Read the book: «Девочка для кавказца. Покорить непокорную»

Глава 1. Первый удар

Августовский вечер накрывал город липкой, густой духотой, которая, казалось, оседала на коже тонкой пленкой. Алиса шла по тротуару, сжимая в потной ладони телефон и прокручивая в голове расписание завтрашних пар. Жизнь в огромном мегаполисе оказалась именно такой, как она и предполагала: шумной, быстрой и безжалостно дорогой. Её крошечная комнатка в общежитии на окраине пахла чужими запахами и дешевым стиральным порошком, но Алиса не жаловалась. Она вообще не привыкла жаловаться. Её отец, военный хирург, ушедший из жизни, когда ей было шестнадцать, научил её одному железному правилу: рассчитывай только на себя. Мать, женщина тихая и сломленная горем, после его смерти словно ушла в тень, оставив Алису наедине с собственным взрослением. И Алиса выросла. Колючей, независимой, привыкшей добиваться всего сама.

Она перевела взгляд на витрину модного кофейни, где за огромным стеклом сидели люди в белоснежных рубашках и пили кофе из крошечных чашек, стоимость которых перекрывала её недельный бюджет на продукты. Алиса усмехнулась уголками губ и отвернулась. Не её мир. Не сейчас. Сначала диплом, потом красный диплом, потом практика, потом — работа. Она выстроила план, как генеральную линию обороны, и ничто не должно было заставить её отступить.

На середине перехода она столкнулась с кем-то плечом, и от резкого толчка её сумка соскользнула с плеча, звякнув металлической молнией по асфальту. В лицо ударил резкий, горьковатый аромат дорогого парфюма с нотами кожи и табака. Алиса подняла голову и замерла на секунду, потому что на неё смотрели глаза цвета темного янтаря. Мужчина, стоявший напротив, был высок, широк в плечах, и вся его фигура, обтянутая безупречно сидящим темно-синим пиджаком, излучала ту самую уверенную, почти хищную грацию, которую Алиса ненавидела больше всего на свете. Она видела таких парней в университете, в клубах, куда её иногда затаскивала подруга, — они смотрели на мир свысока, как на свою личную вотчину.

— Простите, — процедила она сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее, и уже нагнулась за сумкой, как вдруг он сделал шаг вперёд и легко, почти небрежно, поднял её с земли.

— В такой прекрасный вечер девушка не должна смотреть себе под ноги, — сказал он, и его голос оказался низким, бархатным, с едва уловимой, чуть гортанной хрипотцой, от которой по спине невольно пробежали мурашки. — Она должна смотреть на мир и улыбаться. Особенно такая красивая девушка, как вы.

Алиса ощутила, как в груди взметнулась волна раздражения. «Особенно такая красивая». Она слышала это уже сотни раз, и каждый раз эти слова звучали для неё как унизительная скидка на её личность. Просто обёртка. Красивая обёртка, за которой никто не хочет разглядеть содержимое.

— Спасибо, — сухо сказала она, забирая сумку из его рук и делая шаг назад, восстанавливая дистанцию. — Я вполне способна смотреть и на мир, и на свои ноги одновременно. Это называется многозадачность.

На её слова он усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы, было что-то другое — любопытство. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на непослушной пряди каштановых волос, выбившейся из небрежного пучка, и опустился к изгибу шеи, где билась тонкая синяя жилка. Алиса почувствовала себя так, будто её раздели догола при всём честном народе, и это ощущение ещё больше распалило её гнев.

— Тимур, — сказал он, протягивая руку для приветствия. — Тимур Асланов. Очень приятно познакомиться с той, кто умеет смотреть на мир с такой… страстью.

— Алиса, — ответила она, но руку не подала. Она просто смотрела на его широкую ладонь, абсолютно невозмутимо, и чувствовала, как внутри неё закипает глухое сопротивление. — Приятно, что вы тактично перевели тему с «красивой» на «страстную». Но это ничего не меняет.

Он медленно опустил руку и слегка склонил голову набок, разглядывая её с ещё большим интересом. Как биолог, который внезапно нашёл новый вид бабочки в своём саду.

— Упрямая, — констатировал он, и в голосе послышались нотки уважения. — Я люблю упрямых. Они обычно самые честные. Послушай, Алиса, я сейчас спешу на встречу, но… дай мне свой номер. Я хочу позвать тебя завтра на ужин.

Это была даже не просьба. Это было заявление, брошенное с той уверенностью, что за ним последует беспрекословное подчинение. Его глаза, казалось, говорили: «Ты же понимаешь, что отказ невозможен? С кем ты споришь?»

Алиса почувствовала горький привкус металла во рту. Вот оно. Тот самый момент, когда люди с деньгами и властью считают, что мир, включая её, принадлежит им по праву рождения.

