Read the book: «Болото, на котором не растут цветы»

8:30

Лана проснулась от звона будильника, с трудом открыла глаза и уставилась в потолок. День начался, как обычно: с тяжёлого вздоха, лёгкой тревожности и нежелания вставать с кровати.

«Зачем опять новый день?» — безнадёжно подумала она.

Перевернувшись на бок, она посмотрела в панорамные окна своей спальни. Там, как всегда, уже вовсю кипела жизнь: сновало множество машин, гудя и выплёвывая выхлопные газы; люди бегали по остановке и тротуарам, пытаясь успеть на работу; потихоньку поднималось из-за горизонта солнце; ветер гонял тучи и птиц.

— Всё как всегда, — со вздохом сказала Лана вслух и села на кровати, нащупывая ногами тапочки на холодном полу.

Каждый её день был как день сурка: натянуть уже потрёпанную домашнюю одежду, умыться, почистить зубы, взять ноутбук и пойти в гостиную. Рабочий день должен был начаться с минуты на минуту.

Но в этот раз она решила немного отойти от привычного расписания. У неё совсем не было сил заставить себя хотя бы посмотреть на экран ноутбука и открыть свои задачи. Даже умывание холодной водой не помогло. Она хотела оттянуть начало дня и осознанного бодрствования хотя бы ненадолго, насколько это вообще возможно.

Лана пошла на кухню варить кофе. Поставив турку на плиту, она облокотилась на кухонный островок и бессмысленным взглядом упёрлась в стену. Её мозг работал как проржавевший механизм: туго, со скрипом, с натугой и никак не желал нормально функционировать.

Так прошло несколько минут. Лана не шелохнулась. Ей хотелось так и застыть, и ей даже нравилось это состояние. Будто в анабиозе.

Кофе начал выкипать. Если бы не шипение черной жидкости, вылившегося на плиту, Лана так бы и осталась стоять с каменным лицом. Но она быстро спохватилась, выключила плиту и перелила оставшийся кофе в кружку. Взяв горячий горький напиток и пачку сигарет, она пошла в спальню и настежь открыла окно. Комнату сразу заполнили звуки улицы.

Лана жила на двадцать пятом этаже элитного дома в Санкт-Петербурге. Дом стоял прямо на берегу Невы, и из спальни через панорамные окна открывался прекрасный вид на реку и город. Чтобы можно было постоянно любоваться этим видом, Лана оборудовала около окна два кресла и небольшой кофейный столик.

Она поставила кружку на столик рядом с пепельницей, села, закинула ногу на ногу, удобно устроилась в кресле, достала сигарету из пачки, чиркнула зажигалкой и закурила. Сигаретный дым витиевато подхватывало ветром и уносило в открытое окно, ввысь города.

Лана смотрела на просыпающийся город, на быстрое движение людей и машин, которые с двадцать пятого этажа казались совсем маленькими, на тёплое солнце середины сентября. Она удобно сидела в кресле, курила, периодически отпивая горелый кофе из кружки, и думала: «Как же всё это бессмысленно». Её мозг отказывался думать о чём-то ещё или даже просто окончательно пробудиться. Поэтому Лана всё так же стеклянными глазами смотрела в окно.

Она не заметила, как сигарета прогорела почти до самого конца и обожгла ей пальцы. Только тогда Лана будто очнулась от гипноза, затушила сигарету и встала с кресла. «Пора начинать день, как бы это ни было противно», — решительно подумала она и пошла в гостиную к ноутбуку.

Лана работала ведущим специалистом в отделе информационной безопасности крупной компании. С ней работали ещё двенадцать молодых ребят с горящими глазами, любящих своё дело, но в то же время очень серьёзных и сосредоточенных. Ведь малейшая ошибка могла привести к тому, что данные утекут из компании, кто-то взломает систему или доступ к информации получат люди, которым совсем не стоило её видеть.

Почему-то девушки не очень стремились в эту сферу. Сама же Лана когда-то очень хотела заниматься именно этим. Ещё в университете её заинтересовал конкурс «Взломай Пентагон», который проводился в США в 2016 году. Она, конечно, в нём не участвовала, но с интересом читала о том, как люди искали уязвимости в системе безопасности Пентагона. Ей тогда никак не давал покоя один вопрос: как вообще один человек может за короткое время найти уязвимость в системе, над которой работало столько умных и опытных специалистов? Ей хотелось самой уметь находить такие слабые места, поэтому после бакалавриата она пошла в магистратуру на информационную безопасность.

