Read the book: «Безмолвные жертвы»
Глава 1
— Если вы не против, можем прилечь, — она сказала это таким невозмутимым тоном, что рука Алика тут же тронула узел синего, на вкус его спутницы, довольно скучного, галстука.
— То есть, я могу раздеться? — зачем-то уточнил он и хотел рассмеяться, но вид девушки был более чем серьезным, и Алик, с торопливой неловкостью, стянул сначала галстук, за ним пиджак. Только когда его рука расстегнула пряжку ремня, он снова поднял на нее взгляд, будто ожидая одобрения. Ситуация была более чем смехотворная. Только он мог попасть в такую.
«Черт», — выругался про себя и расстегнул брюки, понимая, что происходит какой-то абсурд, и он сам виноват, что не может отшутиться, как обычно, и уйти. Ну, во-первых, они находились в его доме. Мало того, — в его спальне. Перед ним сейчас стояла красивая молодая девушка, о подобных, он — уже помятый жизнью детектив-ветеран — перестал и мечтать. И, о боги, он уже почти снял с себя брюки.
— Достаточно, — прервал его рефлексию мелодичный до дрожи в коленях голос его спутницы.
Когда эта блондиночка со взъерошенным каре вошла сегодня утром в управление, вызвала зависть всех без исключения женщин и желание всех без исключения мужчин. Ну, и конечно его раздражение. Алик вообще считал, что раздражение по любому поводу — его коронная фишка. Бывают весельчаки, бывают — угрюмые зануды, или, как он — раздраженные жизнью субъекты. У таких обычно нет друзей, поэтому и его спальня давно требовала приборки. В обычные дни это не напрягало его, но сейчас добавляла некоторой неловкости к и без того странной ситуации.
— Только не рубашку, — произнесла она тоном училки начальных классов. — Меня возбуждает голый мужской торс. Ее слова попали ему точно в сердце и как по скользкой горке скатились вниз живота. Он хотел возразить, что мол совсем не против, но в его голове ковбойская развязность и фривольный тон звучали по-идиотски.
— Хорошо. Ляжем так? — уточнил он своим «шершавым» сорока двухлетним голосом. Алик снова поборол смешок, представляя себя перед этой девочкой: худого, длинного, в двухдневной рубашке и носках. Конечно, если бы он знал, что сегодняшний день закончится в постели с красоткой — обязательно бы надел свежую.
— Да, пойдет, — дала отмашку спутница и посмотрела на наскоро застеленную с утра постель.
У Алика засовало под ложечкой. К чему все эти закидоны, он не понимал. И даже интерес, который они поначалу вызвали, уже не спасал от накатившей на него неуверенности.
«А девчонка умеет доходчиво объяснить свою позицию», — хмыкнул внутренний голос и подтолкнул хозяина к постели.
— И пожалуйста, отвернитесь, — велела она, стоя с другой стороны кровати.
— Полагаю, взгляд вас тоже возбуждает? — поинтересовался Алек, просунув ноги под одеяло. «Сейчас хоть не нужно прикрываться рукой, чтобы не ранить ее тонкие эстетические чувства. Дурак ты, конечно, — хохотнул внутренний голос, — только ты мог так вляпаться. А ведь еще утром ты был против нового сотрудника. А теперь посмотри, назревают теплые дружеские отношения».
— Точно, — поддакнула она и судя по волнению матраса, которое Алик ощущал всем телом, улеглась рядом. Ее рука опустилась поверх одеяла, обхватив его поперек груди, и замерла.
Алик был рад, что она не видит сейчас выражение его лица. Оно сменялось от озадаченного до улыбающегося какой-то странной дебильной улыбкой, какую встретишь разве что у дурачка на паперти.
«Ну, ты встрял», — он закрыл глаза.
Алик перевернулся на спину и закинул руку за голову. Во всем теле ощущалась приятная легкость. Уже давно он не чувствовал себя таким выспавшимся. Бессонница мучила его последние пять лет. Нет, скорее даже так: бессонница измотала его за последние пять лет, сделав из перспективного опера угрюмого и унылого мудака, которого все вокруг дружно ненавидели.
— Доброе утро, — прозвенел в районе его левого уха женский голос.
