Read the book: «Пожиратель душ в Оксфорде. Вампирский клуб вязания»

Original title:

Crochet and Cauldrons

by Nancy Warren

На русском языке публикуется впервые

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Crochet and Cauldrons, Vampire Knitting Club Book 3

Copyright © 2018 by Nancy Warren

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

Глава 1

– Добрый день, миссис Уинтерс! – сказала я, заходя в продуктовую лавку на углу Харрингтон-стрит. Располагалась она очень удобно – всего в квартале от магазина рукоделия «Кардинал Клубокси».

Этот уголочек Оксфорда – моя любимая часть старого города. На нашей улице всего один колледж, но не из числа известных. Здесь нет ни ресторанов мирового уровня, ни роскошных отелей. Тут не родилась и не умерла никакая знаменитость. Район даже не входит в список древнейших. На Харрингтон-стрит находятся лишь ряды крошечных магазинов и домиков, которые стоят здесь уже две с половиной сотни лет. Один из них – мой.

Я владею «Кардиналом Клубокси» всего несколько месяцев и до сих пор постоянно узнаю о районе что-то новое и необычное – и это только в отношении людей! Поскольку я молодая американка, местные часто задаются вопросом, как в моей собственности оказался старомодный магазинчик рукоделия. Самое простое объяснение (и при этом честное) заключается в том, что он достался мне по наследству после смерти любимой бабушки. Другое, несколько более сложное, но тоже честное объяснение: перед тем как бабушка отошла на тот свет, одна из ее подруг обратила ее в вампира. Так что магазин я содержу не без помощи компании скучающих вампиров-всезнаек, которые невероятно искусно вяжут.

– Как дела в магазине, Люси? – спросила вечно любопытная миссис Уинтерс.

– Неплохо. Подумываю кроме товаров для рукоделия продавать и дизайнерские вязаные изделия – возможно, через интернет.

Вампирский клуб вязания создавал великолепную одежду с поразительной скоростью. Я надеялась, что, если смогу их занять, у них останется меньше времени и сил на то, чтобы вмешиваться в мою жизнь. Скорее, это пустая мечта, но очень хотелось в нее верить.

– На вас такой прекрасный свитер! – улыбнулась женщина, приглядевшись. – Вы его сами связали?

Я с трудом подавила смешок. С вязанием у меня дела обстояли примерно так же, как и с поисками помощницы, – ужасно. Однако свитер на мне был действительно восхитительный: темно-фиолетовый, с не поддающимся описанию, но красивым геометрическим узором из ромбов и квадратов разных цветов. Автором изделия был доктор Кристофер Уивер – местный терапевт и по совместительству вампир. Вампиры по очереди вязали мне вещи, которые я носила в магазине: свитеры, шали, платья. Каждый день я появлялась в чем-то прекрасном и не повторялась – обычно утром меня уже ждало что-то новенькое. Поэтому я и подумывала о том, чтобы начать продавать одежду.

– Мне нужна новая помощница, – сказала я, показывая женщине объявление. – Вы не против, если я прикреплю его на доску?

Я также разместила вакансию в интернете и повесила на витрине магазина табличку с надписью «Требуется сотрудница!». Однако все в округе регулярно проверяли доску объявлений в продуктовом магазине «Точка» – лучший вариант, чтобы найти учителя скрипки, соседа по квартире или работу.

К сожалению, за объявление на доске приходилось платить свою цену. Особенно если вы, как и я, уже в который раз приходили с одним и тем же: «Ищу помощницу в магазин рукоделия “Кардинал Клубокси”. Требования: умение вязать и опыт в розничных продажах». Помощниц я меняла, словно простуженный аллергик – носовые платки.

Я немного подождала, и, разумеется, миссис Уинтерс округлила глаза в притворном изумлении:

– Боже правый! Опять помощницу?

Женщина перегнулась через кассовую стойку с лотерейными билетами и пластиковой корзиной, в которой лежали пачки шоколадного драже и мармеладок к Хеллоуину. Голос миссис Уинтерс так резал слух, что ее наверняка было слышно аж наверху Камеры Рэдклиффа.

– Стабильность – это очень важно. Частая смена персонала плохо сказывается на репутации бизнеса. – Женщина снисходительно улыбнулась. – Вы ведь не против хорошего совета, милая? Я работаю в продажах куда дольше вас.

Конечно, я могла рассказать миссис Уинтерс, что моя первая помощница оказалась психопаткой, вторая пришла в ужас, увидев в магазине мою считающуюся умершей бабушку, а третья вернулась в Австралию, не пожелав бросать своего парня-убийцу. Однако я придержала язык и изобразила благодарность за непрошеный совет.

Затем женщина словно запоздало вспомнила, почему я лишилась третьей помощницы, и со вздохом произнесла:

– Но, разумеется, мне вас жаль. Вся эта шумиха в чайной… сущий кошмар.

Назвать два убийства «шумихой» – это, конечно, сильно.

Я притворно улыбнулась.

– Можно ли повесить объявление?

Стоял воскресный день. Я проводила единственный выходной, наверстывая все, до чего не дошли руки в течение недели: пылесосила, пыталась найти помощницу и так далее.

– Конечно, милая. Я и сама постараюсь подыскать вам подходящую кандидатуру. Кого примерно вы хотели бы нанять?

Я в точности знала, как должна выглядеть моя помощница, – могла даже представить ее в мыслях.

– Женщину средних лет – например, ту, у которой уже выросли дети и она ищет подработку. Разумеется, она должна прекрасно вязать и иметь опыт в продажах. Если она к тому же хороший педагог – просто идеально. А еще обязательно брать смены по субботам.

В голове возник образ полной женщины, которая носит связанные ею самой кардиганы. Она будет вести себя как мама: раздавать жизненные советы столь же легко, как подшивать рукава или вязать красный свитер с Санта-Клаусом и оленями. «Джемпер», – мысленно поправила себя я.

Я верила, что она, помощница моей мечты, существует. А пока она не появится, придется как-то справляться самой, периодически обращаясь к женщинам-вампирам, которых при жизни в нашем районе никто не знал. Конечно, бабушке очень хотелось помочь, однако я допускала ее только к инвентаризации и уборке, когда магазин закрыт и опущены жалюзи.

Повесив объявление, я купила свежий хлеб и молоко, а еще полдюжины банок тунца – для Нюкты. Это мой фамильяр – черная кошка, очень привередливая в еде. Затем я, размахивая холщовой сумкой для покупок, за пару минут добралась до дома. С делами было покончено, и теперь я наконец могла провести остаток дня, обучаясь магии по семейному гримуару. Мои кузина и двоюродная тетя, тоже ведьмы, постоянно предлагали мне присоединиться к их ковену. Однако я не спешила соглашаться – с моими-то навыками.

По какой-то причине мне постоянно приходилось заниматься тем, что у меня не особо получалось. Например, я владела магазином рукоделия и при этом не умела вязать. Сколько раз я пыталась начать! Бабушка говорила, что мне нужно как следует сосредоточиться. Однако мне было очень тяжело сконцентрироваться на том, чтобы нанизывать пряжу на пару металлических палок, да еще и считать петли. И как всем удавалось не отвлекаться? Все мои изделия – попытки связать шарфики, носки, свитеры – в итоге превращались в нечто, напоминающее обычного или морского ежа. Иногда я подумывала о том, чтобы запустить линейку вязаных ежей. Вот тут-то я разбогатею!

А еще бабушка утверждала, что я происхожу из рода выдающихся ведьм. Уж не знаю, что будут говорить обо мне потомки, но вряд ли выберут слово «выдающаяся». У меня не получались зелья, я забывала заклинания на середине и периодически что-то взрывала. Случайно.

Единственная причина, по которой я отчасти верила, что я и правда ведьма, – моя кошка явно была очень сильным фамильяром. Я назвала ее Нюктой в честь богини ночи, дочери Хаоса. Это имя шло ей как нельзя лучше. Она была самой умной кошкой из всех, которых я знала, и рядом с ней постоянно что-то происходило. Вряд ли она бы осталась со мной, если бы не видела во мне потенциал. Однако порой она косо смотрела на меня зелеными глазами, будто все же сомневалась. Уверена, перестань я угощать ее вкуснейшим тунцом из «Точки» и смени его на кошачий корм, Нюкта бы тут же сбежала искать лучшей жизни.

Еще мне снились вещие сны – правда, они не всегда сбывались сразу. А когда я испытывала сильные эмоции, то вызывала загадочные – даже для меня – явления. Не скажу, что это особый повод надевать остроконечную ведьмовскую шляпу, но на этом мои способности заканчивались.

