Read the book: «Синдром неудачницы»
1
Холодный ветер беспощадно выдернул из ее рук зонт.
Она едва не расплакалась. Оглянулась на шумный проспект и вздохнула. Ее твидовый костюм все равно не спасти, а с прической было покончено еще десять минут назад, когда мощный порыв ветра вырвал из светлых волос заколку, так что теперь ее непослушные мокрые пряди беспорядочно падали на лоб и шею. Аккуратные классические коричневые туфли-лодочки без каблука, бывшие гордостью их владелицы, покрыты грязью. Да уж, картина не из лучших, особенно если учесть, что от макияжа не осталось ничего, кроме черных потеков от туши. Как тут не заплачешь? Впрочем, ей редко везло в жизни.
И вот такой Лиза Игнатьева должна будет предстать перед героем своих детских грез ровно через пять минут.
Она знала Максима Орлова едва ли не с пеленок. В первый раз они повстречались более двадцати лет назад: в то время Лиза еще даже не умела ходить, а ему было шестнадцать. Эту встречу, разумеется, она не помнила, зато следующей – было суждено навсегда отпечататься в памяти. Лизе ни за что не забыть, как она плюхнулась на колени к самому красивому мальчику на свете, лучшему другу ее старшего брата, и липкими пальцами положила свой недоеденный леденец в его длинную загорелую ладонь. В ответ ей была подарена благодарная улыбка.
Она была влюблена в Максима Орлова всю свою жизнь. Вплоть до последнего месяца – именно тогда произошло нечто вроде затмения, которое позволило наивной глупышке увидеть его истинную личину. Скорее всего, это событие больше походило на озарение, но в любом случае ее мнение об этом парне круто изменилось. Отныне Максим Орлов не заслуживал ни одного доброго слова в свой адрес. Более того, Лиза надеялась, что силы свыше уже уготовили ему местечко в самом кромешном уголке ада. Картина терзаемого вечными муками «любимчика» приносила тайное удовлетворение, хотя уже ничто не могло залечить сотню сердечных ран и стереть с ее лица позорное клеймо «Неудачница».
Неприятно поежившись от очередного порыва осеннего ветра, Лиза поскорее забежала в фойе огромного двадцатиэтажного здания в финансовом центре столицы, мечтая, чтобы Славик, пропускающий ее через стеклянные двери, никак не прокомментировал ее жалкий вид. Этот Славик, работающий охранником в «Бренд-Компани» почти столько же, сколько и она, – все-таки славный парень: ни слова по случаю ее превращения в Королеву босячек. Зато аристократическое, до тошноты идеальное лицо Максима Орлова, основателя этой самой компании, смотрело на нее с огромного портрета в вестибюле и укоризненно осуждало. И пока она не скрылась в кабине лифта, оно продолжало взирать на нее с немым укором: «Маленькая незаметная замарашка».
Разумеется, Лиза понимала, что даже в подметки не годится тем роскошным богиням любви, с которыми путался мистер Огромный-Банковский-Счет; зато – и эта мысль согревала унылую душу девушки – это не она оказалась настолько глупа, чтобы связаться с одной из них, а потом спустя всего месяц со скандалом разводиться. «Так тебе и надо!» – не без злорадства думала Лиза, одергивая мокрый пиджак по дороге на самый верхний этаж здания. Зато она оказалась полной дурой, когда полтора года назад втайне ото всех устроилась работать в компанию Орлова. Это был самый глупый, непостижимый поступок из всех, которые Лиза когда-либо совершала. Даже юношеская шалость с поджогом школьной библиотеки не шла ни в какое сравнение с тем, чтобы добровольно обречь себя на позор.
Кажется, ее всегда считали чокнутой…
Она впервые была приглашена в личный офис босса. Юридический отдел, в котором она числилась, находился на шестом этаже. Все ее полномочия сводились к работе над исками, которые время от времени приходили от недовольных потребителей. Компания не так часто портачила с рекламой, но готовых оторвать хороший куш всегда оказывалось достаточно. Другое дело – развод босса! Ради этого несчастного развода ее подняли посреди ночи и велели явиться в главный офис в девять утра; и все из-за того, что начальник их отдела буквально вчера угодил в больницу с сердечным приступом. Лизе было искренне жаль Ивана Трофимовича, а еще больше саму себя: ей предстояло добровольное шествие на эшафот, а ноющий голодный желудок будто подсмеивался над ней: «Ты влипла, Лиза Игнатьева. На этот раз по-настоящему».
Вряд ли Лизе когда-либо приходилось мечтать о том, чтобы заниматься бракоразводным процессом героя своих детских фантазий. Нет. В почти каждой из этих фантазий именно она, Лиза, шла под венец с великолепным Максимом Орловым, а не какая-то Кира Кузнецова…
Попросив секретаря передать Максиму Геннадиевичу, что Елизавета Игнатьева прибыла по расписанию и ожидает с ним встречи, она в очередной раз подумала о том, а знал ли этот дамский угодник, что отныне его интересы в суде будет представлять именно она? Вряд ли. Этот тип, кажется, и не догадывался, что она работает на него.
Лично для Лизы последнее обстоятельство стало самым большим недоразумением в ее жизни: устроившись в «Бренд-Компани» в позапрошлом году, она не помнила себя от счастья. По ночам строила грандиозные планы на будущее, представляла, как Максим увидит ее впервые спустя десять лет с момента последней встречи, как стремительно будет развиваться их роман… Они встретились в прошлом году, в одном лифте, да только герой ее грез не то чтобы не узнал ее, он стоял рядом, глядя просто мимо нее! От обиды и жалости к самой себе Лиза едва не провалилась сквозь землю. Он, в самом деле, понятия не имел о том, что она работает в его компании! Впрочем, об этом не знал никто, даже самые близкие родственники.
Мечты постепенно рушились. К сожалению, вместо того чтобы наслаждаться своим собственным головокружительным романом, Лиза была вынуждена день ото дня наблюдать за сменяющими друг друга роскошными красотками, которые появлялись в жизни Максима Орлова чаще, чем у нее шло месячное…
Лиза вернулась к реальности, когда секретарша, на бейдже которой значилось «Анна Короленко», переспросила ее имя. Она переговорила с боссом по селектору, а потом еще раз уточнила:
– Вы по какому вопросу?
– По поводу развода Максима Геннадиевича, – сообщила она слегка осипшим голосом, полагая, что выглядит смешно рядом с красиво подстриженной, одетой в шелковую блузу и юбку-футляр секретаршей.
Девушка передала ее слова боссу и после этого объявила, что он ее примет. Все это время с привлекательного молодого лица Анны Короленко не сходила снисходительная улыбка. Ну что же, Лиза Игнатьева привыкла, что в нее тыкают пальцем.
Расправив плечи, Лиза прошествовала к двери, ведшей в святую-святых мистера Миллионера. И хотя она давно вышла из того возраста, когда млела от одного только звука имени Максима Орлова, в данный момент не отказалась бы от жевательной резинки, при помощи которой отгораживалась от назойливых родственничков, будучи запуганным подростком. Надуть огромный пузырь прямо в лицо матери или же отчима было отличным способом демонстрации того, что ей плевать на всех и на каждого.
Двери раздвинулись автоматически, так что Лиза от неожиданности вздрогнула. А потом ее глаза увидели и самого бездушного негодяя, разбивающего девичьи сердца. Лиза могла с закрытыми глазами нарисовать его портрет, а когда-то она неплохо рисовала…
В свои почти сорок Орлов выглядел молодым и полным жизни, а еще очень высоким. Подтянутый, смуглый, отдающий предпочтение дорогим костюмам, этот человек излучал ауру силы и власти. Много лет подряд он носил одну и ту же прическу, аккуратно зачесывая волосы при помощи средства для укладки, при этом в его черных волосах не было ни одной седой волосинки. Лицо идеальное, будто сошедшее с рекламного билборда: высокий лоб, широкие брови, глубокие глаза оттенка платины, густые черные ресницы, четко очерченный прямой нос, большие губы, в уголках которых залегло несколько морщин, киношный подбородок. Лиза всегда знала, что он редкостный красавчик снаружи и абсолютно прогнивший внутри: самовлюбленный, циничный, надменный… Если Орлову удалось состряпать собственную империю, то никто не давал ему права становиться Господом Богом. И все же в гигантском кабинете, восседающий за столом из темного дуба в окружении черных стеллажей, он казался всемогущим. В то время как она, мокрая и озябшая, казалась самым последним ничтожеством.
И как только ее угораздило превратить свою жизнь в трясину маниакальной зависимости от Максима Орлова?… Уж лучше бы она приняла предложение брата занять должность его личного секретаря! Но Лиза Игнатьева с детских лет славилась ужасным нравом и неумением контролировать собственную жизнь.
В отличие от Максима Орлова.
Сегодня на нем была темно-синяя рубашка с небрежно закатанными по локоть рукавами, на левом запястье поблескивали дорогие массивные часы; серый пиджак висел на спинке высокого кожаного кресла. Ему одному, казалось, подчинялся весь мир, а он упивался своей силой, готовый в любую минуту раздавить такую мелкую сошку, как Лиза Игнатьева, все разговоры об успешности которой равнялись нулю. А вот Максим Орлов – другое дело! Третий год подряд первый в рейтинге «People», мультимиллионер, любимец женщин, ходячая реклама «Calvin Klein», как его частенько называли в кругу семьи ее брата.
Лиза еще раз напомнила себе, что собой представляет этот человек, и ступила за порог. Это хотя и не слишком спасало ее собственное положение, и все же. Несмотря на кучу неразумных поступков, совершенных в жизни, Лиза Игнатьева умела постоять за себя. Тем более она больше не питает никаких нежных чувств к этому отъявленному мерзавцу. Герой из ее детских грез печально растворился, канув в Лету и оставив реального человека, который ничуть не нравился Лизе.
Двери тут же закрылись благодаря нажатию кнопки на пульте управления, который был встроен в блестящую поверхность стола. Лиза окинула взглядом огромный, даже гигантский по современным стандартам кабинет, одна из стен которого была полностью стеклянной и открывала отличный вид на Мариинский парк. Мебель была выдержана исключительно в черных тонах: высокий стеллаж, забитый всевозможной литературой, небольшая барная стойка, отделявшая кабинет еще от одного помещения, служившего, вероятно, личным целям Орлова. Возможно, в этой самой комнате бездушный миллионер четвертовал таких же наивных дурочек, как она. Лиза не сомневалась, что такой циник, как Максим Орлов, обладает изрядной жестокостью. Это в детстве он выглядел славным парнем, пока окончательно не порвал все связи с родным городком. И только сейчас, спустя много лет, Лиза понимала, каким безрассудством было броситься следом за ним в столицу. Славный парень, действительно, давно исчез. А, быть может, он ей и вовсе причудился? Она затруднялась ответить, поскольку толком и не знала его никогда. В любом случае Лиза устала корить себя за то, что была столь наивна.
