Read the book: «Как не сдаться, когда всё потеряно!»

Вступление

В ваших руках — книга, которая не обещает лёгких ответов, но способна стать опорой в самые тёмные времена. На страницах вы не найдёте нравоучений, религиозных догм или эзотерических практик. Не будет и привычных советов о том, как разбогатеть, стать успешным или найти предназначение. Эта история — о другом. О том, как делать не стоит.

Это рассказ о стремительном падении и мучительном поиске источника жизненных сил. Именно поэтому он будет вам интересен. Легко раздавать советы, когда за плечами нет настоящего опыта. Но автор этой книги прошёл через то, о чём пишет.

Сегодня тот путь уже не кажется мне пугающим. Сознание умеет блокировать боль — это естественный механизм защиты. Но желание выговориться осталось. Мне необходимо пересказать события заново, чтобы освободиться от груза воспоминаний. На страницах книги я постараюсь вспомнить детали своих поступков и те чувства, что я испытывал. Чтобы показать особенности процесса саморазрушения. Всю цепь событий, звено за звеном. Где каждая сцепка оказалась бракованной.

У меня нет ответов на все вопросы, что рождает реальность, выворачивающая тебя наизнанку. Но я могу честно рассказать о том, что помогло одному конкретному человеку. Как он нашёл в себе силы ухватиться за воображаемую верёвку и начал подъём из бездонной ямы, полной отчаяния и жалости к себе. Он барахтался на дне долгих пять лет.

Этот человек умудрился потерять практически всё, за что так цепляются люди. Здоровье, работу, накопления. Семью, друзей, перспективы. Я искренне надеюсь, что книгу откроет и тот читатель, кто ежедневно сталкивается с хронической болью. Кто знает, как она врастает в личность, вытесняя эмоции и желания. Нет ничего страшнее болезни без диагноза. Но обо всём по порядку.

В сентябре 2022 года я написал заметку в одной из соцсетей. Это был момент, когда я окончательно сдался. И с удивлением обнаружил, что жизнь продолжается. Моя история не дописана. Она требует развития и дополнения. Начать стоит с тех памятных строк.

Пост в сети «ВК» от 07.09.2022

«Мне, как человеку, получившему бесценный опыт внутренней борьбы без правил, рано или поздно придётся передать полученные знания другим людям. Насильственным методом. Через информационный шум. Естественно, ради всеобщего блага. У нас же так принято?

Я с радостью приму роль мотивационного тренера. Мне не надо придумывать слезливую историю личного становления. У меня есть своя. И какая!

Биография, пропитанная кровью и потом. С обломками воздушного замка внутри. Содержание захватывает. Четыре и девять десятых балла из пяти возможных. Показатели качества на уровне эталонного образца.

Что у вас, говорите? Проблемы в отношениях? Свалила болезнь? Сделка сорвалась? Финансовый тупик? Вы это сейчас серьёзно? Да, бросьте! Я потерял вообще всё нажитое. Сам чуть не умер. А потом и ещё раз. Уже по собственной инициативе. Ах да! Меня и вылечить никак не могут. Постоянные боли неясного происхождения. Так что оставьте это ваше, приземлённое... Не стыдно говорить о таких мелочах? Подумали бы, прежде чем рот открывать и жаловаться.

Хорошее начало повествования, не правда ли? Надо только в ораторском искусстве потренироваться. Пишу хорошо, а на публике держусь плохо.

Если серьёзно, то кто ещё расскажет вам о кардинальных отличиях физической боли от ментальных страданий, причиняемых ею? Или о том, как работает человеческий мозг в тяжёлых ситуациях? Как он сравнивает текущие события с опытом прошлого, личным багажом знаний. А когда сравнения и варианты дальнейших действий заканчиваются — выдаёт мысль о самоубийстве. В виде выверенной и просчитанной идеи, не требующей дальнейшей аргументации.

