Read the book: «КОГДА Я СКАЗАЛА «ДА»»

Глава 1. Последний самокат

Свадьба начиналась в шесть, а в половине пятого Настя всё ещё ехала по набережной на самокате, придерживая одной рукой подол лёгкого платья. Море слева блестело так спокойно, будто никому в городе не надо было сегодня выходить замуж. Телефон в сумке звонил уже третий раз. Настя не смотрела на экран. Она и без того знала, кто звонит.

Мама умела превращать один пропущенный звонок в семейную драму, два – в предательство, а три – почти в государственное преступление. Настя свернула с набережной, затормозила у гостиницы и едва не столкнулась с мужчиной, который вышел из-за припаркованной машины.

– Осторожнее.

Он успел придержать руль. Настя – себя.

– Я осторожно.

– Это было заметно.

Она подняла глаза. Мужчина был старше её, но ненамного – ему можно было дать чуть за тридцать. Высокий, в светлой рубашке без галстука. На лице – короткая тёмная щетина, во взгляде – спокойствие человека, которому редко приходится повторять дважды.

– Отпустите.

Он посмотрел на свою руку, всё ещё лежавшую на руле, и сразу убрал её.

– Уже.

Насте почему-то не понравилось, что он не стал ни оправдываться, ни улыбаться. Она поставила самокат у стены и пошла к дверям.

– Девушка.

Она обернулась.

– Вы его здесь оставите?

– А что?

– Через десять минут его увезут.

– Кто?

– Я.

Теперь он всё-таки улыбнулся. Настя оглядела парковку. На месте, где она бросила самокат, белела табличка: «Служебный въезд. Не занимать».

– Прекрасно, – сказала она. – Увезите.

– Куда?

– Куда хотите.

– Опасное разрешение.

Она уже хотела ответить, но телефон снова зазвонил. На этот раз Настя достала его.

– Да, мама.

– Ты где?

Голос Галины был таким громким, что мужчина, вероятно, услышал вопрос.

– Внизу.

– В каком ещё низу? У нас через час свадьба! Таня плачет, Клава потеряла серьгу, Вадим ищет фотографа, а ты…

– Я уже иду.

– Настя!

Она отключила телефон и посмотрела на незнакомца.

– Если самокат исчезнет, я вас найду.

– Это уже интереснее.

– Не обольщайтесь.

– Не успел.

Настя вошла в гостиницу и только в лифте заметила, что улыбается. Она перестала улыбаться.

На четвёртом этаже царило то особенное свадебное безумие, когда все куда-то бегут, но никто не знает зачем. В коридоре стояли коробки с цветами. Из одного номера выбежал фотограф, из другого – женщина с утюгом. У окна Клава, светловолосая и взволнованная, искала что-то в маленькой сумочке.

– Нашлась? – спросила Настя.

– Кто?

– Серьга.

– А. Да. В ухе была.

Настя рассмеялась.

– Только маме не говори.

– Она уже знает.

Клава вздохнула.

– Конечно.

Дверь номера распахнулась.

– Настя!

Галина появилась на пороге в платье цвета шампанского. Она была красива той взрослой, уверенной красотой, которая не нуждалась в разрешении окружающих. Но сейчас её лицо выражало одно: дочь снова всё сделала не вовремя.

– Ты могла хотя бы сегодня приехать как нормальный человек?

– Я приехала.

– На самокате.

– Он не возражал.

– Кто?

– Самокат.

Клава прыснула. Галина закрыла глаза.

– Иди к сестре.

Таня сидела перед зеркалом. Фата лежала на кровати, букет – рядом. Она была старше Насти на несколько лет и сегодня казалась удивительно юной.

– Ну наконец-то.

– Ты плакала?

– Нет.

– У тебя тушь под глазом.

– Это Клава.

– У меня водостойкая! – крикнула Клава из коридора.

Таня засмеялась, но почти сразу отвела взгляд. Настя села рядом.

– Передумала?

– Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

– Тогда чего боишься?

Таня посмотрела на своё отражение.

– Что всё будет хорошо.

– Странный страх.

– Самый страшный.

Настя хотела пошутить, но не стала. Она знала сестру достаточно хорошо, чтобы услышать в этих словах не свадебное волнение.

– Вадим тебя любит.

– Знаю.

– И ты его.

Таня помолчала.

– Да.

В дверь постучали. Галина сообщила, что пора спускаться. Настя помогла сестре поправить фату. Их взгляды встретились в зеркале.

– Если захочешь сбежать, – тихо сказала Настя, – я найду второй самокат.

Таня улыбнулась.

– Один уже есть?

– Был.

Церемонию устроили на открытой террасе над морем. Белые стулья стояли между вазами с цветами; ветер шевелил тонкую ткань арки. Вадим ждал у края площадки. Аккуратная бородка делала его чуть старше, чем он был, но улыбался он сейчас почти по-мальчишески. Когда появилась Таня, он перестал замечать остальных.

Настя любила этот миг на свадьбах: короткую секунду, когда два человека ещё стоят порознь, но уже ясно, что сейчас весь мир попросит их сделать шаг друг к другу. Она сама в такие шаги не верила. По крайней мере, так ей казалось. Гости поднялись. Настя машинально оглянулась – и увидела мужчину с парковки.

Теперь на нём был тёмный пиджак. Он стоял рядом с Вадимом, разговаривал с кем-то из гостей и, словно почувствовав взгляд, повернул голову. Узнал. Не улыбнулся. Только чуть приподнял бровь.

Настя отвернулась первой.

– Кто это? – шепнула Клава.

– Кто?

– На кого ты так не смотришь.

– Я ни на кого не смотрю.

– Именно.

Музыка стала тише. Таня подошла к Вадиму. Настя забыла о незнакомце. Почти.

После церемонии всё смешалось: поздравления, бокалы, музыка, фотографии. Галина успела трижды поправить Насте волосы и один раз спросить, почему она не может хотя бы пять минут постоять спокойно.

– Потому что тогда ты найдёшь, что ещё во мне поправить.

– Уже нашла.

– Не говори.

– Характер.

Настя поцеловала мать в щёку и ушла к столам. Там её и догнал мужчина с парковки.

– Самокат цел.

– Поздравляю.

– Себя?

– Меня.

– Вы всегда разговариваете так, будто спор уже начался?

– Только если собеседник опоздал к его началу.

Он рассмеялся. Негромко, без обиды.

– Данил.

Настя посмотрела на протянутую руку.

– Это предложение познакомиться?

– Пока только имя.

Она всё-таки подала руку.

– Настя.

Его ладонь была тёплой. Рукопожатие длилось ровно столько, сколько должно было длиться, но Настя почему-то первой отняла руку.

– Вы со стороны жениха?

– Друг Вадима.

– Тогда многое объясняется.

– Что именно?

– Пока не решила.

К ним подошёл Вадим.

– Уже познакомились? Отлично. Настя, это Данил Мальцев. Человек, который сегодня спас половину свадьбы.

– И мой самокат.

– Самокат я спасал в первую очередь, – сказал Данил.

Вадим посмотрел с одного на другую и усмехнулся.

– Я вам, кажется, мешаю.

– Да, – одновременно сказали Настя и Данил.

Вадим рассмеялся и ушёл. Настя хотела последовать за ним, но Данил спросил:

– Потанцуете?

– Нет.

– Быстро.

– Вы рассчитывали на долгие размышления?

– Хотя бы на видимость.

– Не люблю давать ложную надежду.

– Полезное качество.

Он не стал уговаривать. И именно это почему-то задело. Через несколько минут Данил уже разговаривал с другими гостями. Настя поймала себя на том, что ищет его взглядом. Разозлилась на себя и пошла к Клаве.

– Ну? – спросила та.

– Что?

– Кто он?

– Данил Мальцев.

– Я не про имя.

Настя взяла с подноса бокал.

– Никто.

Клава посмотрела туда, где стоял Данил.

– Очень заметный никто.

Настя сделала глоток.

– Он предложил танцевать.

– И?

– Я сказала нет.

– Конечно.

– Что значит «конечно»?

– Ничего. Просто ты иногда говоришь «нет» раньше, чем понимаешь, чего тебя спросили.

Настя хотела возразить. Но музыка сменилась. Данил поднял глаза через весь зал. На этот раз он не подошёл. Только посмотрел.

И Настя вдруг подумала, что вечер, кажется, ещё не начался.

Глава 2. Незваный

Утром Настя проснулась от тишины. После вчерашней музыки она казалась почти звоном.

Свадьба закончилась далеко за полночь. Таня с Вадимом уехали первыми, Галина – последней из тех, кто ещё был способен распоряжаться чужой жизнью. Клава осталась ночевать в гостинице. Настя же вернулась домой и обнаружила у подъезда свой самокат.

