Read the book: «Убей меня быстро: Падение Дракона»

Глава первая

Убей меня быстро

С наступлением ночи улицы города опустели. Полная луна плыласквозь прозрачную вуаль облаков; мягкий свет касался крыш домов, словно осыпаяих серебром. Туман стелился по улицам. Мир замер в тишине, но это спокойствиебыло обманчиво. Люди старались держаться освещённой дороги, чтобы не лишитьсякошелька, и не стать лёгкой добычей для подстерегающих в темноте лезвий.

Он же, наоборот, бесшумно ступал в темноте. Ему здесьбояться некого. Все мысли были об одном, о тёплой человеческой крови.Человечность уходит на второй план, когда просыпается жажда, и желание ощутить,как угасает в руках чья-то жизнь.

Человечность… Откуда ей взяться у древнего вампира?

Уходя всё дальше от благородных кварталов, застроенныхроскошными особняками, Стейнар прислушивался к редким прохожим, которыеторопились по домам. Он спускался в низину, где был расположен мрачный,неблагополучный район, который сжимался в грязный комок переулков. Иногдавампир останавливался вне поля зрения людей, за которыми наблюдал, изучал ихзорким взглядом, но, быстро теряя интерес, крался дальше.

Здесь даже днём царил полумрак. Дома, покосившиеся отстарости, будто забыли, как стоять прямо, теснились друг к другу. Обветшалыекарнизы, крошечные балкончики, нависающие над тротуаром, казалось, вот-вотрухнут. Окна поглощали тьму; за пыльными стёклами не горели свечи. И так тихо,будто не люди здесь обитают, а неупокоенные души парят в пустоте тёмных комнат,давно забытые и покинутые. Лишь изредка тишину рвали скрип прогнивших ставень,шуршание крыс в сточных канавах да глухой стук каблука где-то за поворотом.Фонари, те, что остались, мерцали тускло, словно задыхались в темноте,обманывая надеждой на свет. Бедные кварталы были пристанищем для преступников.Законы тут писались ножами.

Именно в этих закоулках Стейнар любил охотиться большевсего. Здесь, среди вещей, сдавшихся времени и покинутых жизнью, он мог ощутитьсебя просто старым, уставшим существом; собственная пустота наконец находилаотклик, и это было облегчением.

Пройдя под низкой каменной аркой, вампир оказался взаброшенном дворике. Это был тихий, безжизненный угол. Окна домов наглухозаколочены, стёртая плитка на дороге растрескалась от времени.

В воздухе висело напряжение.

Стейнар остановился. Он медленно втянул воздух, улавливая нетолько человеческий запах, но и этот лёгкий, едва уловимый привкус распада, какзапах старых, сырых страниц, на которых выцвели буквы.

И вот она, цель.

Спрятавшись за лестницей, головорез ждал, полагая, что никтоне заметит. Уверенный в себе, он был настроен уйти не с пустыми руками —обворовать, а если понадобится, то и прирезать.

Стейнар видел и чувствовал его присутствие. Живой человеквыделялся на фоне холодного камня, словно раскалённый багровый уголёк, мерцая втемноте. Когда вампир вышел на свет луны, незнакомец не сразу понял, кто стоитперед ним. Он почуял угрозу и замер, не в силах отвести глаз от тёмной фигуры.

Вампир метнулся к нему стремительно, и схватил цепко,подобно ястребу, что падает с неба на добычу.

Короткая заминка, и пронзительный громкий крик разрезалтишину.

Стейнар впился клыками в горло, стискивая жертву в объятиях.Первый глоток был стремительным, не для насыщения, а для тишины. Кровь брызнулана подбородок вампира, одна капля скатилась по шее под воротник. Крик тут жестал тише, утонув в хрипе. Горячая влага обожгла глотку, но не успел Стейнарсделать и пары глотков, как ощутил ещё чьё-то присутствие. Звук шаговстановился громче. Человек, бежавший в его сторону, приближался.

Стейнар, одержимый жаждой, нехотя, почти лениво отстранилсяот горла.

Юноша подскочил и замахнулся.

В лунном свете сверкнуло лезвие ножа.