Я действительно убеждён в том, что бо́льшая часть самоубийств происходит не от внезапного импульса, а от недостатка жизненного опыта. Из-за отсутствия вариантов альтернативного решения. Или хотя бы гипотезы о том, что такое решение имеет право на существование.

Мозг делает работу. Анализирует, сопоставляет, выдаёт результат. Иногда итог не подразумевает никаких возможностей для дальнейших действий. Алгоритм списывает и тело, и разум со счетов. Как бракованную систему. Из-за недостатка информации для обработки.

«Страдания — это боль, помноженная на сопротивление». Идеальная формулировка. Физическую боль реально терпеть годами. Её можно перекрыть сильнодействующими препаратами. Пережить боль утраты или расставания ещё проще. Вселенское зло несут не события, что уже произошли. Не физический аспект того или иного состояния, а мысли, сопровождающие любое действие.

Это они заставляют человека мучаться. Ежеминутно брать на себя ответственность за полученный опыт. За существование боли, за несовершенство жизни, за все грехи рода человеческого. Если опыт позитивный — тебя заставят мучаться оттого, что он закончился. Если негативный — страдать от того, что это произошло с тобой и ты не справился. И не один раз, а всю оставшуюся жизнь! Скатывая в ком из негатива и последующие события, где ты не смог проявить себя и стать победителем.

Ежедневно мысли заставляют миллиарды человек страдать. Вспоминать, анализировать. Сравнивать себя с другими. Критиковать, оценивать. Но мы — не наши мысли. Они всего лишь фоновый шум. Неожиданно появляются, а если не получают продолжения, также внезапно исчезают. Это разговоры чужих людей за соседним столиком в кафе. Мчащиеся по дороге автомобили. Стук дождя по стеклу. То, за чем сто́ит наблюдать, а не присваивать. Если позволить размышлениям пробраться глубже — поток захватит и перекрутит как тело, так и душу. Цикл за циклом. День за днём. Год за годом.

Пора просыпаться. Начинать жить. Переходить к этапу выздоровления. Принять. Простить всех и себя. Практиковать.

Система работает. Этому можно и нужно научиться. И никаких страданий. Пока мы сами не позволим им занять место в жизни. На короткий срок. В качестве профилактики».

Прежде, чем я начну рассказ, запомните одну простую вещь. Психологические травмы лечит не время, а приобретённый за это время жизненный опыт. Дымка рассеивается сама собой, если появляется необходимый контекст.

И выходит, что мать или отец были обычными алкоголиками. Не справились с болезнью и ответственностью. Дело не в отсутствии отеческих или материнских чувств. Вы ни в чём перед ними не виноваты.

Личная жизнь идёт кувырком оттого, что в системе выбора партнёра учитываются не те параметры, что необходимы для спокойной семейной жизни. И вокруг есть люди, в связке с которыми возможно преодолеть любые трудности.

Внезапно оказывается, что финансовые неудачи — часть жизненного пути. Все риски просчитать невозможно.

Что жалость к себе — явный дефект в мышлении. И его необходимо устранить. Иначе любое препятствие превратится в непреодолимую крепость.

Это — естественный путь. Хорошо, если было ПЛОХО, но выводы сделаны. Хорошо, когда двигаешься вперёд несмотря ни на что. ПЛОХО, если всё идёт ХОРОШО слишком долго.

Надеюсь, что книга принесёт пользу. Найти меня можно здесь: https://vk.com/makcumk

Глава 1

Где случается всё плохое

Боль была невыносимой. Она лишала способности думать, анализировать, искать выход. Оставалось только кататься по полу и тихо выть, пытаясь найти положение, в котором страдания уменьшатся. Я замирал в неестественной позе, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть это хрупкое облегчение.