На руле висела белая салфетка, сложенная в узкую полоску. На ней было написано: «Служебный въезд освобождён». Без подписи. Подпись не требовалась.

Настя выбросила салфетку в урну, поднялась домой и минут через пять зачем-то спустилась обратно. Салфетка лежала сверху, совершенно чистая. Она забрала её. Теперь, стоя босиком на кухне, Настя смотрела на эту нелепую записку возле сахарницы и сердилась уже не на Данила, а на себя. Телефон ожил.

– Если ты звонишь узнать, жива ли я, то да, – сказала она.

– Доброе утро тоже существует, – ответила Галина.

– Не в нашей семье.

– Через час приезжай.

– Зачем?

– Завтрак.

– Я умею завтракать одна.

– Вчера заметила.

Настя открыла холодильник. Внутри стояли вода, половина лимона и сыр, происхождение которого она уже не помнила.

– Хорошо. Но ненадолго.

– Конечно.

Это материнское «конечно» означало, что спорить поздно. Дом Галины стоял на тихой улице, где старые платаны почти сходились над дорогой. Настя любила его с детства, хотя давно жила отдельно. Здесь всё имело память: каменная ступенька у калитки была стёрта посередине, на веранде всё так же скрипела третья доска, а в саду рос гранат, который отец посадил ещё тогда, когда Таня ходила в школу.

После его смерти Галина почти ничего не меняла. Только стала чаще переставлять мебель.

– Наконец-то, – сказала она, открывая дверь.

– Я опоздала на семь минут.

– Я не о времени.

– А о чём?

– Сама не знаю. Заходи.

В столовой пахло кофе и горячим хлебом. Клава сидела у окна в большой белой рубашке и листала фотографии со свадьбы.

– Ты ужасно получилась вот здесь, – сообщила она.

– Покажи.

– Не покажу. Я берегу твою самооценку.

Настя села рядом.

– А Таня?

– Написала, что они уже выехали.

– Куда?

Галина поставила на стол чашки.

– Ты вчера вообще слушала кого-нибудь, кроме себя?

– Иногда музыку.

– Они едут на несколько дней в горы.

Настя потянулась за хлебом.

– Правильно.

– Что правильно?

– Уехать после свадьбы. Пока родственники не начали обсуждать, правильно ли ты вышла замуж.

Галина посмотрела на неё.

– Родственники обсуждают это ещё до свадьбы.

Клава рассмеялась. Зазвонил дверной звонок.

– Я никого не жду, – сказала Галина.

– Значит, это ко мне, – ответила Настя.

– Почему?

– Потому что я тоже никого не жду.

Она сказала это шутя. Через минуту шутка перестала быть смешной. В дверях стоял Данил Мальцев. Сегодня он был в джинсах и тёмной рубашке с закатанными рукавами. Без свадебного пиджака он выглядел проще и почему-то опаснее для Настиного спокойствия.

– Доброе утро, Галина Сергеевна.

– Данил! Заходите. Вадим предупреждал, что вы привезёте бумаги.

Настя медленно повернулась к матери.

– Какие бумаги?

– Не твои.

– Тогда мне уже легче.

Данил вошёл в столовую и увидел Настю. Никакого удивления на его лице не появилось.

– Самокат на месте?

– Вы проверяли?

– Я доставил.

– Значит, знаете ответ.

Клава посмотрела на Настю, потом на Данила.

– Так это он?

– Кто? – спросил Данил.

– Никто, – быстро сказала Настя.

Клава прикусила губу. Данил сел напротив.

– Приятно снова познакомиться.

– Не привыкайте.

Галина положила перед ним тарелку.

– Позавтракаете?

– Я только передам документы.

– Сначала кофе.

Данил не спорил. Настя отметила это с некоторым раздражением: с её матерью он умел обращаться подозрительно правильно.

– Вадим говорил, вы помогали с рестораном, – сказала Галина.

– Немного.

– «Немного» – это когда человек не спит две недели?

– Тогда много.

Настя подняла глаза.

– Вы ресторан строили?

– Переделывал.

– Зачем?

– Чтобы он перестал быть похож на место, где люди едят из чувства долга.

Она невольно улыбнулась.

– Получилось?

– Вчера вы ели.

– Вчера была свадьба. На свадьбе едят даже то, чего боятся.

– А танцевать боятся?

Настя сразу поняла, куда он ведёт.

– Некоторые.

– Вы?

– Я просто не хотела.

– Помню.

Он сказал это спокойно. Без обиды, без попытки вернуть вчерашний разговор. И снова именно это оказалось неудобнее настойчивости. Галина ушла за документами. Клава объявила, что ей необходимо позвонить, и исчезла на веранде с такой поспешностью, что Настя проводила её тяжёлым взглядом.

Они остались вдвоём.

– Вы всегда приходите без приглашения? – спросила Настя.

– Меня пригласили.

– Не я.

– Это я уже понял.

За окном шевелились листья граната. Данил пил кофе и не торопился заполнять паузу. Настя не любила людей, которые хорошо выдерживали молчание. Рядом с ними слишком быстро начинал слышать собственные мысли.

– Спасибо за самокат, – сказала она наконец.

– Пожалуйста.

– И за записку.

– Вы её нашли?

– Она висела на руле.

– Я имел в виду сегодня утром.

Настя замерла на долю секунды. Данил улыбнулся.

– Значит, нашли.

– Вы слишком довольны собой.

– Нет. Просто вы вчера сказали, что найдёте меня, если самокат исчезнет. Пришлось вернуть.

– Испугались?

– Очень.

Она посмотрела ему в глаза и впервые заметила в них не спокойствие, а сдерживаемый смех.

– Вам сколько лет?

Вопрос вырвался неожиданно даже для неё.

– Достаточно, чтобы не отвечать женщине на такой вопрос первым.

– Я не спрашивала, сколько мне.

– Тем более.

Настя покачала головой.

– Невыносимый.

– Уже лучше, чем никто.

Она вспомнила Клавино слово и рассмеялась прежде, чем успела остановиться. Галина вернулась с папкой.

– Вот. Вадим просил передать лично.

Данил встал.

– Спасибо.

– Вы уже уходите?

– У меня встреча.

Настя почему-то посмотрела на часы. Данил заметил.

– Не переживайте. На этот раз приглашать танцевать не буду.

– Я и не переживаю.

– Тогда до встречи.

– Почему вы решили, что будет встреча?

Он задержался у двери.

– Город небольшой.

– А если я буду осторожна?

– Вчера видел, как вы умеете.

Дверь закрылась. Клава появилась на пороге в ту же секунду.

– Телефонный разговор окончен? – спросила Настя.

– Какой разговор?

– Именно.

Галина убирала чашки, словно ничего не заметила.

– Хороший мужчина.

– Мама.

– Что? Я говорю о человеке.

– Вот и говори о нём, когда меня нет.

– Почему?

– Потому.

Галина посмотрела на дочь внимательнее.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Ничего. И это впервые за утро меня радует.

Настя встала.

– Я обещала ненадолго.

– Ты всегда обещаешь то, что собираешься выполнить.

– Полезное качество.

Она услышала собственные слова и вспомнила вчерашнего Данила. Это разозлило ещё сильнее. На улице было жарко. Настя дошла до калитки и увидела на другой стороне дороги Данила. Он стоял возле машины и говорил по телефону.

Можно было пройти мимо. Она так и сделала. Через несколько шагов он окликнул:

– Настя.

Она обернулась. Данил закончил разговор и подошёл.

– Что?

– Сегодня вечером я буду в старом городе. Там открылась маленькая кофейня. Говорят, кофе хороший.

– Поздравляю кофейню.

– Пойдёмте со мной.

– Нет.

Он кивнул.

– Хорошо.

И открыл дверцу машины. Настя осталась стоять.

– И всё?

Данил посмотрел на неё.

– А должно быть что-то ещё?

– Обычно после «нет» люди начинают спрашивать почему.

– А вы хотите объяснить?

– Нет.

– Тогда мы оба сэкономили время.

Он сел за руль. Настя сделала два шага, потом вернулась.

– Во сколько?

Данил опустил стекло.

– Что?

– Кофейня.

– В восемь.

– Я не сказала, что приду.

– Я не сказал, что буду ждать.

Машина тронулась. Настя смотрела ей вслед и чувствовала совершенно детское желание бросить чем-нибудь вслед этому спокойному человеку. Потом достала телефон. Было одиннадцать двадцать. До восьми оставалось слишком много времени, чтобы о нём не думать.