Стейнар небрежно увернулся, выпустив при этом жертву. Лезвиелишь разрезало рукав. А укушенный оборванец, захрипев и спотыкаясь, бесследносгинул в темноте переулка, судорожно прижимая ладонь к шее.

«Прекрасно, — фыркнул про себя Стейнар, развернувшись всемкорпусом, и взглядом исподлобья пообещав много приятного. Он был голоден, атеперь ещё и зол, поэтому долго думать не стал. — Если уж этот щенок так рвётсяна место жертвы, то сам напросился».

Юноша снова замахнулся и совершил неуклюжий выпад,чрезвычайно сильный рывок.

Стейнар резко шагнул вперёд, слегка сместившись в сторону, иточным размашистым ударом выбил нож. Когти скользнули по руке, оставляя порезы,с тихим сухим звуком, похожим на резку шёлка.

Лезвие, звякнув, упало на дорогу.

Юноша запоздало отшатнулся, почти отпрыгнув назад.

— Решил поменяться местами? — прошелестел вампир, не отводяот человека взгляда.

Он слегка наклонился вперёд, делая мягкий кошачий шаг,двигаясь с устрашающей грацией. Глаза хищно сверкнули в свете луны.

Юноша неосознанно попятился и, преодолевая дрожь в голосе,выкрикнул:

— Монстр! Ты достоин лишь презрения и смерти!

Старая, до тошноты надоевшая песня. Стейнар даже не удостоилэто ответом. Взгляд оставался пристальным, а движения выверенными, пока онделал ещё один шаг, перед броском.

— Кто дал тебе право?! Здесь живут люди! — воскликнул юноша,но последнее слово уже потонуло в хрипе.

— Природа, — улыбнулся вампир.

Парень выглядел совсем юным, худощавым. Ремесленник. Судя позапаху, исходившему от одежды, предположительно — парфюмер.

Всё выглядело слишком просто. Слишком…

Юноша решил подловить момент, мельком взглянул на дорогу. Вследующую секунду он бросился за ножом.

Столь медленное для глаз вампира движение, что Стейнару уже сталоскучно.

«Предсказуем. — успел подумать он. — Смерть в три хода. Бросок к оружию, подъём, замах. Я бы мог убить его на любом из них».

Вампир предпочёл иное. Азарт охватил его, на губах мелькнула улыбка. Спрятав когти, чтобы случайно не перерезать горло, он метнулся навстречу со скоростью, неуловимой для глаз человека. Схватив юношу, протащил его вперёд, плотно сжав пальцы на горле, и прижал к стене. Теперь ноги парня неуверенно касались земли, не находя полноценной опоры.

Юноша дёрнулся раз-другой, не сдвинув вампира ни на дюйм.Какой упорный. Стейнар сдавил чуть сильнее, ощущая, как усилилась пульсацияартерии под ладонью.

И тут юноша наконец-то понял, насколько неравны силы.Осознал, что сегодня ночью в этом глухом дворе совершил роковую ошибку. Изамер, испуганный до жалости, беспомощно глядя в глаза вампира и медленнорасширяя свои.

Так исчезает надежда.

Стейнар обожал такие моменты и не мог сдержаться отискушения поиграть вдоволь. Он навис сверху, позволив лунному свету выхватитьиз тьмы оскал и клыки, и хрипло зарычал, как хищник. В ответ под ладонью живоечеловеческое сердце заколотилось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвётгрудную клетку. Обычно люди сопротивлялись, кричали, просили остановиться, чемделали себе только хуже: все эти резкие движения, лишние эмоции и словараздражали вампира.

Но юноша лишь вздрогнул и зажмурился, словно надеясь, чтоэто смягчит боль. Он затаил дыхание, будто молча просил: не мучай, сделай этобыстро.

Мелкая редкая дождевая пыль, которую приносил тёплый ветер,касалась кожи. Облака заслонили луну, погружая заброшенные дома во мрак. И низвука больше. Только страх и смятение, будто пропитывали воздух, тонули вгробовой тишине ночи.

«Оцепенел так, будто всё обо мнезнает, и то, как изощрённо умею замучить», — подумал вампир.