Таблетки не действовали. Дважды приезжала «скорая», колола обезболивающие, но эффект был нулевым. Однажды меня всё-таки отвезли в больницу. Четыре часа я ждал регистрации, получил очередной бесполезный укол и уполз обратно в своё логово. Сейчас я знаю: у врачей есть, как минимум, «трамадол». На случай сильной боли. Но тогда я об этом не догадывался.

Пять лет спустя я могу прочитать лекцию о том, что медицина эффективна только там, где есть чёткий диагноз и проверенные методы. Если анализы и диагностические процедуры не указывают верное направление, а боль реальна — остаётся надеяться на чудо.

Первые месяцы болезни я помню смутно. Я сходил с ума. От самой боли и, что страшнее, от мысли, что никто не сможет её унять. Мир, казавшийся незыблемым, рухнул. Он оказался иллюзией.

Меня тянуло к окнам. Один шаг — и всё закончится. Один вдох — и прекратится эта пытка. Других вариантов я не видел. Я держался из последних сил, балансируя на грани.

Я потерял всё: семью, работу, здоровье, сбережения. Полный крах. Будущего нет. Прошлого тоже. Мысли о смерти душили, сжимая горло невидимой петлёй.

Боль держала меня на границе реальности и беспамятства. Она не давала возможности искать решение, вытесняя все чувства и мысли. Я не отключался надолго — лишь на доли секунды.

Мир превратился в набор статичных кадров: пол, шкаф, коридор, ванная. Я не помнил, как перемещался между ними. Когда терпеть становилось невмоготу, я сворачивался калачиком в ванной. Её чугунные стены казались мне единственной защитой от самого себя.

В один из таких дней решение умереть стало окончательным. Но я не мог уйти просто так. Разумная часть меня, пусть и ослабленная, требовала поставить точку. Объясниться на прощание.

Записка. Последняя. Предсмертная. Пусть не объясняющая причин, но полная извинений.

Никому не пожелаю этого состояния. Это тупик. Я не хотел умирать, но мозг сделал вывод: это единственный путь. Я принял эту мысль как данность и заснул в ванной. С твёрдым намерением сделать следующий день последним.

Та ночь стала точкой невозврата. Она поделила жизнь на «до» и «после».

Утром я начал писать. И писал записку около недели. Ревел от боли и жалости к себе, рвал бумагу в клочья и начинал заново. Не находил слов. Злился. Пытался докричаться до близких через этот текст — и не мог.

Спустя время мне стало понятно, что происходило со мной в те страшные дни. Я занимался тем, что опытным путём измерял концентрацию эгоизма, коим был наполнен до краёв. Каждая записка подразумевала надежду на то, что близкие люди будут оплакивать меня. Жалеть. Если и возненавидят, то обязательно простят. Но всё это произошло бы и без моей прощальной писанины. Любой текст мог только усилить потрясение от случившейся трагедии.

Я был слишком слаб. Болен и беспомощен. Но пока я марал бумагу в поисках стоящей формулировки – смерть отдалялась от меня.

Любому подвластно провести подобный эксперимент и над собой. Думать о суициде для этого процесса необязательно. Для исследования влияния эгоизма на отдельно взятого человека понадобится лист бумаги и ручка. Внешние условия не имеют значения. Разве что не помешает изоляция от социума. Достаточно сесть за стол, оценить в окуляр опыта собственные промахи и достижения, а затем перейти к делу.

При написании текста появятся вопросы. К кому конкретно обращаться? Есть ли ограничения по размеру?

Не сто́ит зацикливаться на этом. Вы и без меня знаете, как ваше «эго» зависимо от драматических постановок на сцене сознания. Как любит себя. Любая поставленная пьеса сопровождается овациями и выходами на бис.

Люди мало чем отличаются друг от друга. Мы привычно жалеем себя до изнеможения. Верим в собственную уникальность. Мир вокруг зависит от наших судьбоносных решений. Просто намекните подсознанию на новый сценарий, чтобы проявить себя, и декорации возникнут сами собой.

