Read the book: «Моё СПАСЕНИЕ»
Глава 1 Двор, залитый ненавистью
Леонид Ветров ворвался на территорию особняка, как ураган. Охрана Руслана попыталась было преградить путь, но один взгляд — и они отступили. Все знали, кто такой Ветров. И все знали, что его дочь уже три дня как в земле.
Руслан вышел на крыльцо. Он еле держался на ногах — после ранения, после потери жены, после всего. Бледный, осунувшийся, с чёрными кругами под глазами. Он не спал. Он не ел. Он хотел умереть.
Но Леониду было плевать.
Он схватил зятя за ворот футболки, притянул к себе так, что тот чуть не упал. Зубы стиснуты, глаза горят безумием.
— Моя дочь под землёй! — заорал он, тряся Руслана. — Из-за тебя! Из-за тебя, мразь! Ты спал, когда они ворвались! Она прикрыла тебя своим телом, а ты дышишь?! Почему ты, сука, до сих пор дышишь?!
Руслан молчал. Он не оправдывался. Он не просил пощады. Он просто стоял и принимал это, потому что считал, что заслуживает.
— Убей меня, — хрипло выдохнул он. — Убей. Я сам хочу к ней.
Леонид замахнулся, готовый размозжить ему лицо.
Но тут между ними вклинилась она.
Гвенея.
Двадцать лет. Кудрявые волосы рассыпались по плечам — тёмные, как ночь, живые, непослушные. Зелёные глаза, которые сейчас горели страхом и решимостью одновременно. Она была маленькой, хрупкой, но в ней чувствовалась сила, которую не разглядеть с первого взгляда.
Она подрабатывала медсестрой. Она ухаживала за Русланом после ранения. Она ухаживала за его маленьким сыном — племянником Гвенеи, которого Руслан теперь растил один.
Она встала между ними, раскинув руки в стороны, закрывая брата собой.
— Дядя Лео, — выдохнула она, заглядывая в его бешеные глаза. — Пожалуйста. Не надо. Он тоже не хотел, чтобы всё так произошло. Он любил её. Он любил вашу дочь!
Леонид остановился. На мгновение. Он узнал её. Та самая девчонка, что три года назад опрокинула на него сок. Подруга Алисы. Младшая сестра Руслана.
— Уйди, — прорычал он. — Это не твоё дело.
Но Гвенея не ушла. Она шагнула ближе, встала прямо перед ним, закрывая брата своим телом.
— Леонид Петрович, — сказала она твёрдо, хотя голос дрожал. — Вы не имеете права так врываться и угрожать моему брату. Я понимаю вашу боль. Но он — отец. У него маленький сын. Если вы убьёте его, ребёнок останется сиротой.
Ветров зарычал. Внутри него всё кипело. Боль, ярость, безысходность — всё смешалось в один огненный ком.
— Уйди с дороги, — процедил он сквозь зубы. — Ты будешь меня учить? Ты, девочка....?
Она не сдалась. Её зелёные глаза сверкнули, и она выкрикнула то, чего никто никогда не осмеливался сказать ему в лицо:
— Вы стали таким, потому что потеряли дочь! Я понимаю! Но моя мама потеряла сына, когда он женился на вашей дочери! Вы забрали его у нас! А теперь хотите добить?!
Он завис. На мгновение.
Она сказала правду. Ту самую, которую он не хотел слышать. Что его дочь увела Руслана из его семьи. Что у Гвенеи тоже есть право на боль.
Но гнев пересилил.
Он отшвырнул её в сторону. Она упала на колени, ударившись о ступеньку, но тут же вскочила. И снова бросилась между ними.
В руке Леонида уже блеснул пистолет. Он схватил Руслана за ворот одной рукой, приставил дуло к его виску.
— Ты сдохнешь, — прошипел он.
Охрана вмешалась. Трое крепких мужчин пытались отобрать оружие. Началась толкотня, крики, мат. Кто-то хватал Леонида за руку, кто-то пытался оттащить Руслана.
Никто не понял, как это произошло.
Громкий хлопок.
Все замерли.
Каждый проверял себя — не попала ли пуля в него. Ветров смотрел на пистолет в своей руке, пытаясь понять, выстрелил он или нет.
А потом Гвенея покачнулась.
Она не закричала. Она просто опустила глаза вниз — на свой живот, на котором быстро расплывалось тёмно-бордовое пятно. Кровь пропитывала белую медицинскую форму, которую она не успела переодеть после работы.
