Read the book: «Горец. Стану твоим вдовцом»

Глава 1. Рамазан

– Девка исчезнет через месяц после свадьбы. Мы уберем ее, это не проблема.

Я лениво осмотрел стол.

Виски, коньяк, водка. Ценник за каждую бутылку зашкаливал, но они того стоили. Мясо жареное, мясо запеченное, мясо опаленное. Рыба в любом виде. Мой повар изумительно знал мой вкус. Никаких нахрен фруктов, никаких овощей.

Только мясо, только рыба, хлеб и зелень.

Все мои столы накрывались только так. Здесь мое царство, здесь все по-моему.

– Рам, да пойми ты, тебе просто необходимо жениться!

Точно так же лениво я скосил взгляд на дядьку. Дядька... Я не воспринимал его с детства. С тех самых пор, когда он еще прыщавым подростком появился в доме моих родителей и был объявлен названым братом моей матери.

Не получалось, твою мать, у меня.

Он был мне чужим.

– На любой, – он жадно смотрел на стриптизершу, извивавшуюся перед нами на шесте в моей личной приват-комнате. – Главное, чтоб целка была. Род потребует предъявить простыню утром. Трахнешь ее по быстрому, мы покажем эту тряпку и все будет в шоколаде. Традиционная свадьба, никто даже не вякнет.

Я поморщился.

Традиции. Я не против традиций, я их впитал с молоком матери. Но где они, реальные традиции? Все делается только ради денег и влияния. Не то, чтобы это мешало мне самому зарабатывать, но прикрываться традициями я никогда не прикрывался.

За это и уважали.

Поэтому я в свои тридцать пять – глава своего рода, хотя есть те, кто старше меня по возрасту. Даже хотя бы вот Адам.

– Нахрена мне эта женитьба, скажи? – я налил себе виски и еще раз прошелся взглядом по девице.

Хороша.

Губы перекачанные, правда, но отсосать мне сегодня ей это явно не помешает.

– Рамазан, не будь ребенком, – Адам посмотрел на меня с удивлением. – Занять место главного в совете семей тебе не позволяется пока только потому, что ты не женат. Женишься, получишь его сразу.

– А ты место моего заместителя, – я ухмыльнулся. – Все ведь ради этого, верно?

Дядька оскалил желтоватые от натурального табака, что он постоянно курил, зубы. Мне стало брезгливо в который раз.

Твою мать, у него столько бабла, неужели не может сделать чистку банальную?

– Ты в курсе, сколько лет я пахал на семью, на диаспору. Логично, что теперь я хочу с этого поиметь. И ты поимеешь, тебе что, плохо, что ли? Гораздо больше поимеешь, чем у тебя сейчас есть.

Я отпил еще виски.

Странные мы люди. Когда речь заходит о чужой жизни, мы даже не задумываемся, имеем ли право ее отнять. Для нас чужды заботы о чужом здоровье, если только это не близкий тебе действительно человек. Мы мыслим категориями только выгоды для себя.

Вот это реально важно!

Я мягко прижал язык к небу, ощущая все нюансы вкуса дорогого напитка на нем.

Не мне читать нотации Адаму, я сам чаще всего делал так же. Но вот то, что он так настойчиво пытается меня заставить сделать то, чего я не хочу, меня раздражает.

Зря ведь.

Я все равно переиграю.

– Тогда скажи, зачем мне место в совете всех семей? – я жестом показал танцовщице, чтобы она повернулась спиной и нагнулась.

Опытная шлюшка подчинилась сразу же. Раскрылась передо мной и Адамом, демонстрируя упругие подтянутые прелести, покрытые какой-то блестящей для выступления хренью.

Покачалась из стороны в сторону, оглаживая ладонями крутые бедра, выгнулась так, будто позвоночника у нее не существовало вообще.

Адам сбился со слов.

Сглотнул гулко, разглядывая ее, а мне захотелось заржать. Комбинатор, твою мать! Задумал он обмануть всех в роду, а сам слюни подобрать не может, стоит увидеть женскую упругую задницу.

Я отпил еще.

Места моего зама ему при любом раскладе не видать. Нахрена мне такие вот, которые давятся языком при виде бабы?

– Что ты спросил? – Адам с трудом оторвал взгляд от девки.

– Ты же помнишь мою мать, дядя? – я специально выделил обращение голосом.

– Ну, конечно.

– Она учила меня, что жену нужно брать на век. Она и тебя вырастила, ты тоже явно слышал это от нее. А ты мне что предлагаешь?

– Умершие умерли, Рамазан. И жена твоя быстро откинется. Для блага всего рода, для объединения бизнеса не так уж страшно нарушить кое-какие заветы.

Мудак.

Пальцы медленно собрались в кулак. Выгода. Он ищет только ее, а все остальное, все эти громкие крики о традициях – просто фикция. Пшик!

Пыль.

– Значит, клятвы перед Всевышним и соблюдение родственных связей для тебя не важны?

– Когда на кону стоят такие деньги, – Адам прищурился с вызовом. – Я думаю, один разок можно и поступиться этими самыми родственными связями и клятвами.

– Хорошо, – я кивнул.

– Ты согласен? – он почти вскочил. Навалился на стол всей грудью, впился в меня взглядом. – Ты женишься? Рамазан, я тебе говорю, дело будет верное! А жену твою что жалеть? Найдем сиротку, никто ничего и не поймет, погибла и погибла. Всем будет хорошо, ты снова будешь свободен, но уже главой всего совета. Мудрым и справедливым вдовцом.

Он гаденько захмыкал, а я постучал по столу костяшками пальцев в задумчивости.

Потом махнул девице, чтоб подошла.

Она соскользнула с возвышения как кошка. Поставленной походкой пошла ко мне, даже не смотря на Адама. Умница, девочка. Попкой своей чуешь, кому тут надо подчиняться, да?

Я похлопал по своему паху ладонью, показывая ей, что надо делать.