Смерть. Такая близкая. На расстоянии вытянутой руки. Дайте волю воображению. Свет, звук. Вот уже и артистов гримируют. Скоро начнутся сцены с похорон, где отрабатывается искренняя скорбь на лицах собравшихся. «Эго» никого и ничего не забудет. Сценарий развернётся тончайшим пергаментом. Будет виться по полу и надиктовывать смыслы.

Боже мой! Такая невосполнимая потеря для человечества! Ушёл такой человек! ЧЕЛОВЕЧИЩЕ!

Нельзя оставить ни одно важное слово не запечатлённым. Предсмертная записка обязана включить в себя все аспекты пройденного пути. Напутствия детям. Если они есть в наличии. Сочные, но лаконичные формулировки от безвременно покинувшего мир отца. Чтобы и внукам с правнуками достались крохи мудрости.

А может, наоборот, стоит открыться до конца и обойтись без нравоучений? Хотя бы раз в жизни? Оставить после себя лист с текстом, пропитанный простодушием и добротой. От которой так щемит сердце.

В мыслях — долгожданное зрелище. Родные плачут. Друзья ночуют в барах, поднимая стаканы. Дети замерли в странных позах, психика знакомится с чувством потери. Планета Земля крутится медленнее, чем обычно. Мир прислушивается. Куда делся из строя звуков любимый голос?

Сцену заливает слезами. Антракт. Пергамент сценария уплывает по течению полноводной реки под названием «Жалость».

Написанное выше — не просто сарказм. Попробуйте. Поймёте, о чём я говорю. Узнаете много интересного о себе. Одного эксперимента недостаточно. Исследования лучше проводить через определённые промежутки времени. Чтобы хватало данных для создания полноценной модели изменения концентрации эгоизма.

Если говорить серьёзно, то на дистанции записки станут короче, а сам текст - проще. Даже талантливое «эго» способно перегореть. Исписаться и завести себя в смысловой тупик. Тогда придёт в запустение и сам театр одного актёра. Он начнёт халтурить. Забывать текст. Потом и вовсе запьёт от горя.

В пьесе образуются незаполненные паузы, а те сведут на нет драматическую составляющую произведения. Трагедию превратится в комедию положений.

После определённого количества исписанных листов бумаги, придёт понимание о том, что с уходом из жизни реальность не поменяется. Просто тебя в ней не будет. Останутся обрывочные воспоминания в чужих головах, вроде вспышек на солнце. Бытие продолжить быть. Небытие продолжит не быть.

Ни тут, ни там не останется автографа в рамке. Так предсмертная записка, с обидами и объяснениями, постепенно трансформируется в инструкцию. Пара советов о завершении начатых дел. Подсказки по документам, что заранее собраны в папку. Во избежание лишней волокиты во время подготовления похорон. Несколько общих фраз. Скорее нейтральных, чем выводящих на эмоции.

Возможно, «эго» вежливо попросит оставить последний штрих. Что-то вроде — «Я ушёл. Дальше сами». Будто, пока ты был здесь, происходящее вокруг находилось под твоим контролем. И жизнь не происходила сама собой.

Свою записку я дописал. Она лежит у меня в ящике комода. Как напоминание о том дне, когда я окончательно сдался. Пара строк, как вы поняли. Каких именно – останется тайной.

Чудовищных дней будет ещё много. Неимоверно. Хорошо, что они слились для меня в одну бесконечную чёрную полосу. Там нет места надежде на светлое будущее. Слепая вера порой делает только хуже. Без смирения нет фиксации на том месте, где ты очутился. Чтобы подняться, надо упасть до конца. Прощупать твердь собственным телом во время удара.

Около года я практически не покидал квартиру. В итоге, как можно догадаться, выбрал дверь, а не окно. Пишу эти строки для того, чтобы люди помнили о том, что беда и вправду не приходит одна. Но всем и каждому следует держать в голове один факт. Выход не обязательно оказывается на виду при первом осмотре места происшествия.

