Read the book: «Нефритовое озеро»

Глава 1

Лирия

Элеонор напала на меня!

Я увидела только одно движение — и сестра, секунду назад лежавшая безжизненным телом на руках Эрика, теперь стояла на четвереньках, рыча, как дикий зверь. Её пальцы вцепились в камни, оставляя глубокие царапины. Губы дёрнулись, обнажая клыки — длинные, острые, совсем не человеческие.

Я только моргнула, а вытянутая рука с длинными чёрными когтями оказалась меньше чем в шаге от моего лица.

Я ощутила рывок за плечо — Роллан дёрнул меня на себя, пригибая к каменному берегу и заслоняя своим телом. Когти щёлкнули в воздухе там, где секунду назад была моя шея.

— Она ши! — крикнул Роллан. — Все назад!

Видимо, «все» — это была я. Он затолкал меня себе за спину. В другой его руке уже был удлинённый меч с гардой, сверкнувший на солнце холодной сталью.

Я затаила дыхание, опешив не столько от страха, сколько от удивления. Она двигалась как молния — я никогда ещё не видела, чтобы кто-то перемещался так быстро. Я не сразу осознала, что она больше не нападает. Элеонор уже не было передо мной. Так же быстро, как она оказалась подле меня, она оказалась лежащей на земле, придавленной телом Эрика к пляжной гальке.

Я не могла понять, что вижу. Её руки были словно размытые пятна — они двигались быстрее, чем я успевала следить. Когти скрежетали по камням, высекая искры.

— Нет! — я дёрнулась вперёд, но Роллан удержал меня другой рукой, крепко, не позволяя двинуться с места.

Гейтан уже подкрадывался к брату сбоку, двигаясь бесшумно, как тень. Я не могла разобрать, что делает Эрик: видела только его широкую спину, напряжённые плечи, ноги и руки, которые тоже расплывались перед моим взглядом, словно я пыталась рассмотреть выстрел из мушкета.

Он сражался с ней на её скорости. В какой-то момент Элеонор удалось освободиться.

Я услышала глухой звук, изданный Эриком, — сдавленный выдох, словно он сдерживал не то ругательство, не то рычание.

Элеонор снова слишком быстро оказалась на ногах.

Она рычала. Губы были перепачканы кровью. Кровь была и на длинных клыках. Глубокая складка над бровями искажала её всё ещё узнаваемое лицо. Теперь она не спешила нападать, а смотрела на нас оценивающе.

Эрик так же быстро оказался рядом с ней. На его плече темнела рана. Она укусила его!

Гейтан находился по другую сторону, ближе к нам с Ролланом. Он смотрел с тревогой, но тело его словно окаменело.

Заметив его, она снова припала к земле.

Звериный жест, не имеющий ничего общего с человеческим. Такой я уже видела однажды — у стрыги, перед тем как та оторвала голову Ульи и швырнула её к моим ногам. Стрыга была чудовищем, но, взглянув сейчас на сестру, я почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику.

Элеонор — бледная, с ещё трупной синевой, в чёрном похоронном платье, с клыками, пепельными волосами и повадками такого же чудовища. Её когти вонзились в землю, оставляя глубокие борозды. Чужие зелёные глаза смотрели на нас четверых с опаской и злостью. Она не нападала — пока. Но это больше говорило об инстинктах, чем о здравомыслии.

Это была нежить — такая же нечистая, как стрыга, никс и утопница, но ещё и невероятно быстрая. Я вспомнила слова Роллана: иногда умершие не успокаиваются и становятся такими. Нечистыми. Неживыми. Ни живыми, ни мёртвыми — просто существующими и голодными. Даже Мелантир их боялся. Роллан, Гейтан и Эрик же на них охотились.

Вода с неё стекала, оставляя на камнях тёмные разводы. Мокрое похоронное платье прилипло к телу, обрисовывая каждое ребро, каждый изгиб. Пепельные мокрые волосы прилипли к её лицу. Зелёные, как нефритовая гладь, глаза не моргали.

— Кого мы вернули? — тихо произнесла я.

И она повернула голову на мой голос.

Это была не Элеонор.

Она вновь бросилась на меня, очевидно выбрав меня как более лёгкую жертву.

Гейтан бросился ей наперерез, но скорости не хватило. Зато хватило Эрику, который даже с травмированным плечом двигался слишком быстро. С быстротой змеи он оказался подле неё, дёрнул за руку и завёл её за спину.

Я услышала хруст и оглушительный вопль.

Её запястье повисло под неправильным углом.

— Эрик, нет! — закричала я, не зная, хочу ли, чтобы он её отпустил, или чтобы продолжил.

Эрик годами сражался с нечистыми и всегда выживал. Но это же была моя сестра.

Она продолжала выть, упав на колени. Оглянулась на меня, отреагировав на моё предупреждение, и села, поджав под себя ноги и прижимая к себе сломанное запястье.

— Она опасна! — крикнул Эрик, не сводя с неё взгляда. — Никому не шевелиться!

