Read the book: «Тьма на двоих»

Глава 1. Город, который не спит, чтобы лгать

Дождь в этом городе никогда не смывал грязь. Он лишь делал её более липкой, более заметной, превращая неоновые вывески в размытые пятна света, а асфальт — в зеркало, отражающее все грехи этого места. Я стояла на балконе своей квартиры на сороковом этаже, вдыхая влажный воздух, смешанный с запахом выхлопных газов и чужого одиночества. Внизу, на уровне земли, копошились люди — маленькие, суетливые, спешащие куда-то. Они не знали, что за ними наблюдают. Они не знали, что их жизнь может оборваться в одно мгновение, стоит только кому-то наверху — будь то бог, судьба или просто человек с властью — принять неверное решение.

Я знала это слишком хорошо.

Меня зовут Ева. И я привыкла смотреть на мир сверху вниз. Не потому, что я высокомерна, а потому, что так безопаснее. Когда ты смотришь на всех свысока, ты видишь приближение опасности за несколько секунд до того, как она нанесёт удар. Эти секунды — единственное, что у меня осталось от иллюзии контроля над собственной жизнью.

— Мисс Ковалёва, — раздался голос из глубины квартиры. — Ваш кофе готов. И мистер Дорн уже на линии.

Я не обернулась. Просто сделала ещё один глоток холодного воздуха, чувствуя, как мелкая дрожь пробирает до костей. Дождь усилился. Капли барабанили по стеклу, как пальцы нетерпеливого убийцы, стучащего в дверь.

— Скажите мистеру Дорну, что я перезвоню, — ответила я ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой комок. — И подготовьте машину. Через десять минут я выезжаю.

— Но, мисс Ковалёва, на улице штормовое предупреждение. Синоптики говорят, что это сильнейший ливень за последние...

— Мне плевать на синоптиков, — перебила я. — Они не знают, что происходит в этом городе. И уж точно не они платят мне зарплату.

Я наконец обернулась. Моя личная ассистентка, Алиса, стояла в дверях с чашкой кофе и планшетом в руках. На её лице застыло то самое выражение, которое я так хорошо знала — смесь восхищения, страха и обречённости. Ей было двадцать шесть, она была умна, амбициозна и до дрожи в коленях боялась меня. Это было правильной реакцией. Люди должны бояться тех, кто знает их секреты. А я знала секреты всех. Это была моя работа. Мой дар. Моё проклятие.

— Ева, — Алиса всё-таки осмелилась сделать шаг вперёд. — Мистер Дорн сказал, что это срочно. Он ждёт вашего звонка уже полчаса. Он говорил про какой-то контракт. Про то, что клиент передумал. И ещё он сказал... — она запнулась, подбирая слова.

— Говори, — отрезала я, забирая у неё чашку. Кофе был крепким, почти чёрным, без сахара. Как моя душа. Идеально.

— Он сказал, что клиент просит не просто встречи. Он просит личной встречи. С вами. Без посредников. Иначе сделка сорвётся.

Я замерла с чашкой у губ. Вот оно. Первый звоночек. Первый тревожный звон в симфонии хаоса, которая должна была начаться сегодня ночью. Я знала, что это случится. Чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Последние три недели всё шло слишком гладко. Сделки закрывались одна за другой, конкуренты отступали, проблемы решались сами собой. В моём мире, мире, где каждый второй — лжец, а каждый третий — убийца, такая гладкая полоса означала только одно: где-то в тени плетётся паутина, и я — не паук, а муха.

— Кто клиент? — спросила я, ставя чашку на стеклянный столик. — И не говори мне, что это конфиденциально. Я знаю, что ты уже проверила.

Алиса побледнела. Она знала, что я не терплю, когда от меня что-то скрывают. Особенно когда это касается моей работы. Особенно когда это касается моей жизни.

— Его зовут Данте Морено, — тихо произнесла она, и это имя повисло в воздухе, как приговор. — Он глава клана Морено. Того самого. Из Чикаго. Он прилетел в город три дня назад. И он хочет встретиться с вами сегодня. В полночь. В баре «Пурпурный призрак».

Данте Морено.

Имя ударило в голову, как выстрел в упор. Я знала это имя. Знала слишком хорошо. Морено были одной из самых влиятельных и самых безжалостных семей в теневом бизнесе. Они контролировали оружие, наркотики, людей. Они не просто играли в игру — они устанавливали правила. И я, Ева Ковалёва, глава отдела стратегической разведки в корпорации «Атлас», специализировалась на том, чтобы знать всё о таких, как они. Собирать компромат. Искать слабые места. Использовать их в нужный момент.

Но Данте Морено был другим. Он был загадкой. Человек, о котором не было ни одной фотографии в прессе, ни одного упоминания в официальных документах, ни одного достоверного факта. Только слухи. Только шёпот в тёмных углах. Говорили, что он убил своего отца, чтобы занять место главы клана. Говорили, что он сжёг заживо человека, который посмел перейти ему дорогу. Говорили, что он не знает, что такое пощада.

И этот человек хотел встретиться со мной. Лично. В полночь. В баре.

— Отмени все мои встречи на сегодня, — сказала я, чувствуя, как внутри разгорается холодное пламя азарта. — И на завтра тоже. Подготовь полное досье на Морено. Всё, что есть. И ещё — свяжись с Марком. Скажи, что мне нужна его помощь. Но не по телефону. Только личная встреча.

— Ева, — Алиса снова запнулась, и я видела, как дрожат её руки. — Вы уверены? Данте Морено — это не просто клиент. Это... это опасно. Говорят, что все, кто с ним встречался, либо работают на него, либо исчезают навсегда. Третьего не дано.

Я улыбнулась. Это была холодная, жестокая улыбка, которая заставляла моих врагов нервничать, а моих подчинённых — потеть от страха. Я знала эту улыбку. Я культивировала её годами.

— Алиса, милая, — я подошла к ней вплотную, так близко, что чувствовала запах её духов — дешёвый, цветочный, с нотками ванили. — Я работаю в этом бизнесе уже восемь лет. Я видела людей, которые были в десять раз страшнее, чем твой мистер Морено. Я видела, как они ломаются. Как они плачут. Как они умоляют о пощаде. И знаешь, что я поняла? — я наклонилась к её уху. — Страх — это просто ещё один инструмент. Если ты умеешь им пользоваться, он работает на тебя. А не против.

Она сглотнула. Её глаза были полны слёз, но она держалась. Молодец. Я не люблю слабых.

— А теперь иди, — я отстранилась. — У меня много работы. И принеси мне ещё кофе. Двойную порцию.

Алиса кивнула и почти выбежала из комнаты. Я осталась одна. Одна со своими мыслями и с именем, которое жгло сознание, как раскалённое железо.

Данте Морено.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Город горел огнями, как рождественская ёлка, только вместо игрушек на ней висели человеческие судьбы. Я знала этот город как свои пять пальцев. Знала его тёмные стороны, его грязные секреты, его продажных политиков и его честных полицейских (которых было так мало, что они казались мифом). Я знала, где можно купить всё, что угодно, — от поддельного паспорта до настоящего трупа. Я знала, кто стоит за каждой крупной сделкой, за каждым скандалом, за каждой смертью, о которой писали газеты.

Но Данте Морено был белым пятном на карте моих знаний. И это бесило меня больше всего.

Я достала телефон и набрала номер, который знала наизусть. Гудки. Долгие. Томительные. Наконец, на том конце провода раздался хриплый голос.

— Ева? — Марк всегда говорил так, будто только что проснулся. Хотя я знала, что он не спал. Марк вообще никогда не спал. Он был одним из тех людей, которые живут в вечном движении, в вечном поиске, в вечной паранойе. Он был моим информатором, моим другом и, возможно, единственным человеком в этом мире, которому я доверяла хотя бы на пятьдесят процентов.

— Марк, у нас проблемы, — сказала я без предисловий. — Данте Морено в городе. И он хочет встретиться со мной.

Молчание. Долгое, тяжёлое молчание, которое говорило больше любых слов.

— Ты уверена? — наконец спросил он. — Может, это ошибка? Может, это кто-то другой использует его имя?

— Я уверена, — ответила я. — Он прилетел три дня назад. Остановился в отеле «Гранд-Ориент». Номер 1207. Он не прячется. Он ждёт.

— Чёрт, — выдохнул Марк. — Ева, это очень плохо. Ты знаешь, кто такой Морено? Ты знаешь, что он сделал с людьми, которые пытались его кинуть?

— Знаю, — я смотрела на своё отражение в тёмном стекле. Бледное лицо, тёмные волосы, глаза цвета грозового неба. Красивая. Холодная. Опасная. — Именно поэтому мне нужна твоя помощь. Мне нужно всё, что ты сможешь найти. Каждая мелочь. Каждая деталь. Его слабости. Его страхи. Его привычки. Всё.

— Это займёт время, — сказал Марк. — У меня есть связи в Чикаго, но они не очень надёжные. Морено хорошо заметают следы. Очень хорошо.

— У меня есть время до полуночи, — ответила я. — Это всё, что я могу тебе дать.

— Полночь? — Марк присвистнул. — Ты серьёзно? Ева, это же самоубийство. Ты не можешь идти туда одна.

— Я и не собираюсь, — я улыбнулась. — Ты пойдёшь со мной. В качестве подстраховки. Если что-то пойдёт не так, ты вытащишь меня оттуда. Или, по крайней мере, отомстишь за меня.

— Ева, чёрт возьми, я не...

— Это не просьба, Марк, — перебила я. — Это приказ. Ты мой должник. Помнишь? Я спасла твою задницу от тюрьмы два года назад. Теперь твоя очередь.

Он снова замолчал. Я слышала, как он дышит — тяжело, с хрипом, как человек, который курит слишком много и слишком долго. Марк был не идеальным. Он был циничным, эгоистичным и продажным. Но он был верным. В моём мире это стоило дорого.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но я не буду входить внутрь. Я буду снаружи. И если ты не выйдешь через тридцать минут, я вызову подмогу. Поняла?