Глава 3. Предложение

В восемь без пяти Настя была в старом городе. Она сказала себе, что приехала не к Данилу. Просто вечером дома стало душно, Клава прислала три фотографии со свадьбы, мама – семь сообщений, а море за открытым окном пахло так, что сидеть в четырёх стенах казалось глупостью.

Кофейня оказалась в переулке между старым домом с зелёными ставнями и маленькой лавкой. Четыре столика стояли прямо на камнях. Данил сидел у стены и читал что-то в телефоне. Он поднял глаза.

– Вы всё-таки пришли.

– Я гуляю.

– У моего столика?

– Не льстите себе. Здесь тень.

– В восемь вечера?

Настя села напротив.

– Уже жалею.

– Тогда кофе надо заказать быстро.

Он не спросил, что она будет. Подозвал официанта и заказал себе эспрессо. Настя ждала.

– А мне?

– Вы взрослая.

Она посмотрела на него.

– Капучино.

– Вот видите.

Настя едва удержалась от улыбки. Вчера на свадьбе Данил казался ей человеком из чужой, слишком устроенной жизни. Сегодня, в простой рубашке, среди вечернего шума переулка, он выглядел моложе. Теперь Настя легко верила, что ему тридцать два. Только спокойствие в нём было не по возрасту.

– Вадим сказал, вы давно знакомы, – произнесла она.

– С института.

– Значит, вам тоже тридцать два.

– Расследование закончено?

– Только началось.

– Опасно.

– Для кого?

– Пока для кофе.

Официант поставил чашки. Настя провела пальцем по тёплому фарфору.

– А чем вы занимаетесь, кроме спасения свадеб и чужих самокатов?

– Ресторанами. Иногда гостиницами. Иногда чужими проблемами, если вовремя не успеваю отказаться.

– Отказывать надо быстрее.

– Учусь у вас.

Она отпила кофе.

– Плохо учитесь.

– Почему?

– Вы сегодня снова меня пригласили.

– И вы снова отказали.

– Но пришла.

Данил чуть наклонил голову.

– Это вы сказали.

Настя поняла, что сама загнала разговор туда, куда не собиралась.

– Не делайте выводов.

– Не буду.

– Совсем?

– Пока.

Это «пока» прозвучало тихо и осталось между ними. По переулку прошла пожилая пара. Женщина держала мужчину под руку. Они шли медленно, одинаково осторожно переступая по неровным камням. Настя проводила их взглядом.

– Красиво? – спросил Данил.

– Что?

– Когда люди так долго вместе.

– Откуда вы знаете, что долго? Может, познакомились вчера.

– Тогда ещё красивее.

– Вы романтик?

– Нет.

– Хорошо.

– Почему?

– Романтики опасны. Сначала придумывают женщину, потом обижаются, что она оказалась настоящей.

Данил помолчал.

– А вы не любите, когда вас придумывают?

– Я вообще не люблю, когда за меня что-нибудь решают.

В его лице что-то изменилось. Совсем немного.

– Запомню.

– Не надо меня запоминать.

– Поздно.

Настя отвела глаза. Ей не понравилось, как просто он это сказал. И как приятно было услышать. Они вышли из кофейни через час. Настя удивилась времени и тут же решила, что часы спешат.

Старый город остывал после жаркого дня. Из открытых окон тянуло ужином, где-то играла музыка. Данил шёл рядом, не касаясь её.

– Где ваш самокат?

– Сегодня я предусмотрительная.

– Пешком?

– Это тоже транспорт.

– Проводить?

– Нет.

Он кивнул.

– Хорошо.

Настя остановилась.

– Вы всегда так легко соглашаетесь?

– С чем?

– С моими «нет».

– А что с ними ещё делать?

– Можно спорить.

– Зачем?

– Не знаю. Мужчины обычно спорят.

– Я не мужчины. Я один мужчина.

Настя рассмеялась.

– Скромно.

– Зато точно.

Они дошли до площади. Здесь их дороги расходились. Данил посмотрел на неё.

– Тогда ещё одно предложение.

– Вы неутомимы.

– Завтра я еду смотреть помещение у моря. Старый ресторан. Хочу понять, можно ли его вернуть к жизни.

– И?

– Поедем со мной.

– Зачем?

– Хочу услышать ваше мнение.

Настя даже оглянулась.

– Моё?

– Ваше.

– Вы меня знаете два дня.

– Поэтому и интересно.

– Я ничего не понимаю в ресторанах.

– Вы понимаете, хочется вам остаться в месте или уйти. Для ресторана этого иногда достаточно.

– Наймите консультанта.

– Консультант скажет то, за что ему заплатили.

– А я?

– Вы, кажется, способны сказать неприятное бесплатно.

Настя сложила руки на груди.

– Нет.

– Хорошо.

Он произнёс это так же спокойно, как прежде.

– Спокойной ночи, Настя.

– Спокойной.

Данил ушёл. Она смотрела ему вслед дольше, чем требовалось. Потом пошла домой.

На следующий день в театре было прохладно и полутемно. Настя любила сцену без зрителей. Пустой зал не требовал нравиться. Он просто ждал.

Режиссёр задерживался. На сцене Максим спорил с осветителем, потом увидел Настю и спрыгнул в зал.

– Наконец.

– Все сегодня считают, что я опаздываю?

– Ты не опоздала. Я просто давно жду.

Максим говорил легко, но последнее слово прозвучало чуть иначе. Настя сделала вид, что не заметила.

– Что у нас?

– Вторая сцена. И если ты снова сыграешь её так, будто героиня хочет убить партнёра, я начну бояться.

– Пусть партнёр лучше играет.

– Вот за это я тебя и люблю.

Он сказал привычно, почти шутя. Настя посмотрела на него. Максим уже листал текст. Телефон в её сумке коротко завибрировал. Сообщение было от незнакомого номера.

«Последний шанс спасти старый ресторан. Выезжаю в два». Настя сразу поняла, кто пишет. Она набрала: «Нет». Посмотрела.

Стерла. Написала снова: «Нет». Отправила. Ответ пришёл через минуту. «Принято».

Никакого вопроса. Никакой улыбки. Никакой новой попытки. Настя положила телефон в сумку.

– Начинаем? – спросил Максим.

– Да.

Но через десять минут она дважды перепутала реплики. В половине второго репетиция закончилась. Максим предложил пообедать. Настя отказалась. На улице она остановилась под солнцем и достала телефон.

До двух оставалось двадцать три минуты. Она могла поехать домой. Могла встретиться с Клавой. Могла сделать всё, что собиралась сделать до появления Данила Мальцева. Настя открыла переписку.

«Где?» Ответ появился почти сразу. Адрес был в двух кварталах. Она сердито убрала телефон.

– Ненавижу, – сказала Настя вслух.

Проходившая мимо женщина удивлённо посмотрела на неё.

– Не вас.

Через пятнадцать минут Настя увидела машину Данила. Он стоял рядом, разговаривая с мужчиной в рабочей одежде. Заметил её, закончил разговор и открыл пассажирскую дверь.

– Только не говорите, что ждали, – сказала Настя.

– Не буду.

– И что знали, что я приеду.

– Не знал.

– И не улыбайтесь.

Данил улыбнулся. Настя села в машину.

– Я еду только посмотреть.

– Конечно.

– И мнение моё может вам не понравиться.

– На это и рассчитываю.

Он закрыл дверь. Машина тронулась к морю. Настя смотрела в окно и думала о странной вещи: уже третий раз она сказала этому человеку «нет». И второй раз после этого оказалась рядом с ним.

Глава 4. Театр

Старый ресторан стоял у самой воды, чуть в стороне от дороги. Белая штукатурка осыпалась, деревянные ставни выгорели, а над входом ещё держалась потемневшая вывеска, на которой нельзя было разобрать ни одного слова.

– И это вы хотите спасти? – спросила Настя.

– Попробовать.

– Почему?

– Жалко.

Она посмотрела на Данила.

– Вы покупаете развалины из жалости?

– Только красивые.

– Дорогая слабость.

– У каждого своя.

Он открыл дверь. Внутри пахло пылью, деревом и морем. Несколько столов были накрыты старыми простынями. Через разбитое окно падала полоса света. Настя прошла к дальней стене.

– Здесь темно.

– Можно открыть окна.

– Не поможет.

– Почему?

Она обернулась.

– Потому что море у вас за стеной, а человек его почти не видит.

Данил подошёл ближе.

– Что бы вы сделали?

– Я?

– Вы.

Настя провела ладонью по стене.

– Убрала бы половину этого.

– Стены?

– Да.

– Несущие.

– Тогда договорилась бы с ними.

Он рассмеялся.

– Хороший строительный метод.

– Вы сами просили мнение.