Алек раскрыл глаза. Нависшее над ним лицо, механически этому улыбнулось.
— Я думал, вечернее рандеву — всего лишь бредовый сон.
— Не очень-то вежливо с вашей стороны, — нахмурилась девчонка, и заелозила, поднимаясь с постели. — Вообще-то, я приготовила вам кофе.
Она поджала губы, рассматривая взъерошенного начальника и, видимо, чем-то удовлетворившись, крутанулась на носках и вышла.
Алик откинул край одеяла, оглядывая свой жалкий прикид, и направился в ванную.
— Ну ты мудак, — брезгливо бросил он своему отражению в овальном зеркале над раковиной. Пригладил руками торчащие темные волосы, оскалился, рассматривая два ряда не ахти каких ровных, но все еще белых зубов. Скривил губы, выставляя вперед то левую щеку, то правую. Сначала, оправданием этой неряшливой поросли было следующее: «женщины любят плохих парней, даже так — дерзких парней», а сейчас дерзкий парень куда-то делся и остался только плохой, при чем плохо выбритый. Алик театрально опустил уголки рта.
— Долго вас ждать? Кофе почти остыл, — донеслось с кухни.
Она сидела, задрав одну ногу на стул и была поглощена соцсетями.
«Скорее всего», — сощурился Алик, глядя на телефон в ее руке. — Можешь мне кое-что объяснить? — он сел напротив, и взял в руку чашку с кофе.
— Да, конечно, — она с готовностью оторвалась от экрана и внимательно посмотрела, в очередной раз убедив его, что он мудак.
— Что это вообще вчера было?
— Вы пригласили меня к себе на чашечку кофе, — приподняла она брови.
— Нина, — строго оборвал он. — Я серьезно, что это было?
— Я подумала, что не очень удачное знакомство может скрасить чашечка кофе и проведенная вместе ночь, — ее взгляд был таким восторженно-милым, как у отличницы оттарабанившей на пятерку свой любимый параграф.
— Да, действительно, — хмыкнул Алик и пригубил уже едва теплый американо. — В моем понимании «провести вместе ночь» имеет несколько иную трактовку. Хотя, — тут же поправился он и взглянул на Нину. — Это было так давно, что возможно правила игры уже сто раз поменялись, — он растянул губы в подобии улыбки.
— Между прочим, вы храпите, — ответила Нина.
— Прости. Не знал.
Они молча допили кофе. Нина по-хозяйски сложила грязные чашки в раковину, но мыть не стала.
— Черт побери, время! — беспокойно бросила она. — Ну что же вы сидите, одевайтесь и шнеля на работу.
— Да, прости, — он отложил телефон на стол. — Если не хочешь возбудиться, в спальню заходить не советую, — сострил он, но на лице девушки не дрогнул ни один мускул.
Она чуть склонила голову в бок, чтобы видеть то, что происходило сейчас в спальне, в отражение висящего прямо на против входа зеркала.
«А торс действительно ничего так, — улыбнулась она.
Они ехали молча, в машине не работало даже радио. Нина, уютно откинувшись на спинку, смотрела в боковое окно. Алик не мог избавиться от искушения и нет-нет, да и переводил взгляд с дороги на ее острые коленки. Он редко видел девушек в платьях, среди его знакомых преобладали любительницы джинсов или вообще деловых брючных костюмов. Почему его это так волновало? По сути, она ничего ему не обещала, кроме того, что она вылечит его бессонницу. Ничего же не было и не могло быть. Ну, сколько между ними разница? Почти двадцать лет? Она запросто могла быть его дочерью. Это не серьезно.
Он припарковал машину возле управления, решая, стоит ли поддерживать этот спектакль и открыть ей дверь, но к тому моменту, когда решился, она уже вышла.
— Не боишься, что нас увидят вместе и поползут слухи? — не глядя на снова зависшую в телефоне Нину, спросил он.
— Нет, а вы? — бросила она с оскорбительным безразличием, даже не оторвавшись от переписки.
— Ты разобьешь себе лоб, — он схватил ее за локоть, чтобы та не врезалась в дверной косяк, и отобрал телефон. Отдал его, лишь когда они оказались в небольшой комнатке специального отдела. За столом у окна сидел его помощник Кирилл, и пялил на них глаза через прямоугольные стекла очков.
