Read the book: «Сумрак Чужой войны»

Глава 1

Наша механизированная колонна длинной змеей движется по тракту, поднимая тучи пыли. От асфальта, когда-то покрывавшего древнее шоссе, давно остались лишь воспоминания, а прожаренная южным солнцем смесь щебня, песка и грунта, с помощью которой местные рабочие годами латали самые разбитые участки дороги, охотно взлетает в воздух из-под колес, окутывая машины грязными клубящимися облаками и оседая на бортах, лобовых стеклах и лицах людей.

В наших краях такое количество грузовых автомобилей и бронемашин, собранных в одном месте, зрелище небывалое, и поглазеть на проход колонны жители окрестных деревень и поселков выходят чуть ли не в полном составе, благо посмотреть есть на что, хоть самые интересные образцы боевой техники и скрыты под плотными брезентовыми тентами.

С грузовиками нам повезло. Как раз перед началом войны к нам прибыла очередная колонна снабжения из столицы с заказанными мной материалами и оборудованием, так что транспортом мы оказались обеспечены очень неплохо. Правда, немедленно отправиться в Москву всё же не получилось, да и не могло получиться. На сборы всего необходимого и подготовку к дальнему переходу потребовалось немало времени, так что выступить мы смогли только через двое суток после получения приказа императора, и теперь выжимаем из техники всё, на что она способна.

Хорошо хоть поломок в пути практически нет. Кан перед отъездом заставил ремонтных роботов просканировать двигатели и ходовую часть всех наших транспортных средств и заменить или привести в порядок изношенные детали и узлы, которые могли вскоре выйти из строя.

Не все столичные механики и техники положительно отнеслись к столь вольному обращению с вверенной им техникой, но мы их особо и не спрашивали. Сославшись на прямой приказ императора, я просто реквизировал их грузовики, а их самих мобилизовал в свой отряд. Наверное, для провинциального барона я повел себя слишком нагло и изрядно превысил свои полномочия, но старший столичной колонны благоразумно не стал спорить с этим волюнтаристским решением. Репутация у меня в последнее время сложилась довольно своеобразная, однако в данном случае она сыграла нам только на руку.

На самом деле, никакого восторга происходящее у меня не вызывает, и для этого есть множество причин. Естественно, мое мрачное настроение не ускользает от внимания Шелы.

– Тебя что-то напрягает? – спрашивает баронесса, на секунду отвлекаясь от управления броневиком и бросая на меня короткий, но внимательный взгляд.

– Если коротко, то почти всё, – ответ звучит полушутливо, но Шела мой несерьезный тон напрочь игнорирует.

– Давай угадаю, – она вновь переключает внимание на дорогу. – Думаю, это будет достаточно просто, потому что мне тоже многое не нравится, а в последнее время наши с тобой мысли часто движутся в одном направлении.

– Ну, попробуй, – мне становится интересно.

– Новая война спутала все наши планы, что плохо уже само по себе, но не это главное. Хуже другое. Мы упустили инициативу, и делаем сейчас именно то, что от нас ждет противник. Мы вынужденно отложили все перспективные проекты и задрав хвосты несемся затыкать дыру, пробитую войсками коалиции в обороне армии императора. Нас с тобой тревожит одна и та же мысль. Очень похоже, что те, кто спланировал всё это, полностью уверены в своих силах и совершенно не боятся ни тебя, ни твоих шагающих танков. Этот кризис на фронте создан специально для того, чтобы нас в спешке бросили его ликвидировать, потому что своими силами ни армейские части, ни даже императорская гвардия, не смогут справиться с этой задачей. Стоит признать, их план сработал. Мы получили соответствующий приказ и теперь уверенно движемся именно туда, где нас с большим нетерпением ждут, и где нам наверняка уже подготовлена теплая встреча.

– Так и есть, – я медленно киваю, признавая, что рассуждения Шелы почти не расходятся с моими собственными мыслями. – Но ситуация усугубляется ещё и тем, что мы до сих пор не знаем, с чем именно нам предстоит столкнуться.

– Это как раз более или менее предсказуемо, – возражает Шела. – По крайней мере, в части техногенных артефактов. К противнику попало оружие и оборудование, имевшиеся на линкоре «Консул Мар». В основном это последние разработки. Не все, конечно. Сам корабль построен недавно, но кое-что из его оснащения уже успело перейти в статус предыдущего поколения. Кстати, после боя в космосе и последующего падения на планету уцелели, скорее всего, именно такие устройства. Модернизацию линкор проходил в большой спешке, и меняли на нем прежде всего самые мощные системы сканирования, которые наверняка получили очень серьезные повреждения. Слишком это сложные и громоздкие устройства, чтобы пережить такие приключения, как проход через плотные слои атмосферы и удар о поверхность. И это даже если забыть о том, что к планете корабль прибыл уже далеко не в лучшем состоянии, да и вообще не целиком.

– То есть в худшем для нас случае противник будет оснащен примерно на том же уровне, какой был у вас после падения десантного бота в Каинову чащу?

– Это вряд ли, – отрицательно качает головой баронесса. – Наше снаряжение и оружие специально подбиралось для разведывательной миссии, а противнику приходится довольствоваться только разнородным оборудованием, зачастую вообще не предназначенным для использования на планетах. Конечно, в обломках линкора могло уцелеть и какое-то индивидуальное оружие и снаряжение, но на тяжелом корабле его мало. Это скорее дань традиции, чем необходимость. Линкоры не садятся на планеты и не высаживают абордажные партии на вражеские корабли. Ну разве что в исключительных случаях, которых и было-то за всю историю космического флота не больше десятка.

– Значит, ты всё-таки считаешь, что я преувеличиваю возможные проблемы?

– А вот этого я не говорила, – невозмутимо отвечает Шела. – Не стоит забывать, что мы на Земле, а ваша планета – это тот ещё мешок с сюрпризами. Морфы и техники вражеской коалиции показали себя очень опасными противниками, а теперь нам, судя по всему, предстоит иметь дело с их коллегами из-за океана. На что они способны, мы не имеем ни малейшего представления. Почти полтора века остатки их цивилизации находились в изоляции на своем континенте. Развитие приобретенных ими умений и способностей там шло совсем не так, как это происходило у вас, так что неприятно удивить нас они вполне в состоянии. Собственно, они уже начали это делать, ведь даже наш зонд с мощным модифицированным сканером не смог обнаружить их присутствие в приграничной полосе.

– Кан утверждает, что мы просто недостаточно тщательно искали, – я не столько возражаю, сколько приглашаю Шелу развить её мысль.

– Да, я помню, – кивает баронесса. – Но мы ведь не знаем, что было бы, работай зонд с меньшей высоты и более сфокусированным излучением. Возможно, мы бы действительно их нашли. А если нет? Кан в своих расчетах ориентировался только на возможности генераторов маскировочных полей, которые наши противники могли извлечь из обломков линкора, но мы уже не раз видели, что маскировка может быть многослойной. Ты можешь поручиться, что в данном случае в качестве дополнительных слоев не использовались какие-нибудь хитрые пологи скрытности?

– Я даже не сомневаюсь, что использовались.

– Вот и я о том же, – на лице баронессы появляется невеселая усмешка. – Так что добровольно прыгать в выкопанную для нас волчью яму явно не стоит. Она может оказаться с двойным, а то и с тройным дном.

* * *

Вопреки моим ожиданиям, никаких засад, управляемых фугасов и прочих злокозненных сюрпризов на нашем пути в столицу не оказывается. Впрочем, противник умеет учиться на своих ошибках и, видимо, убедившись в неэффективности таких методов, принял решение от них отказаться. Я всё больше склоняюсь к мысли, что главная ловушка подготовлена для нас в самом конце пути, и именно там сосредоточены все самые опасные бойцы коалиции, оснащенные не только новым оружием и снаряжением, но и обладающие очень непростыми способностями.

Идея покончить с моим отрядом одним неотразимым ударом наверняка выглядит для лидеров вражеской коалиции очень соблазнительно, так что сил и средств для её реализации они не пожалеют. Конечно, нам тоже есть чем их удивить, но чьи козыри окажутся сильнее, покажет только бой.

В отличие от того, что заготовил для нас противник, наши слабые и сильные стороны мне, хорошо известны. Вопрос лишь в том, как использовать преимущества с максимальной эффективностью и не дать врагу сыграть на наших слабостях.

Зонд мы потеряли, а вместе с ним и модифицированные скрытой силой модули. Его сканер и генераторы маскировочных полей показали себя очень хорошо, но, к сожалению, они являлись уникальным оборудованием. Других таких у нас больше нет. Вернее, по словам Тапара, примерно схожими характеристиками обладают конструкты наблюдения и сканирования, извлеченные им из летающего голема, доставившего на Землю его отряд. Однако с тем, как их модифицировать и использовать для наших целей, предстоит ещё долго разбираться. Вновь вспыхнувшая война и последовавший за её началом приказ императора не оставили нам времени на такие эксперименты. В итоге работать пришлось с тем, что было в наличии, причем с учетом очень ограниченного времени на подготовку.

Как результат, вместо зонда, способного достичь любой точки на поверхности Земли и даже выйти в ближний космос, мы имеем два летающих дрона малого радиуса действия с модифицированными сканерами. Один из них – наш первый трофейный диск-разведчик времен Чужой войны. С собой мы его везем в основном для того, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, откуда мы берем столь точные разведданные. Второй дрон – результат нашей с Шелой и Ло работы над одним из современных летающих разведчиков кибов. У этого аппарата модификации подвергся не только сканер, но и генератор маскировочного поля.

Работа над модификацией дрона задержала наш выезд в столицу почти на сутки, что вызвало очень нервную реакцию графа Волжского, которому, судя по всему, отчаянно накручивал хвост герцог Клещеев, а то и лично его величество император. Однако, с учетом вновь открывшихся обстоятельств, без нового разведчика выступать в боевой поход представлялось мне явной авантюрой, и союзники меня в этом решении единодушно поддержали.

Так что пришлось графу смириться со своей участью живого щита, принимающего на себя прилетающие из столицы высочайшие громы и молнии. А куда бы он делся? На все его гневные послания я невозмутимо отвечал, что могу, конечно, отдать своим людям приказ выступить прямо сейчас, но в таком случае за возможный провал моей миссии будет отвечать тот, кто не дал мне должным образом подготовить вооружение и технику к предстоящей операции. Волжский дураком не был и быстро понял, к чему может привести его настойчивость. Стать крайним в случае моей неудачи ему совершенно не улыбалось.

С учетом качества нашей воздушной разведки, засад мы действительно можем больше не опасаться, а вот плотно сканировать всю линию фронта и ближайшие тылы противника нам будет сложно. Впрочем, держать под контролем свой участок мы, скорее всего, сможем. Ещё один наш большой плюс – это боевая техника. Вряд ли у противника найдется что-то похожее. Правда, для той задачи, которую ставит перед нами император, действительно серьезных машин у нас маловато.

Помимо танка Ло и нашего с Шелой бронетранспортера, у нас есть два трофейных шагающих танка под управлением Данжура и Игоря, плюс четыре ремдрона, вооруженных пулеметами. Есть, правда, ещё броневики приданных нам гвардейцев и отряда лейтенанта Сваи, но они не защищены ни силовыми, ни маскировочными полями, так что в условиях реального боя с массовым применением оружия кибов и артефактов тайкунов их живучесть близка к нулю. Конечно, в нашем распоряжении имеется ещё и Крокодил – легкий современный боевой робот кибов с установленной на спине дополнительной автоматической пушкой, стреляющей модифицированными снарядами. Серьезная машинка, но мы, как и раньше, стремимся скрыть её существование не только от врагов, но и от союзников. Слишком уж сильно Крокодил отличается от техники кибов полуторавековой давности.

Вторая фаза войны началась настолько несвоевременно, что сейчас мы фактически имеем в распоряжении ту же боевую технику, которой располагали сразу после демонстрации наших танков лидерам вражеской коалиции. Мы рассчитывали, что у нас будет намного больше времени и занимались не столько производством новых боевых машин в единичных экземплярах, сколько подготовкой к их серийному выпуску. Да и других дел у нас более чем хватало. Одно только создание зонда потребовало гораздо больше времени и сил, чем мы рассчитывали. К тому же не следуют забывать и о продолжающейся расчистке Каиновой чащи и строительстве города вместе с прилегающей к нему инфраструктурой.

Итогом этого цейтнота стало то, что в нужный момент мы оказались с минимумом боевой техники, хотя от начала её относительно массового производства нас сейчас отделяют считанные недели работы. Не меньшую досаду вызывает то, что мы так и не успели воспользоваться возможностями, открывшимися перед нами после контакта с искусственным интеллектом, присвоившим себе имя Борислав. Все эти весьма перспективные направления теперь пришлось свалить на Кана и Тапара, а у них после нашего отъезда и так задач выше крыши, включая создание с нуля летательного аппарата, способного доставить нас в Северную Америку. Так что на быстрое пополнение парка боевых машин рассчитывать не приходится.

Москва встречает нас дождем и неожиданной прохладой. После форсированного марша по иссушенным солнцем трактам это воспринимается, как подарок судьбы. Правда, столичные генералы и приближенные императора мгновенно берут нас в оборот, дав нам на отдых и приведение себя в порядок всего пару часов. Сразу видно, что прижало их крепко, и с нашим прибытием они связывают далекоидущие планы.

Ничего удивительного в поведении имперской элиты я не вижу, поскольку обстановку на фронте знаю, наверное, даже лучше главнокомандующего. Невеселая там обстановка, и это очень мягко сказано. Впрочем, чего-то подобного вполне можно было ожидать. За время нашего марша к Москве Кан с помощью летающих разведчиков успел неплохо изучить центральный участок фронта, на котором активно действовали специальные подразделения противника, использующие артефакты, добытые из обломков линкора «Консул Мар». Противостоять им регулярные части русской армии оказались не в состоянии. Фронт откатывается на восток едва ли не со скоростью марша пехотных частей коалиции, и за истекшее время враг успел преодолеть почти треть пути к столице.

На экстренном совещании штаба армии я оказываюсь уже через два с половиной часа после прибытия. Капитан-гвардеец сопровождает меня до самых дверей зала, где уже собрались высшие армейские чины – генералы и графы, отвечающие за различные участки фронта. Возглавляют весь этот парад сияющих мундиров герцог Клещеев и лично Богдан Первый. Естественно, присутствует здесь и глава тайной службы генерал Бубнов, а справа от императора я замечаю ещё одного знакомого мне персонажа, с которым мне, похоже, вскоре придется довольно плотно взаимодействовать.