— Поняла, — я усмехнулась. — Не волнуйся. Я не собираюсь умирать сегодня ночью. У меня слишком много планов на завтра.

Я сбросила звонок и посмотрела на часы. До полуночи оставалось ещё восемь часов. Восемь часов, чтобы подготовиться. Восемь часов, чтобы узнать всё, что можно узнать о человеке, которого называли дьяволом во плоти. Восемь часов, чтобы решить, какую игру я буду вести.

Потому что я знала точно: Данте Морено не просто хочет встретиться. Он хочет проверить меня. Испытать. Сломать. Или, может быть, — и эта мысль была самой пугающей — он хочет предложить мне что-то, от чего я не смогу отказаться.

Я вернулась в комнату и открыла ноутбук. Пальцы застучали по клавишам, вводя пароли, обходя файрволы, проникая в базы данных, которые были недоступны для обычных смертных. Я работала быстро, методично, без эмоций. Это была моя сильная сторона. Я умела отключать чувства, когда это было нужно. Я делала это годами, с тех пор, как впервые поняла, что мир несправедлив, а люди жестоки. С тех пор, как потеряла всё, что любила. С тех пор, как поклялась, что больше никогда не позволю никому причинить мне боль.

Но чем больше я узнавала о Данте Морено, тем сильнее становилось ощущение, что я копаю себе могилу. Слишком много совпадений. Слишком много странных деталей. Слишком много вопросов без ответов.

Он родился в Чикаго, но вырос в Европе. Учился в Оксфорде. Свободно говорил на пяти языках. Был экспертом по искусству и антиквариату. И при этом — главой одного из самых жестоких преступных кланов в мире. Он был парадоксом. Загадкой. Головоломкой, которую я должна была решить.

Или он решит меня.

Я закрыла ноутбук и посмотрела на телефон. На экране светилось сообщение от Алисы: «Машина готова. Досье на Морено отправлено на ваш планшет. Удачи, Ева. Она вам понадобится».

Я усмехнулась. Удача. Вот чего мне действительно не хватало. Удача, как и любовь, была для слабаков. Я полагалась только на себя. На свой ум. На свою холодность. На свою способность видеть людей насквозь.

Но когда я вышла из квартиры и села в чёрный внедорожник, когда дождь забарабанил по крыше, как барабанная дробь перед казнью, я почувствовала что-то странное. Что-то, чего не чувствовала уже очень давно.

Страх.

Настоящий, животный, первобытный страх.

Я ехала в «Пурпурный призрак» и понимала, что моя жизнь больше не будет прежней. Что-то надвигалось. Что-то тёмное. Что-то, что изменит всё.

И я не была уверена, что готова к этому.

---

Бар «Пурпурный призрак» находился в самом сердце старого города, в квартале, который давно уже не считался респектабельным. Здесь не было туристов, не было полицейских патрулей, не было камер наблюдения. Здесь были только тёмные переулки, обшарпанные фасады и люди, которые не хотели, чтобы их видели.

Я припарковалась в двух кварталах от бара и вышла из машины. Дождь немного стих, но воздух был влажным и тяжёлым. Я надела чёрное пальто, которое скрывало моё вечернее платье — тёмно-синее, шёлковое, с глубоким вырезом. Платье, которое я надевала только в особых случаях. Сегодня был особый случай.

Марк ждал меня у входа в переулок. Он был высоким, худым, с лицом, которое повидало слишком много и слишком мало одновременно. Он курил, и дым от сигареты смешивался с туманом, поднимающимся от мокрого асфальта.

— Ты выглядишь так, будто идёшь на свидание, — сказал он, оглядывая меня с головы до ног. — А не на встречу с человеком, который может тебя убить.

— Может быть, это и есть свидание, — ответила я, поправляя воротник пальто. — Смерть — это тоже своего рода роман. Только с плохим концом.

Марк покачал головой.

— Ты ненормальная, Ева. Ты знаешь это?

— Знаю, — я улыбнулась. — Именно поэтому я всё ещё жива.

Я оставила его в переулке и направилась к бару. Дверь была тяжёлой, металлической, без вывески. Я толкнула её и вошла внутрь.

«Пурпурный призрак» был таким же, как и его название — мрачным, таинственным, полным теней. Внутри было темно, только несколько тусклых ламп освещали барную стойку и столики в углах. Пахло алкоголем, табаком и чем-то ещё — чем-то сладким и опасным. Народу было немного. Несколько человек сидели у бара, ещё пара — за столиками. Все они выглядели так, будто им было что скрывать.

Я прошла вглубь зала и остановилась. В самом дальнем углу, за столиком, который был скрыт от посторонних глаз, сидел человек. Он был один. Перед ним стоял стакан с виски, который он медленно вращал в руках.

Данте Морено.

Я узнала его сразу, хотя никогда не видела фотографий. Что-то в его позе, в том, как он держал голову, как смотрел — это говорило о власти. О силе. Об опасности. Он был одет в тёмный костюм, который сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Его волосы были тёмными, почти чёрными, и слегка вились. Лицо было резким, мужественным, с высокими скулами и упрямым подбородком. Но глаза... Его глаза были самыми тёмными, которые я когда-либо видела. Почти чёрными. И в них не было ничего — ни эмоций, ни тепла, ни жизни.

Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как что-то внутри сжалось. Это был не страх. Это было что-то другое. Что-то более опасное.

— Мисс Ковалёва, — его голос был низким, глубоким, с лёгким акцентом, который я не могла определить. — Я уже начал думать, что вы не придёте.

Я подошла к столику и села напротив него. Не торопясь. Не показывая, что нервничаю. Я умела держать удар.

— Я всегда прихожу вовремя, мистер Морено, — ответила я, встречаясь с ним взглядом. — Это один из моих немногих принципов.

Он улыбнулся. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка хищника, который уже загнал добычу в угол и теперь решает, как её есть — быстро или медленно, с наслаждением или без.

— Принципы, — он отпил виски. — Это опасно в нашем деле. Принципы делают человека предсказуемым. А предсказуемость — это слабость.

— А слабость — это смерть, — закончила я за него. — Я знаю. Но у меня есть свои способы выживать.

— Да, — он снова улыбнулся. — Я слышал о вас. Ева Ковалёва. Женщина, которая знает всё. Женщина, которая никогда не проигрывает. Женщина, которую боятся даже те, кто не боится ничего.

— Вы хорошо осведомлены, — я откинулась на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленной. — Но, полагаю, вы приехали сюда не для того, чтобы обсуждать мою репутацию. Что вам нужно, мистер Морено?

Он поставил стакан на стол и наклонился вперёд. Его глаза впились в меня, как два чёрных клинка.

— Мне нужна ваша помощь, мисс Ковалёва, — сказал он. — И я готов заплатить любую цену.

Я подняла бровь.

— Помощь? Человеку, который контролирует половину теневого бизнеса Чикаго? Это... неожиданно.

— Это неожиданно для тех, кто не знает всей истории, — он снова отпил виски. — Но вы, я думаю, знаете. Или, по крайней мере, догадываетесь.

Я действительно догадывалась. В досье, которое я успела изучить, было несколько странных деталей. Несколько несостыковок. Несколько вопросов, на которые не было ответов.

— Кто-то убивает членов вашей семьи, — сказала я медленно. — Один за другим. И вы не знаете, кто это. И не знаете, зачем.

Данте кивнул. Его лицо осталось непроницаемым, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Мой брат. Моя сестра. Мой кузен. Все они мертвы. Убиты. И я знаю, что это не случайность. Это спланированная атака. Кто-то хочет уничтожить клан Морено. И я намерен это остановить.

— И вы думаете, что я могу вам помочь? — я усмехнулась. — Мистер Морено, я работаю на корпорацию, которая зарабатывает на информации. Я не убийца и не телохранитель. Я не...

— Вы та, кто знает всё, — перебил он меня. — Вы та, у кого есть связи. Вы та, кто может найти то, что не могут найти другие. И ещё... — он сделал паузу. — Вы та, у кого есть причина ненавидеть тех, кто стоит за этими убийствами.

Я замерла. Моё сердце пропустило удар. Он знал. Откуда он знал? Я никому не рассказывала. Я похоронила это так глубоко, что даже сама иногда забывала.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказала я ровно, хотя внутри всё горело.

— Понимаете, — Данте снова улыбнулся. — Вы знаете, кто убил вашу семью. Вы знаете, почему. И вы знаете, что это было не просто ограбление. Это было заказное убийство. И заказчик до сих пор жив. И он — один из тех, кто сейчас охотится на меня.

Мир вокруг меня замер. Звуки бара исчезли. Остались только его слова, которые эхом отдавались в моей голове. Моя семья. Моя мать. Мой отец. Моя младшая сестра. Все они погибли в ту ночь, когда мне было шестнадцать. Погибли в огне, который устроили люди, которых я так и не нашла. Я посвятила свою жизнь тому, чтобы найти их. И вот теперь этот человек, этот незнакомец, этот дьявол во плоти, говорил мне, что знает, кто это сделал.

— Кто вы? — прошептала я, чувствуя, как дрожат мои руки.

— Я тот, кто может дать вам то, что вы хотите больше всего на свете, — ответил он. — Месть. И я готов заплатить за это. Но сначала... — он достал из кармана небольшой конверт и положил его на стол. — Я хочу, чтобы вы кое-что посмотрели.

Я взяла конверт. Мои пальцы дрожали, когда я открывала его. Внутри была фотография. Старая, выцветшая, с загнутыми углами. На ней были изображены двое мужчин. Один из них — мой отец. Молодой, улыбающийся, счастливый. А второй...

Второй был Данте Морено. Моложе. Но это был он.

— Что это? — я подняла глаза. — Откуда это?