— Здрасьте, Алик Евгеньевич, — привстал он на стуле, не отрываясь глядя на Нину.
Зачем Алик это сделал? Мог бы просто войти первым, с обычным своим неприятным лицом, но сегодня ему хотелось отомстить Нине за вчерашний свой нелепый вид, за голые коленки и даже за неоткрытую ей дверцу автомобиля.
Кабинет спецотдела был совсем не большой и круглый. Поэтому столы стояли торцом друг к другу напротив панорамного окна, наполовину закрытого жалюзи. Но беспощадное солнце все равно заглядывало в щель и ярко освещало пыльный беспорядок.
«Наверняка летом тут настоящая баня», — решила Нина. Она поступила в распоряжение нового начальника уже ближе к вечеру, и кабинет показался ей мрачным.
— Доброе утро.
В дверном проеме возникла невысокая брюнетка с хвостиком, кажется, Вика из отдела кадров, припомнил Алик. Она мельком взглянула на него, и помахала Нине, приглашая ее выйти.
Он бросил плащ на свое кресло и открыл окно, впустив в этот стеклянный аквариум свежего весеннего воздуха с пением птиц и звоночками трамваев, которые в обычные дни бесили его своей навязчивостью.
Сел за стол и достал из металлического ящика для бумаг картонную папку по новому делу.
Он уехал в крошечный городок не для того, чтобы смотреть на подобное. Алик против воли поморщился, глядя на распростертое на песке тело девочки. Его пугало не насилие, и даже не юный возраст жертвы, а та небрежность, с которой ее одели после того, как все произошло и бросили в воду. Этот подонок знал, что вода уничтожит следы. Вода и хлорка, которой он облил в нее не скупясь. Нет, это не чудовище. Это кто-то местный. Иначе зачем так стараться? Изнасиловал, а потом одел? И опять же хлорка. Будто это было спонтанное убийство. Первое?
— Черт, — выругался он.
В этот момент над небольшой пластиковой перегородкой, скрывающей его стол от глаз подчиненных, появилась Нина.
— Можно?
Алик поспешил закрыть папку и, сложив на нее руки, внимательно уставился на нее.
— Я спросить хотела… — с ноткой неуверенности произнесла Нина. Это дало Алику преимущество, и он им тут же воспользовался.
— Что ты ей сказала? — он кивнул в сторону входной двери.
— Правду. Что мы провели вместе ночь.
— Надеюсь, про храп не стала распространяться?
— Нет, сказала, что ты ненасытное животное и всю ночь не давал мне спать. Собственно, так и было, — голос ее стал ниже на тон, а в глазах проскользнула и тут же погасла яркая вспышка, ударившая его под дых.
— Зря, — безразлично бросил Алик и достал из выдвижного ящика стола никотиновую жвачку. — Потеряла кучу выгодных вариантов, — добавил он, закинув сразу две подушечки в рот. — Наверняка она уже растрепала всем вокруг.
— Не смешите меня, — небрежно махнула рукой Нина. — Избавила себя от кучи назойливых сопляков.
— Так вот зачем я тебе нужен. Избавить тебя от проблем с ненужным вниманием?
— Вы не очень-то популярная фигура в отделе. Знаете, как они называют вас за глаза?
— По-моему, это как минимум не вежливо — передавать слухи, — пытался отшутиться Алик, но Нина уже склонилась к нему, и в его ухо ворвался ее горячий влажный шепот:
— Гондон.
Обычно, он не спускал никому подобное, но сейчас не мог понять, это слово взбесило его или вызвал интерес тон, которым оно было произнесено.
Нина, не разгибаясь, посмотрела ему в глаза.
— Я хочу узнать почему.
— А ты — язва, — он не отводил от нее глаз, стараясь, чтобы его голос звучал строго и немного отстраненно.
— Так тоже называют, — она выпрямила спину и отошла к открытому окну.
— А обычно как?
— Обычно? Зараза. Ну так что, возьмете меня к себе в отдел? — ее глазки стрельнули в сторону папки на его столе.