На столе, блестящая поверхность которого была наполовину завалена папками с бумагами, возвышался огромный экран современного компьютера с плоским дисплеем. Лиза побоялась прикинуть в голове, сколько может стоить подобная вещь. Явно больше, чем ее крошечная квартирка, расположенная неподалеку. Как утверждали в прессе, миллионов у Орлова столько, что с лихвой можно накормить голодающих детей в Африке. Лиза, будь она на его месте, так бы и сделала.
А он по-прежнему ее не замечал.
– Доброе утро, Максим Геннадиевич, – сухо произнесла она и громко откашлялась, чувствуя, что самообладания осталось совсем чуть-чуть.
Неужели это она, покидая сегодня утром свою маленькую квартирку, представляла, как ворвется в офис Орлова и рассмеется в лицо со словами: «Вы заслуживаете всего того, что повесила на вас ваша женушка, Орлов! Пятьдесят тысяч долларов моральной компенсации – слишком мало, чтобы поставить вас на место!»
Она видела, как он нахмурился, поднимая голову от стопки бумаг, которые изучал перед ее приходом. Небрежно кивнул и снова погрузился в чтение. И никаких восторженных приветствий вроде: «Малышка-Лиза, неужели это, в самом деле, ты?» И никаких улыбок. Лиза не помнила, чтобы за последние годы этот человек улыбался. Он никак не показал, что вообще вспомнил, что когда-то устраивал вместе с ней кукольные чаепития. Что же! Лиза больше не собиралась падать к его ногам и кричать о вечной любви. Разве что о ненависти.
И тут он наконец заговорил, не поднимая головы, занятый делами более существенными:
– Я полагал, что она выберет кого-то более обученного.
Это было равносильно пощечине. Возможно, Лиза не тянула на голливудских девиц, которых Орлов привык водить в свою постель, но это не давало ему право говорить с ней столь пренебрежительным тоном. А грубое «она» – это, как догадалась Лиза, его жена.
– Вообще-то, Максим Геннадиевич, я достаточно обучена и компетентна, по крайней мере, такого мнения придерживалось два человека: профессор Киевского национального университета, сопровождавший меня в написании дипломной работы, и Олег Просвирин – начальник отдела кадров «Бренд-Компани», когда принимал меня на должность юриста, – сообщила Лиза с вызовом. Никогда еще действительность не казалась ей столь удручающей. Она молила Бога, чтобы этот сноб не заметил, скольких усилий ей потребовалось, чтобы держать голову высоко поднятой.
Он посмотрел на нее. Угрюмый, чертовски привлекательный. Но ни единой эмоции не отразилось на его лице. Да у этого человека сердце и впрямь было каменным!
– Вы утверждаете, что работаете в «Бренд-Компани»? Я вас правильно понял?
«Да! И я, черт бы тебя побрал, та самая Лиза, на которой ты обещал жениться, когда она перестанет играть в куклы!»
– Именно так.
– Присаживайтесь.
Кивком головы он указал ей на одно из кресел напротив стола, после чего поднял трубку и попросил соединить его с отделом кадров. Ему понадобилась ровно минута, чтобы выяснить, что творится в юридическом отделе.
Лиза все это время тихонько рассматривала полированную до блеска столешницу из черного мрамора, в которой отражался властитель этого бренного мира. Чтобы отвлечься, она перечисляла в голове один за другим пороки Максима Орлова. Полное отсутствие совести значилось в списке под номером один. Лиза, разумеется, допускала мысль, что он ее не узнал, но притворяться, будто знать не знает, кто такая Лиза Игнатьева – было, по меньшей мере, жестоко. В общем, этот человек – самый настоящий выродок.
Закончив разговор по телефону, Максим бросил на посетительницу очередной беглый взгляд. Он не понимал, как оказалось, что Лиза работала в его компании второй год, а он ничего об этом не знал; его, впрочем, особо не заботила личность сотрудников. Хотя Илья, ее брат, с которым он изредка виделся, мог бы и заикнуться об этом, вместо того чтобы ставить его в неловкое положение.
Она здорово изменилась, эта Лиза, – пронеслось у него в голове. Ничего примечательного, если учесть, что ее волосы и одежда были насквозь мокрыми. Слишком худая, отчего костюм кофейного цвета сидел на ней мешковато; из-под пиджака выглядывала светлая блузка. Но у нее были отличные волосы красивого натурального оттенка спелой пшеницы; растрепанные пряди вились вокруг лица; светлая фарфоровая кожа, большие глаза карего с золотистым оттенка, слегка крупноватый для овального лица рот, высокие скулы. Девочкой она выглядела как-то по-другому, однако Максим так и не вспомнил, как именно. В его очерствелом сердце давным-давно стерлись воспоминания прошлого. Даже тот крайне оскорбительный факт, что женушка наставила ему рога еще до свадьбы, обманом вынудив жениться, оставило его равнодушным. Хотелось лишь поскорее покончить с этим делом, а промокшее до нитки существо, сидевшее напротив, вряд ли было способно организовать все в лучшем виде.
– Вы ознакомились с судебными бумагами по делу? – спросил он бесстрастно, почти не глядя на своего «адвоката».
«Еще бы! В последнем выпуске «Фактов» до малейшей детали расписали, чем именно не угодил мультимиллионер своей молодой жене!»
– Ночью по факсу я получила копию документов, над которыми работал Иван Трофимович, – рассказала Лиза и в доказательство потянулась к своей сумке-чемодану, который приобрела в прошлом году на распродаже.
– Что же. Покажите, насколько вы хороший сотрудник, Елизавета, – впервые назвав ее по имени, Орлов откинулся на спинку кресла, готовый послушать, чем она сможет его удивить.
И именно в этот момент у Лизы будто ком застрял в горле. Под пронизывающим взглядом ледяных серых глаз она ощущала себя еще хуже, чем наедине с влажной от собственных слез подушкой в тот момент, когда была вынуждена признать, что нелепые грезы о Максиме Орлове – такое же разочарование, как и вся ее недолгая жизнь.
– Может, вам будет удобнее, если вы разденетесь? – неожиданно предложил он.
– Простите?
Орлов безразлично пожал плечами:
– Ваша одежда насквозь мокрая. Полагаю, это причиняет вам некий дискомфорт. Вы могли бы снять пиджак.
Лиза натянуто улыбнулась и с полной непринужденностью, будто подобные недоразумения случались с ней на каждом шагу, пояснила:
– Это всего лишь дождь. – «И чертово такси, которое так и не удалось поймать». – Перейдем к делу.
– Я только рад. Чем скорее Кира получит свои деньги, тем лучше.
– Вот как раз этого я и не понимаю, – с важным видом констатировала Лиза, извлекая из сумки бумаги судебного иска. – Ваша жена выдвигает смехотворные требования, а вы соглашаетесь удовлетворить их все до единого.
– Моя бывшая жена, – сухо поправил он. Ничего из сказанного о «смехотворных требованиях» не вызвало у него возражений.
– Григорий Данько, адвокат вашей бывшей жены, имеет репутацию алчного хищника. У него на счету восемнадцать выигранных дел, подобных вашему.
– А на вашем? – едва ли его это интересовало.
Орлов казался настолько толстокожим и непробиваемым, что Лиза с полной уверенностью могла сказать, что этого человека может поколебать разве что крушение собственной империи. И то вряд ли. «Зато ты, Лиза, – злорадно прошептал внутренний голос, – вмиг лишишься крыши над головой, стоит Максиму Орлову вышвырнуть тебя вон из своей корпорации. Так что придется затянуть пояс потуже и броситься за милостыней к родственничкам…»
Тряхнув головой, будто назойливые мысли не были хотя бы отчасти правдой, Лиза постаралась вспомнить, почему ей удалось закончить юридический факультет с отличием.
– К примеру, в начале этого месяца мне удалось выиграть иск, предъявленный «Бренд-Компани» Владимиром Стешко, – не без гордости сообщила она.
– И в чем же заключалась данный иск?
– Рекламная компания фирмы «Васильев и сыновья» занимается изготовлением мебели собственного дизайна. В начале года в «Бренд-Компани» сняли для них ролик и удачно раскрутили его на национальном телевидении. – С каждой секундой удивление Лизы только росло: этот человек не имел понятия о том, что происходило в стенах собственной компании! Он ждал продолжения этой истории, хотя и без особого интереса. – Стешко устроил шумиху вокруг дивана, который приобрел исключительно из-за рекламы, сделанной в «Бренд-Компани». Он требовал компенсации в пару тысяч долларов, поскольку сломал правую руку, садясь на бракованный диван. На самом деле перелом оказался фальшивкой, как и вся эта история. Он подрался с соседом, и в результате драки был сломан тот самый злополучный диван.
Максим не стал корректировать рассказ Лизы, говоря о такой несущественной детали, что этого Стешко побил вовсе не сосед, а любовник его жены. Она, скорее всего, обидится, если пронюхает, что он ее в такой способ проверял.
– Все это показывает вас с лучшей стороны.
– Я получаю премиальные за хорошую работу, – зачем-то уточнила она.
Ему поистине стало жаль эту девчонку: одна против лицемерной парочки – Григория Данько и Киры Кузнецовой. Они растопчут эту малышку, не церемонясь. Девчонка вряд ли понимала, что ей лучше вернуться в родной городок и играть в куклы.
Не рассчитывая на то, что Лиза сможет его чем-то удивить, Максим бесстрастно наблюдал, как она протягивает ему какой-то документ. Он мельком пробежал по нему глазами, а она пояснила:
– Кира Кузнецова требует, чтобы вы поставили подпись, соглашаясь, таким образом, с ее иском. Сегодня ночью, получив факс и внимательно ознакомившись с вашим делом, я на скорую руку составила ответный иск.
Он молчал, не решаясь сказать Лизе, что ее наивности нет пределов.
– Сегодня с вашего разрешения я встречаюсь в окружном суде с Данько и его подопечной. Видите ли, Гриша грешит тем, что считает себя непобедимым.
– А вы, стало быть, вознамерились подпортить его репутацию? – Максим не верил, что это в принципе возможно, но в память о былом знакомстве позволил малышке польстить собственному честолюбию.
Иск с прошением о разводе, предложенный ею, был составлен на скорую руку, но без единой орфографической ошибки и юридически грамотно – Максим не мог этого не заметить, полагала Лиза. И все же он вел себя так, будто она была самым бесполезным существом на свете. Ее израненное сердце не выдержало – она резко поднялась и почти что с вызовом бросила в лицо боссу:
– Если хотите, чтобы вас обобрали до нитки, что же – пускай! Вы станете девятнадцатым простофилей в списке Гриши Данько.