Женские коленки моментально встали на пол. Цепкие пальцы взялись за мой ремень, вытягивая кожаную полосу из шлевок. То, что мы в комнате не одни, ее не смущало.

– Позови моих ребят, – приказал я все понявшему дядьке. Опустил ладонь на голову стриптизерше, запустил ей пальцы в волосы. – Подожди, малышка, не торопись, я договорю.

Она послушно замерла у моих ног, облизала похотливо яркие губы. А я дождался, пока в приват войдут три моих охранника.

– Значит, родственные связи херня, говоришь, Адам? – я откинулся на спинку широкого кресла, в котором сидел. – Жизнь одной девки не стоит общего благополучия, да?

– Именно.

– Тогда сделаем так. Я женюсь, согласен.

Глаза дядьки полыхнули удовлетворением.

Его взбесило то, что я при нем позвал шлюху делать мне минет, но он проглотил даже это ради своей цели.

– Но женюсь я на твоей дочери, Адам, – я кивнул охране, обозначая приказ. – К вечеру чтобы Руслана была в моем доме, это понятно? Найти ее и приволочь!

Глава 2. Аня

– Уф-ф...

Я закрыла последнюю страницу конспекта и удовлетворенно потянулась.

Общажный стул слабо скрипнул, старые ножки его уже почти выработали свой ресурс.

– Закончила? – Карина, моя приятельница и по совместительству соседка, со своей кровати улыбнулась.

– Закончила! – я хлопнула по пухлой тетради ладошкой и встала. – Вообще не понимаю, зачем заставлять нас это писать. Поставил бы так зачет и все. Можно подумать, кто-то из этой писанины когда-то что-то запомнил!

– Что там за шум?

Каринка присела и вслушалась. Глянула на меня обеспокоенно.

– Слышишь, Ань?

Я слышала.

И тоже удивилась. В нашем крыле всегда была тишь да гладь, потому что заняты были всего три комнаты. Такими же, как мы, детьми не слишком состоятельных родителей.

Но мы по коридору никогда не бегали!

Я закрутила волосы в гульку на макушке на ходу, но не успела к двери подойти. В нее, даже не подумав постучать, ввалилась Руслана. Еще одна наша одногруппница, только из тех, кто к общаге даже подойти боялся.

Не тот уровень, видите ли! Не люкс!

– Аня! – она дышала как после стометровки, обмахиваясь лацканом дорогущей собольей шубы.

– Офигеть, – я остолбенела. – Ты здесь что забыла?

– Аня, – она почти простонала. – Помоги!

– Ань, я, наверное, пойду, до девчонок схожу? – Карина отложила книгу, которую читала и встала.

– Спасибо, – я была ей, правда, благодарна.

Всем нутром чувствовала, что появление Русланы ничего хорошего мне не принесет.

А вот она на нашу одногруппницу даже не взглянула.

Расправила свои волосы, прочертила длинным маникюром по шикарной шубке полосы. И снова стала той самой стервой с мурлыкающим акцентом, которую я знала.

Она – стерва.

Избалованная дочка какого-то кавказского бизнесмена. Ее брат Рустам – тоже наш одногруппник, противный самовлюбленный мажор. И мой бывший, к сожалению. Хотя он себя таковым не считает. Я для него была только очередным развлечением, а не девушкой, хотя пел он мне красиво.

Поверила ему, думала, что у нас отношения, что мы встречаемся. Пока он вместе с сестрицей не объяснил мне, что к чему и кто я в их глазах. Так что даже просто нормально относиться к ним у меня не было никаких причин.

Я сложила руки на груди, смотря на нежданную и неожиданную гостью.

Красивые они, яркие, раскрашенные генетическими красками своего народа.

– Чего тебе? Зачем пришла? Братец твой тебя отправил?

– Что? Не-ет! Аня, пожалуйста, не злись, – в ее умело накрашенных темных глазах будто страх промелькнул. – Рустам тут не при чем! Это мне нужна твоя помощь, а кроме тебя я тут никого не знаю.

Я усмехнулась.

Ну, конечно. Для нее все, кто живет в общаге и людьми-то не были. Откуда ей знать кого-то?

– Чего тебе надо, говори.

– Там, – она отступила от двери, оглядывая скромное убранство нашей с Кариной комнатки. – В общем, я сбежала. Но меня ищут.

– Кто? – я нахмурилась.

– Жених. Типа жених, – она опять поправила волосы. – Короче, отец решил меня выдать замуж, а я не хочу! И меня сейчас ловят.

– Ты нормальная? Что за дикость, как он может тебя выдать замуж без твоего согласия?

– Мы мусульмане, Аня, – она жалобно скривилась. – Решил и выдает. А я этого жениха боюсь до смерти, он даже хуже, чем отец. Короче, он своих людей послал меня у универа караулить. Я там удрала, но они, наверное, меня внизу караулить будут сейчас.

– А я-то как тебе помогу?

– Сходи, посмотри, пожалуйста! – она умоляюще сложила руки. Сверкнула камнями в кольце и браслете на изящном запястье.

– Ты с ума сошла? – я отшатнулась.

Сама говорит, что там какие-то кавказцы отбитые ходят, а меня к ним отправляет? Это типа – меня не жалко, да?

– Они ж тебя не знают! – взмолилась Руслана. – Подумаешь, девчонка и девчонка, да они на тебя даже не посмотрят!

Внутри все перевернулось.

Класс просто!

Вот так мимоходом унизить человека, к которому пришла за помощью, это надо уметь. Это у нее талант!

– Аня, просто посмотри, – Руслана вцепилась в мои руки, не давая выдернуть их. – Одним глазочком, стоит у крыльца общаги черный джип или нет? Может, они там возле него стоять будут.

– Да как я их узнаю?

– Так они черные и бородатые! Ты что, кавказцев не видела никогда, что ли?

Видела.

И даже якобы встречалась с одним. С братцем вот ее как раз. И мне не понравилось, больше я на них даже смотреть не хочу!