Глава 2
Интриги. Интриги — это обычно хорошо. Они добавляют разнообразие в будничную рутину и дают ощущение некого противостояния. Уж лучше, чем перетаскивать себя из дома на работу и обратно. Ах да, еще ночи. Это для Алика было самое сложное. Он действительно уже пять лет маялся бессонницей. Она началась после неудачного дела, и последовавшего после него развода. Снова банальщина. Но тут уж ничего не поделаешь. Наша жизнь состоит из нее на восемьдесят процентов, как человек из воды. Не то чтобы Алик к ней не привык. Напротив, кличка «гондон» вполне отвечала его настроениям в общении с коллегами, и добавляла как раз той остринки в будничное дерьмо. Втиснутая в его размеренную жизнь новенькая, как-то сразу внесла в нее неудобный, пугающий любого одиночку, бодрящий хаос. После короткой перепалки, когда на просьбу взять ее в новое расследование он, по привычке, ответил отказом, она вдруг заявила, что знает действенный способ от бессонницы. А так как он уже успел пожаловаться на головную боль от недосыпа, было глупо делать вид, что ему не интересно.
Знаменитое чутье не подводило Алика никогда. Видимо, поэтому несмотря на отстойные клички его еще держали в полиции. Правда, обособили в свежесочиненный отдел, который можно легко обходить стороной. Во-первых, потому что располагался он на мансарде небольшого двухэтажного здания УВД, куда вела не широкая каменная лестница, а винтовая, будто снятая с какого-то полуразрушенного маяка, который не вошел с список памятников, охраняемых государством.
До этого момента в его отделе был только один сотрудник — Кирилл. Парень тихий и беспроблемный. Он как-то разом избавил Алика от бумажной волокиты и тихо, порой даже незаметно заполнял отчеты, копался в бумагах, и делал необходимые для расследования запросы. Но вот Нина, которая так рвалась в его отдел — совсем другое дело. Она не будет тихо сидеть в сторонке и перебирать бумажки. Но Алик не верил в совпадения, и такой энтузиазм обычно заставлял его насторожиться. В любом случае, пусть пока побудет рядом. Потом он обязательно решит, что с ней делать дальше.
Алик не любил людей, и они обычно отвечали ему взаимностью. А с некоторых пор, он сделал свое добровольное изгнание частью легенды. Его не доставали совещаниями, планерками, летучками и постоянными пьянками с начальством, посещение которых было добровольно-принудительным для остальных сотрудников.
Да, отдел. Он тоже заслуживает пары слов. Изначально у него было несколько аббревиатур, призванных показать его значимость, но прижилась только «виселица». Не трудно догадаться, что дела, которые спускали, вернее поднимали сюда, были сугубо висяками, при чем некоторые уже порядком пронафталиненными. И вот за этой многомесячной рутиной, которая незаметно сложились для Алика в целый год, ему в руки попал настоящий бриллиант. Он, конечно, догадывался что дело не в неожиданной щедрости начальства, а скорее в банальной нехватке рабочих ног. Да и опыта у опального капитана было больше, чем у многих его коллег. С другой стороны, его тихой жизни конец. И новое дело заставит его вылезти в той теплой норы, которую он обустроил на чердаке полицейского управления. А это значит отчеты перед начальством, общение с презирающими его коллегами, но Алик был к этому готов. Это дело он обязательно раскроет.
Неожиданно появившаяся в его отделе вчерашняя студентка вызывала еще больше вопросов. А вопросы он любил. В конце концов — это было его профессией. Нет, не смазливые студентки, а вопросы. Они возбуждали его сознание и отвлекали от рутины. Интересно, какую игру она затеяла? И главное, зачем?
Его до сих пор немного волновало ее заявление о голом мужском торсе и нежелании смотреть в глаза, но скорее потому, что слегка возбуждало и привносило тонизирующей новизны.
Он правильно сделал, что дал ей дело на изучение. Посмотрим, есть ли у нее необходимое чутье, или она решила, что смазливой мордашки вполне достаточно.
Прошло уже тридцать минут, как Нина получила из его рук папку с материалами по убийству, но он пока не услышал ни единого вывода. Откинувшись на спинку кресла и заложив руки за голову, Алик наблюдал за ней поверх перегородки. Кажется заинтересованной. Интересно, почему? Не каждая женщина стремиться вести дела об изнасилованиях и убийствах. Тут явно еще какой-то интерес.