Командующий императорской гвардией генерал-аншеф граф Боргин смотрит на меня со странной смесью вялого интереса и почти неприкрытого пренебрежения. Перспектива нашего сотрудничества его явно не радует. Очень уж велика разница между провинциальным бароном и командиром соединения, считающегося высшей военной элитой империи. К тому же он граф, и в нашей феодальной иерархии стоит на две ступени выше меня, что очень существенно. Ну а с учетом его должности, связей и статуса, этот разрыв начинает казаться совсем уж непреодолимой пропастью. Всем своим видом Боргин демонстрирует, что такие, как я, созданы только для того, чтобы беспрекословно выполнять его приказы, а сама идея согласовывать со мной какие-то планы и действия не вызывает у него ничего, кроме брезгливого недоумения.

Самое интересное, что Боргин далеко не один такой. Многие высшие аристократы империи воспринимают меня точно так же, но открыто идти против воли монарха всё же не решаются, так что при моем появлении ограничиваются лишь недовольными гримасами, демонстрируя бывшему деревенскому охотнику, что в высшем обществе ему совершенно не рады. Ещё недавно они вели себя более сдержанно, особенно сразу после демонстрации лидерам вражеской коалиции шагающих танков и последовавшего за ней заключения мира. Теперь же, когда этот мир рухнул, многие из них совсем не против сделать меня главным виновником новой войны, начавшейся для Русской Империи крайне неудачно. Впрочем, император и герцог Клещеев этот подход, похоже, не вполне разделяют, так что пусть себе генералы гримасничают, я это как-нибудь переживу.

Исполняю в сторону императора предусмотренный этикетом поклон, и мажордом постным голосом объявляет о прибытии барона Белова, едва заметно спотыкаясь на моем скромном титуле. Не привык он, похоже, представлять высшему свету всяких голодранцев. Богдан Первый, само собой, замечает реакцию своей свиты на мое появление, но делает вид, что ему это глубоко безразлично.

– Ну, раз теперь все в сборе, приступим, – негромко произносит монарх и переводит взгляд на своего брата. – Герцог, центральное направление – ваша зона ответственности. Именно там сейчас складывается наиболее тяжелое положение, так что начнем с вашего доклада о текущем состоянии дел на фронте.

– Ситуация критическая, – негромко произносит Петр Клещеев, и, судя по выражению его лица, он ничуть не сгущает краски. – Мы сейчас не в том положении, господа, чтобы пытаться приукрашивать реальную ситуацию, а потому скажу прямо – вверенные мне войска находятся на грани катастрофы.

– Это он ещё очень мягко выразился, – звучит из приемника в моем ухе скептический комментарий Ло. – Никакой грани катастрофы там уже нет. Зато сама катастрофа присутствует в полном объеме.

Герцог подходит к расстеленной на столе карте западных областей империи и берет в руки указку. Собственно, он мог бы ничего и не говорить. Тянущиеся в направлении столицы синие стрелы ударов противника и разорванные в клочья оборонительные линии русской армии лучше всяких слов показывают, что ситуацию иначе как полным развалом фронта не назовешь. Карта, к слову, уже успела несколько устареть, и реальное положение ещё хуже, чем то, о котором собирается рассказывать брат императора.

– На центральном участке фронта противник сконцентрировал ударные группировки на двух направлениях и, перейдя границу, быстро прорвал нашу оборону. В дальнейшем войска вражеской коалиции без всякой оперативной паузы продолжили развивать наступление вглубь территории империи.

Герцог начинает со вступления, явно предназначенного именно для меня, поскольку остальные военачальники, уже не раз участвовавшие в подобных совещаниях после начала войны, наверняка в курсе событий, происходивших на её начальном этапе. Мне тоже всё это хорошо известно, но я усиленно делаю вид, что ловлю каждое слово брата императора, чтобы как можно быстрее вникнуть в суть происходящего на фронте.

– В приграничных сражениях враг применил новую тактику, оказавшуюся для нас полной неожиданностью, – продолжает герцог. – Первые упреждающие удары были нанесены в нашем ближнем тылу. Атакам подверглись самые боеспособные части графа Минского, предназначенные для организации контрударов в случае прорыва противником позиций пехотных соединений непосредственного прикрытия границы. В местах дислокации этих механизированных резервов была сосредоточена основная часть броневиков, грузовых автомобилей и буксируемой артиллерии армии графства, и в первые же часы войны они понесли катастрофические потери в людях и технике. Поэтому, когда в наступление перешли основные силы противника, помочь нашей пехоте оказалось некому.

Сделав небольшую паузу, герцог бросает на меня короткий взгляд, словно ожидая уточняющих вопросов, но я молчу, и Петр Клещеев вновь начинает водить указкой по карте.

– Атаки, которым подверглись наши мобильные резервы к югу и северу от Минской пустоши, предопределили всё дальнейшее развитие событий. Доклады с мест носили отрывочный, а зачастую и откровенно панический характер, и мы до сих пор так и не знаем во всех деталях, как именно и какими силами были организованы эти нападения. Однако хуже всего то, что эти удары продолжаются и сейчас, и, несмотря на все прилагаемые усилия, нам не удается хотя бы частично снизить их убийственную эффективность. Мы теряем лучших морфов и технику, а результата нет. Как только мы концентрируем для контрнаступления или удержания ключевых позиций хоть какие-то значимые механизированные резервы, по ним немедленно наносятся удары, природу которых нам даже не удается понять. Ясно лишь, что против лучших частей графа Минского действуют относительно небольшие группы бойцов противника, однако их малочисленность с лихвой компенсируется совершенно запредельными характеристиками применяемого ими оружия и снаряжения.

Выдав эту информацию на одном дыхании, герцог Клещеев ненадолго замолкает, чтобы слегка перевести дух. Повисшая после его слов напряженная тишина очень хорошо иллюстрирует настроение собравшихся вокруг стола с картой высших офицеров.

– На данный момент нанесенные противником рассекающие удары уже привели к попаданию в окружение значительных сил армии графа Минского. Нужно отдать должное его бойцам – они не сложили оружие, несмотря на отчаянное положение, и их сопротивление в некоторой степени сковывает продвижение войск коалиции дальше на восток, однако в сложившихся обстоятельствах долго сражаться без подвоза боеприпасов и снабжения продовольствием они не смогут, а собрать хоть какие-то силы для прорыва к окруженным нам мешают всё те же специальные боевые группы противника, которые даже диверсионными не назвать – слишком уж велика их огневая мощь и насыщенность бронетехникой.

Похоже, доклад герцога окончен. Он откладывает в сторону указку и обводит взглядом собравшихся, словно предлагая им высказаться по поводу услышанного.

– Ваша светлость, – вежливо, но настойчиво произносит граф Боргин. – Как генерал-аншеф и командующий императорской гвардией, я позволю себе ещё раз обратить ваше внимание на тот факт, что, несмотря на мои неоднократные предложения, ни вы, ни его величество так и не одобрили отправку на фронт моих гвардейцев. Заверяю вас, Первый гвардейский полк уже решил бы проблему вражеских диверсантов, какими бы необычными и хорошо подготовленными они ни оказались, и сейчас армия графа Минского не находилась бы в столь плачевном состоянии. Теперь же время во многом уже упущено, и нам придется решать гораздо более серьезную проблему, чем в начале войны.

Понятный заход. Не знаю, действительно ли генерал-аншеф был столь настойчив в своих предложениях немедленно отправить гвардию ликвидировать специальные боевые группы коалиции, но сейчас он явно страхует себя от возможного провала нашей предстоящей совместной миссии, а заодно и намекает, что не стоило терять время, ожидая прибытия какого-то деревенского барона с горсткой людей и едва десятком единиц бронетехники, чьи обещания остановить войну одной лишь демонстрацией своих кустарных поделок, оказались не более чем пустыми словами.

Да, именно такую интерпретацию событий в последние дни активно заливают в уши императору некоторые его приближенные, и Боргин среди них самый активный. Впрочем, Богдан Первый пока на эти речи реагирует сдержанно, что даже немного удивительно. Тем не менее внутренняя борьба в его голове наверняка идет очень серьезная. В словах моих недоброжелателей есть логика, пусть и несколько извращенная, вывернутая исключительно к их пользе.

– Оставьте это, граф, – отвечает вместо герцога император. – Я знаю, что вы хотите сказать, но решение о ваших совместных действиях с бароном Беловым уже принято и не является предметом обсуждения на этом совещании. Сейчас я жду от вас конкретных предложений по нейтрализации отрядов противника, дерзко и крайне эффективно работающих в нашем ближнем тылу.

– Мои предложения уже звучали в этом зале, – граф Боргин, похоже, не собирается уступать.

Ведет он себя довольно рискованно, особенно с учетом того, что император фактически отдал ему прямой приказ засунуть свои амбиции куда поглубже и высказываться только по существу поставленной задачи.

– Напомню, что я предлагал выдвинуть первый гвардейский полк к линии боевого соприкосновения, – взяв в руку указку, продолжает генерал-аншеф, – и совместно с ещё сохранившими боеспособность армейскими частями графа Минского имитировать сосредоточение войск для нанесения контрудара по наступающим с северо-запада на Малую Оршу механизированным соединениям противника. Действующие в нашем тылу боевые группы коалиции наверняка отреагируют на эту угрозу, попытавшись вновь нанести удар, однако в этот раз им придется столкнуться с лучшими боевыми морфами и техниками империи, готовыми к нападению и знающими, что оно непременно произойдет. Уверен, такая встреча станет для вражеских диверсантов последней. Вернее, уже стала бы, если бы мы провели эту операцию своевременно.

– Моя служба уже пыталась осуществить похожий план, граф, – подключается к обсуждению генерал Бубнов. – Результат вам известен. Усиленное звено оперативников, выдвинутое в район предполагаемых действий боевой группы врага, просто исчезло, даже не успев доложить об обнаружении противника или о том, что подверглось нападению. Напомню, среди моих людей тоже были очень сильные морфы и техники с уникальным оборудованием.

– При всем уважении, генерал, – в голосе графа Боргина хорошо слышны нотки превосходства, – тайная служба – это всё же не гвардия, а открытая война с врагом – не ликвидация засланной в столицу группы разведчиков-нелегалов. Наши с вами подчиненные обучены действовать совершенно по-разному, и там, где ваши оперативники потерпели неудачу, гвардейцам сопутствовал бы успех.

Бубнов сохраняет на лице бесстрастное выражение, но оставлять такой выпад в свою сторону без ответа явно не собирается. Впрочем, что-либо возразить ему не позволяет император.

– Хватит, господа! – в голосе Богдана Первого лязгает сталь. – Генерал-аншеф, правильно ли я понимаю, что у вас нет никаких актуальных предложений по пресечению действий боевых групп противника в нашем тылу? Если так, то давайте дадим возможность высказаться другим участникам совещания.

– Предложения есть, ваше величество, – тоном ниже отвечает Боргин, слегка сдавая назад. – Увы, мы потеряли много времени, ожидая прибытия барона Белова. Итогом этого бездействия стало оставление нашими войсками Малой Орши. Тем не менее мой план ещё сохраняет актуальность, хоть его и придется несколько изменить. В целом идею устроить демонстративное сосредоточение сил для контрудара я по-прежнему считаю правильной, но в новых обстоятельствах ловушку, расставленную на боевые группы врага, можно сделать ещё более изощренной. В прошлую кампанию барон Белов умудрился очень расстроить многих наших высокопоставленных оппонентов, и теперь его присутствие рядом с фронтом может стать прекрасным раздражителем для противника. Узнав о появлении его отряда в зоне сосредоточения наших войск, враг обязательно нанесет удар.

– Хотите использовать барона Белова и его людей в качестве приманки? – чуть изгибает бровь император. – Вообще-то, я полагал, что ему будет отведена в предстоящей операции совсем другая роль. Впрочем, продолжайте, граф.

– Да, ваше величество, именно в качестве приманки, – медленно кивает Боргин. – Это лучшая роль, которую способен сыграть отряд барона, учитывая его малочисленность и явную уверенность противника в том, что его боевые группы смогут справиться с шагающими танками Белова. Кстати, я не исключаю, что эта уверенность имеет под собой все основания, иначе враг не вел бы себя так нагло.

Артистизм, харизма и ораторское искусство у графа Боргина на высоте. Император, герцог и остальные участники совещания слушают его с большим интересом, хоть на лицах некоторых из них и читаются серьезные сомнения в реализуемости этого плана. Увы, таких буквально единицы.

– Я полагаю, отряд барона Белова необходимо передать в непосредственное подчинение командиру второго механизированного батальона первого гвардейского полка виконту Мерешкову. При выдвижении нашей колонны в район сосредоточения мы не станем злоупотреблять средствами маскировки, чтобы лазутчики противника с гарантией выявили присутствие шагающих машин барона в составе полка. Пока внимание шпионов врага будет сосредоточено на людях и технике Белова, мои морфы с соответствующими способностями отследят выдвижение боевых групп коалиции к нашей точке сбора, после чего по ним нанесут упреждающий удар первый бронетанковый и третий механизированный батальоны, которые будут постоянно поддерживаться в состоянии полной боевой готовности.

Граф Боргин замолкает и выжидательно смотрит на императора, не упуская при этом из виду и лица остальных штабных офицеров. Его взгляд лучится уверенностью и готовностью немедленно повести в бой своих людей, чуть ли не лично возглавив атаку. Артист он, конечно, великолепный, хоть, на мой взгляд, местами всё же слегка переигрывает.

– Он что, реально верит в этот бред? – звучит на общем канале слегка озадаченный голос Шелы, и я с её оценкой полностью согласен.

– Здесь никто толком не понимает, с чем им пришлось столкнуться, – спокойно отвечает Тапар. – Возможно, граф Боргин действительно уверен в способности своих людей решить возникшую проблему.

– Барон, пошли этого позолоченного идиота в задницу, – коротко подводит итог обсуждению Ло.

Я с интересом слушаю комментарии союзников, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Поведение графа Боргина меня, само собой, не радует. Он сходу хочет поставить меня в полностью подчиненное положение, причем готовит мне позицию даже не на одну, а на две ступени ниже себя, в строгом соответствии с разницей в титулах. На этом совещании мне пока высказаться не предлагали, а самому влезать в дискуссию императора с высшими аристократами барону вроде как не по рангу. Впрочем, обо мне вряд ли забудут. Не зря же император снизошел до отдания мне личного приказа через цепочку вассальной подчиненности.

Кажется, и до Богдана Первого постепенно начинает доходить странность ситуации. Он сам и его штаб почти неделю ждали моего прибытия, не задействуя в боях свои элитные резервы, и теперь я стою здесь, как мебель и терпеливо выслушиваю речи командующего гвардией, ожидая возможности высказаться, которую мне никак не могут предоставить. Спасает положение, если можно так выразиться, генерал Бубнов.

– Ваше величество, – почтительно обращается к императору глава тайной службы, – не стоит ли нам выслушать мнение барона Белова? Оценки его роли в том, что мир оказался столь хрупким и непродолжительным, весьма противоречивы, однако барон вызван в столицу вашим приказом именно для участия в решении той проблемы, которую, по мнению многих ваших верных слуг, он сам же и создал.

Выслушав Бубнова, Богдан Первый на пару секунд задумывается, а потом медленно кивает генералу и переводит взгляд на меня.

