Read the book: «Там, где заканчиваются хорошие девочки»

Глава 1. Тот, кому я доверяла

Сколько себя помню, моя жизнь никогда не была нормальной.

Я часто завидовала одноклассникам. Не потому, что у них были дорогие телефоны или новые кроссовки. Хотя, если честно, и этому тоже. Я завидовала тому, что они могли прийти домой и спокойно рассказать родителям о своей проблеме, пусть даже самой пустяковой. Пожаловаться на учителя, поссориться с подругой, расстроиться из-за плохой оценки — и знать, что их выслушают. Что их не станут обвинять во всём на свете и не заставят пожалеть о том, что они вообще открыли рот.

Я же этого сделать не могла. И, наверное, уже никогда не смогу.

Я потеряла доверие к родителям не за один день. Но один случай окончательно перевернул мою жизнь с ног на голову. Именно тогда, кажется, я впервые усомнилась не только в них — я перестала верить людям вообще.

Всё началось с того, что отец стал много пить. Сначала он приходил домой раздражённым, потом начал срываться на матери. Она пыталась спорить, кричала в ответ, хлопала дверьми. А со временем и сама пристрастилась к алкоголю. Будто бутылка могла решить их проблемы, заглушить обиды и сделать жизнь хоть немного терпимее.

Не сделала.

Наш дом постепенно превратился в место, где никогда не знаешь, что случится в следующую минуту. Крики, ссоры, хлопающие двери, разбитая посуда, вещи, летящие в стены. Иногда они дрались между собой. Иногда под горячую руку попадалась я — просто потому, что не вовремя выходила из комнаты или пыталась вмешаться.

А когда всё заканчивалось, они будто становились другими людьми.

— Райли, прости нас. — говорила мама, иногда даже обнимая меня. — Ты же знаешь, мы тебя любим.

Отец тоже мог пробормотать что-то похожее, особенно когда наутро не помнил половины вчерашнего.

А потом обязательно спрашивали:

— Больно тебе?

Я кивала или качала головой. Иногда врала, что нет. Иногда просто молчала.

Больно ли мне было?

Да.

Но со временем я почти перестала замечать физическую боль. К синякам можно привыкнуть. Можно научиться не плакать, когда тебя толкают, и не вздрагивать от каждого громкого звука.

Вот только к боли внутри привыкнуть гораздо сложнее.

И ещё была одна фраза, которую я слышала так часто, что она намертво засела у меня в голове:

— Только никому не рассказывай, хорошо, Райли?

Я не рассказывала. Честно.

Мне было десять. Тогда я впервые осталась дома одна почти на весь день. Родители обещали вернуться пораньше, но пришли только глубокой ночью. Я успела несколько раз выглянуть в окно, проверить телефон и придумать десяток причин, почему они задерживаются. А потом решила, что, наверное, они просто очень устали и проголодались.

Мне захотелось сделать для них что-нибудь приятное.

В холодильнике почти ничего не было, зато в кладовой хранились продукты, которые родители берегли на праздники и другие особые случаи. Я решила, что ничего страшного не произойдёт, если возьму немного. Ведь я же не собиралась всё съесть сама. Наоборот — хотела приготовить что-то вкусное для нас троих.

Рецепт пирога я нашла в интернете. Правда, половины необходимых ингредиентов у меня не оказалось, поэтому пришлось выкручиваться. Я заменила одно другим, что-то добавила на свой вкус и несколько раз чуть не испортила тесто. Но в конце концов у меня получилось нечто вполне похожее на пирог.

По крайней мере, мне так казалось.

Я даже убрала за собой на кухне, насколько смогла, и поставила своё творение на стол. Потом устроилась ждать родителей, включила мультики и от нетерпения болтала ногами. Время от времени я поглядывала на часы.

Представляла, как мама удивится, как отец сначала нахмурится, а потом попробует пирог и, может быть, даже похвалит меня. Может быть, в тот вечер мы все вместе посидим на кухне. Без криков, без ссор. Просто поужинаем, как обычная семья.

Тогда мне казалось, что для этого достаточно одного маленького пирога.

Когда в замке наконец повернулся ключ, я вскочила с места и бросилась в коридор.

— Мамочка! Наконец-то ты пришла! Я так долго тебя ждала!

