Read the book: «Путь, который ты выбираешь»

ПУТЬ, КОТОРЫЙ ТЫ ВЫБИРАЕШЬ

Когда ты выйдешь на войну против врага твоего

и увидишь коней и колесницы и народа более, нежели у тебя,

то не бойся их, ибо с тобою Господь, Бог твой.

Господь Бог ваш идет с вами,

чтобы сразиться за вас с врагами вашими и спасти вас.

Второзаконие 20:1,4

- Все выключили фонарики!! Быстрее разгружайтесь! Выключи свет, я сказал! – прогремел из темноты чей-то голос. По его тону было понятно, что с ним лучше не спорить.

Я дождался своей очереди и спрыгнул c камаза в осеннюю дорожную грязь. Без фонарика, в кромешной тьме, мы искали свои рюкзаки, беспорядочно скинутые на землю. Я нашел свой рюкзак наощупь по характерному расположению каримата и спальника – каждый крепил их по-разному. Неизвестный голос подгонял нас, командовал строиться на дороге.

Мы сегодня прилетели из России1¹ бортом2², в бодром, боевом, расположении духа. Каждый из нас был эмоционально заряжен и рвался поскорее в бой. Накануне, перед отправкой, для нас устроили праздничный обед с шашлыком и песнями под гитару у костра. Только отдельные бойцы, для которых это был не первый контракт (после службы в Вагнере, Ахмате и БАРСах), были задумчивыми и серьезными.

Рота солдат спешивалась с грузовиков, наполняя «тихую украинскую ночь» целым спектром уже привычных для нее звуков: ревом техники, лязгом амуниции и сопутствующими нецензурными выражениями.

- Строимся на дороге! Живее! – не унимался командир.

Мы изобразили что-то похожее на строй в четыре колонны и по команде двинулись вперед.

Впереди угадывались очертания бетонного забора и какого-то здания невдалеке. Мы прошли через высокие, красивые кованные ворота и оказались на мраморной плитке перед высоким особняком.

Это место не было похоже на то, где мы рассчитывали оказаться.

- Сейчас строимся по взводам и сдаем телефоны в пакеты – кричал перед строем тот самый командир, – после прохождения курса мы вам их вернем. Не пытайтесь их спрятать – найдем, будет еще хуже. Теперь никакой связи, никаких фото и видео. В темное время суток светить фонариками запрещено. Светомаскировку поднимать в здании запрещено. Лишний раз никуда не ходить и не соваться. Подъем в 6. Завтрак в 7. Тренировки с 8. Размещаетесь в этом здании на втором и третьем этажах. Все остальное – завтра.

Мы сдали телефоны и со своим взводом заняли две комнаты на втором этаже.

Внутри это был просторный особняк с дорогой отделкой. Вся мебель была вынесена и заменена на армейские двуярусные кровати. От былой роскоши ничего не осталось кроме одного пролета деревянных перил с первого на второй этаж (остальные, скорее всего пустили на дрова). Мне это напомнило один советский фильм про революцию, где солдаты, размещаясь в красивых особняках с колоннами дорического стиля, жгли стулья прошлых владельцев чтобы согреться. Так высокое искусство бывает бессильно перед базовыми человеческими потребностями.

В тоже время, хозяин этого дома много лет зарабатывал деньги и украшал свой дом чтобы беззаботно жить в богатстве и довольстве, но, как и неблагоразумный богач из Евангельской притчи3³, в погоне за материальными ценностями, потерял все, что имел.

Я расположился на втором этаже кровати. Ниже меня – «Крикс». Рядом «Дым», «Диджей» и на отдельной кровати «Броня». На противоположной стороне комнаты четыре кровати заняли алтайцы, которые постоянно шумели на своем языке и смеялись. Они придавали нашей компании особый колорит.

Мне кажется, есть такая черта в наших сибирских народах – жизнерадостность. Они никогда не унывают и даже в сложной ситуации умеют шутить. Все народы восточной части России встали на защиту нашей общей Родины. Рассказывают, что в отдельных поселках почти половина мужчин ушла на фронт добровольцами. Мне доводилось служить с алтайцами, тувинцами и якутами, - все отважные воины, надежные, бесстрашные, и иногда даже «безбашенные». Не слышал ни одного случая, чтобы они «запятисотились»4⁴, повернули назад. Из них, конечно, получаются хорошие снайперы, это у них в крови, но и штурмовиками проявляли себя всегда в лучшем качестве.

У каждого из нас были позывные, которые бойцы выбирают себе сами. На срочной службе все обращаются друг ко другу по фамилиям, но на войне противник может слушать твои рации, и в целях безопасности лучше передавать шифрованную информацию.

Есть также психологический эффект от смены имени. Это как бы новая жизнь. Один мой сослуживец решил даже в паспорте поменять имя на позывной, потому что с его слов, «жизнь с этим именем у него была намного правильнее, чем с прошлым» (он из числа «кашников», т.е. сидевших «вагнеров»).

Не у всех бывает богатая фантазия, поэтому нередко даже в одном подразделении позывные повторяются. Наверное, самые распространенные это «Дед» и «Малой». Чтобы их различать мы называли их «Дед 1» и «Дед 2», однако все равно случалась путаница. А они между собой в шутку спорили, кто из них настоящий дед, а кто фальшивый.

