Read the book: «Арай»

Дисклеймер

Данная книга содержит сцены употребления алкоголя и табачныхизделий, а также ненормативную лексику. Автор напоминает, что употреблениеалкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все персонажи произведения являютсяплодом фантазии автора. Любые совпадения имен, фамилий, внешности или жизненныхобстоятельств героев, а также название локаций и компаний с реальносуществующими или существовавшими абсолютно случайны и непреднамеренны.

Осторожно ненормативная лексика! Лицам старше 18+

Глава 1

Мелкий весенний дождь противно моросил, делая и без того не очень приятный вечер сырым, серым и мерзким. Капли, словно россыпь бисера, устилали стекла машины, заставляя то и дело работать дворники.

Я разговаривал по телефону с Колесниковым, одновременно просматривая на втором телефоне сброшенные на почту документы, когда заметил, что Мирон, сидящий за рулем, напряженно стал поглядывать в зеркала.

– Что? – бросил ему, прикрывая на мгновение динамик телефона.

– Слева. Темный жигуленок без номеров. Тащится на хвосте от Ленина. Подбираются все ближе.

Не успел сказать ему, чтобы набрал сбшников, как по машине прошлась очередь выстрелов.

– Ложись, – рыкнул, пригибая голову, матерясь сквозь зубы. Мирон резко ударил по тормозам.

Это в киношных боевиках машина под обстрелом несется на всех парах, петляя среди плотного трафика, в реальности все наоборот: ты просто боишься получить пулю в лоб.

Выстрелы закончились, под сигналы других машин раздался визг шин об асфальт, смешанный с шумом движка отечественного автопрома, и я наконец выпрямил спину, бросив в трубку все еще висящему на связи Кириллу, что перезвоню позже. Мирон, матерясь, уже разговаривал с сбшниками, а я вышел из тачки и окинул взглядом машину. Стреляли по колесам, суки, попугать решили, продавить. Твари наивные.

– Арай Аланович, там менты подгребли.

– На хрен шли их. Скажи, все нормально, – Мира кивнул и отошел решать со служителями закона, пока я набирал Тимофея, чтобы он пригнал за мной машину.

– Арай Аланович, они Ярмоловские. Уже своим отбили, через минут пятнадцать подгребут.

– Да сука, что за день-то сегодня такой!

Полтора часа тусовались с ментами, любит меня Ярмолов, жить без меня, солнышко, не может, даже тут свой нос засунул. И не смущает товарища капитана, что я тут пострадавшая сторона.

Когда добрался до Сахарова, готов был уже убивать. Что, теперь из-за этой гниды Павлова с охраной везде таскаться? Закопаю суку.

Бросил девочкам официанткам, чтобы принесли что-нибудь пожрать, и прошел в кабинет, где меня уже ждали Довлатов и Колесников.

***

– Папа, пожалуйста, – я взмолилась, не в силах видеть его в таком состоянии, боль от происходящего отчаянно раздирала грудь, но отец, будто не слышал моих слов, смотрел на меня, как на чужого человека, испуганным, полным паники взглядом. И боль в груди становилась сильней.

– Я не знаю вас! Оставьте меня в покое! Я хочу домой! Отпустите меня домой!

Он прижался спиной к забору, с которого мы его сняли несколько минут назад. Повела головой, давая понять охране, чтоб немного отошли в сторону, но были начеку. Пытаться ему объяснить, что он находится дома, было бесполезно, это я уже поняла. Поэтому решила действовать по-другому.

– Где твой дом? Давай ты мне скажешь, и я тебя отвезу, – произнесла максимально мягко, сдерживая рвущиеся из глаз слезы.

– Точно отвезешь?

– Конечно. Мы уже устали за тобой бегать.

– Орловка, улица Лесная, дом шестнадцать, – выпалил, не задумываясь, а у меня снова болезненно сжалось сердце. Адрес уже несуществующей деревни, в которой он жил в детстве вместе со своей бабушкой. Память окунула его так глубоко, в то время, в котором меня еще не существовало.

– Поехали, – я протянула левую руку, правой сжимая в кармане заряженный лекарством шприц.

Отец осторожно вложил свою руку в мою ладонь и сделал пару шагов, я же, поравнявшись с ним и незаметно вытащив шприц, быстрым движением ввела иглу в его ягодицу. Он дернулся, но охрана тут же подхватила его, обездвиживая. Пара мгновений, и он обмяк в руках Николая.

– Александра Юрьевича в спальню?