– Мне на самом деле плевать на это, дорогая.
– Если вам некуда девать свои миллионы – потратьте их лучше на благотворительность! – вспылила Лиза, мечтая выдрать глаза бесчувственному сухарю, посмевшему назвать ее «дорогой». Месяц назад она бы отдала душу за одно это слово, а сейчас от ледяного обращения, которым Максим Орлов награждал сотни других пышногрудых девиц, в жилах стыла кровь.
– Боюсь, подобные занятия не для меня.
«Еще бы! Куда полезнее накупить кучу дорогих шмоток очередной бесполезной для общества пышногрудой нимфетке!». По шкале разочарования, придуманной Лизой, Орлов опустился еще ниже.
– Эта женщина наставила вам рога, Максим Геннадиевич, – напомнила она, испытав невероятное злорадство. Но на его лице не дрогнул ни один мускул:
– Я тоже не святой.
Можно подумать, Лиза верила в обратное!
– Вы уходите? – спросил он, глядя, как маленькая, тщедушная воительница запихивает принесенные бумаги обратно в сумку. Или ему показалось, или ее лицо с размазанной косметикой на самом деле пылало от негодования. Он сжал в руках золотую ручку от «Паркер» и беззлобно сказал в знак перемирия: – Если вам удастся обставить Гришу Данько, я назначу вас начальником юридического отдела.
От накатившего на нее негодования Лиза поджала губы и смерила бездушного монстра самым презрительным взглядом, на какой только была способна:
– Благодарю, но это лишнее. Я просто выполняю свою работу.
Как раз именно это мешало ей со стороны наслаждаться великолепным зрелищем того, как Гриша Данько высасывает из Максима Орлова все до последней копейки.
2
С Данько они должны были встретиться в одиннадцать. Вспоминая, какой жалкой она предстала этим утром в главном офисе «Бренд-Компани», Лиза забежала домой, чтобы принять более подобающий для юриста вид. Дождь не прекращался, а ее старенькую «Волгу» следовало забрать из ремонта через два долгих дня. В здание суда она добралась на общественном транспорте.
В сухой одежде и с туго стянутыми на макушке непослушными волосами Лиза была готова к встрече с главным хищником в адвокатской среде Киева. И если бы не выражение лица Максима Орлова, сочувствующее ее ничтожеству, она могла бы запросто свернуть горы.
«Если вам удастся обставить Гришу Данько, я назначу вас начальником юридического отдела…»
Можно подумать, она нуждалась в подачках! Пускай благодетельствует таким, как Кира Кузнецова. Лиза отстаивала собственную независимость с шестнадцати лет и не позволит какому-то самовлюбленному пижону унижать себя.
Она начала работать еще во время учебы в колледже. Когда ей исполнилось пятнадцать, мать повторно вышла замуж за мэра их родного городка, Василия Мироненко. Лиза ненавидела отчима, устроилась в круглосуточный супермаркет «Яблонька» и даже переехала жить в пустовавший на то время дом старшего брата, известного писателя Ильи Игнатьева. Никто не смел приближаться к бунтующей девушке и указывать, как она должна жить. У Лизы имелись свои собственные правила. Она изо всех сил боролась с местом на лаве запасных в тени у брата-знаменитости, с отличием окончила сначала колледж, затем КНУ имени Тараса Шевченко. И с того момента, как в шестнадцать лет решила жить на собственные деньги, по сей день не обратилась ни к кому из членов семьи за помощью.
В столице она снимала небольшую квартиру на третьем этаже миленького домика из красного кирпича на Бастионной. Комнатка была довольно-таки тесной, но Лиза обожала ее и на комментарии собственного брата о том, что ему, мол, не хватает воздуха в этой «дыре», отвечала, что «еще не нашлось на свете человека, который смог бы заставить ее съехать отсюда». Зато Диане, ее любимой невестке, и племянницам нравилось то, как она все здесь обустроила. Правда, когда все семейство брата появлялось в полном составе, местечка, действительно, не хватало. Лиза, не задумываясь, послала брата ко всем чертям, когда он предложил ей денег на более подходящее жилье; Илья успокоился только после того, как Диана пригрозила: если он не оставит сестру в покое, то по возвращению домой она заставит его спать в комнате для гостей.
Диана была единственным человеком, который понимал ее. Но даже она не догадывалась, сколько противоречий прячет в своей душе маленькая Лиза Игнатьева, в родном городке о которой говорили что угодно из-за ее взбалмошного нрава вплоть до того, что называли «чокнутой». О пагубной страсти к Максиму Орлову не знал никто. Это Диане Олениной семь лет назад удалось вывернуть наизнанку ее нелюдимого брата – эти двое обожали друг друга. Но у Ильи было сердце, хотя и скрытое под толстым слоем металла, – у Максима Орлова его просто не было по природе вещей. Коварная Кира Кузнецова – его достойное наказание.
Как долго Лиза мечтала о том, чтобы выбор Максима Орлова пал на нее! Но этот человек слишком избирательно относился к выбору подружек. И если быть честной, Кира Кузнецова с ее блестящими внешними данными отлично подходила Орлову. В отличие от нее, неряшливой, тощей Лизы Игнатьевой, у которой водилась дюжина комплексов и скелетов в шкафу.
Эти двое, если верить прошлогодней статье в «Фактах», познакомились благодаря общим знакомым. Орлов таскал Киру за собой повсюду: будь то открытие выставки или же дорогущий курорт. Лиза отчаялась, пытаясь сосчитать количество их совместных фотографий, то и дело появлявшихся в прессе. И даже тогда она продолжала втайне надеяться. А потом счастливая парочка объявила о дате свадьбы. И вот тогда мир сказочных иллюзий болезненно рухнул…
Лиза не ожидала, что Данько будет радушно приветствовать ее. Он нехотя пожал ей руку, когда они встретились в кабинете окружного судьи, в то время как его подопечная с кислым видом отвернулась в противоположную сторону. Что же, ее появление, думала Лиза, произвело впечатление.
Она переоделась в ситцевую блузку серого цвета с крупными черными пуговицами, которая была ее любимой; застегивалась она под самый ворот, а в комплекте с черными брюками и легким вельветовым пиджаком смотрелась довольно-таки презентабельно. Но все равно Лиза ощущала себя гадким утенком в одном помещении с Кирой Кузнецовой. Чего только стоил один аромат ее сладких духов! Лично Лиза, будь она мужчиной, не связалась бы с подобной женщиной: никакая красота не могла компенсировать полное отсутствие моральных устоев и ее вопиющую глупость.
Кире было чуть больше тридцати. Она работала на телевидении, вела вечернее развлекательное ток-шоу – из разряда тех дешевых театральных зрелищ с заранее купленными участниками, которые Лиза не смотрела из принципа, но на прошлой неделе включила, чтобы узнать, почему выбор завидного холостяка пал именно на эту женщину. С экрана телевизора глупость Киры не особо бросалась в глаза благодаря заученному сценарию, а в те моменты, когда Кира что-то забывала, она очаровательно улыбалась и томно вздыхала. Она подкупала своей откровенно блистательной внешностью: высокая, с пышной грудью и ногами, росшими от ушей; в общем, в Кире Кузнецовой все было так, как надо – в противоположность Лизе. У Киры даже волосы вились идеально-правильными локонами! Одевалась Кира исключительно в модных бутиках. На судебный процесс она выбрала коктейльное платье терракотового цвета, поверх которого накинула бежевый кардиган; на шее и в ушах поблескивали крупные бриллианты.
Лизе вдруг стало жаль бедняжку: для той, которая собиралась разыгрывать из себя жертву, Кира явно перестаралась с нарядом.
Лиза вспомнила, как идеально смотрелись они с Максимом на газетных снимках: пара года, которой пророчили счастливое будущее, а они так и не успели слетать в Италию в свой медовый месяц.
Не став упрекать Киру в том, что она проигнорировала приветствие, Лиза перевела взгляд на Гришу Данько: тот в своей обычной манере принялся нагло заискивать к судье.
Ему было около тридцати, высокого роста, со светлой густой шевелюрой и проницательными зеленовато-карими глазами. Довольно привлекательный, но чересчур заносчивый, по мнению Лизы. Меньше чем за три года он сделал себе имя в мире юриспруденции и кичился собственной гордыней так, что можно было позавидовать. Кира смотрела на Гришу Данько как на своего спасителя и, возможно, уже успела с ним переспать. Лиза этому ничуть не удивилась бы, зная, чем занималась эта женщина в преддверии собственной свадьбы. В общем, в глазах Лизы Кира Кузнецова выглядела абсолютной фальшивкой. Судья непременно должна раскусить эту актрису.
Данько тем временем ринулся в бой:
– Ваша честь, моя клиентка просит удовлетворить ее прошение о разводе с Максимом Геннадиевичем Орловым. Как видите, он не почтил нас своим присутствием. Хотя судебное разбирательство по делу назначено на сегодня.
– Я представляю интересы ответчика. Елизавета Игнатьева. Вот прошение Максима Геннадиевича, ваша честь, – в тон Данько произнесла Лиза, протягивая судье ходатайство и встречный иск. – Максим Геннадиевич наотрез отказывается видеться с Кирой Васильевной. У истца и моего клиента нет совместного имущества, а при составлении брачного контракта был подписан акт о не притязании на личные вещи и ценности. Вот копия.
– Истец – моя клиентка, ваша честь. Прошение о расторжении брака было подано ею на следующий день после свадьбы, хочу я напомнить, при весьма неприятных обстоятельствах.
– Основания для развода?
– Максим Геннадиевич Орлов отказался признать ребенка моей клиентки, – сообщил Данько, и глазом не моргнув. – Предлагая моей клиентке выйти за него, он знал о том, что она беременна. На следующий день после свадьбы он поднял руку на мою клиентку и отказался считать ребенка своим.
– Протестую, ваша честь! Отец ребенка – Степан Федоренко, – переняла инициативу Лиза, слышавшая историю из газет. Странно, что это обстоятельно так тщательно вуалировалось, а Орлов о нем и вовсе не говорил. – Сценарист ток-шоу, ведущей которого является Кира. До самой свадьбы мой клиент не догадывался, что его обманывают. Он отказывается от выплаты суммы в пятьдесят тысяч долларов компенсации, которую требует истец. Он уже подписал документ о разводе.
Окружной судья – женщина довольно строгого нрава – сурово посмотрела на Киру:
– Вам муж действительно бил вас?
Кира не могла ничего с собой сделать – даже Данько, поспешивший на помощь, не успел повлиять на следующее заявление своей клиентки:
– Нет, но… Я боюсь, что он может причинить мне вред. Этот человек ужасен в гневе.