– Барон, глава моей тайной службы прав, – выражение лица императора сложно назвать приветливым, да и его тон ничего хорошего мне не обещает. – Прочный мир, о котором вы нам так много рассказывали, на деле оказался фикцией. Мы потратили время и немалые ресурсы, выделенные вам на создание мифического «чудо-оружия», которое должно было повергнуть наших врагов в трепет. В результате ваш план не сработал, и вместо мира мы получили войну, причем на гораздо худших условиях, чем сложились до вашей авантюры с захватом лидеров вражеской коалиции. Авантюры, на которую вы пошли вопреки приказу вашего сюзерена!

Голос императора дрожит от праведного гнева, а на лицах большинства его приближенных я вижу злорадные ухмылки. Мне становится искренне интересно, о чем думают эти люди в преддверии надвигающейся на империю катастрофы. Им что, станет легче, если меня прямо сейчас отправят в застенки тайной службы? А дальше-то что? Фронт рушится, и не через месяц, так через два в Москву войдут механизированные колонны франков, бритов и шляхтичей. Что-то здесь не так. Обвинения в мой адрес уже прозвучали, но угроз жестоко покарать меня за содеянное, я что-то пока не слышу. Даже интересно, дойдет ли до них дело.

– Нехорошие слова говорит, – комментирует речь императора Ло. – Но вокруг нашего расположения пока всё спокойно. Обычные гвардейские посты и никакой подозрительной активности. Не похоже, что против нас что-то затевается. Впрочем, если у тебя возникнут проблемы, Крокодил на позиции, да и мы не так уж далеко.

– Я бы мог ещё долго продолжать в том же духе, – чуть сбавив тон, заявляет император. – Но мы не для этого здесь собрались. К решению вопроса о том, что с вами делать, барон, мы вернемся несколько позже, когда кризис на фронте будет преодолен. А сейчас я хочу услышать, что вы думаете по поводу того, как нам выйти из критической ситуации, в которой мы оказались благодаря вашим необдуманным действиям и излишней самонадеянности.

Глава 2

– План, предложенный его сиятельством графом Боргиным, представляется мне достаточно разумным, – я сходу повергаю собравшихся в некоторое недоумение. От меня явно ждут других слов. Впрочем, разочаровывать аудиторию я не собираюсь и продолжаю уже в совершенно ином ключе. – Тем не менее некоторые его детали, на мой взгляд, нуждаются в корректировке. Во-первых, включать мой отряд в один из батальонов первого гвардейского полка мне представляется нецелесообразным. Мы не проходили боевое слаживание с гвардейцами и плохо знаем возможности друг друга, не говоря уже о разнице в применяемой тактике. Как следствие, в реальном бою возможны очень неприятные эксцессы, вплоть до дружественного огня, чего допускать ни в коем случае нельзя. Во-вторых, при всей привлекательности идеи с приманкой, уважаемый генерал-аншеф упускает из виду тот факт, что основными сильными сторонами моей бронегруппы являются высокая мобильность, хорошая скрытность и мощные системы сканирования, позволяющие заблаговременно обнаруживать врага. Если добавить к этому огневую мощь шагающих танков, напрашивается вывод, что именно мой отряд имеет смысл использовать для обнаружения боевых групп коалиции и нанесения по ним внезапных ударов во время их выдвижения к целям. Если же мы будем находиться в колонне или в расположении гвардейского полка, использовать наши преимущества будет весьма затруднительно. Поэтому я предлагаю поменяться ролями. Гвардия и армейские части смогут более чем достоверно изобразить сосредоточение сил для нанесения контрудара и привлечь этим внимание противника, в то время как мой отряд возьмет на себя обнаружение и уничтожение его боевых групп.

– Возражаю! Это глупость и очередная авантюра! – лицо графа Боргина искажается от праведного гнева.

Командующий гвардией, похоже, возмущен вполне искренне и действительно до глубины души оскорблен моей наглостью, но при этом продолжает тщательно отыгрывать свой спектакль перед императором и его братом, причем с немалым актерским мастерством.

– У вас, барон, совершенно недостаточно людей и техники для решения такой задачи, – резко разворачивается ко мне Боргин, – а значит, для победы над столь опасным и хорошо оснащенным врагом вам просто не хватит сил. К тому же ещё не факт, что вам удастся первыми обнаружить противника. Или вы считаете, что ваши подчиненные справятся с этим успешнее лучших боевых морфов империи, состоящих на службе в гвардии?

Граф явно уверен, что выложил на стол совершенно неубиваемый козырь, но я лишь мысленно говорю ему за это спасибо.

– Да, ваше сиятельство, именно так я и считаю, – мой ответ звучит спокойно и даже равнодушно, и это бесит Боргина ещё сильнее.

– Это неслыханно! – восклицает он, вновь переводя взгляд на императора. – Ваше величество, как мы можем ставить успех столь важной операции в зависимость от участия в ней настолько самонадеянного человека, совсем недавно бывшего простолюдином и обычным деревенским охотником? Неужели мы, высшие аристократы империи, должны слушать этот бред от выскочки, уже не раз доказавшего, что его слова – не более чем сотрясание воздуха?!

– Рейд в тыл противника и захват лидеров вражеской коалиции – это, на ваш взгляд, сотрясание воздуха? – негромкий голос генерала Бубнова разрывает тишину, повисшую в зале после эмоциональной речи графа. – Да, последствия этого поступка неоднозначны, но сам факт – прямое доказательство того, что барон Белов умеет не только говорить, но и действовать, причем иногда с просто запредельной эффективностью.

– У вас есть какое-то конкретное предложение, генерал? – в голосе императора слышится глухое раздражение, но направлено оно не на главу тайной службы. Богдана Первого откровенно бесит тот балаган, в который стремительно превращается заседание главного штаба.

– Да, ваше величество, – медленно кивает Бубнов. – Раз уж ваши военачальники не могут на словах выяснить, чьи люди лучше справятся с решением поставленной задачи, нам следует провести практическое испытание. Много времени это не займет, зато мы точно будем знать, кого в предстоящей операции стоит сделать главным действующим лицом, а кому отвести роль приманки.

– Как вы себе это представляете? – раздражение в тоне императора слегка разбавляется нотками интереса.

– С организационной точки зрения это несложно, – уверенно отвечает Бубнов. – На территории одного из полигонов в окрестностях Москвы мы обозначим условный район сосредоточения войск. Реальных частей там не будет – только независимые наблюдатели. Испытание проведем в два этапа. Сначала боевая группа, составленная из лучших гвардейцев графа Боргина попытается скрытно проникнуть на эту территорию, а людям барона Белова будет поставлена задача их обнаружить и нейтрализовать. Тоже условно, само собой. На втором этапе стороны поменяются местами и задачами. Полагаю, по итогам испытания у нас не останется сомнений, чей вариант плана следует принять.

– Сколько на это потребуется времени?

– Подготовка займет несколько часов, – без долгих раздумий отвечает Бубнов. Никаких особенных сложностей я не предвижу. Мои люди смогут организовать всё необходимое в максимально сжатые сроки.

– Граф, барон, – император поочередно останавливает взгляд на нас с Боргиным. – Как быстро вы сможете подготовить своих людей к испытанию?

– Мне будет достаточно пары часов, – надменно поджав губы, отвечает граф. – Гвардейцы всегда готовы к бою. Нужно лишь определить состав группы и подобрать для данной задачи снаряжение и технику.

– Я тоже уложусь в этот срок, ваше величество, – спокойно отвечаю императору.

Мне, в отличие от графа, не нужно раздумывать над тем, кто примет участие в испытании, поскольку выбора всё равно нет. Да и с оружием и снаряжением определиться просто – всё необходимое уже и так собрано в одном месте.

– В таком случае, господа, встретимся завтра утром на полигоне, – подводит итог Богдан Первый. – Точное время и остальные детали согласуете с генералом Бубновым. А сейчас совещание окончено. Готовьтесь к испытанию и одновременно прикажите своим людям начать подготовку к выдвижению в направлении Малой Орши. Первый гвардейский полк и ваш отряд, барон, в любом случае должны покинуть столицу не позже, чем ранним утром послезавтра, а в какой роли каждый из вас выступит в этот поход, мы скоро узнаем.

* * *

У Императорской тайной службы, как оказалось, тоже есть свой полигон недалеко от столицы. Не удивлюсь, если даже не один. В принципе, логично – им ведь нужно где-то учить своих оперативников, которым приходится работать далеко не только в условиях городской застройки.

К участию в предложенном генералом Бубновым испытании мы решили привлечь все боевые машины отряда, за исключением Крокодила. Его мы по-прежнему не собираемся никому показывать. Впрочем, в данном случае наш главный козырь – это не бронетехника, а летающие дроны-разведчики. Огневая мощь танков и вооруженных ремдронов нам, конечно, тоже пригодится, но только на завершающем этапе, а главную работу сделают именно летающие шпионы.

Первыми роль атакующих должны играть гвардейцы графа Боргина, чем генерал-аншеф почему-то не очень доволен. Впрочем, это его вопросы. Внутри периметра, который нам предстоит защищать, по предложению Ло нами оставлен только один броневик. По нашим планам он будет просто стоять на месте. Его единственная задача – обозначать наше присутствие на охраняемом объекте. На месте стрелка в башне бронетранспортера останется Игорь. Вообще-то, обычно шериф моей будущей столицы управляет одним из модернизированных шагающих танков, однако сегодня его место в кабине займу я. Не скажу, что это решение Игоря обрадовало, но оспаривать его он не пытался.

Вся наша техника разбита на две группы. В первую входят два легких шагающих танка – мой и Данжура. Именно нам предстоит первыми вступить в огневой контакт с противником и надежно связать его боем. Вторая бронегруппа состоит из гусеничного танка под управлением Ло и четырех ремдронов, вооруженных крупнокалиберными пулеметами. Их задачи определятся чуть позднее, когда Шела, управляя трофейным диском-разведчиком, обнаружит людей графа Боргина, и нам станет ясна их тактика.

Само собой, за всеми нашими действиями с большим интересом наблюдают люди генерала Бубнова, да и император вместе с братом выразили желание лично присутствовать на испытании. Сейчас Богдан Первый, герцог и глава тайной службы неотрывно наблюдают за действиями Шелы, неторопливо разворачивающей наземный комплекс управления дроном-разведчиком и готовящей нашего воздушного шпиона к вылету. О том, что такой аппарат у нас есть, они, конечно, знают достаточно давно, но вот в действии сегодня увидят его впервые.

Скорее всего, возможностей модифицированного сканера трофейного диска-разведчика вполне хватит для обнаружения наших оппонентов, но мы решили не рисковать и заблаговременно подняли в воздух современный дрон, над усовершенствованием которого мы с Шелой и Ло вдумчиво поработали перед отбытием в столицу. Сейчас этот летающий глаз неторопливо перемещается по сложной траектории в километре над полигоном, оставаясь незаметным как для людей графа Боргина, так и для наблюдателей генерала Бубнова. С помощью его сканеров Кан пристально следит за приготовлениями гвардейцев к испытанию и периодически информирует нас об их действиях. Шеле он сообщает о происходящем голосом на общем канале связи, а мы с Ло получаем картинку прямо на тактические голограммы, развернутые над панелями управления наших танков.

Сигнала к началу испытаний долго ждать не приходится – императору и самому не терпится посмотреть на то, что из всего этого получится. Через десяток секунд после взлета в воздух трех сигнальных ракет, уходит в небо с катапульты и наш диск-разведчик, изображающий из себя беспилотник самолетного типа. Император, герцог и генерал Бубнов немедленно утыкаются взглядами в изображение на мониторе наземного комплекса управления, транслируемое со сканера дрона. Впрочем, пока внизу видны только небольшой лес, поросшая кустарником холмистая местность и наша бронетехника.

Шела специально использует сканер лишь процентов на тридцать мощности. Раскрывать перед наблюдателями все наши возможности мы не собираемся. Зато картинка на развернутой передо мной тактической голограмме намного более информативна, поскольку передается с современного дрона, оснащенного модифицированным сканером, и в использовании его возможностей мы себя никак не ограничиваем.

Условный противник движется к цели тремя небольшими колоннами с разных направлений. Граф Боргин не так прост, как кажется. Ну, или у него есть достаточно умные и опытные советники. Генерал-аншеф знает о моем отряде не так уж много, но некоторые наши очевидные слабости ему известны, и главная из них – малое количество людей и техники. Именно этим он и собирается воспользоваться. Отследить и перехватить одновременно три боевые группы мы, по его мнению, просто физически не сможем.

Однако этим хитрый план гвардейцев не ограничивается. Их колонны не только приближаются к периметру с разных сторон, но и существенно отличаются по составу. В каждой из них ставка сделана на разное вооружение и, соответственно, различную тактику.

Группа, заходящая с севера, состоит из броневика и двух грузовых автомобилей. В броневике, едущем в центре колонны, судя по всему, скрываются морфы и техники, отвечающие за маскировку и разведку. И стоит признать, свою работу они делают очень качественно. Во всяком случае, сразу пробить их сферы скрытности у летающего разведчика не получается. Кану приходится сфокусировать сканирующее излучение в узком секторе, и только тогда многослойная сфера скрытности перестает с ним справляться.

Действует Кан по схеме, уже ставшей стандартной для подобных случаев. Чтобы не встревожить раньше времени людей Боргина, дрон периодически пробивает маскировку колонны очень короткими, но мощными сканирующими импульсами.

В броневике мы обнаруживаем четырех морфов и двух техников, напряженно работающих с довольно сложной аппаратурой. В кузовах грузовиков гвардейцы везут четыре крупнокалиберных миномета вместе с расчетами и боезапасом. Если морфы условного противника и замечают регулярные пробои маскировки, внешне это никак не проявляется. Защищенная сферой скрытности колонна продолжает движение в прежнем направлении.

Вторая группа заходит с юго-запада, и состав у нее совершенно другой. Грузовиков здесь нет вообще. Колонна состоит из танка и двух броневиков, буксирующих артиллерийские орудия. Судя по всему, этот отряд собирается выйти на один из холмов в четырех-пяти километрах от цели и работать по ней дистанционно. Морфы здесь несколько слабее, чем у минометчиков, но ненамного. Стоит признать, граф Боргин действительно подобрал для своего лучшего полка очень неплохие кадры.

Третий отряд представляется мне самым интересным. Он движется к цели почти точно с востока и состоит из шести двухместных квадроциклов. На каждом из них по два бойца. Водители – гвардейцы-техники, а пассажиры – морфы разных специализаций. Вот эти, судя по всему, планируют подобраться к охраняемому периметру ближе всех и, видимо, собираются не только сами атаковать условный район сосредоточения войск, но и координировать с помощью артефактов связи действия остальных групп.

Этот отряд граф Боргин, похоже, сформировал из своих самых сильных морфов. Трое из них имеют ярко выраженную боевую специализацию, и артефакты, которыми они вооружены, даже внешне выглядят устрашающе.