Она подняла глаза на Леонида. Зелёные, большие, полные ужаса.
И начала оседать.
— НЕТ! — заорал Ветров.
Он рванулся к ней, отшвырнув охрану, уронив пистолет. Подхватил её на руки — лёгкую, почти невесомую, с кудрями, разметавшимися по его рукаву.
— ДЬЯВОЛ! — выкрикнул он, прижимая её к груди. — ДЬЯВОЛ!
Она хрипела. Пыталась что-то сказать, но изо рта пошла кровь.
— Молчи, — приказал он, прижимая её голову к своей груди. — Молчи, не говори.
Он уже бежал к машине, огромными шагами, не чувствуя тяжести. Его люди разбегались в стороны, открывая дорогу.
— МАШИНУ! — заорал он водителю. — БЫСТРО! ЖИВО!
Он запрыгнул на заднее сиденье, прижимая её к себе. Она дрожала мелкой дрожью, её ресницы трепетали.
— Я здесь, — шептал он, касаясь губами её виска. —Ты только не умирай. Пожалуйста. Я прошу тебя.
Он смотрел на её зелёные глаза, которые медленно закатывались, и чувствовал, как мир рушится во второй раз.
Он только что убил единственное светлое пятно которое было в жизни его дочери.
Ту, что посмела встать между ним и его ненавистью.
Ту, что назвала его по имени.
Ту, что была похожа на его дочь.
— Гони, — прошептал он, прижимая её всё крепче. — Гони, мать твою. Если она умрёт — я вас всех закопаю.
Он не знал, молится он или проклинает. Но он знал одно: он не даст ей умереть. Даже если для этого придётся продать душу.
А Гвенея, теряя сознание, чувствовала только его руки — сильные, горячие, дрожащие. И его шёпот:
— Не умирай, девочка. Только не умирай.
Глава 2 "Свет, который я предал"
Тот день Леонид Ветров запомнил навсегда.
Он сидел в кабинете, разбирал бумаги. Внезапно дверь распахнулась без стука. Это было нарушение всех правил. Он поднял голову — и увидел перекошенное лицо своего человека.
— Леонид Петрович... — тот запнулся, сглотнул. — Ваша дочь... Алиса...
— Что с ней? — Ветров встал. Голос стал режущим, как лёд.
— Она вышла замуж, — выдохнул человек. — Тайно. За сына Тарханова.
Мир сузился до одной точки. В ушах зашумело.
— Что ты сказал? — медленно, очень медленно переспросил Леонид.
— За Руслана Тарханова. Венчание было сегодня утром. Сейчас они празднуют в ресторане «Уют» на окраине.
Леонид не помнил, как вышел из кабинета. Не помнил, как сел в машину. Не помнил дороги. Он видел только одно — красную пелену перед глазами.
«Тарханов. Сын Аркадия Тарханова. Враг. Ублюдок, который украл мою дочь».
Машина влетела на парковку ресторана. Охрана уже ждала его, но он отшвырнул их одним жестом. Он вошёл в зал — и всё вокруг замерло.
Музыка стихла. Гости застыли с бокалами в руках. Свечи дрожали в тишине.
А в центре зала стояла она. Его дочь. Алиса. В белом свадебном платье, счастливая, сияющая. И этот ублюдок — Руслан Тарханов — держал её за руку.
Они только что танцевали. Леонид видел, как кружилась её юбка, как она смеялась, запрокинув голову. Смеялась, пока её отец задыхался от ненависти в трёх метрах от неё.
Алиса увидела его. Счастье на её лице сменилось страхом. Она отпустила руку мужа и бросилась к отцу.
— Папа! — Она врезалась в него, обняла так крепко, будто боялась, что он исчезнет. — Папа, прошу тебя...
Он стоял, не шевелясь. Смотрел поверх её головы на Руслана. Тот шагнул вперёд, но Алиса выставила руку, останавливая его.
— Папа, — прошептала она, подняв на отца глаза. В них стояли слёзы. — Пожалуйста. Без кровопролития. Это не наша война. Мы любим друг друга. Я люблю его, папа. Прошу тебя. Не делай этого.
Он смотрел в глаза своей дочери. И внутри него боролись два человека. Зверь, который хотел разорвать этого выродка на части. И отец, который не мог отказать этой девочке.
Она была всем для него. Светом в его жизни.