Свой позывной я взял по моей первой работе. Я работал на полярной станции в Арктике. Это было удивительное, прекрасное, и в тоже время, опасное время. Кроме необычайной красоты Север таит и много опасностей. Не раз были моменты, опасные для жизни: белые медведи, природные явления и межчеловеческие отношения. Как-то однажды меня чуть не унесло в море, я заблудился в тундре в туман, выходил на треснутый лед, чтобы спасти собаку, и многое другое.

В Арктике я пришел к вере. К вере практической, а не теоретической. Однажды мы ехали из Амдермы до полярной станции. Я случайно выпал из саней, пристегнутых к снегоходу. Ненец, управлявший снегоходом не услышал моего крика, и я остался в полном одиночестве в бескрайней тундре. В этом месте как раз проходил маршрут миграции белых медведей. Я сначала бежал по следу, но поднялась пурга, след замело, и стемнело. Надежды что я выживу не осталось: либо здесь замерзну, либо съедят медведи. Я упал на колени и возопил к Богу. Спустя время я увидел в темноте свет снегохода. Ненец по имени Андрей нашел меня и отвез на станцию. С тех пор я не оставляю молитву. Это не вера, а уверенность в том, что Бог есть, что Он всегда поможет, даже тогда, когда надежды больше нет.

После непростой работы на полярной станции моя психика уже была подготовлена к армейской жизни. Служба в армии по призыву, со всеми ее сложностями, показалась после Арктики «санаторием». Как я морально перенесу войну еще предстояло узнать.

Нужно сказать, что предстоящие учения были вторым этапом нашей подготовки. Первая проходила на территории России, далеко от фронта, в спокойной и размеренной обстановке. Именно там мы сдружились с «Криксом». Он взял себе позывной в честь одного из известных гладиаторов.

В то время кроме него я ни с кем откровенно не общался. Публика у нас была «разношерстная»: молодые и старые, работяги и бизнесмены, интеллектуалы и сидевшие. Все присматривались друг ко другу, искали кому можно доверять. Но бывает, что человеку доверяешь, просто увидев его один раз, это случается интуитивно, без долгих размышлений и анализа. В случае с «Криксом» так и случилось, поэтому в учебке мы всегда держались вместе.

Прошедший день был насыщенным, и мы поспешили улечься спать.

Сон был крепким, но недолгим.

Накануне приезда в нашем и соседнем особняке разместились также бойцы одного из элитных подразделений национальной гвардии из Южного военного округа. Все рослые, здоровые мужики, профессионалы, лучшие в своем роде.

В час или два ночи у нас резко включается свет и к нам забегают одетые бойцы Росгвардии крича, чтобы мы срочно выбегали на улицу. Одеваться не давали, нескольких нерасторопных даже ускорили силовыми методами.

Что-то разобрать, понять, что происходит было невозможно. Мы построились на улице кто в чем спал. К счастью, я был в штанах, и успел одеть китель.

Перед строем стоял наш новый командир, таким образом, эти «маски шоу» были с ним согласованы.

Я уже успел подумать, что начинается нездоровая армейская рутина, как на срочной службе, с ночными подъемами и «прокачками», построениями и строевой подготовкой.

Стоящий рядом с командиром старший от Росгвардии, с небольшим кавказским акцентом, заявил, обратившись к нам:

- Вчера вас всех предупреждали, что пользоваться телефонами запрещено. Это нужно для нашей общей безопасности. Когда из этой точки запеленгуют сигнал с российской симкарты хохлы могут отправить сюда ракету, хаймарс какой-нибудь, и вы умрете даже не вступив в бой. Мы запеленговали такой сигнал. Какая-то крыса не сдала телефон, подвергнув всех нас опасности. Я обращаюсь к этому человеку: сейчас, добровольно выходи из строя и сдавай телефон. Я обещаю, что если сдашь добровольно, то тебя не трону.

Он, в целом, был прав. Не раз хаймарсы попадали по аналогичным полевым лагерям.

Все стояли молча, озираясь друг на друга.

- Повторяю, тебя не трону, если сам выйдешь.

Один солдат вышел из стоя и протянул мобильник:

- Я не сдал, но я его не включал сегодня.

- Еще кто сдаст?

В это время один из национальной гвардии обратился к своему старшему и сказал что-то на их языке, после чего командир издал вопль и с яростью накинулся на него.

Признаюсь, никогда в жизни не видел такого эмоционального накала противоборствующих сторон. Подраться им не дали сослуживцы, пытаясь удержать и развести их в разные стороны. Учитывая габариты и физическую силу обоих, это было не просто. Шумная толпа в порыве переместилась на наш строй. Я еле успел отпрыгнуть, чтобы не попасть «под замес».

Нам скомандовали отправляться в дом, а их разборка между собой продолжалась еще какое-то время. Кто-то даже говорил, что слышал выстрелы из пистолета.

Что сказал этот боец своему старшему – так и осталось загадкой. Было темно, но мне почему-то запомнилось его лицо: вытянутое, благородное, с аккуратной бородой. Злые языки говорили, что якобы его убили, но это неправда. Я видел его после этого на учениях несколько раз.