Read the book: «Убей меня быстро: Падение Дракона»

Глава первая

Убей меня быстро

С наступлением ночи улицы города опустели. Полная луна плыла сквозь прозрачную вуаль облаков; мягкий свет касался крыш домов, словно осыпая их серебром. Туман стелился по улицам. Мир замер в тишине, но это спокойствие было обманчиво. Люди старались держаться освещённой дороги, чтобы не лишиться кошелька, и не стать лёгкой добычей для подстерегающих в темноте лезвий.

Он же, наоборот, бесшумно ступал в темноте. Ему здесь бояться некого. Все мысли были об одном, о тёплой человеческой крови. Человечность уходит на второй план, когда просыпается жажда, и желание ощутить, как угасает в руках чья-то жизнь.

Человечность… Откуда ей взяться у древнего вампира?

Уходя всё дальше от благородных кварталов, застроенных роскошными особняками, Стейнар прислушивался к редким прохожим, которые торопились по домам. Он спускался в низину, где был расположен мрачный, неблагополучный район, который сжимался в грязный комок переулков. Иногда вампир останавливался вне поля зрения людей, за которыми наблюдал, изучал их зорким взглядом, но, быстро теряя интерес, крался дальше.

Здесь даже днём царил полумрак. Дома, покосившиеся от старости, будто забыли, как стоять прямо, теснились друг к другу. Обветшалые карнизы, крошечные балкончики, нависающие над тротуаром, казалось, вот-вот рухнут. Окна поглощали тьму; за пыльными стёклами не горели свечи. И так тихо, будто не люди здесь обитают, а неупокоенные души парят в пустоте тёмных комнат, давно забытые и покинутые. Лишь изредка тишину рвали скрип прогнивших ставень, шуршание крыс в сточных канавах да глухой стук каблука где-то за поворотом. Фонари, те, что остались, мерцали тускло, словно задыхались в темноте, обманывая надеждой на свет. Бедные кварталы были пристанищем для преступников. Законы тут писались ножами.

Именно в этих закоулках Стейнар любил охотиться больше всего. Здесь, среди вещей, сдавшихся времени и покинутых жизнью, он мог ощутить себя просто старым, уставшим существом; собственная пустота наконец находила отклик, и это было облегчением.

Пройдя под низкой каменной аркой, вампир оказался в заброшенном дворике. Это был тихий, безжизненный угол. Окна домов наглухо заколочены, стёртая плитка на дороге растрескалась от времени.

В воздухе висело напряжение.

Стейнар остановился. Он медленно втянул воздух, улавливая не только человеческий запах, но и этот лёгкий, едва уловимый привкус распада, как запах старых, сырых страниц, на которых выцвели буквы.

И вот она, цель.

Спрятавшись за лестницей, головорез ждал, полагая, что никто не заметит. Уверенный в себе, он был настроен уйти не с пустыми руками — обворовать, а если понадобится, то и прирезать.

Стейнар видел и чувствовал его присутствие. Живой человек выделялся на фоне холодного камня, словно раскалённый багровый уголёк, мерцая в темноте. Когда вампир вышел на свет луны, незнакомец не сразу понял, кто стоит перед ним. Он почуял угрозу и замер, не в силах отвести глаз от тёмной фигуры.

Вампир метнулся к нему стремительно, и схватил цепко, подобно ястребу, что падает с неба на добычу.

Короткая заминка, и пронзительный громкий крик разрезал тишину.

Стейнар впился клыками в горло, стискивая жертву в объятиях. Первый глоток был стремительным, не для насыщения, а для тишины. Кровь брызнула на подбородок вампира, одна капля скатилась по шее под воротник. Крик тут же стал тише, утонув в хрипе. Горячая влага обожгла глотку, но не успел Стейнар сделать и пары глотков, как ощутил ещё чьё-то присутствие. Звук шагов становился громче. Человек, бежавший в его сторону, приближался.

Стейнар, одержимый жаждой, нехотя, почти лениво отстранился от горла.

Юноша подскочил и замахнулся.

В лунном свете сверкнуло лезвие ножа.