Логика подсказывала, что можно было успокоить, сказать, чтоне собирается лишать жизни. Можно было… Но слишком забылся, поглощённыйопьяняющим чувством власти. Он не моргая смотрел, как под тонкой кожей наизящной шее юноши пульсирует жилка. И вдруг в памяти всплыло, что перед ним некакой-нибудь головорез, а мальчишка, который бросился на помощь незнакомцу. Этимысли отрезвили. Он зацепился за них и вдруг понял, что на самом деле не хочетпричинять ему боль. Вернее, хочет, но только не так. Не так…

Стейнару вдруг стало неприятно от своих же действий. Внутривсколыхнулось что-то похожее на сострадание. Давно, очень давно не чувствовалподобного. Даже удивился. Мысленно порицая себя, подумал:

«Разве должен я наказывать его так жестоко за незрелость лети юношеское безрассудство? Заставлять испытывать ужас передо мной?»

Стейнар всё ещё властно прижимал к стене побледневшегоюношу, смирившегося со своей участью.

Отказаться от столь прелестной шеи и остановиться оказалосьочень сложно. Со своим телом пришлось практически бороться. Шумно и алчновыдохнув через рот, вампир сделал над собой титаническое усилие. Клыки, ужевыдвинутые на всю длину, дрогнули и начали втягиваться обратно. Затем пальцымедленно разжались и оторвались с горла.

Стейнар убрал руку, отступая на два шага назад.

Ещё немного юноша стоял неподвижно, так, будто его всё ещёдержат. Потом медленно опустил плечи и открыл глаза, стараясь сдержать кашель.Смотреть на вампира ему было тяжело, почти невозможно. Но всё же поднял взгляд:сначала на воротник плаща, затем на подбородок и выше. Мышцы лица былинапряжены и подрагивали. А взгляд, полный неверия и ужаса, спрашивал:

«Что всё это значит?!»

— Ступай домой, парфюмер, — голос вампира прозвучал хрипло инизко, — Твоя кровь не утолит мой голод сегодня.

Стейнар развернулся и бесшумно шагнул прочь, туда, куда светфонаря не доставал.

— Я не парфюмер, — сказал юноша, как будто знал, что всё такзакончится.

Это вызвало у вампира невольную улыбку.

«Какой же смелый, но жутко безрассудный. В этом что-тоесть», — мысленно заметил Стейнар и остановился.

Не успел он развернуться, как юноша добавил:

— Я алхимик.

Стейнар приподнял брови. Затем, снова став серьёзным,развернулся и взглянул зорко и изучающе, разглядывая скромный тёмно-серыйкамзол с заплатками кое-где, пришитыми так аккуратно, что не сразу и заметишь;штаны, заправленные в поношенные пыльные сапоги; на поясе висела небольшаясумка с маленькими кармашками. Он подошёл ближе, почти на расстояние вытянутойруки. Лунный свет выхватил из темноты зловещий портрет: матовую бледность кожи,тёмный след крови на подбородке. Ричард затаил дыхание.

Молчание повисло между ними, когда взгляды сновапересеклись.

Юноша не попятился, хотя чувствовалось, очень хотел. Нечеловеческая реакция прорывалась, скорее животная: броситься бежать прочь, безоглядки. Но он только напрягся, сдерживая дрожь в теле, внимательно следя завампиром, и уже проклинал себя, что остановил этого монстра, сам не зная зачем.

«Так зачем же, алхимик?» — мысленно спросил Стейнар. Оннаклонил голову набок и принюхался. И действительно, от парня пахло не духами,а какими-то странными зельями.

Юноша нервно сглотнул, судорожным движением руки убрал заухо выбившуюся прядь волос. Он то цеплялся взглядом за одежду вампира, тоосторожно, словно ему запретили, смотрел в глаза с по-детски искреннимизумлением и долей трепета. Смотрел. Как на тигра, что вышел из зарослей ивнезапно заговорил.

Стейнар был одет в чёрный плащ с высоким воротником, чтоподчёркивал зловещий и притягательный одновременно образ. Лицо его былобледное, как мрамор, осунувшееся от голода, с правильными, но резкими чертами иморщинами, острым носом и густыми выразительно очерченными бровями. Глаза, ужене чёрные, как несколько минут назад, а ореховые, смотрели проницательно ииспытующе. Этот тяжёлый, плотоядный взгляд юноше оказалось сложно выдержать, онпотупился в сторону.