— Нет, — сказала она тихо, но твёрдо, глядя ему прямо в глаза. В янтарной глубине её взгляд не дрогнул. — Нет, Тимур Асланов. Я не даю свой номер незнакомцам, которые сбивают меня с ног на переходе и предлагают купить меня за ужин в ресторане. Меня не интересуют ни твои деньги, ни твоя самоуверенность. Я не та девушка, которая падает к ногам таких, как ты. Я на своих ногах стою достаточно твёрдо.

Слова хлестнули воздух, как удар бича. На мгновение на его лице промелькнула тень — тень удивления, смешанного с чем-то, что Алиса сначала приняла за замешательство. Но это было не замешательство. Это был азарт. Вспышка дикого, настоящего азарта зажглась в глубине его глаз, делая их почти чёрными.

— Значит, не падаешь, — медленно повторил он, и на его губах заиграла дерзкая, хитрая улыбка, которая, как она понимала, могла свести с ума кого угодно, но только не её. — Это интересно. Очень интересно. Ты даже не представляешь, насколько.

— Представляю, — отрезала она, перекидывая сумку через плечо и поправляя выбившуюся прядь. — И это меня совершенно не волнует. До свидания, Тимур Асланов.

Она развернулась, чувствуя на себе его пристальный, тяжёлый взгляд, который буквально сверлил ей затылок. Сердце бешено колотилось где-то в горле, но она заставляла себя идти ровно, не сбиваясь с шага, не оглядываясь. Она одержала маленькую победу над этим самодовольным павлином в дорогом костюме, и это было приятно. Приятно до дрожи в кончиках пальцев.

Она свернула за угол, скрываясь от его взгляда, и только тогда выдохнула. Ну и тип. Таких она встречала на первом курсе, когда старшекурсник пытался угостить её шампанским, а потом обиженно отстал, назвав «замороженной принцессой». Но в этом Тимуре было что-то другое. В его голосе, в его манере смотреть — сквозь, не мигая, — было что-то опасное, первобытное, что заставляло внутреннюю систему безопасности вопить на всех частотах.

Алиса тряхнула головой, прогоняя наваждение. Завтра первый день занятий, и она должна была выглядеть безупречно: собрано, серьёзно, никаких глупых мыслей о случайных прохожих. Она нырнула в метро, смешалась с серой толпой, и через час уже стояла перед дверью своей комнаты, сжимая в руке мятую купюру и думая о том, что ей нужно купить хлеба и творога.

Она не знала, что Тимур Асланов, оставшись на переходе, проводил её взглядом до самого поворота и задумчиво провёл пальцем по краю своей челюсти. Его личный водитель, стоявший в тени у припаркованного чёрного «Мерседеса», видел эту сцену и невольно поёжился от выражения лица своего хозяина. На лице Тимура была не злость. На его лице была улыбка победителя, который только что нашёл себе достойную цель.

— Асланов, ты в своём репертуаре, — прошептал он сам себе, доставая телефон и нажимая кнопку вызова. — Хасан, — сказал он в трубку, не сводя глаз с того места, где исчезла Алиса. — Сделай мне одну вещь. Узнай, кто эта девушка. Студентка, примерно 19-20 лет, каштановые волосы, зелёные глаза, в белой футболке. И узнай быстро. Я хочу знать всё о ней к завтрашнему утру.

Он сел в автомобиль, и двигатель мягко заурчал. Город за стеклом расплывался в огнях, но Тимур их не замечал. Перед его глазами всё ещё стояла та самая упрямая, дерзкая девчонка, которая посмела бросить ему в лицо, что он не способен её заинтересовать. Она бросила ему вызов, сама того не осознавая. И он, Тимур Асланов, никогда не умел отступать от вызовов, особенно когда дело касалось той редкой породы женщин, которые отказывались считать его центром вселенной.

Он усмехнулся своим мыслям и откинулся на мягкое кожаное сиденье. «Погоди, Алиса, — подумал он, поглаживая перстень на пальце. — Ты ещё не знаешь, что такое настоящая настойчивость. И я докажу тебе, что даже самую непокорную крепость можно взять. Мне просто нужно подобрать правильный ключ».

Алиса, тем временем, стояла у единственного окна в своей комнате, глядя на шумную магистраль и чувствуя, как вечерняя прохлада медленно заполняет крошечное пространство. Она не знала, что её мир, такой выверенный и запланированный, уже начал потихоньку трещать по швам. Она думала о завтрашней лекции, о сложной курсовой, о матери, которой нужно было отправить деньги. И ни одной мысли о случайном незнакомце. Потому что Алиса поклялась себе: никогда. Никогда и ни за что она не позволит мужчине изменить её жизнь. Особенно такому, как Тимур Асланов.