И как при таких умениях я бы посмела заявиться в местный ковен и представиться одной из них? Да они погонят меня прочь метлами! И винить я их не стану. Однако быть единственной ведьмой в округе, за исключением кузины и двоюродной бабушки, как-то грустно. Поэтому я намеревалась практиковаться в магии, пока не достигну уровня, при котором другие ведьмы согласятся принять меня в свой круг как равную. Это слегка напоминало мне то лето, когда я все каникулы училась играть в бейсбол, надеясь в новом учебном году вступить в школьную команду. Конечно, ничего не вышло. К сентябрю я не могла даже попасть битой по мячу – а с подачами дело обстояло и того хуже.

Я была так занята печальными размышлениями о своем колдовском будущем, что даже не заметила двух людей возле «Кардинала Клубокси»: мужчину и женщину средних лет. Казалось, они стояли тут уже давно. Первое, о чем я подумала: «Как утомительно будет их прогонять». Стоит мне сказать, что я хозяйка магазина и сегодня он закрыт, как они выдадут какую-нибудь слезливую историю о том, почему им жизненно необходима пряжа именно сейчас, ожидая, что я их впущу. Удивительно – люди считают, что раз «клиент всегда прав», то весь торговый мир должен крутиться вокруг их желаний.

Я хотела было пройти мимо, словно направлялась в совершенно другое место, но вдруг узнала этих двоих. Приблизившись к ним, я убедилась в правильности своей догадки и, бросив сумку на тротуар, рванула вперед с раскрытыми для объятий руками.

– Мама! Папа! Поверить не могу – вы приехали!

В своей сфере – в археологических исследованиях в Египте и Судане – Джек Свифт и Сьюзен Бартлетт-Свифт были просто звездами. Тот факт, что они муж и жена, придавал их команде некий шарм. Однако за пределами научного мира их никто не знал. На Ближнем Востоке они провели не меньше времени, чем в Штатах, – именно поэтому в детстве я часто гостила в Оксфорде у бабушки.

– Как вы загорели! Будто из круиза по Карибам вернулись, – поддразнила их я.

– По пути через Гизу попали в песчаную бурю, – вздохнул отец. – Но как же я рад тебя видеть, Люси!

Папа обнял меня. Затем я повернулась и прильнула к маме. Она была в пальто, напоминающем гигантский спальник. Стоял конец октября, и было довольно прохладно – а для женщины, привыкшей к жару пустыни, это сродни зимним морозам.

Я достала ключи и отперла магазин – это проще, чем обходить по переулку, чтобы попасть прямиком в квартиру. Тут я поняла, что мама ни разу не была здесь с кончины своей матери – моей бабушки. Будет нелегко, ведь, разумеется, бабушка не вполне умерла – она стала нежитью. Вряд ли родителям стоит знать, что бабушка теперь вампир. Сложность состояла в том, что периодически она бродила по магазину после закрытия, а порой, что весьма прискорбно, и в часы работы. Не знаю, смогу ли я предотвратить ее встречу с дочерью и зятем. Но что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.

Родители путешествовали налегке: у каждого было лишь по рюкзаку и чемодану на колесиках. Я забрала у мамы багаж и проводила их наверх, в квартиру, где теперь жила. Я включила свет, прогнав дневной сумрак. Затем взяла мамино пальто и папин древний шерстяной бомбер и повесила в шкаф.

– Но что вы здесь делаете? Почему не сказали, что приезжаете? – Я посмотрела на маму, затем на отца. – Там, где вы были, произошел политический конфликт?

Обычно только это могло выгнать их с раскопок после того, как они, ну, начали копать. Для мамы политические волнения относились к той же категории, что и плохая погода или недостаточное финансирование, – раздражающие факторы, которые мешают ей как следует поработать. У моих родителей было лишь одно излюбленное дело – археология. О событиях Древнего мира они знали куда больше, чем о современности.

Однако папа посмотрел на маму, и та покачала головой. Она выглядела какой-то смущенной. Может, выпила в самолете? Мама редко употребляла спиртное, так что пара коктейлей в десяти километрах над землей вполне могли ударить ей в голову. С ней было что-то не так.

– Я соскучилась по тебе, Люси. – Мама провела рукой по волосам – каштановым, с изрядной долей седины, отросшим до плеч с нашей прошлой встречи. – И мне надо постричься.

Мама точно была не из тех, кто срывается с работы в другую страну ради визита в салон красоты! Если не считать ее странного состояния, казалось, с ней все отлично. На ней была обычная рабочая форма: большая хлопковая рубашка, брюки чинос и ботинки для пустыни. Вместо трифокальных очков, которые сейчас лежали в кармане ее рубашки, она надела пару для повседневной носки. Мама никогда не красилась, а из украшений носила лишь простое обручальное кольцо из золота.

Папа был одет примерно так же – только рубашка из выцветшей джинсовой ткани. И в трифокальных очках – довольно модных, потому что это я помогла ему их выбрать. Волнистые светлые волосы я унаследовала от отца – хотя у него они уже скорее отдавали серебром, чем золотом. От проведенных в пустыне лет лицо у папы стало суровым и обветренным. Он напоминал Индиану Джонса средних лет.

И папа, и мама были гениальными археологами – при этом совершенно не приспособленными к обыденной жизни. Я обожала обоих.

– Почему вы не сказали, что приедете?

– Мама хотела сделать тебе сюрприз.

Это тоже на нее не похоже. Мама терпеть не могла сюрпризы.

– Что ж, вы меня и правда удивили. Я так рада вас видеть! – Я рассмеялась. – И чего мы все стоим в гостиной, как неродные? Садитесь. Хотите чаю?

Мама мягко усмехнулась:

– Да ты становишься настоящей англичанкой, прямо как твоя бабушка! А кофе нет?

– Конечно есть!

Я направилась на кухню и занялась приготовлением кофе. Ко мне заглянула мама.

– Наверное, тебе сейчас нелегко, – сказала я. – Ты же впервые здесь со смерти бабушки.

– Думаю, тебе было тяжелее. Как ужасно приехать сюда и узнать, что ее больше нет! Очень тебе сочувствую.

Ужасно – не то слово. Я не только столкнулась в магазине со считавшейся мертвой бабушкой – мне пришлось расследовать ее убийство с помощью вампиров-вязальщиков. Мама об этом, конечно, ничего не знала.

– Я справилась.

Мама, не теряя времени, перешла к тому самому вопросу, которого я боялась изначально:

– Дочка, я понимаю, по какой причине ты тогда осталась здесь, но почему до сих пор не уехала? Тебе двадцать семь лет. Разве в таком возрасте занимаются магазинами рукоделия?

Я уже почти привыкла к новой жизни – отчасти потому, что бабушка завещала магазин и квартиру над ним именно мне, но главным образом мне здесь просто нравилось. Может, прозвучит безумно, но я всегда с нетерпением ждала встреч вампирского вязального клуба, проходивших дважды в неделю. Да, компания собиралась весьма эксцентричная и из самых разных эпох, но в то же время я считала их своими друзьями. Мне понравилось управлять магазином больше, чем я могла себе представить, а умей я вязать, я бы справлялась еще лучше.

– Мам, понимаешь… вязание уже не считается занятием исключительно для старушек! В магазин приходят и студенты, и молодежь. Здесь даже есть люди, которые собираются в пабах, чтобы вязать, – они называют себя «Пьяными вязальщиками Оксфорда». Вот так вот.

– А близкие друзья у тебя есть?

Что ж! Большинству моих друзей перевалило за сотню лет, но я уже перестала постоянно вспоминать об их возрасте.

– Я занята работой, но не сижу в магазине безвылазно. Подумываю записаться на курсы по ведению малого бизнеса, а когда появится больше времени – вернуться к занятиям йогой. И, ну, ты же знаешь, каково в Оксфорде! Здесь все время проходят и лекции, и концерты, и спектакли, и презентации книг, и квизы в пабах…

Я поставила на поднос три чашки кофе и тарелку с домашним имбирным печеньем. Бабушка знала, как я его люблю, и часто пекла его для меня. Увидев угощение, мама прижала ладонь к сердцу.

– Такие же пекла мама! Ты нашла ее рецепт! Я и не знала, что он у нее где-то записан.

Я улыбнулась, искренне надеясь, что мама не попросит у меня семейный рецепт: я понятия не имела, как готовится это печенье.

Мы устроились в гостиной. Родители сели на диван в цветочек, а я – на одно из пухлых кресел. Мама тут же вернулась к прошлой теме:

– Тебе точно не одиноко?

– Нисколько! К тому же со мной живет прекрасная соседка. – Я повысила голос: – Нюкта!

Обычно кошка держалась поблизости и в квартире, и в магазине. Странно, что она сама не пришла познакомиться с родителями. И от допроса она бы меня спасла…

Мама с папой переглянулись.