— Это было сделано за неделю до смерти вашей семьи, — сказал он тихо. — Ваш отец работал на меня. Он был моим другом. И он был убит потому, что отказался предать меня.

Я смотрела на фотографию, и слёзы жгли мои глаза. Я не плакала с шестнадцати лет. Но сейчас... сейчас что-то внутри меня ломалось.

— Вы знали, — прошептала я. — Вы знали всё это время. И ничего не сделали.

— Я пытался, — ответил он, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на эмоции. — Но я был молод. Я был слаб. Мой отец запретил мне вмешиваться. Он сказал, что это не наша война. И я послушался. Это было самой большой ошибкой в моей жизни.

Я смотрела на него. На человека, которого я должна была ненавидеть. На человека, который знал правду о смерти моей семьи. На человека, который сейчас предлагал мне то, о чём я мечтала восемь лет.

— Чего вы хотите? — спросила я, и мой голос был холодным, как лёд.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне найти убийцу, — сказал он. — И я хочу, чтобы вы помогли мне уничтожить тех, кто стоит за всем этим. Взамен я дам вам имя человека, который заказал убийство вашей семьи. И я помогу вам его найти.

Я молчала. Внутри меня боролись два чувства: ненависть и надежда. Ненависть к этому человеку, к его миру, к его деньгам и власти. И надежда на то, что я наконец смогу узнать правду. Смогу отомстить.

— Почему я должна вам верить? — спросила я. — Почему я должна думать, что вы не лжёте? Что это не какая-то игра?

Данте посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то, что я не ожидала увидеть. Что-то похожее на боль.

— Потому что я тоже потерял семью, — сказал он. — И потому что я знаю, каково это — жить с этим. Каждый день. Каждую ночь. И потому что я устал. Я устал от крови. Я устал от лжи. Я устал от тьмы. И я хочу, чтобы это закончилось.

Я смотрела на него и понимала, что он не лжёт. Или, по крайней мере, верит в то, что говорит. Это было безумием. Это было опасно. Это было... единственным шансом, который у меня был.

— У меня есть условия, — сказала я, кладя фотографию обратно в конверт. — Я не буду убивать. Я не буду участвовать в ваших грязных делах. Я буду работать только над этим делом. И если я узнаю, что вы лгали мне хоть в чём-то... я уничтожу вас. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Данте улыбнулся. На этот раз его улыбка была другой. Не хищной. Скорее... уважительной.

— Договорились, — сказал он. — Но у меня тоже есть условие.

— Какое?

— Вы будете работать со мной. Не на меня. Со мной. Мы будем партнёрами. Равными. И вы будете доверять мне так же, как я буду доверять вам. Иначе ничего не выйдет.

Я посмотрела на него. На его протянутую руку. На его тёмные глаза, в которых я всё ещё не могла прочитать ничего, кроме холода. И я поняла, что этот человек — самый опасный, которого я когда-либо встречала. Не потому, что он мог убить меня. А потому, что он мог заставить меня чувствовать.

— Хорошо, — я пожала его руку. Его ладонь была холодной и твёрдой. — Партнёры.

И в этот момент, когда наши руки соприкоснулись, я почувствовала, как что-то изменилось. Что-то, что я не могла объяснить. Что-то, что было больше, чем просто сделка. Больше, чем просто месть.

Это было начало. Начало чего-то тёмного. Начало чего-то опасного. Начало чего-то, что навсегда изменит мою жизнь.

Я не знала тогда, что это было начало конца. Или, может быть, начало чего-то нового. Чего-то, что я не могла себе представить.

Данте отпустил мою руку и снова откинулся на спинку стула.

— А теперь, — сказал он, — давайте поговорим о деталях. У нас мало времени. И поверьте мне, мисс Ковалёва... то, что я собираюсь вам рассказать, изменит всё.

Я наклонилась вперёд, готовая слушать. Готовая узнать правду. Готовая погрузиться во тьму.

И в этот момент я ещё не знала, что эта тьма поглотит меня целиком. Что она станет моим домом. Моей жизнью. Моей судьбой.

И что я полюблю её.

Но это будет потом. А сейчас...

Сейчас я слушала, как Данте Морено рассказывает мне историю, которая должна была стать началом нашего пути. Пути, который приведёт нас к смерти, к боли, к предательству.

И к любви.

Самой опасной любви, которую только можно представить.

Потому что тьма на двоих — это не просто слова. Это приговор.

И я только что подписала его своей рукой.

Глава 2. Партнёры поневоле

Данте Морено говорил ровно двадцать три минуты. Я считала. Это была моя привычка — считать всё: секунды, шаги, удары сердца, чужие ошибки. Счёт помогал мне не сойти с ума, когда мир вокруг превращался в хаос. А мир вокруг меня, определённо, превращался в хаос.

Он рассказывал о своей семье. О брате, которого нашли в собственном кабинете с перерезанным горлом — аккуратно, почти хирургически точно, словно убийца хотел что-то доказать. О сестре, которая исчезла на три дня, а потом её тело выловили из реки Гудзон — без единой царапины, но с вырванным языком. О кузене, который погиб в автокатастрофе, где тормоза были перерезаны так идеально, что полиция сразу поняла: это не несчастный случай. И ещё трое — дальние родственники, которых Данте называл «пешками», но чьи смерти складывались в жуткий узор.

— Кто-то очень методично уничтожает мой род, — сказал он, и в его голосе не было эмоций. Только холодная констатация факта. — Не всех сразу. По одному. Как будто играет. Как будто хочет, чтобы я видел, как это происходит, и ничего не мог сделать.

— И вы не знаете, кто это? — я отпила виски, который заказала, чтобы хоть чем-то занять руки. Алкоголь обжёг горло, но не помог унять дрожь, которую я старательно прятала.

— У меня есть подозрения, — Данте посмотрел на меня, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то опасное. — Но подозрения — это не доказательства. А в моём мире действовать без доказательств — значит подставить под удар всех, кто мне ещё верен.

— Сколько их осталось? — спросила я. — Тех, кто вам верен?

Он помолчал. Потом достал телефон, открыл какое-то приложение и повернул экран ко мне. На нём была фотография — групповой снимок, сделанный, судя по одежде, лет десять назад. На фото было человек двадцать. Мужчины. Женщины. Молодые и не очень. Все улыбались.

— Это был клан Морено десять лет назад, — сказал он. — Сейчас в живых осталось четверо. Я, мой дядя — он парализован после покушения два года назад, моя двоюродная сестра София — ей девятнадцать, и мой сводный брат Лука, который... — он запнулся. — Который в последнее время ведёт себя странно.

— Странно? — я подняла бровь. — Это как?

— Пропадает на несколько дней. Не отвечает на звонки. А потом возвращается, как ни в чём не бывало. Говорит, что был занят. — Данте сжал челюсти. — Я не хочу верить, что он имеет отношение к тому, что происходит. Но я больше не знаю, кому верить.

— А мне вы верите? — спросила я прямо.

— Нет, — ответил он без колебаний. — Но я верю в вашу ненависть. Я верю в то, что вы хотите найти убийцу вашей семьи. А ненависть — это самый надёжный союзник, который у меня есть.

Я усмехнулась. Впервые за весь вечер мне показалось, что я понимаю этого человека.

— Значит, вы хотите, чтобы я нашла вашего убийцу. И взамен дадите мне имя того, кто заказал смерть моей семьи. — Я поставила стакан на стол. — Это интересное предложение, мистер Морено. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Я работаю на «Атлас». И моя работа заключается в том, чтобы собирать информацию о таких, как вы. Использовать её. Шантажировать. Уничтожать. Если моё руководство узнает, что я помогаю главе клана Морено, меня уволят. Или хуже.

— Хуже — это как? — он наклонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— «Атлас» не просто увольняет тех, кто предаёт компанию, — сказала я тихо. — Они уничтожают их. Репутацию. Семью. Жизнь. Я знаю слишком много секретов, чтобы просто уйти.

Данте кивнул, как будто ожидал этого ответа.

— Я знаю о «Атласе» больше, чем вы думаете, мисс Ковалёва. И я знаю, что у вас есть... скажем так, определённая свобода действий. Ваше руководство ценит вас. Вы им нужны. Они не будут задавать лишних вопросов, если вы будете продолжать приносить результаты.

— Откуда вы знаете? — я прищурилась.

— Потому что я плачу одному из ваших боссов, — он улыбнулся. — Не буду говорить, кому. Но поверьте мне: ваша работа на меня не только не навредит вашей карьере, но и укрепит её. Если всё пойдёт как надо.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Один из моих боссов. Кто-то из тех, кому я доверяла. Кто-то из тех, кто знал мои секреты. Кто-то, кто мог продать меня в любой момент.

— Вы играете в опасную игру, мистер Морено, — сказала я.

— Я всегда играю в опасные игры, — ответил он. — Это единственные игры, в которые стоит играть.

Мы просидели в баре ещё полтора часа. Данте рассказывал мне детали. Даты. Имена. Способы убийств. Я запоминала всё, раскладывая по полочкам в своей голове, как всегда делала. К концу разговора у меня было три страницы заметок в телефоне — зашифрованных, разумеется, — и план действий, который нужно было начать реализовывать немедленно.

— Первое, что нужно сделать, — сказала я, поднимаясь из-за стола, — это проверить всех, кто имел доступ к вашей семье. Всех, кто знал их расписание. Всех, кто мог подобраться к ним незаметно.

— Я уже проверял, — Данте тоже встал. — Ничего.

— Вы проверяли как глава клана, — я надела пальто и застегнула пуговицы. — А я проверю как человек, который умеет смотреть на вещи под другим углом. Поверьте, это разные вещи.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул.

— Хорошо. Что вам нужно от меня?