Они вышли на террасу. Под ней шумела вода. Настя опёрлась на перила. Ветер подхватил волосы, и она собрала их рукой.

– А здесь ничего не трогайте.

– Совсем?

– Почти. Люди должны приходить сюда ради этого.

– Ради моря?

– Ради ощущения, что можно сидеть и никуда не спешить.

Данил смотрел не на море. Настя почувствовала это раньше, чем повернула голову.

– Что?

– Ничего.

– Тогда смотрите туда.

Она указала на горизонт. Он послушался. Это почему-то рассмешило её.

На обратной дороге они спорили о музыке, меню и цвете стен. Данил хотел оставить камень. Настя сказала, что камень хорош там, где хозяин не пытается доказать, что у него есть камень.

– Вы всегда такая беспощадная?

– Вы всё ещё можете нанять консультанта.

– Уже поздно.

– Почему?

– Я привык к бесплатному.

Она повернулась к окну, пряча улыбку. У театра Данил остановил машину.

– Спасибо.

– Не за что.

– За стены.

– Я их ещё не сломала.

– Но уже мысленно.

Настя взялась за ручку двери.

– До свидания.

– Когда спектакль?

Она замерла.

– Какой?

– Тот, на репетицию которого вы вчера опаздывали из-за меня.

– Я не опаздывала.

– Значит, тот, на котором вы путали реплики.

Настя медленно повернулась.

– Откуда вы знаете?

– Не знаю. Предположил.

– Ненавижу вас.

– Это уже было.

Она вышла из машины.

– И не приходите в театр.

– Это приглашение?

Настя захлопнула дверь. В театре шла репетиция без декораций. На сцене стояли два стула и длинный стол. Этого было достаточно: пустота заставляла актёра отвечать за каждое движение. Настя переоделась и вышла на сцену.

Здесь она становилась другой. Не мягче и не смелее. Точнее. В жизни можно было отвернуться, пошутить, уйти. На сцене каждое молчание имело цену.

– С середины второй сцены, – сказал режиссёр из зала. – Настя, не защищай её.

– Я не защищаю.

– Защищаешь. Ты заранее знаешь, что она права.

– А она не права?

– Неважно. Она сама ещё не знает.

Максим стоял напротив, держа текст у бедра.

– Давай без войны?

– Играй лучше – войны не будет.

– Вот сейчас она вернулась, – сказал режиссёр.

Настя бросила Максиму взгляд.

– Начинаем.

По сцене она должна была подойти к нему, остановиться почти вплотную и сказать простую фразу: «Я не ждала тебя». Вчера эти слова были только словами. Сегодня Настя произнесла:

– Я не ждала тебя.

И вдруг вспомнила Данила возле кофейни. Максим ответил по роли:

– Но пришла.

Настя сбилась. В зале стало тихо.

– Что случилось? – спросил режиссёр.

– Ничего.

– Тогда ещё раз.

Она отвернулась.

– Ещё раз.

После репетиции Максим догнал её в коридоре.

– Ты сегодня где-то не здесь.

– Я здесь.

– Телом.

Настя посмотрела на него.

– А это уже немало.

– Для сцены мало.

Он говорил без улыбки. Максим был почти её ровесником, лёгким, быстрым, всегда немного взъерошенным. Они знали друг друга достаточно давно, чтобы он мог заметить перемену и недостаточно близко, чтобы Настя захотела её объяснять.

– Кто он? – спросил Максим.

– Кто?

– Вот этот человек, из-за которого ты второй день играешь со мной так, будто я задолжал тебе денег.

– У тебя слишком хорошее мнение о своей наблюдательности.

– Значит, есть.

– Нет.

Максим улыбнулся.

– Очень убедительно.

Настя ушла в гримёрную. На столе лежал телефон. Ни одного сообщения от Данила. Она посмотрела ещё раз. Телефон от этого не изменился.

Клава позвонила вечером.

– Ты занята?

– Уже нет.

– Поехали есть.

– Куда?

– В новое место Вадима. Он сказал, сегодня там тихо.

Настя хотела отказаться, но дома её ждали только сценарий и слишком внимательный телефон.

– Через сорок минут.

Ресторан после свадьбы выглядел иначе. Без цветов, музыки и нарядных гостей он оказался спокойным, почти строгим. Вадим встретил их у входа.

– Таня звонила? – спросила Настя.

– Час назад.

При имени жены лицо Вадима изменилось – совсем чуть-чуть, но Настя заметила.

– Счастливый, – сказала она.

– Есть немного.

– Не испорти.

– Постараюсь.

Клава толкнула Настю локтем.

– Не пугай молодожёна.

– Ему тридцать два.

– И?

– Поздно пугаться.

– Данилу тоже тридцать два, – невинно заметила Клава.

Настя остановилась.

– При чём здесь Данил?

– Ни при чём.

– Тогда зачем ты его вспомнила?

– Хотела проверить.

– Что?

– Вот это.

Клава показала на её лицо.

– У меня нормальное лицо.

– Очень.

Вадим сделал вид, что занят меню.

– Вы оба невыносимы, – сказала Настя.

– Данил сегодня здесь будет, – сообщил Вадим.

Она посмотрела на него.

– Я не спрашивала.

– Я тоже проверял.

Настя села за стол.

– Прекрасная семья.

– Мы ещё не семья, – сказала Клава.

– Не придирайся.

Данил появился минут через двадцать. Настя увидела его в отражении окна раньше, чем он подошёл. Он поздоровался с Вадимом, Клавой, потом с ней.

– Настя.

– Данил.

И всё. Он сел рядом с Вадимом и заговорил о поставщиках. Настя открыла меню. Через минуту поняла, что читает одну и ту же строку. Клава молчала с подозрительным достоинством.

– Как театр? – спросил Данил.

Настя подняла глаза.

– Вы же не пришли.

– Вы запретили.

– И вы послушались?

– Иногда.

– Удивительно.

– Сам удивлён.

Вадим посмотрел на Клаву. Клава – на Вадима. Настя заметила.

– Даже не начинайте.

– Мы молчим, – сказал Вадим.

– Вы громко молчите.

За ужином Данил почти не обращался к ней. Он обсуждал с Вадимом ресторан, отвечал Клаве, один раз вышел на звонок. Настя должна была почувствовать облегчение. Вместо этого ей стало скучно. Когда Данил вернулся, она спросила:

– Вы решили насчёт стены?

Он сел.

– Какой?

– В ресторане у моря.

– А. Решил.

– И?

– Убрать.

– Несущую?

– Договорился.

Она рассмеялась.

– Видите. Мой метод работает.

– Поэтому у меня ещё одно предложение.

Клава опустила глаза в тарелку. Настя увидела это.

– Какое?

– Когда начнём ремонт, приезжайте ещё раз.

– Зачем?

– Проверите, не испортил ли я ваше море.

– Моё?

– Вы первая его там заметили.

Настя помолчала.

– Посмотрим.

Данил ничего не ответил. И только спустя несколько секунд она поняла, что впервые не сказала ему «нет». Поздно вечером Настя вернулась в театр за забытым текстом. Служебный вход был ещё открыт. В коридорах горели редкие лампы.

Она прошла к сцене. Максим сидел на краю, свесив ноги в пустой зал.

– Ты что здесь делаешь?

– Жду, когда ты вернёшься за текстом.

– Откуда ты знал?

– Ты всегда что-нибудь забываешь, когда думаешь не о спектакле.

Настя поднялась на сцену.

– Сегодня все решили меня изучать.

– А ты никому не даёшь.

– Правильно делаю.

Максим протянул ей сценарий.

– Завтра открытый прогон.

– Помню.

– Можешь привести кого-нибудь.

Настя взяла текст.

– Зачем?

– Чтобы посмотреть, как ты будешь играть, когда в зале сидит тот, для кого ты не играешь.

Она нахмурилась.

– Максим.

– Что?

– Не надо.

Он поднял руки.

– Всё. Молчу.

Настя спустилась со сцены. У двери остановилась.

– Во сколько прогон?

– В семь.

Она кивнула и вышла. На улице достала телефон. Имя Данила в контактах она ещё не записала. Только номер. Настя открыла переписку и долго смотрела на пустую строку. Потом написала:

«Завтра в семь. Театр. Если хотите». Отправила и сразу пожалела. Ответ пришёл почти мгновенно.

«Хочу». Одно слово. Настя перечитала его дважды. Потом убрала телефон и пошла к морю. Завтра Данил впервые должен был войти туда, где она не была ни дочерью Галины, ни сестрой Тани, ни девушкой с самокатом.

Туда, где правила устанавливала она.