В этот момент Кира не переигрывала: в памяти было свежо воспоминание леденящего кровь взгляда новоиспеченного мужа, когда он случайно застукал ее воркующей по телефону со Степаном. А потом он, едва разжимая губы, негромко приказал ей убираться прочь. Эту сцену Кира не могла вспоминать без слез. Она уезжала из его дома со слезами, а потом Орлов подослал к ней свою крысу, Данила Остапьева, чтобы тот проделал за него грязную работенку: Кира долго сопротивлялась, но все-таки была вынуждена сдать анализ, который от нее требовал этот псих, Орлов… Неужели она виновата, что так и не сумела пробиться сквозь толстую брешь этого человека?
– Моя клиентка, ваша честь, запугана, – услышала Кира успокаивающий голос своего адвоката. – Прошу вас взглянуть на медицинское заключение, подтверждающее состояние ее психической дисфункции.
В течение нескольких минут судья внимательно изучала протянутый документ. Данько в это время выглядел весьма напыщенно. Он, очевидно, уже праздновал победу, а Лиза втайне гадала, какая часть от пятидесяти тысяч Орлова выпадет ему за столь талантливое лицедейство.
Несмотря на полное отсутствие желания отстаивать честь своего босса, Лиза не имела никакого морального права предать его во время судебного разбирательства. И почти скрипя сердцем напомнила:
– Мой клиент, ваша честь, столкнулся с подлым обманом. Кира Кузнецова хитростью женила его на себе, – и хотя эти слова звучали смешно для самой Лизы, поскольку она понимала, что каменную глыбу, вроде Максима Орлова, ничто не способно заставить делать что-то помимо его воли, закончила свою мысль: – Кто и должен кому моральную компенсацию, так это Кира Васильевна моему клиенту уже только потому, что солгала, утверждая, что отец ее ребенка – Орлов.
Судья громко ударила молоточком, провозглашая заседание закрытым:
– Прошение Максима Орлова удовлетворено.
То ли ей надоела вся эта возня, то ли Гриша Данько оказался не так успешен, как все о нем думали. На самом деле, подозревала Лиза, судья обладала достаточной проницательностью, чтобы понять, что собой представляет Кира Кузнецова.
Никто не поздравил Лизу с выигранным делом. Данько едва заметно кивнул, провожая свою клиентку к ожидавшему у входа в здание «джипу»; она казалась растерянной и вряд ли осознавала, что проиграла, а вся ее хитроумная затея разлетелась в пух и прах.
Журналисты окружили знаменитость, требуя заявлений в прессу. Лиза не знала, что рассказывала им Кира, потому что в это самое время старалась проскользнуть незамеченной репортерами.
Ей вдруг стало жаль Киру: эта женщина не блистала сообразительностью и собственными руками лишила себя возможности залезть в кошелек к теперь уже бывшему мужу. Мистер Миллионер, разумеется, не заметил бы этого, но тщеславие Киры было бы вознаграждено сполна.
Пробегая через дорогу, Лиза обернулась, чтобы увидеть, что откуда-то взявшийся привлекательный светловолосый мужчина властно обнимает Киру, излагая журналистам собственную версию последних событий. Наверное, это и был тот самый Степан Федоренко. Неожиданно Лизе стало обидно: каким бы толстокожим циником ни был Орлов, Кире Кузнецовой не хватало элементарной порядочности, чтобы красиво уйти из его жизни. Лиза презирала человеческую аморальность. Орлову можно было посочувствовать в подобной ситуации, но Лиза категорически запретила себе это делать.
Собираясь вернуться назад в компанию, она села в автобус. Зазвонил ее старенький мобильный.
– Это Аня, секретарь Максима Орлова, – раздался в трубке приятный женский голос. – Босса интересует, свободен ли он.
Значит, Аня Короленко достала ее личный номер, чтобы позвонить и узнать последние новости. Орлов, насколько помнила Лиза, не казался заинтересованным в результате дела вообще.
– Можете передать своему боссу, что его банковский счет останется нетронутым.
– Да, я передам.
Короткие гудки.
Лиза поймала себя на мысли, что в последнее время ей не везет в вежливом обращении. Слава Богу, дождь прекратился – иначе этот день так и остался бы одним сплошным мрачным пятном в воспоминаниях! Удовольствие от выигранного у Гриши Данько дела ничуть не кружило голову: бессердечный негодяй вышел сухим из воды. Нет, все-таки стоило его хорошенько проучить и, разумеется, даже не думать о том, чтобы жалеть. За собственную порочность Максим Орлов еще не понес должного наказания.
Эта мысль стала еще острее, когда на шестом этаже компании Лизу приветствовали со словами: «Тебя повысили, Лиза. Поздравляем». Она без труда догадалась, о чем идет речь. Все эти его словечки, будто он сделает ее начальником отдела, если она утрет нос Данько!
Почти сразу же Олег Просвирин позвал ее к себе в кабинет и долго рассказывал о новых обязанностях. Лиза практически не слушала. Она собиралась вернуть все на свои места, причем немедленно. Ее не могла переубедить даже выросшая в три раза сумма заработной платы.
К пяти часам ей все же удалось вырваться в офис на двадцатый этаж. Аня смотрела на нее все тем же сочувственным взглядом.
– Будьте добры, сообщите Максиму Геннадиевичу, что его хочет увидеть Елизавета Игнатьева, – в очередной раз за этот день сообщила Лиза.
И вновь снисходительная улыбка:
– Максима Геннадиевича нет на месте.
– Не подскажите, где я могу его найти?
Аня томно закатила глаза.
– Милочка, Максим Геннадиевич два часа назад улетел в Италию. Если вы не в курсе: у него завалялась парочка билетов со времен свадебной церемонии.
– То есть?
– Что «то есть»? Босс заслуживает того, чтобы как следует отпраздновать свой развод! – Затем она подняла трубку телефона, который разрывался от множества звонков. – Я переключаю вас на вице-президента, Данила Остапьева. Максим Геннадиевич в данный момент не может подойти к телефону, – сообщила она кому-то в трубку. Снова обратила внимание на тощую девчонку, которая продолжала стоять в приемной: – Если у вас что-то срочное, обратитесь к Данилу Ивановичу или запишитесь на прием.
– Боюсь, то, что я собираюсь высказать вашему боссу, вряд ли понравится Данилу Ивановичу.
Не сказать же ей ни в чем не повинному человеку, что он – «исчадие ада»!
Вместо того чтобы спросить, чем же босс так не угодил ей, Аня была вынуждена отвечать на очередной телефонный звонок.
– Когда вернется Орлов? – спросила Лиза устало, готовясь признать собственное поражение.
– Пару дней – максимум. У «Бренд-Компани» горит контракт с «Мастером Телефоном», – объяснила Аня. Ей так и не удалось понять, что именно пробормотала в ответ «тощая девчонка», как она ее окрестила. Одно она разобрала наверняка: «проклятый пижон».
3
«Пижон» вернулся в столицу спустя шесть дней. Разведенный и упоенный обществом очередной роскошной богини любви, с которой чудесно провел время в Италии, – об этом Лиза узнала из газет и из телефонного разговора с Дианой. Отчего-то Диана испытывала к Максиму Орлову огромную симпатию и выразила свою обеспокоенность, утверждая, будто он стоит на краю пропасти, совершая одну катастрофическую ошибку за другой. У Лизы сосало под ложечкой от всех этих разговорчиков.
Краем уха слушая болтовню Дианы, Лиза притворилась, что все это ей безумно интересно. О ее участии в разводном процессе Орлова никто не знал, и Лизу это очень даже устраивало. Спасибо честолюбивому Грише Данько, который старательно скрыл от прессы, что позорно проигрался неопытной девчонке, новичку в том, где он собаку съел!
– …Мы с Ильей пришли к одному и тому же выводу, – заканчивала свою пламенную речь Диана, – Максиму все равно, что происходит в его жизни.
Вот с этим утверждением Лиза была готова согласиться, однако продолжала молчать.
– У тебя там все в порядке, милая? – голос на другом конце провода казался взволнованным.
– Все отлично, Диана. Ты же знаешь, что я не пропаду.
– Когда ты так говоришь, я начинаю волноваться. Хочешь, мы приедем к тебе в гости? У Маши новое тату на лодыжке – она не дождется, чтобы похвастаться перед тобой.
– Илья не умер от ужаса? – Лиза усмехнулась, зная, как брат носится за своими дочками.
– Я вовремя успела сообщить, что это – безобидная наклейка. – С улыбкой вспоминая, как долго ворчал ее любимый муженек из-за какой-то временной татуировки, Диана все же не могла не хмуриться, чувствуя, что с Лизой что-то не так. – С работой все в порядке?
– Лучше не бывает. – С неуместным смешком Лиза сообщила: – Меня на днях повысили. – И когда радостные возгласы невестки приутихли, добавила: – Я категорически против.
Что бы там ни думала о ней Диана: что она чокнулась и тому подобное, – Лиза не хотела этого унизительного для нее повышения и едва дождалась возвращения мистера Всевышнего, чтобы лично сообщить ему об этом. В его отсутствие она подала заявление в отдел кадров и была готова уволиться, если ей не вернут ее прежнее место. Начальник отдела кадров смотрел на нее как на умалишенную: он уже был наслышан слухов о том, что Игнатьева отказывается заходить в свой новый кабинет и продолжает занимать прежнее место у компьютера рядом с тремя другими сотрудниками. Кроме того, она лично ежедневно справлялась о здоровье своего бывшего начальника и очень надеялась, что он все же встанет на ноги, чтобы занять прежнюю должность. Больше никто в это не верил.
В десять часов в понедельник ее вызвали в офис босса. От волнения Лиза резко подскочила из-за стола, едва не свалив на пол монитор компьютера. Она с нетерпением ждала, когда этот человек появится, чтобы иметь возможность высказать ему в лицо, что она не нуждается в милостыне и подачках – достаточно простого «спасибо» за то, что она вернула его к холостяцкому образу жизни.
Лиза влетела в главный офис, боясь, что Орлов снова исчезнет. Темноволосая красотка восседала на своем прежнем месте – красиво причесанная и одетая в элегантный брючный костюм сливового цвета. Лиза давно перестала думать о том, почему некоторые женщины умеют выглядеть привлекательно, даже если нацепят на себя старые тряпки. Это все равно не о ней.
– Босс вернулся, – сообщила Аня, забыв о приветствии. На ее лице появилась на этот раз понимающая улыбка. – Он лично просил сопроводить вас в зал заседаний.
– Зачем?
– Вот-вот начнутся переговоры с представителями компании «Мастер Телефон». Необходимо присутствие юриста.
У Лизы засосало под ложечкой. Орлов ей просто не оставляет выбора! Он решительно продолжает издеваться. Ну что же, Лиза была готова показать Максиму Орлову, что она не так ничтожна, как он о ней думает.