– Нюкта? Кто это? – спросил отец.

– Моя кошка. Не знаю, куда она делась. Обычно она в восторге от новых знакомств.

– Как замечательно! – улыбнулся он. – В детстве ты мечтала о котенке или щенке, но мы так много путешествовали, что не могли позволить себе питомца.

Я прошлась по квартире и нашла Нюкту. Она была на верхнем этаже – сидела у окна в спальне. Кошка любила гулять, и обычно я оставляла окно открытым, однако сегодня было холодно, поэтому я не стала этого делать.

– Пойдем, покажу тебя родителям!

Я взяла Нюкту на руки и отнесла вниз, в гостиную. Родители, казалось, еще не совсем пришли в себя после перелета и сонно пили кофе. Кошка вдруг напряглась и попыталась сбежать. Я подтолкнула ее к папе. Тот протянул ладонь и погладил Нюкту по голове.

– Нюкта, говоришь? Рад, что ты не забыла древнегреческую мифологию.

Мама любила кошек больше, чем отец. Она подалась вперед и тоже захотела погладить Нюкту.

– Какая хорошенькая!

Я немного наклонилась, чтобы Нюкта могла запрыгнуть маме на колени – кошка просто обожала, когда ей уделяли внимание. Но в Нюкту словно бес вселился! Она зашипела и изогнулась у меня в руках, выпустив крошечные, но острые когти. Затем, вырвавшись, спрыгнула на пол, порядком меня оцарапав, и рванула вверх по лестнице.

Мама удивилась и немного расстроилась.

– Твоя кошка не из ласковых, да?

Я в недоумении уставилась вслед Нюкте.

– Не знаю, что это с ней сегодня. Может, на улицу хочет?

Извинившись, я пошла в спальню. Кошка злобно взглянула на меня сощуренными зелеными глазами, а затем посмотрела на окно, ожидая, когда я его открою. Царапины на руках неприятно жгло. А ведь Нюкта никогда не причиняла мне боль!

– Да что с тобой такое?

Кошка недовольно мяукнула. Я была знакома с ней достаточно, чтобы угадывать настроение по ее тону. На этот раз Нюкта злилась – и не только она!

Я открыла окно.

– Надеюсь, когда вернешься, будешь вести себя лучше.

Кошка выскочила на улицу так быстро, что я испугалась, как бы она не свалилась на землю. Однако она с присущей ей удивительной ловкостью вскарабкалась на ветку старой вишни и спрыгнула в небольшом садике позади дома. Очутившись в безопасности, Нюкта обернулась и взглянула на меня снизу вверх, а затем прищурилась и зашипела. Вот она – моя любимая кошка и фамильяр!

Глава 2

Я потерла оцарапанную руку. И с чего бы Нюкте так странно себя вести?

Я вернулась к родителям. Отец спал, запрокинув голову на спинку дивана. Мама же бодрствовала и, казалось, все еще была не в себе. Увидев меня, она улыбнулась.

– Я так рада тебя видеть! Мы скучали по тебе, милая. – Мама оглядела комнату. – Ты почти ничего не изменила в квартире, не правда ли? Что ж, я даже рада. Значит, ты не планируешь остаться здесь жить.

Я бы устроила в квартире небольшой ремонт, но не хотела обижать бабушку – да и я слишком занята. Говорить о планах на будущее спустя полчаса после приезда родителей никакого желания не было, поэтому я ответила лишь:

– Я тоже по вам скучала.

Тем более что бабушки не стало. Порой мне хотелось, чтобы рядом была женщина старше меня, с которой можно поговорить, доверив ей свои переживания. Конечно, бабушка не совсем умерла, однако чем сильнее она привыкала к жизни вампира, тем больше теряла связь с мелкими бытовыми заботами, которые волновали обычных людей.

Мама украдкой взглянула на отца – тот спал с открытым ртом и слегка посапывал – и понизила голос:

– Милая, пойдем-ка в твою комнату! Я тебе подарок привезла.

Говорила она одновременно и загадочно, и взволнованно. Я с радостью последовала за ней вверх по лестнице. Я обожала подарки!

В спальне мама закрыла дверь и прислушалась, чтобы убедиться, что папа все еще спит, а затем легонько кивнула. Она подошла к кровати и села рядом со мной, открыла сумочку, вынула оттуда косметичку и расстегнула ее. Наконец она достала некий предмет в потертом кожаном мешочке и протянула мне.

– Едва я коснулась его, как поняла, что должна принести тебе.

Эти слова прозвучали очень странно, и я внимательно посмотрела на маму. Она словно светилась от нетерпения, а ее глаза впились в мешочек, ожидая, когда я его открою. Что ж, почему бы и нет! Я сунула руку внутрь и вытащила нечто, напоминающее зеркало. Присмотревшись, я поняла, что это действительно зеркало – просто очень-очень древнее.

Оно было красивым: бронзовое, круглое, сантиметров десять в диаметре, потускневшее от времени. Однако мое внимание привлекла ручка – золотая, в форме головы женщины. Лицо женщины было раскрашено, и своими обсидиановыми глазами она напоминала царицу Нефертити, бюст которой я видела. Эти черные глаза словно уставились на меня.

Зеркало было из тех, что обычно выставляют в музеях, – родители иногда находили такие предметы на раскопках. На ручке даже были вырезаны иероглифы.

– Какая красотища! Это репродукция найденного вами артефакта?

По всему миру в лавках при музеях часто продают копии знаменитых экспонатов – я такие видела. Иногда мама или папа показывали мне репродукции тех предметов, которые раскопали сами. Я полагала, что при этом они испытывали двоякие чувства: с одной стороны, гордились тем, что их работа увенчалась таким успехом, а с другой – ужасались копированию и массовой продаже ценных и уникальных вещей. Однако некоторые репродукции были очень качественными – например, та, что я сейчас держала в руках. Бронзовую часть даже специально состарили! Наверное, столь безупречная копия стоила очень и очень дорого.

Мама вздохнула и указала пальцем на ручку:

– Посмотри, как искусно сделаны волосы! Просто великолепная реликвия.

Мне стало как-то не по себе. Мама вела себя странно, а теперь, когда она сидела так близко, я заметила, что зрачки у нее расширились, будто от наркотиков.

– Вы нашли это зеркало вместе с папой?

Мама покачала головой:

– Нет, милая. Давай-ка это останется между нами, хорошо?

Родители никогда не держали друг от друга секретов – особенно связанных с Древним миром. Моя тревога только усилилась.

– Мам, это же не настоящий исторический артефакт, правда?

Тут мама рассмеялась – залилась восторженной трелью, нисколько ей не присущей.

– Я его нашла. Ты же знаешь поговорку «было ничье – стало мое»?

На поиски древних сокровищ археологам выделялись немалые суммы – университетами, музеями, даже правительственными органами. Правило «было ничье – стало мое» в этой области не применялось.

Может, мама решила меня разыграть? Я взглянула на нее – но она, как завороженная, смотрела на зеркало. Мама никогда не шутила на тему неприкосновенности найденных ими артефактов. Она убежденно и настойчиво призывала защищать неохраняемые руины от расхитителей гробниц и мародеров. Они с отцом всегда боролись за то, чтобы прекратить грабежи и разрушения на территориях, охваченных войной. Мама никогда бы не украла ничего с раскопок. Ни за что.

Мама коснулась моей ладони.

– Да, прозвучит странно, но стоило мне найти это зеркало, как я поняла: мне необходимо принести его тебе. Я все это время не выпускала его из виду. Теперь же оно у тебя в руках, и я наконец могу вздохнуть спокойно.

Что ж, хорошо, что хоть кому-то здесь было спокойно! Лично я с каждой минутой переживала все сильнее.

– А где именно ты обнаружила зеркало? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Мы работали в Долине Царей. Если говорить точнее – в гробнице одной из младших жен Сенахтенры Яхмоса. Ты, наверное, помнишь, что он был египетским фараоном семнадцатой династии и правил в середине шестнадцатого века – до нашей эры, разумеется.

Мои родители всегда говорили именно «до нашей эры», а не «до Рождества Христова»¹ – потому что были людьми науки.

Как и всегда, когда мама и папа называли какие-то даты, я подсчитала в уме, сколько лет назад происходили события. Если мои предположения верны, то жену фараона похоронили где-то три с половиной тысячи лет назад.

– В гробнице были всякие обычные древние безделушки: алебастровые урны с внутренними органами умершей царицы, гребни из слоновой кости, украшения и различные приспособления, которые могли понадобиться в загробной жизни. Но это зеркало… это что-то особенное. И поэтому я привезла его в подарок тебе – особенной девушке.

