Когда, наконец, Авелина осталась одна в комнате её голову стали посещать воспоминания не только об Эмери, но и в целом об ее жизни. Авелина не могла понять, что делала она не так, почему жизнь ее складывалась таким образом. Еще больше ее пугало то, что могло ждать ее впереди. Осознавая всю сложность своего положения, она раздумывала над тем, где найти ей деньги, чтобы жить дальше. Ей непременно нужно было найти работу, но она ведь никогда не работала и это страшило ее. Сейчас, в этих больничных стенах, она чувствовала себя в тепле и уюте. Каждый день за ней ухаживали врачи и санитары, но это не могло продолжаться вечно – рано или поздно меня выпишут, и что тогда? Куда я пойду? На что буду жить? Вряд ли Эмери мне теперь поможет. О, как было бы здорово, если бы он помог!
До этого, на скопленные от подачек Эмери деньги, Авелина снимала небольшую и недорогую квартиру в *** районе, но жить одной там ей не нравилось. Поэтому всегда, когда был шанс остаться у Эмери, она так и поступала. Аренду на всякий случай она всё равно оплачивала, думая, что возможно Эмери захочет ее бросить и ей некуда будет пойти. На этот случай была эта ничтожно маленькая квартира, аренда за которую еще не должна была закончится.
И всё-таки я не должна больше на него полагаться, – думала об Эмери Авелина, – надо и самой уметь выкручиваться. Вернусь в квартиру, пока аренда еще действительна, а там попробую найти работу.
Авелина вовсе не была взбалмошной или глупой, она всегда ясно видела перед собой мир и знала, чего хочет. Принимая подачки от Эмери, она всей душой верила, что нравится ему, и понимала, что без них она совсем пропадет. Какая бы ни была двойственность между двумя этими фактами, они четко отражали действительность. И теперь, когда действительность постепенно открывалась ее рассудку, она понимала, что так продолжаться не может.
Я справлюсь. Я со всем справлюсь сама. Если я ему не нужна, то и он мне больше не нужен! – Так убеждала она себя изо-дня в день. И это было похвально.
***
Авелина глубоко вздыхает. Этот вздох наполнен тяжестью осознания своей жизни. О как бы ей хотелось не знать этих проблем и жить как многие хорошенькие девушки, окруженные заботою и любовью родителей. Как те, в которых влюбляются достойные их внимания молодые люди. Как отдают они им свои судьбы и всю свою любовь без остатка. Как часто она слышала об этом в различных рассказах и видела в кино. Как верила она в то, что так оно у многих. Как сильно ей хотелось так же!
О! Как была бы я счастлива!
Наивная душой и добрая сердцем она ждала, что так однажды случится и в ее жизни. Разочарованная отсутствием взаимности от Эмери, она верила, что встретит другую свою любовь, хотя в тайне не оставляла надежд и на него. Да, в жизни она была умна и трезво рассуждала, но в любви она была настолько глупа, что ей посочувствовала бы любая хоть сколько-нибудь разбирающаяся в этом школьница. Анет и то разбиралась в этом лучше нее!
Возможно, виною тому было ее чистое и доброе сердце, ее нескончаемая вера в людей и конечно же по-детски наивная душа, которая внутри нее пела о том, что все несчастья – это пустяки. Это всего лишь путь к настоящему счастью. Ну а пока что ничего не оставалось как утопать в своих мечтах и думать о прошлом, перебирая в уме различные ходы своих действий.
Вспоминая это, Авелина сжала губы.
Зарывшись в своих грезах, Авелина совсем не заметила, как в палату вошел молодой человек, несколько секунд наблюдавший смену эмоций на ее лице. Как бы ни нравились ему эти наблюдения и ее милое личико, изображавшее то уныние, то волнение, то радость, то снова печаль, еще больше ему хотелось заговорить с ней.
– Привет!
– Привет, – проговорила испуганно Авелина, оборвавшая нить воспоминаний.
И давно этот мужчина тут стоит? – Читалось теперь на ее лице, – Что он тут вообще делает? Что ему от меня надо?
Перед ней стоял высокий парень, крепкого телосложения, с каштановыми волосами и зелеными глазами. Авелине показалось, что она его уже знает, но никак не может вспомнить, где именно его встречала. На вид он был одет как больной. Авелина поняла, что он лечится в этой же клинике. Но что он забыл здесь? Может заблудился?
***
– Меня зовут Ренард. – Уверенно проговорил я и шагнул несколько шагов на встречу к её кровати.