Когда Лиза с гордо поднятой головой прошла через высокие стеклянные двери, около дюжины мужских голов повернулись в ее сторону. Орлов, восседавший во главе огромного стола с черной столешницей, едва заметно кивнул ей, указывая на одно из свободных мест недалеко от его собственного.
Признаться, Максим имел подозрение, что она не осмелится прийти, однако малышка весьма грациозно присела и, не имея ни малейшего понятия о том, что же ей делать дальше, молча взяла шариковую ручку, которая лежала на столе перед каждым из членов заседания, и приготовилась что-то писать. Его она не удостоила взглядом.
А вот Максиму было интересно снова увидеть ее лицо. Признаться, он не узнал Лизу сегодня. Одета в серые брюки с острыми стрелками и темно-коричневую кофту без воротника, волосы заплетены в толстую косу и никакой косметики – только в маленьких ушках поблескивали прелестные серьги с янтарем. Максим не сказал бы, что у Лизы нет вкуса – одета она была хорошо, но весьма скромно, в отличие от женщин, которые его окружали. А еще она была настолько худой, что он невольно думал о том, ест ли она вообще. Маленькая, худющая школьница, которой он помог выиграть для него бракоразводный процесс…
Максим считал, что поступил правильно, когда позволил Лизе потешить свое самолюбие: она ни за что не смогла бы противостоять Грише Данько и Кире. Он всего лишь подкупил судью. Максиму было без разницы, кому отдавать пятьдесят тысяч, но из моральных соображений отплатил малышке добром. Лиза заслуживала хорошую должность, потому что она была сестрой его друга и еще отчасти потому, что Лиза Игнатьева являлась приятной частью его юношеских воспоминаний. И он поступил бы так давно, если бы знал, что Лиза работает на него. Так что совесть у Максима была чиста, а негодяи наказаны. Он лишь не понимал, почему Лиза подала заявление на увольнение. Ему это не понравилось: он ведь сделал ей большое одолжение. Одолжение в ответ на одолжение – именно так все и выглядело. Ее упрямство раздражало. Женщины, как правило, обожают, когда он оказывает им милостыню.
Контракт с «Мастером Телефоном» не клеился. Максиму откровенно не нравились смартфоны, которые производила эта небольшая компания из пригорода. Он не хотел обольщать их надеждами на удачную рекламную кампанию, о чем и заявил без обиняков, едва начались переговоры.
Вряд ли кто-то догадывался, что у него не было настроения заниматься делами. В Римини, откуда он прилетел прошлой ночью, стояла чудесная погода, но Таня Серова, сопровождавшая его в поездке, раздражала все это время; в казино, где Максим провел большую часть времени, он оставил около двадцати тысяч долларов. Его это ничуть не беспокоило. Хватало других забот. Однако, глядя на его каменное лицо, никто не сказал бы, что Максима Орлова что-то трогает.
А вот по Лизе Игнатьевой можно читать, как по открытой книге: он не мог не заметить, что она недовольно хмурится и время от времени с силой сжимает ручку, которой что-то писала. Он бы в жизни не подумал, что в голове у бывших школьниц могут водиться тараканы. На какой-то момент ему даже почудилось, будто Лиза помышляет о том, чтобы этой самой ручкой вцепиться какому-то негодяю в горло. Ну, нет! Эта девочка выше подобных глупостей.
«Нужно будет набрать номер Ильи и похвалить его маленькую сестричку», – подумал Максим, с отстраненным видом наблюдая за очередной попыткой президента компании «Мастер Телефон» втиснуться к нему в доверие. Артур Забелин, на его взгляд, не умел вести дела, а его смартфоны не выдерживали никаких эксплуатационных характеристик. Максим не хотел с ним связываться и потребовал кругленькую сумму в обмен на раскрутку. Вице-президент, Данил Остапьев, работавший в «Бренд-Компани» с момента основания компании, нервно закашлял. Лиза впервые за последние полчаса осмелилась посмотреть на босса – она решила, что этот человек спятил, и только что-то подсказывало ей: Орлов делает все возможное, чтобы не связываться с этими людьми.
Неожиданно для всех Забелин согласился подписать контракт.
В ответ Орлов пожал руку представителям компании и быстро ретировался, позволив заняться вопросами контракта юристам. Лиза скрипнула зубами: он опять не оставил ей права голоса.
Она смогла освободиться только через два часа, которые провела в обществе представителей компании «Мастер Телефон» и Данила Остапьева. Последний, конечно, был излишне деликатен, чтобы ставить под сомнение решение босса, но Лиза была уверена: Максим Орлов давно продал свою душу дьяволу и с тех пор не брезговал ничем.
Когда Лиза подошла к столику в приемной, то услышала, что босс пару минут назад покинул свой офис.
– По понедельникам он обедает в «Чикаго», – подсказала верная своему начальнику секретарша, глядя на отчаяние несчастной Лизы Игнатьевой. – Сегодня с Олей Самсоновой.
Не думая, что ее можно рассердить еще сильнее, Лиза вылетела из приемной, на ходу поблагодарив Аню за столь ценную информацию.
Она должна была переговорить с этим зазнавшимся снобом сегодня же. Ехать следом за ним в «Чикаго» – один из самых дорогущих ресторанов города – Лиза не собиралась, но очень надеялась перехватить его у выхода из здания.
Сегодня ей повезло: Орлов как раз собирался открыть дверцу своего блестящего черного «БМВ», который ему подал один из швейцаров.
– Эй, Максим Геннадиевич! – громко крикнула Лиза.
– Лиза Игнатьева, – он обернулся и посмотрел на нее с плохо скрываемым раздражением: ослепительно красивый богач в сшитом на заказ темно-сером костюме с гладко зачесанными назад волосами, опаздывающий на свидание с очередной телевизионной знаменитостью в «Чикаго».
Лиза не позволит ему скрыться от нее и на этот раз.
– Нам нужно поговорить.
Максим никак не продемонстрировал, что ему это интересно:
– Возникли проблемы с контрактом? Пошлите «Мастер Телефон» ко всем чертям. Я не возражаю.
– Дело не в контракте: по необъяснимым мне причинам, эти люди соглашаются на все ваши смехотворные условия.
– Мы популярны в рекламной среде, – пожал он плечами, всем видом выражая нетерпение.
– Я хочу вернуться на свою прежнюю должность! – сообщила она с упрямством.
– Вы отличный сотрудник, Елизавета. Следовало намного раньше подойти ко мне и сказать, кто вы.
Вот как раз это и казалось самым унизительным! Несчастная маленькая сестричка Ильи Игнатьева, не умеющая ничего в жизни добиваться сама! Она едва не набросилась на Орлова.
– Я не просила никаких подачек, Максим Геннадиевич, как вы не можете понять? Я занимала должность, которая меня более чем устраивала, потому что я получила ее сама. Илья не в курсе, что я вообще работаю в «Бренд-Компани». Не терплю попрошайничества!
– Вы обвиняете меня в том, что я вас повысил? Я правильно понял?
– Да.
Он приглушенно рассмеялся. Лиза решила, что именно так звучит смех самого дьявола.
– Хотите пообедать в «Чикаго»? – вдруг спросил он, глядя на Лизу своими холодными глазами, которые оставались бесстрастными, хотя на его губах играла кривая улыбка. – Вы ведь уже совершеннолетняя?
С трудом сдерживаясь, чтобы не послать Орлова ко всем чертям, Лиза фыркнула и приторным голосом сообщила:
– Боюсь, что до получения паспорта осталось еще пару месяцев. Извините, что не смогу составить вам компанию.
Вместо ответа он понимающе кивнул и уселся в машину. Лизе лишь оставалось сунуть свою голову в окно, чтобы напомнить о том, что разговор не окончен:
– Без вашего разрешения Просвирин отказывается вернуть мне прежнюю должность. Сделайте что-нибудь!
– Ваш брат обидится, если узнает, что из-за меня вас понизили.
Глядя вслед удаляющемуся «БМВ», Лиза повторяла одно за другим каждое ругательство, которое, по ее твердому убеждению, заслуживал этот омерзительный человек. Он даже не понял, что унизил ее еще сильнее. И еще… Лиза с трудом переводила дыхание: он считал ее несовершеннолетней! А как бы он удивился, узнай, что, к тому же, она еще и девственница! Наивная дурочка, которая берегла себя для Максима Орлова! Последний раз она ходила на свидание еще в колледже – ей не нравились сверстники своей недалекостью. Никто и в подметки не годился Максиму Орлову. Вот с ним бы она с радостью побежала на свидание. Разница в возрасте никогда не смущала Лизу. Теперь же ее смущало совсем другое: этот человек, бывший героем ее детских фантазий, ей просто померещился. У Максима Орлова из ее снов не было ни единого недостатка, он обожал ее, был самым славным парнем на свете. Негодяй, умчавшийся на крутом автомобиле, не имел абсолютно ничего общего с героем ее грез.
Оставив в приемной у Ани бумаги на увольнение, Лиза откупорила бутылку сухого вина и провела вечер за просмотром старых фильмов с Кэри Грантом. Это было ее прощание с героем собственных грез. Она не реагировала на телефонные звонки и, запрятавшись в стеганом одеяле, будто в коконе, долго оплакивала свое детское разочарование. Такой опустошенной она еще себя не чувствовала. Завтра утром она хорошенько поразмыслит над тем, что дальше делать со своей жизнью. В «Бренд-Компани» она больше не вернется. Пару недель придется потратить на поиски новой работы. Оставшихся сбережений должно хватить на то, чтобы внести квартплату за следующий месяц. Ей не придется звонить Илье или матери – и это единственное приятное обстоятельство в ворохе рухнувших иллюзий.
Много лет назад в родном Степнограде о ней слагали славные байки. Сумасбродная Лиза Игнатьева утерла всем нос, сбежав из дома и доказав, что с ней стоит считаться. Если в Степнограде пронюхают о ее новом позоре, ей не останется ничего иного, как сбежать из страны. Даже если на это у нее не хватит всех ее скудных сбережений.
Наивная девчонка, решившая, будто Максим Орлов сможет принадлежать ей.
Рано утром кто-то настойчиво звонил на мобильный. Еще до конца не проснувшись, Лиза сонно потянулась за телефоном, скрытым где-то под ворохом смятых салфеток.
– Я подумаю еще десять раз, не стоит ли, действительно, вернуть вас на прежнюю должность! – раздалось недовольное ворчание на другом конце провода.
У Лизы поплыло перед глазами. Но не от радости. Этого человека, который звонил ей, она люто ненавидела.
– Было бы просто отлично. Но уже поздно – я сама уволилась.
Она не могла взять в толк, почему он ей звонит, да еще в такую рань. Понятное дело – не ради того, чтобы умолять ее забрать обратно заявление. Этот человек вообще не знал, что такое умолять. Он даже не умел говорить элементарное слово «спасибо»!