Когда-то, двадцать один год назад, какая-то женщина оставила у ворот его особняка корзину. В ней лежала новорождённая девочка с запиской: «Это твоя дочь. Я не могу её растить. Прости».
У него уже был сын, Денис. Но эту девочку он полюбил с первого взгляда. Она была крошечной, беззащитной, и он поклялся — она никогда не узнает боли. Она вырастет в любви, в роскоши, в безопасности.
Он назвал её Алисой. И она стала его сердцем. Его слабостью. Его единственным светом в мире, где всегда было темно.
И сейчас этот свет просил его: «Не делай этого».
Леонид поднял руку и погладил дочь по голове. Поцеловал в макушку. Там пахло её шампунем — цветами и детством.
— Ты не будешь жить в их доме, — сказал он тихо. — Переедете в наш.
Алиса покачала головой. Подошёл Руслан. Встал рядом с женой, но не касался её. Смотрел на тестя прямо, без страха.
— Мы не будем жить у вас, — сказал он. — Но и у них не будем. Мы купили дом. Свой.
Леонид перевёл взгляд на него. В глазах застыл лёд.
— Ты не сможешь её уберечь, — сказал он. — Если ты или твой отец ей навредят — я уничтожу вас всех до единого. Слышишь меня, щенок? Я сожгу вашу фамилию дотла.
— Не тронет, — ответил Руслан. — Отец прогнал меня. Я больше не Тарханов. Я муж Алисы. И это всё, что имеет значение.
Леонид сжал зубы. Он не верил этому человеку. Но он верил дочери. Она смотрела на него с надеждой.
— Хорошо, — сказал он. — Твоя взяла.
Он отошёл от них. Ему нужно было выпить. Нужно было взять паузу, чтобы не убить кого-нибудь на месте.
Он подошёл к фуршетному столу. Потянулся за бокалом с коньяком.
И в этот момент девушка, стоявшая перед ним, резко обернулась.
Стакан в её руке опрокинулся. Сок — тёмный, вишнёвый — пролился на его брюки. Она ахнула, уронила стакан, схватила салфетку и упала на колени.
Начала тереть его брюки дрожащими руками.
— Извините... простите... я сейчас... я не специально...
Она лепетала, не поднимая глаз. Голос дрожал. Руки тряслись так сильно, что она едва держала салфетку.
Леонид смотрел на неё сверху вниз. Он ничего не чувствовал. Только холод.
— Встань, — сказал он жёстко. Без эмоций.
Она поднялась. И тогда он увидел её лицо.
Большие зелёные глаза. Мокрые от слёз. Кудрявые волосы рассыпались по плечам. Она была молодой — совсем девочка. Испуганная, растерянная. Но в ней было что-то... живое. Настоящее.
— Ты — дочь Тарханова? — спросил он.
Она кивнула. Губы дрожали.
— Я... я сестра Руслана, — прошептала она. — Гвенея.
Вот оно. Дочь его врага. Сестра того, кто украл его дочь.
В голове Леонида закрутились мысли. Шестёрки. Планы. Как отомстить Тархановым? Может, использовать их дочь? Она здесь, перед ним. Беззащитная. Испуганная. Можно надавить. Можно сделать больно. Одним ударом уничтожить семью врага.
Он смотрел на неё и видел оружие. Инструмент мести. Девочка, которую можно использовать против её отца.
Он думал об этом. Строил планы.
Пока она, не выдержав его взгляда, опустила голову и выскользнула. Исчезла в толпе гостей.
А рядом уже стояла Алиса.
— Папа, — сказала она тихо. — Не трогай её.
Он обернулся к дочери.
— Что?
— Ты знаешь, что я имею в виду, — она смотрела на него в упор. — Я знаю этот твой взгляд. Я знаю, о чём ты думал. Не смей трогать их. Гвенея — моя лучшая подруга. Руслан — мой муж. Они стали мне родней, которой не смог стать твой сын.
Это было больно. Сказано в спину, но прямо в сердце. Про сына. Про Дениса, который давно ушёл из семьи, разорвал все связи, уехал в Европу и даже не звонил. Про то, что Алиса осталась одна в этом большом доме с отцом, который носил маску зверя.
— Я не прощу тебя, если ты навредишь ей, — закончила Алиса. — Никогда.
Леонид молчал. Смотрел на дочь и понимал — она права. Он не мог предать её. Он не мог сделать больно тому, кого она любит.