– Опасные конструкты, и я бы не исключал, что настроены на своих хозяев они вполне прилично, – комментирует увиденное Тапар. – Все три изготовлены книжниками разных школ или даже какими-то старыми кланами, которых сейчас уже не существует. Стихии огня, льда и ветра. Возможно, ещё воды, она вполне совместима с ветром и льдом, но я до конца не уверен. Пока не увидим их в действии, точно сказать не смогу. Хорошо, что не стихия вакуума – там иногда вылезают слишком уж непредсказуемые эффекты. Все жезлы способны создавать разные формы самонаводящихся концентратов скрытой силы и обладают довольно высокой скорострельностью. Конечно, из-за неизбежных ошибок в настройках они будут работать не в полную силу, но не удивлюсь, если их владельцы способны выжать из своих конструктов до двух третей их реальных возможностей.

– В одном из конструктов действительно задействованы элементы стихии воды, – неожиданно звучит в моей голове голос демона, вернее, теперь уже не просто демона, а гранд-ассистента по имени Хитрец.

– Хочешь сказать, что разбираешься в этом лучше Тапара? – мысленно спрашиваю своего бестелесного помощника.

– Вторая стадия трансформации ключа артефактора существенно расширила мои возможности, хозяин.

– Учту, – отвечаю коротко и сворачиваю мысленную дискуссию. Информация, конечно, интересная, причем не столько о конструкте, оперирующем сразу двумя стихиями, сколько об изменениях, произошедших с Хитрецом. Тем не менее, сейчас мне несколько не до этого.

Три отряда условного противника движутся к назначенным им командованием позициям. Если дать гвардейцам их достичь и изготовиться к стрельбе, наблюдатели засчитают нам поражение. Хуже всего то, что почти наверняка план графа Боргина предусматривает одновременный выход трех боевых групп на рубежи открытия огня, и мы должны как-то успеть остановить их все.

– Предлагаю начать с бойцов на квадроциклах, – звучит на общем канале голос Ло. – Они самые продвинутые, и у них явно главная роль. Если оставим остальные отряды без координации и целеуказания, это спутает им планы.

– Звучит разумно, – поддерживает десантницу Тапар. Тайкун в последнее время редко возражает Ло, особенно после того, как она окончательно переселилась в его апартаменты на нашей базе. Не скажу, что споров у них не бывает вообще, но, как правило, артефактор предпочитает соглашаться с её позицией. Такие уж у них характеры, и, судя по всему, они оба чувствуют себя вместе вполне комфортно.

А вот мне идея Ло кажется слишком прямолинейной. Связь между отрядами гвардейцев и так скоро прервется. Генераторы помех никто не отменял, и как только мы решим продемонстрировать наблюдателям, что противник нами обнаружен, вся зона проведения операции немедленно будет накрыта плотным зонтиком помех.

Самой опасной мне представляется группа минометчиков. У них и морфы достаточно сильные, и скорострельность высокая, и вести огонь они могут с закрытой позиции. Отряд на квадроциклах, конечно, тоже может неприятно удивить. Нельзя исключать, что их боевые конструкты способны посоперничать с крупнокалиберными минометами в огневой мощи и точности стрельбы, но наши земные морфы – это всё-таки не тайкуны. Им в любом случае нужно, чтобы цель находилась в зоне прямой видимости, а значит, стрелять они станут только с относительно короткой дистанции, на которую ещё нужно суметь выйти.

Делюсь своими соображениями с союзниками и меня неожиданно поддерживает Кан.

– Группа на квадроциклах – это, прежде всего, разведчики, – высказывает свои соображения инженер. – Формально их задача – выдать целеуказание артиллеристам и минометчикам, а по факту граф Боргин хочет с их помощью продемонстрировать императору и другим наблюдателям способность своих людей скрытно выйти к защищаемому нами району. Чтобы сломать ему всю игру, нам достаточно показать, что мы обнаружили этот отряд и готовы пресечь его действия. Для этого вполне хватит ремдронов с пулеметами. А вот две группы с тяжелым оружием действительно стоит перехватить до выхода на рубежи открытия огня. Тогда ни у кого точно не возникнет сомнений, что диверсия полностью провалена.

– Хорошо, пусть будут минометчики, – Ло, похоже, не очень довольна таким решением, но устраивать долгие споры нам некогда. – Только и артиллеристов стоит тормознуть, чтобы у наблюдателей точно отпали все сомнения в исходе испытаний.

– Принято, – спорить с вполне разумным уточнением, предложенным Ло, я не вижу смысла. – Данжур, артиллеристы на тебе, а я займусь минометчиками. Кан, Шела, диску-разведчику пора начать обнаруживать цели. Наблюдатели уже, наверное, устали созерцать на экране лес и заросли кустарника.

– Сейчас сделаем, – деловым тоном отвечает инженер. – Секунд через десять включу ретрансляцию картинки с основного разведчика на сканеры дрона Шелы.

– Стоп! – неожиданно останавливает Кана Ло. – Кажется, происходит что-то интересное. Подождем ещё пару минут.

В движении колонн условного противника действительно происходят кое-какие изменения. Броневики отрядов артиллеристов и минометчиков ненадолго замедляются, и высаживают по одному бойцу, каждый из которых немедленно убегает в заросли, задействовав индивидуальные сферы скрытности, а машины вновь набирают скорость и продолжают движение по прежнему маршруту. От третьей колонны отделяется один квадроцикл и резко сворачивает в сторону, начиная быстро удаляться от основного отряда.

– Оба пеших гвардейца – морфы – немедленно комментирует действия противника Тапар. – Судя по конструктам, их специализация – создание призраков. У обоих в руках небоевые жезлы. Это построители иллюзий высокого ранга. Похоже, гвардейцы решили несколько усложнить нам задачу.

– А бойцы на квадроцикле? – напоминает Ло.

– То же самое. Только у их морфа построитель иллюзий высшего ранга. Хороший конструкт, я бы с удовольствием поработал с ним у себя в лаборатории.

– Давайте немного подождем, – я слегка корректирую изначальный план. – Пусть эти фокусники вступят в игру, и только после этого продемонстрируем наблюдателям, что дрон Шелы обнаружил противника.

– Можно и так, – соглашается Ло. – Время на перехват колонн у нас ещё есть, хоть его и немного.

* * *

Богдан Первый с большим интересом наблюдал за тем, как баронесса Белова управляет полетом беспилотного разведчика над территорией полигона. Сам факт наличия у людей барона такого устройства уже говорил очень о многом и мог послужить серьезным аргументом в его споре с графом Боргиным. Тем не менее пока на экране, демонстрирующем вид со сканера дрона, не происходило ничего необычного, и император всё ещё не был уверен, что летающий шпион сможет обнаружить отряды гвардейцев.

Впрочем, и сейчас монарху было на что посмотреть. Пальцы Шелы Беловой быстро мелькали над панелью управления, и масштаб изображения то укрупнялся, выделяя интересующие её участки леса, то вновь возвращался к общему обзору местности. Сканер беспилотника легко просвечивал густые кроны деревьев, фиксируя поверхность земли во всех подробностях. Вся живность, мелкая и не очень, которой в округе оказалось достаточно много, выделялась на экране яркими точками или небольшими подсвеченными пятнами с четкими контурами. У императора даже мелькнула мысль, что для его любимой охоты такой прибор был бы совершенно незаменим. Однако лесные обитатели – это лишь неразумные звери, а вот справится ли летающий разведчик с обнаружением колонн, защищенных маскировочными полями и сферами скрытности, оставалось для Богдана Первого большим вопросом.

Император на пару секунд отвлекся от экрана, переведя взгляд на изящную и одновременно спортивную фигуру баронессы, поймав себя на том, что даже немного завидует Белову, хотя уж ему-то точно грех жаловаться на недостаток женского внимания. Красоток, желающих запрыгнуть в постель к монарху, всегда находилось более чем достаточно. Практически на любой вкус и даже цвет.

Слегка тряхнув головой, Богдан Первый отбросил посторонние мысли. Он вновь сосредоточился на изображении, поступающем со сканеров беспилотника и, стоит отметить, сделал это очень вовремя.

При очередном изменении масштаба картинки в углу изображения вспыхнула желтая отметка, быстро перекрасившаяся в красный цвет, и комплекс управления беспилотником издал негромкий предупреждающий сигнал. Пальцы Шелы Беловой быстрее забегали по клавиатуре, а сама она чуть подалась вперед, всматриваясь в экран.

– Наземная цель в квадрате Д-16, – четко и явно привычно заговорила в микрофон баронесса, – Предположительно колонна условного противника в составе трех-четырех транспортных средств. Прикрыта средствами техногенной и, возможно, магической маскировки. Движется в направлении охраняемого периметра. Вывожу дрон на оптимальную дистанцию сканирования.

Изображение покрытой деревьями и кустарником слегка всхолмленной равнины слегка качнулось – беспилотник увеличил скорость и начал плавный разворот. С каждой секундой расплывчатое пятно, отмечающее колонну гвардейцев, становилось крупнее, но ничего разобрать император пока не мог. Зато в правом верхнем углу экрана открылось новое окно, в котором с десятисекундным интервалом стали появляться статичные изображения, отличавшиеся гораздо большей четкостью.

Богдан Первый тоже придвинулся ближе к экрану, чтобы ничего не пропустить. Рядом с ним в напряженных позах наблюдали за происходящим герцог Клещеев и генерал Бубнов. Император хотел было задать баронессе вопрос по поводу появляющихся в новом окне фотографий, но решил сделать это позже. Отвлекать сосредоточенную на работе Шелу Белову показалось ему неправильным.

В какой-то момент отметка на экране мигнула и разделилась на пять частей. Теперь красным осталась лишь одна из них, а четыре остальные перекрасились в бледно-желтый цвет.

– Цель в квадрате Д-16 ложная, – быстро доложила баронесса. – Это одиночный квадроцикл с водителем и пассажиром. Кто-то из них использует генератор фантомов или построитель иллюзий. Продолжаю поиск.

Судя по всему, барон Белов, которому был адресован этот доклад, что-то отвечал, но по громкой связи его ответы не транслировались, и император мог только догадываться, какие указания получила баронесса. Изображение снова качнулось – дрон изменил курс, и почти сразу на экране вспыхнули ещё две желтые отметки.

– Наземные цели в квадратах Б-7 и С-14, – немедленно отреагировала Шела Белова. Направление движения – охраняемый периметр. Сигнатуры аналогичны первой цели. Возможно, снова пустышки. Выполняю проверку.

Дрон вновь изменил направление полета. Баронесса выбрала курс таким образом, чтобы летающий шпион последовательно прошел над обеими целями. В дополнительном окне в углу экрана вновь начали сменять друг друга статичные изображения.

– Квадрат С-14 – одиночный морф и три призрака, имитирующих бронетехнику, – через минуту напряженной тишины доложила баронесса и после небольшой паузы, во время которой ей что-то ответили, продолжила. – Сейчас разберемся, пять секунд… Да, в Б-7 такая же пустышка – один морф и три фантома… Меняю алгоритм сканирования на схему три эф… Нет, не должно. Минут семь должен выдержать без проблем. Если начнется перегрев, переключусь на три эн.

Что именно сделала баронесса, император понять не смог, но изображение на экране вдруг полностью изменилось. Оно утратило естественные цвета, хотя сами контуры холмов, деревьев и кустарника остались прежними. Зато намного ярче подсветились все местные обитатели и неестественным неоновым светом вспыхнули небольшая речушка и пара впадающих в нее ручьев. Дрон ещё немного увеличил скорость, снизился примерно до трех сотен метров и начал описывать расширяющиеся круги над охраняемым периметром. Секунд сорок не происходило ничего необычного, но потом ситуация начала меняться, причем очень быстро. Картинка на экране расцветилась новыми красками, и два предупреждающих сигнала практически слились в один.

– Цели в квадратах Б-9 и Р-12, – вновь зазвучал сосредоточенный голос баронессы Беловой. – Движутся к периметру, но не прямо, а по касательной. Предполагаю попытку выхода на позиции для открытия артиллерийского или минометного огня… Принято… Мне нужно ещё секунд тридцать… Да, должны успеть. Перегрев модулей в пределах допустимого… Есть новые данные. Квадрат Б-9 – танк и два броневика, буксирующих пушки. Р-12 – броневик и два грузовика. Что под тентами, пока не вижу… Уточнение. В грузовиках минометы и их расчеты… Задачу поняла. Продолжаю поиск в зоне В-8 – Е-20.

Император на секунду отвлекся от экрана. Район временной дислокации отряда барона Белова пришел в движение. Два шагающих танка, ожидавших результатов разведки на склоне невысокого холма, резко сорвались с места и устремились к начинающемуся в сотне метров перелеску по немного расходящимся направлениям. Обе машины и раньше напоминали размытые пятна, а теперь они вывели генераторы маскировочных полей на полную мощность и на глазах Богдана Первого полностью слились с окружающим пейзажем.

Негромко заурчал двигателем и гусеничный танк, которым, как помнил император, управляла княжна Лоя Эристави. Зашевелились скопившиеся вокруг него четыре вооруженных ремонтных робота. Они явно к чему-то готовились, но пока оставались на месте.

– Цель в квадрате В-17, – голос баронессы Беловой вновь заставил императора переключить внимание на экран управляющего комплекса.

Богдан первый поймал на себе выразительный взгляд генерала Бубнова. Он прекрасно понял, что ему без слов хочет сказать глава тайной службы. Люди барона Белова обнаружили все боевые группы, отправленные графом Боргиным к условному району сосредоточения войск. Теперь осталось лишь увидеть, смогут ли они справиться с их нейтрализацией. Впрочем, император уже почти не сомневался в исходе первого этапа испытания.

Танк княжны Эристави чуть громче зарычал мощным дизелем и, быстро набирая скорость, начал взбираться на вершину холма. Четыре вооруженных ремдрона сначала послушно бежали за ним, но вскоре разделились на две пары и разошлись в стороны, быстро исчезнув среди кустов и деревьев. Несмотря на это Богдан Первый всё ещё мог следить за перемещениями всей техники барона Белова. В одном из окон на экране управляющего комплекса высвечивалась небольшая карта территории полигона, и на ней машины Белова были выделены зелеными отметками с соответствующими условными обозначениями. Техника и фантомы гвардейцев там тоже отображались, но в красном и бледно-желтом цвете.

На взгляд Богдана Первого, барон и его люди вели себя несколько самонадеянно. Для перехвата колонн минометчиков и артиллеристов Белов выделил всего по одному шагающему танку. Да, император видел их в деле и знал, что это очень грозные машины, но против превосходящих по численности отрядов гвардейцев, усиленных лучшими морфами империи, их возможностей могло оказаться недостаточно. Конечно, в реальном бою они сходиться не будут, но людям барона придется очень постараться, чтобы убедить наблюдателей в своей победе.

