Read the book: «Ночные шалости у Тургояка»
Глава 1 Корабль, который притворялся автобусом
Когда старый автобус подъехал к месту сбора, Петюня первым делом решил, что произошла какая-то ошибка.
Автобус действительно выглядел старым. Не просто старым, а таким, который, казалось, ещё помнил времена, когда дороги были хуже, деревья выше, а водители чинили двигатель молотком прямо посреди пути. Краска на боках местами выцвела, круглые фары смотрели немного в разные стороны, а над лобовым стеклом висела табличка, на которой ничего не было написано.
— Это он? — спросил Петюня у отца.
— Он.
— Вот этот?
— Петя, других автобусов здесь нет.
Рядом уже стояли родители с сумками, рюкзаками и детьми. Кто-то прощался, кто-то в последний момент пытался запихнуть в чемодан ещё одну кофту, а одна женщина настойчиво объясняла сыну, что чистые носки лежат справа, грязные надо складывать слева и ни в коем случае не наоборот.
Петюня снова посмотрел на автобус.
А потом моргнул.
Для стоявшего неподалёку Внешника, который ждал кого-то возле дороги, там по-прежнему был старый автобус.
Петюня же видел высокий деревянный борт, медные крепления, тёмные иллюминаторы и сложенные вдоль корпуса мачты. Над крышей медленно шевелились полотнища парусов, хотя ветра почти не было.
— А-а, — протянул он. — Теперь понятно.
Отец усмехнулся.
— Только не ори об этом на всю улицу.
— Я не ору.
— Ты всегда сначала говоришь, а потом думаешь.
— Неправда.
— Вот это ты тоже сказал раньше, чем подумал.
Петюня ничего не ответил и потащил сумку к кораблю, который для половины людей вокруг оставался автобусом.
Именно возле него он впервые увидел Васика.
Васик стоял на ступеньке, не давая пройти остальным, и пытался одновременно держать рюкзак, спортивную сумку и большую стеклянную банку.
— А это ещё зачем? — спросил Петюня.
— Компот.
— В лагере нет компота?
— Есть. Но этот домашний.
— И ты повезёшь банку с компотом в лагерь?
Васик посмотрел на него так, будто вопрос был совершенно бессмысленным.
— Конечно.
Банка выскользнула.
Петюня успел подхватить её почти у самой земли.
Васик посмотрел на него.
Потом на банку.
— Спасибо.
— Если она разобьётся в дороге, весь корабль будет пахнуть вишней.
— Автобус.
— Для Внешников автобус.
— Ну да.
Они одновременно усмехнулись.
Так они и познакомились.
Дан сидел уже внутри, у окна. Он был немного тише остальных и пока больше смотрел, чем говорил. Когда Петюня и Васик прошли мимо него, споря, можно ли считать компот необходимым дорожным припасом, Дан только поднял глаза от книги.
Через несколько минут родители остались снаружи.
Машка, одна из вожатых, прошла по проходу и пересчитала всех дважды.
— Тридцать один.
Серж, стоявший впереди, посмотрел в список.
— Должно быть тридцать.
Машка снова пересчитала.
— Тридцать один.
Начался небольшой переполох.
Через пять минут выяснилось, что один из родителей успел зайти внутрь, чтобы ещё раз напомнить сыну надеть вечером тёплую кофту.
Когда дверь наконец закрылась, старый автобус тронулся.
Первые несколько километров ничего необычного не происходило. Он ехал по дороге, подпрыгивал на неровностях, скрипел и выглядел так, будто каждую следующую горку воспринимал как личное оскорбление.
Потом дорога свернула к лесу.
За окнами исчезли дома.
Машка прошла по салону.
— Кто едет первый раз, не пугайтесь.
— А чего пугаться? — тут же спросил Васик.
Машка посмотрела на него.
— Вот именно тебе лучше пристегнуться.
Через несколько секунд автобус перестал касаться дороги.
Сначала Петюня заметил, что пропал привычный стук колёс.
Потом деревья за окном начали опускаться.
Кто-то в передних рядах закричал от восторга.
Для Дарников маскировка окончательно исчезла.
Деревянный корпус расправился, сложенные мачты поднялись, паруса раскрылись над головой. Корабль набирал высоту над сосновым лесом.
Петюня прижал лицо к стеклу.
Внизу тянулись зелёные хребты, дороги и маленькие деревни. Где-то далеко блеснула вода.
— Тургояк! — крикнул кто-то.
Озеро появилось неожиданно.
Огромное, синее, окружённое лесами, оно лежало среди гор, будто кто-то специально оставил в земле зеркало.
Корабль начал снижаться.
— Мы что, прямо туда? — спросил Васик.
Дан впервые оторвался от книги.
— Похоже.
— Он же утонет.