– Да. И спасибо за помощь, – Николай подхватил отца на руки и понес к дому, на крыльце которого стояла домработница Серафима Георгиевна, обеспокоенно прижимавшая руки к груди.

Серафима Георгиевна и Николай с отцом на руках скрылись за дверями, а у меня подкосились ноги. Я любила отца, но все происходящее было выше моих сил. Тот момент, когда ситуация на грани твоей выносливости, терпения и выдержки. Опустилась на корточки, зажав ладонью рот, внутренняя боль рвалась из меня задушенным криком. Горячие слезы струились по щекам, обжигая кожу. Я уже была на пороге тотального отчаянья, в шаге от срыва, второй раз за последние полгода, когда в кармане завибрировал телефон. Растерев ладонями слезы по лицу, поднялась, доставая трубку. Глубокий вдох, и пальцами по экрану, принимая вызов.

– Слушаю, Нин.

– Зоя Александровна, тут Павлов пришел, вас просит, – произнесла помощница, а я на ватных ногах зашагала к дому.

– Отправь его к Коневу.

– Он хочет именно вас.

– Скажи, я обязательно лично проконтролирую его дело, но взять в работу не могу, – села на ступеньки крыльца, доставая запрятанную пачку сигарет, которую хранила в горшке с петуньями, и закурила. – Придумай что-нибудь. Расхвали Конева, как лучшего адвоката, он меньше всех занят, пусть пашет.

– Хорошо. Вас в бюро ждать сегодня? Степан Петрович спрашивал, и из прокуратуры Дмитриев звонил, – я глубоко затянулась сигаретой, медленно выпуская дым и прикрыв глаза. Я совершенно забыла про Дмитриева и его просьбу.

– Это по делу Борисова, я завтра с утра им отзвонюсь. Говори всем, что уехала по личным обстоятельствам, буду завтра.

– Все поняла.

Сбросив вызов, с силой сжала пальцами телефон, снова затянулась сигаретой. Голова с непривычки закружилась. Курила я редко, но в последнее время поводов было все больше, и рука все чаще тянулась к пачке. Серафима Георгиевна вышла на крыльцо и протянула мне чашку кофе.

– Спасибо. Папа уснул? – спросила, туша сигарету и забирая чашку.

– Да. Успокоился, – в ее глазах все еще стояли слезы, она была не просто домработницей, а практически членом семьи, и все происходящее воспринимала так же болезненно, как и я.

– Зоя Александровна, вы бы мне показали, что ему в таких случаях давать или какое лекарство ставить, мы бы вас каждый раз не дергали. Может, сами справились бы.

– Какая я тебе Зоя Александровна, Серафима? Ты меня на руках качала чаще, чем мать.

– Все должны знать свое место. А ты, моя девочка, уже хозяйка в этом доме. Все от тебя зависит. А я должна всем задавать пример.

– Для тебя я просто Зоя. Не выдумывай. Всех остальных я сама построю, если в этом будет необходимость.

Серафима утвердительно качнула головой, принимая мои слова.

– Ужин накрывать?

– Не надо. Кусок в горло не лезет. Я на кухне найду что-нибудь, если захочу, спасибо, Серафим.

Она кивнула и скрылась за дверью, правильно считав мое желание остаться одной. Отхлебнула кофе, поднимая взгляд.

Голова раскалывалась, болезненно пульсируя в висках – последствия возросшего уровня стресса. Верхушки высоких елей покачивались, небо затягивало серыми тучами, а я, всматриваясь в темнеющую линию горизонта, ожидала, что Ирина из компании по подбору медперсонала все-таки найдет мне хоть кого-то на эту неделю. Очередная сиделка отца собрала свои вещи три дня назад и, не сказав ни слова, ушла. А мне пришлось сегодня срываться с работы, мчаться сюда, в дом, который уже давно перестал быть для меня безопасным и родным местом, мчаться, дабы успокоить отца и поставить ему необходимые уколы. Болезнь прогрессировала, усугубляя и так непростой характер, делая его невыносимым.

Когда я уже была готова очередной раз набрать номер Весловой, ворота наконец открылись, и во двор въехал автомобиль медподдержки «Иоль».

Глава 2

– Слышал, младший Павлов на тебя в суд подал, – Колесников, расслабленно развалившись в кресле, потягивал виски.