Стейнар небрежно увернулся, выпустив при этом жертву. Лезвие лишь разрезало рукав. А укушенный оборванец, захрипев и спотыкаясь, бесследно сгинул в темноте переулка, судорожно прижимая ладонь к шее.

«Прекрасно, — фыркнул про себя Стейнар, развернувшись всем корпусом, и взглядом исподлобья пообещав много приятного. Он был голоден, а теперь ещё и зол, поэтому долго думать не стал. — Если уж этот щенок так рвётся на место жертвы, то сам напросился».

Юноша снова замахнулся и совершил неуклюжий выпад, чрезвычайно сильный рывок.

Стейнар резко шагнул вперёд, слегка сместившись в сторону, и точным размашистым ударом выбил нож. Когти скользнули по руке, оставляя порезы, с тихим сухим звуком, похожим на резку шёлка.

Лезвие, звякнув, упало на дорогу.

Юноша запоздало отшатнулся, почти отпрыгнув назад.

— Решил поменяться местами? — прошелестел вампир, не отводя от человека взгляда.

Он слегка наклонился вперёд, делая мягкий кошачий шаг, двигаясь с устрашающей грацией. Глаза хищно сверкнули в свете луны.

Юноша неосознанно попятился и, преодолевая дрожь в голосе, выкрикнул:

— Монстр! Ты достоин лишь презрения и смерти!

Старая, до тошноты надоевшая песня. Стейнар даже не удостоил это ответом. Взгляд оставался пристальным, а движения выверенными, пока он делал ещё один шаг, перед броском.

— Кто дал тебе право?! Здесь живут люди! — воскликнул юноша, но последнее слово уже потонуло в хрипе.

— Природа, — улыбнулся вампир.

Парень выглядел совсем юным, худощавым. Ремесленник. Судя по запаху, исходившему от одежды, предположительно — парфюмер.

Всё выглядело слишком просто. Слишком…

Юноша решил подловить момент, мельком взглянул на дорогу. В следующую секунду он бросился за ножом.

Столь медленное для глаз вампира движение, что Стейнару уже стало скучно.

«Предсказуем. — успел подумать он. — Смерть в три хода. Бросок к оружию, подъём, замах. Я могу убить его на любом из них».

Вампир предпочёл иное. Азарт охватил его, на губах мелькнула улыбка. Спрятав когти, чтобы случайно не перерезать горло, он метнулся навстречу со скоростью, неуловимой для глаз человека. Схватив юношу, протащил его вперёд, плотно сжав пальцы на горле, и прижал к стене. Теперь ноги парня неуверенно касались земли, не находя полноценной опоры.

Юноша дёрнулся раз-другой, не сдвинув вампира ни на дюйм. Какой упорный. Стейнар сдавил чуть сильнее, ощущая, как усилилась пульсация артерии под ладонью.

И тут юноша наконец-то понял, насколько неравны силы. Осознал, что сегодня ночью в этом глухом дворе совершил роковую ошибку. И замер, испуганный до жалости, беспомощно глядя в глаза вампира и медленно расширяя свои.

Так исчезает надежда.

Стейнар обожал такие моменты и не мог сдержаться от искушения поиграть вдоволь. Он навис сверху, позволив лунному свету выхватить из тьмы оскал и клыки, и хрипло зарычал, как хищник. В ответ под ладонью живое человеческое сердце заколотилось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Обычно люди сопротивлялись, кричали, просили остановиться, чем делали себе только хуже: все эти резкие движения, лишние эмоции и слова раздражали вампира.

Но юноша лишь вздрогнул и зажмурился, словно надеясь, что это смягчит боль. Он затаил дыхание, будто молча просил: не мучай, сделай это быстро.

Мелкая редкая дождевая пыль, которую приносил тёплый ветер, касалась кожи. Облака заслонили луну, погружая заброшенные дома во мрак. И ни звука больше. Только страх и смятение, будто пропитывали воздух, тонули в гробовой тишине ночи.

«Оцепенел так, будто всё обо мне знает, и то, как изощрённо умею замучить», — подумал вампир.