— Доступ, — сказала я. — К вашим людям. К вашим записям. К вашим... активам. И ещё — я хочу поговорить с Лукой. Вашим сводным братом. Без предупреждения. Без подготовки. Я хочу посмотреть на его реакцию, когда я задам ему несколько вопросов.

Данте напрягся.

— Лука — мой брат. Я не хочу, чтобы вы...

— Вы сказали, что не знаете, кому верить, — перебила я. — Если вы хотите, чтобы я нашла убийцу, я должна проверить всех. Включая вашего брата. Особенно вашего брата. Если он чист, я это увижу. Если нет... — я пожала плечами. — Тогда вы узнаете правду.

Он молчал. Я видела, как борются в нём чувства. Семья. Долг. Подозрение. Страх.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но я буду присутствовать при разговоре.

— Нет, — я покачала головой. — Если вы будете там, он будет играть на вас. На ваших эмоциях. На вашей привязанности. Мне нужно, чтобы он был расслаблен. Не чувствовал угрозы.

— А если он опасен? — Данте шагнул ко мне, и я почувствовала запах его одеколона — сандал, кедр и что-то ещё, тёмное и пряное. — Если он попытается...

— Я умею постоять за себя, мистер Морено, — я встретилась с ним взглядом. — Я не просто так работаю в этой сфере восемь лет. Поверьте, я переживала и не такое.

Он смотрел на меня. Долго. Пристально. Как будто пытался заглянуть мне в душу и понять, что там скрывается. Я не отвела взгляд. Я никогда не отвожу взгляд.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я дам вам доступ. Но если с вами что-то случится...

— То что? — я усмехнулась. — Вы отомстите? Убьёте всех, кто виноват? Бросьте, мистер Морено. Мы оба знаем, что я для вас — просто инструмент. Не надо притворяться, что я значу для вас больше.

Что-то мелькнуло в его глазах. Что-то тёмное. Что-то злое.

— Вы правы, — сказал он тихо. — Вы для меня инструмент. Но даже к инструментам я отношусь бережно. Особенно к тем, которые могут оказаться полезными в будущем.

Я не нашла, что ответить. И это было странно. Я всегда находила, что ответить.

— Завтра, — сказала я, открывая дверь. — Я пришлю вам адрес. Будьте там в десять утра. И приведите Луку.

— А если он не захочет идти?

— Тогда я найду его сама, — я вышла на улицу, в ночь, в дождь, в темноту. — Спокойной ночи, мистер Морено.

— Спокойной ночи, мисс Ковалёва, — раздалось мне в спину. — И... Ева?

Я обернулась.

— Что?

— Будьте осторожны, — сказал он. — Тот, кто убивает мою семью, не остановится перед тем, чтобы убить вас. Вы теперь часть этой игры. Нравится вам это или нет.

Я не ответила. Просто развернулась и пошла к машине, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

---

Марк ждал меня в переулке, как и обещал. Он докуривал уже третью сигарету, и его лицо в свете фонаря казалось ещё более измождённым, чем обычно.

— Ну что? — спросил он, как только я подошла. — Жива?

— Пока да, — я открыла машину и села за руль. Марк скользнул на пассажирское сиденье. — Но у нас проблемы.

— Какие именно? — он достал ещё одну сигарету, но я выхватила её у него из рук и выбросила в окно.

— Не кури в машине. И проблемы такие: кто-то убивает клан Морено. Один за другим. Данте хочет, чтобы я нашла убийцу.

Марк присвистнул.

— И ты согласилась? Ты, блин, серьёзно?

— А что мне оставалось? — я завела двигатель. — Он знает, кто убил мою семью.

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина. Я чувствовала, как Марк смотрит на меня, но не поворачивала головы. Я не хотела, чтобы он видел мои глаза. Потому что в них были слёзы. А я не плачу. Никогда.

— Ева... — начал он.

— Не надо, — перебила я. — Просто... не надо. Я в порядке.

— Ты не в порядке. Ты никогда не была в порядке. С тех пор, как...

— Марк, — я резко повернулась к нему. — Ещё одно слово, и ты выйдешь из этой машины. Прямо здесь. Прямо сейчас. Понял?

Он поднял руки в примирительном жесте.

— Понял. Молчу.

Мы ехали в тишине. Дождь стучал по крыше, дворники метались по стеклу, как сумасшедшие. Я думала о том, что сказал Данте. О том, что моя семья была убита из-за него. Из-за его клана. Из-за его войн. И о том, что он знал об этом всё это время и ничего не сделал.

Я должна была ненавидеть его. Я ненавидела его. Но было что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить. Что-то, что заставляло меня чувствовать себя живой впервые за долгие годы.

— О чём ты думаешь? — спросил Марк, когда мы уже подъезжали к моему дому.

— О том, что Данте Морено — самый опасный человек, которого я когда-либо встречала, — ответила я честно. — И о том, что я только что заключила с ним сделку.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Нет, — я припарковалась у подъезда. — Но это единственная идея, которая у меня есть.

Марк вышел из машины вместе со мной. Он жил в соседнем доме, и мы часто возвращались вместе, если работали допоздна. Но сегодня он не пошёл к себе. Он стоял и смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Что-то похожее на страх.

— Ева, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты не хочешь это слышать. Но я должен сказать. Данте Морено — не просто опасный человек. Он — монстр. Я слышал о нём такое, что тебе даже не снилось. Он убивает без колебаний. Он не знает пощады. И если ты будешь с ним работать... ты можешь потерять не только работу. Ты можешь потерять себя.

Я посмотрела на него. На человека, который был моим другом восемь лет. На человека, который знал меня лучше, чем кто-либо. На человека, который врал мне столько же, сколько и я ему.

— Марк, — сказала я. — Я уже потеряла себя. Давно. В ту ночь, когда сгорел мой дом. Когда погибла моя семья. Я потеряла всё. И теперь у меня есть шанс вернуть хотя бы часть. И я не собираюсь его упускать. Даже если для этого мне придётся работать с дьяволом.

Он кивнул. Медленно. Печально.

— Тогда я с тобой, — сказал он. — До конца. Что бы ни случилось.

— Спасибо, — я улыбнулась. Впервые за весь вечер — искренне. — А теперь иди спать. Завтра будет тяжёлый день.

— А ты?

— А я буду работать, — я открыла дверь подъезда. — Мне нужно кое-что проверить.

---

Моя квартира была моим убежищем. Здесь не было ничего лишнего — только самое необходимое. Белые стены. Чёрная мебель. Никаких фотографий. Никаких напоминаний о прошлом. Только я и мои мысли.

Я села за стол, открыла ноутбук и погрузилась в работу. Первое, что нужно было сделать, — это проверить всё, что я знала о клане Морено. Каждую деталь. Каждое имя. Каждую связь.

Но чем больше я копалась, тем страннее становились вещи. Смерти в клане Морено начались не три месяца назад, как сказал Данте. Они начались два года назад. Просто тогда это выглядело как несчастные случаи. Как совпадения. Как случайности.

Я нашла статью в чикагской газете двухлетней давности. «Трагическая гибель в семье Морено: несчастный случай или убийство?» В ней говорилось о смерти Марии Морено, тёти Данте. Официальная версия — самоубийство. Но в статье были странные детали. Например, то, что Мария была левшой, а пистолет нашли в правой руке. Или то, что она за день до смерти отправила своей подруге сообщение: «Если со мной что-то случится, ищи в прошлом. Всё началось с того, что случилось в Барселоне».

Барселона. Я знала о Барселоне. В досье, которое я собрала на Морено, упоминалось, что его отец, Винченцо Морено, умер в Барселоне двенадцать лет назад. Официально — от сердечного приступа. Но ходили слухи, что его отравили. И что отравил его кто-то из своих.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на экран. Что-то здесь не сходилось. Что-то было не так.

И тут зазвонил телефон.

Я посмотрела на экран. Неизвестный номер. Я обычно не отвечаю на неизвестные номера. Но что-то заставило меня взять трубку.

— Алло?

— Мисс Ковалёва? — голос был женским, молодым, испуганным. — Это София. София Морено. Двоюродная сестра Данте.

Я напряглась.

— София? Откуда у вас мой номер?

— Данте дал. Он сказал, что вы будете помогать нам. — Она сделала паузу, и я услышала, как она всхлипнула. — Мисс Ковалёва, пожалуйста... вы должны мне помочь. Я... я думаю, что следующая.

— Следующая? Что вы имеете в виду?

— Кто-то убивает нашу семью. И я... я нашла кое-что. В комнате Луки. — Её голос дрожал. — Я нашла фотографии. Всех нас. С датами смерти. И... и моя дата — послезавтра.

Мир вокруг меня замер.

— София, послушайте меня внимательно, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кричало. — Где вы сейчас?

— Я... я в отеле. В «Гранд-Ориент». В номере 1207. Это номер Данте. Он сказал, что здесь безопасно.

— Заприте дверь. Никому не открывайте. Я выезжаю.

— Пожалуйста, поторопитесь, — прошептала она. — Я слышу шаги в коридоре. Кто-то идёт.

— София, не...

Но она уже сбросила звонок.

Я вскочила, схватила ключи, пистолет и пальто. Через минуту я уже мчалась по шоссе, нарушая все правила, которые только можно было нарушить.

Отель «Гранд-Ориент». Номер 1207. Тот самый номер, который Данте назвал мне сегодня вечером. Тот самый номер, где он остановился.

И там сейчас была его девятнадцатилетняя кузина. Одна. В опасности.

Я набрала номер Данте. Гудки. Долгие. Томительные. Наконец, он ответил.

— Ева? Что случилось?

— София звонила мне, — сказала я, сворачивая на перекрёстке и едва не врезаясь в грузовик. — Она нашла фотографии в комнате Луки. С датами смерти. Её дата — послезавтра. Она в вашем номере. В отеле. И она сказала, что слышит шаги в коридоре.

Молчание. Долгое. Страшное.