— Алхимик, — задумчиво повторил вампир. — Ты ещё здесь. Почему?

Юноша молчал, придерживая раненую руку, которая дрожала, нопри этом упрямо сжимал кулак, чтобы не показать слабости.

— Молчишь? — вновь нарушил тишину Стейнар и, подумав ещёнемного, прищурился. — А если бы я предложил тебе работу, ты бы согласился?

Алхимик растерялся, нахмурился. Такого вопроса от вампира онявно не ожидал.

— Р-работу… О чём ты? — пока ещё с трудом ворочал языком,сказывалось недавнее оцепенение.

— О твоём искусстве. Мне… вернее, нам, недостаёт алхимика.Я, скажем так, состою в кругу, что держит оборону империи. Воюем с искажёнными.

Ричард замер. Слово повисло в воздухе холодной тяжестью.Искажённые. Кошмар, отлитый в плоть. Живое воплощение болезни мироздания:скрюченные фигуры на дешёвых гравюрах, страшные истории у костра о тех, когореальность вывернула наизнанку, о барьере, который отделяет мир здравого смыслаот того хаоса, что лежит за ним. Существа, рождённые не природой, а чудовищнойошибкой, разрывом самой ткани бытия. От одной мысли о них по спине побежалимурашки. И этот вампир имеет дело с этим?

— Эм… И почему ты вдруг решил предложить мне?

— Заработаешь. А то кто же мне теперь купит новый плащ? —сыронизировал Стейнар, приподняв руку и демонстрируя рассечённый рукав.Выражение лица парня было такое, будто тот решил, что над ним издеваются. ИСтейнар не стал дальше тянуть. — Меня удивила твоя смелость. Если познания валхимии столь же сильны, как и рвение противостоять злодеяниям, то можешьоказаться весьма полезен. И, я так понимаю, деньги тебе будут не лишними.

— Но ты же… Ты только что собирался… И того человека. Он…

— Преступник. Мой обед сбежал. Из-за тебя, между прочим.Разозлил ты меня, мальчик.

— Что именно от меня потребуется?

— Смешивать снадобья, как я уже отметил. Работы много. Тыполучишь всё необходимое, защиту и возможность раскрыть свой дар.

— А если я не справлюсь?

— В таком случае вернёшься к прежней жизни. Нужда в моихуслугах к тебе более не возникнет.

Алхимик замер в нерешительности. В его голове никак неукладывалось.

Стейнар снисходительно ожидал, понимая эту заторможенность:«Уже попрощался с жизнью, а тут такое предложение. И в глазах прямо читаетсявопрос: может, это всё ложь? И монстру просто скучно стало. Стоит отвернутьсятолько, и наброшусь. Может, я так и рассчитывал? Но нет, мальчик, тыошибаешься. Слишком стар я для такой игры, хоть ты столь хорошо для этогоподходишь, что начинаю представлять».

Отбросив соблазнительные мысли, Стейнар, глядя с довольнымприщуром, наконец спросил:

— Ну так что? Согласишься ли ты пойти со мной?

Он подобрал нож и, изящно прокрутив в пальцах, протянулалхимику рукояткой вперёд. Тот, немного помедлив, потянулся за оружием,стараясь, чтобы рука не дрожала, и понял, что проиграл, кончики пальцевпредательски подрагивали. В этот момент Стейнар скользнул взглядом по тёмнымструйкам крови, тянущимся по худой кисти. Сверкнула в свете фонаря алая капля,падая на плиты.

— Ну… я… кхм… — Алхимик сглотнул и посмотрел на дорогу,словно пытаясь спрогнозировать своё будущее на несколько лет вперёд. — Простокак-то это всё очень странно. Вся эта ситуация. Я просто такого не ожидал, —устало и прерывисто вздохнул он. — На самом деле меня ничего не держит. И ясогласен с тобой пойти. Но…

— Превосходно. Со всеми сими «но» разберёмся после, — пресёкСтейнар. — Да, к слову, как твоё имя?