Логика подсказывала, что можно было успокоить, сказать, что не собирается лишать жизни. Можно было… Но слишком забылся, поглощённый опьяняющим чувством власти. Он не моргая смотрел, как под тонкой кожей на изящной шее юноши пульсирует жилка. И вдруг в памяти всплыло, что перед ним не какой-нибудь головорез, а мальчишка, который бросился на помощь незнакомцу. Эти мысли отрезвили. Он зацепился за них и вдруг понял, что на самом деле не хочет причинять ему боль. Вернее, хочет, но только не так. Не так…

Стейнару вдруг стало неприятно от своих же действий. Внутри всколыхнулось что-то похожее на сострадание. Давно, очень давно не чувствовал подобного. Даже удивился. Мысленно порицая себя, подумал:

«Разве должен я наказывать его так жестоко за незрелость лет и юношеское безрассудство? Заставлять испытывать ужас передо мной?»

Стейнар всё ещё властно прижимал к стене побледневшего юношу, смирившегося со своей участью.

Отказаться от столь прелестной шеи и остановиться оказалось очень сложно. Со своим телом пришлось практически бороться. Шумно и алчно выдохнув через рот, вампир сделал над собой титаническое усилие. Клыки, уже выдвинутые на всю длину, дрогнули и начали втягиваться обратно. Затем пальцы медленно разжались и оторвались с горла.

Стейнар убрал руку, отступая на два шага назад.

Ещё немного юноша стоял неподвижно, так, будто его всё ещё держат. Потом медленно опустил плечи и открыл глаза, стараясь сдержать кашель. Смотреть на вампира ему было тяжело, почти невозможно. Но всё же поднял взгляд: сначала на воротник плаща, затем на подбородок и выше. Мышцы лица были напряжены и подрагивали. А взгляд, полный неверия и ужаса, спрашивал:

«Что всё это значит?!»

— Ступай домой, парфюмер, — голос вампира прозвучал хрипло и низко, — Твоя кровь не утолит мой голод сегодня.

Стейнар развернулся и бесшумно шагнул прочь, туда, куда свет фонаря не доставал.

— Я не парфюмер, — сказал юноша, как будто знал, что всё так закончится.

Это вызвало у вампира невольную улыбку.

«Какой же смелый, но жутко безрассудный. В этом что-то есть», — мысленно заметил Стейнар и остановился.

Не успел он развернуться, как юноша добавил:

— Я алхимик.

Стейнар приподнял брови. Затем, снова став серьёзным, развернулся и взглянул зорко и изучающе, разглядывая скромный тёмно-серый камзол с заплатками кое-где, пришитыми так аккуратно, что не сразу и заметишь; штаны, заправленные в поношенные пыльные сапоги; на поясе висела небольшая сумка с маленькими кармашками. Он подошёл ближе, почти на расстояние вытянутой руки. Лунный свет выхватил из темноты зловещий портрет: матовую бледность кожи, тёмный след крови на подбородке. Ричард затаил дыхание.

Молчание повисло между ними, когда взгляды снова пересеклись.

Юноша не попятился, хотя чувствовалось, очень хотел. Не человеческая реакция прорывалась, скорее животная: броситься бежать прочь, без оглядки. Но он только напрягся, сдерживая дрожь в теле, внимательно следя за вампиром, и уже проклинал себя, что остановил этого монстра, сам не зная зачем.

«Так зачем же, алхимик?» — мысленно спросил Стейнар. Он наклонил голову набок и принюхался. И действительно, от парня пахло не духами, а какими-то странными зельями.

Юноша нервно сглотнул, судорожным движением руки убрал за ухо выбившуюся прядь волос. Он то цеплялся взглядом за одежду вампира, то осторожно, словно ему запретили, смотрел в глаза с по-детски искренним изумлением и долей трепета. Смотрел. Как на тигра, что вышел из зарослей и внезапно заговорил.