Мама закрыла за собой дверь и устало потёрла переносицу. От неё пахло улицей и алкоголем. Она выглядела измученной и раздражённой, но я так обрадовалась её появлению, что почти не обратила на это внимания.

— Не сейчас, Райли. Пожалуйста. У меня куча дел.

— Мам, но у меня для тебя сюрприз! Пойдём, я тебе покажу!

— Райли, ты опять со своей ерундой? Я же сказала: потом.

— Мам, ну пожалуйста! Это очень важно!

Я тараторила так быстро, что сама едва успевала за собственными словами. Мне хотелось рассказать ей всё сразу: как я нашла рецепт, как долго возилась с тестом, как чуть не уронила миску и как представляла, что она скажет, когда увидит результат.

Мама тяжело вздохнула.

— Ох, Райли. Когда-нибудь ты сведёшь меня с ума. Ладно, хорошо. Давай показывай, что там у тебя.

Я схватила её за руку и потянула на кухню.

— Вот! Смотри! Я сама приготовила! Я знала, что вы с папой придёте поздно и захотите есть, поэтому решила сделать нам что-нибудь вкусное.

Мама остановилась перед столом.

Сначала её лицо ничего не выражало. Она просто смотрела на пирог, словно пыталась понять, что именно перед ней находится. Потом её губы медленно сжались в тонкую линию.

— И что это?

Улыбка на моём лице чуть дрогнула.

— Пирог. Ну… почти. Я нашла рецепт, но у нас не было всего, что нужно, поэтому я немного изменила его. Мам, я хотела, чтобы вы с папой поели. Вы же, наверное, очень устали…

— Откуда ты взяла продукты, Райли?

— Из кладовой. Там же всё лежало. Я взяла совсем немного, честно! Я думала, что…

Договорить я не успела.

Мама резко повернулась к столу и смахнула стоявший на краю стеклянный стакан. Он с грохотом разбился о пол. Я вздрогнула и отступила на шаг.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?!

Я не понимала. Совсем.

— Мам, я…

— Мы еле концы с концами сводим, а ты тут занимаешься какой-то ерундой! Эти продукты были на чёрный день! На всякий случай! А ты, безмозглая девчонка, взяла и всё испортила! Что мы теперь будем делать? Что я скажу твоему отцу?!

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотела. Я просто хотела сделать вам приятное…

— Несносная ты девчонка!

Она схватила меня за волосы и резко дёрнула на себя. От боли у меня заслезились глаза. Я попыталась высвободиться, но мама толкнула меня так сильно, что я потеряла равновесие и рухнула на пол. Бедро больно ударилось о край стула.

Я стиснула зубы, чтобы не заплакать.

— Пора взрослеть, девочка моя! — выкрикнула мама. — Тебе уже десять лет! Хватит вести себя как маленькая!

Я с трудом поднялась на ноги. На ладони выступила кровь — я задела осколок, когда пыталась удержаться. Рука дрожала, но я быстро спрятала её за спину.

— Мам, прости…

— Замолчи!

Мама резко схватила со стола фоторамку. На секунду я даже не поняла, что она собирается сделать. Увидела только фотографию внутри — мы втроём, ещё до того, как всё окончательно развалилось. Кажется, на снимке мы даже улыбались.

А потом рамка ударила меня по плечу.

Я не успела ни закрыться, ни отшатнуться. Просто почувствовала резкую, обжигающую боль, от которой перехватило дыхание. Что-то хрустнуло, и я отлетела назад, ударившись о шкаф.

Несколько секунд я не могла пошевелиться. Потом посмотрела на плечо.

Моя футболка стремительно темнела.

Кровь.

Я уставилась на красное пятно, не сразу понимая, что оно настоящее. Осторожно потянулась к ране, но мама вдруг замерла. Впервые за весь вечер на её лице появилось что-то похожее на страх.

— Райли… Не трогай. Слышишь? Не трогай рану.

Её голос изменился. Стал тише, почти испуганным.

— Мам, всё нормально, — прошептала я, хотя сама едва могла дышать. — Ничего страшного. Мы сейчас заклеим, и всё…

— Нет. Нет, Райли. Нам нужно в больницу. Немедленно.

Она бросилась за сумкой, что-то уронила, выругалась и вернулась ко мне. Её руки дрожали, когда она прижимала к моему плечу чистое полотенце.