— Ричард.

— Ожидай меня здесь, Ричард, я скоро вернусь.

— Ладно.

— Надеюсь, не встречу второго такого алхимика, а то куда мневас девать потом? — добавил вампир.

Ричард промолчал, оставаясь серьёзным и напряжённым. Одна частьего разума ещё замирала в ужасе перед оскалом клыков, другая пыталасьудержаться в реальности. От этого разрыва в висках застучало.

Он не слышал, как Стейнар ушёл. Он стоял, пытаясь наконецприйти в себя. Когда в поле зрения мелькнула окровавленная рука, вздрогнул,словно увидел её впервые, и подумал: «Это по-настоящему. Он ушёл, а я остался.Живой. И теперь я что? Работаю на него?» Мысль была настолько абсурдной, чтовызвала короткую, истерическую пульсацию где-то в горле. Смех или всхлип, и самне понял. Он подавил её, судорожно сглотнув. И только тогда, оторвав взгляд отдороги, вытащил из сумки платок и кое-как перевязал порез.

Время тянулось медленно. Оно словно застыло. Ричард тревожноходил вдоль заброшенного дома с заколоченными окнами и мимо старой лестницы, ненаходя себе места. Старался не обращать внимания на кровь, что пропитывалаплаток, и покалывание, переходящее в ноющую боль. Холодный ветер, будтовстревоженный самой тишиной, зашелестел подолом поношенного камзола, проникчерез одежду, покрывая кожу мурашками. Ричард поёжился и взглянул на фонарь вконце переулка — тусклый, желтоватый, окружённый роем мотыльков. Насекомыехаотично кружились, стремясь к свету и теплу, как и его бесконечные мысли,блуждающие по кругу.

Он слишком погрузился в себя, и не сразу заметил Стейнара,когда тот вернулся и неслышно выступил из темноты. Внешне он изменился. Инастолько, что это заставило юношу на мгновение усомниться в собственныхглазах. Вампир значительно помолодел. Пепельные волосы, ранее придававшиеоблику вид стареющего аристократа, стали тёмными; морщины почти исчезли,оставив лишь слегка угадываемые линии; зрачки мерцали серебряным блеском. Этахолодная красота завораживала, делала облик до неестественности идеальным,будто чья-то невидимая рука довела всё до совершенства.

Стейнар слегка кивнул в сторону дороги, молча приглашаяРичарда следовать за ним, в сердце города.

Алхимик шагнул навстречу, с удивлением отметив такое резкоепреображение и всё ещё не веря, что согласился работать на вампира.

Улицы, безлюдные и мрачные, встречали их полустёртымивывесками над лавками и тавернами. Все они были закрыты и темны.

Он шёл, иногда украдкой поглядывая на Стейнара. Ведь иподумать не мог, что когда-нибудь столкнётся лицом к лицу с бессмертным, о коихзнал только из книг.

«Я, должно быть, сумасшедший, — подумал Ричард про себя. —Довериться существу, которое едва не убило меня».

Но что ещё ему оставалось? Разве нынешняя жизнь не являласьдолгой, мучительной отсрочкой? Одиночество, нищета, старые книжки, которыеникому не нужны, как и он сам. Разве что смерть, та единственная вещь, вкоторой он был бы полезен, наконец-то пригодившись в качестве чьего-то ужина.Этот вампир — ужасающая перспектива, но единственная дверь куда-то кромепустоты, что появилась перед ним. И даже если ведёт она в пропасть, он ужеслишком долго стоял на её краю.

Они покинули пригородные трущобы, выйдя в торговый квартал,где в витринах закрытых лавок мерцали тусклые отблески фонарей.

Походка юноши выдавала слабость. Каждые несколько минут егоохватывала мелкая дрожь, отзвук пережитого. Во всех смыслах ещё не успев толкомвстать на ноги, он при этом был довольно самоуверен. Стейнар здесь ощущал непросто слабость, а подавленную, но живую энергию, такую, что заставляет гнитьяйцо изнутри, прежде чем из него проклюнется нечто новое. Он скользнул взглядомпо руке юноши, отметив пропитавшийся окровавленный платок.

