Read the book: «Друг»

Глава

Эта книга – благодарность Богу за то, что я не живу в городишке.

Сорок восьмая

…Ибрик нёсся по улице Стоматологов, как заряженная радиоактивным топливом ракета. Свежий поток воздуха приятно обдувал его лицо. Сквозь деревья и дома быстро мелькало приятно припекающее солнце.

Ибрик бежал, и по бокам от него пролетали бело-синие панельки1¹, окружённые тюльпанами и бархатцами. В их окнах виднелись старые кружевные тюли. С их балконов свешивались разноцветные простынки и полотенца. У поржавевших подъездных дверей в поисках еды толпились кошки. На васильковых лавках ворковали бабушки в аляпистых платках и халатах.

Весь городок, где жил Ибрик, состоял именно из множества таких панелек. Все они были до одурения похожи и различались только бледными номерами на стенах. А их дворы и подавно отличались только цветами на клумбах. Однако мальчик был точно уверен: если ему завязать глаза и покрутить вокруг себя раз тридцать, он всё равно найдёт дорогу к дому, школе или местному ларьку с мороженым.

Потеряться надолго в этом городишке было невозможно и с открытыми глазами. Бело-синие панельки образовывали всего четыре улицы. А дойдя до их края, можно быстро выйти из городка и пешком по бесконечному шоссе потопать до соседнего. Такого же мелкого, ненужного и неизвестного.

Неподалёку от городишка громоздились жуткие заводские трубы, из которых шесть дней в неделю тонкой стройкой тянулся дым. Территория завода по производству стекла по ощущениям была гораздо больше городка.

Сегодня на заводе был выходной, поэтому воздух был на редкость чистый.

Ибрик свернул на соседнюю улицу – Зоотехническую. Осталось совсем немного.

Ибрик в очередной раз убегал из дома, чтобы не видеть родителей.

Родители у мальчика были весьма неплохие: сын был сыт, одет, обут и имел деньги на мороженое и сок. Они не пропадали месяцами на вахтах, как это было у некоторых одноклассников Ибрика, и наоборот, не сидели целыми днями дома. Можно сказать, что они даже были хорошими родителями. Пока не начинали пить.

Нет, к мальчику вовсе не применяли насилие, как можно было подумать. Ну или почти не применяли – от всего плохого заботливый детский мозг себя старался как можно сильнее избавить. Однако каждый раз, когда Ибрик видел у мамы или папы бутылку, то просто убегал. Убегал на соседнюю улицу, к своему другу Абрику.

На календаре было первое июня – День Защиты Детей. Любящие Ибрика родители, конечно же, решили это отпраздновать. И позвали в квартиру своих друзей, которых бабушка Ибрика почему-то всегда укоризненно называла «собутыльниками». Мальчик, услышав режущий уши звон стекла, тут же стал надевать кроссовки. «Снова уходишь?» - спросила его мать. Тот ничего не ответил, и поспешно завязав шнурки, попрощался и выбежал из квартиры. «Мы будем пить за тебя.» - раздалось ему в спину. Ибрик лишь поморщился. Каждый раз он переживал, что в один момент мать, отец или кто-то из «собутыльников» преградят ему дорогу и закроют дверь не только на цепочку, но и на засов, который маленький мальчик не сможет отодвинуть. Однако взрослые всегда его отпускали. Наверное, они всё прекрасно понимали.

И вот Ибрик снова бежал, откинув кудрявые волосы назад, на Зоотехническую улицу, в пятый дом, на третий этаж и в сорок восьмую квартиру. К Абрику.

Абрик имел для мальчика большое значение – был единственным близким человеком, не считая бабушку Фатиму. С Абриком Ибрик был знаком с самых яслей. Позже они пошли в один первый класс и там стали лучшими друзьями. Что горе, что радость – всё они разделяли исключительно вместе и ничего друг от друга не скрывали. Абрик был Ибрику не просто другом, а самым настоящим братом. А сорок восьмая квартира в пятом доме Зоотехнической улицы – место, где его ждали даже больше, чем в собственном доме.

Звонить в домофон не пришлось – старая дверь оказалась закрыта не до конца. Поздоровавшись с консьержкой, Ибрик буквально взлетел по лестнице сразу на третий этаж, и подойдя к заветной двери, нажал на затёртую кнопку звонка.

С той стороны двери послышались шаги.

- Кто? – раздался приглушённый голос Абрика.

- Я! – ответил Ибрик.

Цепочка звякнула, и кожаная дверь медленно отворилась, показав на стоящего на пороге друга. Было видно, что он проснулся недавно – глаза мальчика ещё не открылись до конца, чёрная шевелюра была устремлена вверх, да и одет он был в свою ярко-синюю пижаму.

- Всё дрыхнешь? Уже двенадцать! – удивился Ибрик.

