Вербы Вавилона

"Вербы Вавилона" – книга, оставившая после себя неоднозначные ощущения. С одной стороны, я прочитала всю историю – от начала и до ее конца – с большим интересом, с желанием узнать подробности падения некогда великого царства и проследить за судьбой героев. С другой стороны, книга вызвала у меня ряд вопросов и сомнений своими нелогичными, местами не нужными и сомнительными событиями.

Я получала огромное удовольствие в моменты, когда читала о божествах и покровительстве им; о деятельности храмов и ритуалах, проводимых служителями и последователями. Было очень интересно наблюдать за главной героиней, за ее жизнью в роли жрицы; читать про тяжелые судьбы жителей Вавилона, про страдание и выбор, про жизнь и смерть. Все это написано так интересно и подробно, что погружаешься глубоко и сильно в мир, давно погибший, но такой живой.

Но не смотря на все мои положительные эмоции, вызванные таким детальным и ярким описанием мира и его быта, было несколько слишком сильных факторов, не дающих сказать, что книга мне понравилась.

Во-первых, это сюжетная линия отношения Шемхет к Арону после убийства вторым её новорожденного брата. Довольно странно читать ее мысли про осуждение и непринятие его действий, ведь убийство было не его решением, а приказом царя. Ослушаться, да и еще публично, данного указа – равносильно приговору смерти себе. Шемхет довольно умная и верная своему долгу женщина, но почему-то автор решила прописать ей такую, как по мне очень не логичную и натянутую, обиду.

Во-вторых, линия с сестрой Шемхет – Неруд – и ее рожденным в муках сыном. Девушка умерла сама и погубила множество жизней из-за нежелания рожать этого ребенка только ради того, чтобы перед смертью просить о его жизни. И если бы на этом все закончилось, то я бы просто не любила этот сюжетный ход. Но из него выстроился финал, который показался мне еще более дырявым и странным решением для сюжета.

Последний момент, который вызвал у меня не столько вопросы (хотя и они были), сколько отвращение. Сцена, где Шемхет кормила мертвецов и последнему – младенцу – не хватило пищи. То, что по итоге она прокормила его своим молоком было не только мерзко, но и противоречило всем здравым смыслам. Даже магического объяснения этому странному «чуду» не было.

Если абстрагироваться от сюжета и моих претензий к нему, то можно поговорить о тексте. Мое отношение к слогу автора ровно такое же не однозначное, как и к сюжету. Вот я читаю и чувствую восторг от красивых оборотов, интересных мыслей и сильных эмоциональных речей. А вот я душусь и захлебываюсь от вечных повторов, ставших не изюминкой текста, а его чумой.

Как итог, все еще не до конца понимаю, как относиться к книге. Не могу сказать, что я довольна, но и обратного тоже не ощущаю. Хуже, чем я ожидала, но лучше, чем по итогу могло бы стать.

Читайте хорошие книги! Всех благ и до встречи в других рецензиях, друзья!

История жрицы вавилонской, которая наблюдала падение великого города городов, переживая вместе с ним собственную запретную любовь.

Не смерть есть следствие любви, а любовь есть защита от смерти.

Это книга о любви и смерти, о чувствах и долге, о царях и воинах, ритуалах и рутине. «Вербы» числятся в жанре фэнтези, но я бы назвала этот роман притчей. Язык и стиль повествования там соответствующие: неспешные, вдумчивые, напоминающие искреннюю молитву богам или тихую печальную песнь на берегу Евфрата близ качающихся верб.

Соответственно, оценить «Вербы» наряду с фэнтези совершенно невозможно, да и ненужно. Это исторический роман с фантдопущением, которое очень логично здесь, потому что жизнь древнего народа была неотделима от язычества, они верили, что живут бок о бок с богами. Поэтому судить о том, погубили ли Вавилон недальновидные цари; или неверующие и нечестные люди; или случаем разделённая с возлюбленным богиня Смерти, что скорбью своей вызвала нашествие мертвых, — судить не нам.

Я люблю такие книги за любопытство, что они пробуждают. В ходе романа я обращалась к постам автора о книге, слушала воссозданный шумерский гимн, гуглила карту Вавилона и имена богов (особенно мурашечно было понять, как вплетена в повествование романа история рождения бога Намтара)... Короче, я узнала за 300 страниц чтения о Вавилоне больше, чем, кажется, за жизнь до того.

Сложно представить, сколько времени и труда вложено в эту книгу. Так что хочется сказать большое спасибо Марии за труд и спасибо издательству «Полынь», что они имеют смелость издавать такие необычные книги. Кстати, летом у Марии выйдет второй роман «На червлёном поле», Ренессансная сказочная семейная сага Борджиа.