Я смотрела на неё и не понимала, что происходит. Ещё минуту назад она кричала на меня, называла безмозглой, швырнула на пол. А теперь испуганно повторяла моё имя и просила потерпеть.

Мне хотелось спросить, почему она так со мной поступила. Почему я заслужила это за пирог, который приготовила для них. Почему нельзя было просто сказать, что я поступила неправильно, и объяснить, как нужно было сделать.

Но я ничего не спросила.

Я боялась, что она снова разозлится.

В больнице я провела несколько часов. Врачи обработали рваную рану и наложили швы. Мне дали обезболивающее, а мама всё это время сидела рядом и почти не говорила. Иногда она смотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но каждый раз отворачивалась.

Я тоже молчала.

Наверное, именно тогда я окончательно поняла: даже если ты стараешься изо всех сил, даже если делаешь что-то от чистого сердца, это вовсе не значит, что тебя не обидят. Иногда ты можешь просто хотеть порадовать человека — и всё равно оказаться виноватой.

Рана зажила, а на коже остался уродливый шрам, который напоминал мне об этом.

Я уже знала, каково это — бояться человека, к которому всё равно хочется прижаться, когда тебе больно. Но это ещё было не самое страшное, что со мной произошло.

Позже в нашей жизни появился Брент — лучший друг отца.

Они познакомились на чьём-то дне рождения и быстро нашли общий язык. Брент часто приходил к нам, иногда выпивал вместе с отцом, но, в отличие от него, всегда умел вовремя остановиться. У него была хорошая работа, жена Мелисса и сын Макс, который был на пару лет младше меня. С Максом мы особо не дружили: у нас было мало общего, да и виделись мы не так часто.

Сам Брент казался мне замечательным человеком. Он никогда не повышал на меня голос, интересовался моими делами, приносил сладости и мог часами разговаривать со мной о какой-нибудь ерунде. Рядом с ним я не чувствовала себя лишней.

К тому же он часто помогал моим родителям деньгами. Мама и папа очень дорожили его дружбой, а я была просто счастлива, когда он приходил. Мне нравилось, что в нашем доме появлялся кто-то, кто мог пошутить, рассмешить меня и хотя бы ненадолго сделать обычный вечер приятным.

Однажды Брент пришёл к нам вместе с Мелиссой и Максом. Кажется, это был День благодарения. Я хорошо помню тот вечер, потому что подобного изобилия у нас дома почти никогда не бывало. Брент принёс несколько больших коробок со сладостями, Мелисса приготовила пироги, а на столе стояли тарелки с разными угощениями.

Мы с Максом объедались так, будто до этого неделю голодали. Для него всё это было привычным делом, а для меня — настоящим праздником. Я пробовала один пирог за другим, выбирала самые красивые конфеты и даже прихватила несколько штук, чтобы оставить на следующий день.

Наверное, кому-то это покажется глупостью. Но тогда я впервые за долгое время почувствовала, что жизнь может быть не только тяжёлой. Что в ней бывают вечера, когда можно смеяться, есть сладости и не прислушиваться к каждому звуку за спиной.

Я запомнила это ощущение.

И, наверное, именно поэтому так сильно привязалась к Бренту.

Однажды он зашёл к нам за каким-то инструментом, который отец обещал ему одолжить. Я вышла на кухню попить воды и обнаружила Брента за столом с чашкой чая в руках.

— О, Райли, привет! — улыбнулся он. — Что такая кислая? Лимон съела?

Я тихо рассмеялась.

— Нет. Просто в школе неприятности.

— Правда? А что случилось?

Я пожала плечами и потянулась за стаканом.

— Да ничего особенного. Я не хочу тебя грузить.

— Да ладно тебе. Рассказывай. Что, школьные драмы?

Я немного помолчала, но он смотрел на меня так спокойно и доброжелательно, что я всё-таки разговорилась. Рассказала, как поссорилась с несколькими девочками из класса, как они перестали со мной общаться и как мне было неприятно каждый день видеть их в школе.

Сейчас я понимаю, что проблема была пустяковой. Тогда же она казалась мне огромной. Мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь выслушал меня и не сказал, что я сама во всём виновата.

Брент выслушал.