– Вам никто не говорил, что на телефонные звонки иногда очень полезно отвечать? – продолжал он свою тираду, не обратив никакого внимания на ее протест. – Через четверть часа вы должны быть на борту самолета. Надеюсь, собираться быстро вы умеете.
– О чем вы? – Лиза хрипло застонала, думая, что голова, напоминающая футбольный мяч после хорошей игры «Динамо», не самая худшая из ее нынешних бед.
– Аня пыталась дозвониться вам весь прошлый вечер. Вот подняли бы трубку и не пришлось бы теперь собираться впопыхах! За вами с минуту на минуту приедет такси. Жду вас в аэропорту.
– Никуда я не лечу!
– Еще как летите, Елизавета! Меня ждут в Запорожье. Вы – главный юрист компании. Подробности узнаете уже в самолете. Собирайтесь живее и, ради всего святого, возьмите побольше вещей: поездка может затянуться дня на три, а вам, женщинам, вечно нечего надеть. Терпеть не могу нытье!
– Вы что не слышали, Максим Геннадиевич? Я уволилась. Аня должна была передать вам мое заявление.
– Наверное, забыла. Я жду вас через десять минут. – Он бросил трубку.
У Лизы было только одно желание – спрятаться с головой под одеяло. Никуда она не поедет. Ни в какое Запорожье. Тем более на три дня. И тем более с Максимом Орловым.
Значит, у него теперь есть номер ее телефона. Если она поменяет сим-карту сегодня же, Диана начнет задавать вопросы. Лиза постарается выкрутиться, объяснив, что старая сим-карта неисправна…
Ровно через минуту в дверь позвонили. Лиза выглянула в окно и с досадой увидела, что такси, о котором говорил Орлов, уже ожидает.
У нее было скверное настроение, голова болела от выпитого прошлой ночью вина: Лиза не любила спиртного, и это был второй раз, когда она позволила себе «надраться»; в первый раз она покутила по окончанию колледжа. Если Орлов полагает, что имеет полное право распоряжаться и командовать ею – она сделает все, чтобы испортить ему эту поездку. Первым в списке было нарочное опоздание. А она еще помогла ему разделаться с вероломной женушкой! Какая ужасная ирония судьбы!
Когда Лиза прибыла в аэропорт Борисполь и поняла, что они летят частным рейсом, былая прыть мгновенно улетучилась. Ее опоздание на добрых десять минут не помешает поездке состояться.
Орлов ожидал в салоне самолета. В черном свитере с закатанными по локоть рукавами, темно-синих джинсах и блестящих туфлях, он сидел в кресле, поглощенный изучением длинных колонок цифр на мониторе ноутбука. На запястье сверкают часы «Роллекс», прическа как всегда идеально прилизанная, побритый и свежий, пахнущий резким одеколоном и миллионами долларов. Лизе стало противно. Почему он не может побыть обычным человеком, хоть раз в жизни, например, забыть побриться и причесаться? Может, ей не было бы тогда так чертовски неуютно от собственной непривлекательности? В твидовом костюме, который был на ней в тот памятный день, мягких колготках и туфлях на низком каблуке, с собранными на затылке непослушными локонами, Лиза невольно ощущала себя гадким утенком рядом с вопиющей аурой власти, исходившей от Максима Орлова. Туалетной водой она забыла воспользоваться. Лиза не понимала, отчего данное обстоятельство ее так заботит, но ощущала себя сконфуженно.
Орлов не подал вида, что заметил ее появление, чем, впрочем, не удивил Лизу: он либо вообще не замечал ее существования, либо распоряжался ее жизнью. А мог хотя бы поздороваться или же, на худой конец, отчитать за опоздание.
Она подняла на затылок темные очки и, привлекая к себе внимание, сухо объявила:
– Я никуда не лечу.
Вряд ли что-то могло нарушить планы этого сверхчеловека. Он не соизволил ответить, а Лиза с отчаянием наблюдала за тем, как захлопнулась дверь в салон, и самолет плавно пошел на взлет. Она наспех схватилась за кресло, слишком поздно сообразив, что может запросто упасть, не будучи пристегнутой в кресле.
– Вас вообще интересует чье-либо мнение, кроме своего собственного? – вскричала она сердито, требуя, чтобы на нее все-таки обратили внимание.
Очевидно, раздраженный, Орлов вздохнул:
– Напоминаю, что вы работаете на «Бренд-Компани», Елизавета.
«Елизавета!» – ее прямо дергало от этого надменного обращения.
– Сколько раз повторять: я уволилась! У-в-о-л-и-л-а-с-ь, – повторила она по буквам, будто для тупо соображающего.
– Как для человека с отличием закончившего КНУ ваши поступки нелогичны. И сядьте, наконец! У вас такой вид, будто вы в любую секунду грохнетесь в обморок.
У Лизы не было ни сил, ни желания терпеть надменные замашки этого типа. Подумать только! Он даже видел, что ей, так сказать, нездоровится.
– Перебрали вчера?
Она держалась на последней грани, отделяющей ее от того, чтобы вцепиться в глотку Орлова: сначала Лиза хотела выдернуть его глумливый язык, затем пронизывающие, всезнающие глаза и на худой конец испортить зализанную прическу. Боже! Как же он омерзителен! Нет, она не могла когда-то предаваться мечтам об этом человеке!
– Чтобы вы знали, Максим Геннадиевич, я праздновала свое увольнение. Никогда не чувствовала себя такой счастливой, как вчера вечером! – сообщила она так язвительно, насколько была способна: Лиза Игнатьева не оскорбляла людей, по крайней мере, до некоторых пор.
– Могу себе представить! – он прошелся брезгливым взглядом по ее бледному с зеленоватым оттенком лицу. Его нельзя было назваться обеспокоенным, он вообще мало к кому испытывал нечто подобное, но из чистого прагматизма, как ответственный за своих подчиненных работодатель, продолжил: – Если хотите освежиться, уборная за той дверью.
– Вы – ангел.
Только чтобы не видеть его до тошноты идеальное лицо, Лиза прошла в указанном направлении и скрылась в туалете. Склонившись над раковиной, она обдала лицо прохладной водой, а потом осмотрелась. Даже уборная своей роскошью превосходила ее крошечную квартирку. Лиза догадалась, что самолет принадлежал Орлову; очередное место, где каждый смертный обязан безоговорочно поклоняться ему. Понятное дело, что он считал ее жалкой и, вполне вероятно, даже сочувствовал Илье с сестрой-неудачницей.
Неожиданно вспомнив об Илье, Лиза вздрогнула. Что скажет Илья, если узнает, что она катается с Орловым на его самолете? Брату не понравится, что она работает в «Бренд-Компани»: в былые времена, когда шуточки насчет нее как будущей невесты Максима Орлова звучали часто, Илье это не нравилось. И все же ему нет причин для волнения: они с Орловым не выносят друг друга. Но эта поездка как-то совсем некстати. Кажется, с сегодняшнего утра она должна была начать новую жизнь.
«О, Лиза! Ты вечно попадаешь в неприятности!» – прозвучало откуда-то из прошлого. Мать не верила, что из нее вырастет что-то путное. А Лиза, как бы ни пыталась, так и не сумела доказать обратное. Разве нормальный человек не сумеет вовремя остановиться? Только не Лиза Игнатьева, которая с таким воодушевлением стремилась получить должность в «Бренд-Компани»!
Она проклята.
Вернувшись в салон, Лиза присела на одно из кресел, выбрав самое дальнее от Орлова место, и чванливо спросила:
– Что у вас за дела в Запорожье?
Не отрывая глаз от экрана монитора, Максим бесстрастно бросил:
– Собираюсь захватить чужую компанию.
– И вы, полагаете, что я буду в этом участвовать? – ее мелодичный голос приобрел скрипучие интонации.
– Полагаю, что да.
У Лизы было такое чувство, что ей здорово дали под дых. С покрасневшим от возмущения лицом она вскочила на ноги. Орлов и не подумал взглянуть на нее.
– У вас нет никаких моральных принципов! Вы – избалованный, беспринципный негодяй. Вы заставляете людей плясать под свою дудку!
Ожидая продолжения, Максим бесстрастно поднял глаза и потер переносицу большим и указательным пальцами. Признаться, Лиза Игнатьева его удивила. Он знал, что в собственной семье девчонка считалась отщепенцем, с Ильей она не особо ладила, и теперь Максим понимал почему: у маленькой худышки был слишком большой словарный запас; к тому же, этот ее дурацкий комплекс униженной и оскорбленной ужасно раздражал. Сначала она предложила ему заняться благотворительностью, потом обвинила в том, что он незаслуженно повысил ее в должности, а только что назвала беспринципным моральным уродом. Последний раз, когда какой-то смельчак в старших классах осмелился кинуть ему в лицо оскорбление, Максим набросился на него с кулаками. Его боялись, и даже Кира, которую он выставил за дверь, не смела говорить с ним в подобном тоне. А Лиза Игнатьева, не задумываясь, бросила ему вызов.
Он присмотрелся внимательнее: она казалась чересчур храброй для своего возраста и комплекции. Но, очевидно, ничего не боялась. Маленькая, глупая девчонка…
Максим решил, что пора преподать ей хороший урок. Он отодвинул ноутбук и поднялся, нависая над ней своим огромным ростом. Малышка, чей затылок едва доставал до его носа, в ответ сжала губы и с вызовом ответила на его пристальный взгляд.
– Вы запихнули меня в свой самолет, хотя знали, что я уволилась. И хотите, скажу, почему я не хочу оставаться в компании? Совесть не позволяет мне работать на человека, подобного вам.
– Где же была ваша «совесть», Елизавета, когда вы отправились на схватку с Гришей Данько? – напомнил он. – Кажется, это вы говорили о несправедливости, по которой Кира собиралась обобрать меня.
Он ударил по больному! В эти минуты Лиза ненавидела его еще сильнее.
– Ни о чем так не сожалею, как о деле, выигранном у Данько!
– Эх, малышка, изменить уже ничего нельзя. – Он с насмешливым видом почесал ее под подбородком. – Придется вам научиться жить с этим грехом.
Лиза резко одернула голову. Не хватало еще, чтобы Орлов распускал свои руки! И только кожа продолжала гореть, напоминая о прикосновении теплых пальцев.
– Вам это нравится, да? Играть людьми, не так ли?
Максим отступил на шаг, засунув руки в карманы джинсов. На его лице никак не читалось раскаяние – бесстрастная маска заняла свое привычное место, и лишь морщинки у рта сделались глубже. Напоминание о том, что перед ним стоит сестра его старого друга, не помогало: наглая девчонка задела за живое. Его, разумеется, считали чудовищем, но очень давно никто не осмеливался заявлять об этом открыто. Вряд ли Лиза надеялась на защиту своего брата – максималистка, готовая идти по лезвию ножа. Да весь Степноград от нее шарахается, как от ненормальной! Несложно понять, почему.