Если вокруг — темнота, следует дождаться рассвета.

Я боролся, сдавался. Снова шёл в бой и опять сдавался. Любые ужасы стремительно уплывают в вотчину подсознательного ума. Но там они остаются с нами до самого конца жизни. Я пропустил слишком много ударов для того, чтобы оставаться на ногах. Рухнул в глубокий нокаут. Смог ли восстановиться до конца? Вопрос спорный.

Но, обо всём по порядку.

Развод

В моей жизни всегда хватало стрессовых ситуаций. Естественно, они оставили отпечаток на моём восприятии мира. Если начинать с детства, то там у нас ещё нет опыта, чтобы грамотно истолковать то или иное событие. Сделать правильные выводы. Собственный механизм борьбы за психическое здоровье ещё не сконструирован. А тот, что заложен природой, примитивен: психика просто блокирует негатив, позволяя нам двигаться вперёд.

Мы не знаем, как этот опыт будет переработан на уровне подсознания. Какие комплексы и привычки нам достанутся, когда мы оставим плохое позади. Чтобы стало понятно, о чём я говорю, расскажу фрагмент из детства.

Мне было лет десять, когда я совершил первую дальнюю поездку по городу. Мама уехала на десять дней. Со мной остался отец, а он справлялся с жизнью в 90-х гораздо хуже, чем я. Перед отъездом мне пришлось потратить немало слов, чтобы убедить маму, что мы справимся. Ложь во благо. Уже тогда я не сопротивлялся силе фатума.

Пока я занимался бытом, отец взвалил на себя «психологическую» задачу. Он продолжил делать то, что умел лучше всего: жёстко запил. Отец трудился фельдшером-психиатром на скорой. Та ещё работёнка. Поэтому если пил — то остервенело. На отходняках снимался «феназепамом» и прочими веществами. Уж чего-чего, а их у нас было в достатке.

Когда водочные заплывы проводятся с допингом, стиль плавания меняется на вольный. Пловец использует не только чашу бассейна, но и близлежащие территории. Поэтому чудил батя знатно.

Черти, пауки, пришельцы... Личный канал «Рен-ТВ» без телевизора. Отец жил в удивительном мире и старался раскрыть мне все его тайны. На всякий случай я держал под подушкой нож — орудие против межгалактических захватчиков. Один из них, по уверению отца, мог вселиться и в меня.

Нож не пригодился. От вторжения я отбился табуретом. Через пару дней я понял: с меня хватит. Пока отец восстанавливал силы перед очередным «приключением», я собрал вещи и ушёл из дома.

Мобильных телефонов ещё не было. Побродив по району, я понял, что мне ничего не остаётся, как поехать к родным. Бабушка и дед возились на даче, а в их квартире оставалась прабабушка. Она впустила меня, обняла — и я остался на ночь.

Понятия не имею, как отец заметил моё отсутствие в «сверхсинем» состоянии и что за гигантская капельница позволила ему начать функционировать. Но ровно через сутки он начал меня искать и позвонил прабабушке. Мне пришлось вернуться.

Отца только выковыряли из запоя. Он был беспомощен и страшно реагировал на происходящее вокруг. Когда понял, что меня нет дома, вызвал милицию. Сотрудники не поленились снять отпечатки пальцев с вещей в комнате — всё было усыпано порошком для дактилоскопии.

Отец пытался объяснить мне что-то важное, потом орал нечленораздельное. Кое-как собрался, и мы пошли в отделение милиции. С меня требовалось рассказать операм историю о том, что уехал к бабушке и просто забыл предупредить отца.

На улице шёл сильный дождь. Кроссовки промокли и хлюпали. По пути папа доходчиво объяснил мне: если я скажу правду, он убьёт и меня, и маму — и ему ничего за это не будет.