Ему было любопытно, что она сможет увидеть в снимках с места преступления. В нем пока не хватало экспертиз и допросов свидетелей. Кстати, о допросах.
— Тебя еще долго ждать? — недовольно бросил он. Девушка мгновенно подскочила с места и уже через пару секунд сидела у его стола.
— Простите, думала вы вызовите меня.
— Это тебе не экзамен, — строго ответил Алик.
— Да? А я подумала, что именно он.
— Хорошо. Тогда отвечай. И имей ввиду, пересдачи не будет. Вмиг вылетишь отсюда, как пробка.
— Мне кажется, — невозмутимо начала Нина. — Это не спланированное убийство.
— Поясни.
— Одежда. Она вся надета шиворот на выворот. Будто убийца хотел, чтобы все выглядело пристойно, но слишком торопился. Он облил ее чем-то хлорсодержащим, явно хотел уничтожить следы. Да еще и в воду бросил, но груз не привязал. Кто-то местный? — она внимательно посмотрела на начальника.
— С чего ты это взяла? Мог быть и проезжий. Изнасиловал, испугался и убил.
— Зачем он ее одел? Был бы залетный, не стал бы заморачиваться. Облил хлоркой и в воду. Нет, тут было что-то личное. Изнасиловал, испугался того, что сделал, запаниковал, но при этом хотел сохранить приличия. Постарался для нее.
— Совсем не плохо, — небрежно бросил Алик. — Давай так, неделю я смотрю за твоей работой, а потом решим вопрос с твоим переводом.
— То есть, вы берете меня на неделю к себе в отдел стажером? — уточнила она. — Простите, не люблю неточности и недоговоренности, — она неловко улыбнулась и поднялась со стула.
— Я запомню. А сейчас мы едем опрашивать свидетелей. Бери вещи, встретимся у машины.
Глава 3
Ильинск был маленьким прибрежным городишком. Нет, не пахнущим жаренными каштанами и шашлыками, приморским городком с самобытной историей и ярким, порой чересчур навязчивым сервисом. Когда ты чувствуешь себя зевакой на огромном рынке, где все так или иначе норовят тебя обсчитать.
Нет, Ильинск был крошечным городком, население которого совсем недавно перевалило за двести тысяч, держащим оборону на берегу одного из восточных морей. Он был сплоченной общиной, где ты знаешь многих своих соседей по именам, все на виду и то, что произошло на одном его конце, так или иначе становится известно на другом. Тут все свои, а значит, убийцей может оказаться каждый половозрелый мужчина от пятнадцати и до пенсии.
Золотистый внедорожник притормозил в конце дороги, ведущей на пляж, рядом с патрульной машиной. Два сержанта, явно застигнутые врасплох визитом начальства, похватали брошенные на торпеду фуражки и вылезли на промозглый ветер, приводя себя в должный вид.
— Здравия желаю, — отрапортовали молоденькие полицейские, и оба протянули руки для рукопожатия.
— Покажите место преступления, — попросил Алик, глядя в даль, туда, где отгороженный красно-белой полицейской лентой, виднелся кусочек пляжа.
— Так все приливом смыло, — объяснил сержант, что казался выше и старше. — А все, что осталось, уже забрали.
— Я же не просил высказать свое мнение, я просил показать место преступления.
— Да, конечно, — засуетился сержант и, придерживая рукой фуражку, быстро направился по укатанной песчаной дороге к небольшой бухточке, наполовину скрытой от глаз почти отвесной стеной обрыва.
Сейчас был конец мая. Именно в это время в Ильинск начинает приходить настоящая весна. Запоздалая, но стремительная и потому цветущая всеми цветами радуги. Будто впопыхах боится не успеть показать все, на что способна. На побережье было еще по-зимнему прохладно. Холодный ветер шарил под одеждой и норовил сорвать с полицейских форменные фуражки, поэтому приходилось все время придерживать их. Алик быстро озяб в легком плаще и все прибавлял шагу, пытаясь согреться. Но здесь, в небольшой полукруглой бухте, было относительно тихо. Со стороны берега ее защищала почти отвесная стена, со стороны моря в полукилометре от берега тянулся узкий каменный перешеек. Его черные камни едва виднелись из воды, а во время прилива совсем исчезали, но именно он не пускал сюда беснующиеся волны. На поверхности воды была лишь крупная отливающая металлом рябь, давшая название этому месту.