– Вы все еще работаете на меня. Советую с пользой потратить следующий час, пока мы не прибудем в Запорожье, и попробовать отыскать во мне светлые стороны, – непреклонно сообщил он с намеком на то, что разговор окончен.
Лиза хотела закричать, что подобное просто невозможно; на какую-то долю секунды ей отчаянно захотелось застучать кулаками по его груди с требованием вернуть того улыбающегося подростка, который приезжал в Степноград на выходные. Она не могла не признать, что проиграла и этот раунд: бесчувственный негодяй снова погрузился в изучение какого-то документа на мониторе; он лишь на пару секунд отвлекся, чтобы попросить подошедшего стюарда подать кофе. Только для него. Какая жалкая мелочность со стороны мультимиллионера! У Лизы, с утра у которой не было и маковой росинки во рту, заурчало в желудке. Она не могла не вспомнить, что мистер Огромный-Банковский-Счет был виновен и в этом.
– Вам не помешает ознакомиться с документами компании «Лого-Индастриз». За это я вам плачу деньги, – грубо добавил он, заметив, что Лиза так и не шелохнулась, а его откровенно бесило, что она продолжает стоять над ним.
– Я не собираюсь участвовать в ваших грязных махинациях, – подчеркнула она.
– Ради всего святого, Елизавета! «Лого-Индастриз» – полный банкрот! Они хотят, чтобы их поглотили, а я хочу открыть очередной филиал в Запорожье. Если этот парень, Артем Захаров, покажет себя путевым малым, я сделаю его президентом филиала. Можете успокоить свою совесть.
Проклиная Орлова, Лиза пробормотала под нос что-то несвязное и с видом одолжения заняла прежнее место.
Максим удовлетворенно кивнул.
– Вас нужно долго уговаривать.
– Вы не уговариваете – вы принуждаете, – уточнила она.
– Зря я надеялся, что мы поладим.
В ответ она одарила Орлова взглядом, который предупреждал: о том, чтобы «поладить», не может быть и речи.
Неохотно потянувшись за документами, Лиза сделала очередное открытие: оказалось, что реальный Максим Орлов имеет отвратительную привычку орать на ни в чем не повинных людей.
4
До самого Запорожья маленькая упрямица ни разу не заговорила с ним. Максим, возможно, поверил бы в то, что стал невидимкой, если бы не испепеляющие взгляды, которые она бросала на него украдкой. Она назвала его «беспринципным негодяем» и ничуть не ошиблась. С детских лет Максима воспринимали как мальчика с банковским счетом вместо сердца в груди.
Его презирали с самого детства: сверстники считали выродком и старались обходить стороной. Будучи мальчишкой, Максим ненавидел огромный семейный дом в Степнограде, в котором был вынужден провести свое детство: без друзей, без какого-либо интереса к жизни.
Очень давно Орловы основали в Степнограде собственное предприятие. Это была маленькая конторка по производству ткацких станков, которой управлял его амбициозный дед, Иван Орлов. Через пару лет предприятие выросло в огромную фабрику, равных которой не было во всей области. По наследству фабрика перешла к отцу Максима – Гене. Тот был редкостным мерзавцем, который думал лишь о деньгах, женщинах и собственной репутации, но не о единственном сыне. Мать Максима вскоре оставила их, хотя весь городок считал ее погибшей, и мальчик рос вместе с дедом, потому что с отцом они плохо ладили.
Очень долго Максим не понимал, почему его называют «богатеньким выродком». Его откровенно не любили в родном городке. Разница в общественном положении между ним и его сверстниками была слишком очевидна. Дед говорил, что у него отличное положение в обществе, и ему не нужно расстраиваться из-за завистливых мальчишек. Дед был отличным человеком, но он не понимал, что ребенку его возраста были нужны друзья.
Хуже стало, когда Максим подрос и стал нравиться девочкам. Они преследовали его, приглашали на свидания. Самой настойчивой оказалась Настя Сергеева; девчонке даже удалось влюбить его в себя, а потом бросить ради Игоря Руденко. И только потом Максим узнал, почему Настя ходила за ним по пятам: у Орловых было слишком много денег. Никто не знал, что сам Максим втайне мечтал поменяться местами с Игорем Руденко.
Еще не окончив школу, он разрушил надежды деда, отказавшись от управления семейным делом. Старик не пытался его разубедить, а отец, желая отомстить, перепоручил акции сына своему двоюродному брату, Петру. Сам Максим не испытывал ни малейшего сожаления по этому поводу.
Лиза Игнатьева, эта худющая девчонка, считает, что ее слова могли его как-то задеть. Максим не стал разубеждать ее в обратном и говорить о том, что его разум с давних времен перестал реагировать на подобные оскорбления. Он, в отличие от нее, не собирается строить из себя обиженного.
Данил позвонил, чтобы узнать его мнение по поводу рекламной компании «Мастер Телефон». Максим позволил ему действовать на собственное усмотрение, а когда отключил мобильный, заметил, что Игнатьева опять испепеляет его взглядом. Он вдруг вспомнил, как однажды Илья рассказывал, что во время учебы в колледже, Лиза намеренно, дабы позлить отчима, бывшего мэром Степнограда, подрабатывала в местном магазинчике. Максиму эта история казалась забавной – сейчас, глядя на худышку, он решил, что обязательно в следующий раз выразит искреннее сочувствие Илье.
Девчонка, однако, умела быть полезной и отлично знала свое дело. Если бы не данное обстоятельство, Максим не стал бы с ней церемониться; не помогло бы ей и родство с его старым другом – единственным, с которым он позволил себе сойтись во время учебы. Максима вообще всячески раздражало присутствие чужих людей в его жизни, даже если Лиза Игнатьева и не была столь «чужой». Воспоминания далекого прошлого напрочь стерлись из памяти, и только по смутному образу Максим припоминал, что эта крошка была чертовски забавной…
В Запорожье они прибыли к одиннадцати часам. В аэропорту их ожидал новенький, сверкающий на солнце «Бэнтли». Максим ловко закинул сумки с вещами в багажник и запрыгнул на водительское сиденье.
Лиза была готова разрыдаться, когда сообразила, что в двухместной машине ей ничего не остается, как занять пассажирское сиденье рядом с богачом.
– Только не говорите, что вы купили этот автомобиль! – просто чтобы пожурить возмутилась Лиза, на которую тишина действовала удручающе.
– Именно это я и сделал.
Он даже глазом не моргнул. А она закатила глаза.
– Об этом стыдно рассказывать.
– Если тебе полегчает, Елизавета, я выбирал его не сам лично.
– Разумеется, владея своим личным штатом рабов, вам можно отдыхать даже во время приема пищи! Уверена, что у вас имеется кто-то, в чьи обязанности входит класть вам в рот еду, предварительно пережевав! – высказала она, ничуть не робея в долларовой ауре Максима Орлова. У нее раскалывалась голова, ужасно жгли глаза, а пустой желудок грозился вот-вот вывернуться наизнанку – думать о хорошем тоне не было возможности, тем более что виновник ее нынешнего упадка выглядел расслабленным и невозмутимым.
Не то чтобы Максим обиделся на эту браваду – он плевать хотел на мнение окружающих и давно перестал что-то кому-то доказывать. Лиза жаждала его крови, и чтобы не остаться в долгу, подсказал то, что она по чистой случайности выпустила из виду:
– Ты тоже в числе этих «рабов», если уж на то пошло.
Устав от давления, растоптанная самолюбием этого типа, Лиза простонала:
– Разрешите мне улететь ближайшим рейсом обратно в Киев. Я, честное слово, унесу все ваши мерзкие секреты в могилу!
К сожалению, Орлов не оценил ее черного юмора и по-прежнему оставался безучастным:
– Все, что я могу для тебя сделать – отвезти в гостиницу и дать час времени на то, чтобы привести себя в порядок перед встречей с наследником «Лого-Индастриз». У нас совместный ланч в «Мио».
– Тогда затяните петлю на моей шее еще сильнее. Грехом больше или меньше – вам все равно не избежать правосудия.
Он проигнорировал ее едкую реплику.
Орлов был непоколебим. Лизе пришлось признать, что рядом с ним она всего лишь маленькая сошка, один из его безмолвных «рабов», как бы прискорбно это не звучало. По возвращению в Киев она была намерена навсегда исчезнуть из «Бренд-Компани» и провести какое-то время в Степнограде. Мысль о том, чтобы и вовсе покинуть страну, продолжала казаться привлекательной.
То, что она позволила впутать себя в дела Максима Орлова, казалось ныне чем-то вроде проклятия. Это еще хуже, чем доказывать собственному отчиму, что с ней нужно считаться.
Они поселились в «Интуристе». Как подозревала Лиза, мистер Банковский-Счет выбрал самую дорогую гостиницу, а поскольку он оплачивал их номера, она чувствовала себя не в своей тарелке.
Номера для них были забронированы заранее. Разумеется, за Орлова уже все сделали его «верные псы»! Лиза была так занята, пытаясь выяснить, находятся ли их номера на достаточном расстоянии друг от друга, что не успела прокомментировать данное обстоятельство.
Ее поселили в уютный одноместный номер на пятом этаже, в то время как Орлов отправился несколькими этажами выше в люкс. Когда Лиза выходила из кабины лифта, он твердым голосом напомнил, что через пятьдесят минут она должна быть в вестибюле; она проскрежетала зубами, напоминая о том, что изначально был оговорен час времени.
– Ты все равно сделаешь все возможное, чтобы опоздать, – пожал он плечами.
– Я вообще не приду! – прокричала она уже ему вслед.
Спустя десять минут, стоя под горячим душем, Лиза со злостью намыливала тело мочалкой, представляя, как собственными руками раздирает на куски этого злобного циника. Следы похмелья практически улетучились, и она начинала рассуждать более здравомысляще. Но то удручающее обстоятельство, что Орлову каким-то образом удалось влезть в ее жизнь и вертеть ею, словно марионеткой (чего Лиза не позволяла прежде ни единой живой душе), оставалось для нее огромной загадкой. Всего лишь за одно это утро Максим Орлов выдернул ее из постели, заставил лететь с ним в одном самолете, и вот она уже в дорогой гостинице города Запорожья – злая и затравленная, изнывающая от жуткого похмельного синдрома и собственного ничтожества. Орлов ждал от нее, что она хорошо выполнит свою работу, а Лиза не могла сказать с уверенностью, хватит ли ей силы воли перебороть неприязнь к этому человеку, чтобы делать то, что он от нее требует.