Стейнар был одет в чёрный плащ с высоким воротником, что подчёркивал зловещий и притягательный одновременно образ. Лицо его было бледное, как мрамор, осунувшееся от голода, с правильными, но резкими чертами и морщинами, острым носом и густыми выразительно очерченными бровями. Глаза, уже не чёрные, как несколько минут назад, а ореховые, смотрели проницательно и испытующе. Этот тяжёлый, плотоядный взгляд юноше оказалось сложно выдержать, он потупился в сторону.

— Алхимик, — задумчиво повторил вампир. — Ты ещё здесь. Почему?

Юноша молчал, придерживая раненую руку, которая дрожала, но при этом упрямо сжимал кулак, чтобы не показать слабости.

— Молчишь? — вновь нарушил тишину Стейнар и, подумав ещё немного, прищурился. — А если бы я предложил тебе работу, ты бы согласился?

Алхимик растерялся, нахмурился. Такого вопроса от вампира он явно не ожидал.

— Р-работу… О чём ты? — пока ещё с трудом ворочал языком, сказывалось недавнее оцепенение.

— О твоём искусстве. Мне… вернее, нам, недостаёт алхимика. Я, скажем так, состою в кругу, что держит оборону империи. Воюем с искажёнными.

Ричард замер. Слово повисло в воздухе холодной тяжестью. Искажённые. Кошмар, отлитый в плоть. Живое воплощение болезни мироздания: скрюченные фигуры на дешёвых гравюрах, страшные истории у костра о тех, кого реальность вывернула наизнанку, о барьере, который отделяет мир здравого смысла от того хаоса, что лежит за ним. Существа, рождённые не природой, а чудовищной ошибкой, разрывом самой ткани бытия. От одной мысли о них по спине побежали мурашки. И этот вампир имеет дело с этим?

— Эм… И почему ты вдруг решил предложить мне?

— Заработаешь. А то кто же мне теперь купит новый плащ? — сыронизировал Стейнар, приподняв руку и демонстрируя рассечённый рукав. Выражение лица парня было такое, будто тот решил, что над ним издеваются. И Стейнар не стал дальше тянуть. — Меня удивила твоя смелость. Если познания в алхимии столь же сильны, как и рвение противостоять злодеяниям, то можешь оказаться весьма полезен. И, я так понимаю, деньги тебе будут не лишними.

— Но ты же… Ты только что собирался… И того человека. Он…

— Преступник. Мой обед сбежал. Из-за тебя, между прочим. Разозлил ты меня, мальчик.

— Что именно от меня потребуется?

— Смешивать снадобья, как я уже отметил. Работы много. Ты получишь всё необходимое, защиту и возможность раскрыть свой дар.

— А если я не справлюсь?

— В таком случае вернёшься к прежней жизни. Нужда в моих услугах к тебе более не возникнет.

Алхимик замер в нерешительности. В его голове никак не укладывалось.

Стейнар снисходительно ожидал, понимая эту заторможенность: «Уже попрощался с жизнью, а тут такое предложение. И в глазах прямо читается вопрос: может, это всё ложь? И монстру просто скучно стало. Стоит отвернуться только, и наброшусь. Может, я так и рассчитывал? Но нет, мальчик, ты ошибаешься. Слишком стар я для такой игры, хоть ты столь хорошо для этого подходишь, что начинаю представлять».

Отбросив соблазнительные мысли, Стейнар, глядя с довольным прищуром, наконец спросил:

— Ну так что? Согласишься ли ты пойти со мной?

Он подобрал нож и, изящно прокрутив в пальцах, протянул алхимику рукояткой вперёд. Тот, немного помедлив, потянулся за оружием, стараясь, чтобы рука не дрожала, и понял, что проиграл, кончики пальцев предательски подрагивали. В этот момент Стейнар скользнул взглядом по тёмным струйкам крови, тянущимся по худой кисти. Сверкнула в свете фонаря алая капля, падая на плиты.

— Ну… я… кхм… — Алхимик сглотнул и посмотрел на дорогу, словно пытаясь спрогнозировать своё будущее на несколько лет вперёд. — Просто как-то это всё очень странно. Вся эта ситуация. Я просто такого не ожидал, — устало и прерывисто вздохнул он. — На самом деле меня ничего не держит. И я согласен с тобой пойти. Но…

— Превосходно. Со всеми сими «но» разберёмся после, — пресёк Стейнар. — Да, к слову, как твоё имя?