Глава 5. Тысяча нет

На следующий вечер Данил пришёл в театр за десять минут до начала. Настя увидела его из-за кулисы. Он сидел в шестом ряду, один, положив руки на колени, и разглядывал пустую сцену так внимательно, будто пришёл не по её приглашению, а по делу. Она тут же пожалела, что написала ему.

– Твой? – спросил Максим за спиной.

– Что мой?

– Зритель.

– Зрители никому не принадлежат.

– Этот смотрит сюда.

Настя не обернулась.

– Все зрители смотрят на сцену.

– Пока сцена пустая.

– Максим.

– Молчу.

Он ушёл, а Настя ещё секунду стояла у кулисы. Данил поднял голову. Между ними было ползала, полумрак и несколько рядов кресел, но ей показалось, что он увидел её. Она отступила. На сцене всё стало проще.

Настя любила эту простоту. Свет отсекал лишнее, слова переставали принадлежать ей, и даже собственное тело становилось частью чужой истории. Во второй сцене Максим подошёл почти вплотную.

– Я не ждала тебя, – сказала Настя.

– Но пришла.

Вчера на этой реплике она сбилась. Сегодня – нет. Она смотрела Максиму в глаза и чувствовала где-то за темнотой зала присутствие Данила. Это мешало. И помогало.

После прогона режиссёр задержал актёров на сцене.

– Вот теперь живое, – сказал он. – Настя, сегодня ты наконец не знала заранее, чем всё кончится.

– Я и вчера не знала.

– Вчера ты делала вид.

Максим усмехнулся.

– Я говорил.

– А тебя никто не спрашивал.

Настя спустилась в зал. Данил ждал у прохода.

– Ну? – спросила она.

– Что?

– Вы же пришли смотреть.

– Смотрел.

– И?

– Вам правда интересно?

– Уже нет.

Она пошла к выходу.

– Настя.

Она остановилась.

– Вы были хороши.

– Как великодушно.

– Но всё время хотели проверить, смотрю ли я.

Она медленно повернулась.

– Вы себе льстите.

– Возможно.

– Точно.

– Тогда зачем вы сейчас злитесь?

Настя посмотрела на него и поняла, что ответа, который ей понравится, нет.

– Потому что вы разговариваете так, будто всё знаете.

– Я почти ничего о вас не знаю.

– Вот и прекрасно.

– Поэтому хочу узнать.

– Нет.

Данил улыбнулся.

– Это на какой вопрос?

Она тоже едва не улыбнулась.

– На следующий.

Из зала вышел Максим.

– Настя, мы идём ужинать. Ты с нами?

– Да.

Она ответила слишком быстро. Максим перевёл взгляд на Данила.

– Максим.

– Данил.

Они пожали руки. Настя почувствовала себя нелепо, словно сама поставила двух мужчин на сцену и теперь ждала, кто лучше сыграет.

– Я пойду, – сказал Данил.

– Уже? – спросила она.

Вопрос вырвался сам. Данил посмотрел на неё.

– Вы же заняты.

– Да.

– Тогда спокойной ночи.

Он ушёл. Максим проводил его взглядом.

– Так кто он?

– Друг Вадима.

– Я не это спросил.

– А другого ответа нет.

Ужинать Настя не поехала. Сказала, что устала, и пошла домой пешком. Через два квартала она услышала рядом короткий автомобильный сигнал. Машина Данила медленно остановилась у тротуара. Стекло опустилось.

– Вас подвезти?

– Нет.

– Хорошо.

Стекло поднялось. Машина тронулась.

– Данил!

Он остановился. Настя подошла.

– Вы специально?

– Что?

– Вот это ваше «хорошо».

– А что мне надо было сказать?

– Ничего.

– Я и сказал почти ничего.

– Невыносимый человек.

– Это тоже уже было.

Настя открыла пассажирскую дверь.

– Только до набережной.

– Конечно.

– И не делайте выводов.

– Уже боюсь.

Она села. Несколько минут ехали молча.

– Максим ваш парень? – спросил Данил.

Настя повернула голову.

– А вот и первый настоящий вопрос.

– Можно не отвечать.

– Нет.

– Это «нет, не парень» или «нет, не отвечу»?

– Решайте сами.

– Вы не любите, когда за вас решают.

Настя посмотрела на него. Он запомнил.

– Не парень, – сказала она.

– Понятно.

– Что вам понятно?

– Что он не ваш парень.

– И всё?

– А должно быть ещё что-то?

Настя отвернулась к окну.

– Ничего.

У набережной Данил остановился.

– Спасибо, – сказала она.

– Пожалуйста.

Она не выходила.

– Что? – спросил он.

– Ничего.

– Тогда у меня предложение.

– Конечно.

– Завтра пообедаем.

– Нет.

– Послезавтра?

– Нет.

– В воскресенье?

– Нет.

– В следующем году?

Настя засмеялась.

– Нет.

– Теперь понятно.

– Что?

– Вам нравится это говорить.

– Очень.

– Тогда не буду лишать удовольствия.

Она вышла из машины.

– Спокойной ночи.

– Настя.

Она наклонилась к открытому окну.

– Что?

– А если я ничего не предложу?

– Это будет лучший ваш поступок.

– Проверим.

Следующие три дня Данил ничего не предлагал. И это оказалось гораздо хуже. Он писал ей о ресторане у моря. Прислал фотографию стены, которую рабочие начали разбирать. Спросил только: «Так лучше?»

Настя ответила: «Пока нет». Он прислал вторую фотографию. Она написала: «Ещё хуже». Ответ: «Спасибо». На следующий день – фотография окна.

«Оставить?» «Нет». «Почему?» Настя задумалась. «Слишком маленькое».

Через час пришло: «Увеличим». Ни кофе. Ни прогулки. Ни ужина. Только стены, окна и её мнение.

На четвёртый день Настя сама позвонила.

– Вы заболели?

– Нет.

– Тогда почему молчите?

– Я сейчас разговариваю.

– Не придирайтесь.

– Стараюсь.

На его фоне шумели голоса и дрель.

– Вы в ресторане?

– Да.

– И как?

– Пыльно.

– Я не про это.

– Стена почти готова.

Настя помолчала.

– Я могу приехать посмотреть.

На другом конце тоже стало тихо.

– Можете.

– Но ненадолго.

– Конечно.

– И это не свидание.

– А я не приглашал.

Настя закрыла глаза.

– Через час буду.

Когда она приехала, Данил стоял посреди бывшего зала в джинсах и серой футболке. Рукава были короткими, на предплечье белела строительная пыль. Он разговаривал с рабочим и не сразу её заметил. Настя остановилась у входа.

Впервые Данил был перед ней не собранным гостем свадьбы, не владельцем машины, не человеком за столиком кофейни. Он что-то измерял, спорил, сам подхватил край тяжёлой доски и отнёс её в сторону. Ей неожиданно понравилось смотреть. Это было неприятное открытие. Данил увидел её.

– Приехали.

– Не радуйтесь.

– Даже не начинал.

Она прошла к раскрытой стене. Теперь море входило в помещение целиком. Свет лежал на полу широкой полосой. Настя остановилась.

– Ну? – спросил Данил.

Она не спешила отвечать.

– Лучше.

– Только лучше?

– Намного.

– Запишу дату.

– Зачем?

– Первый комплимент.

– Это стене.

– Стену выбирал я.

– А снести предложила я.

– Значит, пополам.

Он подошёл к окну. Между ними оставалось меньше шага. Настя почувствовала запах пыли, солнца и его кожи. Ничего особенного. Просто слишком близко.

Она первой отошла.

– Где вода?

Данил показал на стол.

– Там.

Настя взяла бутылку.

– Кстати, у меня сегодня свободный вечер.

Он посмотрел на неё.

– Поздравляю.

Она ждала. Данил молчал.

– И всё?

– Вы запретили предложения.

– Я ничего не запрещала.

– Вы сказали, что это будет мой лучший поступок.

Настя сделала глоток воды.

– Иногда люди меняют мнение.

– Вы изменили?

– Нет.

– Понятно.

Она поставила бутылку слишком резко.

– Вы издеваетесь?

– Нет.

– Тогда почему вы такой спокойный?

Данил прислонился к подоконнику.

– А каким мне быть?

– Не знаю.

– Настя, вы говорите «нет». Я слышу «нет». Всё довольно просто.

Она посмотрела на него. В этих словах не было ни обиды, ни скрытого упрёка. И вдруг вся их игра перестала быть игрой.

– А если я иногда говорю раньше, чем думаю?

– Тогда думайте раньше.

Настя рассмеялась.

– Ужасный совет.

– Зато бесплатный.

Он отошёл к рабочим. Настя осталась у раскрытой стены. Море было совсем рядом. Она могла уйти. Вместо этого пробыла там до заката.