Уже во время учёбы Лана начала работать по специальности. Она любила решать сложные задачи и делать невозможное осуществимым и материальным, любила моменты, когда сначала вообще не представляешь, что делать, а спустя несколько часов или дней всё вдруг начинает складываться в понятную систему. Когда-то работа действительно её увлекала. И, наверное, именно поэтому Лане было так сложно понять, что с ней происходит теперь.

Девушка села за стол, открыла крышку ноутбука и уставилась в экран. В чатах уже началось активное обсуждение текущих задач, а через час предстояло очередное совещание отдела. Задач было так много, и все казались такими важными, что Лана запуталась в приоритетах. Она пыталась заставить себя понять, что сейчас самое важное, но мозг отказывался работать. Казалось, что ничего из этого на самом деле не важно: ей просто хотелось лежать и чтобы все от неё отстали.

Но спустя несколько минут Лана всё-таки смогла сфокусировать взгляд и мысли на задачах, переключаясь между чатами и рабочими инструментами. Её пальцы быстро печатали, лицо становилось всё более сосредоточенным, мышцы — напряжёнными, спина чуть сгорбилась. Она начала вникать в рабочий поток и постепенно полностью ему отдаваться. И вот ей уже казалось, будто она сидит за ноутбуком как пианист, играющий знакомую мелодию по клавишам, или как дирижёр, управляющий рабочим процессом. Это уже была музыка работы, её привычный ритм.

И на какое-то время Лана забыла обо всех своих мыслях и просто отдалась процессу.

10:00

На ежедневном совещании Лана вполуха слушала, как коллеги обсуждают очередную уязвимость и как её лучше залатать. Пыл к работе опять куда-то улетучился. Она смотрела в окно, где облака медленно плыли по небу, мелкие волны беспокоили спокойную гладь Невы, а люди сновали туда-сюда.

«Всё бессмысленно. Это всё так бессмысленно».

Но работа всё же её несколько увлекала. Отчасти она болела за проект, хотела сделать его лучше и устойчивее и чувствовала за него ответственность.

«Почему я за себя так не переживаю, как за проект? — подумала Лана. — Я бы могла сделать такой же проект из себя, как я делаю это для компании. Это должно быть даже интересно и увлекательно».

Но как только Лана подумала, сколько сил придётся вложить в свой самый личный проект, вдохновение сразу пропало. Ей казалось, что затраченные силы не стоят результата. Каждая цель, мечта или пункт плана требовали столько энергии, сколько у неё сейчас просто не было. Казалось, если она начнёт ещё что-то менять, то окончательно выгорит, сломается и сляжет. Поэтому пока она просто шла по накатанной колее.

Ведь всё у неё хорошо?

У неё была хорошая работа в крупной компании, большая зарплата, шикарная квартира с классным ремонтом. Она была молода, красива, хорошо образована, у неё было множество способностей и талантов. Она имела почти всё, чего когда-то хотела. Но хотела она этого несколько лет назад. А сейчас…

Сейчас она была всем этим вполне удовлетворена. Но одновременно понимала, что это будто уже не совсем её. Нет, конечно же, всё это было её собственностью. Она сама этого добилась. Просто это было не то, чего ей хотелось сейчас. Будто она заработала то, что надо было заработать. Получила то, чего хотела раньше или чего почему-то считала правильным хотеть. С годами она изменилась, и теперь ей хотелось чего-то другого.

Она понимала, что пять лет назад была бы дико счастлива от того, что у неё сейчас есть. И сама не отрицала, что несколько нарциссично наслаждалась плодами своего тяжёлого труда. Но радоваться всему этому получалось примерно так же, как мы во взрослом возрасте радуемся исполнению каких-то детских мечтаний. Например, когда мы в детстве мечтаем иметь возможность покупать чипсы или шоколадки, когда захотим или сколько захотим. И ведь во взрослом возрасте мы можем это купить. Только той радости, о которой мечталось в детстве, это уже не приносит. Сейчас это просто маленькая прихоть. А чтобы испытать то же наслаждение, которое когда-то мог вызвать пакет чипсов, приходилось прикладывать всё больше усилий и тратить всё больше денег. Пелевин называл это инфляцией счастья.