Я была просто в шоке – иначе это не описать. Во-первых, моя мама, знаменитый археолог, никогда бы не назвала ценные реликвии из гробницы «древними безделушками». Во-вторых, она бы ни за что – ни через миллион, ни даже через три с половиной тысячи лет – не стала воровать с раскопок.

Я не хотела обвинять маму в краже – и уж тем более нельзя было допустить, чтобы кто-то узнал о ее проступке и призвал к ответственности. Единственный логичный вывод – у нее случился провал в памяти или, может, она получила тепловой удар. А вдруг мама заразилась редким вирусом, который подействовал на ее рассудок? Надо будет обсудить ее состояние с папой. А затем – отвезти к доктору на медосмотр.

Забирать сокровище из древней гробницы не просто незаконно – за это маму могли вдобавок уволить с любимой работы. И не исключено, что вместе с папой: он, сам того не зная, стал соучастником.

Мама, не подозревая о моих мыслях, все еще рассматривала зеркало.

– Только взгляни, какие иероглифы! Ты помнишь, как их читать?

Ситуация выходила за рамки разумного. Теперь меня ждал какой-то тест на знание иероглифов? Как их читать, я, конечно, знала. Когда проводишь бесчисленные недели на археологических раскопках, что еще делать, как не изучать древний язык?

Я взглянула на искусно вырезанные символы – крошечные изображения людей, птиц и мифических животных – и послушно принялась вникать в их суть.

– Кажется, это какое-то защитное заклинание.

– Молодец! Теперь прочитай его вслух.

Египетский у меня хромал, да и стандартного произношения в нем, можно сказать, не существовало. Однако я постаралась. Зачитывая слова, я вспомнила время, проведенное в пустыне, когда я была подростком. Тогда мне ужасно не хватало друзей и интернета, а порой и просто электричества.

Для археологов их профессия увлекательна, но мне в подростковом возрасте она казалась невыносимой скукотищей. Мне не позволяли помогать с чем-то важным. Все самое интересное – если смахивание песка с древних камней крошечными кисточками можно назвать интересным – доставалось аспирантам. Я же обычно была на побегушках. Однажды я сильно отстала по истории в школе, и мама заставила меня учить иероглифы. Когда я усвоила основы, это оказалось очень даже крутым. Маленькие рисунки и человечки-палочки обрели для меня смысл и привили интерес к Древнему миру куда лучше, чем лекции родителей.

На раскопках я всегда плохо спала – не только из-за не особо комфортных условий, но и из-за страшных снов. Кошмары для меня не были редкостью, но вблизи гробниц мне постоянно снилось, что я – кто-то из захороненных в них людей. Это было довольно странно. Ну, представьте: шестнадцатилетняя девушка ложится спать, мечтая, что к утру у нее вырастет грудь, – и просыпается посреди ночи, ощущая себя в теле двухтысячелетней мумии!

Постепенно, с парой исправлений в произношении от мамы, я добралась до конца заклинания. И стоило мне произнести последнее слово, как я поняла: случилось нечто ужасное.

Как я могла так сглупить? Я же ведьма и знаю силу заклинаний! Зеркало было настолько старым, что я решила: если в нем когда-то и была магия или чары, то сейчас они иссохли не меньше владелицы. Но я ошибалась.

Зеркало в ладони нагрелось – я словно держала за руку другого живого человека.

У мамы закатились глаза, и она рухнула на кровать. Я хотела рвануть к ней – но не могла отвести взгляда от зеркала. Оно излучало какой-то странный мерцающий голубой свет.

Непрозрачная поверхность зеркала заколыхалась, постепенно открывая картинку – почти как мое всевидящее зеркало. Вот только когда дымка окончательно рассеялась, в отражении появилась прекрасная молодая женщина. И она уставилась прямо на меня.

Ее темно-карие глаза были подведены сурьмой, широкие брови окрашены черным – по последней моде Египта трехтысячелетней давности. У девушки были пухлые блестящие губы, длинная тонкая шея и стройное телосложение. Голову оплетали мудреные косы, собранные из черных волос. Если бы девушка выбралась из зеркала и переоделась во что-то из моих вещей, то в клубе сошла бы за свою.

Я так перепугалась, что хотела швырнуть зеркало на пол и разбить – но не могла. Ручка словно прилипла к коже, и чем дольше я пыталась ослабить хватку, тем крепче оно держалось.

Молодая египтянка смотрела на меня, словно живая. Я была – как и она – просто в ужасе, но вслух произнесла:

– Вы очень красивая!

– Вы тоже, – вежливо ответила девушка.

Тут я еще раз попыталась избавиться от зеркала – даже потрясла рукой, как будто вырывала ее из пасти вцепившегося пса.

– Умоляю, скажите, кто вы! – дрожащим от страха голосом спросила египтянка. – Что это за место?

Я перестала трясти зеркало и вновь посмотрела на девушку. У меня были базовые знания египетского, но она говорила не на своем родном языке, а на моем. На английском, пусть и с легким экзотическим акцентом.

И что прикажете отвечать, когда чужое отражение в древнем зеркале спрашивает, как тебя зовут? Я решила сказать правду.

– Мое имя – Люси Свифт. А вы кто?

– Меритамон, дочь Аменемхета, Верховного жреца Амона. Вам грозит страшная опасность.

Нет, не мне! Моей маме, которая сейчас лежала без сознания: это ведь она украла бесценную магическую реликвию! Я, как и все, немало слышала о проклятых египетских гробницах.

– Вас увезли с места захоронения. Я прошу прощения. Я верну вас туда, где вам надлежит быть.

Только, умоляю, не насылайте на мою семью болезни и невзгоды!

Девушка нетерпеливо покачала головой:

– Слишком поздно. Вы держите меня в руке – это навлекло на вас беду.

– А что насчет той, кто вас нашла? Ей тоже грозит опасность?

К моему удивлению, девушка покачала головой.

– Только той, кто меня призвала. Он уничтожит вас, используя мои силы. То, что было создано для защиты, теперь убивает. Жаль, но иначе быть не может. Готовьтесь.

Изображение поплыло – словно мы созванивались по видеосвязи и у кого-то пропало соединение. Египтянка исчезала.

– Подождите! – крикнула я. – Кто хочет меня уничтожить? Как мне его остановить?

Однако девушка, в последний раз печально взглянув на меня, испарилась. Зеркало вновь стало обычным.

Глава 3

– Мам? Мам! Ты как?!

Я села на кровати и начала растирать маме ладони. Ее дыхание выровнялось – она словно спала. Спустя примерно минуту ее глаза открылись, и она в недоумении уставилась на меня.

– Люси? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты в Оксфорде.

О нет, ее и правда нужно отвести к врачу.

– Я в Оксфорде. И ты тоже. Вы с папой приехали меня навестить, помнишь?

Мама выпрямилась и потерла виски.

– Нет, не помню. Я так странно себя чувствую.

Да уж, не поспоришь – судя по ее недавнему поведению.

– Какое твое последнее воспоминание?

Мама прищурилась, словно решила, что я ее допрашиваю, – хотя на деле она всегда так выглядела, когда глубоко задумывалась.

– Такой день выдался! Мы нашли гробницу одной из младших цариц. Я спустилась вниз и заметила, как на свету что-то блеснуло. Разумеется, ничто так не светится, когда столько времени находилось под землей, – даже чистое золото. Я наклонилась посмотреть. – Мама покачала головой. – Дальше ничего не помню.

Заклинание в зеркале привело маму прямиком ко мне. Та девушка в отражении, кем бы она ни была, явно считала, что эти чары могут меня уничтожить. Но почему? И с какой стати мама была так одержима желанием лично доставить смерть собственной дочери?

– И внезапно ты решила навестить меня? В самый разгар экспедиции?

Мама вновь приложила ладонь ко лбу.

– Наверное, у меня началась лихорадка. Все как в тумане. Видимо, поэтому твой папа и настоял на поездке в Оксфорд – потому что я заболела.

– Пойдем спросим его.

Я положила зеркало на тумбочку у кровати. Мама даже не взглянула на него. Мы вышли из комнаты и направились в гостиную.

Папа до сих пор спал. Однако стоило маме позвать его по имени, как он дернулся и открыл глаза.

– Отличная идея! Сейчас позвоню в университет. – Тут он моргнул и зевнул, окончательно просыпаясь. – Кажется, я отрубился.

– Пап, почему вы с мамой вдруг решили приехать ко мне?

Он посмотрел на маму, потом – на меня.

– Мы собирались навестить тебя еще тогда, когда умерла твоя бабушка, но нам требовалось несколько недель, чтобы внести в каталог новую находку. Внезапно твоя мама пожелала как можно скорее с тобой увидеться. Это показалось немного странным, ведь работа была в самом разгаре, но твоя мама женщина упорная. Я согласился, потому что хотел встретиться с несколькими коллегами в Оксфорде. К тому же мы переживали за тебя. Нужно было убедиться, что ты живешь так, как нравится тебе самой, а не так, как решила за тебя бабушка.