— Ричард.

— Ожидай меня здесь, Ричард, я скоро вернусь.

— Ладно.

— Надеюсь, не встречу второго такого алхимика, а то куда мне вас девать потом? — добавил вампир.

Ричард промолчал, оставаясь серьёзным и напряжённым. Одна часть его разума ещё замирала в ужасе перед оскалом клыков, другая пыталась удержаться в реальности. От этого разрыва в висках застучало.

Он не слышал, как Стейнар ушёл. Он стоял, пытаясь наконец прийти в себя. Когда в поле зрения мелькнула окровавленная рука, вздрогнул, словно увидел её впервые, и подумал: «Это по-настоящему. Он ушёл, а я остался. Живой. И теперь я что? Работаю на него?» Мысль была настолько абсурдной, что вызвала короткую, истерическую пульсацию где-то в горле. Смех или всхлип, и сам не понял. Он подавил её, судорожно сглотнув. И только тогда, оторвав взгляд от дороги, вытащил из сумки платок и кое-как перевязал порез.

Время тянулось медленно. Оно словно застыло. Ричард тревожно ходил вдоль заброшенного дома с заколоченными окнами и мимо старой лестницы, не находя себе места. Старался не обращать внимания на кровь, что пропитывала платок, и покалывание, переходящее в ноющую боль. Холодный ветер, будто встревоженный самой тишиной, зашелестел подолом поношенного камзола, проник через одежду, покрывая кожу мурашками. Ричард поёжился и взглянул на фонарь в конце переулка — тусклый, желтоватый, окружённый роем мотыльков. Насекомые хаотично кружились, стремясь к свету и теплу, как и его бесконечные мысли, блуждающие по кругу.

Он слишком погрузился в себя, и не сразу заметил Стейнара, когда тот вернулся и неслышно выступил из темноты. Внешне он изменился. И настолько, что это заставило юношу на мгновение усомниться в собственных глазах. Вампир значительно помолодел. Пепельные волосы, ранее придававшие облику вид стареющего аристократа, стали тёмными; морщины почти исчезли, оставив лишь слегка угадываемые линии; зрачки мерцали серебряным блеском. Эта холодная красота завораживала, делала облик до неестественности идеальным, будто чья-то невидимая рука довела всё до совершенства.

Стейнар слегка кивнул в сторону дороги, молча приглашая Ричарда следовать за ним, в сердце города.

Алхимик шагнул навстречу, с удивлением отметив такое резкое преображение и всё ещё не веря, что согласился работать на вампира.

Улицы, безлюдные и мрачные, встречали их полустёртыми вывесками над лавками и тавернами. Все они были закрыты и темны.

Он шёл, иногда украдкой поглядывая на Стейнара. Ведь и подумать не мог, что когда-нибудь столкнётся лицом к лицу с бессмертным, о коих знал только из книг.

«Я, должно быть, сумасшедший, — подумал Ричард про себя. — Довериться существу, которое едва не убило меня».

Но что ещё ему оставалось? Разве нынешняя жизнь не являлась долгой, мучительной отсрочкой? Одиночество, нищета, старые книжки, которые никому не нужны, как и он сам. Разве что смерть, та единственная вещь, в которой он был бы полезен, наконец-то пригодившись в качестве чьего-то ужина. Этот вампир — ужасающая перспектива, но единственная дверь куда-то кроме пустоты, что появилась перед ним. И даже если ведёт она в пропасть, он уже слишком долго стоял на её краю.

Они покинули пригородные трущобы, выйдя в торговый квартал, где в витринах закрытых лавок мерцали тусклые отблески фонарей.

Походка юноши выдавала слабость. Каждые несколько минут его охватывала мелкая дрожь, отзвук пережитого. Во всех смыслах ещё не успев толком встать на ноги, он при этом был довольно самоуверен. Стейнар здесь ощущал не просто слабость, а подавленную, но живую энергию, такую, что заставляет гнить яйцо изнутри, прежде чем из него проклюнется нечто новое. Он скользнул взглядом по руке юноши, отметив пропитавшийся окровавленный платок.