— Дай-ка взгляну на порезы.

— Нет!

Ричард резко отпрянул, прикрывая рану ладонью.

— Успокойся. Перевязано кое-как. — Стейнар сделал паузу,уголки губ дрогнули в лёгкой, беззвучной усмешке. — Хватит дрожать. Убиватьтебя я не собираюсь. Ни сейчас, ни потом. Ты мне нужен живым, алхимик, а немёртвым от заражения. Вот и всё. — Стейнар окинул взглядом пустынную улицу. —Стало быть так. Раз уж я трачу на тебя время, проверю, на что оно тратится. Вонтам, за углом, есть лавка. Зайдём. Выясним, насколько твои книжные познаниясоответствуют практике.

Ричард удивлённо поднял взгляд.

— Ты… разбираешься?

— Я достаточно стар, чтобы разбираться во всём, что можетпродлить или сократить жизнь, — сухо ответил Стейнар.

Когда они добрались до лавки, на двери встретила косоприбитая табличка: «Синяя Роза: Священные атрибуты и ритуальные свечи», а рядомна другой двери поскрипывала вывеска: «Алхимический прилавок».

Войдя внутрь, Стейнар, не глядя на полки, обратился к торговцу:

— Дайте нам основу для эликсира абсолютной фокусировки.

Продавец, худой старик, хмыкнул:

— Основа? Да вы что, господин. Его только маги верховныеварят, ой, то есть... синтезируют. Никакой основы нет.

И тут Ричард, до этого робко жавшийся у двери, не выдержал.

— Простите, — его голос прозвучал тихо, но уверенно. —«Основой» в старинных манускриптах называют не готовый компонент, асоотношение. Три части мицелия пещерного гриба-звонаря, две части окалинылунного серебра, растёртой в пыль, и эфирную субстанцию, которую невозможнокупить. Вы правы, его не варят. Для созидания нужен аппарат «Стеклянная Змея».Тринадцать сообщающихся сосудов, где вещество проходит семь посвящений, что наязыке ремесла означает насыщение летучими эссенциями семи металлов. Этотпроцесс описан только в «Законах Распадающейся Материи».

В лавке повисло молчание. Торговец смотрел на юношу с новыминтересом.

Стейнар не повернул головы, но уголки его губ дрогнули вподобии улыбки.

— Достаточно, — сказал вампир. — Мицелий и окалины не надо.Дайте ему лучше лечебную эссенцию и полотняную повязку.

Стейнар заплатил, не торгуясь, и на улице, сказал ужедовольным тоном:

— «Субстанцию, которую невозможно купить»… Поэтично. Исовершенно верно. Книги ты читал не зря.

Стейнар, не глядя, протянул юноше туго набитый кошель.

— Держи. Компенсация за испорченный вечер. Только не истратьвсё на книги. Лучше купи себе добротный ужин.

— Но зачем тебе…

— Чтобы у тебя был стимул дойти до места, не передумав подороге. Идём.

Ричард, не веря своему счастью, лишь кивнул. Деньги ему былиотчаянно нужны.

— Одну минуту. — сказал Ричард и присел на ближайшуюлавочку, приготовил только что купленный пузырёк с эссенцией и полоску чистойткани. Левая рука плохо повиновалась, а правая, рабочая, ныла от глубокихцарапин. Пришлось зажать пузырёк коленями, чтобы не уронить. Он стиснул зубы,заставляя дрожащие пальцы повиноваться и начал перевязывать.

Дальше путь пролегал через благородные кварталы.

Скоро они вышли через застройку каменных домов к высокимворотам и стене, что делила территорию города на ровные части.

Стейнар шёл прислушиваясь к звукам улиц, к тому, какпопискивают крысы в глубине переулков, как шелестит ветер, гоняя ворохилистьев, прикрыв глаза и стараясь ни о чём не думать. Потом его взгляд,привыкший вычислять слабости, нащупал самую очевидную: истощённую фигуру рядом.Захотелось понять, как этот человек вообще выживал.

— И сколько же лет тебе, герой?

— Мне девятнадцать почти.