Все это звучало вполне логично – кроме той части, где они убежали с раскопок, а мама привезла с собой какое-то зеркало со смертельным проклятием.

– А в последний день вы были на раскопках вместе?

– Нет. – Папа покачал головой. – Я пересчитывал бюджет и составлял запрос на дополнительное финансирование, ведь мы обнаружили гробницу, о существовании которой и не подозревали. Здесь, в Оксфорде, я попробую получить грант. А еще поищу способных аспирантов, которые не против провести пару месяцев в пустыне. В общем, твоя мама вбежала в комнату, глаза у нее блестели, щеки горели. Она сказала, что мы просто обязаны сейчас же поехать к тебе.

Мама внимательно слушала. Вдруг она кивнула, словно нашла ответ на сложный вопрос.

– Наверняка у меня началась лихорадка. Я ничего этого не помню – и поездку тоже. Если у меня покраснели щеки и блестели глаза, то я точно заболела.

Папа с беспокойством посмотрел на нее.

– Да, ты и правда странно себя вела. Раз уж мы здесь, давай отведем тебя к врачу.

– Да, – кивнула мама. – Пора бы мне провериться. Даже нам обоим, если честно.

Я подумала, не сказать ли им про зеркало. Папа явно ничего о нем не знал, а мама, скорее всего, забыла. Однако если я заведу эту тему, придется рассказать и о заклинании, которое на него наложено. Такая уж проблема: мои родители понятия не имели, что я ведьма. Или что бабушка – вампир и несколько раз в неделю ведет вязальный кружок для своих сородичей. Я решила, что сейчас вываливать на маму всю эту странную информацию точно не стоит. Мама была в неважном состоянии. Раз она упала в обморок от чар зеркала, то, узнав, что ее дочь – ведьма, а мать – вампир, может и скончаться.

Однако девушка в старинном зеркале предупредила меня о страшной опасности. Мне срочно нужна была помощь – и, скорее всего, от сверхъестественных созданий. А еще – вся информация о тех раскопках и гробнице, какую могли дать родители.

– А кто именно захоронен в той гробнице?

Отец наклонился вперед и сложил ладони – верный знак того, что сейчас он начнет читать лекцию.

– Какой интересный вопрос, Люси! Гробница примечательна тем, что в ней покоится более десятка скелетов – по всей видимости, их обладатели умерли практически одновременно.

Я сглотнула.

– Ты хочешь сказать, что куча людей разом скончались из-за какой-то эпидемии?

Пожалуйста, пусть так все и было!

Папа покачал головой.

– Это гробница одной из младших жен фараона, и, судя по масштабу захоронения, она, очевидно, была его любимицей. Мы считаем, что погребальная церемония включала в себя человеческие жертвоприношения – тех, кто должен был вечно служить юной царице на том свете. Сложно сказать, согласились ли слуги стать жертвами добровольно или выбора им не дали.

Я аж присела.

– А как их… эм… убили?

– Мы не обнаружили повреждений головы или туловища. Полагаем, что их отравили или же задушили. Надеюсь, удастся провести более подробные исследования и выяснить наверняка. – Папа подмигнул мне. – Но я ставлю на яд.

Мне вдруг стало жарко, и я почувствовала приступ клаустрофобии. В голове всплыли кошмары, которые снились мне на раскопках. Папа, кажется, тоже о них вспомнил.

– Дочурка, ты в порядке? Ты вся бледная – прямо как после ночного кошмара в Египте. Ну и сны у тебя там были! Помнишь?

Попробуй такое забудь! Тот ужас, от которого вскакиваешь в постели и начинаешь кричать…

– Она всегда была чувствительным ребенком, – добавила мама. – От близости древних могил разыгрывалось воображение.

Во снах мне являлись саркофаги и гробницы – но изнутри. Тут я вспомнила о девушке в зеркале и спросила:

– В жертву принесли молодых женщин?

– Бесспорно. Средний возраст тех, кто там захоронен, – двадцать лет, и в этой гробнице больше женских скелетов, чем мужских.

Да, девушке в зеркале было примерно двадцать. Меня пробрала дрожь.

– А с этой царицей и ее захоронением не связано никаких проклятий?

Родители переглянулись. Затем папа ответил:

– Без проклятий, как правило, не обходится. Например, без надписей вроде: «Тот, кто потревожит покой усопших, погибнет страшной смертью». Однако ничего необычного не припоминаю. А ты, дорогая?

Мама поморщилась, как и всегда, когда сильно задумывалась.

– Эта царица была на редкость суеверна. Она всегда держала при себе юную жрицу – девушку, которая могла толковать ее сны и, предположительно, предсказывать будущее.

– А как ее звали? – спросила я, стараясь не нервничать, но голос у меня дрожал.

Папа покачал головой.

– Люси, милая, там было мумий двадцать. Я не помню их имен – мы только-только начали описывать находку.

– Меритамон, – сказала мама. – Дочь Аменемхета, Верховного жреца Амона. Присоединиться к царскому двору для нее было большой честью. Несомненно, отец дал ей советы по толкованию снов и научил придумывать обобщенные пророчества – гадалки и по сей день пользуются такими приемчиками.

Мама сделала вид, будто держит в руках хрустальный шар, и произнесла замогильным голосом:

– Скоро явится тебе прекрасный высокий незнакомец! Тебе предстоит долгое странствие! – Она рассмеялась и покачала головой. – Люди так легковерны – что тогда, что сейчас…

Бабушка рассказала мне, что мама обладала магическими способностями, но отрицала это. А еще она говорила, что из-за этого мама уязвима перед темными силами – они могут обратить скрытую в ней магию против нее. Может, это и произошло в Египте? Что-то точно случилось – и в результате я стала владелицей проклятого зеркала.

Меритамон предсказала мне вовсе не встречу с высоким красавчиком или дальние странствия – против этих пророчеств я ничего не имела. К сожалению, она нагадала мне смертельную опасность. Зовите меня легковерной сколько угодно, но в правдивости прорицания я не сомневалась.

* * *

Родители очень устали от перелета, поэтому мы решили поздно пообедать (или рано поужинать) в местном пабе – по воскресеньям там подавали жаркое. Пожалуй, я могла бы и сама сообразить простой ужин, но не хотела, чтобы родители встретились с бабушкой. Пока не предупрежу бабушку-вампиршу, что приехала ее здравомыслящая дочь, придется держать их подальше друг от друга.

Я написала Рейфу – рассказала ему о приезде родителей и попросила не пускать бабушку наверх. Однажды мама узнает, что ее мать – вампир, но сейчас она точно к этому не готова. Ее околдовали и использовали для перевозки проклятого артефакта – хватит ей пока потрясений.

Паб «Бишоп Митр» располагался в верхней части Харрингтон-стрит, напротив продуктового магазина. Подавали там все, что положено в британских пабах: говяжий пирог с почками, рыбу с картофелем фри, макароны с сыром, сосиски с картофельным пюре и несколько блюд для вегетарианцев. А по воскресеньям здесь, по одной из моих самых любимых британских традиций, готовили особые обеды. В этот день недели паб предлагал ростбиф с йоркширским пудингом, печеным картофелем и овощами, а также свиное, куриное или, как вариант для вегетарианцев, ореховое жаркое.

Родители вновь надели теплые куртки. Я переживала, что в толстом свитере быстро перегреюсь, так что сменила его на замечательную красную шаль – мне ее связал Теодор, бывший полицейский, обращенный в вампира. А еще я надела лучшие джинсы и простую белую рубашку.

В пабе было множество обедающих семей и компаний друзей. Я уже достаточно долго прожила в этом районе, чтобы узнать пару присутствующих. Например, Бесси Янг – инструктора по йоге, а также ее подругу – доктора Аманду Сильвестр. Я поздоровалась с ними и представила их родителям. Мама с большей вероятностью пойдет к врачу, с которым знакома лично.

Мы отыскали тихую нишу и сели за столик. Папа пошел к барной стойке сделать заказ: красное вино мне, белое – маме и британское пиво – ему самому.

За обедом мы разговорились. Родители спросили, что нового дома – то есть в Бостоне, где мы уже несколько месяцев не были. Я задала им тот же вопрос. Мы общались с разными людьми и поэтому рассказали друг другу совершенно разные истории – пусть и полученные от кого-то еще.

– Как там Тодд? – наконец спросила мама.

