Read the book: «ГАЛСТУК-УДАВКА»
Глава 1. Первое апреля
Женя допила третий бокал и поставила его на стол чуть громче, чем хотела. Тонкое стекло глухо звякнуло о столешницу. Она поправила упавшую на лицо тёмную прядь волос, упрямо выпрямила спину и посмотрела в темноту за окном. В отражении стекла её зелёные глаза казались совсем тусклыми. Голова уже слегка плыла от алкоголя, но трезвость отчаяния не отпускала.
Она закрыла глаза, и память, как капкан, захлопнулась без предупреждения.
Воспоминание из того кошмарного дня, когда Нике было всего девять месяцев и она только начала садиться, до сих пор оставляло во рту металлический привкус застарелой обиды. Женя тогда вышла на балкон повесить бельё и попросила мужа:
— Посмотри за ней, пожалуйста.
Тот кивнул, не отрываясь от телевизора. Матч.
Через минуту — глухой удар и пронзительный крик ребёнка. Ника лежала на полу. Маленькое тельце дрожало, личико стало бордовым от плача. На виске уже наливалась шишка.
— Ты куда смотрел?! — закричала Женя, подхватывая дочь на руки.
Муж медленно, всем телом развернулся к ней. Он посмотрел на Женю сверху вниз, и в его потемневшем карем взгляде не было ничего, кроме тяжёлого раздражения.
— Заткнись, истеричка. Все дети падают. Ты вечно устраиваешь спектакли.
Женя резко открыла глаза и сглотнула. Она повернулась на стуле. Детская зона в их однушке была отделена от общего пространства лишь легкой стеллажной перегородкой. Из темноты тянуло лавандовым кондиционером для белья и сонной детской теплотой. Ника спала, свернувшись калачиком под одеялом с единорогами. Светло-русые волосы растрепались по подушке, светлые ресницы едва заметно дрожали. Три года Женя засыпала и просыпалась под этот ровный детский вдох, и сейчас, глядя на её доверчиво приоткрытые ладошки, она почувствовала, как спина против воли снова становится каменной.
Взгляд зацепился за обои с изящными, летящими жар-птицами. Она сама выбирала этот редкий рулон, бережно выравнивала стыки на седьмом месяце беременности, пытаясь заклеить ими выцветшие стены свекрови. Семь лет назад Женя привезла сюда сумки с вещами из родительского дома, надеясь построить свою семью. Муж жил здесь всегда, полновластным хозяином.
Тогда она верила: эта квартира — их временный, но крепкий старт. Их общее начало. Оказалось — финал.
Сообщение от мужа пришло в 21:47:
До 20 апреля освободи квартиру. Ключи заберет мама. Не надо драм.
Ни слова о дочери.
Экран телефона погас. Стены комнаты с летящими птицами, будто сдвинулись, выталкивая её на улицу.
Женя провела ладонью по лицу, пытаясь стереть сегодняшний день. Утром её уволили. После декрета она успела проработать в продуктовой дистрибьюции всего полгода — вела кондитерское направление, пока остальные категории коммерческий директор ревниво держал при себе.
Фирмой руководил молодой преемник, получивший бизнес от отца. Дела шли паршиво: показатели падали, нужного товара у фабрик не было, а план горел вместе с годовыми бонусами. Директор паниковал, требуя невозможного. Женя лавировала как могла, заказывая хоть что-то из дефицитных остатков, но партии выходили однотипными. В итоге он просто сорвался на неё: сделал крайней в логистическом тупике и указал на дверь. Короткое «свободна» — без выходного пособия и объяснений.
Сегодня было первое апреля. Шутка оказалась настолько плоской, что даже не смешно. Дмитрий милостиво дал ей время съехать, и эта вынужденная отсрочка душила сильнее моментального разрыва. Женя целыми днями собирала коробки, складывала детские вещи Ники и заклеивала скотчем пакеты посреди комнат, которые вмиг стали чужими. Мышцы шеи сводило жёсткой судорогой каждый раз, когда пластиковая лента с хрустом резала тишину квартиры. Её не вышвырнули на улицу в один день, но внутри не покидало ощущение, что её планомерно упаковывают и выставляют вон. Сначала на работе, теперь — дома. Из декретного тупика нужно было выбираться. И рассчитывать теперь приходилось только на себя.
В 23:12 она открыла ноутбук и вернулась к вакансии, которую до этого пролистывала трижды.
Менеджер по закупкам,«ВекторСнаб». 60-80 тысяч рублей. График 5/2, офис в центре.