- Ну да… - зевнул друг, - наконец-то можно отоспаться!

Какое-то время мальчики молча смотрели друг на друга: Ибрик – на грязном и разломанном кафеле лестничной клетки, а Абрик – у себя в квартире, на мягком пушистом коврике.

- Ну ты это… проходи… - наконец произнёс второй и отошёл от входа, - у меня как раз мама завтрак готовит.

Ибрик принюхался: с кухни отчетливо раздавался приятный запах жареных яиц. Хоть мальчик уже позавтракал хлопьями с молоком, он вдруг снова проголодался.

Когда Ибрик снимал кроссовки, Абрик закрыл дверь на цепочку. Мальчики прошли на кухню по маленькому коридору, обклеенному персиковыми обоями, как и вся квартира. Абрик, отодвинув деревянную занавеску, объявил:

- Мам! Тут Ибрик пришёл!

Тётя Мира, худая смугловатая женщина с чёрной косой, отвернулась от газовой плиты и радостно воскликнула:

- Ибрагим! Мы уже успели по тебе соскучиться! Сходи помой руки! А ты, Абрик – приведи себя в порядок!

Ибрик знал, где в сорок восьмой квартире находится ванная, однако был не против сопровождения Абрика.

- А где ты был эти три дня? – спросил товарищ, расчёсывая волосы, когда Ибрик мылил руки над чугунной раковиной.

- У бабушки Фатимы двадцать девятого был юбилей. – задумчиво ответил Ибрик.

- Класс! И сколько лет?

- Восемьдесят девять.

- Чего? – вдруг возразил Абрик. - Юбилей – только те цифры, которые на ноль кончаются!

- Отчего же? Каждый год – юбилей! – настоял на своём Ибрик, смывая мыло с рук.

- А я говорю, что только с нулём!

Ибрик посмотрел в забрызганное водой зеркало и увидел там себя и своего друга. В очередной раз задумался, почему их часто путают взрослые. Вот же – они совершенно разные! У него – кудрявая каштановая шевелюра, а у Абрика – просто лохматая, да и к тому же чёрная, как сажа. Ибрик, по сравнению с Абриком – чуточку бледнее. Носы у них тоже были разные – у Ибрика – совсем не примечательный, зато у Абрика – прегорбатейший. А ещё Ибрик был на три сантиметра выше товарища и очень гордился этим.

Единственное, чем мальчики были похожи, так это тем, что у обоих вместо глаз были чёрные хитро блестящие бусинки.

- Ма-а-ам! – уже на кухне протянул Абрик, - а юбилейный возраст же тот, что на ноль заканчивается?

Мальчики уже сидели за круглым столом у окна. Перед ними на клетчатой скатерти стояли тарелки с надписью: «Подологический санаторий» - их неожиданно в сорок восьмую принесла тётя Абрика. На подоконнике стояла открытка, которую мальчику, как и всем его ровесникам, выдали десять дней назад на выпускном. На ней красовался желтоволосый прилизанный мальчик с коричневым дипломатом и огромная надпись: «Будущему шестикласснику!». Многие дети, когда получили эту открытку, хихикали, в то время, как их родители стали вспоминать своё детство и плакать. Тётя Мира, по словам Абрика, не была исключением.

- Конечно! – отозвалась мама, - и ещё тот, что на пятёрку. А что?

- Да так… - промямлил Абрик и перевёл взгляд, в котором читалась радость от победы, на товарища.

Ибрик закатил глаза и показал другу фигу. Однако внутри признал поражение.

Наконец на тарелку перед Ибриком аккуратно сползла с деревянной лопатки ярко-жёлтая глазунья. Тётя Мира поставила на стол деревянные баночки с солью и перцем и произнесла:

- Приятного, мальчики. А я к тёте Саре за бигудями.

Мама вышла из кухни. Друзья начали с аппетитным азартом пылесосить тарелки.

Когда щелкнул замок входной двери, Абрик вдруг заговорил:

- Ибр, мы ведь с тобой друзья?

От неожиданности Ибрик подавился яичницей. Товарищ в срочном порядке налил ему воду в граненый стакан, произведенный на местном заводе, как и многая посуда в панельках.

Откашлявшись, кудрявый мальчик кивнул.

- Ну так вот… - продолжил Абрик, - мы должны быть честны друг с другом.

Ибрик напрягся, но второй раз уже не подавился.

- Я не понимаю, ты не хочешь со мной дружить? – перебил друга он.

- Нет! – чуть ли не вскрикнул Абрик, - Просто я кое-что хотел рассказать…

- Так тебе всё-такие нравится Жанка Куфельд!?

- Дурак что-ли!? – теперь уже крикнул товарищ, - у меня серьёзный разговор…

Ибрик вновь напрягся и замолчал, ожидая серьёзного разговора.