Позже они сидели на террасе на перевёрнутых ящиках и ели пиццу из коробки. Рабочие разошлись. Внутри ресторана было тихо.

– Это считается ужином? – спросила Настя.

– Нет.

– Почему?

– Я вас не приглашал.

– Хорошо.

– Вам не нравится собственное слово?

– Какое?

– «Нет».

Настя посмотрела на море.

– Нравится.

– Сколько их уже было?

– Не считала.

– Я тоже.

– Врёте.

– Немного.

Она улыбнулась.

– Пусть будет тысяча.

– Тысяча?

– Так надёжнее.

– А потом?

– Что потом?

– После тысячи.

Настя повернулась к нему. Данил ждал ответа.

– Потом ещё одно.

– Какое?

Она поднялась.

– Нет.

Данил рассмеялся. Настя пошла к выходу и уже у двери услышала:

– До завтра.

Она обернулась.

– Мы не договаривались.

– Знаю.

– Тогда почему «до завтра»?

– Просто захотелось сказать.

Настя покачала головой.

– Нет.

Но на этот раз они оба улыбнулись.

Глава 6. Мужчина из прошлого

Таня вернулась через четыре дня. Настя узнала об этом не от сестры, а от матери. Галина позвонила утром и сообщила, что молодожёны уже дома, чем сразу придала возвращению оттенок семейного события.

– Они должны были приехать завтра, – сказала Настя.

– Приехали сегодня.

– Я поняла.

– У Тани голос странный.

– После свадьбы у людей иногда бывает голос.

– Настя.

– Что?

– Заедь к ней.

Настя посмотрела на часы. До репетиции оставалось почти три часа.

– Хорошо.

– Только не говори, что я тебя просила.

– Конечно. Я сама внезапно почувствовала зов сестринской крови.

Галина вздохнула и отключилась. Таня открыла не сразу. Она была без макияжа, в мужской рубашке, с собранными волосами. Настя заметила на её шее тонкую цепочку, которую подарил Вадим, и почему-то успокоилась.

– Мама прислала?

– Нет.

– Значит, прислала.

– Можно войти?

Таня отступила. В квартире пахло кофе и дорогой древесиной. На полу возле дивана стоял открытый чемодан. Из него торчало белое платье, которое Таня брала в поездку.

– Где Вадим?

– Уехал в ресторан.

– В первый же день?

– Он два раза переносил встречу.

Настя прошла на кухню.

– Ты счастлива?

Таня остановилась.

– Хороший вопрос для пятого дня брака.

– На шестой будет поздно.

– Да. Счастлива.

Настя посмотрела на неё.

– Тогда что случилось?

– Ничего.

– Мама сказала, у тебя странный голос.

– Мама слышит даже то, чего нет.

– А я вижу.

Таня взяла чашку обеими руками.

– В горах встретили человека.

Настя не перебивала.

– Какого человека?

– Бориса.

Имя ничего ей не сказало. Таня заметила.

– Я тебе никогда не рассказывала.

– Видимо.

– Мы были вместе до Вадима.

Настя села напротив.

– Насколько вместе?

– Настолько, что я думала, это навсегда.

– И?

– Не получилось.

Таня улыбнулась, но улыбка была чужая.

– Очень содержательно.

– Я не хочу сейчас рассказывать всё.

– Тогда не рассказывай.

Настя придвинула к себе чашку, хотя кофе ей никто не наливал.

– Вадим знает?

– Что Борис существовал – да.

– Что вы встретились?

Таня помолчала.

– Нет.

Настя откинулась на спинку стула.

– Почему?

– Потому что ничего не произошло.

– Тогда тем более.

– Настя, не начинай.

– Я не начинаю. Я пытаюсь понять.

Таня отвернулась к окну.

– Мы просто увидели друг друга. Он был в холле гостиницы. Я сначала даже не поняла, что это он.

– А потом?

– Потом поняла.

Она провела пальцем по краю чашки.

– Он почти не изменился.

– Это плохо?

– Не знаю.

– Ты его любишь?

Таня подняла глаза.

– Я люблю мужа.

– Я не это спросила.

– А другого ответа у меня нет.

Настя замолчала. Сестра сказала почти теми же словами, которыми сама недавно отвечала Максиму. Иногда человек особенно хорошо слышит уклончивость, когда пользуется ею сам.

– Он подошёл? – спросила Настя.

– Да.

– Что сказал?

– Поздравил.

– И всё?

– Спросил, счастлива ли я.

– А ты?

– Сказала да.

– Правду?

Таня посмотрела на кольцо.

– Да.

В этот момент хлопнула входная дверь. Вадим вошёл на кухню с бумажным пакетом.

– Я знал, что найду тебя здесь, – сказал он Насте.

– Почему?

– Потому что твоя мать позвонила мне и спросила, хорошо ли Таня спала.

Таня закрыла лицо ладонью.

– Я убью её.

– В очередь, – сказала Настя.

Вадим поставил пакет на стол.

– Я привёз завтрак.

– Сейчас уже почти обед.

– Значит, универсальная еда.

Он наклонился и поцеловал Таню в висок. Таня на секунду закрыла глаза. Настя увидела это и вдруг поняла, почему разговор о Борисе её тревожит. Вадим не был удобной ошибкой, которую легко исправить. Он был хорошим человеком.

И Таня его действительно любила.

– Данил тебе звонил? – спросил Вадим у Насти.

– Почему он должен мне звонить?

– Понятия не имею. Он вчера спрашивал, когда у тебя спектакль.

Настя слишком быстро потянулась к пакету.

– Что привёз?

– Значит, звонил, – сказал Вадим.

– Нет.

– Понятно.

– Вы с ним одинаково раздражаете.

– Мы много лет тренировались.

Таня улыбнулась впервые по-настоящему. Настя обрадовалась этой улыбке сильнее, чем хотела показать.

– Я поехала в театр.

– Уже? – спросила Таня.

– У меня репетиция.

У двери сестра догнала её.

– Настя.

– Что?

– Не говори никому.

– Про Бориса?

Таня кивнула.

– Даже маме?

– Особенно маме.

Настя взяла её за руку.

– Хорошо.

Потом посмотрела в глаза.

– Но Вадиму ты скажешь сама.

Таня ничего не ответила. В театре Настя была рассеянна. Максим заметил это сразу, но на этот раз не спрашивал. Он только подал ей текст и сказал:

– Давай проживём хотя бы одну чужую жизнь нормально.

– Спасибо за доверие.

– Всегда пожалуйста.

Репетиция шла тяжело. В сцене признания Настя дважды опоздала с репликой, а на третий раз режиссёр остановил их.

– Вы оба говорите правильно, – сказал он. – А я вам не верю.

– Что не так? – спросил Максим.

– Всё так. В этом и проблема.

Режиссёр поднялся из кресла.

– Люди редко говорят о любви в тот момент, когда им нечего терять. Найдите, что вы теряете.

Настя опустила глаза в текст. Перед ней вдруг возникла Таня, державшая чашку обеими руками. «Я люблю мужа». Это было правдой. И всё же правды оказалось недостаточно, чтобы сделать её спокойной.

После репетиции Настя вышла на улицу и увидела сообщение от Данила. «Стена выжила. Море тоже». Она улыбнулась. «Поздравляю». Через секунду появилось:

«Сегодня без предложений». Настя набрала: «Разумно». Потом, подумав, добавила: «У меня был тяжёлый день». Она долго смотрела на эту фразу. Отправила.

Данил позвонил.

– Что случилось?

Его голос сразу стал серьёзным.

– Ничего.

– Тогда день не тяжёлый.

– Вы всегда всё делите так просто?

– Нет. Только когда вы пытаетесь уйти от ответа.

Настя прислонилась к стене театра.

– У Тани появился человек из прошлого.

Данил помолчал.

– Борис?

Она выпрямилась.

– Вы знаете?

– Вадим рассказывал о нём давно.

– И что рассказывал?

– Не мне это пересказывать.

– Очень благородно.

– Очень удобно.

Она улыбнулась.

– Вадим его боится?

– Нет.

– Ревнует?

– Наверное.

– Откуда вы знаете?

– Потому что любит Таню.

Ответ был прост. Настя почему-то замолчала.

– А любовь всегда означает ревность?

– Не знаю.

– Хороший ответ.

– Я редко бываю хорошим собеседником по телефону.

– А лично?

– Это предложение встретиться?

Настя прикусила губу.

– Нет.

– Жаль.

Она рассмеялась.

– Всё-таки научились.

– Чему?

– Иногда спорить с моим «нет».

– Я не спорю.

– А что делаете?

– Говорю, что мне жаль.

Она посмотрела на вечернюю улицу.