– Вот, – Руслана стянула с себя шубу и набросила мне на плечи. Затараторила, окончательно сбивая меня с толку. – Просто выйди на крыльцо и все. Если их там нет, я моментально испарюсь отсюда.

– А шуба-то зачем? – она уже откровенно подталкивала меня к двери.

– Так холодно же, зима! И волосы распусти, с такой шубой так волосы не носят, – ее пятерня вцепилась в мою гульку на макушке. Растрепала ее, заставила волосы заструиться по плечам. - Все, иди! И сразу же назад!

Я застыла в коридоре общаге, раскрыв рот.

Нормально?

Прибежала ко мне за помощью, мимоходом полила грязью, а потом вытолкала из моей же комнаты! У кавказцев у всех так принято, не считаться с чувствами и желаниями других людей?

Мы для них мусор?

В конце коридора показались двое мужчин.

Высоких, затянутых в кожаные теплые куртки и черные джинсы. Бородатые! Они не просто Руслану ждут внизу, они ее на самом деле ищут в общаге! И найдут у меня!

Я запахнула шубу, чтобы не было видно моих домашних трикотажных штанов и майки. Сделаю вид, что я это не я. Просто иду тут вот куда-то. Умом-то я понимала, что они меня, действительно, не знают, но все равно стало страшно.

Я шагнула навстречу кавказцам.

Пройду мимо и нырну к девчонкам из параллельной группы в комнату. Надеюсь, эта дурочка там додумалась хотя бы комнату запереть за мной?

– Привет, красивая, – один из бородачей остановился, когда мы поравнялись. – Красивая шубка.

– А, э-э, – я растерялась. – Спасибо.

– Всегда пожалуйста. Покатаемся?

– Что?!

Я не успела отшатнуться к стене.

Мужская рука протянулась к полам дорогой одежки и просто накинула ее мне на голову.

– Отбегалась, прыткая!

Глава 3. Аня

– Шагай!

Меня подтолкнули в плечо, заставляя куда-то пойти.

Шубу с моей головы уже сдернули, еще в машине. Но завязали платок на глазах, так что я все равно ничего не видела.

И не кричала, не пыталась вырваться.

Сложно это делать, когда к твоей шее приставлено лезвие ножа, а каркающий акцентом мужской голос пообещал перерезать мне глотку, если буду привлекать к себе внимание.

Я вышла из общаги спокойно.

Спокойно же села в тот самый черный джип, о котором говорила Руслана. Рука одного из бородачей лежала в кармане шубы и сжимала мои пальцы так, что суставы было больно.

Дышать получалось через раз.

Я понимала, что меня куда-то везут, но не видела ничего.

Обманула!

Руслана меня обманула. Подставила. Нацепила на меня свою шубу специально, заставила волосы распустить. Потому что я такая же она, тоже длинноволосая брюнетка, общими чертами мы похожи.

Нас просто перепутали!

Но сказать об этом я не могла. Мышцы будто одеревенели от страха. Я даже из машины не вышла, а выпала практически.

– Во-ой, Расул, кого вы привезли? – где-то рядом ахнула женщина.

– Невесту для шефа украли, тетя, – радостно заржал тот, что держал меня за плечо. – Женится наш Рамазан сегодня!

Я покачнулась от его толчка.

– Шагай!

– Девочка! – меня ухватила за другую руку более мягкая, пухлая ладонь. – Пойдем отсюда. Амина, веди ее на женскую половину скорее! Нельзя показывать никому!

Меня кто-то трогал, куда-то тащили, а я едва перебирала ногами.

Вопли о том, что я не та, которая им нужна, застряли в горле и никак не могли вырваться наружу. Я зажмурилась от яркого электрического света, когда повязку с моих глаз сдернули. Увидела перед собой молодую девушку с подвязанными платком волосами и пожилую полную женщину.

– Сиди тут! Ах, Рамазан! – она всплеснула руками. – Ах, сынок! И не сказал, все как положено сделал. Какая ты красивая, девочка, тебя из дома прямо украли? Одежка ведь домашняя на тебе.

Кто этот Рамазан?

Я озиралась вокруг, собирая мысли в кучу. Это его дом? Кто эти женщины, это его мать или просто так зовет его сыном? Как бы ни было страшно, я понимала суть. Вот эта тетя меня может не знать, но уж он-то, тот, кому меня предназначили в жены, когда придет, он разберется, что я не та, кто ему нужна. Значит, этот кошмар скоро закончится.

Меня отпустят.

Не будет же этот Рамазан жениться на девушке, которую никогда в глаза не видел? Человек, имеющий такой богатый и шикарный дом явно не имбецил, верно же?

– А ну, вышли все! – дверь в спальню, куда меня привели, распахнулась.

Девушка, которая помогала мне раздеться и теперь крутилась у огромного, во всю стену шкафа, сразу же склонила голову, а потом бросилась вон из комнаты.

– Адам, тебе сюда нельзя! – полная женщина опять всплеснула руками. – Грех!

– Выйди, Майя, – оскалился жуткий мужчина. В его глазах, не таких черных, как у Русланы или Рустама, плавало почти безумие. – Мне надо поговорить с будущей женой моего племянника.

– Ай, ай, Адам!

Качая головой, она подчинилась, а я сжала кулаки.

Ну, раз это дядя моего потенциального жениха, то ему можно все рассказать.

– Здравствуйте. Произошла ошиб...

– Закрой рот, Аня, – я отшатнулась. Съежилась под его раздевающим взглядом. Откуда он знает мое имя? – Правду Русланка говорила, что ты нищенка.

– Руслана ваша дочь, – дошло до меня. – Тогда вы знаете, что это ошибка! Верните меня домой, она меня подставила!

– Это ты общагу свою домом называешь? – доставая из кармана сигареты, он презрительно хмыкнул.

– Лучше быть честной и порядочной там, чем в таком дворце, но поступать так, как ваша дочь!

Он захохотал.

Громко, издевательски. Показывая мне всем видом, что он думает о моей порядочности и честности. А я начинала понимать: не перепутали нас. Специально все было сделано и он в курсе этого. Он все знает!