Я шёл и смотрел в небо, подставляя лицо дождю. Плевать на его слова. Мне не было страшно. Я промок и хотел домой. Тогда я в первый раз столкнулся с чувством полного опустошения.

Произошло предательство планетарного масштаба. Глобальная катастрофа. Бояться поздно — на планете не осталось ничего живого.

Именно после ухода жены я понял, что с того момента в детстве ничего не изменилось. Самый близкий человек может уничтожить тебя в любой момент. Да, я вырос. Отучился, устроился на работу, получаю деньги. Решаю возникающие проблемы, как это и полагается взрослому, но всё это просто красивая картинка. Я НИЧЕГО не контролирую. НИ В ЧЁМ не могу быть уверен. Я остался тем мальчиком под дождём. Который шёл по мокрой дороге, и никакие капли, летящие сверху, не могли повлиять на ту засуху, что ощущалась внутри него.

Я потратил достаточно времени на анализ отношений с самим собой. Думаю, что после предательства отца (назовём это так), я частично возложил вину за его поведение на себя. Не может же ПАПА оказаться вовсе не тем, кем должен быть по всем законам мироздания! Я перестал любить себя. Меня угнетала мысль о том, что в определённый момент я не справлюсь. Подведу тех, кто рядом со мной. Превращусь в чудовище. В отца. Не оправдаю ожиданий. Я видел так много того, чего видеть не стоило. А значит, и сам рано или поздно сверну не в том направлении. Что отчасти и получилось. Только из-за кошмарного допущения о том, что я = мой отец. Как много лет я не мог себя в этом разубедить.

При этом я с самого детства мечтал о нормальной семье. О детях. Меня мало беспокоила карьера, самореализация. Мне хотелось стать хорошим отцом. Но я боялся до чёртиков.

Я не имел проблем с женским вниманием. Но меня пугали девушки, которые искренне хотели быть со мной, проявляли нежность. Я старался держаться с ними на дружеской волне. Я не мог поверить в то, что кто-то может быть так добр. Без следующих за добротой подвохов в виде ругани и истерик.

Для отношений я выбирал девушек, чей характер полностью не совпадал с моим. Подсознательная тяга к определённым условиям, что были сформированы в детстве. Если тебя один раз отверг тот, кто обязан любить – это становится нормальным явлением. Ты будешь ожидать подобного шага от любого, кому решишься довериться. И тянуться к тем людям, чей характер позволит вернуть тебе эту боль.

Но весь кошмар заключается не в этом. А в том, что ты сам, шаг за шагом, будешь подталкивать выбранного партнёра к очередному доказательству собственной правоты. И не замечать этого. Выбирать только тех, кто способен тебя растоптать. Чтобы еще раз прочувствовать силу внутренней пустоты.

Я мечтал о простых отношениях, но не мог создать подобный симбиоз. Думал о бытовых делах без конфликтов и криков. Их я не переношу физически. В детстве мне приходилось вслушиваться в каждый шорох, ожидая, что вернётся отец и станет открывать ключом дверной замок. Я пытался заранее понять, в каком состоянии он вернулся и что нам придётся пережить ночью. Чуткий сон сохраняется и по сей день. Меня будит любой шорох.

Отношения с женой напоминали поездку на американских горках.

И если она привыкла к тряске, выплёскивала энергию, и не без удовольствия готовилась к новой поездке. То я находил сотни причин, чтобы обходить этот вид развлечений стороной. Предпочитал просто уйти, когда конфликт переходил в стадию повышенных тонов. Каждый уход провоцировал новый конфликт.

Я сбега́л. Пил, как это полагается у мужчин. Чтобы очистить голову, чтобы пожалеть себя. В изменённом состоянии куда проще выносить любые крики.

В трезвом состоянии психика начала давать сбои. Я познакомился с паническими атаками. Появились первые боли в спине, на тот момент слабо выраженные. Лечение заключалось в серии массажей или простой блокаде триггерных точек.

Организм плохо реагировал на крики и оскорбления.