Эта книга – история Шемхет, третьей дочери Амель-Мардука, царя Вавилонского, второй жрицы богини смерти Эрешкигаль, и одновременно история величия и падения Вавилона.

Был у Шемхет отец, но убил его собственный брат. Были у Шемхет братья и сестры, но кому нужны дети убитого царя. Был у Шемхет возлюбленный, но прогнала его Шемхет. И был могучий, богатый и шумный Вавилон. Но превратился он в колосса на глиняных ногах.

Историю эту автор рассказывает языком несколько отстраненным, витиеватым, тягучим, с многочисленными повторами, дополняя вставками-апокрифами, вплетая в канву повествования множество бытовых подробностей и поворотов, чтобы воссоздать мир людей с иным, магическим, восприятием жизни. Мы, читатели, видим Вавилон глазами тех, кто верил в мстительность или благоволение древних богов, злобных демонов и неупокоенных мертвецов. Мы можем ужасаться их поступкам, сочувствовать или попытаться понять тех, кто жил так давно и был так не похож на нас.

«Вербы Вавилона» – это не фэнтези, а исторический роман, и не стоит искать здесь романтических страстей на фоне древневавилонских декораций, тем более что название книги – явно отсылка к псалму 136 («на вербах посреди его (Вавилона) повесили свои арфы»). В книге слишком много горя, боли, жестокости, и слишком мало любви и счастья – даже у дочери царя. Ибо «царства переходят туда и сюда, цари сменяют друг друга, на царевнах женятся враги, царевен бросают в темницы, отдают на потеху воинам. Это страшно – быть женщиной, быть царевной – ужасно, а уж царевной Вавилона – тем паче!».

Шехмет из Дома Праха, каждый день обмывающая мертвецов и заботящаяся о мертвых не меньше, чем о живых, будет вынуждена выбирать между чувством и долгом, будет страдать, ошибаться, терять близких, разделять с жителями Вавилона – живыми и мертвыми – голод, но до конца останется верна себе и городу и в конце уйдет из захваченного персами Вавилона, унося с собой глиняные таблички с песнями о последних годах некогда великого города, чтобы положить их на алтарь храма. «Чтобы нетленными стояли они тысячи веков. Чтобы, когда царства Лидийское, Персидское, Иудейское обратятся в прах, как обратился Вавилон, и придут новые народы и захотят узнать правду о нем, – чтобы они смогли узнать эту правду от тех, кто жил, любил, страдал».

Книга понравилась мне и обращением к истории Вавилона (о нем, мне кажется, пишут нечасто), и основательностью, и несколько тяжеловесным, стилизованным под старинные тексты языком, и образами героев – цельных натур, людей своего времени, иногда жестоких, иногда наивных, – и даже тем, что романтической линии уделено здесь так мало места, – в мире, воссозданном автором, иного быть не может.

Не хочу многословить, но книга мне вообще не зашла. Я думаю что это не мой сеттинг, про Вавилон я мало что знаю, да и само произведение для меня показалось нудным

Меня удивляет, что на книгу нет подробных отрицательных рецензий. Неужели это со мной что-то не так и я не поняла гениальности автора? Книгу очень усердно продаёт издательство — я в целом человек такой, меня легко купить парой правильных фраз, а продавцы «Полыни» свою работу очевидно любят. Я купила, но читать не стала, а тут случилась ещё одна ярмарка, на которой мне снова посоветовали прочитать «Вербы». В этот раз я сдалась и взялась за книгу. С первых строк мне казалось, что это «не моё» — слог показался каким-то сырым. Но забрасывать книгу только из-за слога? Это не в моём стиле. Я буду колоться и есть кактус, пока не доем его с корнями, в надежде найти хоть что-то вкусное. Так и произошло с «Вербами». Рецензию начала писать на середине книги, чтобы точно ничего не упустить.

ЧАСТЬ 1. Бёдра.

У героев очень скудное описание. До главы, где главная героиня переодевается в яркие одежды, я даже особо не могла её представить. И если тут можно скинуть это на обезличенность её самой — она не женщина, она жрица, ей в целом осознание себя как существа чуждо, – то про её сестёр вообще молчу – как они были красивой и умной (но с пятном на лице), так и остались. Все герои безликие, зато при появлении женщины обязательно упоминается, что у неё крутые/широкие бёдра. Спасибо, автор, буду представлять ноги вместо полноценного человека! Ещё меня зацепило, что автор несколько раз упоминала ногти. Просто, как одна из черт персонажа. Ногти. Это же так важно. Теперь у нас есть ноги с ногтями. Изредка упоминается волосы, но от них толку мало. В общем, у нас есть мужчины и широкобёдрые женщины, так и живём.