С Тоддом мы встречались два года. Наверное, мои родители предполагали (но не надеялись), что в итоге я выйду за него замуж. Однако оказалось, что парень изменял мне с коллегой. Однажды я их застукала. Это один из тех стереотипов о современных отношениях, которые, как ты считаешь, не про тебя, но они оказываются правдой. После этого мы с моей лучшей подругой Дженнифер перестали называть его по имени – теперь он просто Тот.

– Дженнифер сказала, что девушка, с которой он мне изменял, его бросила. Тодд отправил мне несколько электронных писем, но я удалила их не открывая.

– Лучше уж любить и потерять и все такое, – с чувством произнес отец.

– Тодд просто не мог найти свою старую кофту и спрашивал, не у меня ли она.

Конечно, приятнее было думать, что он хочет меня вернуть, – тогда я бы послала его на три буквы. Трудно осознавать, что с парнем, как он, я провела два года жизни, которые уже не вернуть.

– Что ж, в мире полно других парней. – Папа перешел к следующей заезженной фразе в списке.

– Эх, Джек, – вздохнула мама, – ты и не знаешь, как у молодежи сейчас с этим обстоит. Все эти сайты и приложения для знакомств… Разве так можно найти любовь?

– Поехали в Египет! – выдал очередную гениальную идею папа. – Там интернет почти не работает, а молодых людей – как грязи.

– Вот только все они археологи.

Я шутила, но не совсем. Я любила родителей, но жить, как они, не могла.

После основного блюда никто не отказался от десерта. Я выбрала липкий ирисовый пудинг, мама – пудинг из хлеба с маслом, а отец, не любящий сладкое, заказал крекеры с сыром и еще одну кружку пива.

В семь мы вернулись домой и сели смотреть новости по телевизору. К девяти и мама, и папа уже зевали.

С переезда в Оксфорд я ночевала в комнате для гостей – там же, где и всегда, когда бывала у бабушки. Ее спальня была просторнее, но перебираться туда мне не хотелось: это казалось неправильным, ведь бабушка все еще была с нами. Пусть она и не спала в этой комнате, а переместилась в великолепное подземное общежитие для местных вампиров. Оно располагалось прямо под «Кардиналом Клубокси», поэтому мы с бабушкой часто виделись.

Я была полностью довольна своей комнатой и потому уложила родителей в бабушкиной. Я не знала, сможет ли мама уснуть в комнате недавно умершей матери, но она сказала, что ей так даже спокойнее. Я постелила свежее белье, нашла чистые полотенца и пожелала родителям спокойной ночи. Вскоре в их спальне стало очень тихо. Я подождала еще полчаса, а затем приоткрыла дверь и заглянула в бабушкину комнату. Мама с папой крепко спали.

Я вернулась к себе. К сожалению, зеркало лежало именно там, где я его оставила, – на тумбочке у кровати. А значит, оно не привиделось мне в результате временного помешательства.

После того как зеркало прилипло к моей ладони, трогать его голыми руками мне больше не хотелось. Я надела перчатки и аккуратно вернула зеркало в кожаный мешочек, в котором его привезла мама, а затем убрала в одну из тканевых сумок, где бабушка раньше носила вязание. После я написала Рейфу, что мне срочно нужно с ним увидеться.

Рейф Крозье был заслуженным экспертом по букинистике, научным сотрудником Кардинал-колледжа и консультантом библиотек и коллекционеров книг по всему миру. А еще – вампиром.

Я не хотела, чтобы он приходил в квартиру, и не собиралась рассказывать о случившемся его сородичам, поэтому предложила встретиться в магазине. Рейф прибыл спустя несколько минут. Как ему удалось появиться так быстро, когда он жил за несколько километров отсюда, я не знала – и предпочла не спрашивать.

Я впустила Рейфа в магазин и отвела его в комнату, где мы проводили занятия по вязанию. Включила свет, и мы сели друг напротив друга.

Рядом с Рейфом меня всегда бросало то в жар, то в холод. Он был весьма привлекательным и напоминал одного из темных, опасных героев романов сестер Бронте. Хитклиффа, к примеру, словно списали с него. А может, так и было на самом деле.

Вампиры моргают реже, чем люди, поэтому под пристальным взглядом Рейфа мне стало немного не по себе. Я поерзала на стуле, жалея, что не причесалась как следует, не привела в порядок одежду и не освежила макияж. Рейф же, как всегда, выглядел идеально. Его черные шерстяные брюки казались тщательно отглаженными, будто он никогда в них не садился. На свитере из лучшего кашемира не было ни одного катышка. Черные волосы безупречно уложены.

Серо-голубые глаза вампира внимательно изучили меня.

– Вас что-то огорчило.

И это еще мягко сказано!

– Как я уже писала, сегодня приехали мои родители.

Он кивнул.

– И вы боитесь, что они встретятся с Агнессой.

Сейчас эта проблема казалась меньшей из всех – но забывать о ней не стоило.

– Мама все еще не оправилась от утраты. Думаю, им не стоит видеться – по крайней мере пока.

– Я согласен. Агнесса еще не завершила переход, и, поскольку ее окружает столько близких из мира живых, он дается ей тяжело. Хотелось бы убедить ее на время уехать, но она не готова.

Мы с Рейфом уже обсуждали эту тему. Я хотела помочь бабушке, но, по правде говоря, ее присутствие было мне необходимо. До обращения в вампира она была ведьмой, и именно на ее уроки я больше всего полагалась при обучении колдовству. А еще бабушка давала отличные советы по управлению магазином рукоделия.

– Я тоже не готова.

– Знаю. Стоит ли мне найти предлог, чтобы отправить ее куда-нибудь на несколько дней, пока ваши родители не уедут?

– Думаете, она согласится?

Рейф задумался. Мы оба знали, что после смерти бабушка осталась такой же упрямой, как и при жизни, – а может, была даже упрямее.

– Я попрошу Сильвию объяснить ей, что поездка пойдет ей на пользу. Тогда Агнесса наверняка послушается. Завтра на встрече клуба вязания можете поддержать эту идею.

Сильвия была лучшей подругой бабушки и той, кто обратил ее в вампира, – то есть ее создательницей, если выразиться правильно. Это значило, что они сильно связаны, и по большей части бабушка выполняла просьбы Сильвии.

Сильвия мне нравилась. Она была стильной седовласой дамой, бывшей звездой театра и кино. Она сохранила черты примадонны и после смерти: порой любила покомандовать, вела себя безрассудно и тщеславно. Видеть себя в зеркале Сильвия не могла, и бабушка наверняка была ее личным визажистом.

К слову, о зеркалах…

– Меня волнует не только это, – сказала я.

Я открыла сумку и, не снимая перчаток, достала зеркало и показала его Рейфу.

– Вы знаете, что это такое?

Рейф частенько надевал тканевые перчатки при работе с редкими книгами, так что не особо удивился моему подходу. Он тоже вынул из кармана пару перчаток и натянул их.

– Позволите?

Я сомневалась, что смертельное проклятие может как-то навредить уже неживому существу, поэтому отдала Рейфу зеркало. Разумеется, он смог расшифровать иероглифы и куда более складно, чем я, вслух прочитал защитное заклинание.

Стоило ему своим низким голосом произнести последние слова, как я дернулась. Я до боли вжалась в спинку стула, сердце бешено колотилось.

Однако ничего не произошло. Не появилось ни голубого света, ни трехтысячелетней девушки, предвещающей скорые беды и разрушения. Видимо, все это предназначалось мне одной.

Глава 4

Рейф сидел на стуле и рассматривал зеркало.

– Можете что-то о нем сказать? – поинтересовалась я.

– Откуда оно у вас? – ответил он вопросом на вопрос.

Я недовольно хмыкнула:

– Я первая спросила.

Рейф покачал головой, как и всегда, когда я капризничала, но тем не менее ответил:

– Очевидно, зеркало египетское. Предполагаю, создано оно было между семнадцатым и пятнадцатым веками до нашей эры. Выполнено из золота и обсидиана. Поверхность, похоже, бронзовая. Предметом пользовался некто из высшего общества или царской семьи, причем очень важная особа – на зеркале выгравировано защитное заклинание. – Вампир взглянул на меня. – Об этом вам должны были сообщить родители. Они эксперты в данной сфере.

Тогда я, радуясь, что наконец-то могу с кем-то поделиться своим необычным опытом, пересказала Рейфу всю историю. Я начала с приезда мамы, которая, казалось, выпила лишнего, затем перешла к тому, как прочла заклинание, и всему, что случилось после. Когда я закончила, Рейф попросил меня повторить рассказ.

– И с вами заговорила та женщина. На вашем языке.

– Да. Я даже почувствовала себя Люком Скайуокером в сцене, когда принцесса Лея вылезает из робота и просит о помощи.