— Ой, Райли, не переживай ты так. Знаешь, сколько у тебя ещё будет и подруг, и ссор, и примирений? Впереди столько всего интересного. Не позволяй кому-то портить тебе настроение.

Он сделал глоток чая, а потом вдруг улыбнулся.

— А вообще, если у тебя что-то случится, можешь прийти ко мне и рассказать. Хорошо?

Я посмотрела на него с благодарностью.

— Хорошо. Спасибо, Брент.

— А теперь смотри, что у меня для тебя есть.

— Что?

Он протянул руку к моему уху, будто собирался что-то оттуда достать. Я замерла, а в следующую секунду он показал мне маленькую конфету.

— Та-дам! Для самой грустной девочки в этом доме.

Я рассмеялась и забрала её.

— Спасибо!

— Вот и славно. А теперь выше нос, Райли. Не стоит твоя школьная драма таких переживаний.

Я улыбнулась ему и побежала обратно в комнату, прижимая конфету к ладони, словно это был какой-то особенный подарок.

Мне редко дарили что-то просто так. Без повода, без упрёков и без ожидания, что я потом окажусь кому-то должна.

Брент этого не требовал. По крайней мере, тогда мне так казалось.

Я доверяла ему. Наверное, больше, чем кому-либо из взрослых в своей жизни. Иногда даже ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы именно он был моим отцом. Мне казалось, что тогда всё могло бы сложиться иначе.

Он не знал, что происходило за закрытыми дверями нашего дома. Я никогда не рассказывала ему о побоях, о пьяных ссорах и о том, как порой мечтала оказаться где-нибудь очень далеко — на другой планете, в другой жизни, где никто не кричит и не поднимает на меня руку.

Мне казалось, что если он узнает правду, то обязательно поможет.

Но я боялась разрушить то немногое хорошее, что у меня было.

Время шло. Мне исполнилось четырнадцать.

Мама начала работала в продуктовом магазине, где сотрудникам иногда разрешали покупать определённые товары по сниженной цене. Она часто брала продукты для Брента, а он, разумеется, не оставался в долгу и платил ей. Для нашей семьи даже такая небольшая помощь имела значение.

Однажды мама попросила меня отнести ему пакет с продуктами. По её словам, Брент не мог сам заехать к нам, поэтому я согласилась без лишних вопросов.

Я даже обрадовалась. Мне всегда нравилось бывать у него дома. Там было уютно, пахло свежим кофе или чем-нибудь вкусным, а в коридоре стояли семейные фотографии. В отличие от нашего дома, там всё казалось спокойным и правильным.

Я постучала в дверь, и почти сразу услышала шаги.

— О, Райли! Это ты? Заходи, дорогая.

Брент открыл дверь и улыбнулся мне так привычно, что я сразу почувствовала себя непринуждённо.

— Здравствуй. Мама просила передать вам продукты.

— Вот спасибо ей! — Он забрал у меня пакет. — Передай, что я обязательно к вам загляну на чай.

— Хорошо. Ладно, я тогда пойду. У меня ещё уроки, да и школьный проект нужно закончить.

Я уже собиралась попрощаться, когда он остановил меня:

— Да куда ты так торопишься? Я только что чай заварил. Твой любимый, ягодный. Давай хоть чашечку выпьем.

Я немного поколебалась. Дома меня ждали уроки, но от одной чашки чая ничего не случится.

— Ну ладно. Только ненадолго.

— Вот и отлично. Проходи на кухню.

Я сняла обувь и прошла следом за ним.

— А где Мелисса с Максом? — спросила я, устраиваясь за столом.

— Уехали в больницу. Максу нужно пройти обследование, ты же знаешь, он у нас спортсмен. Ничего страшного, обычная проверка.

— А, понятно.

Он поставил передо мной чашку и придвинул сахарницу. Мы разговаривали о школе, о Максе, о каких-то пустяках. Брент шутил, я смеялась. Всё было так привычно, так спокойно, что я совсем перестала думать о времени.

Когда я наконец посмотрела на часы, то испуганно вскочила.

— Ой! Мне правда пора.

— Хорошо, хорошо. Не буду тебя задерживать. Пойдём, провожу.

Я поблагодарила его за чай и направилась к двери. В коридоре надела куртку, обулась и потянулась к ручке.