Мы и так замерли на месте. Вопль сестры перешёл в крик, а затем превратился в скулёж. Гейтан замер в шаге от меня. Только неестественная бледность выдавала его ужас. Роллан сжимал моё плечо, так и не опуская меча.

А Элеонор… Возвращённая плакала.

Эрик отступил на шаг, но не поднял оружия. Его свободная рука замерла в предупреждающем жесте — ладонь раскрыта, пальцы растопырены. Другой рукой он прижимал к боку что-то, чего я не сразу разглядела. Блеснувшее лезвие подсказало: кинжал.

— Элеонор, — позвал он тихо.

В его голосе не было страха — только осторожность, с которой подходят к раненому зверю.

Она застыла, как и я.

Все звуки будто отключили. Воздух застыл, ветер утих, даже волны, набегавшие на берег, затаились вместе с нами.

Но в этой тишине было что-то.

Очень быстрое и глухое, почти как взмахи маленькой птички на взлёте.

Так билось сердце Элеонор.

Она подняла глаза на Эрика. Лицо разгладилось. Клыки исчезли. Только когти всё ещё впивались в камни.

Эрик держал одну руку поднятой, обращённой ладонью к ней. Другую он тоже приподнял, показывая нам, чтобы мы оставались на месте.

Мокрая одежда прилипала к её телу, как и волосы, падавшие на лоб. После стремительных движений они уже не стекали водой озера и теперь немного завивались на концах.

Он смотрел на неё не отрываясь. Я даже не слышала его дыхания.

Она тоже смотрела только на него — не-своими-глазами. Но в них мелькнуло что-то, кроме ярости. Растерянность? Страх?

— Элеонор? — повторил Эрик, теперь с надеждой.

Я впилась острыми зубами в губы. И плевать мне на кровь, оставившую на языке металлический привкус.

Гейтан сделал шаг, и Эрик мигом повернулся к нему.

— Нет, оставайтесь на месте, — негромко, но резко и не терпящим возражений голосом приказал он.

Элеонор дёрнулась, всё ещё всхлипывая и дрожа, словно от боли и ярости.

Кровь стучала в висках. Я не могла даже выдохнуть, ожидая, что она сейчас вновь кинется на нас. Но она не кинулась.

Она спряталась.

Спряталась за Эрика.

Гейтан замер, приподняв руки, и больше не шевелился, застыв в нечеловеческой неподвижности. Они все знали, как обращаться с нечистыми, чтобы выйти из сражения живыми.

Одна я не понимала, что мне делать. Я даже не осознавала, что плачу, пока слёзы не заволокли глаза плотной пеленой, которую пришлось сморгнуть.

— Элеонор, — с надрывом выдавила я. — Это я… пожалуйста.

Пожалуйста, что? Будь собой?

Я не знала, о чём просила. Но она снова посмотрела на меня. Боль и злость отражались на её лице. И страх. Но не узнавание.

Эрик медленно присел рядом с ней, поравнявшись с ней лицом. Она не видела, что в руке, заведённой ей за спину, он по-прежнему держал кинжал. Одно неожиданное движение — и он прервёт её только что вернувшуюся жизнь.

— Элеонор? — в третий раз тихо спросил он, а затем чуть наклонил голову и непривычно тихим голосом произнёс: — Шива?

В этом шёпоте было слишком много надежды.

Я перестала моргать, вперившись в них взглядом.

Нет, этого же не могло быть, верно?

Я вернулась в своё тело, используя энергию души из медальона. Так должно было быть и с Элеонор.

Но я осознавала всё с момента, как открыла глаза. Я не пыталась убить сестру.

Может, Элеонор провела слишком много времени мёртвой. Что, если она… ушла? И её место занял кто-то другой?

Я сдерживалась как могла, стискивая в руке медальон на своей шее. Такой же, только серебристый, висел под значительно побледневшим шрамом сестры. Эрик отдал ей свой.

Она глядела на Эрика. Не знаю, понимала ли она вообще, что он говорит, но она не нападала. Он был опасен: он травмировал её руку. Но она распрямила кисть, которая, казалось, ещё минуту назад висела под неправильным углом.

Сустав хрустнул — сухо, резко, и этот звук разнёсся по берегу, как удар хлыста.

Слёзы высохли, боль уходила, но злость никуда не девалась. Её глаза перебегали с его лица на моё, на Роллана и на Гейтана. Выжидающе.

Она приоткрыла рот.

Из него вырвался какой-то хрипящий звук.

— Ты меня понимаешь? — спросил Эрик, отделяя каждое слово. — Я не причиню тебе боль, если ты не будешь нападать.

Она рассматривала его, чуть наклоняя голову на каждое слово.

— Не-на-ть, — протараторила она.

Голосом Элеонор. Только так, словно она не пила много недель. Или задыхалась. Или была мертва три дня.

Гейтан с шумом выдохнул. Я не могла позволить себе такую роскошь.

— Хорошо, не нападать. Это мы усвоили. — Эрик показал на её запястье. — Твоя рука. Ещё болит?