Рейф непонимающе уставился на меня. Это всегда меня изумляло – он за считаные секунды мог определить возраст и место изготовления реликвии, но ничегошеньки не знал о современной культуре! Я покачала головой.

– Это из «Звездных войн».

– Не интересуюсь поп-культурой, – ответил Рейф.

Когда-нибудь я обязательно восполню пробелы в его познаниях. Но не сегодня.

– Почему после прочтения защитного заклинания мне явилась женщина и предсказала ужасные несчастья? Разве суть таких чар не в том, чтобы предотвращать опасности?

– Признаюсь, меня это тоже удивило.

– И при чем тут я? Эта штука тысячи лет валялась в песке никому не нужная – и тут ее находит мама и вдруг решает, что обязана привезти мне!

– Еще один прекрасный вопрос. – Рейф вновь взглянул на зеркало. – Ваша мама сказала, что зеркало привлекло ее внимание своим блеском?

– Да.

– А что, если его туда подложили?

– Что ж, ваша догадка все только усложняет. Вы считаете, что маму выбрали в качестве мишени?

– Это лишь предположение. Точно сказать не могу.

Тут я задала ему вопрос, который меня страшно волновал:

– Как вы считаете, мне грозит опасность?

Вампир взглянул на меня темными, спокойными глазами.

– Думаю, будет очень неразумно не воспринять подобное предупреждение всерьез.

А я так надеялась на другой ответ!

– Как я уже говорил, ваши родители – специалисты в этой сфере, – продолжил Рейф. – Вы не можете показать зеркало им?

Нет, нет и нет! В результате только возникнет куча проблем. Даже если мама вспомнит, что привезла зеркало (в чем я сомневалась), отец придет в ужас. А если мама напрочь забыла о зеркале, то у обоих появятся вопросы, откуда у меня столь редкая вещь. Я объяснила все это Рейфу, и он снова покачал головой.

– Тогда не знаю. Попробую поискать информацию.

– Отлично. Попросите Сильвию увезти бабушку на пару дней?

– Да. Хотя бы от этой заботы я могу вас избавить.

Рейф посмотрел на меня так, словно очень хотел еще больше облегчить мою ношу.

В конце концов я сфотографировала зеркало на телефон. Решила, что утром покажу его папе – может, узнаю что-то дельное.

* * *

На следующий день родители проснулись отдохнувшими и с целым списком планов. Папа собирался на встречу египтологов в университете, где раньше учился, а мама отправилась в свой – искать аспирантов для экспедиции. Мне повезло: мама ушла первой. Когда мы с папой остались вдвоем, я спросила:

– Многое ли можно узнать об артефакте по фотографии?

– Лучше, когда имеется сам предмет, однако и хорошей фотографии может быть вполне достаточно. А к чему вопрос?

Я рассказала ему, что одна из моих подруг получила в наследство зеркало и не знает, что с ним делать. Затем показала папе снимок на телефоне. Папа внимательно изучил его, то приближая, то отдаляя, рассматривая мелкие детали. Он очень серьезно относился к исследованиям. Наконец папа поднял взгляд.

– А откуда в семье твоей подруги такое зеркало?

Когда речь заходит о предметах древности, важно знать, как они переходили из рук в руки. Мы с Рейфом заранее придумали правдоподобную легенду.

– Ее прапрадедушка купил зеркало в Каире в конце девятнадцатого века.

Отец сердито покачал головой:

– В те времена растащили столько сокровищ! Очень печально. Что ж, можешь сказать подруге, что если изделие подлинное, то оно крайне хорошо сохранилось. Это женское зеркало из Египта периода Среднего царства. Предполагаю, его изготовили примерно в пятнадцатом веке до нашей эры.

– Ого! Спасибо.

Папа сел на диван.

– Если это не подделка, то зеркало нужно отдать в музей. Могу в этом помочь твоей подруге. Рядом с артефактом поместят табличку с благодарностью дарителю.

– Спасибо, пап. Я ей передам.

Отец поспешил на собрание. Я задумалась: а прав ли Рейф? Может ли быть так, что зеркало зачаровали и сунули маме под нос, чтобы она нашла его и привезла мне? Мысль казалась абсурдной – но таким было и все случившееся.

До открытия магазина оставалось полчаса. Я заперлась в спальне и достала зеркало. Пожалуй, это было довольно глупо – словно ковырять языком больной зуб. Я вновь прочитала заклинание – мне уже предсказали смерть, чего еще бояться? Я надеялась, что ничего не произойдет – как после вчерашней попытки Рейфа. Однако мне не повезло. Стоило мне произнести последние слова, как зеркало засветилось голубым и пошло рябью и в нем появилась та же девушка, что и в прошлый раз. Увидев меня, она удивилась.

– Вы еще живы! Я так рада.

А уж я-то как!

– Расскажите мне, кто вас послал и почему я в опасности.

Девушка сильно погрустнела.

– Когда-то я была такой же, как вы. Способной ведьмой, которая умела помогать другим, – вздохнула она. – Но меня обманул злодей и заточил здесь. Теперь он использует мою силу, чтобы находить мне подобных. Помешать ему я не могу.

– И сопротивляться тоже?

– Я пыталась. Ничего не получается. Выхода у меня два: спасение или смерть. Об этом я мечтаю уже много веков. Каждый раз, когда вижу, как по всему миру сильные, замечательные ведьмы погибают.

– А как вас спасти? – Я отмела ее желание смерти, надеясь, что она драматизирует.

Девушка печально улыбнулась.

– Снять заклинание. Правда, это никому не удавалось на протяжении уже более трех тысячелетий.

А я всего-то два месяца назад узнала, что я ведьма. Шансы на успех казались мизерными – и все же мне не хотелось, чтобы другая волшебница сидела в зеркале и ее заставляли уничтожать ей подобных.

– Я хочу помочь вам, – ответила я. – Расскажите все, что можете. Кем вы были при жизни?

Девушка посмотрела вниз, затем – на меня. В мрачном взгляде ее больших темных глаз я не увидела, а скорее почувствовала страх.

– Моя царица была младшей и самой красивой из жен фараона, его любимицей. И мечтала стать его главной женой.

Полагаю, действующая главная жена была против.

– Другие жены плохо к ней относились и не доверяли ей. Нам, ее слугам, приходилось осторожничать. В дом постоянно засылали шпионов. Я была жрицей и личной советницей царицы. Разумеется, я просила ее быть внимательной во всем, что касалось фараона и – особенно – его жен. Однако царица была честолюбивой и решительной. Она верила, что, родив фараону сына, получит все, чего желает. – Девушка вздохнула. – Царица приказала мне использовать силы, чтобы помочь ей в этом деле.

Да уж, тяжелая ситуация.

– Царица знала, что вы ведьма?

– В то время использовалось другое слово, – улыбнулась девушка. – Но да, она знала.

– У нее родился сын?

– Да-да. Однако после этого царица стала одержима желанием занять законное, по ее мнению, место рядом с мужем.

– И что случилось потом?

Девушка покачала головой:

– Я видела в ее будущем мрак и пыталась предупредить, но царица и слушать не хотела. Она отправилась к другому жрецу – мужчине, который пообещал ей, что все, чего она хочет, сбудется. За определенную цену.

Я уже предчувствовала, к чему идет дело.

– Какую?

– Его цена за помощь – я.

Да, именно это я и подозревала.

– Но почему? Зачем ему вы?

– У меня есть особый талант: я лучше, чем многие, чую своих сестер. Других женщин с даром. Иногда я могу обнаружить и мужчин, но женщин – намного чаще. Сила того колдуна исходит из тьмы и зла, при этом он принимает формы, которые кажутся безобидными и милыми. Он хочет уничтожить всех нас, а меня использует для поиска жертв.

– А как он вас поймал?

– Обманул мою бедняжку-царицу. Она верила, что получит желаемое, и, ослепленная целью, не обращала внимания на тех, кто плел против нее козни. Царицу, как и почти всех ее слуг, отравили. Меня же прокляли и обрекли вечно жить в этом зеркале и видеть лица тех, кто погибнет из-за меня.

– Но это не ваша вина!

– И все же меня используют, чтобы убивать таких, как я. Вы пока избежали кары, но ни в коем случае не теряйте бдительности!

Я пообещала, что постараюсь. После девушка постепенно исчезла, и я заметила, как по ее щеке скатилась слеза.

* * *

Я надежно спрятала зеркало и направилась вниз открывать магазин. Было утро понедельника. К моему удивлению, у входа уже стоял мужчина. До открытия оставалось еще пять минут, но он выглядел столь печальным, что я разрешила ему войти.