Мужчина одним шагом сократил расстояние между нами. Жесткие пальцы, воняющие табаком, вцепились в мое горло:

– Лучше тебе язык придержать, поняла меня?

Я ухватилась за его волосатое запястье, но даже на миллиметр не смогла его от себя отодвинуть. Паника плеснула в голову обжигающей волной крови.

– Тебя сейчас подготовят к свадьбе, Аня. Тебя никто не узнает, лицо закроют. А ты закроешь свой рот! И будешь делать все, что тебе прикажут наши женщины. Молча, поняла меня? А через несколько часов на свадьбе скажешь моему племяннику «да», все ясно?

– Не-ет, – я хрипела под его рукой, пытаясь получить хоть каплю воздуха.

– Нет?

Он будто удивился.

Запихнул сигареты обратно в карман, а достал оттуда нож. Нет, не нож! Ловкое движение пальцами и перед моим лицом возникло обычное выкидное лезвие. Тонкое и до безумия острое.

– Девочка, ты что, не поняла еще, куда попала? – кожу под подбородком стянуло. Я казалось, чувствовала холод металла, хотя он меня им не касался. – Может, мне приказать своим ребятам съездить и навестить твою мать с братишкой? Хочешь ухо своего братца в качестве подарка на свадьбу?

Я задыхалась.

Мама... Все это было спланировано. Они все про меня знают. Руслана. Или Рустам, неважно! Я рассказывала ему, что у меня из родных только мама и десятилетний брат. Они далеко, в области живут, но разве этим бородатым что-то помешает?

– Ни единого писка, Аня, – неадекватный взгляд приблизился ко мне, заслоняя перед собой весь мир. – Никакого сопротивления и тогда твоя родня останется невредимой. Защитить ведь их некому, вы одни, так что лучше тебе не рисковать.

Он легко махнул рукой и тонкая прядь моих волос возле уха оказалась срезана лезвием.

Упала мне на руку, обжигая этим невесомым движением сильнее пламени. Волоски рассыпались и стекли на пол, на пышный и мягкий ковер.

Вот так же он мою жизнь может забрать.

Или мамы, или Даньки.

Легко, играючи, без напряга. Я ему верила.

– Мы же договорились, да, Ань? Ты молчишь и делаешь, как я сказал, а я не трогаю твоего братика и мамашу.

Пальцы на моей шее разжались, но ответить я все равно была не в состоянии. Втягивала воздух в легкие с хрипом, но позволить себе согнуться перед этим уродом не могла.

– Я же не Руслана, – я давилась каждым вдохом. По телу катились судороги. – Он же увидит, он поймет потом.

– Это не твоя проблема.

– Где она?! – в коридоре громыхнуло еще одним мужским голосом.

– А вот и жених твой приехал, – мужчина по имени Адам улыбнулся. – Ты отвернись-ка, ему пока не стоит тебя видеть до свадьбы, традициями запрещено. И помни, Аня, помни все, что я тебе сказал, иначе я прирежу твоих родственников сам, лично. А расскажешь Рамазану о нашем разговоре когда-нибудь, то и тебя тоже...

Он сдавил мое плечо, заставляя отвернуться от двери, а сам пошел к ней. И я услышала голос того, за кого мне сегодня придется выйти замуж, снова.

– Адам?! Ты какого хрена здесь?

– Давал последние наставления невесте. Пойдем, племянник, выпьем. Великий день сегодня. Рамазан женится!

Дверь уже закрывалась, но я успела бросить взгляд на зеркальное трюмо, стоящее напротив двери. И увидела его...

Глава 4. Рамазан

Склоненная женская головка.

Темная грива волос по спине. Худенькие, почти прозрачные женские плечики.

По ходу, она реально покорная.

Я усмехнулся, услышав обращение Адама, но с места не сдвинулся. Успел увидеть одинокую фигурку в комнате, пока дверь еще закрывалась.

Наставления он давал ей.

Представляю, какие. Люди, которые не боятся, не сгибаются вот так. Значит, Адам девчонке угрожал. Не Руслане, понятное дело. К дочке с ножом не ходят, а он у него был. Я отчетливо услышал щелчок, с которым схлопнулось лезвие.

Значит, все так, как я и рассчитывал, у нас подмена.

Ла-адно.

– Рамазан! – по коридору спешила тетя Майя. – Сынок! Ну, ты-то хоть не лезь в комнату, а!

– Что значит, не лезь? – осек я ее.

– Сынок, не сердись, – тетка, младшая сестра моей умершей матери, начала гладить меня по груди.

Подленький женский прием.

Мать так же делала, когда хотела меня успокоить.

– Рамазан, ты же знаешь, нельзя тебе! Фатима бы не одобрила, не огорчай ее, она на тебя сверху смотрит. Не годится к невесте заходить, грех это, к несчастью!

Адам, стоящий в паре шагов у стены, криво улыбнулся, но сразу же отвернулся, чтобы я его улыбки не заметил.

Я не буду нарушать твою игру, дядюшка.

Радуйся, пока можешь.

– А я на счастье и так особо не рассчитываю, тетя, – я посмотрел на тетку сверху вниз.

Грубить ей не хотелось, она была единственной в этом доме после матери, кто на самом деле за меня переживал и любил. Но женщина должна знать свое место, иначе никак.

– Сыночек, не надо так. Послушай тетю, уйди, – у нее в глазах уже стояли слезы. – Мы девочку приготовим сейчас, уже платье везут, муллу известили. Выйди, грешно это. Будь во дворе с мужчинами, мой красавец.

Я еще раз глянул на дверь.

Я знаю, что там не Руслана. У нее волосы как смоль черные, как у меня. На что Адам рассчитывал? Что я девушек не отличу? У этой волосы тоже темные, но не настолько.

– Не переживай, тетя, – я взял ее руки, которые часто гладили меня по голове в детстве. Поднес к губам, поцеловал. – Тебя я не буду расстраивать.