Он кивнул. Один раз. Молча.
Алиса улыбнулась — печально, благодарно — и отошла к мужу.
А Леонид остался стоять с пустым бокалом в руке.
И почему-то в его голове застряли зелёные глаза испуганной девчонки.
***
Два года спустя. Сегодня.
Теперь он держал эту девчонку на руках.
Ту самую, которую обещал не трогать. Ту, которую Алиса просила не вредить. Ту, которая тогда, два года назад, стояла перед ним на коленях с салфеткой и дрожала от страха.
Сейчас она лежала в его руках, и её кровь заливала его руки. Его пистолет. Его пуля.
«Я убиваю её, — стучало в голове. — Я убиваю ту, кого поклялся не трогать. Ради Алисы. Ради дочери, которую я потерял».
Он не мог предать Алису. Не мог допустить, чтобы Гвенея умерла.
Потому что если она умрёт — он предаст свою дочь дважды. Сначала не уберёг её. Теперь убьёт её подругу. Единственное, что осталось от её жизни. Он не мог этого допустить.
— Дыши, — шептал он, прижимая Гвенею к груди. — Дыши, девочка. Только не умирай. Я не дам тебе умереть. Я не предам её. Слышишь?
Она хрипела. Кровь шла горлом. Она смотрела на него мутными глазами, и в них был страх. И ненависть. Она не понимала, почему он держит её. Почему он дрожит.
Она видела в нём зверя. Убийцу.
Но Леонид видел в ней свою последнюю ниточку. Связь с Алисой. Прощение. Искупление.
Он вжался лицом в её кудрявые волосы. Вдохнул запах крови и чего-то родного.
— Я не дам тебе умереть, — прошептал он. — Клянусь тебе. И ей. Я не предам дочь. Ещё раз.
Он не знал, услышит ли она. Не знал, сможет ли простить.
Но он знал одно: он спасёт её.
Даже если для этого придётся продать душу.
https://litnet.com/shrt/6Dww
Глава 3 "Пробуждение"
Она открыла глаза. Белый потолок. Белые стены. Резкий запах антисептика и хлора.
Гвенея моргнула. Попыталась пошевелиться — и застонала от острой боли в животе.
— Тише, — раздался голос рядом. — Не двигайтесь.
Она повернула голову. Врач стоял у кровати, смотрел на мониторы.
— Где я? — прошептала она.
— В институте Склифософского. Вы здесь уже неделю. Операция прошла успешно. Выкарабкаетесь.
Неделя. Гвенея попыталась вспомнить. Двор. Брат. Крик. Хлопок. Боль, разорвавшая живот.
И руки. Чьи-то сильные руки подхватили её. Прижимали к груди. Губы коснулись виска. Шёпот:
— Не умирай. Только не умирай.
Его глаза. Бешеные. Полные ужаса. Почему он боялся за неё? Он же хотел убить её брата. Он ненавидит их семью.
— Вам нельзя волноваться, — сказал врач. — Отдыхайте.
Он вышел. Гвенея осталась одна. Смотрела в потолок. В голове крутилось одно: его шёпот и его дрожащие руки.
— Зачем ты меня спас, зверь? — прошептала она в пустоту.
Три часа ночи
Она не спала. Дверь палаты бесшумно открылась.
Он вошёл. Высокий, широкоплечий, в чёрном пальто. Заполнил собой дверной проём. Остановился, глядя на неё из полумрака.
Время остановилось.
Она смотрела на него. Он — на неё. Тёмные глаза встречались с зелёными. Никто не решался заговорить.
— Я... — вырвалось у них одновременно.
Она сглотнула.
— Говорите, — сказала.
— Нет. Говори что хотела.
Она отвела взгляд.
— Я не буду подавать заявление... если вы оставите моего брата. Он тоже страдает. Он потерял жену.
Он шагнул к ней. Навис над кроватью. Она вжалась в подушку.
— Девочка, — сказал он тихо. — Ты думаешь, я боюсь тюрьмы? Думаешь, твоё заявление меня остановит?
Она молчала. Он наклонился ближе.
— Я уничтожу всю вашу семейку, если захочу. Ты, думаешь я пришёл просить тебя молчать? - продолжал он - Пиши что хочешь. Зови кого хочешь. Мне плевать.
Он развернулся. Пошёл к выходу.
— Но вы меня спасли, — сказала она в спину.
Он остановился.