К счастью, Лиза давно переросла свою страсть к громким выходкам. Времена, когда она, не задумываясь, бросала вызов, миновали. Она больше не отстаивала свое место под солнцем и тихонько занимала тот крохотный кусочек, который ей был выделен. Пару лет назад вечно нетерпимый к ее поведению старший брат признал, что доволен ею – той, какой она стала: дерзость, бывшая ее маской вместе с пачкой жевательной резинки, исчезла. За последнюю неделю она все чаще тянулась в карман за этой самой жвачкой: шестнадцатилетней девчонке, работающей в «Яблоньке» и катающейся на стареньком велосипеде, было легко заявить каждому, что с ней нужно считаться. Порядочной, хорошо воспитанной сотруднице огромной рекламной компании не пристало нахальство и дерзость.
Выбирая одежду к предстоящему бизнес-ланчу, Лиза очень пожалела, что не может надеть джинсы и одну из любимых прежде ярких футболок. «Босс» велел, чтобы она «привела себя в порядок»: негодяй уколол ее в том, что до красоток вроде Киры Кузнецовой ей очень далеко. Это во времена своего «помрачнения» она была готова лечь на хирургический стол во имя любви и выдающего размера бюста!
Она все же юрист, а не самовлюбленная телезвезда! Ругая саму себя за проявленное малодушие, Лиза захлопнула сумку с вещами и нацепила свой незаменимый костюм, слегка помятый после перелета. Она лишь сменила блузку и заплела волосы в строгий пучок на затылке; косметикой она практически не пользовалась, а на этот раз решила обойтись и вовсе без нее. Если руководство «Лого-Индастриз» увидит, что юрист великого Максима Орлова – девчонка, они здорово повеселятся над ним.
С этой мыслью Лиза встретилась с Орловым ровно через час и, ни слова не говоря, прошла следом за ним в машину. Он тоже остался в прежней одежде и все равно умудрился выглядеть так, будто не просидел в ней несколько часов в самолете. Лиза полагала, что только женщинам подвластны подобные штучки – не ей, конечно, зато жена ее брата, Диана, могла выглядеть роскошно, даже если надевала на себя безобразные полинявшие рубашки своего мужа в комплекте с джинсовыми шортами.
По дороге в «Мио» Орлов в нескольких словах рассказал о том, что собой представляет Артем Захаров. Мнения о нем он был невысокого и только сухо перечислил кое-какие его заслуги во время учебы в Запорожском национальном техническом университете.
– Согласно документам, которые я успела прочитать по дороге сюда, он поставил на ноги фирму, загубленную Федором Захаровым, своим отцом, – заметила Лиза, оторвав взгляд от дороги, чтобы посмотреть на водителя.
Он снисходительно пояснил:
– Нынешнее состояние «Лого-Индастриз» требует огромных инвестиций. Их акции практически ничего не стоят.
– Вы скупили шестьдесят процентов. Я в курсе.
– А собираюсь выкупить и оставшиеся сорок, после чего убраться отсюда как можно скорее.
– Соскучились по роскошным красоткам, которые выстраиваются в длинную очередь, умоляя вас затащить их в постель? – Лиза тут же пожалела о своей несдержанности и решила прикусить язык. Она до конца не могла понять, почему ее так и тянет обвинить Орлова во всех смертных грехах. – Я тоже хочу поскорее вернуться в Киев, чтобы уволиться. Терпеть не могу деспотов.
– По-моему, вы просто не выносите любое человеческое общество. – Максим считал, что своим замечанием попал в самую точку, даже если хорошенькое личико девчонки говорило об обратном.
– С момента личного знакомства с вами именно так я и начинаю думать.
– Удар ниже пояса, – он хмыкнул в знак того, что большей глупости ему не приходилось слышать.
– О, Боже! Вы только посмотрите на себя! Как будто проглотили туго набитый банковский сейф! Готова поспорить, что вместо крови в ваших жилах течет яд.
– Неплохая попытка. Жаль лишь, что это этого я не чувствую себя хуже.
– В таком случае посмотритесь в зеркало повнимательнее: вы поймете, что я имею в виду.
– И что же я такое должен увидеть?
– Надпись у себя на лбу: «Опасен для человечества».
Пока машина не остановилась, они больше не говорили. Лиза лишь фыркала что-то себе под нос, а Максим даже не пытался внимать ее едким замечаниям. Зря он решил, что девчонка может быть для него полезной. Лучше бы он отрезал себе руку. «Опасен для человечества». Такого он еще точно не слышал.
По радио, которое он сделал громче, громко пел Стинг, провозглашая оду своему любимому городу. Максим никогда не считал Степноград своим родным домом. Слишком много потерь и тягостных воспоминаний… Он сделал вид, что получает очевидный кайф, наслаждаясь мелодией. Пускай маленькая змея заткнется и оставит свои высокопарные речи для кого-то другого.
– «Мио» – ужасное название для ресторана, свидетельствующее о полном отсутствии фантазии, – заметила Лиза, рассматривая яркую вывеску.
Максим ничего не ответил, хотя она точно прочитала его собственные мысли, когда он впервые услышал это название. Девчонка все же была довольно сообразительной, и если бы не ее ужасная манера перечить и раздражать, она могла бы сойти за хорошую собеседницу. И все же она его откровенно бесила, как бы не претили Максиму подобные чувства.
Когда они прошли в здание ресторана, стараясь держаться подальше друг от друга, Артем Захаров привстал из-за стола в знак приветствия. Они не встречались прежде, но Максим не пытался скрыть неприязнь, учитывая еще и тот факт, что парень приехал на встречу первым. Он знал о нем достаточно, чтобы осторожничать и строить хорошую мину при плохой игре.
Максим сухо представил Лизу как ведущего юриста «Бренд-Компани». Девчонка с большим удовольствием пожала руку Захарову и улыбнулась в ответ на какой-то дешевый комплимент.
Артем Захаров был немногим ее старше. Небольшого роста, слегка полноватый с аккуратно подстриженными темно-каштановыми волосами, в хорошей одежде. Лиза не могла не заметить, что он обошел весь стол, чтобы отодвинуть для нее стул, а потом помог присесть. Рядом с Орловым Артем Захаров казался слишком неопытным и растерянным – Орлову не составит особого труда раздавать последнего. Глядя на своего босса и его плотно сжатые губы, Лиза ощутила необъяснимое желание не позволить этому случиться.
За улыбкой молодого человека скрывалось волнение. Он сосредоточенно занялся изучением меню, Орлов пригубил глоток воды.
Лиза сперва осмотрелась вокруг, про себя отмечая броские детали интерьера, вроде огромных хрустальных люстр и стеклянных столиков, а потом взяла на себя роль светской болтушки, какой она себя никогда не считала. Возможно, из-за всех этих недавних проволочек с Орловым ей не хватало нормального человеческого общения. Лиза не знала точно, что движет ею в эти минуты, но юный Захаров ей откровенно нравился.
– Я первый раз в вашем городе, Артем Федорович. Погода у вас на редкость замечательная. Вот у нас в столице в последнее время сплошные ливни. – Она украдкой бросила взгляд на Орлова, вспоминая то утро, когда вломилась в его офис промокшая до нитки из-за одного из таких ливней; он не смотрел в ее сторону. Зато Артем Захаров оторвал взгляд от меню и казался заинтересованным. Так что Лиза продолжала уже смелее: – Имейте в виду: если решите когда-нибудь посетить столицу, не забудьте прихватить с собой зонт.
– Спасибо за совет, – вежливо улыбнулся Захаров. – Но, боюсь, я не любитель путешествовать.
– Сразу отсюда отправимся в «Лого-Индастриз», – вмешался в разговор Максим, по мнению Лизы, чересчур грубо. – Хочу собственными глазами увидеть, во что неумелые руки превращают хорошие предприятия.
– Мой отец не умел руководить, – без обиняков сообщил Артем, не подумав о том, что замечание относится непосредственно к нему. – Я учусь на его ошибках. Буду очень признателен вам, Максим Геннадиевич, если вы позволите мне остаться в «Лого-Индастриз» после того, как произойдет слияние.
– Этой компании практически больше нет, парень, – парировал тот безапелляционно. – Ты ведь понимаешь, что дочернее предприятие «Бренд-Компани» не будет называться по-другому?
– Возможны варианты, – подсказала Лиза.
Орлов будто не слышал:
– Я планирую вложить в твою дыру миллионы и, надеюсь, что ты будешь вести себя благоразумно.
– Из меня плохой бизнесмен, Максим Геннадиевич. А все карты в ваших руках. Если я скажу, что выступаю против некоторых из ваших условий, вы прислушаетесь к моему мнению?
– Ты только что ответил на свой вопрос.
Артем сделал заказ и с грустной улыбкой сообщил:
– Я покажу вам «Лого-Индастриз», со всей документацией вы уже ознакомлены. Ваш человек, который приезжал в прошлом месяце, Данил Остапьев, уверял, что с увольнением сотрудников не возникнет проблем, и вы сохраните большинство рабочих мест. На этом я категорически настаиваю со своей стороны.
В этот момент Лиза дернулась, чтобы высказаться в защиту слов молодого человека, но Орлов, интуитивно предсказав возможный выпад со стороны маленькой «отверженной», высказался более чем прямолинейно на счет любых поползновений:
– Отдел кадров в «Бренд-Компани» в Киеве уже занялся подбором штата. Мы делаем рекламу, а не играем в детские игры.
Ничто уже не разубедило бы Лизу в том, что Орлов нагло соврал, заверяя ее, будто планирует оставить Артема Захарова на прежней должности.
Окончательно разочарованная, не испытывая ни малейшего желания продолжать список темных сторон Максима Орлова, Лиза без аппетита уткнулась в поглощение салата, пока Артем отвечал на вопросы, интересовавшие ее босса. Когда обед подошел к концу, вернее, когда Орлов решил, что он подошел к концу, кинув на стол пару пятьсот гривневых банкнот, Лиза не сомневалась, что он знал все ответы заранее и лишь забавлялся, играя Артемом Захаровым словно марионеткой.
– Я плачу за себя сама, – громко сообщила Лиза, потянувшись за кошельком, который носила в сумке.
Артем, подбодренный этим жестом, сделал то же самое.
Когда они выходили из ресторана, она чуть слышно прошипела, чтобы ее мог услышать только мистер Всемогущий:
– Я взрослая девочка и умею платить за себя.
«Взрослая девочка, которая не умеет держать свой дерзкий рот на замке», – сердито подумал Максим, не зная, что хуже: эта ядовитая девчонка или сосунок-Захаров, мечтающий о том, чтобы компания «Лого-Индастриз» продолжала процветать на своих собственных правах. Подумаешь, трагедия! Теперь еще один человек считает его воплощением сатаны.
The free sample has ended.