– Данил.

– Да?

– Если человек любит одного, он может всё ещё что-то чувствовать к другому?

На этот раз пауза была длиннее.

– Может.

– И что тогда делать?

– Не врать себе.

– А потом?

– Потом постараться не врать тому, кто рядом.

Настя вспомнила Таню.

– Звучит слишком правильно.

– Правильные вещи почти всегда звучат скучно.

– А жить ими?

– Обычно трудно.

Они попрощались. Настя ещё долго стояла у театра. Позже вечером Вадим позвонил Данилу.

– Ты занят?

– Нет.

– Есть минут десять?

– Конечно.

Они встретились у ресторана. Вадим приехал один. Сел на край террасы, посмотрел на море.

– Таня сегодня странная, – сказал он.

Данил ничего не ответил.

– Ты что-то знаешь?

– Знаю, что вы вернулись раньше.

– Не это.

Данил сел рядом.

– Тогда спроси у неё.

Вадим усмехнулся.

– Очень полезный совет.

– Другого нет.

– Борис снова появился.

Данил повернул голову.

– Откуда знаешь?

– Увидел его фамилию в списке гостей гостиницы. Случайно.

– Таня сказала?

– Нет.

Вадим провёл ладонью по лицу.

– И вот это мне не нравится больше всего.

– Может, сказать не успела.

– Четыре дня?

Данил смотрел на воду.

– Не делай выводов раньше разговора.

– Ты бы смог?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю.

Вадим встал.

– Я не хочу следить за собственной женой.

– Тогда не следи.

– А если она врёт?

– Тогда тебе всё равно придётся разговаривать с ней, а не с её телефоном.

Вадим посмотрел на друга.

– Иногда ты говоришь как человек, у которого всё просто.

– У меня ничего не просто.

– Настя?

Данил усмехнулся.

– Настя особенно.

– И сколько раз она уже сказала тебе «нет»?

– Тысячу.

Вадим впервые за вечер рассмеялся.

– И ты ещё здесь?

– Она тоже.

Ответ прозвучал легко, но Данил сам услышал в нём больше, чем собирался сказать. На следующий день Таня встретила Бориса снова. На этот раз случайностью это назвать было труднее. Он ждал возле кофейни неподалёку от её дома. Таня остановилась на другой стороне улицы.

Можно было повернуть назад. Борис уже увидел её. Он не махнул рукой и не пошёл навстречу. Просто стоял. Таня перешла дорогу.

– Ты следишь за мной?

– Нет.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Жду.

– Это почти то же самое.

Борис улыбнулся.

– Ты всегда умела обвинять красиво.

– А ты всегда умел появляться не вовремя.

Он стал серьёзнее.

– На свадьбу я не пришёл.

– Спасибо.

– Я не знал, что встречу вас в горах.

– А сейчас?

– Сейчас знал, где ты живёшь.

Таня посмотрела на него.

– Зачем?

Борис не ответил сразу.

– Хотел увидеть тебя ещё раз.

– Ты увидел.

Она сделала шаг назад.

– Таня.

– Не надо.

– Я ничего не прошу.

– Тогда это самое опасное.

Он опустил взгляд.

– Ты счастлива?

– Ты уже спрашивал.

– Я не поверил.

– Это твоя проблема.

– Возможно.

Таня развернулась.

– Больше не приходи.

– Хорошо.

Она остановилась. Это спокойное «хорошо» неожиданно напомнило ей кого-то, о ком Настя говорила последние дни чаще, чем замечала сама. Таня усмехнулась.

– Что? – спросил Борис.

– Ничего.

Она ушла. Но вечером Вадиму опять ничего не сказала.

Глава 7. Птицы

На следующий день Настя проснулась раньше будильника. За окном уже было светло. В комнате стояла та особенная утренняя тишина, когда город ещё не успел потребовать от человека ни слов, ни решений. Она лежала, глядя в потолок, и вспоминала вчерашний разговор с Таней. «Я люблю мужа».

Таня сказала это без колебаний. И всё же в её голосе осталось что-то незавершённое. Настя закрыла глаза. Ей не нравились истории, где любовь превращалась в задачу с несколькими правильными ответами. Телефон завибрировал на тумбочке.

Сообщение было от Данила. «Сегодня не приезжайте». Настя села. Перечитала. Написала: «Это ещё почему?»

Ответ пришёл почти сразу. «Пыль. Шум. Рабочие снимают крышу над террасой». Настя нахмурилась.

«Я и не собиралась». Данил ответил: «Конечно». Она бросила телефон на кровать. Через минуту взяла снова. «Что значит “конечно”?»

На этот раз он не ответил. Настя встала. К полудню в театре стало душно. Репетиция шла в большом зале, где кондиционер опять работал только в воображении директора. Максим сидел на краю сцены и обмахивался сценарием.

– Ты сегодня злая.

– Я всегда злая.

– Нет. Иногда ты просто вредная.

Настя посмотрела на него.

– Спасибо за тонкость.

– Пожалуйста.

Режиссёр вышел из зала.

– Десять минут перерыв.

Настя спустилась к своему месту и взяла воду. Максим подошёл.

– Он тебе написал?

– Кто?

– Я уже понял, что имя произносить нельзя.

– Максим.

– Всё, всё.

Он отпил из своей бутылки.

– Просто раньше ты во время перерывов читала текст.

– А сейчас?

– Смотришь в телефон и злишься.

Настя убрала телефон в сумку.

– Теперь доволен?

– Нет. Теперь мне любопытно.

– Это лечится работой.

– У меня сегодня выходной от здравого смысла.

Настя рассмеялась. Режиссёр вернулся, и разговор закончился. После репетиции она всё же открыла переписку. Новых сообщений не было. Это раздражало сильнее, чем должно было.

Настя вышла из театра. На улице стояла жара. Воздух дрожал над асфальтом. Она шла к набережной и уже почти решила поехать домой, когда заметила у тротуара грузовую машину с досками. На борту был наклеен логотип фирмы, название которой Настя видела вчера в ресторане Данила.

Она остановилась. Совпадение было слишком удобным. Настя достала телефон. Написала: «Крыша ещё стоит?» Ответ: «Пока».

«Вы живы?» «Пока». Настя закатила глаза. «Через двадцать минут буду». На этот раз Данил позвонил.

– Я же сказал не приезжать.

– Вы не мой отец.

– К счастью.

– Что значит “к счастью”?

– То, что я сказал.

– Я приеду.

– Настя.

– Что?

– Там действительно опасно.

Она услышала в его голосе не привычную насмешку, а серьёзность.

– Я не буду лезть на крышу.

– Это уже хорошая новость.

– Видите. Я умею быть разумной.

– Иногда.

– Через двадцать минут.

Она отключилась. Ресторан был похож на корабль после шторма. У входа лежали старые балки. На террасе стояли лестницы, банки с краской, мешки с цементом. Над крышей работали двое мужчин.

Данил был внизу. Настя увидела его ещё из машины. Он стоял спиной, держал длинную доску вместе с рабочим и что-то говорил через плечо. На нём была светлая футболка, потемневшая на спине от жары, и старые джинсы. Волосы были чуть растрёпаны, руки в пыли.

Она осталась сидеть несколько секунд. На свадьбе Данил казался собранным до последней пуговицы. В кофейне – спокойным. В ресторане – хозяином. Сейчас он выглядел просто мужчиной, который работал руками и не думал о том, как выглядит.

Это оказалось неожиданно. И опаснее всех его приглашений. Настя вышла из машины. Данил заметил её.

– Я же просил.

– А я обещала не лезть на крышу.

– Это не одно и то же.

– Вы всегда такой зануда?

– Когда люди не слушают – да.

Она подошла ближе.

– Где ваше море?

Данил показал рукой.

– Там же.

– Тогда всё в порядке.

Он хотел что-то сказать, но сверху раздался крик. Один из рабочих махнул рукой.

– Данил! Тут гнездо!

Данил поднял голову.

– Не трогайте.

– Что делать?

– Сейчас.

Он пошёл к лестнице. Настя последовала за ним.

– Что случилось?

– Птицы.

– Какие?

– Понятия не имею.

Данил поставил ногу на первую перекладину.

– Вы же говорили, опасно.

– Вам опасно.

– А вам нет?

– Мне тоже.

– Логично.

Он поднялся. Настя осталась внизу, глядя вверх. Через несколько минут Данил появился у края крыши.

– Здесь четыре птенца.

– Живые?

– Очень недовольные.

– Не трогайте их.

Он посмотрел вниз.

– Это вы мне говорите?

– Да.

– Хорошо.

Настя прищурилась от солнца.

– И что теперь?

– Снимем часть крыши позже.