— Я тоже одна из них. Дочь вашего врага. Вы должны были дать мне умереть. Но не дали.
Он обернулся. Посмотрел долгим, тяжёлым взглядом.
— Я обещал Алисе не трогать тебя. Я не предаю дочь. Даже мёртвую.
Он хотел еще что-то сказать. Дверь распахнулась с грохотом.
В палату ворвался отец. Аркадий Тарханов. За ним — трое его людей. И следом — Егор.
Аркадий остановился, увидев Леонида у кровати дочери. Глаза налились кровью.
— Ты, — выдохнул он. — Пришёл смотреть, что натворил?
Леонид стоял спокойно. Руки в карманах пальто. Лицо — камень.
— Проведать хотел. Вопросы есть?
— Есть, — Аркадий шагнул к нему. — Какого хрена ты здесь делаешь, Ветров? Ты чуть не убил мою дочь!
— Случайность, — Леонид пожал плечом.
— Случайность?! — Аркадий заорал. — Ты пришёл с пушкой в дом убивать моего сына и называешь это случайностью?!
— Твой сын не уберёг мою дочь. Она умерла, прикрывая его. А он дышит.
— Он любил её! — Аркадий шагнул ближе. — Он мёртв без неё, ты это видишь? Он каждый день на могиле! Ты хоть раз был там?! Или ты только пушки носить умеешь?!
Леонид усмехнулся. Холодно.
— Я — умею. В отличие от твоего щенка, который даже жену не уберёг.
Аркадий рванул к нему. Охрана перехватила. Но он вырвался.
— Заткнись, сука! — заорал он. — Это я из-за твоей дочери потерял сына! Он был моим! А она увела его! И теперь ты пришёл добивать мою семью?!
— Я пришёл к тому, кто ответит за её смерть, — Леонид говорил тихо, но жёстко. — Если узнаю, что твои люди причастны...
Он сделал паузу. Перевёл взгляд на Гвенею. Коротко. Как бы проверяя её реакцию.
— Если это ты прислал тех уродов, — продолжил он, глядя уже на Аркадия, а не на неё, — я сотру в порошок весь ваш грёбаный клан. До последнего.
Гвенея смотрела на него широко открытыми глазами. Он говорил это спокойно, почти буднично. Но в его голосе была сталь. И она чувствовала — он не шутит.
Аркадий усмехнулся. Зло.
— Делай что хочешь, Ветров. Сына тронь — он сам тебя просил об этом. Он сам хочет к ней. Но к дочери...
Он указал на Гвенею. Рука дрожала от ярости.
— К моей дочери не приближайся. Ещё раз увижу рядом — убью. Клянусь.
Леонид смотрел на него. Тёмные глаза сузились.
— Ты угрожаешь мне? Мне?
— Нет, — Аркадий усмехнулся. — Я тебя предупреждаю. Мы не равны, Ветров. Ты — мразь. Всегда был. Я из-за тебя гнил в этой войне тридцать лет. Теперь ты тронул мою дочь. И если она умрёт — я лично приду за тобой. И этот разговор не повторится.
Тишина. Два авторитета смотрели друг другу в глаза. Искры летели между ними.
Леонид перевёл взгляд на Гвенею. Снова. Коротко. Проверял. Или прощался.
— Держи её подальше от меня, — сказал он тихо. —
Развернулся и ушёл. Дверь закрылась.
В палате стало тихо. Только гудение аппаратуры и тяжёлое дыхание отца.
Гвенея не успела прийти в себя, как Егор уже был рядом. Он опустился на край её кровати, схватил руку, переплёл пальцы.
— Господи, — выдохнул он, прижимая её ладонь к губам. — Ты как? Я так испугался. Никогда не думал, что могу так испугаться.
Он наклонился, поцеловал её в лоб. Долго, нежно.
— Ты жива. Слава богу. Я больше некогда не оставлю одну. Слышишь?
Гвенея закрыла глаза. Чувствовала его руки. Его тепло. Правильно. Надёжно.
Но в голове крутился образ Леонида. Его холодный голос. Его слова: «Сотру в порошок весь ваш грёбаный клан». И короткий взгляд на неё. Как будто он хотел увидеть, что она почувствует.
«Почему ты смотрел на меня? — думала она. — Почему ты проверял мою реакцию?»
Она открыла глаза. Посмотрела на Егора. Улыбнулась. Но внутри было пусто.
Глава 4
Прошёл месяц.