На берегу и впрямь ничего интересного не оказалось. Если здесь и были следы, их уже давно смыла вода. Алик раскрыл папку, которую принес с собой, и принялся рассматривать снимки, сверяя их с местностью.
— Здесь обрыв, вряд ли ее сбросили сверху. Есть тут тропы или дороги, по которым можно доставить сюда тело? — обратился он к стоящему чуть поодаль белобрысому полицейскому. Тот оторвался от созерцания скучного пейзажа и подошел ближе.
— Километрах в двух на север, есть подходящий подъезд. Им в основном пользуются рыбаки. Там и прикол с лодками имеется. А те, кто подальше в море хотят выйти, привозят катера. Но вот чтобы прямо сюда, дороги нет. Вам в любом случае придется пройти метров двести. Вчера было полнолуние — сильный прилив. В такие дни бухта почти полностью скрывается под водой. Скорее всего, ее просто вынесло на берег, — со знанием дела добавил сержант.
— Прилив, — листая бумаги, в полголоса проговорил капитан. — Так, вот. Начался в десять, закончился в два ночи. Время смерти 10:30-11:30, значит ее вполне могли скинуть сверху.
— Сверху вряд ли, — произнес сержант. Берег хорошо просматривается, его мог кто-то увидеть. Укромнее подойти на лодке.
— Вы не местный? — спросила стоящая радом Нина. В руках она держала блокнот, но страницы его были пусты.
— Приехал около года назад, — ответил ей Алик, продолжая рассматривать снимки.
— И не знаете местности? — последовал новый вопрос. Это начало несколько напрягать привыкшего работать соло капитана. Он развернулся.
— Не люблю гулять, а еще больше не люблю сырость, ветер и назойливых умников, — он поплотнее запахнулся в синий плащ, который сейчас мало чем мог помочь ему от ветра.
Задав еще несколько вопросов сопровождающему сержанту, Алик и Нина вернулись к автомобилю.
— Что ты записала? — спросил он, когда оба оказались в теплом салоне.
— Подъезда к месту преступления два: один с северной части берега, там, где расположен причал с лодками. Второй, по морю. Здесь перешеек, и берег совсем не далеко. Можно при желании переплыть на веслах, — сказала она, и оба взглянули на беснующееся море. — Вчера был штиль.
— Фото сделали в шесть двадцать, когда обнаружили тело. Отмель хорошо видна, — в задумчивости произнес Алик. Прилив начался после десяти. Время смерти Нади с десяти тридцати, до одиннадцати тридцати. Тело долго пробыло в холодной воде.
— Тело обнаружила женщина с собачкой? — уточнила Нина.
— Да, вышла погулять с питомцем, взглянула вниз, а там такое. Но она ничего не видела и не слышала. Позже нужно ее снова допросить, она могла что-то вспомнить. Преступник в любом случае мог приплыть сюда на лодке, — Алик залез в карман и достал мобильник.
— Кирилл, пробей-ка мне всех владельцев лодок, стоящих на приколе у Бухты. Как нет данных? Дурдом, — он сбросил вызов и уставился перед собой.
— Говорит, это не официальная стоянка. Люди приходят, приковывают свои корыта цепью и надеются, что их не сопрут, — недовольно бросил он. — Значит это нужно сделать ножками, — он повернулся к Нине. — Узнай, не заявлял ли кто-то о пропаже лодки, или вандализме. Не знаю, перекушена цепь, не на своем месте. В общем, прояви смекалку. И мне нужен список владельцев. Не знаю, как ты его достанешь, но он мне нужен. — тут же отмахнулся он, предполагая вопросы. — Что ты знаешь про эту бухту?
— Бухта Рябка — раньше была поселком, года три назад ее присоединили к Ильинску. Теперь это один из районов города. Излюбленное место горожан. Особенно молодежи. Здесь почти всегда тихо, укромное место. Некоторые купаются здесь. Говорят, если искупаться на Ивана Купалу, тебя ждет удача.