Его голос звучал ровно, но я почувствовала в нём что-то ещё. Кажется, сожаление о том, что ему пришлось так поступить.

Она разогнула ладонь и согнула обратно, глядя на неё. А затем поднесла ладонь к лицу, прижимая её к глазам.

Жест, который не был свойственен нечистым. Но был свойственен Элеонор.

— Ч-ч… гш-р… — Она издавала непонятные быстрые звуки, словно произносила слова, которые я не могла отделить одно от другого. Они сливались в неразборчивую кашу, и мозг не успевал её разобрать.

Ещё страннее было то, что Эрик ответил ей таким же быстрым, неразборчивым набором звуков. Я подняла глаза на Роллана. Он наклонился ко мне, к самому уху.

— Она говорит как ши, — шепнул он едва слышно. — Очень быстро. Мы не способны разобрать.

Но Эрик был способен.

Она подняла на него взгляд, и лицо её разгладилось.

— Ка… жде… рн… сь?

Как я ни старалась, я слышала только что-то похожее на стрекот сверчков. Похоже, говорила Ри-ри, которую я, как ни старалась, не могла расслышать.

— Кое-что произошло, — быстро, почти скороговоркой, но понятно произнёс Эрик. — С тобой случилось… плохое.

Я выдохнула резче, чем хотела, и снова привлекла её внимание.

— Это твоя сестра. Она тебе не враг. Как и я. — Эрик опустил ладонь на камень рядом с собой — пустую, безоружную. — Никто тебя не тронет. Обещаю.

Она долго и внимательно смотрела на него. Потом перевела взгляд на меня.

— Се… — начала она.

— Для тебя всё кажется медленным, — мягко сказал он. — Но, чтобы мои друзья тебя понимали, тебе нужно чуть замедлиться. Говорить медленнее.

Роллан рассказывал, что ши живут на других скоростных режимах и с детства учатся себя замедлять. А она этому не обучена. Она даже не знала, кто она и что она.

Я и сама не знала.

— Сес-тра, — произнесла она медленнее, раздельно, бросив на меня взгляд.

Я постаралась улыбнуться, но слёзы продолжали течь.

— Да, Элеонор, это я. Лирия, твоя сестра. Я здесь.

Я осторожно сделала шаг вперёд, но Роллан шагнул вместе со мной. Меч он, благо, опустил.

Её лицо снова стало недружелюбным, когда она перевела глаза на Гейтана.

— Он… смотрит. Кто? — спросила она.

У Гейтана словно выбили воздух одним ударом.

— Элеонор, — сдавленно произнёс он. Его руки, всё ещё поднятые в примиряющем жесте, дрожали.

— Он тебя тоже не обидит, — успокаивающе произнёс Эрик. — Помнишь? Никто не тронет, пока не тронешь ты.

Она долго следила за ним, будто решая, можно ли ему верить. Принимала тяжёлое решение — принять сторону того, кто уже доказал, что он сильнее.

На её глаза снова начали наворачиваться слёзы.

— Я н-не знаю, что происходит, — заключила она с надрывом, растягивая каждое слово.

Элеонор коснулась своего лица, а затем провела рукой по подбородку к шее.

Её зрачки расширились, когда она нащупала бугристый выступ на шее. Шрам. Мой шов. Воздух резко вышел из её груди со сдавленным всхлипом. Она вновь заплакала.

— Ч-что это?

Эрик придвинулся ближе, осторожно перехватывая её руку. Она дёрнула её назад, опасаясь, что он вновь причинит ей боль, но не вырвала.

— Я расскажу тебе, что произошло. Но тебе нужно пойти со мной. Ты мокрая, усталая и напуганная. Тебе нужно в тепло и отдохнуть.

Она плакала, поджимая губы. На лице снова начала появляться складка, клыки удлинялись, и она прижала палец к ним.

Она должна сдержаться. Должна.

Я отпустила медальон и стиснула запястье Роллана. Он в ответ сжал меня за бок. Мы могли только наблюдать и не вмешиваться.

— Что происходит? — продолжала она причитать.

— Тебе нужно успокоиться. Твоё тело реагирует на эмоции, — спокойно, почти умиротворённо ответил Эрик, будто завершал сказку для засыпающего ребёнка.

Она не отводила от него взгляда. Я видела, как она борется с собой. Как её тело — чужое, новое, непослушное — пытается подчиниться приказу, которого она не понимает.

— Я… не могу, — прошептала она. — Всё… слишком… медленно.

Она сжала голову руками, зажмурив глаза.

— Знаю, — кивнул Эрик. — Поэтому я буду рядом. Буду говорить медленно, задавать тебе ритм, чтобы ты не сбивалась. Это тяжело… Но я понимаю. Я такой же, как ты.

Она уставилась на него, явно испытывая сомнение. Я и сама почти забыла, что Эрик тоже был наполовину ши.

Элеонор медленно опустила руки и посмотрела на него прямо, в упор. В её нефритовых глазах, покрасневших от слёз, мелькнуло что-то новое. Не узнавание, но вопрос.