Я волновался. Очень. Но мне так хотелось с ней познакомиться, что я решил больше не тянуть с этим. Или сейчас или никогда.
Авелине это имя ничего не дало. Мало ли Ренардов на свете? Она медленно наблюдала за мной с слегка приоткрытым ртом, явно опасаясь моих дальнейших действий.
– Вы, наверное, заблудились? Вы здесь недавно? – С волнением в голосе произнесла она и приподнялась на койке. Ее волосы переливались под лучами солнца, просочившиеся сквозь окна.
– Нет – нет. Не беспокойтесь. Я просто хотел познакомиться. Одному в больнице очень скучно, вот я и решил заглянуть в первую попавшуюся палату. – Соврал я, опасаясь напугать ее.
–Ах, вот как, – она задумалась, – пожалуй, знакомство мне не навредит. Меня зовут Авелина. Присаживайтесь на свободный стул, – Авелина указала мне на три свободных стула в ее палате. Один находился совсем рядом и два подальше.
Она показалось мне милой и смелой.
Раз она позволила мне остаться, возможно и я приглянулся ей.
Я решил попробовать рискнуть и сел недалеко от ее койки, но и не очень близко к ней, всё еще тревожась за ее дальнейшую реакцию.
– Я знаю, что вас так зовут. – проговорил я и уголки моих губ приподнялись. Я не хотел ее пугать, но и долго ждать мне тоже не хотелось.
–Откуда же? – Испуганно спросила она. – Наверное санитары вам проболтались? Ох уж эти медицинские работники, обо всех болтают!
Боже, какая она нелепая. Но даже эта черта мне в ней нравится.
Ее карие глаза так сверлили меня, что мне самому пришлось продолжить.
–Да, я случайно услышал, как они обсуждали между собой. Не вините их, они не специально, – снова соврал я, подхваченный ее же идеей, – поэтому в общем-то я и решился сюда зайти. Подумал, что такое красивое имя может принадлежать только очень красивой девушке. И знаете? Совсем не ошибся!
На её лице появилась немного смущенная улыбка, а потом раздался звонкий смех, – Не говорите глупостей! Вам они не к лицу!
Я не сдержался и тоже засмеялся. А что мне еще оставалось делать? Не наваливаться же с обвинениями на нее.
– А что мне к лицу по-вашему?
–Ну, вашим чертам лица больше подходят благородные поступки, учтивость, уверенность. Пожалуй, вам также свойственно говорить только правду. Потому, что кода вы врете, это сразу заметно.
Авелина говорила это так легко и непринужденно, но в тоже время раскрывая все мои карты.
–По-вашему я вам соврал?
–Думаю, что да. Я практически в этом уверена. Меня это не волнует, поэтому можете продолжать врать дальше, – она сказала это так же просто и в конце улыбнулась мне своей невинной улыбкой. Признаться, честно, мне стало стыдно за свой вранье, но отступать было поздно.
– Лина значит. – повторил я и мы продолжили смеяться над неловкостью ситуации.
Я подошел поближе и сел на рядом стоящий стул.
– Я ведь тебя знаю, да? – поинтересовалась Авелина, пристально всматривавшаяся в черты моего лица.
– Ну да. Мы только что познакомились. – улыбка не сходила с моего лица.
Мне нравится её подкалывать.
Авелина опять лучезарно улыбнулась, и чуть было не рассмеялась снова. Но потом продолжила:
– Да нет. Я не об этом, – смущенно говорила она, – Ты мне кажешься очень знакомым, но никак не могу вспомнить, где могла тебя видеть… Может, это из-за аварии, в которую попала или время просто так влияет, не знаю, – честно призналась мне Лина.
Было заметно, как мышцы на её теле напрягаются от волнения.
Хотела ли она на самом деле знать правду?
– Мы ведь виделись и до этого?
Тут я задумался. Стоит ли ей напоминать про нашу встречу. В моем доме с мраморным полом и винтовой лестницей.
Вдруг она напугается и больше не захочет меня видеть? Вдруг подумает, что я нашел ее, чтобы отомстить? Вдруг посчитает меня плохим человеком? Правда, она, скорее всего не знала, что это мой дом, ведь он тогда был опечатан. Предполагать, что я пришел, чтобы ударить её вазой по голове, чтобы отомстить – полный абсурд. Если все-таки наше общение продолжится, то рано или поздно она все узнает. Так может ей лучше узнать об этом сейчас? Ведь потом это может все испортить. Это и сейчас может все испортить… Но… Я постараюсь ей все объяснить. Скажу, что не в обиде на нее и никаким образом мстить не собираюсь.