Сплошной массив текста на экране не умещался в одно окно: переговоры, расчёты себестоимости, контроль поставок, дебиторская задолженность.
Три года декрета словно стёрли прошлую жизнь. А ведь до них были суровые вахты на Сахалине. Закрытый посёлок нефтяников, колючая проволока, серый ледяной океан. Она вспомнила, как в резиновых сапогах по колено в грязи переводила жёсткие перебранки между суровыми буровиками и иностранными инженерами. Там, под штормовым ветром, Жене пришлось отрастить когти. Она умела держать удар.
Но, то была суровая романтика Севера. А здесь, в закупках, реального опыта у неё почти не водилось. Пальцы на мышке похолодели. Мысль сверлила мозг: «Тебя раскусят на первом же собеседовании. Ты не потянешь».
Но эти шестьдесят тысяч сейчас оставались её единственным шансом выжить и защитить дочь. Женя стиснула зубы, решительно нажала кнопку «Откликнуться» и захлопнула ноутбук.
***
Повезло найти жильё без залога и комиссии. Финансово поддержали родители, да и у самой Жени ещё оставались кое-какие накопления с сахалинских вахт. Новая квартира оказалась неожиданно хорошей — светлая двухкомнатная «панелька» с большими окнами, полностью обставленная. Квартиру сняли в том же районе — всего в пяти минутах ходьбы от садика Ники. Женя не стала перевозить крупную мебель, только одежду и игрушки, что сильно упростило переезд.
В гостиной стоял открытый чемодан, из которого Ника с восторгом вытаскивала вещи. Девочка уже успела надеть мамину ярко-розовую блузку, которая волочилась по полу, мамины бусы и свою любимую тюлевую юбку-пачку. Светло-русые волосы растрепались, на щеках горел румянец от восторга. Из телевизора на музыкальном канале гремела весёлая попса. Ника крутилась перед большим зеркалом в прихожей, смешно размахивая руками и притоптывая босыми ножками.
— Мама, посмотри на меня! — закричала она. — Я принцесса-дискотека!
Женя улыбнулась, впервые за долгое время искренне. Присела на корточки и хлопнула в ладоши.
— Ого! Какая красивая принцесса! Только блузку подвернём, а то ты в ней утонешь.
Ника радостно засмеялась и закружилась ещё быстрее.
Они с подругой сделали три ходки на машине, и теперь детская выглядела тёплой и уютной: маленький диванчик, знакомый ковёр и шкаф, полный игрушек. Во дворе шумела хорошая детская площадка с горками и небольшим фонтаном.
В субботу бывший муж попросил привезти Нику к нему с ночёвкой. Перед поездкой в их бывшую однушку, у Жени сводило челюсть, но лишать дочь отца она не собиралась. С Дмитрием они общались холодно-вежливыми, короткими фразами прямо в дверях. Женю в квартиру он демонстративно не пустил — перехватил Нику и её детский рюкзачок прямо у порога, заблокировав плечом проход в коридор — туда, где на стенах всё ещё летали её жар-птицы.
Уходя, Женя твёрдо опустила руку в карман куртки, нащупав на самом дне старое металлическое кольцо с ключами. Дмитрий промолчал, лишь недовольно дёрнул щекой. Ей не хотелось думать, зачем она оставляет у себя эту связку. В квартире за его спиной оставалась их колли Шерри — собака, с которой Женя прожила несколько лет. Мысль о том, что Шерри может заболеть или ему станет лень везти её к ветеринару, заставила Женю сильнее сжать пальцы вокруг холодного металла.
На пороге Дмитрий окинул её тяжёлым карим взглядом и бросил:
— Переехала и переехала. Главное, чтобы ребёнку было хорошо. Крутись теперь сама.
И закрыл дверь прямо перед её носом.
Женя спустилась по тёмной лестнице и вышла во двор. У самого крыльца её ждал новый удар. На лавочке сидела соседка-пенсионерка из дома Дмитрия, которая знала их семью все семь лет. Пожилая женщина внимательно проводила взглядом Женю, а когда та подошла к своему белому «Ниссану Жук», внезапно прищурилась и подалась вперёд, опёршись на палочку:
— Женечка? Здравствуй. А вы что, из квартиры-то съехали, получается? С Димой-то своим разошлись?
Женя замерла у дверцы машины, чувствуя, как внутри всё напряглось.
— Здравствуйте. Да... А почему вы спрашиваете?