— Я уже еду, — сказал он наконец, и в его голосе была такая ярость, что у меня по спине пробежал холодок. — Ева, если с ней что-то случится...

— Я не успею, — перебила я. — Я в двадцати минутах от отеля. Вы ближе?

— Я в пяти минутах.

— Тогда не тратьте время на разговоры. Езжайте. И вызовите охрану.

— Уже.

Я сбросила звонок и вдавила педаль газа в пол. Город проносился мимо, как в тумане. Красные огни светофоров, мокрый асфальт, редкие машины. Я не обращала ни на что внимания. В голове была только одна мысль: успеть.

София Морено. Девятнадцать лет. Она не должна была стать частью этой войны. Она была просто ребёнком. Ребёнком, который оказался не в то время не в том месте.

Я подъехала к отелю через восемнадцать минут. Бросила машину у входа, не обращая внимания на протестующие крики парковщика. Вбежала в холл, к лифтам. Нажала кнопку двенадцатого этажа.

Лифт полз медленно. Слишком медленно. Я чувствовала, как каждая секунда растягивается в вечность. Как бьётся сердце в груди. Как адреналин закипает в крови.

Двенадцатый этаж. Двери открылись. Я выскочила в коридор и побежала. 1201. 1203. 1205. 1207.

Дверь была приоткрыта. Я толкнула её и вошла.

Номер был пуст.

Ни Софии. Ни Данте. Ни кого-либо ещё. Только перевёрнутый стул, разбитая лампа и кровавый след на ковре, ведущий к открытому окну.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Двенадцатый этаж. Высоко. Слишком высоко, чтобы прыгать. Но кровавый след обрывался именно здесь. У окна.

На подоконнике лежал телефон. Софии. Я взяла его. Экран был разбит, но ещё работал. На нём было открыто сообщение, отправленное пять минут назад. Неизвестный номер.

«Ты следующая, София. Но не волнуйся. Ты скоро увидишь свою семью. В аду».

А под сообщением — фотография. София. Привязанная к стулу. С кляпом во рту. Со слезами на глазах. И рядом с ней — человек в маске. С ножом в руке.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

И тут за моей спиной раздались шаги.

Я обернулась, сжимая пистолет.

В дверях стоял Данте Морено. Его лицо было бледным, как мел. Глаза горели чёрным огнём. А в руке он держал окровавленный нож.

— Где она? — спросил он. Голос был холодным, как смерть.

Я посмотрела на нож. На кровь. На его лицо.

— Я думала, это вы мне скажете, — ответила я.

И в этот момент я поняла, что всё, что я знала об этом человеке, было ложью. Всё, что я думала, что знаю, было иллюзией. И теперь я стояла в пустом номере, с пистолетом в руке, глядя в глаза убийце.

Или спасителю.

Или и тому, и другому.

Потому что тьма на двоих — это не просто слова. Это выбор. Который я только что сделала.

И обратной дороги не было.

Глава 3. Кровь на его руках

Время остановилось.

Я стояла посреди разгромленного гостиничного номера, сжимая пистолет обеими руками, и смотрела на человека, который ещё два часа назад предлагал мне партнёрство. Данте Морено. Глава клана. Убийца. Монстр. Человек, чьё имя заставляло взрослых мужчин мочиться в штаны. И сейчас он стоял передо мной с окровавленным ножом в руке, и кровь капала с лезвия на белый ковёр, оставляя тёмные, почти чёрные пятна.

— Опусти пистолет, Ева, — сказал он тихо. Голос был ровным. Слишком ровным для человека, чья кузина только что исчезла из запертого номера.

— Опустить пистолет? — я усмехнулась, но палец с курка не убрала. — Вы стоите здесь с окровавленным ножом, а София пропала. И вы хотите, чтобы я опустила пистолет?

— Эта кровь не её, — сказал он. — И не моя.

— А чья?

Он не ответил. Вместо этого сделал шаг вперёд. Я напряглась, но не отступила. Не в моих правилах отступать.

— Ева, — он произнёс моё имя так, будто оно было единственным словом, которое имело значение. — Если бы я хотел причинить тебе вред, я бы сделал это в баре. Где никто бы не услышал. Где твоё тело нашли бы только через неделю. Но я этого не сделал. Как ты думаешь, почему?

— Потому что я вам нужна, — ответила я.

— Именно, — он сделал ещё один шаг. — Ты мне нужна. Живая. И София мне нужна живая. Поэтому опусти пистолет и позволь мне объяснить, что произошло.

Я смотрела в его тёмные глаза. Искала ложь. Искала правду. И не находила ни того, ни другого. Только бездну. Чёрную, глубокую, бесконечную бездну, в которой отражалась моя собственная тьма.

Я опустила пистолет. Не убрала, а именно опустила — так, чтобы в любой момент можно было снова поднять. Данте кивнул, как будто ожидал именно этого.

— Я приехал сюда через четыре минуты после твоего звонка, — сказал он, подходя к окну. — Дверь была открыта. Внутри никого. Только кровь на ковре и телефон Софии на подоконнике. Я взял нож из кухонного блока — он был в крови. Чужой крови. Я проверил.

— Как вы это сделали за четыре минуты? — спросила я. — Отель в другом конце города.

— У меня есть квартира в этом здании, — он посмотрел на меня. — На двадцать пятом этаже. Я был там, когда ты позвонила.

— Удобно, — я не скрывала сарказма. — Вы живёте в том же отеле, где остановилась ваша кузина. Где произошло похищение. И у вас есть алиби, которое невозможно проверить.

— Ты мне не веришь, — это был не вопрос.

— Я никому не верю, — ответила я. — Это единственный способ выжить в нашем мире.

Данте медленно положил нож на стол. Потом поднял руки, показывая, что они пусты.

— Хорошо. Тогда давай проверим факты. Первое: София позвонила тебе, потому что нашла фотографии в комнате Луки. Второе: она сказала, что слышит шаги в коридоре. Третье: когда ты приехала, номер был пуст, а на подоконнике лежал её телефон с сообщением от неизвестного. Всё верно?

— Верно.

— Тогда вопрос: как похититель вошёл в номер? Дверь была заперта изнутри. София сама сказала тебе, что заперлась.

Я задумалась. Он был прав. Дверь была приоткрыта, когда я вошла, но София сказала, что заперлась. Значит, похититель либо имел ключ, либо...

— Окно, — сказала я, подходя к открытой раме. — Он вошёл через окно.

— Двенадцатый этаж, — Данте покачал головой. — Слишком высоко для альпиниста. И слишком быстро. Я был здесь через четыре минуты после звонка. Похититель не успел бы спуститься или подняться по стене за такое время.

— Тогда как?

Он подошёл ко мне и указал на стену рядом с окном. Я присмотрелась. На белой поверхности были едва заметные царапины. Следы от чего-то металлического. И тонкая, почти невидимая проволока, тянущаяся от окна к вентиляционной решётке.

— Соседний номер, — сказал Данте. — Через стену. Похититель проник в номер 1209, проделал отверстие в вентиляции, пропустил через него трос и вытащил Софию через окно. Это заняло не больше двух минут. Профессиональная работа.

Я посмотрела на вентиляционную решётку. Она действительно была снята. И отверстие за ней было достаточно широким, чтобы через него мог пролезть человек.

— Кто-то очень хорошо подготовился, — сказала я. — Знал, что София будет здесь. Знал, что она заперлась. Знал, как вытащить её незаметно.

— И знал, что я буду в отеле, — добавил Данте. — Но не знал, что я буду на двадцать пятом этаже, а не здесь. Иначе он бы выбрал другое время.

— Или, — я повернулась к нему, — он знал, что вы будете здесь, но хотел, чтобы вы увидели результат. Чтобы вы поняли, что не можете защитить свою семью. Что вы бессильны.

Данте сжал челюсти. Я видела, как напряглись мышцы на его скулах. Как потемнели глаза. Как что-то тёмное и опасное поднялось из глубины его существа.

— Кто бы это ни был, — сказал он, — он сделал самую большую ошибку в своей жизни.

— Какую?

— Он тронул Софию, — Данте посмотрел на меня, и в его глазах был такой холод, что у меня по спине пробежал мороз. — Я могу простить многое. Но не это. Я найду его. И я заставлю его пожалеть, что он вообще родился на свет.

Я не сомневалась в его словах. Ни на секунду.

— Нам нужно поговорить с Лукой, — сказала я, убирая пистолет в кобуру. — Прямо сейчас. Пока он не узнал, что мы знаем о фотографиях.

— Он в клубе, — Данте достал телефон. — «Полночь». Это его... место работы.

— Место работы?

— Он управляет клубом. Это часть наших... активов.

Я кивнула. Ещё одна деталь, которую я должна была знать. Ещё один кусочек головоломки.

— Тогда поехали, — сказала я. — И, мистер Морено...

— Данте, — перебил он. — Если мы партнёры, называй меня по имени.

Я посмотрела на него. На человека, который только что поклялся уничтожить всех, кто виновен в похищении его кузины. На человека, чьи руки были в крови — пусть и не в крови Софии. На человека, который пугал меня больше, чем кто-либо другой.

— Хорошо, Данте, — сказала я. — Тогда и ты называй меня Евой.

Он кивнул. И в этот момент, в этом разгромленном номере, среди крови и лжи, между нами что-то изменилось. Что-то, чего я не могла объяснить. Что-то, что было больше, чем просто партнёрство.

Но у меня не было времени думать об этом. София была в опасности. И каждая секунда промедления могла стоить ей жизни.

---

Клуб «Полночь» находился в подвале старого здания на набережной. Я знала это место. Знала, что здесь собираются люди, которых не должно быть в приличном обществе. Здесь продавали наркотики, оружие, информацию. Здесь можно было купить всё, что угодно, — от поддельного паспорта до человека, который исчезнет навсегда.