Серж обернулся.
— Каждый год один и тот же вопрос.
Корабль коснулся воды почти мягко.
Брызги поднялись выше окон.
Несколько детей завизжали.
Петюня рассмеялся.
Корабль прошёл по озеру ещё немного, затем направился к берегу. Впереди была видна дорога, тянувшаяся вдоль воды.
И тут произошло самое странное.
Корпус начал меняться.
Мачты сложились.
Паруса исчезли.
Деревянные борта будто втянулись внутрь.
Через несколько секунд по мелководью уже выбирался тот самый старый автобус.
Он взобрался на берег, покачнулся, выехал на прибрежную дорогу и как ни в чём не бывало направился к лагерю.
Если бы в этот момент мимо проходил Внешник, он увидел бы только старый автобус, неизвестно зачем подъехавший почти к самой воде.
Лагерь показался через несколько минут.
Деревянные ворота.
Спальные домики.
Столовая с большой верандой.
Спортивная площадка.
Костровое место.
Дом вожатых.
Чуть в стороне — баня и лодочная станция.
А за лагерем начинался лес.
За лесом была деревня.
Тогда никто из троих ещё не знал, насколько важной окажется эта деревня через неделю.
Первая неделя пролетела быстро.
По утрам их поднимали слишком рано.
По мнению Машки — вовремя.
По мнению Петюни — среди ночи.
Были зарядки, завтраки, соревнования, купание, лодки, бег, командные игры и вечера у костра.
Однажды их отряд выиграл эстафету.
На следующий день проиграл другой отрядовому соревнованию так сильно, что Серж заявил:
— Главное не победа.
— Это говорят только проигравшие, — заметил Васик.
Серж посмотрел на него.
— Василий, десять кругов вокруг площадки.
— Вот видишь, — сказал Васик Петюне, уходя на первый круг. — Не умеет проигрывать.
Петюня расхохотался.
Дан тоже.
Именно где-то в эти дни они окончательно сдружились.
Петюня обычно первым что-нибудь предлагал.
Васик почти всегда соглашался, но обязательно придумывал, как сделать предложенное сложнее.
Дан чаще спрашивал:
— А зачем?
Но если ответ его устраивал, мог зайти дальше обоих.
Днём они почти всегда были вместе.
Только ночью каждый возвращался в свою кровать и лагерь постепенно затихал.
Отбой был в десять вечера.
В двадцать два ноль-ноль Машка проходила по домикам.
— Телефоны убрали. Разговоры закончили. Спим.
Разумеется, после этого никто сразу не спал.
Ещё минут десять кто-то шептался.
Кто-то смеялся под одеялом.
Кого-то просили замолчать.
Потом постепенно становилось тихо.
В час ночи проходил обязательный ночной обход.
Об этом знали все.
И именно поэтому, когда однажды вечером Петюня сказал Васику:
— А ты видел тропу за оградой?
Васик сразу понял, что обычной прогулки не будет.
Они сидели возле спального домика после ужина. До отбоя оставалось ещё довольно много времени.
Дан был на спортивной площадке вместе с другими ребятами.
— Которая в лес? — спросил Васик.
— Ага.
— Видел.
— Она в деревню идёт.
— Знаю.
Несколько секунд они молчали.
Петюня сорвал травинку.
— Мы увеличение проходили?
Васик посмотрел на него.
— Проходили.
— Уменьшение?
— Тоже.
Петюня улыбнулся.
— А в деревне огороды.
Васик некоторое время смотрел на него совершенно серьёзно.
Потом тоже улыбнулся.
— Картошка?
— Картошка.
— Нас Машка убьёт.
— Сначала надо, чтобы поймала.
— А Серж?
— Поможет Машке.
Они оба засмеялись.
План был очень простой.
В десять — отбой.
Потом ждать.
Не пять минут и не десять.
Полчаса.
В половине одиннадцатого лагерь уже должен был окончательно успокоиться.
До деревни по тайной тропе идти недолго.
До полуночи они обязаны были вернуться.
Не потому, что в полночь происходило что-нибудь особенное.
Просто рисковать временем они не собирались.
В час начнётся обход.
И в час они должны лежать в своих кроватях так, будто никуда никогда не выходили.
— Только одну ночь, — сказал Васик.
— Конечно.
— Просто посмотреть.
— Разумеется.
— И картошку чуть-чуть увеличить.
Петюня кивнул.
— Совсем немного.
Они пожали друг другу руки.
А за лесом, в нескольких сотнях метров от лагеря, хозяин одного из домов как раз закончил работу в огороде.
Он ещё не знал, что сегодня вечером ему придётся дважды будить жену.
И уж точно не подозревал, что через несколько часов на его картофельном поле появится урожай, который он будет вспоминать очень долго.