– Мой сынок, – она неловко стерла слезу на щеке. – Иди, иди.

Я прошел мимо Адама, даже не взглянув.

Куда он денется? Пока пусть думает, что все идет по его плану. Я не буду лишать человека такой мелкой радости. Я посмотрю на его лицо потом, когда все раскроется.

Корка льда нарастала в душе все толще.

Трещала, угрожая взорваться. Засыпать тут все осколками моей злости. Я всегда думал, что в женитьбе нет ничего особенного. Так надо. Обязаловка для мужчины, которая наступает рано или поздно.

Но почему-то все злило. Жутко злило.

– Рамазан, – я не успел выйти на крыльцо дома, когда меня позвали.

Весь двор был уже забит мужчинами всех семей. В раскрытые ворота были видны машины, припаркованные рядом и на противоположной стороне улицы.

Все съехались, спасибо любимому дяде.

Видимо, не только он хочет, чтобы я встал во главе семей диаспоры. Мой бизнес самый крупный. После объединения все остальные получат свою долю финансовой подпитки от меня.

Я глянул в сторону кухонных построек.

Женщины суетились, принимали от молодежи продукты и напитки, которые те тащили из багажников. Кавказская свадьба это классное зрелище. Шумное, сытое, буйное, насыщенное, веселое.

Я цыкнул.

Особенно, когда она не твоя.

– Рамазан, сынок! – один из стариков в папахе махнул мне уже требовательнее.

Держать лицо становилось все сложнее.

Хотелось скалиться от непонятной злобной радости. Обожаю, когда меня пытаются зажать в рамки. Тащусь от возможности макнуть кого-нибудь мордой в то дерьмо, которое они сами же и сотворили.

– Почему ты здесь, Рамазан? – по заблестевшим выцветшим глазам старика можно было понять, что он уже выпил.

– А где мне быть? – я не склонил головы. Кивнул коротко старику и все.

– Жениху на свадьбе быть вообще не положено! – возмутился он. – В наше время он только на следующий день мог прийти. Испортились нравы, вы не чтите традиций!

Ага.

Как и ты, старик. Давно ли старейшины стали бухать на свадьбах?

Лицемеры.

Никто ведь не спросил даже, почему такая срочность с женитьбой. Нет, уже организовали муллу, девчонке везут платье.

– Только я решаю, где мне быть, дядя, – я нашел взглядом Адама.

– Вай, Рамазан! Вот был бы жив твой отец...

Я отошел от него, не дослушав.

Если бы был жив отец, вы бы сейчас тут все по струнке ходили и кланялись ему. Целовали бы руки моей матери, потому что она не только продолжила его дело, но и помогала всем вам, когда вы пытались ее укорять в неженском поведении.

– Уходи отсюда, пош-шел вон! – Адам почти рычал на собственного сына, когда я подошел.

– Что-то не так?

– Все нормально, Рам, – дядька дернул головой, приказывая сыну убраться с глаз.

А мне сильно-сильно не понравился взгляд парня.

Интересно, он помогал своей сестренке избежать брака со мной или Адам решил не впутывать своих отпрысков, чтобы я их потом не тронул?

– Мулла приехал!

Я обернулся от чьего-то вскрика.

Священнослужитель уже входил во двор, а расторопная молодежь ставила ему стол и два стула для меня и невесты.

– Ну, все, Рам, – довольный Адам хлопнул меня по плечу. – Ведут твою будущую жену, гляди. Будешь женатиком, но, правда, недолго!

Я даже не услышал его хохота.

Смотрел, как девушки сводят покрытую плотной вуалью невесту с крыльца под руки. Платье было шикарным. Полностью расшитым камнями по традиционным узорам. С длинным шлейфом, волочившимся по земле позади нее. С воротником стойкой, не позволявшим ей даже нормально склонить голову вниз.

Матери, если бы она дожила до сегодняшнего дня, понравилось бы.

А мне не понравилось то, что невеста едва шла. Худенькая совсем, тяжелое платье ее будто придавливало к земле. Если бы ей не помогали, она бы упала, наверное.

Может, от слабости?

Может, этот гад ее настолько напугал?

В груди забурлила даже не злость. Ненависть. Я не святой, я тоже использую людей ради своей выгоды или удовольствия. Но я это делаю за деньги, тогда, когда они согласны пойти на этот шаг.

Может, он ей тоже заплатил?

Комок воздуха внутри стал таким плотным, что не получалось выдохнуть наружу.

– Иди же к своей ненаглядной, чего ты? – Адам не переставал смеяться.

Я чуть повернул голову в его сторону, но заметил не его.

Споткнулся взглядом на Рустаме. Парень не ушел со двора вопреки воле отца. Затерся среди другой молодежи и смотрел на невесту.

Жадным, хищным взглядом.

Зрение у меня было отличным, я видел, как дрожат крылья его горбатого носа. Будто он пытался учуять ее запах. Будто искал добычу, как шакал.

Верхнюю губу дернуло нервом.

Какого хера?!

– Рамазан, тебя зовут.

Я пошел к столу. Сел перед муллой, оперся о его стол. Слушать его речи не было желания. Да и на невесту мне смотреть смысла нет, нет никакой интриги или вожделения. Кто там, под покрывалом? Какая-нибудь простая девчонка, которая за деньги согласилась отыграть этот спектакль?

А она в курсе, что когда занавес опустится, ее убьют, чтоб не мешалась больше?

– Вы согласны?

– Да, – ответил я под грохот аплодисментов родни, под свист и вопли.

– А вы согласны? – обратился он к невесте.

Даже я, сидящий рядом с ней, не услышал ответа.

Уловил только легкое движение, будто она покачнулась от усталости или потрясения.

– Вы согласны? – переспросил мулла чуть громче.

– Да, - прошелестела она будто тихим осенним ветром.

Толпа заорала еще громче.

Согласие невесты – важно. Если невеста отказывает жениху, это позор для него и его семьи. Но для меня ее «да» не стоило ровным счетом ничего. Услуга за услугу или за страх.