Мы с Данте вошли внутрь вместе. Он — впереди, я — за ним, держась на расстоянии шага. Его люди — я насчитала четверых — шли за нами. Все молчали. Все были напряжены. Все понимали, что это не просто разговор.

Лука Морено сидел в дальнем углу клуба, за столиком, который был скрыт от посторонних глаз. Он был моложе Данте — лет двадцати пяти, может быть, двадцати шести. Светлые волосы, светлые глаза, лицо, которое казалось почти ангельским. Но что-то в нём было не так. Что-то в его улыбке, в его позе, в том, как он держал бокал — слишком расслабленно, слишком уверенно для человека, чья семья умирает один за другим.

— Данте, — сказал он, поднимаясь. — Брат. Не ожидал тебя так скоро. И... — его взгляд скользнул по мне. — Ты привёл гостя. Красивую гостью.

— Это Ева, — сказал Данте, садясь напротив. Я села рядом с ним. — Она помогает мне с... нашими проблемами.

— Проблемами? — Лука улыбнулся. — Какими проблемами, брат? У нас всё хорошо. Бизнес идёт в гору. Люди довольны. Что ещё нужно?

— София пропала, — сказал Данте.

Улыбка Луки застыла. Всего на секунду. Но я увидела. И Данте увидел.

— Что? — Лука поставил бокал на стол. — Как пропала? Когда?

— Сегодня ночью. Из отеля. Кто-то вытащил её через окно. Профессионал.

Лука побледнел. Или мне показалось? Он был хорошим актёром. Слишком хорошим.

— Это ужасно, — сказал он. — Мы должны её найти. Немедленно. Я могу подключить своих людей...

— Твои люди уже подключены, Лука, — Данте наклонился вперёд. — Все наши люди работают на это. Но есть одна проблема.

— Какая?

— София нашла кое-что в твоей комнате. Перед тем, как её похитили. Фотографии. С датами смерти. Всех нас. Включая её.

Тишина. Долгая, тяжёлая, звенящая тишина. Я видела, как напряглись плечи Луки. Как побелели его костяшки на бокале. Как что-то мелькнуло в его глазах.

— Это ложь, — сказал он наконец. — Кто-то подставил меня. Кто-то хочет поссорить нас. Брат, ты же знаешь меня. Я бы никогда...

— Я не знаю тебя, Лука, — перебил Данте. — Я думал, что знаю. Но теперь... теперь я не уверен.

— Данте, — Лука подался вперёд. — Ты серьёзно? Ты веришь какой-то девчонке, которая могла всё выдумать? Ты веришь ей больше, чем мне? Своему брату?

— София не лжёт, — сказал Данте. — Она никогда не лгала.

— Она ребёнок, — Лука повысил голос. — Она напугана. Она видит заговоры везде. Может, она сама всё это подстроила? Может, это она убивает нашу семью?

Я вмешалась.

— София девятнадцать лет, — сказала я. — Она не могла убить троих взрослых мужчин. Не могла перерезать горло вашему брату. Не могла вырвать язык вашей сестре. Это работа профессионала. Взрослого. Опытного. И, скорее всего, того, кто знает вашу семью изнутри.

Лука посмотрел на меня. В его глазах была ненависть. Чистая, неприкрытая ненависть.

— Кто ты такая? — спросил он. — Чтобы лезть в дела нашей семьи?

— Я та, кто найдёт убийцу, — ответила я спокойно. — И та, кто выяснит, кто похитил Софию. Нравится тебе это или нет.

Он открыл рот, чтобы ответить, но Данте поднял руку.

— Хватит. Лука, я хочу, чтобы ты отдал мне ключи от своей квартиры. И от своей комнаты в клубе. Я хочу, чтобы мои люди обыскали их. Если ты чист, мы это увидим. Если нет... — он сделал паузу. — Тогда я буду очень разочарован.

Лука смотрел на него. Долго. Я видела, как борются в нём эмоции. Страх. Злость. Что-то ещё. Что-то, чего я не могла определить.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Забирай. Обыскивай. Делай что хочешь. Но когда ты найдёшь того, кто это сделал... я хочу быть первым, кто с ним поговорит.

— Договорились, — Данте встал. — Ева, пойдём.

Я поднялась следом. Но перед тем, как уйти, я обернулась к Луке.

— Один вопрос, — сказала я. — Где вы были сегодня между одиннадцатью и двенадцатью вечера?

Лука посмотрел на меня. И улыбнулся. Это была холодная, жестокая улыбка, которая не имела ничего общего с ангельским лицом, которое я видела минуту назад.

— Здесь, — сказал он. — Работал. У меня есть свидетели. Много свидетелей.

— Мы проверим, — сказала я.

— Проверяйте, — он отсалютовал мне бокалом. — Удачи, мисс Ковалёва. Она вам понадобится.

---

Мы вышли из клуба, и я вдохнула свежий воздух, который показался мне почти сладким после спёртой атмосферы подвала. Данте шёл рядом, молчаливый и напряжённый. Его люди следовали за нами на расстоянии.

— Он лжёт, — сказала я, когда мы отошли достаточно далеко.

— Знаю, — ответил Данте. — Но я не знаю, в чём именно. Он мог подставить себя. Или кто-то подставил его. Или он просто напуган.

— Он не напуган, — я покачала головой. — Он зол. И он что-то скрывает. Что-то, что не связано с похищением Софии. Что-то другое.

— Как ты это поняла?

— По его глазам. По тому, как он держался. Он не удивился, когда вы сказали о похищении. Он ожидал этого. Или знал заранее.

Данте остановился и посмотрел на меня.

— Ты очень хороша в этом, — сказал он. — В том, что делаешь.

— Это моя работа, — ответила я. — Я делаю это уже восемь лет. Я умею читать людей.

— И что ты читаешь во мне? — спросил он тихо.

Я посмотрела на него. На человека, который стоял передо мной в свете уличного фонаря. На его тёмные глаза, в которых отражались огни города. На его губы, которые были сжаты в тонкую линию. На его руки, которые были сжаты в кулаки.

— Я читаю в тебе боль, — сказала я честно. — Боль, которую ты прячешь за холодностью и жестокостью. Боль, которая делает тебя опасным. И боль, которая делает тебя... уязвимым.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом усмехнулся.

— Ты первая, кто сказал мне это, — сказал он. — Обычно люди видят во мне только монстра.

— Может быть, они не смотрят достаточно внимательно, — ответила я. — Или, может быть, им просто не нужно видеть больше.

— А тебе нужно?

— Мне нужно найти убийцу, — сказала я, отводя взгляд. — Всё остальное не имеет значения.

Но это было ложью. Я знала это. И он знал это. И мы оба знали, что это ложь. Но мы также знали, что сейчас не время говорить правду.

Зазвонил телефон Данте. Он ответил, слушал несколько секунд, и его лицо изменилось. Стало жёстче. Холоднее. Страшнее.

— Что случилось? — спросила я, когда он сбросил звонок.

— Мои люди нашли кое-что в квартире Луки, — сказал он. — Фотографии. Те самые. С датами смерти. И ещё... — он сделал паузу. — Они нашли адрес. Место, где держат Софию.

— Где?

— Склад на Ист-Ривер. Заброшенный. Принадлежит компании, которая зарегистрирована на подставное имя. — Он посмотрел на меня. — Но это ещё не всё.

— Что ещё?

— Эта компания принадлежит «Атласу», — сказал он. — Твоей компании, Ева. Твоему работодателю.

Мир вокруг меня снова замер. «Атлас». Компания, на которую я работала восемь лет. Компания, которая платила мне зарплату. Компания, которой я доверяла.

— Это ничего не значит, — сказала я, хотя внутри всё кричало об обратном. — «Атлас» владеет сотнями компаний. Это может быть совпадением.

— Или это может быть ответом на все наши вопросы, — Данте шагнул ко мне. — Кто-то из «Атласа» убивает мою семью. Кто-то из твоих людей. И ты, Ева... ты работаешь на них. Ты знаешь их. Ты знаешь, как они думают.

— Ты думаешь, я имею к этому отношение? — я почувствовала, как во мне поднимается гнев. — Я? После того, как я согласилась помочь тебе?

— Я не знаю, что думать, — ответил он честно. — Я знаю только то, что моя кузина в руках людей, которые связаны с твоей компанией. И я знаю, что ты — единственный человек, который может мне помочь найти её.

— Тогда доверься мне, — сказала я. — Доверься мне, Данте. Хотя бы на эту ночь. Позволь мне помочь.

Он смотрел на меня. Долго. Я видела, как борются в нём доверие и подозрение. Как он взвешивает всё, что знает обо мне. Как он пытается решить, стоит ли рисковать.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Одна ночь. Но если ты меня обманешь...

— Тогда ты убьёшь меня, — закончила я. — Я знаю. Но я не обману.

Он кивнул. И мы пошли к машине. В темноту. В неизвестность. В место, где, возможно, была София. И где, возможно, была правда.

Я не знала, что ждёт нас там. Я не знала, выживем ли мы. Я не знала, кому верить и что делать.

Но я знала одно: я больше не могу отступать. Слишком много поставлено на карту. Слишком многое я потеряла. И слишком многим рисковала.

Я села в машину и посмотрела на Данте. Он сидел рядом, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Его лицо было бледным, но решительным. И в этот момент я увидела в нём не монстра. Не убийцу. Не дьявола.

Я увидела человека. Сломанного. Уставшего. Одинокого. Человека, который потерял всё, кроме надежды. И который был готов на всё, чтобы вернуть хотя бы часть.

— Данте, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня.

— Мы найдём её, — сказала я. — Я обещаю.

Он ничего не ответил. Просто кивнул и завёл двигатель.

И мы поехали. В ночь. В темноту. В место, где тьма на двоих становилась всё более реальной.

И всё более опасной.

---

Склад на Ист-Ривер был старым, заброшенным и жутким. Ржавые ворота, битые стёкла, запах сырости и гнили. Мы припарковались в квартале от него и пошли пешком, стараясь не шуметь.

