Read the book: «Дневник бабника»

Глава 1

Маришка - любовь без номера

Меня зовут Аглай, это мой никнейм программиста, но я с ним так сросся и свыкся, что теперь я — Аглай для всех моих друзей и родственников. Я решил опубликовать некоторые страницы моего личного дневника. Ведь всем интересно заглянуть под одеяло к соседу. Я в этом уверен. А если ещё сосед и бабник… Не просто бабник, а симпатичный и богатый. Думаю, мой дневник будет интересно читать и женщинам, и мужчинам, пол и возраст не важны. Любопытство — это наша национальная черта.

Начинаю, Маришка. Это моя любовь без номера, потому что особенная. Мы с ней познакомились, когда я работал программистом. Да, я ещё и работаю, а не только встречаюсь с девушками. У Маришки сломался ноутбук, она позвонила по моему объявлению, и я пришёл к ней домой. Это было давно, но я помню всё как сейчас. Она меня встретила в платье с глубоким декольте и милой улыбкой. Я намёка не понял. Маришка была замужней женщиной, и времени у неё для прелюдий не было. Она всё взяла в свои руки. В буквальном смысле этого слова. Я был не против ровно до тех пор, пока не раздался звонок в дверь, а затем и стук. Кто-то ломился в квартиру и делал это очень нагло.

— Быстро одевайся! Как там тебя? Антон?

— Аглай, а что за спешка? Кто это?

— Муж! Я был в шоке. Слово «муж» Маришка произнесла таким жёстким тоном, точно отдала приказ «фас» невидимой овчарке.

— Он тебя порвёт на части, а потом выбросит за окно. Почему он так рано вернулся с работы?

— А тебе что будет? — я на всякий случай уточнил все криминальные последствия.

— Расстрел, в худшем случае, а в лучшем — каторжные работы на даче. Я понял, что дела плохи. Врать я не умел, был застенчивым и не сильно спортивным. Спасать Маришку было некому. Я мог только исчезнуть.

— Прыгай с балкона, быстро! И рюкзак свой не забудь. Я тебе позвоню завтра.

— Что? — я оценил алгоритм спуска с балкона. Понадобится верёвка или пожарная машина.

— Второй этаж, ты сможешь! Там трава.

И я смог. Смог сломать ногу в двух местах. Зато это связало нас с Маришкой на долгие месяцы. Она ходила ко мне в больницу, потом ухаживала за мной в моей квартире. У нас был роман, где опасность и страх разоблачения были тем горючим, которое заставляло наши тела выделять гормоны любви в необъятном количестве. Как только гипс сняли, любовь исчезла. Меня не нужно было уже спасать, кормить, лелеять. Острота чувств пропала. А мне так было хорошо засыпать днём между больших Маришкиных грудей. Никогда не забуду их мягкость и сдобный аромат. Маришка была для меня булочкой. Такой ароматной, манящей и всегда соблазняющей.

Уходя, она дала мне важный совет:

— Аглай, я улетаю с мужем в Стамбул, возможно надолго, как у него там сложится его бизнес — не знаю. Поэтому меня не жди. Иди в тренажёрный зал. Тебе не хватает мышечной массы. Это я тебе как любящая женщина говорю.

Маришка ушла, а я начал рассматривать себя в зеркало. Тогда я ещё не понимал, что обладаю спящей харизмой. Но Маришка помогла мне её разбудить. Я записался в «тренажёрку» и стал ходить днём, когда в зале было меньше всего тестостерона. Я предпочитал не сравнивать себя с остальными. Меня, в принципе, всё устраивало, но Маришкиному мнению я верил.

Через полгода на улице я снова увидел её — мою любовь без номера, мою сдобную булочку, голубоглазую красавицу, от которой нельзя было отвести взгляд.

— Аглай! Это ты?

— Маришка! Ты как?

— Живу в Стамбуле, всё прекрасно. Муж там квартиру купил. Он же у меня турок. Я тебе не рассказывала?

— Нет. Нам некогда было разговаривать. Мы обычно другими делами занимались. Ты похорошела.