– Какой махр вы желаете от жениха?

Мне в первую секунду захотелось ее придержать.

Девчонка закачалась под покрывалом уже вполне ощутимо. Ей плохо? Под этой штукой, наверное, жутко душно, а поднять ее нельзя.

– Золото, – ответил я сам, чтобы он отстал от нее.

Встал, поднимая ее за собой за руку.

О том, что мы стали мужем и женой, пусть слушают те, кому это важнее. А у меня есть другое дело.

У меня, как-никак, первая брачная ночь сейчас будет!

Глава 5. Аня

Я рухнула на постель.

Содрала с себя дурацкое покрывало, которым накрыли голову и начала нормально дышать. Как в этом ходить?!

Это же пыточное приспособление, а не свадебное платье!

Я кое-как сюда сама дошла, когда новоиспеченный муж отпустил мою руку в коридоре. Что-то начал отвечать обитателям своего дома на их языке, которого я, разумеется, не понимала.

Я замычала от дискомфорта и поднялась.

Да что ж такое-то!

Пуговицы верхней накидки платья расстегнулись под пальцами, и его стало возможным снять. А вот с самим платьем было сложнее. Я попыталась завести руки за спину, чтобы распутать завязки ужасного платья под ним, но не смогла.

Они даже не нащупывались, что там за система такая?

Красивая вещь, дорогая.

Но абсолютно мне сейчас ненавистная. Твердая ткань впивалась в ребра, настолько крепко ее на мне затянули.

Силы, что моральные, что физические почти уже исчезли. Сюр. Небывальщина какая-то. Как в современном мире еще возможны такие ситуации? Я не могу позвонить, не могу выйти отсюда, мне угрожают смертью.

Хорошо хоть этот ненормальный брак заключен только по религиозным традициям. Паспорт мой остался чистым, а значит, я могу себя считать свободной. Вот только...

Я с отчаянием осмотрелась вокруг.

Шкаф, туалетный столик, окно и кровать.

Белоснежные простыни на ней резали глаза чистотой.

Когда меня уводили вниз, постель была заправлена. А сейчас – нет. Это значит, ее приготовили. И глупо делать вид, что я не понимаю, для чего. Главная часть свадьбы прошла, как я понимаю.

Дальше гости гуляют, а жених с невестой...

Я нахмурилась.

Не дамся!

Но стоило открыться двери, как я отпрянула к стене. Обхватила руками обнаженные плечи, пряча себя. Ответила на широкую улыбку на бородатом лице своего по кавказским законам мужа крепко сжатыми губами.

Он не делал резких движений.

Медленно повернулся в полоборота. Прикрыл за собой дверь, не слушая того, что ему еще говорили из коридора. Коснулся внутренней защелки, запирая нас вдвоем.

Я следила за ним, широко распахнув глаза.

Как расцветает еще сильнее улыбка на красивом скуластом лице. Как расправляются широкие плечи, показывая мне мужскую стать во всей красе. Как мускулистые, покрытые темными волосками руки с закатанными по локоть на них рукавами, поднимаются к его горлу.

И так же медленно начинают расстегивать пуговицы на рубашке.

Он что, раздевается?

Я вжалась лопатками в стену еще крепче. Кричать? Глупо, да и нельзя. Слова того дядьки я запомнила. Мое молчание равно жизням мамы и Даньки. Жаловаться мне нельзя.

Но и позволить сломать себя я тоже не могу.

Кавказец вытянул рубашку из-под ремня и расстегнул ее до конца. Поглядывая на меня исподлобья, начал раскатывать рукава по рукам.

От его молчания было еще хуже.

Хоть бы что-нибудь сказал! Я бы хотя бы его голос услышала, хотя бы что-то, может, да и поняла бы! Но пришлось только наклонить голову ниже, когда он сделал ко мне первый шаг. Некуда бежать. Незачем кричать. Говорить, что я не та – запрещено.

Что остается?

– Красивая, – мужские пальцы подцепили мой подбородок и заставили поднять голову.

Я смотрела на него из-под ресниц.

Никакой обаятельности в нем не было. Не голос, а рычание животного. Этот Рамазан был красив, но красив как хищник. С резкими чертами лица, с жестким взглядом.

Я боялась того, первого мужчину, который мне угрожал, но этого...

Рядом с этим самым безопасным казалось просто окаменеть и молчать.

– Нежная, – его пальцы погладили мои скулы и опустили на шею, ниже.

Стоять вот так перед ним было до безумия унизительно, но я не шевелилась. Даже мысли в голове замерли, казалось.

– Сколько Адам тебе заплатил за эту свадьбу, скажешь?

Я резко хлопнула ресницами.

Заплатили?

– Мне никто не платил, – я непонимающе посмотрела на него. Сколько ж девушек утонуло в этих черных бездонных глазах...

Рамазан еле слышно хмыкнул.

Взял меня за подбородок, подходя совсем уж вплотную. Белая ткань его рубашки обхватила меня с боков, прикрыла мое платье, показывая насколько его тело больше моего.

– Да ладно? В этом нет ничего стыдного, просто признайся. Я же знаю, насколько этот змей изобретателен и убедителен. Подсунуть тебя вместо собственной дочери...

– Руслана! – я от неожиданности схватилась за его рубашку. – Вы, правда, должны были жениться на Руслане?!

– Ага, – усмешка на его лице стала хитрой и будто... притягательной. – Но мне повезло больше, по ходу.

Я судорожно вдохнула, вздрагивая.

Подавилась вдохом, захлебнулась им. Он знает! Он все знает, значит, молчать нет смысла!

– Так отпустите меня! Вы же знаете, что вас обманули!

Черный взгляд опустился на мои губы и стал еще более непроницаемым:

– Нет.

Я задохнулась от того, как просто он отказался.

Отпустил меня, отошел к кровати и, не глядя в мою сторону, стал стягивать рубашку с плеч.

– Ты не мусульманка?