Данте шёл впереди, с пистолетом в руке. Я — за ним, сжимая свой. Его люди рассредоточились вокруг здания, готовые в любой момент ворваться внутрь.

— Внутри двое, — прошептал Данте, глядя на экран телефона. — Охрана. София, скорее всего, на втором этаже. В дальнем помещении.

— Как ты это узнал? — спросила я.

— У меня свои методы, — ответил он. — Тепловизор. Дроны. Я не просто так руковожу кланом.

Я кивнула. Ещё одна деталь о нём, которую я должна была запомнить. Ещё один кусочек головоломки.

Мы вошли внутрь. Темнота. Тишина. Только капли воды, падающие с потолка, нарушали её. И где-то наверху — приглушённые голоса.

Данте поднял руку. Мы замерли. Слушали.

— ...не понимаю, зачем мы её держим, — говорил один голос. — Нас же предупредили. Никаких следов.

— Заткнись, — отвечал второй. — Нам сказали держать её здесь до утра. Потом приедет человек. Заберёт её.

— Какой человек?

— Откуда я знаю? Просто делай свою работу.

Я посмотрела на Данте. Он кивнул. И мы двинулись наверх.

Второй этаж был таким же тёмным и запущенным, как и первый. Но здесь был свет — тусклая лампа в дальнем конце коридора. И там, за дверью, была София.

Мы подошли к двери. Данте встал с одной стороны, я — с другой. Он поднял три пальца. Два. Один.

Мы ворвались внутрь одновременно.

Двое мужчин в чёрной одежде сидели за столом. Они не успели даже встать. Данте вырубил одного ударом в челюсть. Я приставила пистолет к виску второго.

— Где девушка? — спросила я.

— В подсобке, — прохрипел он. — За той дверью.

Данте уже был там. Он выломал дверь и вбежал внутрь. Я услышала, как он выдохнул.

— София.

Я оставила пленного на полу и вошла следом.

София сидела на стуле, привязанная к нему скотчем. Её лицо было заплаканным, волосы растрёпаны, но она была жива. Она была цела. Она была здесь.

— Данте, — прошептала она, когда он развязал её. — Я знала, что ты придёшь. Я знала.

Он обнял её. Крепко. Так, как обнимают тех, кого могли потерять навсегда. И в этот момент я увидела в нём не монстра. Не убийцу. Не дьявола.

Я увидела человека, который любит свою семью. Человека, который готов на всё ради тех, кто ему дорог. Человека, который, несмотря на всю свою тьму, всё ещё способен на свет.

И это пугало меня больше, чем всё остальное.

Потому что я знала: я не должна чувствовать то, что чувствую. Не должна видеть в нём то, что вижу. Не должна хотеть то, чего хочу.

Но я не могла остановиться.

И когда он посмотрел на меня через плечо Софии, когда наши глаза встретились, я поняла, что он чувствует то же самое. Что между нами есть что-то. Что-то тёмное. Что-то опасное. Что-то, что может нас уничтожить.

Или спасти.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Ты помогла мне найти её.

— Я сделала то, что обещала, — ответила я. — Вот и всё.

Он покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Это не всё. Это только начало.

И в этот момент где-то внизу раздался взрыв. Здание содрогнулось. Стены задрожали. И я поняла, что это не просто склад. Это ловушка.

— Данте! — крикнула я. — Нам нужно уходить! Сейчас!

Он схватил Софию на руки и бросился к двери. Я побежала за ним. Вниз по лестнице. Через коридор. К выходу.

Но когда мы выбежали на улицу, мы увидели, что машины, на которых мы приехали, горят. А вокруг нас — люди в масках. С оружием. Много людей.

— Это засада! — крикнул Данте, опуская Софию на землю и поднимая пистолет. — Ева, прикрой нас!

Я встала спиной к нему, подняла пистолет и приготовилась стрелять. Люди в масках приближались. Их было слишком много. Слишком много для нас двоих.

И тут я увидела его. Человека в чёрном костюме, стоящего в стороне от остальных. Он не носил маску. Его лицо было открыто. И я узнала его.

Марк.

Мой друг. Мой информатор. Человек, которому я доверяла больше, чем кому-либо.

Он стоял и смотрел на меня. И в его глазах не было ни сожаления, ни вины. Только холод.

— Прости, Ева, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по пустой набережной. — Но ты выбрала не ту сторону.

И тогда я поняла, что всё, что я знала, было ложью. Всё, во что я верила, было иллюзией. И человек, которого я считала другом, был моим врагом.

А человек, которого я считала врагом, был единственным, кому я могла доверять.

Тьма на двоих. Это была не просто метафора. Это была реальность. И мы стояли в центре неё. Данте и я. Окружённые врагами. С пистолетами в руках. С тьмой в сердцах.

И где-то в глубине этой тьмы, среди крови и предательства, я почувствовала что-то ещё. Что-то, чего не ожидала. Что-то, что пугало меня больше, чем все враги вместе взятые.

Я почувствовала, что не одна.

И это было самым опасным чувством из всех.

Глава 4. Предательство

Пуля просвистела в сантиметре от моего уха. Я почувствовала, как воздух разрезало что-то горячее и смертоносное, и инстинктивно пригнулась, увлекая за собой Софию. Данте выстрелил три раза подряд — быстро, точно, профессионально. Один из людей в масках упал. Двое других отступили за горящую машину.

— Их слишком много! — крикнула я, прижимая Софию к земле. Девушка дрожала всем телом, но не плакала. Молодец. Слёзы сейчас были бы роскошью, которую мы не могли себе позволить.

— Вижу, — ответил Данте. Его голос был ледяным. Спокойным. Таким, каким он был в баре. — Нам нужно пробиваться к воде. Там катера.

— Катера? — я выглянула из-за ржавого контейнера, служившего нам укрытием. — Ты серьёзно? Мы в промзоне, а не на курорте.

— У меня здесь всё схвачено, — он выстрелил ещё раз. — Доверься мне.

Доверься мне. Два слова, которые я так часто говорила другим. Два слова, которые я никогда не говорила ему. Но сейчас, в этом аду, среди огня и свинца, у меня не было выбора.

— София, — я повернулась к девушке. — Слушай меня внимательно. Когда я скажу «беги», ты побежишь к воде. Не оглядывайся. Не останавливайся. Что бы ты ни услышала. Что бы ты ни увидела. Просто беги. Поняла?

Она кивнула. Её глаза были полны слёз, но в них была решимость. Она была Морено. В ней текла та же кровь, что и в Данте. Кровь выживших.

— Данте, — я посмотрела на него. — Прикрой нас. Я возьму Софию и пойду первой. Ты за мной.

— Нет, — он покачал головой. — Сначала вы. Я прикрою.

— Данте...

— Не спорь со мной, Ева, — он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, от чего у меня перехватило дыхание. — Если со мной что-то случится... выведи её отсюда. Обещай мне.

— Ничего с тобой не случится, — сказала я, хотя внутри всё сжалось. — Мы все выйдем отсюда. Вместе.

Он улыбнулся. Это была странная улыбка — грустная и в то же время светлая. Как будто он знал что-то, чего не знала я. Как будто он уже принял решение, которое мне не понравится.

— Вместе, — повторил он. — Хорошо.

И потом всё произошло одновременно.

Данте поднялся в полный рост и открыл огонь — быстро, методично, экономя патроны. Я схватила Софию за руку и рванула к воде. Мы бежали по мокрому асфальту, сквозь дым и огонь, мимо горящих машин и тел. Пули свистели вокруг нас, но ни одна не попала. Данте прикрывал нас. Данте жертвовал собой.

Я слышала, как он выстрелил ещё три раза. Потом ещё два. Потом — тишина. И крик.

— Данте! — закричала София, пытаясь обернуться. Я схватила её крепче и потащила вперёд.

— Не оглядывайся! — рявкнула я. — Он сказал не оглядываться!

Мы добежали до воды. Там, у причала, стоял катер — чёрный, быстрый, с тонированными стёклами. Я толкнула Софию внутрь и запрыгнула сама. Ключи были в замке зажигания — Данте подготовился. Даже в этом хаосе он всё предусмотрел.

Я завела двигатель и рванула с места, не дожидаясь, пока София сядет. Катер взмыл над водой, оставляя за собой пенный след. Я обернулась.

Данте стоял на причале. Один. Его пистолет был пуст — я видела, как он отбросил его в сторону. Вокруг него было пятеро людей в масках. И Марк. Марк стоял впереди, с пистолетом в руке, направленным Данте в грудь.

— НЕТ! — закричала я, разворачивая катер. Но было слишком поздно.

Марк выстрелил. Данте упал.

Я почувствовала, как что-то внутри меня оборвалось. Как будто часть моего сердца вырвали с корнем. Я не знала, почему. Я не знала, как. Но я знала, что этот человек — этот монстр, этот убийца, этот дьявол — стал для меня чем-то большим, чем просто партнёр. Чем-то большим, чем просто союзник.

И теперь он был мёртв. Из-за меня.

Я развернула катер обратно к причалу. София схватила меня за руку.

— Что ты делаешь?! — закричала она. — Он сказал уходить!

— Я не оставлю его, — ответила я, вдавливая педаль газа в пол. — Ни за что.

— Они убьют тебя!

— Пусть попробуют.

Я подвела катер к причалу и выпрыгнула, не дожидаясь, пока он остановится. Пистолет был в моей руке. Ярость — в моём сердце. Я бежала к Данте, к людям в масках, к Марку. Я не думала о том, что их пятеро. Я не думала о том, что у меня может не хватить патронов. Я думала только о том, что человек, который был готов умереть за меня, лежит на холодном асфальте, и я должна его спасти.