– Ага, дебила кусок, он бы еще пошел к судье, пожаловался, что я отмывы его брата заморозил к чертям. Его тупость сравнима с его претензиями. Эта сука сегодня еще тачку мне расстрелял, полтора часа с ментами тусовался. Хотел их на хер послать, а они ярмоловские, прикинь? Не день, а чехарда какая-то.

Колесников плеснул в бокал вискаря и протянул мне.

– У вас с Ярмоловым снова активная фаза?

– Ага. Солнышко мое неугомонное.

Капитан внешне мне напоминал персонажа из советского мультика «Антошка»: такой же рыжий с веснушками, оттого и погоняло «солнышко» крепко прижилось в обиходе.

– По поводу Павлова – все это ожидаемо. Пугали или реально убрать пытались?

– По колесам палили.

– Показательное предупреждение. Ар, они и так умом обделены, а ты еще и бабками их обидел. Нельзя ущербных баблом притеснять, это как игрушку у ребенка забрать, – рассмеялся Кирилл.

– Отсутствие интеллекта и базовой грамотности не компенсируется количеством бабла на счетах, и он этому самый явный пример.

– Да, он из той же пиздобратии, что и Катаевы, – усмехнувшись, добавил Захар, – у них там это воздушно-капельным путем передается.

– Ну или по уровню интеллекта своих находят, – подхватил я, делая глоток из бокала.

– А ты слышал ту историю про отсидку Катаева – старшего? – спросил Кирилл, и по оттенку в его тоне уже было понятно, что история захватывающая. – Ее сейчас очень хорошо подчистили во всех его досье, даже в интернете упоминания не найти.

– Нет. Что за история?

– Катаев выводил деньги от своих юриков своим же физикам. Топорная схема отмыва. И ладно бы, если б он это все грамотно сделал с большими временными разрывами и непропорциональными кусками, авось бы и прокатило, и то не факт, конечно. Но этот дебил сделал все одним числом, поделив на равные доли, чем и привлек внимание наших доблестных надзорных органов, а тут еще вскрывается, что он один из учредителей подпольного казино. В общем, маски-шоу накрывают казино, и его в том числе, все лежат мордами в пол, от греха подальше дышат через раз, а то, не дай боже, за сопротивление статейку набросят, а Илюша срывается, и по съебам. От СОБРа по съебам, прикинь, дурной? Через пять часов его, уже изрядно помятого, доставили в отдел. Его дружка, с кем они казино держали, и остальных отпустили под подписку о невыезде, а ему накинули пару статеек сверху и сказали, что раз ты такой бегучий, то посиди-ка, отдохни, и закрыли сначала в СИЗО на четыре месяца до суда, а после он в колонию – поселения на полтора года отъехал. Когда все остальные по этому делу условкой отделались.

– Реально дебила кусок.

– Но срок только по делу казино получил и за сопротивление. Это ему еще по лайту удалось слиться, вроде за сотрудничество со следствием. А может откупиться смог, тут история умалчивает.

– А по отмывам замяли?

– Отмывы свои он на финдиректора спихнул, и тот официально на пять лет сел.

– А не официально? – усмехнувшись, спросил Довлатов, уже понимая, что отработали по другой схеме.

– А не официально – другой человек за него срок мотал, а он с женой по Европе колесил по левым документам. Катаев же, когда вышел, притерся к Вяземскому, как преданный пес за ним шаг в шаг ходил, в итоге, говорят, что женился на его дочке. Нашел теплое местечко для своей вечно горящей жопы.

– Говорят, или реально в зятьях Вяземского? – спросил, делая глоток из своего бокала и задавливая дрогнувшее нутро при упоминании этой фамилии. – Александр Юрьевич мужик вроде нормальный, всякую шваль не греет под боком.

– А тут хрен знает. То, что он женат, это стопроцентно. Но жена его на сборища местного серпентария не ходит, нигде не светится с ним, фамилию, говорят, девичью оставила, так как у нее свое дело, в которое она его не пускает. Жили они пять лет в столице. Но там, то ли что-то у него не заладилось, то ли Вяземский предприятие продал, которое в его холдинг входило, и которым как раз Катаев рулил по доверенности. История умалчивает, но уже год, как снова тут трется. В общем, мутно все.