— Да, он меня кормит, балует, хочет, чтобы я ему наследника родила.

— А ты? Ты хочешь ребёнка? — на самом деле я хотел знать, есть ли у меня шанс ещё на встречи с Маришкой или нет. Она меня поняла.

— Конечно хочу! Но есть вопросики…

— Какие? — я зацепился за слово «вопросики», не всё так было гладко в жизни Маришки. Значит, у меня был ещё шанс.

— Вторая жена.

— Что? И ты терпишь это? Лицемер! — я был возмущён, хотя обманывала мужа Маришка, а он хотел взять официально вторую жену и не скрывал это.

— Вот и я думаю, козёл! Четыре дня в неделю он живёт со мной и спит со мной, а три дня — с этой проституткой.

— Да, настоящий козёл. Я не стал сыпать соль на рану и говорить, что это карма. Кому нужны слова о карме, когда на душе паршиво, а на теле пусто. Я просто утешил Маришку в своей кровати, так поступают настоящие друзья. Тем более сейчас были дни второй жены, и муж был занят ею. Справедливость восторжествовала, и Маришка, счастливая и удовлетворённая, улетела в Стамбул.

На прощание она мне опять дала нужный совет:

— Хватит уже дома прятаться и в качалку ходить, Аглай. Качалка — это не твоё. Ты и так прекрасен, ну, на любителя, как и я. Тебе пора знакомиться с разными девушками. Не в красоте дело, а в харизме. Разбуди свою харизму!

Вот так и случилось. Харизма проснулась. Но это уже другая история — про любовь номер один: про Настюху — разбитое сердце.

Глава 2

Настюха - разбитое сердце

Я всегда задавался вопросом: почему все женщины такие разные? Одни созданы так интересно, как будто специально для того, чтобы мужчины разбивали их хрупкие сердца. Они делают всё возможное и невозможное, чтобы в их жизни одна сердечная драма переходила в другую, и этот цикл длится вечно, как времена года. Это — женщины-драмы. Я их так называю. Их мысли сводятся всегда к одному: «Я такого больше никогда не встречу, хоть он и козёл».

А есть другие, у которых на душе вечное лето или вечная зима — кому что нравится. Такие, наоборот, сами бросают мужчин, когда им что-то не подходит. Причём делают это с большим энтузиазмом и размахом. Они переключаются на новые отношения быстро и легко, оставляя мужчин в дураках. Они не зацикливаются и не рыдают над пеплом. Сгорело — значит сгорело. Следующий будет лучше предыдущего. Думаю, дело не в характере, а в каком-то злом роке, в судьбе, которая любит посмеяться над всеми. И над мужчинами тоже. Хоть мы и говорим, что нам жить в одиночестве лучше, но это не так. Мы просто не умеем управляться с женщинами. Есть какие-то волшебные ключи, которых мы не знаем. Поэтому от одних мы сами убегаем, а другие нас бросают.

Настюха была женщиной-драмой. Её сердце было уже разрушено, разбито вдребезги, когда мы с ней познакомились. И она этого не скрывала. Она искала жилетку для рассказов обо всех своих бывших. Я в то время тоже был опустошён после очередного неудачного романа, где меня променяли на более богатого и успешного мужчину, поэтому мы идеально подходили друг другу. Два неудачника, два романтика, которые страдали от несправедливости этого мира.

— Аглай, а что мы с тобой всё время грустим и жалуемся? А давай отомстим? — Настюха странно на меня посмотрела, точно оценивая по каким-то непонятным мне параметрам. Её огромные ресницы замерли в ожидании, и я рассмотрел, что они были ненастоящие. Часть ресниц уже потерялась, и на их месте зияла пустота. «Эх, Настюха, не видать тебе бывшего с такими прорехами в ресницах. Забор нужно восстанавливать». Я думал не о ресницах, конечно, а о том, что моя знакомая много рыдала в последнее время и переживала вместо того, чтобы снять, к чертям собачьим, эти искусственные ресницы и забыть своего бывшего. Она выглядела нелепо с торчащими остатками «ресничного забора».