— А алхимическое искусство где успел постичь? Где преждеварил?

— Подрабатывал кое-где. Несерьёзно.

— Отвечай подробнее, когда я спрашиваю. Алхимия не детскаязабава. Либо ты владеешь ремеслом, либо нет. Несерьёзно — это как?

— Извини. Я… — Ричард невольно сжался в плечах, чувствуя,как жар разливается по щекам. — Самоучка. Ну, вернее… Отец немного учил. Потомя помогал одному старому алхимику, наблюдал. А дальше сам. Готовлю лечебныенастойки, простые эликсиры. Езжу по деревням, но… — он замолчал, глядя себе подноги, — денег хватает лишь на хлеб.

Стейнар ухмыльнулся, скромность алхимика ему импонировала.

— То, что мне повезло сыскать алхимика, который едва сводитконцы с концами, это я уже понял. Но, похоже, у тебя есть потенциал.

— Да, покупателей мало. Обычно всем нужны простенькие зелья.Но это жутко скучно. Я их уже с закрытыми глазами мешаю. Иногда варю что-тосложнее. От скуки. — он усмехнулся одними губами, но в голосе чувствоваласьглубокая усталость, будто за плечами не жизнь, а груз неудач. — Мечтал найтиработу получше, но кто возьмёт самоучку без образования? Я обожаю всё, чтосвязано с алхимией. Всё уже перечитал из того, что смог достать. Поэтому начализучать другое. Существ там всяких, иные миры. Всё хотел этим занятьсяпоплотнее. Но…

— Но что?

— Апатия какая-то всё время. Сложно стало работать. —Омрачившись, продолжал юноша, боясь, что это признание сделает его слишкомпрозрачным и незначительным в глазах этого существа. Или хуже — жалким. Онстиснул пальцы. — Будто всё внутри потухло. Ничего не хочется, даже вставать спостели. Раньше такого не было.

— Теперь у тебя времени на апатию не будет, все эти знаниятебе пригодятся.

Когда до центра города оставалось недалеко, Ричард всё-такирешил уточнить:

— Можно спросить?

— Спрашивай.

— А где твой, то есть... ваш круг? И что он из себяпредставляет?

— Обитель под Хрустальной Крепостью. Видишь вон те башни? Заними виноградные сады. Туда мы и держим путь. Прочее долго изъяснять. Увидишьсам.

— Ого! Погодите… — Ричард прищурился, вглядываясь вдаль. —Ты про Парящую крепость? А хрустальной, это ведь её раньше так называли, когдастены были другие. Я читал.

— Верно.

— Прямо под крепостью светлых магов. Но они ведь истребляютвампиров, — не унимался юноша. — Я думал, такие, как ты, ну, то есть ночныесоздания, держатся подальше от подобных мест.

— Истребляют, — загадочно подтвердил вампир.

Ричард замолчал, сопоставляя в своей голове различные факты.Как-то сразу вспомнились истории, которые рассказывали в тавернах: о тёмныхвременах, войне, искажённых, проклятье, что терзает империю. И о древнемкровожадном вампире, который сражается на стороне людей.

Ричард украдкой взглянул на профиль спутника, на этумраморную кожу и уверенную осанку, и осторожно спросил:

— Слушай, а тебя, случаем, не Стейнар зовут?

— Стейнар, — представился вампир так, как-будто произносилсвоё имя впервые. — Стейнар де Кайрах.

У Ричарда перехватило дыхание. Стейнар де Кайрах. Легенда.Правая рука императора. Главный военный советник. Каждый в империи знал этоимя. Это был он. Настоящий. И… он здесь.

— Не может быть… — выдавил юноша. — Ты же… Все хроникиговорят… Значит, всё правда…

Ричард наступил в лужу, и ледяная вода, хлынув в дырявыйсапог, резко вернула в реальность. Вся эта безумная ночь, всё складывалось водну невероятную, но единственно возможную картину. Страх сменился странным,почти мистическим трепетом. Он шёл не просто с чудовищем. Он шёл рядом с целойэпохой.

В самом конце улицы,в тумане замаячил размытый свет от факелов городской стражи.

— Мы почти на месте, — сказал Стейнар.