Люди в масках обернулись. Один из них поднял пистолет. Я выстрелила первой. Он упал. Второй — выстрелил. Я уклонилась и выстрелила в ответ. Он тоже упал. Третий бросился ко мне, но я встретила его ударом локтя в горло. Он захрипел и отступил.

Марк смотрел на меня. Его пистолет был направлен в мою сторону, но он не стрелял.

— Ева, — сказал он. — Остановись. Ты не понимаешь, что делаешь.

— Я всё понимаю, — я подошла ближе, держа его на прицеле. — Ты предал меня. Ты предал Данте. Ты работаешь на тех, кто убивает его семью. И ты только что застрелил человека, который был готов отдать жизнь за свою кузину. Так что нет, Марк. Это ты не понимаешь, что делаешь.

— Ты не знаешь всей правды, — он сделал шаг назад. — Данте Морено — не тот, за кого себя выдаёт. Он...

— Мне плевать, — перебила я. — Мне плевать, кто он. Мне плевать, что он сделал. Он был готов умереть за меня. А ты... ты был готов убить меня. Это всё, что мне нужно знать.

Марк посмотрел на меня. Долго. И в его глазах я увидела что-то, чего не ожидала. Не холод. Не жестокость. А страх. Настоящий, животный страх.

— Ты влюбилась в него, — сказал он тихо. — Ты влюбилась в монстра.

— Может быть, — ответила я. — А может быть, монстр — это ты.

Я выстрелила. Не в него — в воздух, рядом с его головой. Он отшатнулся, и я воспользовалась этим моментом, чтобы подбежать к Данте. Он лежал на спине, глаза закрыты, кровь на рубашке. Я упала на колени рядом с ним, прижала пальцы к его шее. Пульс. Слабый, но есть. Он был жив.

— Данте, — я схватила его за руку. — Данте, очнись. Пожалуйста. Очнись.

Он открыл глаза. Медленно. С трудом. И посмотрел на меня. И улыбнулся. Опять улыбнулся. Как будто всё было хорошо. Как будто мы были не на складе, полном врагов, а где-то в другом месте. Где-то, где не было боли и крови.

— Ты вернулась, — прошептал он. — Я думал, ты ушла.

— Я не могла уйти, — ответила я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Ты идиот. Ты знал, что я вернусь.

— Знал, — он слабо усмехнулся. — Поэтому и сказал уходить. Знал, что ты не послушаешь.

Я хотела ответить что-то колкое, но не смогла. Слёзы уже текли по моим щекам, и я не могла их остановить. Я не плакала восемь лет. Восемь лет я держала всё в себе. И теперь, глядя на этого человека, на этого монстра, на этого дьявола, я плакала.

— Не умирай, — прошептала я. — Пожалуйста. Не умирай.

Он поднял руку и коснулся моего лица. Его пальцы были холодными и липкими от крови. Но его прикосновение было нежным. Таким нежным, что у меня сердце разрывалось на части.

— Я не собираюсь умирать, — сказал он. — У меня слишком много дел.

И потом он потерял сознание.

---

Я не помню, как мы добрались до машины. Помню только, что София помогла мне тащить Данте. Помню, как мы ехали по ночному городу, нарушая все правила. Помню, как ворвались в частную клинику на окраине, где нас ждали люди Данте — он всё предусмотрел, даже это. Помню, как врачи забрали его и увезли в операционную.

И помню, как сидела в коридоре, на холодном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела на свои руки. Руки, которые были в его крови. Руки, которые держали его, когда он падал. Руки, которые были готовы убивать за него.

София сидела рядом. Она не плакала. Она просто смотрела в стену. Как и я.

— Он выживет, — сказала она через некоторое время. — Он всегда выживает. Он сильный.

— Знаю, — ответила я. — Он слишком упрямый, чтобы умереть.

Она слабо улыбнулась.

— Ты ему нравишься, — сказала она. — Я видела, как он смотрит на тебя. Он никогда так не смотрел на других.

— Мы просто партнёры, — сказала я, хотя сама в это не верила.

— Может быть, — София пожала плечами. — Но партнёры не возвращаются за монстрами. Партнёры не плачут над ними. Партнёры не готовы умереть за них.

Я ничего не ответила. Потому что она была права. И потому что я не знала, что сказать.

Дверь операционной открылась. Вышел врач — высокий, седой, с усталым лицом.

— Мисс Ковалёва? — спросил он.

Я встала. Ноги были ватными, но я держалась.

— Да. Как он?

— Пуля прошла навылет, — сказал врач. — Задела плечо, но не жизненно важные органы. Он потерял много крови, но мы вовремя подоспели. Он будет жить.

Я выдохнула. Впервые за эту ночь я позволила себе выдохнуть.

— Можно его увидеть?

— Через час. Ему нужен отдых. Но... — врач помолчал. — Он спрашивает о вас. Сразу, как очнулся. Спрашивает, здесь ли вы.

Я почувствовала, как что-то сжалось в груди. Что-то тёплое. Что-то, чего я не чувствовала уже очень давно.

— Передайте ему, что я здесь, — сказала я. — Что я никуда не уйду.

Врач кивнул и ушёл.

Я снова села на пол. София взяла меня за руку.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что вернулась. За то, что спасла его. За то, что ты такая.

— Какая? — спросила я.

— Такая, какая есть, — ответила она. — Не идеальная. Не святая. Но настоящая.

Я не знала, что на это сказать. Поэтому просто сидела и ждала. Ждала, когда смогу увидеть его. Ждала, когда смогу услышать его голос. Ждала, когда смогу сказать ему то, что должна была сказать.

Но когда я наконец вошла в палату, когда увидела его — бледного, с перевязанным плечом, с трубками, торчащими из руки, но живого, — я не смогла произнести ни слова. Я просто стояла в дверях и смотрела на него.

Он повернул голову и увидел меня. И улыбнулся. Опять улыбнулся. Как будто всё было хорошо. Как будто мы были не в больнице, а где-то в другом месте. Где-то, где не было боли и крови.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я же обещала, — ответила я, подходя к его кровати. — Я не бросаю своих.

— Своих? — он поднял бровь. — Значит, я теперь твой?

— Заткнись, — я села на стул рядом с ним. — Ты меня напугал. Не делай так больше.

— Не буду, — он попытался взять меня за руку, но я отстранилась.

— Не надо, — сказала я. — Ты ранен. Тебе нужен отдых.

— Мне нужна ты, — сказал он тихо. — Рядом. Здесь. Со мной.

Я посмотрела на него. На человека, который только что чуть не умер из-за меня. На человека, который был готов отдать жизнь за свою семью. На человека, который, несмотря на всю свою тьму, был способен на свет.

— Я здесь, — сказала я. — И я никуда не уйду.

Он закрыл глаза и улыбнулся. И через несколько секунд уже спал. А я сидела рядом и смотрела на него. И думала о том, что всё изменилось. Всё, что я знала, всё, во что я верила, всё, что я планировала, — всё рухнуло. И на обломках этого мира остались только мы. Двое. С тьмой в сердцах. С кровью на руках. С прошлым, которое нельзя изменить. С будущим, которого нельзя предсказать.

И с чем-то ещё. С чем-то, что росло между нами. Медленно. Опасно. Неотвратимо.

Я не знала, что это. Я не знала, к чему это приведёт. Но я знала, что не могу остановиться. Не могу отступить. Не могу уйти.

Потому что тьма на двоих — это не просто слова. Это судьба. И я только что приняла её. Окончательно. Бесповоротно.

И теперь мне предстояло узнать, что скрывается в этой тьме. Какие тайны. Какие секреты. Какие опасности.

И самое главное — кто стоит за всем этим. Кто убивает клан Морено. Кто похитил Софию. Кто предал меня.

Марк. Мой друг. Мой информатор. Мой предатель.

Я найду его. Я найду всех. И я заставлю их заплатить.

За Данте. За Софию. За мою семью. За всё.

Потому что я — Ева Ковалёва. И я не прощаю. Я не забываю.

И я не останавливаюсь.

---

Я просидела у его кровати всю ночь. Не спала. Просто смотрела, как он дышит. Как вздымается и опускается его грудь. Как пульс на мониторе отбивает ровный ритм. Живой. Живой. Живой.

Это слово стало моей мантрой. Моей молитвой. Моим заклинанием.

К утру он проснулся. Медленно, с трудом, но проснулся. И первое, что он сделал, — посмотрел на меня. И улыбнулся.

— Ты всё ещё здесь, — сказал он хрипло.

— Я же сказала, что не уйду, — ответила я, подавая ему стакан воды. — Пей. Врач сказал, что тебе нужно много жидкости.

Он выпил. Медленно, морщась от боли. Потом посмотрел на меня.

— Что произошло? После того, как я отключился?

— Мы вытащили тебя, — сказала я. — Привезли сюда. Врачи сказали, что ты будешь жить. Но тебе нужно отдыхать. Много отдыхать.

— А Марк? — спросил он. — Что с ним?

Я помолчала. Потом сказала:

— Ушёл. Со своими людьми. Я не смогла его задержать.

Данте закрыл глаза.

— Значит, он всё ещё там, — сказал он. — Всё ещё работает на них.

— На кого? — спросила я. — Кто они?

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде была боль. И что-то ещё. Что-то, чего я не могла определить.

— Я не знаю, — сказал он. — Но я знаю, что они связаны с «Атласом». И я знаю, что они хотят уничтожить мою семью. И я знаю, что они не остановятся, пока не добьются своего.

— Тогда мы остановим их, — сказала я. — Вместе.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом слабо улыбнулся.

— Вместе, — повторил он. — Мне нравится это слово.

И в этот момент я поняла, что всё изменилось. Что мы изменились. Что между нами появилось что-то, чего не было раньше. Что-то, что было больше, чем партнёрство. Больше, чем союз. Больше, чем просто сделка.

Что-то, что было страшнее всего остального.

Потому что это было чувство. Настоящее. Живое. Опасное.

И я не знала, смогу ли я с ним справиться.