— Дай-ка взгляну на порезы.

— Нет!

Ричард резко отпрянул, прикрывая рану ладонью.

— Успокойся. Перевязано кое-как. — Стейнар сделал паузу, уголки губ дрогнули в лёгкой, беззвучной усмешке. — Хватит дрожать. Убивать тебя я не собираюсь. Ни сейчас, ни потом. Ты мне нужен живым, алхимик, а не мёртвым от заражения. Вот и всё. — Стейнар окинул взглядом пустынную улицу. — Стало быть так. Раз уж я трачу на тебя время, проверю, на что оно тратится. Вон там, за углом, есть лавка. Зайдём. Выясним, насколько твои книжные познания соответствуют практике.

Ричард удивлённо поднял взгляд.

— Ты… разбираешься?

— Я достаточно стар, чтобы разбираться во всём, что может продлить или сократить жизнь, — сухо ответил Стейнар.

Когда они добрались до лавки, на двери встретила косо прибитая табличка: «Синяя Роза: Священные атрибуты и ритуальные свечи», а рядом на другой двери поскрипывала вывеска: «Алхимический прилавок».

Войдя внутрь, Стейнар, не глядя на полки, обратился к торговцу:

— Дайте нам основу для эликсира абсолютной фокусировки.

Продавец, худой старик, хмыкнул:

— Основа? Да вы что, господин. Его только маги верховные варят, ой, то есть... синтезируют. Никакой основы нет.

И тут Ричард, до этого робко жавшийся у двери, не выдержал.

— Простите, — его голос прозвучал тихо, но уверенно. — «Основой» в старинных манускриптах называют не готовый компонент, а соотношение. Три части мицелия пещерного гриба-звонаря, две части окалины лунного серебра, растёртой в пыль, и эфирную субстанцию, которую невозможно купить. Вы правы, его не варят. Для созидания нужен аппарат «Стеклянная Змея». Тринадцать сообщающихся сосудов, где вещество проходит семь посвящений, что на языке ремесла означает насыщение летучими эссенциями семи металлов. Этот процесс описан только в «Законах Распадающейся Материи».

В лавке повисло молчание. Торговец смотрел на юношу с новым интересом.

Стейнар не повернул головы, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Достаточно, — сказал вампир. — Мицелий и окалины не надо. Дайте ему лучше лечебную эссенцию и полотняную повязку.

Стейнар заплатил, не торгуясь, и на улице, сказал уже довольным тоном:

— «Субстанцию, которую невозможно купить»… Поэтично. И совершенно верно. Книги ты читал не зря.

Стейнар, не глядя, протянул юноше туго набитый кошель.

— Держи. Компенсация за испорченный вечер. Только не истрать всё на книги. Лучше купи себе добротный ужин.

— Но зачем тебе…

— Чтобы у тебя был стимул дойти до места, не передумав по дороге. Идём.

Ричард, не веря своему счастью, лишь кивнул. Деньги ему были отчаянно нужны.

— Одну минуту. — сказал Ричард и присел на ближайшую лавочку, приготовил только что купленный пузырёк с эссенцией и полоску чистой ткани. Левая рука плохо повиновалась, а правая, рабочая, ныла от глубоких царапин. Пришлось зажать пузырёк коленями, чтобы не уронить. Он стиснул зубы, заставляя дрожащие пальцы повиноваться и начал перевязывать.

Дальше путь пролегал через благородные кварталы.

Скоро они вышли через застройку каменных домов к высоким воротам и стене, что делила территорию города на ровные части.

Стейнар шёл прислушиваясь к звукам улиц, к тому, как попискивают крысы в глубине переулков, как шелестит ветер, гоняя ворохи листьев, прикрыв глаза и стараясь ни о чём не думать. Потом его взгляд, привыкший вычислять слабости, нащупал самую очевидную: истощённую фигуру рядом. Захотелось понять, как этот человек вообще выживал.

— И сколько же лет тебе, герой?

— Мне девятнадцать почти.