— А почему бы и нет? Давай. Тогда и к моей бывшей наведаемся.

Я тоже по-другому посмотрел на Настюху. Она была длинноногая, фигуристая — мечта, а не девушка. Ресницы — это мелочь. Ей нужна была месть для драмы в жизни, мне тоже. Хотя я больше не мстил, а просто развлекался. Смотреть, как поперхнётся от досады твоя бывшая, — это развлечение, причём утончённое. Так мы из любовников по несчастью превратились в союзников по мести. У меня, конечно, не было много денег, но всё, что было, я потратил на преображение Настюхи. Мы купили ей новую модную одежду, туфли, дорогую сумку и дорогие накладные ресницы, которыми она так очаровательно хлопала, что на эту удочку мог попасться любой мужчина. Это как красивая наживка на рыбалке. Но никто не гарантирует, что она будет вкусной. А Настюха была ещё та язва: горькая, злобная и саркастичная. Но это знал только я.

— Аглай, а почему бы тебе тоже не преобразиться? Ты ведь такой прикольный, только какой-то весь зажатый. Вот чего ты всё время сутулишься, как будто сам себя стесняешься?

Настя занялась моим преображением. Она мне спуску не давала. Я стал следить за осанкой и перестал мямлить слова.

— Говори по существу. Не мямли, девушки это не любят. Если сказал, что не хочешь, то не хочешь, и точка. Будь альфой.

Вот так меня Настюха учила. И я стал Альфой. Именно с большой буквы. Я понял, что бруталы говорят мало, но чётко, смотрят в глаза и не делают девушкам комплименты каждые пять минут, пытаясь обратить на себя внимание. Настюха была очень умной и наблюдательной, но даже это ей не помогло. Её парень бросил её, загуляв с её подругой. Я же говорил, что это судьба — быть женщиной-драмой.

— Сегодня идём в ресторан праздновать день рождения одной моей знакомой. Меня она не сильно хотела приглашать, так как там будут мой бывший со своей новой пассией (моей бывшей подругой), но я напросилась. Обещала никаких скандалов не устраивать.

— И тебе поверили?

— Да, я объявила, что выхожу замуж, поэтому мне не до разборок.

— За кого ты выходишь замуж?

Настя повернулась ко мне и часто заморгала. Мы лежали с ней в кровати голые, и я сразу понял намёк, но она меня остановила одной только фразой:

— За тебя!

— Что? — всё моё желание, несмотря на моргающие ресницы, пропало. — Что ты сказала?

— Аглай, не повышай голос, а понижай. Ты же альфа. Для всех ты будешь моим женихом, и скоро у нас свадьба.

Я подавился слюной. Соскочил с кровати не как альфа, а как дезертир, убегающий с поля боя во время наступления.

— Знаешь, Настя, ты должна была со мной посоветоваться, я тебе не игрушка.

— Аглаюшка, ты мой альфуша, ну не было у меня времени тебе звонить, пришлось импровизировать, а то бы меня не пригласили. Прошлый раз на вечеринке я расцарапала лицо всем: и бывшему парню, и бывшей подруге.

Я замер и повнимательнее посмотрел на мою подругу. Вот они, женщины-драмы в реальной жизни. А вы что подумали? Что они несчастные жертвы, рыдающие дома под подушкой? Нет, я же сказал, что они — времена года. Осень — чтобы рыдать, зима — чтобы вынашивать планы мести, весна — чтобы действовать и мстить всем обидчикам, лето — чтобы наслаждаться результатом мести. Настюха была хитрой и коварной. И вот сейчас она играла своими глазами, одаряя меня своим томным взглядом, от которого мне некуда было деться. Я вспомнил, что я Альфа, и передумал убегать с поля боя. Это всего лишь игра, никто меня никогда не заставит жениться.

— Хорошо, я согласен. Но помни, что ты пойдёшь со мной на вечеринку, где будет моя бывшая. А она очень умная и образованная. Она всегда знала, если я врал. Как детектор лжи.