Обстановка на полигоне продолжала стремительно меняться. Богдан Первый видел, как быстро сокращается дистанция между шагающими танками Белова и колоннами гвардейцев. При этом отряды, состоящие из фантомов, люди барона полностью игнорировали. К некоторому разочарованию монарха бойцы графа Боргина на приближающуюся опасность никак не реагировали, хотя большинство сильных морфов обычно способны чувствовать надвигающуюся угрозу. Впрочем, император знал, что хорошее маскировочное поле или полог скрытности способны противостоять таким умениям, заметно снижая их эффективность. Тут уж вопрос, кто окажется сильнее, а в том, что машины Белова оснащены средствами маскировки очень высокого уровня, монарх успел убедиться уже не раз.

– Колонна артиллеристов снижает скорость, – вновь начала снабжать своих людей информацией баронесса Белова. – Похоже, их морфы что-то почувствовали. Фиксирую попытку выйти на связь с помощью артефакта тайкунов. Сигнал успешно подавлен помехами… Принято!.. Передаю информацию наблюдателям.

Баронесса оторвала взгляд от экрана и развернулась к императору и генералу Бубнову.

– Ваше величество, через минуту шагающие танки нашего отряда выйдут на рубежи открытия огня. По артиллерийской и минометной колоннам условного противника будет нанесен имитационный удар. Снаряды лягут ровно в ста метрах впереди и позади по курсу целей. Прошу разрешить открытие огня или принять иное решение для фиксации частичного выполнения нами задачи.

– Сначала пусть выйдут на рубежи необнаруженными, – после секундного размышления произнес император. Тогда всё и решим.

– Принято, – баронесса коротко кивнула и вновь развернулась к комплексу управления дроном.

Богдан Первый чуть качнул головой и на его лице появилась тень задумчивой улыбки. Император не привык к тому, что женщина в его присутствии может вести себя столь самостоятельно и непринужденно. Особенно такая молодая и красивая женщина. Всё-таки его статус всегда в той или иной степени действовал на окружающих, накладывая свой отпечаток на их манеру держаться. Однако присутствие монарха баронессу явно совершенно не смущало. Она просто делала свою часть боевой работы, и делала её хорошо.

– Шагающие танки на рубежах открытия огня, – оторвал императора от размышлений голос баронессы. – Ваше величество, барон Белов повторно запрашивает разрешение на имитацию атаки.

Император бросил короткий взгляд на экран. Колонна минометчиков полностью остановилась, изготовившись к отражению нападения, но откуда оно может последовать, люди графа Боргина явно не понимали. Расчеты покинули кузова грузовиков и уже начали готовить к бою минометы, вот только они со всей очевидностью не успевали это сделать, да и целей гвардейцы совершенно точно не видели. В отличие от минометчиков, машины артиллеристов всё ещё продолжали движение, хоть и несколько замедлились. Видимо их морфы тоже ощущали угрозу не столь отчетливо.

– Отклонение двести метров, – наконец принял решение Богдан Первый. – Имитацию атаки разрешаю.

Ответить баронесса не успела. Судя по всему, барон Белов слышал слова императора, и начал действовать немедленно, как и его боец, управлявший вторым танком. Ровно в двух сотнях метров впереди и позади колонн вспухли огненные шары взрывов. Пылающие обломки деревьев кувыркались в воздухе и падали на землю, оставляя за собой дымные полосы. Вверх взлетели потоки земли, смешанной с горящими ветками и осколками размолотых чудовищной энергией камней.

Император медленно кивнул и перевел взгляд на генерала Бубнова, ожидая его комментария по поводу увиденного.

– Ваше величество, я в таких делах не эксперт, но даже мне понятно, что мощность взрывов очень велика, – слегка севшим голосом произнес глава тайной службы, с трудом оторвавшись от созерцания огненного шторма, во всех деталях транслируемого летающим разведчиком. – Силовые щиты гвардейцев однозначно не отразили бы этот удар.

– Уничтожение артиллерийской и минометной колонн условного противника засчитано, – без особого энтузиазма произнес Богдан Первый. – Однако третья колонна пока движется к цели, а значит, испытание ещё не окончено.

Произнося эти слова, император понимал, что на самом деле всё и так уже очевидно. Уничтожение двух ударных групп фактически поставило крест на всём плане графа Боргина, и, в общем-то, этот эксперимент можно было уже прекращать, но Богдану Первому стало интересно посмотреть, что люди Белова предпримут дальше. В процессе этого испытания они уже продемонстрировали ряд своих возможностей, о которых раньше было известно очень мало, так что император решил не лишать себя шанса получить ещё какое-то количество ценной информации.

В небо над полигоном взлетела целая гроздь цветных сигнальных ракет. Колонны, атакованные шагающими танками барона Белова, получили сигнал, что для них испытание окончено, и до его завершения им следует оставаться на месте, сняв маскировку.

В строю у гвардейцев теперь оставались только два одиночных морфа, создававших фантомы условно уничтоженных колонн, два бойца на квадроцикле, тоже занимавшихся поддержанием группы призраков, и последний отряд из пяти квадроциклов, упорно продолжавший продвигаться к цели. Впрочем, в его действиях тоже уже были видны признаки если и не паники, то некоторой растерянности.

Взрывы гвардейцы наверняка слышали, да и визуальные эффекты в виде знатного фейерверка не заметить было сложно. Ну а взлетевшие сигнальные ракеты окончательно развеяли все их сомнения. Бойцы на квадроциклах остались одни, и теперь им нужно было решать, что делать дальше. Наиболее логичным казалось продолжение выполнения задачи, но морфы, входившие в состав боевой группы, уже отчетливо ощущали близкую угрозу и понимали, что противник где-то рядом. Тем не менее после недолгой заминки они, видимо, решили, что остановиться и занять оборону – это однозначный провал испытания, и продолжили движение к цели.

До невысокого холма, с вершины которого уже можно было открыть огонь по району сосредоточения войск условного противника, оставалось совсем немного, когда в двухстах метрах прямо по курсу колонны буквально встала на дыбы земля. Стрельба велась сразу с четырех направлений, причем даже не из пушек, а из крупнокалиберных пулеметов, но пули, попадавшие в землю и деревья, взрывались не хуже тридцатимиллиметровых снарядов. Впрочем, так себя вели не все пули. Примерно в половине случаев попадания не сопровождались взрывами или другими необычными спецэффектами, и это выглядело довольно странно.

Император внимательно следил за происходящим на экране монитора и пока не торопился признать уничтожение последней колонны гвардейцев. Вышедшие на её перехват вооруженные ремдроны создали внушительную плотность огня, но всё же не столь высокую, как в предыдущих двух случаях. В реальном бою гвардейцы, попавшие под такой удар, неминуемо понесли бы ощутимые потери, но о полном уничтожении отряда пока говорить было рано.

Тем не менее, последняя боевая группа графа Боргина со всей очевидностью уже не имела никаких шансов выполнить задачу, да и отступать гвардейцам тоже оказалось уже некуда. Люди барона Белова полностью контролировали их перемещения. Впереди и частично с флангов им перекрывали путь четыре вооруженных ремдрона, а с тыла уже приближались два шагающих танка. Император решил было, что испытание пора заканчивать, поскольку всё и так уже ясно, когда его внимание неожиданно привлек напряженный голос баронессы Беловой.

– Активность противника в квадрате В-20! Похоже, мы слишком опрометчиво решили, что пара бойцов, создававшая фантомы, неопасна. Водитель и пассажир одиночного квадроцикла подобрались слишком близко к охраняемому периметру и сейчас заняты сборкой легкой неуправляемой ракеты из разъемных модулей. Если мы ничего не предпримем, через пару минут они ее запустят.

Глава 3

На лице императора появилась легкая усмешка. При всех своих недостатках граф Боргин оказался не так прост. Во всяком случае, план последнего шанса на случай, если всё пойдет совсем уж плохо, он разработать догадался. Теперь гвардейцы, похоже, получили возможность, как минимум, сохранить лицо. Испытание ими, конечно, уже проиграно, однако, по мнению монарха, слегка испортить своему противнику победу они ещё могли. Впрочем, уже в следующую минуту стало ясно, что возможность эта весьма иллюзорна.

– Ваше величество, барон Белов запрашивает разрешение на нанесение имитационного удара, – вновь обратилась к Богдану Первому баронесса. – Попадание произойдет в трехстах метрах строго к северу от цели.

Император невольно бросил взгляд на вершину холма, где недавно заняла позицию боевая машина княжны Лои Эристави. Танк коротким и четким движением довернул башню градусов на пятнадцать вправо и немного приподнял ствол орудия.

Богдан Первый понимал, что решать нужно быстро. Если из-за его долгих раздумий гвардейцы успеют подготовить ракету к пуску, это может быть расценено Беловым, как вмешательство в испытания, причем его претензии будут вполне обоснованными.

– Разрешаю, – ответ императора прозвучал чуть более резко, чем он планировал, но на это, похоже, никто не обратил внимания.

Монарху показалось, что вспышку выстрела из танковой пушки он увидел даже чуть раньше, чем успел договорить, а через несколько секунд ровно в трех сотнях метров от гвардейцев, уже почти закончивших подготовку ракеты к пуску, на десятки метров в небо поднялся подсвеченный багровым огнем фонтан земли и древесных обломков, оставивший после себя огромную воронку и медленно рассеивающееся облако пыли и дыма. Картинка на экране дрогнула и качнулась – летающего шпиона слегка встряхнуло добравшейся до него ударной волной.

– Испытание окончено, – на этот раз голос императора прозвучал подчеркнуто невозмутимо. – Барону Белову, графу Боргину и наблюдателям генерала Бубнова прибыть в штабной корпус полигона для участия в подведении итогов и получения дальнейших указаний.

Император сдержанно кивнул баронессе и неторопливо направился к ожидавшему его автомобилю. Ехать было совсем недалеко, так что уже минут через десять Богдан Первый входил в здание штаба. Именно там его перехватил командующий гвардией.

– Ваше величество, – почтительно поклонился граф Боргин. – Как же так? Вы объявили о завершении испытания, но оно ведь должно было пройти в два этапа. На первом в роли нападающих выступали мы…

– Мне не требуется второй этап, – прервал Боргина император. – У нас слишком мало времени, чтобы тратить его впустую. Ваши люди, граф, сделали всё, что смогли, и у меня нет никаких претензий ни к их подготовке, ни к вам, как к их командиру. Вы действовали умело и изобретательно, однако ваш оппонент оказался объективно сильнее. Через несколько минут я объявлю об этом официально, так что постарайтесь смириться с тем, что командовать операцией по ликвидации специальных боевых групп вражеской коалиции будет барон Белов.

– Ваше величество, но как можно…– забывшись, Боргин даже слегка повысил голос и начал срываться на визгливые нотки. – Ставить барона из глубинки выше виконтов и графов…

– Немедленно прекратите истерику, генерал-аншеф, – зло прошипел император, понизив голос на два тона, чтобы их диалог не достиг лишних ушей. – Или вы до сих пор не поняли, что мне сейчас глубоко плевать на то, какой титул и происхождение будет у человека, который спасет нас от надвигающейся катастрофы? Очнитесь уже! Если мы провалим эту операцию, враг через считанные недели будет в Москве. Надеюсь, вам всё ясно, граф?! Или мне поискать другого командующего для моей гвардии?

* * *

Мы снова движемся по тракту, но теперь уже не в столицу, а к фронту. Точнее, в направлении Малой Орши. Впереди нас длиннющей лентой тянется колонна первого гвардейского полка, а мы практически замыкаем это шествие, разместившись среди фургонов обоза – самой неинтересной для шпионов противника части походного ордера.

Маскировочные поля наших машин работают в режиме мимикрии. Сейчас со стороны они выглядят обычными покрытыми пылью грузовиками, каких в обозе императорских гвардейцев более чем достаточно. Впрочем, маскировка – это хорошо, но долго двигаться вместе с колонной полка мы не планируем. Уже скоро нам предстоит тихо и буднично свернуть на одну из вливающихся в тракт грунтовок и раствориться в многочисленных лесных массивах, кое-где вплотную подходящих к бывшей автомагистрали.

Над колонной и трактом постоянно висят дроны-разведчики и летающие големы Тапара. Из них главным поставщиком разведывательной информации остается современный беспилотник с модифицированным сканером, но он не может находиться одновременно везде, так что и для остальных воздушных шпионов работы вполне хватает. Иногда мы запускаем в небо и трофейный диск-разведчик, но больше в качестве спектакля для постоянно присутствующих вокруг гвардейцев графа Боргина и оперативников генерала Бубнова. Впрочем, свою долю работы по контролю местности он тоже выполняет вполне качественно и делает это намного лучше штатных летающих шпионов Кана и Тапара, за исключением, само собой, дрона, недавно прошедшего модификацию.

Всевозможных лазутчиков вражеской коалиции мы обнаруживаем с удручающей регулярностью и немедленно сливаем информацию о них людям Бубнова, уже буквально сбившимся с ног. По большей части эти шпионы – завербованные противником местные жители, но к большому расстройству графа Боргина предатели обнаружились и среди его гвардейцев. Вычислить их удалось при попытках передачи информации уже выявленным, но временно оставленным на свободе шпионам. Дроны видят всё, что происходит в колонне полка и в ближайших окрестностях, а вычислитель на нашей базе получает и обрабатывает собранные ими данные практически мгновенно, так что шансов избежать разоблачения у вражеских агентов практически нет, даже если они пытаются использовать средства маскировки.

Активность агентуры противника вполне понятна. Если император решил бросить в бой гвардию, значит проблемы на фронте он считает достигшими последнего предела. И, естественно, вражеские военачальники хотят знать о перемещении гвардейских частей как можно больше.

– Кан, Тапар, следите за небом, – раздается на общем канале голос Ло. – Если наши оппоненты хорошенько выпотрошили линкор, у них могут быть дроны-разведчики.

Мысленно соглашаюсь с десантницей. Такую возможность действительно необходимо учитывать, но что-то мне подсказывает, что если бы у противника действительно имелись в распоряжении летающие шпионы, они бы ими уже воспользовались, а мы, соответственно, их бы уже обнаружили. Впрочем, здесь могут быть варианты, так что Ло, несомненно, права, но сейчас меня гораздо больше беспокоит совсем другая проблема. Нам до сих пор так и не удалось обнаружить ни одной из терроризирующих наши тылы боевых групп вражеской коалиции. Судя по всему, сочетание современных маскировочных полей с хорошо развитыми умениями сильных морфов обеспечивает противнику такой уровень скрытности, что даже модифицированный сканер в режиме широкого поиска не может преодолеть этот барьер.

Я почти не сомневаюсь, что на максимальной мощности и сфокусированным лучом сканирующего излучения наш модернизированный летающий разведчик сможет пробить и такую маскировку, но тут надо четко понимать, куда именно смотреть, а определить это будет не так просто. Собственно, именно потому нам и нужна приманка в виде целого гвардейского полка и нескольких армейских частей с их артиллерией и бронетехникой.