Леонид сидел в своём кабинете перед камином. В руке — бокал с виски. Он смотрел на огонь, но не видел его. Перед глазами стояло другое.
Он вспоминал тот день, когда нашёл стрелявших в его дочь. Двое. Мелкие шестёрки. Они дрожали, когда их привели к нему.
— Мы не хотели, — лепетал один. — Нам сказали... Тархановым отомстить... Мы не знали, что там будет ваша дочь...
Леонид слушал. Внутри было пусто.
— Вы облажались, — сказал он тихо. — Тронув мою дочь.
Их убивали долго. Мучительно. Он смотрел на это и не чувствовал ничего. Ни облегчения, ни боли. Только пустоту. Они умерли. Алиса не воскресла. Стало только хуже.
Он думал о внуке. Артём. Единственное, что осталось от Алисы. Он должен забрать его. Ребёнок не должен жить в доме Тархановых. Он — Ветров. Его кровь.
Леонид сделал глоток. Огонь в камине трещал. В ушах стоял голос дочери: «Папа, пожалуйста. Без кровопролития».
«Я не смог, дочка, — подумал он. — Я не смог уберечь тебя. Но его я уберегу. Клянусь».
Он уже решил — завтра он поедет за внуком. Заберёт силой, если потребуется. Ребёнок не должен расти с Тархановыми. Он не допустит.
Он сделал ещё глоток.
И в этот момент услышал шум. Ворота открывались. Взвизг шин. Крики.
Он встал. Бокал остался на столе. В кабинет ворвался человек.
— Леонид Петрович! На дом Руслана Тарханова снова напали! Мы смогли вывести девушку и ребёнка. Ваш зять мёртв.
Мир сузился до одной точки.
***
Он вышел быстрыми шагами. Спустился с крыльца. Машина стояла во дворе, двигатель работал. Дверь распахнулась.
Она выскочила из машины.
Гвенея. Босая. В пижаме. Заплаканная. Кудри растрепаны, лицо мокрое от слёз.
Она увидела его — и рванула к нему.
— Это вы! — закричала она. — Это вы сделали! Зачем?! Зачем вы убили его?!
Она начала бить его по груди кулаками. Слабые удары. Беспомощные. Она плакала и кричала.
Леонид схватил её за один кулак. Потом другой рукой взял за затылок. Притянул её голову к своей груди.
— Где мальчик?! — крикнул он поверх её головы своим людям. — Где Артём?!
— Цел! — ответили ему. — Ребёнок уснул, но он цел!
— Занесите в дом! Врача быстро!
Она всё ещё пыталась оттолкнуть его. Брыкалась. Кричала.
— Зачем?! Он ничего вам не сделал! Он не виноват! Зачем вы убили его?!
Леонид схватил её за другой кулак, встряхнул. Она замолчала.
— Девочка, — сказал он жёстко. — Ты спятила? Я что, буду стрелять в своего внука?
Она замерла. Отдёрнула руки. Посмотрела на него широко открытыми глазами.
— А кто ещё? — сказала она громко. — Кто мог так поступить?
Она отвернулась. Прошептала:
— Я не понимаю... Я ничего не понимаю...
Её тело обмякло. Она покачнулась. Леонид сделал шаг и прижал её к себе. Её голова запрокинулась назад. Она потеряла сознание.
Один из его людей подбежал, чтобы забрать её. Леонид поднял другую руку — не подходить. Сам подхватил её под ноги. За нёс в дом.
***
Врач осмотрел и ребёнка, и Гвенею. Артём спал, целый и невредимый. Гвенея была в глубоком обмороке — стресс, потеря крови, нервное истощение.
Леонид стоял в гостиной и слушал доклад.
— Начали обстрел, — говорил его человек. — Планировали убить всех, кто был в доме. Мы вывели ребёнка и девушку сначала. Вернулись за Русланом — он уже не дышал. Мы уехали. Дом подожгли.
Леонид сжал челюсть. Он хотел, чтобы Руслан сдох. Мечтал об этом. Но сейчас, когда это случилось... когда его внук остался круглым сиротой... внутри что-то шевельнулось. Что-то, чему он не давал имени.
Он хотел мстить. Но не так. Не через внука. Не через неё.
Машины въехали во двор. Леонид знал, кто это. Он вышел. Стоял на крыльце.
***
Аркадий Тарханов выскочил из машины. Лицо перекошено от ярости. Он орал ещё с порога:
— Я что сказал тебе?! Почему моя дочь у тебя?!