— Не волнуйся, я два года ходила в театральную студию. Я — характерная актриса.

В этом я не сомневался. Настюха не училась в престижной школе, как моя бывшая, и не заканчивала экономический факультет с красным дипломом, зато она переиграет в драме мою бывшую в два счёта. Побуду женихом несколько часов. Мне несложно.

Я вернулся в кровать и обнял Настюху. Нужно было склеивать её разбитое сердце.

Глава 3

Мы ехали в ресторан, как на самый важный праздник в жизни: модные, красивые, вошедшие в роль жениха и невесты.

— Котик, ты что загрустил? Переживаешь? — Настюха погладила меня по ноге. Этот жест мне очень понравился. Но вот с «котиком» она явно переигрывала. Хоть мы и спали с ней иногда, но диких нежностей друг к другу не испытывали. Точно подбитые утки, мы лишь утешали друг друга, зная, что наша стая уже улетела.

— Если ты будешь меня котиком звать весь вечер, меня стошнит.

— Ну ничего, мы уйдём раньше. Потерпишь. Это мне полагается страдать и плакать. Только фиг им, а не слёзы. Предатели! Я буду смеяться и веселиться. А ты должен мне в рот заглядывать, обнимать и целовать каждые пять минут.

— Это обязательно? — Да! — Настюха рявкнула так громко, что водитель такси дёрнулся и чуть не выронил руль. Я понял, что еду с вулканом, который может начать извергать лаву и пепел в любой момент. На что я подписался? Но было поздно сомневаться и сожалеть.

В ресторане уже все собрались. Арендовали весь банкетный зал. Там была одна молодёжь и несколько взрослых людей, очевидно, это были родственники именинницы. Я не знал никого, и это меня напрягало. Но Настюха не дала мне времени, чтобы спокойно со всеми познакомиться. Она была на взводе. Как только она поздравила именинницу, тут же решила всем представить меня. И неважно, что это был не её праздник.

— Друзья, минуточку внимания! Это Аглай! Мой жених, мы скоро поженимся! Всех ждём на свадьбу! Сначала все замолчали. Затем посыпались скромные поздравления. Но Настюха не успокоилась. Она сначала отошла от меня на несколько шагов, затем театрально развела руки и прокричала, чтобы слышали все, даже официанты в вестибюле: — Иди ко мне, мой львёнок! Видишь, как все рады! У нас будет лучшая свадьба!

Львёнок покорно подошёл и быстро поцеловал липовую невесту, лишь бы она замолчала и закончила свои театральные штучки. Точно гремучая змея, Настюха зашипела прямо в ухо:

— Ты что? Ещё целуй! Пока все смотрят! В засос!

— Настя, это не свадьба, а день рождения твоей подруги. Неловко. Мы как два идиота.

— Заткнись, неловко спать с парнем твоей подруги, неловко изменять твоей девушке, неловко потом придумывать гнилые отмазки, что она сама захотела или он сам её соблазнил. Вот это неловко и даже мерзко. А целовать свою невесту перед свадьбой — это ловко и уместно. Целуй!

Я понял, что вариантов не осталось, и стал послушно исполнять свою роль. И целовал, и гладил, и улыбался. А сам про себя думал, что с моей бывшей такие дешёвые штуки не пройдут. Нужно было придумать схемы посложнее. Мне нужна была месть более утончённая, а не этот балаган.

Следующие полчаса прошли спокойно. Мы ели, пили, болтали, участвовали в дурацких конкурсах и целовались так, что у меня стали неметь губы.

— Аглай, идём танцевать. Я буду вести, а ты не сопротивляйся.

— Настя, это как? Парень должен вести, а не девушка.

— Увидишь. Вон вышли голубки, ну ничего, сейчас я им крылышки обломаю.