Пенсионерка вздохнула, сокрушённо покачав головой:
— Да я так и поняла, вещи вон возили. Видела на днях твоего Дмитрия тут во дворе. Гулял с вашей колли. И ладно бы один, так за ручку с какой-то кралей шёл. Блондинка такая, симпатичная. Собаку на поводке ведёт, а её за талию держит. Прямо в подъезд к вам пошли.
Воздуха в груди в секунду не осталось. В ушах оглушительно, до звона воскресли его слова у двери: «Я ушёл пожить к другу! Ты сама во всём виновата со своим сайтом знакомств!» Весь тот яростный скандал с хлопаньем дверей и его благородным побегом оказался обычным враньём. Пока Женя одна сидела в декрете, высчитывая рубли, Дмитрий просто нашёл другую и жил уже у неё.
Женя сделала короткий, сухой вдох, упрямо удерживая подбородок перед чужим человеком. Пальцы на ручке сумки онемели:
— Да. Развелись.
Соседка понимающе кивнула, скользнув взглядом по её лицу, а затем махнула рукой в сторону сверкающего капота:
— Ну и не переживай ты так, девка! Зато вон у тебя какая машина хорошая есть! Крутись, живи.
Женя заставила себя коротко кивнуть, попрощалась и села в салон. Эту праворульную машину они совсем недавно со скрежетом купили на аукционе в Японии — денег со сбережений не хватало, и мама тогда сама добавила нужную сумму. С покупкой и доставкой помог надёжный человек, друг маминой одноклассницы. Сейчас этот «Жук» был её единственной личной территорией.
Женя завела двигатель и вырулила на дорогу. Всего одна автобусная остановка, разделявшая её прошлое и настоящее, тянулась невыносимо долго. В зеркале заднего вида сиротливо отражалось пустое автокресло — Ника впервые ночевала не с ней, и от этой тишины в салоне между лопатками неприятно сквозило холодом. Женя сильнее сжала пальцами оплётку руля, глядя на серый хабаровский асфальт. Назад дороги не было. Из этой ямы нужно было вытаскивать себя своими руками.
Глава 2. Новая орбита
Апрель прошёл в суматохе обустройства, но следом наступил май, а телефон Жени упрямо молчал. Отправленное в «ВекторСнаб» резюме так и висело на сайте с сухим статусом «Просмотрено». Сахалинские сбережения на карте таяли: аренда и продукты сжирали остатки денег. К началу июня в груди поселился постоянный, давящий страх: остаться с трёхлетним ребенком без копейки в съёмной квартире было её главным кошмаром. До центра города, где находились крупные компании, отсюда, из Южного микрорайона, добираться было далеко и тяжело, но садик Ники оставался главным условием.
Долгожданный звонок раздался только в первых числах июня, в самый разгар душного хабаровского полдня.
— Евгения, добрый день, это Михаил, руководитель отдела закупок «ВекторСнаб», — бодрый голос в трубке заставил её сердце пропустить удар. — Извините за долгую паузу, у нас в отделе была жуткая неразбериха, декретница никак не могла передать дела. Ваше резюме до сих пор актуально? Сможете подъехать на собеседование завтра к одиннадцати?
— Да, конечно. Я буду, — спокойно ответила Женя.
Она нажала отбой, медленно опустила руку с телефоном на колени и только теперь сделала первый глубокий полноценный выдох за последние недели.
На следующий день офис «ВекторСнаба» встретил её рабочим шумом и густым запахом кофе. В отделах сидели в основном молодые сотрудники: одни разговаривали по телефону с клиентами, другие сновали между кабинетами с бумагами или просто перебрасывались фразами. Клавиши стучали, голоса то повышались, то снова становились деловыми. Обычный гул живой, успешной компании.
Генеральный директор оказался занят, поэтому Женю сразу проводили в просторный конференц-зал с панорамными окнами. Собеседование вёл руководитель отдела закупок — Михаил. Моложавый, в простой синей рубашке с аккуратно подвёрнутыми рукавами, он мягко улыбнулся и плавным жестом указал ей на кожаное кресло напротив. На Сахалине Женя таких не встречала: там, на вахтах, говорили прямо, резко и часто рубили с плеча. Михаил же общался совсем иначе: он даже не стал просматривать распечатанный лист её резюме, а просто отодвинул его в сторону и увлечённо, вполголоса начал рассказывать про новые филиалы, склады и объёмы поставок «ВекторСнаба».