По опыту предыдущих нападений нам известно, что противник старается не повторяться. Удары наносятся как по колоннам, выдвигающимся к районам сосредоточения, так и по самим этим районам. Все подобные инциденты пытались расследовать специальные комиссии, созданные как главным штабом, так и графом Минским. Не остались в стороне и люди генерала Бубнова. Времени на тщательную проверку всех фактов у них, конечно, было очень мало, да и сами места ударов зачастую быстро переходили под контроль противника, но опросить свидетелей и собрать кое-какие вещественные доказательства следователям всё же удалось, так что отчет, предоставленный мне Императорской тайной службой, оказался не только довольно объемным, но и весьма полезным документом.

Судя по информации, собранной военными и следователями тайной службы, эпизодов с участием специальных боевых групп противника на момент составления отчета насчитывалось уже более двух десятков. На самом деле их наверняка было больше, но в итоговый документ попали только самые значимые. На то, чтобы тщательно разбираться в подробно описанных деталях каждого инцидента у меня бы просто не хватило времени. К тому же я рисковал просто утонуть в море черно-белых снимков, листов опроса свидетелей, рапортов командиров частей и тому подобной информации.

Глядя на то, с каким сомнением я смотрю на толстенную папку с отчетом, Шела лишь усмехнулась и приказала одному из ремдронов отсканировать её содержимое и отправить его вычислителю нашей базы для подробного анализа. В результате не прошло и десяти минут, как на развернувшемся передо мной виртуальном экране появился короткий, но емкий текст, в котором искусственный интеллект излагал основные выводы, сделанные на основе всей совокупности сведений, собранных множеством людей в десятках разных мест.

Учел вычислитель и данные, полученные нашими дронами при сканировании участков местности, на которых произошли инциденты, так что результат получился достаточно полным, насколько это вообще возможно в нашей ситуации.

Первый совершенно неутешительный факт, отмеченный искусственным интеллектом, состоял в том, что ни в одном из описанных в отчете случаев идентифицировать противника так и не удалось. Приблизительно засечь позиции, с которых враг вел огонь, иногда получалось. Естественно, подвергшиеся нападению части стреляли в ответ, однако никаких свидетельств хоть какой-то результативности этой стрельбы следователи не нашли.

На второе место по значимости вычислитель поставил то обстоятельство, что боевые группы врага использовали в своих атаках в основном боеприпасы земного производства. Снаряды кибов тоже применялись, но в сравнительно небольших количествах. А вот боевые конструкты тайкунов противник задействовал очень широко, причем с высокой вероятностью не только привычные нам жезлы, но и големов. Последнее показалось мне очень неприятным звоночком. До сих пор я считал, что кроме нас брать под контроль тварей тайкунов времен Чужой войны на Земле не способен никто. Однако, судя по всему, это не так.

Третий факт, тоже не добавивший нам оптимизма, заключался в том, что попытки преследовать противника после нанесения им ударов ни разу не привели к положительным результатам. В лучшем случае отряды, высланные вслед отходящим боевым группам врага, просто ничего не находили, а в худшем они попадали в засады, в которых не выживал никто.

И, наконец, очень неприятным моментом стала впечатляющая огневая мощь, совершенно не характерная для небольших диверсионных групп. Колонны на марше и районы сосредоточения войск раз за разом накрывались плотным минометно-артиллерийским огнем, причем, судя по его убийственной точности, управляли им корректировщики, отлично видевшие цели. Однако обнаружить их, несмотря на все усилия, ни разу не удалось.

Выводы из прочитанного следуют достаточно неприятные. Во-первых, противник обладает средствами скрытности, практически не уступающими по качеству современным маскировочным полям кибов, а возможно, и несколько их превосходящими. Видимо, достигается это использованием личных способностей сильных морфов в сочетании с применением устройств, добытых из обломков линкора «Консул Мар». При этом, судя по всему, таких трофеев, как и морфов, у противника достаточно много. К тому же не стоит забывать, что у врага имеется консультант из числа тайкунов – кейр Гуш. Он, конечно, пленник и вряд ли горит желанием делиться знаниями, но за океаном наверняка достаточно специалистов, умеющих заставить человека делать то, что от него хотят. Так что нам остается только гадать, что он успел им рассказать и чему научить.

Во-вторых, совершенно очевидно, что боевые группы врага оснащены очень серьезными средствами связи. Они отлично координируют свои действия, о чем, в частности, говорит впечатляющая эффективность корректировки артиллерийского и минометного огня, как и согласованность действий при отходе и организации засад. Скорее всего, это тоже результат использования трофейных устройств, добытых из обломков корабля кибов, хотя и применение артефактов тайкунов исключать нельзя.

Есть ещё и третий неприятный момент – используемое врагом оружие. Судя по всему, какие-то пушки кибов в обломках линкора противнику добыть удалось, как и некоторый запас снарядов к ним. Впрочем, возможно, боевые группы применяют снаряды и пушки времен Чужой войны. Те же бриты, к примеру, в этом вопросе продвинулись довольно далеко. Однако остается не до конца ясной ситуация с големами. Если заокеанские морфы действительно научились их приручать, это неизбежно добавит нам проблем, которых у нас и так более чем хватает.

– По-моему, мы собираемся играть в очень рискованную игру, – невесело произносит Шела, всё ещё глядя на висящий перед нами виртуальный экран. – Допустим, противник клюнет на нашу наживку и атакует демонстративный район сосредоточения войск. Не будем также подвергать сомнению, что нам удастся засечь его боевые группы. А вот дальше начинаются вопросы. Летающего шпиона, оснащенного модифицированными маскировочными полями, они почти наверняка обнаружить не смогут, но остальная наша техника имеет маскировку того же класса, что и сканеры наших заокеанских гостей. Ну, может быть, у них они чуть хуже, но несущественно. Это означает, что качественных преимуществ перед врагом у нас не так уж много, а вот численно мы ему серьезно уступаем.

– Точный состав боевых групп коалиции нам неизвестен, – обдумав слова Шелы, отвечает Ло, – но ты права. Вполне возможно, что на поле боя мы окажемся в серьезном меньшинстве. Можно, конечно, привлечь гвардейцев, вот только смогут ли они серьезно изменить ситуацию?

– Если мы сохраним их артиллерию и наладим с ней эффективное взаимодействие, то однозначно смогут, – подключаюсь к обсуждению, озвучивая только что возникшую мысль. – Плюс к тому, у графа Боргина есть очень хорошо подготовленные боевые морфы с артефактами, которые даже Тапара заинтересовали. Правда, с тем уровнем маскировки, который они способны обеспечить себе самостоятельно, с таким врагом им не справиться, но если мы прикроем их действия нашими маскировочными полями, от них можно ждать неплохих результатов.

– Пожалуй, соглашусь, – задумчиво кивает Ло. – Только договориться с графом будет не так уж просто. Он, похоже, на тебя смертельно обижен. К тому же его морфы – это сплошь титулованные аристократы. Графов среди них нет, но парочка виконтов найдется. Зная ваши феодальные замашки, я сомневаюсь, что они захотят подчиняться барону, совсем недавно бывшему простолюдином. Заставить их, сославшись на волю императора, наверное, можно, но в таком варианте они, скорее всего, будут выполнять все твои приказы исключительно на отвали.

– А Сергей и не будет отдавать им приказы, – на лице Шелы появляется легкая улыбка.

– В смысле? – правая бровь Ло слегка ползет вверх. – А кто тогда будет ими командовать?

– Единственный человек в нашем отряде, чей титул формально выше виконта. Не забывай, Ло, что ты княжна Лоя Эристави. Да, для них ты иностранка, но это ничего не меняет. Скорее, наоборот, снимает множество лишних вопросов, связанных с принятой в империи иерархией.

– Вот только местных магов мне в роли подопечных и не хватало, – со скептическим выражением лица качает головой Ло. Впрочем, я вижу, что недовольство она выражает только для вида. Не в характере десантницы отказываться от дела, способного значительно усилить её подразделение, даже если заниматься им ей не слишком приятно.

В обсуждении возникает небольшая пауза, и ей решает воспользоваться Тапар.

– Сергей, вы сможете выиграть для нас ещё примерно сутки? – задает неожиданный вопрос тайкун. – Я понимаю, что времени нет, но если есть возможность перенести начало операции…

Отвечаю я не сразу. Слова Тапара меня изрядно озадачивают.

– Боюсь, это будет очень непросто. За сутки могут произойти новые нападения на резервные части графа Минского, а значит, войска понесут очередные потери, которые и так уже достигли критических масштабов.

– Это вряд ли, – возражает Ло. – Противник знает о выходе из столицы Первого гвардейского полка. Такую вкусную цель боевые группы коалиции точно не упустят. Не думаю, что они станут распылять силы на второстепенные задачи. Тапар, рассказывай уже, зачем тебе нужно дополнительное время.

– Не столько мне, сколько вам, – звучит на общем канале ответ тайкуна. – Есть сразу два момента, касающихся вашего снаряжения, которые явно требуют улучшения. К сожалению, изменения придется вносить в полевых условиях, но у вас есть ремдроны, так что вы точно справитесь.

– А конкретнее? – Ло, похоже, начинает терять терпение и воздерживается от более резких выражений только из личного расположения к Тапару.

– Маскировка и снаряды, – максимально коротко отвечает тайкун, чем порождает у нас ещё больше вопросов.

– Ло, давай дадим Тапару спокойно высказаться, – с легкой иронией произносит Шела. – Иначе мы рискуем вообще никогда не дойти до сути.

– Ладно, извини, Тапар, мы тебя внимательно слушаем, – после секундной паузы сбавляет тон Ло. Что-то в её манере общения последнее время меняется. Похоже, отношения с нашим артефактором положительно влияют даже на резкую и, казалось бы, совершенно несгибаемую десантницу.

– Сначала о маскировке, – невозмутимо продолжает Тапар. – У нас уже есть отработанная методика модификации генераторов маскировочных полей, и, как показал опыт с дроном, получается это теперь намного быстрее, чем при первом эксперименте с зондом. Сутки, о которых я говорю, потребуются вам на то, чтобы усилить маскировку танков и броневика. Без этого ваша встреча с боевыми группами коалиции может закончиться весьма печально, а такой исход вряд ли порадует кого-то, кроме врага. Объясните это императору. Желательно так, чтобы он проникся.

– Быстро такое не сделать, коллега, – с сомнением в голосе произносит Кан. – Генераторы придется демонтировать и разбирать, а потом совершать обратные операции. За сутки уложиться можно, но тогда времени на саму модификацию останется совсем мало.

– Придется справиться, – вновь вступает в обсуждение Ло. – Я согласна с Тапаром. С учетом новых обстоятельств, с нашей маскировкой действительно нужно что-то делать. Но, помнится мне, речь шла ещё и о снарядах. С ними-то что не так?

– С боеприпасами как раз всё так, – не совсем понятно отвечает Тапар. – Я бы даже сказал, с ними всё гораздо лучше, чем ожидалось, и именно это требует вашего внимания.

– Опять загадываешь загадки? – на этот раз вопрос Ло звучит нейтрально и даже с нотками иронии.

– Я проанализировал записи вашего условного сражения с гвардейцами графа Боргина, – поясняет Тапар. – Во время них всплыл один очень интересный факт. Вернее, целый ряд фактов, но все они имеют под собой одни и те же причины. Вспомните, когда мы посылали четырех вооруженных ремонтных роботов против отряда на квадроциклах, задача у них была просто связать гвардейцев боем и продемонстрировать наблюдателям, что и последняя группа не имеет шансов выполнить задачу.

– Так и было, – подтверждает Ло.

– По идее, эти ремдроны должны были обозначить атаку на колонну людей Боргина пулеметным огнем. С ними ведь никого не было, а управляла ими Ло, причем дистанционно. Это значит, что модифицированные боеприпасы, которыми пользовались ремдроны, должны были сработать как обычные пули. А что получилось? Примерно половина из них взрывалась так, как будто из пулеметов стрелял Сергей. Ну или как будто он дернул за шнур, отдавая приказ открыть огонь, а потом держал роботов в поле зрения.

– Может, сказалось то, что приказ на открытие огня отдала Ло? – высказывает осторожное предположение Кан. – Она ведь тоже в каком-то смысле морф.

– Мы проверяли, при передаче команды по каналам связи нужный эффект не достигается даже у Сергея, – напоминает Шела.

– Верно, – подтверждает Тапар. – Кроме того, даже если бы Ло лично стреляла из пулеметов, взрывы были бы слабее. Здесь что-то совсем другое. Я тоже не сразу понял в чем дело, и только позже всё-таки сделал правильный вывод. Его, конечно, нужно ещё проверить, но я уверен, что прав. У ремдронов боезапас состоял из двух частей. Примерно половина – старые патроны, которые Сергей модифицировал ещё до создания зонда-разведчика. А вот вторая половина модифицирована уже после. Сами догадаетесь, в чем разница?

– Ключ артефактора, – немедленно отвечает Шела, судя по всему, понявшая идею Тапара уже какое-то время назад. – В процессе работы над зондом жезл прошел вторую стадию трансформации, и теперь, видимо, модифицированные с его помощью снаряды могут срабатывать правильно независимо от того, кто их использует.

– Умная у вас женщина, хозяин, – неожиданно прорезается в моей голове мысленный голос Хитреца. – А я этот момент как-то упустил. Прошу прощения, я сам должен был предупредить вас об этом эффекте.

– Отработаешь, – с напускной строгостью отвечаю демону. – В ближайшие сутки нам, похоже, придется изрядно попотеть.

– Я не умею потеть, хозяин.

– Заодно и научишься.

Наш мысленный диалог прерывает ответ Тапара:

– Я пришел к такому же выводу, – подтверждает тайкун. – А это значит, что нужно срочно обновить модификацию снарядов и патронов из старых запасов, но это не главное. Сергей, я считаю, вам с Ло и Шелой нужно снова попробовать модифицировать современные снаряды для штатных пушек Крокодила. Я почти не сомневаюсь, что теперь вам это удастся, а в предстоящей схватке они точно не будут лишними.

* * *

Выторговать у императора ещё сутки оказалось легче, чем я себе представлял. Правда, граф Волжский, услышав от меня это предложение, чуть не сорвался на визг и разбрызгивание слюны в промышленных количествах. Видимо, он хорошо понимал, сколько добрых слов услышит в свой адрес, попытавшись донести эту идею до ушей герцога Клещеева. Впрочем, в своей оценке он слегка ошибся. Герцог никак не отреагировал на переданную ему информацию, лишь уточнив, не против ли Граф Волжский, если в рамках операции «Гиена» император будет напрямую отдавать приказы его вассалу барону Белову, добавив, что свое согласие на такое попрание цепочки вассальной подчиненности сам он монарху уже дал.