– Нет, но какое это имеет значение? – я отлепилась от стены, но близко к нему подходить не стала. Зачем он раздевается? – Я же говорю вам, меня с Русланой перепутали, верните меня домой!

– Нет.

– Да почему?! – мне хотелось подскочить к нему и повернуть к себе это огромное тело, но я опасалась.

Кавказец.

Они же дикие.

– Ты больше подойдешь для той роли, что уготована моей жене, – он отбросил рубашку и с легким облегченным вздохом улегся на постель. Сложил ногу на ногу прямо в туфлях, забросил руки за голову и хитро покосился снизу.

Я всплеснула руками.

Нет, ну, нормально?

– Я вас не знаю, – я встала над ним как самая настоящая супруга. Обхватила ладошками талию, даже плечи задрала от возмущения. – Я отказываюсь играть в ваши игры! Какая роль? Верните меня домой, я вам не жена! Ненастоящая, то есть!

– Закрой рот, а? – он лениво поднял на меня взгляд.

– Что?!

– От твоих визгов голова болит. А я отдохнуть хочу. И раздевайся, кстати, пора уже, у меня еще дела есть на сегодня.

– В каком смысле, р-раздевайся? – я проглотила слюну, одновременно шагая от постели назад. – Что пора?

Чего это он?

Я ему никто! Я спать с ним не собираюсь!

– Род ждет простыню с твоей кровью, так что пора приступать уже. Или мне самому тебе раздеть?

Упс...

Вот оно.

Мой способ доказать этому ненормальному красавчику, что я ну никак не смогу быть его женой.

Я с победной улыбкой сложила руки на груди.

– Боюсь, уважаемый Рамазан, не знаю, как вас по отчеству, ваш брак развалится, не успев начаться.

– Почему? – он неуловимо напрягся.

– Вам же нужна девственница для консумации? А ее в этой комнате нет.

Он сорвался с кровати как взбесившийся тигр.

За один стук моего сердца оказался рядом. Не схватил, не сделал больно. Просто отшвырнул к стене, зажимая меня своим огромным телом. И я всхлипнула, когда горящий яростью черный взгляд оказался напротив моего.

– Адам?! Это он?!

– Ч-что Адам? – я едва могла говорить.

– Девственности лишил тебя Адам? Ты его шлюшка?!

Я онемела от такого обвинения.

Что?!

– Вы с ума сошли?! Он же старик! Он в отцы мне годится!

– Тогда кто?! – его ладонь превратилась в кулак, и он грохнул им в стену рядом с моей головой со всей дури.

Я шарахнулась в сторону, но только наткнулась на вторую его руку щекой. Съежилась от испуга, первые слезинки выкатились на веки.

Его такая неожиданная злость испугала еще сильнее.

Впервые в жизни я увидела, как может беситься мужчина, который понял, что женщина принадлежала кому-то до него.

– Я спросил, кто?!

– Рустам! – выкрикнула я ему в лицо.

Закрыла свое руками, затряслась, не в силах удерживать больше рыдания и собственный страх.

– Его сын? – Рамазан вдруг отдалился. Оттолкнулся от стены руками, но от меня не отошел. – Ты спишь с ним?

– Нет! – я кричала шепотом. - Мы встречались, давно. Я была его девушкой на первом курсе.

– Я понял, – усмешка на жестком бородатом лице стала кривой. – Хах! Поматросил и бросил мелкую девчонку, да?

От этих его слов стало еще больнее.

Он будто только подчеркнул мой позор. Мою наивную глупость. Я ведь думала, что меня любят! Я ведь считала себя единственной, я доверилась тогда.

И с тех пор никому больше уже не могу.

– Открой лицо, – потребовал Рамазан. – Живо!

Я опустила ладони.

А что мне уже терять? Я не понимаю, что мне делать и что он от меня хочет. Я просто хочу домой! Чтобы все это закончилось.

– Значит, тебя попользовали и выкинули? – он снова навис надо мной. Мощное дыхание опалило заплаканное лицо. – Что ж, тогда и эту традицию нарушать не будем...

Твердые мужские губы врезались в мои, окончательно размазывая меня по стене.

Глава 6. Рамазан

Она не успела вскрикнуть.

Успела только хапнуть воздуха ртом, и тем самым оказалась для меня раскрытой. Не стала сопротивляться, растерялась.

Карие глаза с яркими зелеными прожилками оказались близко-близко.

А губы – сладкими.

Чистыми, простыми. Без всякой химии, вколотой под нежную кожу. Всевышний, сколько я таких уже не чувствовал! Я вторгся в ее рот языком с животным рыком.

Мягкая!

Влажная, жаркая! Вкусная как живительная вода, только слаще в сто раз. Ладони сжались на ее талии, вдавили кажущееся твердым из-за платья тело в меня. Сраное платье! Живости твоей хочу, девочка.

Затылок жены уперся в стену.

Она выталкивала мой язык своим, упиралась в меня слабыми ручками. Не-ет... Куда ты от меня денешься теперь, милая? Я тебя уже все...

Тихий женский стон завибрировал в моей груди.

Опали ее плечики, расслабились мускулы на них. Сдаешься, детка? Эта мысль ударила в пах горячей волной. Вскипятила кровь, заставила еще сильнее вдавить девчонку в стену.

Я впился в ее губы еще крепче.

Давай, сопротивляйся!

Ты же огонь, я знаю, я это чувствую!

Я обхватил ее талию одной рукой. Вдавил большой палец в животик, спрятанный от меня под плотной тканью. Запустил в ее волосы всю пятерню другой руки, зажал их у корней, выворачивая ее голову чуть набок. И сам охренел от того, когда дало по голове пониманием.

Это не от страха. Она просто не шлюшка, как я подумал изначально.

Она вообще неопытная.

Ее что, не научили еще? Моя жена целоваться не умела. Сопротивлялась, да. Пыталась от меня ускользнуть, хотя, я уверен, понимала, что из этого ничего не выйдет. Это чисто женское.

Убежать от того, кто завоевывает.