— Мы сейчас на пике роста, Евгения. Берём крупнейшие гостендеры. Из последнего — закрыли колоссальный контракт на поставку керамогранита напрямую от заводов-производителей. Объёмы дикие, работа кипит.
Женя слушала и постепенно расслаблялась. Ей не задали ни одного жёсткого вопроса по закупкам или расчёту себестоимости.
— Вакансия у нас временная, на декретную ставку, — Михаил мельком взглянул на её анкету. — Предыдущая сотрудница уходит экстренно, дела сейчас в лёгком хаосе. Нам нужно закрыть позицию как можно скорее. Вижу, у вас дочке три года. Скажите, Евгения, если ребёнок заболеет, есть с кем оставить? Нам критически важна включённость.
Женя чуть сильнее сжала пальцы на подлокотнике кресла, вспоминая пустеющий баланс своей карты.
— Да, проблем не будет. Моя мама подстрахует.
— Вот и отлично. Вы нам подходите, Евгения. Оформляем вас с завтрашнего дня, выходите в отдел.
На следующий день начались её будни в «ВекторСнабе». У входа девушку встретила Ольга, HR-менеджер — женщина лет сорока с усталым, но доброжелательным лицом.
— Добро пожаловать, Евгения. Давай я тебя быстро введу в курс дела.
Женя заставила себя расправить плечи и уверенно пойти по коридору, хотя внутри от паники всё сжималось. Мысль, что у неё совсем нет опыта в закупках, не отпускала. Но она твёрдо решила: никто в этой компании не должен увидеть её страха или считать уставшей матерью. Она привыкла тщательно ухаживать за собой, следить за трендами и использовать безупречный стиль как надёжную броню. Сегодня её защитным костюмом было строгое, элегантное чёрное платье-пиджак в едва заметную вертикальную полоску. Двубортный крой с серебристыми металлическими пуговицами, и приталенный силуэт жёстко очерчивали стройную фигуру, а укороченный рукав три четверти изящно открывал тонкие запястья. Этот выверенный, дорогой образ помогал держать удар, даже когда пальцы леденели от волнения.
Незнакомые люди в кабинетах на секунду отрывались от мониторов, оценивающе пробегались взглядом по этой яркой, эффектной женщине и возвращались к работе. Женя спокойно скользила мимо них, изо всех сил удерживая марку и пряча внутреннюю дрожь за гордой походкой.
— А вот и наш руководитель комплектации, — сказала Ольга, когда они зашли в отдел городской комплектации. — Артём Вадимович. Если что-то будет непонятно по товарам или запросам от клиентов — обращайся сразу к нему, он знает ассортимент лучше всех.
Возле окна, слегка развернувшись к вошедшим, стоял мужчина в тёмно-сером костюме-тройке с чашкой кофе в руке. Плотная ткань пиджака безупречно сидела на его широких плечах, подчёркивая жёсткую, прямую спину. Когда он поднял чашку, из-под накрахмаленного манжета сорочки матово блеснул массивный корпус дорогих часов на кожаном ремешке. На его ухоженном, гладко выбритом лице со следами лёгкого загара не было ни тени суеты. Он выглядел тем самым уверенным, закрепившимся в жизни тридцатипятилетним руководителем, который привык к тому, что любые разговоры в комнате затихают сами собой при его появлении.
— Доброе утро, — произнёс он глубоким, ровным голосом и слегка улыбнулся. — Артём. Рад, что вы к нам присоединились.
Рукопожатие было сухим и крепким. Артём не разжал пальцы сразу, а удержал её ладонь на секунду дольше, чем требовали правила вежливости. Его прямой взгляд медленно, сверху вниз скользнул по Жениному лицу, задержался на убранных назад тёмных волосах и плавно спустился по строгим линиям платья. Он словно за одно мгновение взвешивал и просчитывал её до самого сахалинского прошлого.
— Евгения, — ответила она, — новый менеджер по закупкам.
— Добро пожаловать в команду. Если понадобится помощь – я рядом.
Будни в «ВекторСнабе» двигались в режиме сплошного, нервного конвейера. Каждую пятницу мимо Жениных дверей кто-то, молча, уносил к лифту картонную коробку, из которой торчали провода от телефонной зарядки, блокноты и личная кружка — только за май в соседнем отделе логистики полностью опустели три рабочих стола. Чужие люди исчезали один за другим, а на их места уже в понедельник утром HR-менеджер заводила новых, ещё ничего не понимающих стажёров.