–Теперь ты хочешь знать правду? Или она тебя по-прежнему не волнует?
Авелина задумалась. Маленькие морщинки появились на носу между глаз, – Да, теперь хочу, – твердо заявила она и поудобнее уселась. Она смотрела твердо и решительно прямо на меня.
Теперь следовало задуматься мне, – Виделись, – Наконец, после долгих раздумий отвечаю я. – Мы виделись четыре года назад. В моем доме.
– В твоем доме? – переспросила испуганно девушка. Тысячи разных мыслей пронеслись у нее в голове. Это читалось по ее задумчиво-испуганному лицу. Она еще больше хмурила свои бровки и ее маленькое аккуратное личико выглядело взволнованным. Улыбка с лица Авелины тут же пропала.
Она поняла, о чем речь.
На её лице отразился страх, гнетущий страх изнутри. Несмотря на свое больное состояние, она выглядела бодро и ожидала, что будет дальше. Её большие карие глаза в этот момент казались совсем черными, как бездна, в которой пропадает всё, что только есть. И всё, что туда попадает, больше не возвращается назад. Оно канет в небытие. Навсегда.
Так, Ренард, соберись – сказал я себе и продолжил:
– Ты была тогда … – Продолжаю я, но она тут же меня обрывает:
– Стой! – Кричит она и резко выставляет ладонь перед собой. – Не надо… – её голова опускается. Она трет пальцами свои виски.
Она явно напугана.
– Я всего лишь хотел сказать, что ничуть не обижаюсь на тебя. И, если ты вдруг подумала… Я никаким образом не собираюсь мстить. Ты мне кажешься очень милой девушкой.
– Извини, извини пожалуйста – бормотала она и в её голосе слышалось раскаяние. – Мы тогда очень напугались. Извини, что так получилось. Мне правда очень стыдно за тот момент… Если хочешь, можешь подать на меня в полицию…
– Да всё в порядке, – легко выговорил я.
–Правда?
– Да. – Мое лицо сейчас ничего не выражало.
Мне было очень интересно, как они оказались в моем доме и что они там делал и, но об этом я спрошу в другой раз. Если он будет.
– Узлы, вы, конечно, вяжете очень круто. У меня так и не получилось их развязать самому. – Проговорил я шутя.
Авелина опять рассмеялась:
– Это всё курсы по морским узлам.
Ну вот, теперь обстановка опять разрядилась. Я очень рад этому. Авелина уже почти не испытывала страха передо мной. Только немного смущалась. Обстоятельства четырехлетней давности были забыты.
–Так значит ты соврал мне все-таки?
–Получается, что так, – дружелюбно ответил я, – просто не хотел тебя пугать так сразу. Думал будет лучше если ты сначала узнаешь меня, а затем уже станет и не так страшно, – я пытался выкрутиться как мог, однако она была недовольна. Женщины вечно чем-то недовольны.
–Хм, – вздохнула она, – Ну по крайней мере я оказалась права насчет твоего лица. Оно говорит больше, чем ты сам. Врать ты точно не умеешь.
Я пожал плечами. Самого себя всегда трудно судить.
***
За окном палаты был осенний день. Осень постепенно, медленными шагами шла на встречу зиме, но деревья все еще были одеты в багряные, бордовые, вишневые и золотые оттенки. Зеленые цвета уже давно исчезли. Некоторые листья ветер разносил по дворам то с бешеной скоростью, то вполне спокойно. Будто после бурной работы он отдыхал, и уставшие листья медленно ложились на серый городской асфальт. Затем внезапные обстоятельства их вновь поднимались, и они то кружились, то летали из стороны в сторону до тех пор, пока не уставали снова.