— Ты с ума сошёл, старый хрен?!У тебя сына убили, — ответил Леонид холодно. — Мои люди спасли твою дочь и внука. Ты бы хотел, чтобы я их бросил?
— Где моя дочь?! — Аркадий шагнул к нему. Охрана застыла рядом. — Пусть приведут Гвенею! Я забираю её!
— Она без сознания, — сказал Леонид.
В этот момент дверь дома распахнулась. Гвенея выбежала на крыльцо. Бледная, растрёпанная.
— Папа! — закричала она. — Папа! Брата убили! Брата убили!
Она бросилась к отцу, обняла его. Рыдала.
— Тише, — сказал Аркадий, прижимая её к себе. — Тише, дочка. Я здесь.
Он поднял глаза на Леонида.
— Забирай дочь, — сказал Леонид. — И уезжайте.
— Нет! — Гвенея рванулась от отца. — Артём! Я не поеду без него!
Леонид развернулся.
— Мой внук никуда не поедет, — сказал он.
— Я и не прошу! — выкрикнул Аркадий. — Мне ничего не надо, связанное с твоей дочерью! И с её ребёнком!
— Папа! — Гвенея вцепилась в руку отца. — Я не могу бросить его! Он без меня напугается! Он здесь никого не знает! Пожалуйста!
Леонид стоял, слушал и чувствовал, как внутри что-то горит.
— Я не хочу видеть кровь этого ублюдка в своём доме! — закричал он вдруг.
— В нём и твоя кровь течёт! — закричала она в ответ. — Не забывай! Я не уеду без него!
Она попыталась забежать в дом. Леонид схватил её за кисть, останавливая.
— Мой внук никуда из этого дома не денется, — сказал он с нажимом. — Забирай дочь. Валите из моего двора.
Гвенея смотрела на него. Ярость горела в её зелёных глазах. Она выдернула руку.
— Тогда и я остаюсь, — сказала она.
Леонид молчал. Слово «остаюсь» засело у него глубоко внутри. Эхом. Оно билось в висках.
— Ты не останешься здесь! — закричал Аркадий. — В машину! Быстро!
Двое его людей шагнули к ней. Гвенея отшатнулась. Спряталась за спиной Леонида. Схватила его за рубашку на спине обеими руками.
Леонид почувствовал это. Её пальцы. Дрожащие. Вцепившиеся в его одежду.
— Это не моё дело, — сказал он. — Но если кто-то не хочет уходить из моего дома насильно — увозить я не позволю.
— Да кто ты такой?! — заорал Аркадий. — Чтобы запретить мне забрать дочь?!
— Я не держу её насильно, — ответил Леонид спокойно. — Но она сейчас за моей спиной. И если ты хочешь её забрать — тебе придётся меня оттолкнуть. А тот, кто хочет меня толкнуть, дорого платит.
— Ты угрожаешь мне?!
— Предупреждаю. Тебе это надо?
Аркадий сжал кулаки. Смотрел на дочь, которая пряталась за спиной его врага.
— Оставь своего упыря, — сказал он. — Но дочь отдай.
— Я не оставлю его здесь! — крикнула Гвенея из-за спины Леонида. — Я не брошу Артёма!
Аркадий рванул к ним. Охрана напряглась.
Леонид чуть повернулся. Дал ей разрешение вцепиться ещё сильнее. И в этот момент у каждого человека Аркадия появились красные точки на лбах. Прицелы снайперов.
Аркадий замер. Глаза расширились. Он смотрел на дочь, на врага, на красные точки.
— Ты... — выдохнул он.
— Я же сказал, — тихо ответил Леонид. — Если хочешь забрать насильно — тебе придётся. Дорого. Очень дорого заплатить.
Аркадий смотрел на него. Ненависть в его глазах смешалась с бессилием. Он не мог забрать дочь. Не мог оставить её здесь. Но он не мог и начать войну — сейчас, на территории Ветрова.
— Это ещё не всё, — сказал он. — Завтра я заберу дочь.
Он шагнул назад. Охрана отступила с ним.
— Я её не держу насильно, — повторил Леонид.
Гвенея всё ещё стояла за его спиной. Её пальцы вцепились в его рубашку. Она не отпускала. Он чувствовал, как она дрожит.
— Остаюсь, — прошептала она едва слышно.
Он услышал.
И внутри него что-то перевернулось.