Заиграла медленная музыка, и мы вышли танцевать в просторный зал, где было много места. Каким-то странным ветром нас принесло к паре, которая была далеко от стола, где мы сидели. Парень обнимал девушку так страстно, что я даже стал следить за его движениями. Он гладил её спину, потом перешёл на ягодицы и бёдра. Вот это страсть, как в кино.

— Аглай, рот закрой, слюна течёт.

— Ты что, Настюха. Ну красивая пара, посмотри же. А как танцуют! Это же эротика, надо же так подходить друг другу. Ой! Блин! — я почувствовал, как Настюха наступила каблуком мне на ногу.

— Лучше бы ты заткнулся, это Стас — мой бывший с моей бывшей подругой. Вот уроды, ещё и обнимаются при всех.

Я заткнулся, потому что, на мой взгляд, Настюхе её бывший парень совсем не подходил. Она была яркая, высокая, изящная. Не красавица, но с изюминкой. У неё был бешеный темперамент. А Стас, мне показался каким-то обычным. Да, он хорошо танцевал, крутил и мял за все места свою девушку. Это выглядело довольно эротично, но на этом все его достоинства заканчивались. Он даже ростом был ниже Настюхи, неужели она этого не замечала?

— И что ты в нём нашла?

— Тоже, что и все. Ты что, не понимаешь? Я ничего не понимал в женской психологии. На мой взгляд, Стас был самым обычным парнем. Не красивым, не стройным, ещё и с наглым взглядом, который он бросал исподлобья то на Настюху, то на меня.

— Он — альфа.

Я совсем запутался. То есть, чтобы быть альфой, нужно изменить девушке, а потом ходить с наглой ухмылкой на лице, точно это она сама во всём виновата, а он ни при чём. — Козёл он, а не альфа.

— Не говори то, в чём не разбираешься, — Настя надулась.

Интересно почему? Это же было очевидно.

— Ты сама в мужчинах не разбираешься.

— Ещё как разбираюсь. Сейчас я с ним так разберусь, что мало не покажется. Настюха меня с силой пихнула, и я, от неожиданности потерял равновесие и столкнулся со Стасом, вернее, с его спиной, которая мне показалась каменной скалой. Скала развернулась и рявкнула:

— Держи дистанцию, подкаблучник. Ещё раз до меня дотронешься — закопаю.

Мне стало смешно, я действительно побывал под каблуком Настюхи. Палец на ноге болел, но я терпел и вида не показывал.

— Я что-то смешное сказал? Ты совсем охренел? — Стаса моя улыбка почему-то задела. Наверное, он ожидал какой-то грубости в ответ, но я деликатно промолчал. Зато Настюха не сдержалась.

— Котик, пойдём отсюда, от них воняет, как от мешков с дерьмом. Ещё испачкаемся.

Я развернулся и хотел уйти, но какая-то неведомая сила сделала мне подсечку и ещё пихнула сзади в спину, придав моему падению направление. Я полетел на пол на глазах у всех гостей. Признаться, я такого не ожидал. Все выглядело, будто я напился и, танцуя, потерял равновесие. Даже Настюха растерялась, она шла впереди и не видела, что меня подставили. Я не был пьян и точно знал, что упал не сам.

— Аглай, ты совсем с ума сошёл? А ну вставай! — Настя резко потянула меня за рукав рубашки, пытаясь поднять. Зря она это сделала. Я пока не собирался вставать. У меня всё плыло перед глазами. Шов ткани треснул, и рукав оторвался. Я лежал на полу в рубашке без рукава с разбитым лицом. В этот момент я увидел перед собой чёрные мужские туфли.

— Ну и жениха ты себе нашла. Полный отстой. Подкаблучник и лузер. Что с твоим вкусом, Настюха? Совсем всё плохо?

В этот момент у меня перестало шуметь в голове от удара об мраморный пол, и я прекрасно расслышал слова Стаса. Неожиданно во мне проснулся альфа. Стал был подлым и мерзким. Слизняк, которого нужно было наказать. Я точно знал, что у Настюхи хороший вкус. Не изысканный, но хороший.