Я мог сохранять спокойствие в сложных жизненных ситуациях, но в такие моменты просто терялся. Сворачивался в клубок. Подсознанию казалось, что боль может помочь отношениям. Всё утихнет, и мне начнут сопереживать.

Сто́ит сказать, что я и сам не ангел. Не пытаюсь себя обелить. Я бываю замкнут, плохо проявляю чувства. Мои решения, как станет понятно позже, не всегда являются рациональными. У любой истории взаимоотношения людей есть две стороны. Уместно упомянуть только ту часть, что связана со мной. Иначе не понять, что привело меня к ежедневной практике саморазрушения.

Отмечу и то, что бывшей жене я только благодарен за то, что всё вышло, как вышло. Я безмерно счастлив оттого, что у нас есть сын. Мы живём рядом и постоянно общаемся.

У неё свой путь. И свои черти, что вылезают наружу в самый неподходящий момент. Но сражаться с ними вместо неё я не готов. Если попросит помочь - я отреагирую. И на этом всё.

События нашей жизни тесно переплетаются между собой. Один опыт приводит к возникновению следующего. А когда люди не слушают друг друга, они неосознанно провоцируют партнёра на необдуманные решения. В рамках тех механизмов, с которыми они знакомы с детства.

В последний год семейной жизни я всё чаще уходил в себя от очередных истерик и пил. Бывшая жена общалась с другими мужчинами и делала вид, что это плод моей воспалённой фантазии. Я знал правду и сходил с ума от принятия своей беспомощности.

Насильно мил не будешь. Требовалось работать и содержать семью. Не сорваться в лютый алкоголизм. Маневрировать между конфликтами, не срываясь в крутое пике. И казаться ребёнку жизнерадостным. Полный дурдом.

Все действия, что совершали мы оба – вели только к одному исходу. К расставанию. В моём случае – расставанию тяжёлому. Она ушла к другому, а я остался заперт наедине со своими комплексами. Обида, презрение к ней, презрение к себе. Бесконечный цикл самобичевания.

Я остался один. Первые месяцы не мог поверить в то, что расставание произошло. Дурацкая мужская черта. До последнего верить в то, что держишь ситуацию под контролем. Сможешь всё исправить, откорректировать. Бывает так, что чинить попросту нечего. Всё рассохлось и развалилось.

Сложность заключается в том, что, если человек считает семью основой своей жизни, с её разрушением теряются и остальные ориентиры. Происходит сбой в системе. Полное испепеление принципов, законов и понятий, что выстраивались годами и казались незыблемыми. Я знал наверняка, что жена мне изменяет. Но у меня не хватало мужества уйти. А у неё - признаться в том, что это происходит.

Она так и не сказала мне, когда всё началось и почему. Ушла, когда план к отступлению был сформирован. Просто уехала в отпуск с другим мужчиной. Когда я узнал об этом, совершенно слетел с катушек. Если бы смог достать его в тот момент – точно бы покалечил.

Если бы мы продолжили жить согласно выстроенной модели поведения, я бы разрушил себя на глазах сына. Как это сделал мой отец. От отчаяния, от безысходности, от жалости к себе. Не смог бы уйти. Трепыхался до последнего вздоха. К сожалению, такая форма поведения присуща большинству мужчин.

После расставания я лежал дома и ничего не мог с этим сделать. Объяснил ситуацию на работе. Начальник понял меня, я взял отпуск и пару недель не выходил из дома. Разве что за выпивкой. И чем-то похожим на еду. Мне не становилось легче. Алкоголь не помогал.

Я собрал себя в кучу и начал работать. Стал принимать антидепрессанты. Сходил пару раз к психологу. Проводил время с друзьями. Радовался от встреч с сыном. Под этой внешней деятельностью я был уничтожен. Ни одного росточка надежды. Тикающая бомба.