Рабочий что-то возразил. Данил ответил коротко:

– Позже.

Тот пожал плечами.

– Нам график сдвигать.

– Сдвинем.

Настя смотрела, как Данил осторожно спускается. На последних ступенях он соскочил на землю.

– Из-за птиц остановите работу?

– Из-за гнезда.

– Это дорого.

– Немного.

– Вчера вы сказали, что у каждого своя слабость.

– Я не говорил, что птицы моя слабость.

– А что тогда?

Данил посмотрел на неё.

– Красивые развалины.

Настя почувствовала, как слишком быстро улыбнулась.

– Очень смешно.

– Я серьёзно.

Она отвернулась. На земле у стены что-то шевельнулось. Настя наклонилась. Маленький серый птенец сидел в пыли, прижав крылья.

– Данил.

Он сразу подошёл.

– Ещё один.

– Выпал?

– Похоже.

Настя протянула руку.

– Не трогайте.

– Почему?

– Не знаю.

– Отличный довод.

– Просто подождите.

Данил присел рядом. Птенец открыл клюв, но звука почти не было.

– Его надо вернуть, – сказала Настя.

– На крышу.

– Вы сможете?

– Наверное.

Он снял рабочие перчатки. Настя увидела его руки. На костяшках была пыль, на одном пальце свежая царапина. Он осторожно подхватил птицу ладонями. Птенец оказался почти невесомым.

– Держите голову, – сказала Настя.

– Я стараюсь.

– Вы неправильно.

– Тогда покажите.

Она присела ближе. Их руки встретились вокруг маленького тёплого тела. Настя почувствовала его пальцы. Всего секунду. Но слишком отчётливо.

Она сразу отдёрнула руку.

– Так лучше.

– Спасибо.

Данил поднялся.

– Вы опять полезете?

– А есть другой способ?

– Можно вызвать кого-нибудь.

– Кого? Специалиста по переговорам с воробьями?

– Это не воробей.

– Уже выяснили?

– Нет. Но воробьи выглядят иначе.

– Очень научно.

Он пошёл к лестнице. Настя смотрела ему вслед. Солнце резало глаза. Она хотела отвернуться. Не отвернулась.

Данил поднялся медленно, одной рукой держась за лестницу, второй прижимая птенца к груди. Футболка натянулась на плечах. Настя вдруг слишком ясно заметила, какой он сильный. Не красивый в привычном смысле. Не нарядный.

Просто молодой мужчина с крепкими руками, щетиной и сосредоточенным лицом. Она почувствовала лёгкий жар, который не имел отношения к погоде. И сразу рассердилась. На себя. Данил вернулся минут через пять.

– Всё.

– Вернули?

– Да.

– Мать не бросит?

– Откуда я знаю?

– Вы же теперь специалист.

– Только по красивым развалинам.

Он улыбнулся. Настя тоже. Работу на крыше остановили. Мужчины ушли разгружать материалы. Данил подошёл к крану во дворе и стал отмывать руки.

Настя стояла рядом. Вода стекала по его пальцам, по запястьям, смешивалась с пылью. Она смотрела слишком долго. Данил поднял голову.

– Что?

– Ничего.

– Вы уже второй раз сегодня так говорите.

– Имею право.

– Конечно.

Настя перевела взгляд на море.

– У вас кровь.

– Где?

Она показала на его палец.

– Царапина.

– Жить буду.

– Не уверена.

– Вы переживаете?

– Нет.

– Хорошо.

Она посмотрела на него.

– Вы специально всё время говорите “хорошо”?

– Иногда.

– Почему?

– Потому что вы ждёте другого.

Настя помолчала.

– И чего я жду?

– Чтобы я спорил.

– Вы слишком уверены.

– Нет. Я просто наблюдаю.

Он вытер руки полотенцем.

– Хотите воды?

– Да.

– Вот видите.

– Что?

– Вы умеете говорить не только “нет”.

Настя взяла бутылку.

– Не привыкайте.

Они сидели на террасе, пока рабочие переносили материалы. Крыша над ними была наполовину разобрана. Сквозь балки видно было небо. Где-то сверху пищали птенцы.

– Вы всегда вмешиваетесь? – спросила Настя.

– Во что?

– Во всё.

– Например?

– Самокат. Свадьба. Ресторан. Птицы.

– Самокат мешал въезду. На свадьбе меня попросили помочь. Ресторан мой. Птицы живые.

– Очень удобно всё объяснили.

– А вы всегда ищете скрытый мотив?

– Почти.

– И нашли?

Настя посмотрела на него.

– Пока нет.

– Жаль.

– Почему?

– Хотел узнать, какой я.

– Вы и сами не знаете?

– Иногда интересно чужое мнение.

Настя покрутила бутылку в руках.

– Вы привыкли, что люди вас слушают.

– Это плохо?

– Опасно.

– Для кого?

– Для тех, кто рядом.

Он стал серьёзнее.

– Потому что я решаю за них?

Настя вспомнила свой разговор с Таней.

– Иногда.

Данил кивнул.

– Запомню.

– Вы уже говорили это.

– Значит, важно.

Она посмотрела на него внимательнее. В его спокойствии действительно было что-то властное. Не нажим. Скорее привычка брать на себя то, что другие откладывают. Такие люди спасают свадьбы, ремонтируют стены и возвращают птенцов в гнездо.

И иногда, вероятно, не замечают момента, когда помощь превращается в решение за другого. Настя не знала, почему эта мысль задержалась.

– У вас сегодня спектакль? – спросил Данил.

– Репетиция вечером.

– Я могу приехать?

– Нет.

Он кивнул. Настя улыбнулась.

– Но спектакль в пятницу.

– Это приглашение?

– Информация.

– Понял.

– И не покупайте цветы.

– Почему?

– Не люблю.

– Совсем?

– Когда их дарят после спектакля – да.

– Тогда не буду.

Настя нахмурилась.

– Вы даже не спросите почему?

– Почему?

– Потому что потом весь вечер надо идти с букетом и делать вид, что тебе удобно.

Данил рассмеялся.

– Теперь понимаю.

– И что вместо цветов?

Он поднял бровь.

– Это вопрос?

Настя поняла, что сказала.

– Нет.

– Жаль.

Она встала.

– Мне пора.

– Подвезти?

– Нет.

– Хорошо.

Настя шагнула к выходу и остановилась.

– Данил.

– Да?

– Птиц завтра проверьте.

– Проверю.

– И напишите.

Он посмотрел на неё.

– Обязательно.

На улице Настя шла медленно. Перед глазами почему-то снова были не птицы. Руки Данила. Плечи под выцветшей футболкой. Короткая царапина на пальце.

То, как он держал маленькое живое существо, боясь сжать слишком сильно. Настя остановилась.

– Глупость, – сказала она себе.

Но тело не спорило. Вечером она пришла в театр раньше всех. Села в первом ряду, положив ноги на край сцены. Максим вошёл с двумя стаканами кофе.

– Один твой.

– Спасибо.

Он сел рядом.

– Странная ты сегодня.

– Вчера была злая.

– Сегодня хуже.

– Почему?

– Сегодня довольная.

Настя посмотрела на него.

– И это плохо?

– Для меня – подозрительно.

Она отпила кофе. Максим некоторое время молчал.

– Ты с ним встречалась?

– С кем?

– С человеком без имени.

– Нет.

Настя сказала это автоматически. Потом вспомнила ресторан.

– То есть да.

Максим улыбнулся.

– Вот уже прогресс.

– Мы не встречались. Я была на стройке.

– Ещё романтичнее.

– Перестань.

– Хорошо.

Настя резко повернулась. Максим удивился.

– Что?

– Ничего.

Она рассмеялась.

– Просто не говори “хорошо”.

– Теперь даже это занято?

Настя покачала головой.

– Всё. Репетируем.

На сцене она снова произнесла:

– Я не ждала тебя.

Максим ответил:

– Но пришла.

На этот раз Настя не вспомнила кофейню. Она вспомнила себя у ресторана, хотя Данил просил не приезжать. И впервые услышала в реплике не упрёк. А признание. После репетиции телефон завибрировал.

От Данила пришла фотография. На краю крыши сидела небольшая серая птица. Под фотографией было одно слово: «Вернулась». Настя улыбнулась. Написала: «К птенцам?»

«Да». Она набрала: «Хорошо». Посмотрела на слово. И отправила. Через несколько секунд Данил ответил: «Не привыкаю».

Настя засмеялась прямо посреди пустого коридора. Потом убрала телефон. До этого дня ей казалось, что опасность Данила в его настойчивости. Теперь она впервые подумала, что ошибалась. Опасным было то, что рядом с ним ей начинало нравиться оставаться.