Я поднялся, вытер ладонью кровь со своего разбитого лица и по-настоящему завёлся. Кажется, у меня был разбит нос. Мой окровавленный кулак рвался в бой, он хотел оставить отпечаток на лице ухмыляющегося урода, но я поступил иначе. Извращённее. Я просто взял и провёл своей окровавленной ладонью по белоснежной рубашке моего противника. Кровавый след остался на ткани. Справедливость восторжествовала! Уродов нужно наказывать!

— Ах ты придурок, ты же мне испортил рубашку! Я тебя сейчас закопаю, урою!

— Что? Моего жениха! Все слышали? Он хочет убить моего жениха! Вызывайте полицию! Он — маньяк! Он опасен!

— Что? Я? — Стас не мог понять, когда он стал маньяком. Но гости на всякий случай отступили от него на несколько шагов.

— Шалава! Настюхе не нужно было говорить два раза.

Точно разъярённая львица она бросилась на Стаса и вцепилась ему в волосы. Он хотел её ударить, но не смог, потому что она повалила его на пол и стала уже вырывать ему волосы в более удобном положении, сидя на нём верхом. Я же говорил, что Настюха выше его ростом, поэтому ей удалось всё так ловко провернуть. Ну и конечно, она знала его слабые стороны. В ближнем бою он ей проигрывал. Пока я думал, как их разнять, в схватку вступила бывшая подруга. Она пыталась оттащить Настюху от своего парня.

— Настя, ты одурела? Вызовите психушку!

— А-а-а, Лилька, подлая гадюка, приползла? Получай!

Я видел, как девушки сцепились в рукопашной. Раненый Стас отполз, у него было поцарапано лицо, и кровь уже текла по подбородку. Я вспомнил, что Настюха всё утро пилила ногти и делала маникюр. У Стаса не было вариантов спастись от её когтей. В этот момент музыка перестала играть. Я взял бутылку с водой и стал поливать из неё дерущихся девушек. Это подействовало. Они орали друг на друга, но уже не дрались. Настюха отдышалась, успокоилась и, взяв меня за руку, всем объявила:

— Всем внимание! Свадьба переносится! Мой жених ранен и истекает кровью. Мы едем в больницу снимать побои, затем и в полицию. Извинения не принимаю! Все будете свидетелями в суде!

Мы вышли из банкетного зала в гробовой тишине. Именинница вдруг зарыдала. Родственники бросились её успокаивать. Можно было опускать занавес и аплодировать. Только рано Настюха радовалась своему триумфу. На выходе из ресторана нас действительно встречала полиция. Её вызвали официанты. Нас посадили в полицейскую машину и увезли в участок. Там мы провели всю ночь. Впрочем, Стас и Лилька тоже писали объяснительные в участке. Их тоже задержали. Утром нас отпустили. Я был злой и уставший. Настюха радостная и удовлетворенная.

— Аглай, спасибо, что ты меня поддержал! Месть удалась! Они всю ночь ругались в участке, я же слышала, как она на него орала, а он на неё.

— Ты думаешь, что ты отомстила? А ничего, что мы тоже всю ночь в камере просидели и ещё будем возмещать убытки за побитую посуду в ресторане, а возможно, и за моральный ущерб твоей подруге-имениннице? Хотя вряд ли вы уже подруги. Скорее наоборот.

— Да пофиг. Была бы нормальная подруга, не приглашала бы моих врагов в ресторан. Сама виновата. Нет понятий, ее проблемы. Минус две подруги. Ну ничего, проживу и без них.

— Проживёшь, я не сомневаюсь.

— Аглай, а когда мы пойдём твоей бывшей мстить? Ты мне позвонишь?

— Конечно, Настюха. Как только обстоятельства позволят, так и пойдём. Ну давай.

Мы попрощались, поцеловались и разошлись по своим домам. Больше я Настюхе никогда не звонил. Я даже заблокировал её контакт. Думаю, и она поняла, что месть — это не для меня. Экстрима и впечатлений мне хватило надолго. Настюхино разбитое сердце было склеено, и я мог больше не волноваться за неё.