Именно в этот момент всё изменилось.

Я уже почти открыла дверь, когда Брент резко схватил меня за руку и развернул к себе.

— Райли.

Я удивлённо посмотрела на него.

Его лицо было совершенно другим. Исчезла привычная улыбка, взгляд стал тяжёлым и каким-то чужим. Я никогда прежде не видела его таким.

— Брент? Что случилось? Отпусти меня.

Он не отпустил. Наоборот, его пальцы сильнее сжали мою руку.

— Я больше не могу сдерживаться, Райли.

Я непонимающе нахмурилась.

— В смысле?

Он приблизился ко мне.

— Ты постоянно мелькаешь у меня перед глазами. Такая красивая, юная… Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Меня будто окатили ледяной водой.

Сначала я решила, что ослышалась. Что он неудачно пошутил, что сейчас рассмеётся и скажет, что просто хотел меня разыграть. Ведь это же Брент. Человек, которому я доверяла. Человек, которого считала почти родным.

— Брент, что ты говоришь? Это какая-то шутка?

— Какая, к чёрту, шутка? — резко ответил он. — Ты сводишь меня с ума.

Меня затрясло. Желудок болезненно сжался, а во рту пересохло.

— Отпусти меня. Пожалуйста.

Вместо ответа он резко прижал меня к двери. Затылок ударился о деревянную поверхность, и в ушах зазвенело. Я попыталась оттолкнуть его, но он оказался гораздо сильнее.

— Брент, перестань! Ты делаешь мне больно!

Он словно не слышал меня. Его руки шарили по моему телу, удерживая меня на месте. Когда он потянул вверх мою юбку, я наконец поняла, что никакой шутки не будет.

Мне стало по-настоящему страшно.

— Нет! Отпусти меня! Я буду кричать!

Он зажал мне рот ладонью.

Я дёрнулась, попыталась отвернуть голову, ударить его руками, но он навалился на меня всем телом. Я чувствовала его дыхание, слышала собственное глухое сердцебиение и не могла поверить, что всё это происходит на самом деле.

Ещё недавно мы сидели на кухне, пили чай и смеялись.

А теперь он удерживал меня у двери и не обращал внимания на мои отчаянные попытки вырваться. Его рука скользнула под мои трусики и уже своими пальцами он начал трогать чувствительные складки, я забилась сильнее, пытаясь оттолкнуть его, но он только крепче прижал меня к себе.

— Перестань! — выдавила я сквозь его ладонь.

Он не остановился.

Я услышала, как он возится с ремнём, и страх стал таким сильным, что на мгновение я словно перестала чувствовать собственное тело. В голове билась только одна мысль: "надо выбраться. Немедленно. Иначе он не отпустит."

Я рванулась в сторону, пытаясь освободить хотя бы одну руку. Брент удержал меня, и тогда я вцепилась зубами в его ладонь, которой он закрывал мне рот.

Он вскрикнул и отдёрнул руку.

Этой секунды хватило.

Я со всей силы ударила его коленом между ног. Он согнулся, выругавшись, и ослабил хватку. Я оттолкнула его, дёрнула ручку двери и выскочила на улицу.

Я бежала.

Не помню, куда свернула и сколько раз споткнулась. Я просто бежала, не оглядываясь, сжимая дрожащие руки и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Мне казалось, что он сейчас догонит меня. Что схватит за плечо, развернёт к себе и снова потащит обратно. Каждый звук за спиной заставлял меня вздрагивать.

Но никто не догнал меня.

Я остановилась только тогда, когда ноги больше не могли нести меня. Прислонилась к стене, закрыла рот ладонью и попыталась успокоить дыхание.

Меня трясло так сильно, что я едва держалась на ногах.

Я всё ещё не могла поверить в то, что произошло.

Брент. Наш Брент. Человек, который приносил мне конфеты, выслушивал мои школьные жалобы и говорил, что я всегда могу к нему обратиться.

Он сделал это со мной.

И самое страшное было даже не то, что он причинил мне боль. Самое страшное — я ведь сама пришла к нему. Сама согласилась выпить чаю. Сама доверилась человеку, которого считала хорошим.

Я не понимала, как могла так ошибиться.

И впервые за долгое время мне захотелось не просто убежать из дома.

Мне захотелось исчезнуть.