Но разве это не нормальный феномен жизни? Даже логичное развитие человека?

Лана всегда считала, что человеку свойственно стремиться к развитию и делать свою жизнь лучше. Если сегодня его полностью устраивает то же самое, что устраивало десять лет назад, значит, скорее всего, он просто перестал развиваться. А если человек не развивается, то он деградирует. По крайней мере, Лана всегда была в этом уверена.

Многие вообще об этом не задумывались. Лана знала таких людей немало и всю жизнь очень боялась однажды стать одной из них. Но при этом её собственные стереотипы, сценарии и страхи держали её настолько крепко, что порой она сама не понимала, какие решения действительно принимает самостоятельно и где вообще начинается она сама.

Но это всё такая зыблемая лирика. Всё это тонкие материи. И порой кажется, что они никак не связаны с материальным миром и это только в голове Ланы. Но это управляло ею настолько сильно, будто кукольник дёргал её за верёвочки. А порой ей приходили мысли: а сколько людей живёт без этих верёвочек? Большинство уверено, что они живут без них. Но ведь это не так. Верёвочки эти — мнение родителей, близких, социум, учебные учреждения, СМИ, которые не дают жить и развиваться, быть счастливым. И так много этих верёвочек. Поэтому многие не замечают, как там или тут их дёргают, а они просто танцуют из-за этой инерции верёвочки в безумном танце забвения.

А кто тогда действительно свободен? Их же единицы. Как они смогли отсоединиться? У них изначально не было этих верёвочек? Или они сами постепенно отрывали их от себя, несмотря на боль? И можно ли вообще сделать это во взрослом возрасте, когда нитки уже будто вросли в вены, мышцы и дали метастазы во внутренние органы?

Лана не знала. И самое неприятное заключалось в том, что раньше ей казалось, что уж она-то точно не живёт по чужому сценарию. Она всегда считала, что сама выбрала свою профессию, сама строила карьеру, сама ставила себе цели и сама решала, какой должна стать её жизнь.

Но пять месяцев назад её второй раз понизили с руководящей должности обратно до специалиста. Сначала Лана была уверена, что это просто очередная неудача: она пройдёт курс, будет больше работать, возьмёт на себя больше ответственности, исправит ошибки и себя. Ещё немного постарается и потерпит и снова станет руководителем, снова вознесётся ввысь.

Но прошло пять месяцев. Настрой постепенно угас. Вместе с ним куда-то исчезли энергия и уверенность, что ей вообще всё это нужно. Если раньше Лана постоянно думала, как снова получить руководящую должность, то теперь всё чаще ловила себя на другом вопросе: «А если это не то, чего я хочу?»

Эти мысли терзали Лану, пока она пыталась снова влиться в рабочий процесс. Но всё, о чём она думала, было далеко от безопасности проекта и компании.

«И как я дальше смогу так работать?»

Через час у неё предстоял разговор с Артёмом, новым коллегой, который недавно прошёл испытательный срок и которому Лана помогала влиться в коллектив и рабочие процессы. И сейчас ей было особенно сложно настроиться на этот разговор. Сложно найти в себе силы, чтобы кому-то рассказывать о работе позитивно и помогать решать чужие проблемы, когда со своими она не могла разобраться уже несколько месяцев.

Формально это даже не входило в её непосредственные обязанности. Но Лана сама брала на себя больше ответственности и дополнительных задач. С одной стороны, она действительно любила помогать коллегам, а с другой — всё ещё надеялась: если делать больше, проявлять инициативу и брать на себя ответственность, однажды она снова станет руководителем. Хотя она уже даже не была уверена, что хочет этого.

Да, это была её работа. Работа, которую она уже начинала потихоньку ненавидеть. Всё, чего хотела сейчас Лана, — это просто лечь на кровать и чтобы её никто не трогал. С каждым днём любая задача ей давалась очень сложно и требовала слишком много сил. Она знала, что может с этим справиться. Но не знала, насколько её ещё хватит. Ей казалось, что силы уже заканчивались и скоро совсем иссякнут. И это было уже не просто выгорание, а что-то большее. Она чувствовала себя как телефон, который всё время работает на последних процентах заряда. Только Лана никак не могла найти для себя зарядку.