Глава 4

Алёнка – охотница за неверностью

Иногда я думаю: зачем я пишу этот дневник о моих бывших? Доказываю себе, что я крутой? Нет, мне это уже не нужно. Когда тебе сорок лет, желания доказывать что-то уже нет — ни другим, ни себе. Тогда что мной движет? Литературный порыв? Возможно. Я вернусь к этим размышлениям позже. А сейчас хочу рассказать об Алёнке.

Это была самая ревнивая девушка из всех моих подруг. Она могла скандал высосать из пальца, потом этот палец облизать и ещё им в тебя ткнуть. Не девушка, а вулкан. Если вы не знаете, каково это — жить с ревнивой девушкой, то представьте, что живёте рядом с действующим вулканом. Алёнка выбрала меня потенциальной жертвой своей безудержной ревности. И не прогадала.

Я всегда всё отрицал, скрывал, избегал разборок и скандалов. Но когда встречаешься с несколькими девушками одновременно, финал всегда один, как ни крути — разрыв. Иногда быстрый с бурей эмоций или долгий, как агония. Романтические натуры уходили со скандалом, прагматичные дамочки пытались выжать из меня всё, что можно, получить трофеи, а потом уйти с высоко поднятой головой победительницы. Но никто не хотел меня делить с другими. И зря, всем было бы хорошо.

Алёнка не уходила очень долго. Ревновала, следила, устраивала засады, ждала моего раскаяния. Но не дождалась. Я разукрасил её жизнь во все оттенки красного. Её возбуждала моя неверность. Она была ненормальной. Но это я понял позже. А тогда думал, что она меня любит и страдает. В оправдание себе могу отметить, что любви я никому не обещал. Я не верю в любовь, считая её большой спекуляцией на чувствах хороших людей. Но я верю в личные границы. Мои моральные принципы очень просты: ни одна моя девушка не должна знать о другой. Вот и всё. Да пребудет с нами мир и гармония.

Но иногда мои правила летели ко всем чертям, границы рушились, и я оказывался в очень неудобных ситуациях. Вернусь к Алёнке и её маниакальной ревности. В то время Алёнка иногда ночевала в моей квартире, и меня это устраивало, особенно по утрам. Приятно просыпаться, когда женские ручки нежно чешут тебе спинку, несут завтрак в кровать, да заодно порядок в квартире наводят. Это так, между прочим.

Однажды я проснулся от того, что услышал какой-то грохот. Соседи, что ли? Не дадут поспать нормально. Вечно какие-то разборки. Я попытался заснуть. Грохот повторился. Что-то упало и разбилось совсем рядом. Вставать не хотелось, но шум напрягал. Я пощупал кровать — Алёнки рядом не было.

— Алёнчик! Ты где?

— Иди лесом!

— Куда? Что? Что ты сказала?

Я услышал новый грохот. Теперь я понял, что это был звук разбитой тарелки. Я напрягся. За окном было темно и холодно. Если сейчас раннее утро, то это ещё куда ни шло. Но если ночь, то скоро соседи вызовут полицию. Подо мной жила очень нервная дамочка. На всякий случай решил посмотреть на время. Телефон пропал. Я точно помню, что оставил его на тумбочке заряжаться. Это был уже тревожный звоночек. Я разозлился. Кажется, Алёнка нарушила мои границы. Очередное обострение? Я подскочил с кровати: голый, сонный и злой пошёл на кухню.

— Алёнчик, ты что делаешь? С ума сошла? — то, что я увидел, меня повергло в шок. Осколки тарелок и чашек валялись по всему полу. — Это что? Ты что творишь? Идиотка.

Аленка-фурия с растрёпанными волосами в кружевном халате ждала моего пробуждения, чтобы выплеснуть весь свой яд на меня. Меня будто помоями облили с ног до головы:

— Предатель! Скун-потаскун! Это война, Аглай! Я бью твою посуду, чтобы тебе не из чего было есть, и ты умер с голоду. Можешь умереть от жажды, я не против. Осталось три кружки.