Естественно, Волжский против не был. По крайней мере, на словах. Конечно, такой порядок передачи приказов, мягко говоря, изрядно выходит за рамки сложившихся традиций и даже формально установленных правил, но в данном случае перспектива идти против герцога и императора, даже находясь полностью в своем праве, графа совершенно не радовала. Конечно, для него это предложение прозвучало очень нехорошим звоночком, слишком напоминающим попытку отжать его в сторону, как лишнее посредническое звено, но с этим пришлось смириться. Попытки возражать и настаивать на неукоснительном соблюдении своих прав сюзерена обещали обернуться для графа большими проблемами в будущем. А так… Может и учтут его интересы после войны, если, конечно, по её итогу титулы русских аристократов ещё будут хоть что-то значить.

В общем, грозный рык монарха мне пришлось выслушивать лично. Правда, на меня он особого впечатления не произвел. Наверное, я к такой реакции оказался морально вполне готов, да и веских аргументов у меня в этом споре тоже хватало. Впрочем, деваться-то Богдану Первому всё равно было некуда. Он уже сделал ставку на меня, и что-то переигрывать оказалось поздно. А не прислушаться к моим словам и не дать мне ещё сутки, означало взвалить на себя изрядную часть вины за потенциальный провал операции. Да и дело даже не в том, кого назначить виновным. Не мог себе император позволить проиграть эту схватку. Вот не мог, и всё. Так что порычал-порычал и сдался. Не знаю, какими последствиями для меня это обернется в будущем, но в тот момент настоять на своем у меня получилось, и сейчас я об этом совершенно не жалею.

К району сосредоточения войск, предусмотренному планом операции «Гиена», мы в итоге подходим с большой задержкой, но зато с обновленным модифицированным боезапасом, которым наконец-то можно пользоваться без сомнительных костылей в виде всяких шнурков и веревочек, за которые мне нужно дергать, чтобы снаряд сработал как надо. Да и держать в поле зрения роботов, стреляющих модифицированными боеприпасами, мне больше не обязательно.

К тому же теперь снаряды, накачанные скрытой силой, может использовать и Крокодил. Вернее, этот легкий боевой робот и раньше мог стрелять такими боеприпасами из установленной Каном на его спине трофейной пушки времен Чужой войны, но теперь у него появились модифицированные снаряды для двух штатных автоматических орудий, причем снаряды современные. Испытать новинки у нас, кстати, возможности не было, так что эффект от их применения нам предстоит увидеть только в реальном бою. Правда, Кан и Тапар попытались было определить потенциал новых снарядов расчетным путем, но посмотрев на сделанную вычислителем оценку погрешности таких расчетов, быстро отказались от этой идеи.

Со снарядами всё прошло достаточно гладко – сказался наш с Шелой и Ло большой опыт в этом деле, а вот с генераторами маскировочных полей пришлось повозиться, и в отпущенный нам срок мы всё-таки не уложились, потратив пять лишних часов. При этом обеспечить новой маскировкой все наши машины мы всё равно не успели, но Крокодил, бронетранспортер и все три танка, два шагающих и один гусеничный, получили обновленные генераторы. Вооруженные пулеметами ремдроны и вся небоевая техника остались со старой маскировкой. Тоже очень неплохой, но не идущей ни в какое сравнение с модифицированной.

Этими задержками и вообще вольной трактовкой утвержденного штабом плана я регулярно привожу графа Боргина в тихое бешенство, и, похоже, не его одного, однако в данном случае выражение «семь бед – один ответ» описывает сложившееся положение дел как нельзя лучше, так что на тему всех этих с трудом сдерживаемых истерик я почти не переживаю. Правда, стоит отдать командующему гвардией должное, открытого бунта он себе не позволяет, и даже идею временно включить его морфов в мой отряд смог переварить без очередного скандала. Пожалуй, граф Боргин согласился на это даже с некоторым удовольствием. Спасибо Шеле, она предложила неплохую идею по склонению его к нужному нам решению.

Перед возобновлением марша я собрал краткое совещание штаба нашего сводного соединения, и, быстро пройдясь по чисто техническим вопросам, перешел к главному.

– Ваше сиятельство, – обратился я к командиру гвардейцев со всем предусмотренным этикетом почтением, – не буду скрывать, во время недавних испытаний действия ваших людей произвели на меня большое впечатление.

Публичное напоминание о проигранном учебном сражении заставило Боргина слегка поморщиться. Впрочем, сделал он это почти незаметно, хотя очередную порцию злобы наверняка уже приготовился затаить. Однако продолжение моей речи его явно несколько озадачило.

– Скажу честно, мне есть чему поучиться у вас и ваших людей, – слова эти я произнес совершенно серьезным тоном, но посмотревший на меня исподлобья командир гвардейцев явно мне не поверил, ожидая какого-то подвоха. – Готов признать, что если бы не техническое превосходство, оказавшееся на стороне моего отряда, результат испытаний мог бы быть и другим.

В штабной палатке повисла настороженная тишина. О нашем конфликте с графом здесь все хорошо знали, и подобного захода от меня никто совершенно не ожидал.

– Повторюсь, ваше сиятельство, я высоко оценил действия ваших людей, и именно поэтому у меня есть желание привлечь их к самой сложной и ответственной части операции «Гиена» – к непосредственному участию в обнаружении и нейтрализации специальных боевых групп противника. Речь идет о нескольких морфах из состава отрядов, принимавших участие в испытании.

Выражение, возникшее на лице графа после моих слов, я бы назвал уникальным. Надо иметь редкий актерский талант, чтобы умудриться выразить в одной гримасе и удовлетворение от признания хорошей подготовки своих подчиненных и кислое отношение к самой идее передать их в подчинение, пусть и временное, какому-то провинциальному барону.

– Понимаю ваши сомнения, ваше сиятельство, – я не стал дожидаться возражений Боргина, и без того красноречиво отразившихся на его физиономии. – Однако у меня есть неплохой вариант, снимающий все потенциальные проблемы такого решения. До настоящего времени я не имел возможности представить вам мою гостью из солнечного горного края – княжну Лою Эристави. Сейчас я с удовольствием исправляю это упущение. На данный момент её светлость благосклонно согласилась исполнять роль старшего офицера в моем отряде. Надеюсь, ваши люди не сочтут чем-то недостойным для себя поступить в её подчинение на время проведения операции.

– Неожиданно… – задумчиво произнес граф, оценивающе осматривая Ло. – Слышал о вас, ваша светлость.

– Надеюсь, только хорошее? – сдержанно улыбнулась в ответ десантница.

– Это с какой стороны посмотреть, – уголки губ графа тоже чуть изогнулись вверх. – Но то, что достигло моих ушей, меня, как минимум, заинтересовало. Это ведь вы, ваша светлость, одним ударом отправили в нокаут виконта Рындина после того, как он вас оскорбил?

– Не люблю хамов, ваше сиятельство, – спокойно ответила Ло.

– Очень необычный поступок для столь красивой женщины как вы, ваша светлость, – улыбка графа стала шире. – И уж тем более для княжны. Однако я вас очень хорошо понимаю. Признаться, будь я моложе и не связан семейными узами, я бы и сам не упустил шанс поступить в ваше полное распоряжение, причем желательно на максимально возможный срок. Думаю, мои люди почтут за честь какое-то время побыть в роли ваших подчиненных. Полагаю, у вас уже готов список фамилий необходимых вам морфов?

Обращаясь к Ло, граф старался в мою сторону даже не смотреть, хотя, конечно, с этим вопросом ему следовало обратиться ко мне, как к командующему операцией, а не к одному из моих офицеров, пусть и заметно выше меня титулом. Да и ладно, мы не гордые, переживем как-нибудь. Главное, чтобы дело делалось.

* * *

Камила Торрес сидела в тени высокого клёна и лениво покусывала стебель только что сорванной травинки. Пользуясь тем, что командир её отделения лейтенант Вольт ускакал в штабную палатку, так и не успев поставить ей конкретную задачу, она спокойно отдыхала, не обращая внимания на царящую вокруг суету.

Постоянные рейды по лесам и болотам ей уже изрядно надоели. Отправляясь в Европу, она не предполагала, что миссия их отряда растянется надолго. Пока, правда, жаловаться было особо не на что. Потерь их отряд за всё это время не понес, а вот ущерб, нанесенный ими русским войскам, оказался более чем существенным.

Тем не менее воспринимать русских в качестве врагов, у Камилы не слишком получалось. Она просто делала свою работу, за которую хорошо платят. Что называется, ничего личного. Поэтому количество выведенных из строя солдат и техники противника её почти не интересовало. Все эти диверсионные операции имели лишь одну цель – выманить на центральный участок фронта некоего русского барона, а потом захватить его или уничтожить. Только после этого их работа будет считаться выполненной. Всё остальное – не более чем подготовка. Однако пока объект их интереса никак себя не проявил, и это начинало слегка напрягать. По всем оценкам командования, он должен был начать действовать намного раньше.

Впрочем, сейчас их лесной лагерь явно не просто так превратился в растревоженный муравейник. Судя по всему, произошло что-то важное и, возможно, её затянувшаяся командировка в Европу наконец-то приближается к завершению.

Внимание Камилы привлекла весьма колоритная пара бойцов, целеустремленно направлявшихся в сторону временного склада снаряжения. Высокий, сильный и гибкий индеец по имени Туари, имевший странную привычку носить перья в прическе, и крупный негр Калеб, рядом с которым постоянно крутилась магическая тварь, сильно напоминающая до неприличия разросшуюся сколопендру. Калеб дал ей имя Ромпо в честь какого-то мифического африканского зверя.

С этими парнями она познакомилась только перед отправкой в Европу. Оба имели неплохие способности морфов, но нельзя сказать, что как-то особо выделялись на общем фоне. Однако это именно они обнаружили обломки боевого корабля кибов, ставшие источником уникальных артефактов. И они же захватили двух пленников, выживших в космическом сражении, что позволило земным техникам быстро освоить эти трофеи. Так что их право войти в состав отряда никто не оспаривал.

– Торрес, подъем! – голос лейтенанта Вольта вывел Камилу из созерцательного состояния, и она быстро, но без лишней суеты встала, подхватив с земли доверенный ей командованием стрелковый комплекс кибов.

– Неужели наша цель наконец-то нарисовалась на горизонте? – с интересом глядя на сосредоточенное и несколько задумчивое лицо командира, поинтересовалась Камила.

– Похоже на то, но пока это не точно, – неопределенно ответил лейтенант. – Нам приказано срочно выдвигаться к очередной точке сосредоточения русских резервов. Их император решил ввести в бой свою военную элиту – Первый гвардейский полк. Это лучшая часть их гвардии. Командование считает, что барон Белов тоже примет участие в планируемом противником контрударе, ну а нашу задачу ты знаешь, так что шевелись – времени на раскачку у нас нет.

Глава 4

Полностью повторять действия наших предшественников и просто концентрировать силы в районе сосредоточения – не лучшая идея. Попытка собрать войска для нанесения контрудара должна выглядеть достоверно, а значит, противнику нужно показать, что мы стремимся учесть предыдущие ошибки и предпринять всё возможное для снижения ущерба от атак его боевых групп, которые неминуемо последуют, как только его разведка вскроет наши намерения.

Поэтому для начала я отдал приказ прекратить перемещения по трактам крупными колоннами, которые могли стать отличными целями для артиллерийских ударов и засад с применением управляемых фугасов. Кроме того, часть сил мы рассредоточили по второстепенным дорогам, пользуясь тем, что сейчас лето, погода стоит жаркая, и лесные грунтовки вполне проходимы.

Я провел ещё одно совещание штаба, внимательно выслушал соображения графа Боргина и его офицеров, и на участках маршрута, которые казались им наиболее опасными, приказал сопровождать движение небольших колонн парами морфов, специализирующихся на маскировке и сканировании.

Понятно, что наши летающие разведчики справятся с задачей обнаружения засад или фугасов гораздо лучше, но сейчас наша цель – продемонстрировать врагу свое твердое намерение не допустить срыва готовящегося контрудара. Если мы не предпримем все доступные нам контрмеры против его боевых групп, это будет выглядеть подозрительно, так что пусть противник видит, что мы стараемся изо всех сил. А в том, что командование вражеской коалиции в курсе наших действий, я совершенно не сомневаюсь.

От Первого гвардейского полка мы отделяемся километров за пятьдесят до предусмотренного планом района сосредоточения. Никаких подозрений у противника это вызвать не должно, поскольку наш маневр органично вписан в выполнение общего плана о дроблении крупных войсковых колонн на сравнительно небольшие подразделения, следующие к точке сбора самостоятельно, разными маршрутами.

Теперь среди множества разрозненных отрядов наша небольшая группа транспортных средств, выглядящая со стороны, как часть обоза гвардейцев, не должна привлекать никакого внимания. Во всяком случае, я на это очень рассчитываю.

– Пора бы противнику как-то себя проявить, – внимательно глядя на тактическую голограмму, произносит Шела. – Почти во всех предыдущих случаях, на этой стадии выдвижения отдельные колонны уже подвергались атакам.

– Возможно, сработало дробление крупных частей на малые отряды, – отвечает на общем канале Ло. – Враг пока не видит достойных целей для атаки, хотя, на мой взгляд, такие цели есть. Я бы на их месте для начала нанесла удар по штабной колонне гвардейцев. Дезорганизовать управление войсками противника – лучший ход в начале сражения, а в нашем случае, когда части раздерганы на небольшие подразделения, это приведет к ещё большему хаосу.

– Звучит логично, но добраться до штабной колонны не так просто, – возражает Кан. – Она идет в центре, и противнику придется незаметно просочиться между множеством отрядов, следующих к району сосредоточения параллельными курсами по разным дорогам. К тому же очевидно, что штаб будут прикрывать лучшие морфы и техники гвардейцев.

– Потому и задержка, – уверенно отвечает десантница. – Они просто готовятся к операции тщательнее, чем в предыдущих случаях.

Аргументы Ло звучат убедительно, однако на практике всё оказывается несколько сложнее, причем долго ждать развития ситуации нам не приходится.

– Обнаружена минная ловушка! – докладывает Кан, и спустя пару секунд на тактической голограмме начинает мерцать красная отметка.

Обочина дороги в паре километров перед одной из колонн гвардейцев заминирована управляемым фугасом, прикрытым очень качественным маскировочным полем. Создающий его генератор однозначно не имеет никакого отношения к устройствам времен Чужой войны. Нет ни малейших сомнений, что это один из трофеев, добытых американцами из обломков линкора «Консул Мар».

– Почему именно здесь? – в голосе Ло звучит непонимание. – Это далеко не самая важная цель. Пара бронетранспортеров и четыре грузовика с пехотой и минометчиками. Ни танков, ни артиллерии… Что-то не сходится. Нет смысла тратить на них такой боеприпас. Не бесконечный же у противника запас современных генераторов маскполя.

Мне происходящее тоже сильно не нравится, но совсем по другой причине. Похоже, сейчас нам предстоит сделать выбор, и он будет более чем неприятным.