— Здесь же холодно, — возмутился Алик.
— Ну, знаете, тут народ не привык к жаре. А еще, есть такие люди — они и в проруби зимой купаются. Называются моржи.
— О, я тебя умоляю, — язвительно бросил он и завел двигатель.
Они выехали на асфальтированную дорогу и покатили обратно в сторону города.
— Сейчас поедем к семье. Надо поподробнее расспросить их о дочери и все такое. На опознании был только отец, но он был в шоке и ничего более или менее информативного вспомнить не смог, — поспешил закончить Алик. — Бухта — слишком людное место, чтобы прятать тут труп. Отмель не даст течению унести его в море, а значит убийцей может оказаться и чужак. Либо ты права, и он постарался для нее: отмыл, одел, положил на видное место, чтобы девочку быстрее нашли. Что это, раскаяние? В любом случае не исключаем оба варианта.
— Преступник не обязательно привез тело на лодке, он мог сделать это на машине, — вставила Нина.
— Мог, но с машиной все обстоит сложнее. Вокруг нет камер, поэтому пока начнем с лодки. Возможно, это даст какую-нибудь зацепку.
— Вы волнуетесь?
— Семья — это всегда тяжело. Им больно, а ты словно бы засовываешь грязные пальцы в кровоточащие раны и упрямо бередишь их. — Но не нужно лишнего сочувствия. Ты на работе. Все четко, по существу. Наша задача заключается в том, чтобы найти преступника, а не пытаться всех поддержать. Поняла?
— Да, — коротко ответила Нина. Она сейчас внимательно смотрела на капитана. Он видел это боковым зрением, поэтому сделал самое безразличное лицо, на какое был способен.
Алик знал, он сейчас кажется ей бездушным уродом, но сочетание неудобных вопросов и сочувствия еще более худшая вещь.
— Вам так удобнее, да? — предсказуемо спросила Нина. Он конечно же уловил осуждение в ее тоне, но знал, что именно отстранение — иногда помогает выжить в этом, по сути, холодном и одиноком мире. Он не ответил, ему не было нужно ее одобрение.
— Вот поэтому у вас и бессонница, — добавила она, явно не желая заканчивать разговор.
— Из-за того, что я не сочувствую родным? — усмехнулся Алик и все же взглянул на нее, и снова взгляд его устремился на зажатую между двумя аллеями тополей дорогу. Зеленые великаны уже набрякли белыми гроздями пуха. Скоро он покроет все и вся, залезет в нос, в глаза, забьется в каждый уголок квартиры, но он был предвестником лета, поэтому с ним мирились.
— Из-за того, что вы не любите гулять.
— Интересное заключение. По-моему, эта тема была закрыта еще на пляже.
— Лично я ее не закрывала, — Нина скрестила руки на груди и тоже уставилась в окно.
— Серьезно считаешь, что дело в прогулках?
— И в них тоже. Но я же взялась за вашу бессонницу, а это значит — доведу дело до конца.
— Звучит как угроза, — буркнул он и припарковался у небольшого двухэтажного дома.
У сетчатого забора горкой лежали мягкие игрушки и горели в стаканчиках свечи. Неравнодушные горожане, соседи и просто те, кто услышал о трагедии в Бухте Рябка сделали небольшой пятачок у дома — местом памяти и скорби.
Алик, казалось, не обратил внимание на принесенные людьми знаки внимания и, громко хлопнув автомобильной дверцей, направился через калитку к дому. Нина на пару мгновений задержалась, разглядывая пляшущие за стеклом огоньки. Возможно, дом был просто удачно расположен и до него не доставал вездесущий морской ветер, огоньки не гасли, лишь переливались словно пели какую-то едва слышную мелодию.
— Ты идешь?
Алик уже стоял на верхней ступеньке крыльца. Нина бегом бросилась по выложенной брусчаткой дорожке, взлетела наверх на несколько ступеней и остановилась, поджав в гримасе сожаления губы. Алик наградил ее длинным, осуждающим взглядом, который по всей видимости означал: «неужели ты не слышала, что я совсем недавно говорил о сочувствии» и постучал. За дверью послышались торопливые шаги, и оба полицейских невольно выпрямили спины.