— А алхимическое искусство где успел постичь? Где прежде варил?

— Подрабатывал кое-где. Несерьёзно.

— Отвечай подробнее, когда я спрашиваю. Алхимия не детская забава. Либо ты владеешь ремеслом, либо нет. Несерьёзно — это как?

— Извини. Я… — Ричард невольно сжался в плечах, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Самоучка. Ну, вернее… Отец немного учил. Потом я помогал одному старому алхимику, наблюдал. А дальше сам. Готовлю лечебные настойки, простые эликсиры. Езжу по деревням, но… — он замолчал, глядя себе под ноги, — денег хватает лишь на хлеб.

Стейнар ухмыльнулся, скромность алхимика ему импонировала.

— То, что мне повезло сыскать алхимика, который едва сводит концы с концами, это я уже понял. Но, похоже, у тебя есть потенциал.

— Да, покупателей мало. Обычно всем нужны простенькие зелья. Но это жутко скучно. Я их уже с закрытыми глазами мешаю. Иногда варю что-то сложнее. От скуки. — он усмехнулся одними губами, но в голосе чувствовалась глубокая усталость, будто за плечами не жизнь, а груз неудач. — Мечтал найти работу получше, но кто возьмёт самоучку без образования? Я обожаю всё, что связано с алхимией. Всё уже перечитал из того, что смог достать. Поэтому начал изучать другое. Существ там всяких, иные миры. Всё хотел этим заняться поплотнее. Но…

— Но что?

— Апатия какая-то всё время. Сложно стало работать. — Омрачившись, продолжал юноша, боясь, что это признание сделает его слишком прозрачным и незначительным в глазах этого существа. Или хуже — жалким. Он стиснул пальцы. — Будто всё внутри потухло. Ничего не хочется, даже вставать с постели. Раньше такого не было.

— Теперь у тебя времени на апатию не будет, все эти знания тебе пригодятся.

Когда до центра города оставалось недалеко, Ричард всё-таки решил уточнить:

— Можно спросить?

— Спрашивай.

— А где твой, то есть... ваш круг? И что он из себя представляет?

— Обитель под Хрустальной Крепостью. Видишь вон те башни? За ними виноградные сады. Туда мы и держим путь. Прочее долго изъяснять. Увидишь сам.

— Ого! Погоди… — Ричард прищурился, вглядываясь вдаль. — Ты про Парящую крепость? А хрустальной, это ведь её раньше так называли, когда стены были другие. Я читал.

— Верно.

— Прямо под крепостью светлых магов. Но они ведь истребляют вампиров, — не унимался юноша. — Я думал, такие, как ты, ну, то есть ночные создания, держатся подальше от подобных мест.

— Истребляют, — загадочно подтвердил вампир.

Ричард замолчал, сопоставляя в своей голове различные факты. Как-то сразу вспомнились истории, которые рассказывали в тавернах: о тёмных временах, войне, искажённых, проклятье, что терзает империю. И о древнем кровожадном вампире, который сражается на стороне людей.

Ричард украдкой взглянул на профиль спутника, на эту мраморную кожу и уверенную осанку, и осторожно спросил:

— Слушай, а тебя, случаем, не Стейнар зовут?

— Стейнар, — представился вампир так, как-будто произносил своё имя впервые. — Стейнар де Кайрах.

У Ричарда перехватило дыхание. Стейнар де Кайрах. Леденящая легенда. Правая рука императора. Главный военный советник. Каждый в империи знал это имя. Это был он. Настоящий. И… он здесь.

— Не может быть… — выдавил юноша. — Ты же… Все хроники говорят… Значит, всё правда…

Ричард наступил в лужу, и ледяная вода, хлынув в дырявый сапог, резко вернула в реальность. Вся эта безумная ночь, всё складывалось в одну невероятную, но единственно возможную картину. Страх сменился странным, почти мистическим трепетом. Он шёл не просто с чудовищем. Он шёл рядом с целой эпохой.

В самом конце улицы, в тумане замаячил размытый свет от факелов городской стражи.

— Мы почти на месте, — сказал Стейнар.