В такие моменты, если бы я был один, я бы задумался о свободе. Нужна ли она на самом деле человеку? Или мы просто однажды услышали от кого-то, что это очень важно. Или может ветер шепнул нам это на ухо? Тот самый, что только что гонял уставшие листья. Кому-то может приснилось, а кто-то увидел в кино. И конечно поверил. Но может все-таки не каждый свободный человек счастлив по-настоящему? Кому-то необходимо, чтобы его жизнь постоянно окружали заботы, обстоятельства и другие люди, которым вечно что-то нужно от тебя. В такие моменты этот человек чувствует себя зависимым от обстоятельств, но и одновременно нужным. Он знает, что после трудового дня, придет домой к своей семье, любимому или может быть он живет один – это совершенно не важно, и там он насладится той самой долгожданной свободой, о которой все время мечтал. Тем временем, когда остаешься наедине с собой и сам решаешь, чем заняться. Ты понимаешь, что это время принадлежит только тебе. И ты ценишь такую свободу, ведь ее так мало. А если ее много, то в конечном счете все равно становится мало – вот такой парадокс. Хотя свобода тоже бывает разной, тут уж каждый должен сам выбирать свои приоритеты. Но я конечно об этом не подумал, когда нам всем думать о таких одновременно важных и совершенно не важных вещах, когда жизнь вот она, проходит у тебя перед глазами и нужно скорее уцепиться в нее всеми руками, ногами, волосами, зубами и всем тем, чем только можно, лишь бы не упустить ее.
Вот и сейчас я не один, мне некогда было думать об этом, и эта мысль лишь на доли секунды мелькнула в моей голове и тут же исчезла, будто ее и не было вовсе. Сейчас я рядом с девушкой, о которой вот уже четыре года думал. Я отвожу свой взгляд от окна и перевожу его на милую девушку с каштановыми волосами, которая что-то очень старательно мне рассказывает. Честно сказать я не могу полностью сосредоточиться, поэтому и не помню половины сказанного. Но это не так важно.
Я просидел в её палате около часа. Мы разговаривали о всяких мелочах, и звонкий смех не раз доносился из палаты. Ее звонкий и задорный смех.
Я навещал ее каждый день.
***
Через два дня после нашей первой встречи я выписался из больницы, но все равно продолжал навещать Лину. Каждый день я заходил к ней, и мы болтали о разных вещах. Когда ей стало немного лучше, мы позволяли себе немного прогуливаться по больничным коридорам. Это было чудесно, хотя время бежало стремительно быстро. Она чувствует себя гораздо лучше, и врачи говорят, что совсем скоро она может начать свой прежний образ жизни.
Авелине этого вовсе не хотелось. В больнице ей было спокойно и комфортно – все это читалось по ее лицу при каждом моем упоминании о скорой выписке. Я замечал это и, по ее словам, о том, как ей здесь нравится и хочется, чтобы это мгновение протяженностью в несколько недель никогда не заканчивалось.
–Почему ты ко мне все время приезжаешь? – неожиданно спросила меня Лина, в один из тех дней, когда мы вышли прогуляться на улицу. – Я ведь тебе не близкий человек и не родственница.
– Не знаю, – честно признался я, – Просто чувствую себя ответственным за тебя.
–Но я ведь столько бед тебе принесла: тогда незаконно проникла к тебе домой и связала, потом машина, в которой я находилась врезалась в ту, в которой был ты. Из-за этого ты попал в аварию и оказался в больнице. Не в самом лучшем состоянии, заметь. На твоем месте я бы не связывалась со мной.
Ох ничего себе заявление.
–Я не считаю, что во всех этих обстоятельствах ты виновна. Ты такая же жертва, как и я.
Она слегка хихикнула. – Ну да, особенно я не виновата в том, что собственноручно приковала тебя к стулу и засунула кляп в рот.
–Знаешь, звучит очень соблазнительно, если не вдаваться в подробности. -от души засмеялся я. – Однако если говорить серьезно, то думаю, что у тебя были причины так поступить и может быть когда-нибудь ты мне о них расскажешь. – Я говорил это скорее мечтательно, чем питал какие-то надежды.
Авелина немного покраснела – может быть, когда-нибудь и расскажу. Может нет. Посмотрим.
Что следовало ожидать.
Я человек из тех, кто не ищет подоплеки в людях и искренне желает им добра. Вот и в Авелине я видел лишь человека, которому нужна помощь. Да и просто сама история была настолько для меня загадочной, что притягивала меня к ней как магнит.
Мы замолчали. Она поправила запутавшиеся от ветра пряди и продолжила – Знаешь, пожалуй, часть я все-таки могу тебе рассказать.
–Часть – это уже неплохо!
–Тогда, в тот самый злосчастный день, когда мы тебя стукнули вазой по голове…
В голове зашумело, в ушах зазвенело, к горлу подкатился ком – столько лет меня интересовала эта история, и вот она! Я сейчас все узнаю! Нужно сосредоточиться!
… Нет, начну не так. Я из детского дома и та девчушка с черными вьющимися волосами – моя сестра. Она тоже оттуда.