По загривку прошла теплая волна облегчения. Вот какая мне нахер разница, а? Она временная. Она всего лишь пешка в нашей игре. Но я сдавил ее сильнее, захотелось ее еще яростнее.

Тело под моими руками гибко выгнулось.

Выкрутилось, по нему будто мощная волна прошла, и она уперлась плечами в стену. Глухо, зло замычала мне прямо в душу.

Да ты ж моя...

Я перехватил ее губы заново. Сжал нижнюю зубами несильно, чтобы только спровоцировать. Отвечай! Мне не нужна тряпка! Покажи мне, что ты можешь, вкусная, дай кайфануть от тебя со всей силы уже.

Голову взорвало чистым возбуждением.

А она повелась.

Сама дернулась вперед. Поймала мою губу тоже, цапнула от всей души, тут же прижимая к укусу свой язык невольно. Будто извинилась. Будто растерялась сама от своего поступка.

Солоно...

Кровь из щедро разодранной губы хлынула мне в рот.

Растеклась по нашим сцепленным языкам. Объединила нас железистым вкусом, сделала нас по-настоящему едиными. Что-то темное, дикое взорвалось в душе.

Нр-равишься, детка!

Твоя ярость красивая. Твой жар нереально заводит. Я вдавился в нее стоящим под брюками словно кол членом. Твою мать, платье это, блядский бронежилет! Я отдернул голову, чувствуя, как по подбородку течет кровь.

Чтобы устоять на ногах, пришлось опереться об стену над головой своей жаркой.

В ее глазах был ужас, она прижала ладонь к своим губам. Замерла, ждала расправы за такое. А я ответил хмельным взглядом. Повело! Понравилась! Умничка, малышка моя!

Я обхватил свой рот пальцами.

Глядя ей в глаза, выдавил на ладонь больше крови.

И отошел от нее. По плечам проскочила судорога, взбадривая. Организ требовал продолжать, но... Я наклонился над кроватью, мазнул ребром ладони по белоснежной простыне, оставляя темные полустертые полосы. Слизнул последние капли крови с губы, забивая на пульсирующую боль.

– Как тебя зовут?

– Аня, – она едва шептала.

А-а-аня...

Мягкое и сладкое имя, как она сама. Как протяжный стон в момент оргазма.

И зубки острые, пойдет.

– Для всех ты была девственницей, Аня. Сейчас раздеваешься, ложишься в постель. А завтра будешь весь день изображать больную и сидеть тут, поняла меня?

Она, так же держа руку у губ, кивнула. В глазищах, огромных и ставших еще более зелеными, ужас стал заменяться непониманием.

Вот и славно.

Не истеричка мне досталась, слава Всевышнему. А если еще и не дура, то вообще будет бинго. Сделаем все по красоте, все умоются.

– Раздевайся и в постель, – я содрал с кровати простыню и смял ее в комок.

– А ты... Вы? – голос у нее все же дрожал.

– А у меня еще дела, – я улыбнулся, хотя в губу стреляло болью. Сейчас бы не уходить, а реально ее в кроватку уложить и забыться от всего на пару часов, сбросить стресс. – Зови меня на ты и по имени, ясно? Мы же женаты, забыла?

– Зачем вам это?

– На «ты», сказал. Раздевайся, пока я сам это не сделал, – я усилием воли стер с лица ухмылку, чтобы вопросов больше не было. – А то я брачную ночь с тобой реально устрою, а не с теми, с кем планировал.

– Да я не могу!

Она почти выкрикнула с отчаянием. Покраснела как маковый лепесток, повернулась ко мне спиной. Заломив руки за спину, показала на завязки на платье.

– Я не понимаю, как там все, не вижу. Мне бы ножницы.

– Помочь жене святое дело, – руки сами к ней потянулись, но девчонка отпрыгнула. – Давай, я?

– Не надо, спасибо! Вы, то есть ты, иди, занимайся там своей брачной ночью. Я уж как-нибудь сама.

Я ухмыльнулся.

Ну, ничего. Недолго тебе сопротивляться, детка. Я, конечно, добряк и душка, но не трахнуть свою жену это даже для меня перебор. Я не святой, просто в моей голове есть разница между трахнуть и изнасиловать, вот и все.

Я накинул рубашку на плечи, но застегивать не стал.

Нашел в ящике комода ножницы, бросил их на постель. Сама так сама, разберется. Подхватил комок из грязной простыни и вышел из комнаты.

– Сынок! – тетя Майя, сидевшая внизу у лестницы, подскочила.

– Передай, – я отдал ей то, что нужно было всем. – И кофе мне.

– Сынок...

Я поморщился и вышел в холл дома на первом этаже.

На залитом светом фонарей дворе орала уже веселая толпа родни и гостей. Мелькало белое пятно. Символ подчинения и чистоты невесты, вошедшей в дом жениха.

А я пил кофе и ждал.

Вот сейчас примерно. Он не мог уехать, он ждет. Ссыт до усрачки, но ждет.

– Рамазан! – дядька в дверь ввалился с такой скоростью, что почти запнулся.

– Позови своего сына.

– Рустама? – Адам растерялся. – Зачем?

За тем.

Я отставил чашку на столик и стал закатывать рукава на рубашке. Смотрел, как Адам звонит сыну, приказывая зайти в дом. Я знал, что этот скотиненок не уйдет тоже, хотя ему приказывали это сделать.

А еще я знаю, что родственные связи для Адама ничего не значат.

– Отец? – Рустам забежал в дом примерно с такой же расторопностью, как и папаша. – Звал?

– Не я. Рамазан, зачем ты оставил жену? Что ты хочешь сделать?

Понимаешь, да, дядя?

Ты мудак и урод, но не дурак, я знаю.

Я подошел к некровному двоюродному брату и сдавил его плечо. Заглянул весело в испуганные глазенки:

– А мы с братишкой поедем, прокатимся. Поговорим по-мужски о женщинах, да, брат? Передам ему свой опыт, как старший...