ЧАСТЬ 2. Повторы.

Вот тут у меня горит праведным пламенем. Я понимаю, стилизация стилизацией. Могу понять инверсию, особенно если её хорошо использовать, не превращая текст в цитатник магистра Йоды. Но понять то, что происходит в этом тексте я не могу. Из запоминающихся моментов, которые являются очевидным недоглядением редактора, а не стилизацией и авторским стилем был диалог Шемхет и Адды-гупи, в котором пять раз за страницу повторяется «ходить пешком», четыре из которых – в соседних абзацах. Дальше, в той же главе, Шемхет встречает своего друга-возлюбленного-Арана, когда тот спорит со своим младшим братом и знаете что? Что у его младшего брата «нервно раздувались ноздри», что у Арана через абзац раздуваются эти чёртовы ноздри! Неужели у автора такой скудный словарный запас, что она не может показать злость и нервозность через что-то другое? Сжатые кулаки, частое дыхание вместо этих сраных раздувающихся ноздрей? А теперь к повторам «стилизованным». Здесь хочется удариться в философские размышления – а есть ли та грань, где так называемая стилизация скатывается в графоманию? Бóльшая часть повторов здесь вызывала у меня головную боль:

Ножом, священным ножом смерти, был рожден этот ребенок. От матери, от умершей уже матери был рожден этот ребенок.

Это было похоже на смерть, на умирание

И весь текст идёт в том же духе: бессмысленно перегруженные предложения больше для красоты, чем для какого-либо смысла. Только красоты здесь нет, это невозможно читать. При этом в бумажной книге едва набирается 300 страниц крупным шрифтом. Подозреваю, что, если бы над книгой поработали, почистив эти повторы-для-мнимой-красоты, то книга бы просто стала небольшой брошюрой, а таким читателя сложно заинтересовать.

ЧАСТЬ 3. Пурпурная кровь.

Весь текст кажется, что автор держит читателя за дурака (Я несколько раз кричала в книгу «Ты за меня придурка не держи!», но не особо сработало). Напряглась я в момент, когда пурпурный (царский цвет, на секунду!) сравнили с кровью. Чьей? Инопланетной? Потому что дальше по тексту нам говорится, мол, вот, багровый, царский цвет. А потом снова - хоп! - пурпурный. Для простых людей: в каком месте фиолетовый и красный могут быть одинаковыми, и в каком месте, какой кромешной темноте можно спутать пурпурный с цветом крови? Из таких же авторских «приколов» был абзац, в котором одна из героинь поняла – богиня была не царицей, а царём по своим поступкам. А в следующем абзаце царь поступает так, как должна по описанию поступать царица. Так зачем выделять эту гендерную разницу, если следующим абзацем ты её же и гасишь?

ФИНАЛ. Вавилон.

Самого Вавилона в итоге и не хватило. На самом деле, не хватило всего: ни один персонаж не показался мне достаточно раскрытым, ни одна сюжетная линия не была достаточно глубокой. Религия? Да хрен её поймёшь, вот есть парочка описаний обрядов, дальше сами поймёте. Вавилон? Ну он глиняный, а люди как люди – где-то плохие, где-то хорошие. Отношения персонажей? Ну вот они любят друг друга, но вместе быть не могут. Сочувствовать им не можешь, потому что ни зарождения этих отношений, ни их развития нет. По всему автор проходится ужасно поверхностно, в итоге не цепляя ничем. Повествование местами нелинейное, про смерть одного из персонажей нам сообщается несколько раз и дальше приходится выныривать из текста, думать «в смысле умер? как? когда?», мириться и просто читать дальше. И только на третий раз нам наконец показывают его смерть. И эта нелинейность кажется чуждой в тексте, где основной сюжет идёт прямо и гладко: просто рандомные скачки в сторону и возвращение к обычному повествованию.

Я никогда не жалею о прочитанных или (зря) купленных книгах, но тут просто грустно. Очень хотелось погрузиться в захватывающую и яркую историю. История в итоге оказалась такой же серой, как её обложка. Не отрицаю, что я просто быдло, которое не поняло книгу, всё может быть. Судя по отзывам, людей, кому книга не понравилась — примерно полтора человека. Я к ним присоединюсь в очень расстроенных чувствах.