Я внимательно стал слушать.
–В тот день мы были совсем глупые и мечтали сбежать из детского дома. К слову, мы так и сделали. Думали, что найдем своих родителей. Нам нужно было где-то спрятаться, переночевать и мы не нашли ничего лучше…
–Чем остановиться в моем доме? – прервал ее я.
–Да, ничего лучше, чем остановиться в твоем доме. Он был опечатан, и мы были уверены, что никого там не встретим. Конечно, ошиблись. Это ты и сам знаешь.
–И вам удалось их найти? – поинтересовался я, с облегченной душой. Внутренне я ликовал от того, что они просто пытались сбежать, а не вся та история, которую придумала мама.
–Конечно нет – Авелина взобралась на какой-то небольшой камень, который попался нам на пути и тут же спрыгнула с него. С большей легкостью продолжила – Мы тогда даже сбежать толком не смогли. На следующий день нас поймали и вернули обратно, и мы стали жить прежней жизнью, уже не питая никаких иллюзий на тот счет.
–А в детском доме разве не осталось сведений о ваших родителях? – не мог угомониться я. Чужие истории и тайны всегда были моей слабостью.
–Нет, нас просто подбросили, и воспитатели не смогли оставить нас умирать на улице, поэтому конечно же приняли. Сведения о нас и о наших родителях не прилагались. Сейчас мы знаем чуточку больше, но не на столько, чтобы это изменило наши жизни. Да и уже ничего не изменится.
–Почему же? – спросил я. Я может мог бы помочь найти их?
–Ох, спасибо, Ренард, но не стоит. Мы уже выяснили что они погибли, большего нам и не надо. – Авелина улыбнулась мне своей мягкой улыбкой. От ее слов я чувствовал в душе расслабление, идущее бок о бок с умиротворением. И несмотря на то, что обсуждали мы возможно не очень приятные темы, Авелина говорила так приятно, что ее мягкий и нежный голос можно было слушать вечно.
Ну и дела.
– Вот такие дела – сказал она, будто прочитала мои мысли и их повторила.
–И что же было с тобой после? – спросил я в надежде, что она в таком расположении духа сейчас, что мне всё расскажет.
–Да ничего особенного, о чем следовало бы рассказать – отмахнулась она – Давай лучше сплетем мне венок из желтых листьев? Я в детстве всегда себе такие делала.
Я понял, что она не хочет больше говорить о своей жизни, поэтому пришлось сдаться и согласиться плести венок из желтых листьев.
–Почему это только тебе? – возмутился я, – Я тоже себе такой хочу!
Авелина засмеялась таким смехом, что мне казалось, что она сейчас лопнет. Но всё-таки не лопнула.
–Конечно давай! Ты умеешь?
–К такому жизнь меня не подготовила. Многое умею, но этот полезный навык почему-то упустил.
–Ну ничего страшного – утешила меня Авелина – Я тебя сейчас научу, и ты будешь уметь абсолютно всё! – Она взяла меня впервые за руку, и я почувствовал ее тепло и нежность рук. Увлеченный этими ощущениями я не заметил, как уже валялся на траве возле дорожки, по которой мы шли. Вокруг нас лежали сотни золотых, красных, еле зеленых, оранжевых листьев, из которых мы собирались сплести венки. Вокруг ходили люди, но мы были далеки от них.
–Знаешь, я научу тебя плести венки только при одном условии – сказала Авелина еле слышно, пододвигаясь ко мне еще ближе.
Я был заинтригован, но она не продолжала. Ждала моего вопроса и смотрела мне прямо в глаза.
– Каком? – наконец спросил я после длительной паузы. Я отвлекся на ее глаза, как обычно.
–Если ты потом тоже научишь меня чему-нибудь другому – так же еле слышно произнесла она и пододвинулась еще ближе. Ее лицо было так близко к моему, что я мог рассмотреть на ее лице каждую пору, каждый комочек туши на ресницах, но я конечно смотрел в глаза и терялся. Терялся в этой чарующей темноте неизвестности.
–Ну так ты согласен? – спросила она, возвращая меня к реальности.
–Конечно, куда меня еще деваться. Ведь больше такого шанса у меня может не быть – согласился я, пленник ее хитрой уловки и чарующей улыбки.
–Я рада, что ты оказался такой сообразительный- улыбнулась она и поднялась, чтобы начать собирать листы.
Все-таки она очаровательна. Может быть был прав Джерри, когда говорил о моей влюбленности к ней?