– Да он сам мутный и мерзкий, как тина в болоте, видел его пару раз. Близко не общался, но и так понятно было, что тот еще персонаж, – произнес, задавливая поднявшуюся внутри бурю и желание выведать больше информации о жене Катаева. Если то, что рассказал Колесников, правда, то ею была Вяземская Зоя Александровна, единственная дочь владельца холдинга «ВеллаИст», принцесса, золотая девочка, по иронии судьбы учившаяся со мной в одном институте. Перед внутренним взором тут же возникли вьющиеся, непослушные волосы цвета темного шоколада, пухлые манящие губы и светло-карие глаза с насмешливым прищуром. Образ фарфоровой коллекционной куклы, к которой я так и не посмел прикоснуться.

– Ар, ты где витаешь?

– Задумался, – сбросив с себя пелену воспоминаний, повернулся к Довлатову.

– Есть вопросы по финконтролю.

– Что там? – усилием воли переключил внутренний тумблер, вникая в ситуацию, которую раскладывал Захар.

Остаток вечера обсуждали рабочие вопросы, но на задворках разума теперь навязчиво маячил образ Вяземской. Не женщина, а персональная болезнь, и лекарства от нее нет.

Глава 3

– Арай Аланович, – в кабинет, постучав, вошел Мирон, – там вас в отдел вызывают, лично, нас разворачивают даже с доверенностью.

– Ярмолов? – спросил, хотя можно было и не озвучивать вопрос, и так понятно, как белый день. Кроме него, такой настойчивостью никто не отличается.

– Он самый, – хмыкнул Мира.

– Через час подай машину, съездим, навестим наше солнышко ненаглядное. Бумаги подготовил по проекту Волошина?

– Да, добиваем хвосты, к семи часам будут у вас на столе.

– К пяти.

– Понял.

В два часа дня открыл дверь в кабинет Ярмолова.

– Вызывали, товарищ капитан? – слово «капитан» интонационно выделил, наблюдая, как кривится лицо Дмитрия Егоровича. Когда-то из-за наших с ним «игр» с его погон слетела звезда, и солнышко до сих пор точил зуб за это, а я не отказывал себе при случае наступить на его больную мозоль.

– Садись, Шаулов, – кивнул в сторону стула перед своим столом, начав рыться в бумагах.

– Ну, на «садись» вы, капитан, еще не накопали, поэтому я лишь присяду.

– Присядешь, обязательно присядешь, лет на пятнадцать, я постараюсь.

– Жилы не надорви, – Ярмолов тут же вскинулся, впиваясь в меня злым взглядом. – За твое здоровье переживаю, Дмитрий Егорович, мне ж без тебя скучно жить будет. Вот случись у меня неприятность, никто же не прискачет с молодцами да протоколами, а ты прискачешь.

– Все вы сначала дел наворотите, потом к нам бежите, спасите – помогите.

– Я не бежал, Ярмолов, честное слово, вы сами приперлись. Да мы можем и не бежать, просто перестрелять друг друга, и дело с концом, только вы же потом все равно приедете, так какой смысл в лишних телодвижениях, товарищ капитан.

Ярмолов сверкнул недовольным взглядом в мою сторону. Найдя какие-то бумаги, бросил передо мной на стол.

– Ознакомьтесь, Арай Аланович, и подпишите, – мое имя в его исполнении всегда звучало как ругательство, талант у человека, не иначе.

– Ярмолов, вот вроде расстрел тачки вообще не в твоей юрисдикции, как так вышло, что ты это дело подхватил?

– Ты у меня на карандаше, Шаулов, все, связанное с тобой, попадает мне на стол, будь то превышение скорости или увод бабла из страны.

– Я тебя обожаю! Ты мой самый верный поклонник.

– Заканчивай зубоскалить и подписывай.

– Не можете вы без меня, Дмитрий Егорович. У тебя, видимо, ломка начинается, если ты меня раз в месяц не видел. А раньше обострения раз в полгода были. Прогрессирует заболевание, товарищ капитан. Не хочешь за соответствующей помощью обратиться? Может, пора уже?

– Подписывай и свали отсюда, куда ты там в прошлый раз спешил? Очередное спизженное бабло пересчитать? Ты думаешь, я не знаю про твои потоки, офшоры, нал сумками? Ты сядешь, Шаулов, я тебе это гарантирую.

– А это вы сначала до-ка-жи-те, Дмитрий Егорович, а пока нет доказательной базы – это лишь голословные обвинения. А это уже статья, – протянул, наблюдая, как он сатанеет. – А вообще, злость в тебе сидит, Ярмолов. Только не я тому причина.

– Сидит, прав, – скрипнул зубами, оскалившись, – на таких сук жирующих, как ты, которые на бабле своих папаш выросли. Наворуют ярдами, на Мальдивах шлюх жарят и икру ложками жрут, как не в себя, – каждое слово он не произносил, а выплевывал, с яростью, кипящей злобой, ненавистью.