Мужчине было за шестьдесят. Круглолицый, с грустными глазами, одет в желтый кардиган – не ручной вязки, а из магазина вроде Marks & Spencer, – под которым виднелись белая парадная рубашка и полосатый галстук. Еще на мужчине были темно-синие брюки и коричневые, начищенные до блеска туфли. В руках он держал кожаный портфель-дипломат. Судя по всему, этот человек шел на работу и заглянул в магазин, чтобы купить что-нибудь для жены – например, новую пряжу для свитера.

Я улыбнулась мужчине.

– Доброе утро! Чем могу помочь?

– Я по поводу работы, – ответил он.

– Какой работы?

Неужели я вызвала мастера на дом или в магазин и напрочь об этом забыла? Я попыталась вспомнить, не был ли нужен ремонт или что-то вроде того, но в голову ничего не приходило.

К моему удивлению, мужчина указал на объявление на витрине.

– А, вы о работе здесь, в магазине? Вы хотите устроиться помощником продавца?

Мужчина кивнул – правда, энтузиазма по отношению к вакансии я в нем не заметила. К тому же он был далек от того образа идеального кандидата, который я себе составила. Однако я знала, насколько хорошо умеют вязать некоторые мужчины – в том числе вампиры. Если его профессиональные качества отвечают требованиям, он станет замечательным сотрудником.

– Я принес резюме, – сказал мужчина.

Он расстегнул портфель и протянул мне два листа бумаги. Взглянув на них, я узнала, что мужчина работал бухгалтером. Нигде не было ни слова о сфере продаж, вязании или рукоделии в целом. Я посмотрела на мужчину.

– Вы умеете вязать?

– Нет, – ответил он.

Тут мужчина чихнул. Он достал из кармана носовой платок, и не успела я сказать «Будьте здоровы», как снова раздался оглушительный чих.

– У вас есть опыт работы в сфере продаж? – спросила я.

Мужчина покачал головой. Глаза у него заслезились и покраснели.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Аллергия на шерсть. – Мужчина высморкался. – И кошек.

Я даже не знала, что сказать. Вместо этого я оглядела магазин – корзины с пряжей, клубки и мотки, сложенные на полках у стен.

– Это магазин рукоделия – шерсти тут очень много.

Мужчина с каким-то мрачным удовлетворением кивнул.

– Так я и сказал жене, а она ответила: «Мне плевать, слезай с моей шеи! Пробуйся на все вакансии и не возвращайся, пока тебя куда-нибудь не возьмут». – Мужчина опять чихнул. – Видите ли, я только что вышел на пенсию. Жена не привыкла, что я вечно мешаюсь под ногами, и требует, чтобы я устроился на работу.

– Но не в этот магазин, – заметила я. Мужчина снова чихнул – я с трудом подавила смешок. – Здесь вы будете совершенно несчастны.

Мужчина кивнул.

– Благодарю за понимание.

По крайней мере, это то, что мне удалось разобрать: нос у мужчины страшно заложило, и его голос, совершенно охрипший, звучал так, словно ноздрей у говорящего не было вовсе.

– Если жена придет проверить, что я не лгу, пожалуйста, скажите ей то же самое. Меня зовут Нед Крукшенк.

Вот бедняга! Ему не работа нужна, а консультация по вопросам брака.

– Конечно, мистер Крукшенк. Желаю вам найти подходящую вакансию.

Мужчина кивнул и, чихнув напоследок, спешно выскользнул за дверь. Я посмотрела ему вслед, надеясь, что вскоре ему станет лучше. Я даже услышала, как он шумно высморкался на улице.

Как минимум из-за столь сильной аллергической реакции мужчины у меня появились подозрения, что где-то в магазине прячется Нюкта.

– Нюкта! – позвала я ее.

Магазин был маленьким, но не настолько, чтобы в нем не могла спрятаться маленькая хитрая кошка. Нюкта оказалась под кассовой стойкой. Я выманила ее из укрытия и начала играть с ней: дразнила Нюкту ниткой, а та прыгала за ней – и так до тех пор, пока мы не помирились. Восстановление дружбы стоило мне клубка шерсти: играя в кошки-мышки, Нюкта порядком его потрепала.

Простив меня, кошка свернулась клубочком на любимом месте – в неглубоком керамическом тазике на витрине, полном различной пряжи. Проходя мимо магазина, люди часто останавливаются, чтобы сфотографировать Нюкту. Неудивительно – она такая милашка! Интересно, сколько в «Фейсбуке»^◊ и «Инстаграме»^◊ постов с моей прекрасной кошечкой? Заметив популярность Нюкты, я разложила у тазика брошюры с адресом магазина – чем не бесплатная реклама!²

Когда Нюкта устроилась поуютнее, я обратилась к ней:

– Тебя то зеркало напугало, да? Мне от него тоже жутко.

Надо заглянуть в фамильный гримуар и проверить, нет ли там заклинания, которое сможет спасти девушку в зеркале. Я плохо спала этой ночью: перед глазами стояло ее несчастное лицо. Я представила, что меня на тысячи лет заточили в зеркале и заставили творить зло. Это казалось просто ужасным.

Однако я была лишь начинающей ведьмой. Пожалуй, мне следует сначала защитить себя, а уж потом спасать другую колдунью от какого-то великого зла. Я даже попробовала убедить себя, что нужно в первую очередь позаботиться о своей безопасности, но в душе знала: я хотя бы попробую выручить бедняжку.

Ни одного покупателя пока не было. Я как раз заканчивала приготовления к рабочему дню – и тут зашел молодой мужчина. Он бегло осмотрел полки каким-то растерянным взглядом – словно искал товары для альпинизма и активного отдыха, но заплутал и забрел туда, где продают пряжу.

Мужчина был высоким и широкоплечим. Его лохматые светлые волосы выгорели на солнце, на щеках и подбородке пробивалась рыжеватая щетина. Теплые каштановые глаза поблескивали, кожа вокруг них успела покрыться морщинами – наверное, тоже от солнца. На мужчине были выцветшие джинсы и бежевая рубашка из плотной ткани – не до конца застегнутая, так что под ней виднелась крепкая грудь. Мужчина был очень хорош собой, однако в моем магазине он казался совершенно лишним.

– Чем могу помочь? – вновь спросила я.

– Я по поводу работы, – с сильным австралийским акцентом ответил мужчина.

Это миссис Уинтерс решила меня так разыграть? Другого объяснения, почему ко мне являлись столь неподходящие кандидаты, я придумать не могла. Однако дискриминация при найме сотрудников строго наказуема. Нельзя было отказать этому красавчику просто потому, что он не совпадал с моими ожиданиями. Да и провести с ним пару минут – далеко не худшая перспектива…

– Вы умеете вязать? – спросила я.

Мужчина улыбнулся, сверкнув крупными белыми зубами. Кусает он, наверное, мощно.

– Вы имеете в виду, перевязывать открытые раны? Да. В пустыне это полезный навык.

– Верно, – кивнула я. – Однако не для работы в магазине рукоделия.

Мужчина покосился на меня как на сумасшедшую. Он осмотрелся и словно только сейчас понял, что действительно находится там, где продаются товары для вязания.

– Кажется, кто-то из нас запутался, – задумчиво произнес он.

– Да, пожалуй.

Мужчина почесал затылок и что-то проверил в телефоне.

– Я уверен, что не ошибся с адресом. Это же здесь берут на раскопки в Египет?

Тут-то до меня дошло. Родители!

– Можно взглянуть на объявление?

– Конечно.

Парень протянул мне телефон. Как я и думала – там была страница одного из университетских форумов с информацией об экспедиции, а также с просьбой заинтересованным аспирантам прийти по этому адресу. Я объяснила мужчине, что объявление опубликовали мои родители, а не я, и попросила зайти после пяти – тогда магазин уже закроется, а родители вернутся домой и смогут устроить ему собеседование. А еще я предложила ему передать то же самое знакомым, которые хотят поучаствовать в экспедиции.

– Да без проблем, – улыбнулся мужчина. – Магазин, кстати, миленький. Любил бы я вязать…

Тут он снова окинул взглядом помещение: полки, битком набитые разноцветной пряжей, схемы для вязания, журналы, угол со швейными принадлежностями. Мужчина покачал головой.

– Не-е-е… Плохо мне в четырех стенах. Мое место – на природе.

Он бодро махнул мне рукой и открыл дверь, чтобы уйти, – но сначала придержал ее для пожилой женщины.

– Одну минуточку! – сказала я ей.

Я быстро написала маме и папе: попросила их уточнить в объявлении, что желающим поучаствовать в раскопках нужно приходить после пяти, и в это время обязательно присутствовать в доме самим, чтобы провести собеседования. Пока я была занята, женщина ходила по залу и рассматривала товары. Приятно было видеть в магазине рукоделия того, кто действительно любит вязать!