Я повалился всем телом на траву, завел руки за голову и наблюдал как Лина собирает самые красивые листочки, отбрасывая в сторону те, которые не очень ей приглянулись. Затем, выглянуло солнце из-за облаков, и я закрыл глаза, наслаждаясь сегодняшним днем и чудесной погодой. Я не мог точно для себя определить, что чувствую к этой девушке, но знал точно, что именно сейчас, находясь здесь, на траве, недалеко от нее, я абсолютно счастлив.
***
На следующий день я, конечно, заболел и поэтому решил не навещать Лину в больнице, хотя мысли меня постоянно уносили к ней. Она и без меня не может выздороветь, а тут еще есть шанс заболеть простудой или гриппом – я еще не разобрался чем именно. Рабочие дела я тоже решил сегодня отложить и посветить этот день себе. Я налил себе кофе, достал книгу Стивена Кинга «Стрелок» и удобно устроился на кровати у себя в спальне.
За окном сегодня было пасмурно и поэтому никакого желания, даже будучи больным, прогуляться у меня не было. Я глянул в окно, чтобы удостоверится в своих мыслях и полностью с ними согласился, машинально кивнув головой в знак согласия. Все-таки хорошо, когда ты и твои мысли – одно целое.
Я открыл книгу, которая пахла свеженапечатанной краской, поднес ее к носу, чтобы ощутить этот аромат сильнее и принялся читать. Не то чтобы я такой сентиментальный дурак, просто именно сегодня мне так захотелось поступить. Впрочем, не только сегодня. Но какое мне дело что об этом подумают другие? Нет, на такую ерунду я не готов отвлекаться. Поэтому просто взял и понюхал книгу – с детства любил этот запах. А вот книги читать в детстве не любил, просто их нюхал. Ничего не поделаешь, у всех свои странности.
Время за чтением летело так незаметно, что я и опомнится не успел, как уже был обед. Вокруг меня скопилось целая свалка использованных мною салфеток и в животе стало урчать. Явный признак того, что пора перекусить.
Я заглянул в холодильник, но он оказался пуст. Все-таки странно, мне казалось, совсем недавно покупал продукты. Но нет так нет. Живот мой вновь запротестовал, и я решил все-таки заказать что-нибудь на дом. Идти по-прежнему никуда не хотелось. Не успел я взять телефон, как понял, что кто-то ломится в мою входную дверь. У меня уже появились на этот счет некоторые подозрения. И я оказался прав. Это был Джерард, мой сумасшедший, генеративный друг. У которого всегда есть силы на все.
–Ты чего сегодня никуда не выходил? – удивился он, оглядывая мой печальный, больной вид, – Выглядишь просто отвратительно.
Джерард всегда умел подбадривать! Этого у него не отнимешь.
–Приболел – вяло ответил я и плюхнулся на диван в гостиной. –Что у тебя в пакетах?
Джерард погрузил увесистые пакеты чуть ли не на меня. Пришлось пододвинуться, чтобы они оказались рядом. Уверен, он сделал это нарочно. Этаж жуткий хулиган, черт его подери.
–Да вот накупил еды, а то совсем есть нечего – Джерард забрал у меня пакеты, в которые я как раз собирался заглянуть.
–Так я же недавно вроде покупал. Не понимаю куда всё так быстро исчезло.
–Вчера просто знакомые заходили, пока ты был на работе. Не мог же я их оставить голодать.
Да уж. Знаю я этих его знакомых, точнее знакомок!
–А, ну тогда ясно. Рад, что ты купил еды, а то я до смерти проголодался. Все-таки ты умеешь всегда появляться в нужный момент!
Этого у него не отнять. Это уж точно. Сколько было случаев, когда он появлялся в нужный момент! Не всегда нужный для меня, конечно, но всегда для него – это уж точно. Эти истории достойны отдельных рассказов.
Уже спустя 10 минут мой желудок ликовал от радости, то есть, наоборот, стал вести себя тише некуда. Мне то не знать, что счастье в тишине. Мы с другом вовсю уминали европейскую пиццу, сыр которой чудесным образом таял во рту.
–Джерри.
–Что? – спрашивает он набитым ртом, просматривая свой телефон.
–Я познакомился с ней. – спокойно произношу я.
Джерард убирает телефон и поворачивается ко мне и дожевав всё, что было у него во рту, спрашивает – Ну и как она тебе?
–Очень даже.
The free excerpt has ended.