– А люд честной хрен без соли доедает, – закончил за него. – А ты не можешь собрать деньги на лечение дочери, – мои слова, произнесенные абсолютно ровно, спокойно, практически не окрашенные эмоционально, отразившись от казенных стен, сработали разорвавшейся бомбой.

– Не смей, сука! – он ринулся через стол, снося бумаги со стола, с силой хватая меня за грудки. – Рыл на меня, падла. Так чист я, чист. Не найти ничего, потому что нет за мной грязи! Ни рубля не взял!

– Остынь, товарищ капитан, – сбросил его руки с себя, – не будь на тебе погон, я бы тебя уже мордой в стол впечатал только за то, что сравнил меня с развращенными золотыми отпрысками.

Злость, которую источал капитан, липким слоем ложилась на кожу, хотелось уже побыстрей отсюда уйти. Наклонился, поднял с пола упавшие листы и, найдя на столе ручку, поставил свою подпись. Бумаги положил перед Ярмоловым, на них – демонстративно ручку, и поднялся со своего места.

– Плохо роешь, мент, раз думал, что я один из них. Рой лучше, Ярмолов.

Последнее сказал с улыбкой, отчего у капитана едва пар из ушей не пошел. Когда я вышел из кабинета, за дверями раздался грохот, явно что-то разбилось. Столько энергии сливает зазря, ее бы да в мирное русло.

Вышел из кабинета с отчетливым желанием помыться, не люблю я такие места, тут казалось, что сам воздух источал безнадежность, злобу и бессилие. Не успел я сделать и пары шагов, как двери соседнего кабинета распахнулись и, едва не снеся меня с ног, оттуда выскочила миниатюрная женская фигурка. Тут же подхватил, останавливая, дабы избежать нашего с ней падения на пыльный пол.

– Ой, извините, пожалуйста, – девушка в моих руках повернулась, поднимая на меня взгляд своих светло-карих глаз, и мое сердце в ту же секунду сбилось с ритма.

– Арай, – выдохнула с удивлением.

– Зо, – улыбнулся, продолжая придерживать ее за талию, не до конца веря в такое счастливое совпадение.

– Неожиданная встреча. Каким ветром тебя сюда занесло?

– К Ярмолову заглядывал на пару вопросов. А ты?

– А я по работе. Я адвокат.

– Может, выпьем кофе? Ты обедала?

– Как раз собиралась. Тогда, может, через минут двадцать в кафе? Тут недалеко, соседнее здание, там неплохо готовят. Я сейчас документы заберу и подойду. Хорошо? Можешь за меня заказ сделать.

– Договорились. Что тебе заказать?

– Что-нибудь посытней, я не успела позавтракать и сейчас готова съесть слона. Как же я рада тебя видеть, – ее ладонь сжала мою руку чуть ниже локтя, а в глазах сверкала неподдельная радость.

– Я тоже, – улыбнулся в ответ, наслаждаясь ее вниманием.

Я тупею рядом с этой женщиной, растекаюсь киселем у ее ног, и время в этом плане ничего не поменяло.

– Зоя Александровна, – окликнул ее, поторапливая, какой-то мужик, стоящий у лестницы, вызвав у меня непреодолимое желание размазать его по полу.

– Я побегу, хорошо? – она улыбнулась, и я нехотя разжал пальцы, отпуская ее, такую же стройную, красивую, невероятную, ничуть не изменившуюся за это время.

Мои тяжелые шаги отдавались эхом в пустом коридоре, но я уже не улавливал ни давящей атмосферы этого места, ни спертого воздуха. Словно крылья выросли. Идиот. Ругал себя и улыбался. Сел в машину, в которой меня ожидала Лена.

– Узнай точно, какой фонд собирает деньги на лечение Ярмоловой Екатерины Дмитриевны и закрой счёт. Уточни диагноз, там что-то с сердцем вроде было, договорись с Соколовым из клиники Куликова, чтоб он посмотрел её, это кардиохирург. Для Ярмолова всё должно выглядеть, как пожертвования анонимного мецената. Позаботься об этом.

– Поняла, – Лена кивнула и, не задав лишних вопросов, тут же застучала пальцами по экрану планшета.

– Арай Аланович, куда едем? – подал голос Мира, сидящий за рулем.

– В кафе, тут в соседнем здании где-то было.