Будильник резал утро в шесть сорок. Экран монитора с девяти до шести рябил серыми ячейками Excel и окнами 1С. К обеду перед глазами Жени плыли уже сотни позиций: ГОСТы силовой кабельной продукции, шаг резьбы оцинкованных саморезов и километраж логистических маршрутов до складов. Телефонная трубка на плече не остывала от звонков поставщикам. Ровно в восемнадцать часов Женя вылетала со двора «ВекторСнаба», на ходу прогревая «Жука», чтобы успеть в раздевалку детского сада до того, как воспитатели начнут недовольно смотреть на часы. А дома её ждали кастрюли, пар из утюга и ровное чтение детских сказок. Времени на рефлексию и страх не оставалось.
Артём держался строго профессионально. В их общении не было ничего личного – только лаконичные запросы в корпоративном чате.
[10:15] Артём: Евгения, добрый день. Клиент "СтройАрсенал" просит подобрать аналоги кабеля NYM. Что есть у поставщиков? Сроки?
[10:16] Женя: Доброе утро. Вариант 1 (ГОСТ) — наличие 300м, срок завтра. Вариант 2 (ТУ) — наличие 2 км, можем привезти сегодня после обеда.
[10:17] Артём: Спасибо. Застройщик капризный, лучше ориентироваться на ГОСТ. Зафиксируй, пожалуйста, цену до вечера, если получится.
Так незаметно пролетел июнь, и наступила середина знойного июля. В «ВекторСнабе» Женя отработала уже полтора месяца, полностью втянувшись в бешеное производство. Перелом случился в четверг.
— Ты бы видела лицо того охранника! — Лена взмахнула своими длинными тонкими руками, едва не опрокинув стаканчик с остывающим кофе. Её тёмные пряди взметнулись.
Женя откинула голову назад и рассмеялась — так резко и открыто, что в коммерческом отделе на секунду затих глухой стук чужих клавиатур. В этих забитых папками стенах «ВекторСнаба» её смех казался слишком живым, почти вызывающим.
Дверь кабинета приоткрылась без стука. На пороге стоял Артём. Женя осеклась, смех застрял в горле.
— Извини, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Мы тут немного расслабились.
Артём не ответил сразу. Его взгляд задержался на ней — ровный, изучающий, лишающий возможности защититься. Он неторопливо скользнул по её красному платью в тонкую белую полоску, задержался на открытых плечах и поднялся выше. Полуприлегающее хлопковое платье слишком явно подчёркивало её статную фигуру и мягкие, женственные изгибы. Её длинные, тяжёлые тёмно-каштановые волосы были высоко собраны в небрежный узел, и несколько прядей спускались к ключицам, привлекая внимание к благородному овалу лица и прямой линии шеи. В её глубоких зелёных глазах, обрамлённых густыми ресницами, сейчас плясали живые, весёлые искорки. Жене пришлось упрямо удерживать спину под этим неспешным осмотром. Наконец Артём улыбнулся — впервые не дежурно, а широко, отчего у уголков его глаз прорезались обаятельные, располагающие морщинки.
— Хорошо, когда в офисе есть место смеху, — произнёс он мягко. — Евгения, у тебя отлично получается со «СтройАрсеналом». Клиент доволен. Продолжай в том же духе.
Он кивнул Лене и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. Женя ещё некоторое время физически чувствовала его взгляд на своей шее.
Поздно вечером, когда Ника уже спала, а Женя сидела на кухне с чашкой чая, телефон тихо завибрировал. Пришло сообщение от Артёма:
Женя, добрый вечер. Сегодня ты была очень красивая. Особенно в этом платье. Хотел сказать ещё в офисе, но не при всех.
Она улыбнулась и набрала ответ:
Спасибо большое. Приятно слышать.
У меня завтра вечером на даче шашлыки. Мясо замариновано по хорошему рецепту, вино приличное. Небольшая компания. Буду очень рад, если ты присоединишься. Могу заехать за тобой.
Женя замерла, уставившись в экран. Пальцы зависли над клавиатурой. В памяти против воли всплыли холодные, поджатые губы Дмитрия. Плечи мгновенно окаменели — ожило старое, въевшееся под кожу ощущение глухой обороны. Женя сделала глубокий вдох, сбросила напряжение и быстро застучала по клавишам:
Спасибо за приглашение, Артём. Звучит очень вкусно и душевно, но, к сожалению, не смогу. Я беру отпуск за свой счёт на следующей неделе — едем с родителями и дочкой на море, во Владивосток. Давно планировали эту поездку.