Так устроено большинство семей. Мужчины горбатятся во имя великой цели, а её невозможно достигнуть. Потом сдаются, теряют силы. Не могут позволить себе поделиться своими ощущениями с близкими. Женщины генерируют поводы для истерик и не понимают, что происходит. Люди начинают уходить от реальности любыми возможными способами. В итоге всё катится к чёрту.

Побои, измены, оскорбления. Несчастные дети, разбитые судьбы. Алкоголь, наркотики. Люди с мёртвыми глазами.

В нашем с женой случае всё закончилось мирно. Не считая того, что внутри меня начал тикать таймер и сигнализировал о том, что рано или поздно произойдёт взрыв. Боеприпас сдетонирует.

Так и случилось.

Смерть

Я легко отношусь к смерти. Ты рождаешься, начинаешь жить, а в это время те, кто населял мир до тебя, потихоньку распределяются по могилам и урнам. Остаётся память, а она не требует определённой формы. В этом нет катастрофы, злого рока или несправедливости. Я рано осознал, что мы здесь лишь на мгновение. Похороны не вызывают у меня особых чувств. Люди исчезают, появляются новые.

В рамках этой истории уместно упомянуть о последних месяцах жизни бабушки. И её смерти. Смерти мучительной. Думаю, её уход всё же повлиял на мою и без того расшатанную психику. Каждый подобный фактор, связанный в узел с предыдущим и следующим, предопределяет неизбежность финала.

Я рано потерял отца. Во что его превратили жалость к себе и алкоголь — понятно из предыдущей главы. После его смерти я остался единственным продолжением рода по этой линии.

За пару лет до основных событий книги тяжело заболел дед. Он ослаб, периодически перемещался в больницу, куда его пристраивала бабушка. Затем возвращался домой и просто сидел в кресле у телевизора. Он был в нём, когда я привёз к ним правнука. Он был в нём, когда практически ослеп. Казалось, я видел его очертания в кресле и после того, как он умер. Мне чертовски хотелось взять топор, разрубить это кресло на части и сжечь прямо на полу квартиры.

Бабушка тяжело переносила утрату. Фактически она осталась одна. Да, я жил в том же городе. У неё родился правнук. Но бо́льшую часть времени она проводила в одиночестве.

Она с юности привыкла всеми командовать. У неё был твёрдый характер и пробивные способности. Школа, институт, карьера в медицине. Много лет службы заведующей кафедрой судебной медицины. Научные степени, награды, докторская. Подобные достижения она желала видеть и у близких.

Мой отец подался в медицину только потому, что так захотела бабушка. Он поступал в медвуз, вылетал из него, поступал снова. Внешнее давление привело к тому, что он начал искать способ жить «по-своему». Сходил в армию. Женился на маме. Работал фельдшером на скорой психиатрической помощи. К чему никогда не стремился. Деду от бабушки доставалась своя порция нравоучений. Он был податливым, но иногда и мудрым человеком. Поэтому старался не спорить.

После ухода отца и деда рядом не осталось никого, чей жизненный путь можно было откорректировать в свойственной бабушке манере. Со мной построить диалог не удавалось. Я хоть и старался держать себя в руках, но не мог слушать истории о том, каким прекрасным человеком являлся мой отец и как любил меня. Жертва обстоятельств, не иначе.

Как я ни старался, я не помнил об отце ничего хорошего. Его распространёнными словами служили «нельзя» и «не сегодня». Отец просто не справился. Как и многие другие мужчины в девяностые годы.

Любил ли он меня? Думаю, да. Но эта любовь никак не помогла ему спасти себя. И меня. От последствий этой странной любви.

Бабушка до последнего пыталась давать мне наставления. А я хотел сесть и поговорить о чём-то простом. Вспомнить случаи из детства. Вместо этого мы больше молчали. Или спорили. Потребность гнуть линию до победного конца, а потом остаться ни с чем - черта, которую я перенял от неё. Надеюсь, что я изменился.