– Это проверка, – отвечаю я Ло. – Наши оппоненты что-то заподозрили и, прежде чем переходить к активным действиям, решили убедиться, что сами не попадут в ловушку. Если мы предупредим гвардейцев, то сразу раскроемся перед противником. Сейчас их командование не знает, участвует ли наш отряд в готовящемся контрударе, но если фугас будет обнаружен, сомнений в этом у него практически не останется.

– Не слишком ли дорого им обойдется такая проверка? – продолжает сомневаться Ло. – Я согласна, что если фугас будет обнаружен, те, кто его заложил, сделают соответствующие выводы. А если нет? Ну взорвут они эту колонну, нанеся ей определенный ущерб. А дальше что? Однозначно сказать, что мы не участвуем в операции, это не позволит. Может, мы прикрываем только штабную колонну или нам вообще нет никакого дела до гвардейцев и их потерь? Почему они не начали сразу с более значимой цели?

– Ло, у нас мало времени, – напоминает Тапар. – Колонна приближается к фугасу. Нужно срочно принимать решение.

– Если фугас не будет обнаружен, противник не станет его взрывать, – неожиданно заявляет Шела. – Тратить уникальный артефакт на рядовую цель действительно глупо. Поэтому колонну просто пропустят, а фугас переместят в другое место. Например, заложат на пути колонны графа Боргина и снова посмотрят на результат. Это даст врагу больше информации, чем если бы они сразу устроили минную засаду на штабную колонну. Как минимум, покажет границы наших возможностей – можем ли мы прикрывать сразу весь полк или только наиболее ценные подразделения.

– И что теперь? Предлагаешь просто ничего не делать? – в голосе Ло звучит непонимание. – А если ты ошибаешься, и они всё-таки взорвут фугас?

– Не взорвут, – уверенно заявляет Кан. – Мы не дадим им такой возможности. Никаких проводов к нему не проложено, а любой другой сигнал можно задавить помехами, если подвесить летающий дрон в непосредственной близости от фугаса. Заодно зафиксируем и саму попытку такой сигнал отправить. Кстати, если у мины есть автономный взрыватель с собственным сканером, его тоже можно обмануть с помощью модифицированного маскировочного поля дрона…

– Действуйте, Кан, – я беру на себя ответственность за судьбу колонны. Времени действительно уже почти нет, и кто-то должен принять окончательное решение.

На общем канале устанавливается тишина. Если у Ло и остались возражения, она предпочитает их не озвучивать.

– Дрон на позиции. – через пару минут докладывает Кан. – Генератор помех в боевом режиме. Дистанция триста метров.

Колонна движется без особой спешки. Водители у гвардейцев неплохо подготовлены и четко держат дистанцию между машинами, не сбиваясь в кучу, но удерживая друг друга в поле зрения. Головной броневик даже прикрыт слабеньким маскировочным полем и таким же посредственным силовым щитом.

– Двести метров. Никакой активности противника в ближайших окрестностях не фиксируется… Сто метров… Пятьдесят…

Идущий первым броневик проезжает мимо фугаса, однако ничего не происходит. Впрочем, остается вероятность, что противник хочет осуществить подрыв в середине колонны. Время идет, грузовики и замыкающий бронетранспортер один за другим беспрепятственно минуют место засады, а сигнала на подрыв так и нет.

– Шела, мое восхищение, – негромко произносит Кан. – Умение просчитать врага – это уже две трети победы.

– Присоединяюсь, – после секундной паузы звучит голос Ло. – Но это ещё не всё. Теперь будет очень интересно посмотреть, кто придет снимать фугас. Не бросят же они на обочине дороги столь ценный артефакт.

– Отключаю помехи, – комментирует свои действия инженер. – Увожу дрон на двести метров вверх и продолжаю наблюдение. При такой плотности сканирующего излучения незамеченным к месту засады никто точно не проскочит.

* * *

С гребня вытянутого с востока на запад холма открывался неплохой вид на лесную дорогу, по которой двигалась небольшая колонна одного из подразделений русского гвардейского полка. Деревья и кусты могли бы помешать обзору, но сканер, закрепленный на тактическом шлеме Камилы, легко справлялся с просвечиванием таких препятствий, обеспечивая свою хозяйку четкой картинкой, проецируемой на прозрачное забрало шлема.

Расстояние, конечно, было великовато, но лейтенант Вольт решил перестраховаться и сразу после закладки фугаса приказал занять позицию на максимально возможном удалении от места минирования. Впрочем, для хорошего сканера пять километров – это совсем не проблема.

– Головной броневик защищен силовым и маскировочным полями, – доложила о результатах наблюдения Камила. – В сравнении с нашим снаряжением можно считать, что маскировки у них нет вообще.

– От этой колонны было бы странно ждать чего-то другого, – кивнул лейтенант. – Но нас она и не интересует. Посмотрим, не прикрывает ли гвардейцев кто-то с более продвинутым оборудованием.

– Это вряд ли, – с демонстративным равнодушием в голосе ответил Калеб, не отвлекаясь от наблюдения за своим големом, похожим на сколопендру. Ромпо нервно крутился на месте, как будто ему не терпелось рвануть вниз по склону холма и атаковать противника. – Нам ведь сообщили, что у барона Белова сравнительно небольшой отряд, а таких групп по пять-шесть машин сейчас на окрестных дорогах многие десятки. С чего бы ему приглядывать именно за этой колонной?

– Вот сейчас и выясним, – слегка пожал плечами лейтенант. – Для этого нас сюда и отправили.

– Командир, я ощущаю повышенное давление на полог скрытности, – без особой тревоги в голосе сообщила Саманта. – Не очень сильное и временами совсем исчезающее. Пока ничего критичного, но от обычного фона отличается.

– Может, кто-то в колонне гвардейцев проверяет местность сканером? – слегка насторожился Вольт.

– Не исключено. Если так, то аппаратура у них далеко не лучшая. Фугас они таким сканером не обнаружат.

– Лезут прямо в ловушку, – неодобрительно качнул головой Туари, из-за чего перья в его прическе описали короткую дугу.

– Обычную мину они бы обнаружили, – ответил лейтенант, не отрывая взгляд от дороги. – Это всё-таки гвардейцы, а не рядовая армейская часть. У них в экипаже головной машины наверняка есть неплохой морф, да и сканер, пусть и не лучший, тоже имеется. Вот только маскировку нашего фугаса ему вряд ли удастся пробить. Камила, что видит твоя аппаратура?

– Ничего необычного. Никаких признаков тревоги противник не проявляет.

– И, видимо, уже не проявит, – кривовато усмехнулся Калеб.

– Жаль, что нельзя их рвануть, – в голосе Туари прозвучала легкая досада. – За такую беспечность нужно наказывать.

– Это не они беспечны, – возразил лейтенант. – Просто наша мина слишком хорошо спрятана.

– Всё, головной броневик проехал мимо фугаса, и экипаж ничего не заметил, – доложила командиру Камила. – Похоже, малые отряды противника никто не прикрывает.

– Пропускаем колонну и десять минут наблюдаем за местностью, – отдал приказ Вольт. – Потом снимаем с фугаса наш генератор маскполя. Вместо него ставим поделку местных техников, собранную из трофеев, добытых в утерянных землях. Добавляем туда же взрыватель с плохоньким сканером и настраиваем автоподрыв при приближении любого транспорта. Камила, на все операции с фугасом у тебя будет минут пять, не больше. Задерживаться здесь нам точно не стоит.

– Принято, командир.

– Саманта, что с давлением на сферу скрытности?

– Не исчезло, хотя колонна уже прошла. Теперь это точно не их сканеры работают. Правда, у меня нет полной уверенности, что мы имеем дело с целенаправленным воздействием, а не какой-то флуктуацией энергии тайкунов. Могу только сказать, что когда мы ставили фугас, ничего похожего не наблюдалось.

– Это давление может быть результатом действий людей русского барона?

– Не думаю, – с сомнением качнула головой Саманта. – Если бы противник обнаружил фугас, колонне бы не позволили пройти в паре метров от него. Её бы обязательно остановили заранее.

– Хорошо, ждем ещё пять минут, – бросив взгляд на часы, принял решение лейтенант. – Потом выдвигаемся к фугасу.

В отличие от Саманты и командира, Камила пока не видела серьезных причин для беспокойства. Сама она была слабым морфом, и в отряд, отправленный в Европу, её включили совсем не за весьма посредственные способности к использованию энергии тайкунов. Камила очень хорошо разбиралась в технике кибов, причем во многом на интуитивном уровне, что и стало определяющим при принятии начальством решения. Поэтому о её специфическом личном умении никто даже не вспоминал, считая, что при наличии в отряде намного более сильных морфов, оно всё равно не пригодится. Впрочем, Камила и не настаивала, но сама, естественно, о своей способности не забывала, и сейчас именно она позволяла ей чувствовать себя спокойнее других бойцов их группы.

Умение Камилы действительно являлось несколько необычным. В отличие от большинства морфов, она не могла чувствовать приближающуюся опасность или потенциальную угрозу, но зато почти всегда ощущала направленное на неё концентрированное внимание. Любое, независимо от его эмоциональной окраски, будь то взгляд врага через прицел снайперской винтовки или обычный чисто мужской интерес случайного прохожего, заглядевшегося на её спортивную, но вполне выразительную фигуру.

Конечно, невозможность определить, несет ли внимание угрозу, сильно обесценивала личную способность Камилы, но на то она и слабый морф. Её умение просто не могло не иметь серьезных недостатков. Спасибо, что хоть такое есть. Тем не менее Камила всю сознательную жизнь старалась его развивать, не слишком афишируя свои усилия, и кое-что у неё стало получаться. Вернее, сама способность практически не претерпела изменений, но Камила стала лучше различать важные нюансы в его работе, которые поначалу ускользали от её внимания.

Например, она научилась фильтровать совсем уж слабые сигналы, которые постоянно сыпались на неё в детстве. Случайный или незначительный интерес к своей персоне она теперь практически не воспринимала, и это сильно облегчало ей жизнь. В последнее время способность сообщала Камиле лишь о действительно серьезном внимании, исходящем от одного или нескольких людей.

В данный момент она не ощущала ничего. Командир и все бойцы отряда были заняты своими делами. Лейтенант поглядывал на часы и продолжал следить за дорогой. Саманта полностью сосредоточилась на своем конструкте, пытаясь разобраться в нюансах странного давления на сферу скрытности. Калеб приглядывал за своей тварью по имени Ромпо, а Туари вообще молча сидел, прикрыв глаза и погрузившись в некое подобие медитативного транса. Короче, никому сейчас не было до нее дела, так что направленное внимание, если бы оно имело место, могло исходить только от сторонних наблюдателей. Однако умение Камилы молчало, и это не могло не радовать.

– Выдвигаемся, – негромко приказал лейтенант.

Впереди, как обычно, шла сколопендра Калеба, а сам чернокожий здоровяк держался метрах в пяти позади Ромпо, иногда корректируя действия твари тайкунов с помощью жезла. Камила и Саманта шли сразу за ним, прикрывая группу маскировочным полем и сферой скрытности, а замыкали строй лейтенант Вольт и Туари. Обычно индеец шел рядом с Калебом, но в этот раз командир решил уделить больше внимания тылу и переместил штатного следопыта отряда на другую позицию.

Минут двадцать не происходило ничего необычного. Отряд быстро, но без излишней спешки спустился с холма и преодолел уже больше половины расстояния до места закладки фугаса. Лейтенант несколько раз спрашивал Саманту об изменениях в давлении на сферу скрытности, но каждый раз получал ответ, что никаких изменений нет.

Камила выполняла свои прямые обязанности, ведя наблюдение с помощью сканера и регулярно проверяя работу генератора маскировочного поля. Не забывала она прислушиваться и к своей способности морфа, иногда отмечая направленное на себя внимание. Правда, оно не было постоянным, и ритм его возникновения подсказывал Камиле, что идущие сзади Туари и лейтенант Вольт периодически отвлекаются на посторонние мысли и не упускают случая поглазеть на двух молодых и достаточно привлекательных женщин, маячащих перед их глазами. Впрочем, Камила понимала, что делают они это абсолютно автоматически, на уровне заложенных природой инстинктов, и не позволяют себе увлекаться, быстро вновь сосредотачиваясь на деле.

– Давление на сферу скрытности практически исчезло, – негромко сообщила Саманта, когда до цели осталось около сотни метров. – Я уже секунд сорок почти ничего не ощущаю.

– Не расслабляемся, – так же тихо ответил лейтенант. – Камила, твой выход. Остальным следить за обстановкой и прикрывать техника.

Вот теперь Камила ощутила мощный прилив внимания. На несколько минут она стала главным действующим лицом отряда. Работа ей предстояла несложная, но сделать её следовало быстро и аккуратно. Тащить фугас обратно в лагерь не было никакого смысла. С него лишь требовалось демонтировать ценное оборудование и оставить его на месте в качестве минной ловушки для следующей колонны русских, которой вздумается пройти по этой дороге.

Уложиться в отпущенные пять минут удалось без проблем, даже запас ещё остался. Генератор маскировочного поля, добытый трофейной командой из обломков линкора кибов, занял свое место в рюкзаке Камилы, и группа, не задерживаясь, начала отход, выстроившись прежним порядком.

– Саманта, доложи обстановку, – потребовал лейтенант.

– Всё спокойно, командир. Никто нас обнаружить не пытается.

– Продолжаем движение, – в голосе Вольта прозвучали нотки удовлетворения, вот только Камила его настроения совершенно не разделяла.

Задав вопрос Саманте, лейтенант переключил на неё внимание бойцов группы, и в этот момент умение Камилы должно было полностью перестать подавать какие-либо сигналы. Однако этого не произошло. Кто-то по-прежнему смотрел на неё. Возможно, не глазами, а посредством сканера или через конструкт тайкунов. Для способности Камилы это не имело значения, как и то, является ли объектом чужого внимания она лично или вся её группа. Их всё-таки выследили. Кто и каким образом, оставалось неясным, но то, что они на крючке, сомнений у нее уже не осталось.

– Командир, мы обнаружены противником, – немедленно доложила Камила.

– Ерунда, – в голосе Саманты отчетливо прозвучало раздражение. – Сфера скрытности не пробита. Я даже давления на неё не чувствую.

– В чем дело, Камила? – лейтенант подал условный сигнал остановиться и занять естественные укрытия. В отличие от Саманты, Вольт к её предупреждению отнесся более серьезно, пусть и тоже с некоторыми сомнениями. – Твои устройства что-то зафиксировали?

– Нет. Я ощущаю чужое внимание своей способностью морфа, – пояснила Камила, понимая, как бледно звучит этот аргумент на фоне заявления Саманты, считающейся очень сильным мастером скрытности.

– Да это Туари на твою задницу засмотрелся, – презрительно скривилась Саманта. – Камила, ты же сама знаешь, что не можешь отличить реальную опасность от обычного похотливого взгляда, и сейчас мы из-за твоих фантазий просто теряем время. Ты техник, вот и занимайся своими железками, а на поляну морфов не лезь, не позорься.