- Те три дня, пока тебя не было… - начал Абрик, - мы тогда ездили в другой город. Я был у врача.

- Ну?

- Он сказал, что состояние моих лёгких ухудшилось. И нам лучше… «сменить место жительства».

Ибрик сначала не понял, что сказал его товарищ.

- Чего? – мальчик почесал кудрявый затылок.

- Наш городок, как сказал врач, отравлен заводом. Скоро мне придётся отсюда уехать.

- Навсегда?

- Навсегда.

Эти слова острыми иглами воткнулись Ибрику в сердце. Он серьёзно посмотрел на друга, чтобы убедиться, не врёт ли тот. Чёрные бусинки смотрели на него как никогда серьёзно.

Ибрик взглянул в окно: тёплое солнце, всё это время слушавшее их разговор, вдруг скрылось. Обои и вся мебель на кухне сразу потускнели. Даже одно представление о том, что Абрика здесь больше не будет, жутко напугало Ибрика. Это что же… У него больше не будет друга!?

- Ну нет! – воскликнул Ибрик, - здесь же растут деревья!

- Есть куча место, где воздух гораздо чище. – ответил Абрик, - и вдобавок, они ближе к городам.

- А наш город – уже не город? – с нотой злости произнёс товарищ.

- Да разве у нас город? – чуть ли не крикнул Абрик, - четыре улицы всего! Его даже городишкой не назовешь!

В этот момент, когда товарищи раздражённо сжали кулаки, вечная дружба могла бы прекратиться, но Ибрик одумался и тихо спросил:

- Когда ты уезжаешь?

- В конце лета.

- Может, есть возможность остаться? – задал глупый вопрос Ибрик.

Абрик какое-то время просто смотрел на друга, а потом почему-то кивнул. Ему не хотелось врать товарищу, но он будто бы сам в тот момент поверил, что может остаться.

Ибрик облегчённо выдохнул. Ну вот и всё. Надежда есть.

- Тебе станет лучше.

Друг пожал плечами.

Замок входной двери вновь щелкнул. Абрик принялся доедать глазунью. Однако Ибрику кусок в горло больше не лез.

Мальчик попрощался с товарищем и вернувшейся тётей Мирой и направился к выходу. Абрик устремился за ним.

- Ты что, обиделся?

- Вовсе нет. – ответил тот, надевая кроссовки, - просто нужно всё обдумать.

Выйдя из подъезда, Ибрик понял, что идти ему некуда. Дома – пьянка, к бабушке – тоже не вариант, расстраивать не хочется.

О ногу мальчика вдруг потёрся чёрно-белый кот и куда-то пошёл, задрав хвост трубой. От нечего делать Ибрик направился за ним. Так он и прошатался по городу до самого вечера, в сотый раз проходя все четыре улицы.

Нужно привыкать к жизни без Абрика…

Озо́лина

…Её мальчики встретили, когда шли по улице Стоматологов к ларьку с мороженым, сжимая по двадцать рублей в руках. У неё были две короткие и тонкие светлые косички, худые руки и ноги и необычные для городишка васильковые глаза. Алина Озолина.

Она училась с Ибриком и Абриком в одном классе. Девочка была олицетворением стабильности жизни: какой бы месяц ни стоял на дворе, та всё время пошмыгивала своим остреньким носом.

Её отец был одним из тех, кто работал на стекольном заводе и получал достаточно, поэтому у девочки имелись красивые ручки и тетрадки, однако они вовсе не прививали ей любовь к учебе. На уроках девочка редко что-то записывала: чаще всего она задумчиво глядела в окно, на струящиеся по небу серые дымки, либо же рисовала. Рисовала огрызком карандаша на задней стороне очередной тетрадки. Рисовала своих учителей, одноклассников, а иногда даже каких-то вымышленных животных.

Алину пробовали отдавать в пришкольный художественный кружок несколько раз, однако во все попытки девочку оттуда выдворяли. Юная творческая душа не хотела старательно строить кубы и шары, а уж штриховать их тем более. Она хотела рисовать человеческие лица, и делала это. Порой даже специально подходила к случайным прохожим. Возможно, получалось не совсем похоже, но многие взрослые были растроганы Алиниными стараниями и хвалили рисунки.

Ибрик, по словам Абрика, «втрескался» в неё с первого взгляда – с начала четвёртого класса, когда девочка перевелась в их класс из параллели.

Сейчас мальчики видели её в огромной жёлтой, как солнце, футболке и серых джинсовых шортах. В худых руках, как обычно, были карандаш и огромный блокнот. Она шла им навстречу.

- Смотри! – прошептал Абрик, локтем ткнув товарища под ребро, - Озолина!

Ибрик вздрогнул и опустил взгляд в серый асфальт.

- Привет, Озолина! – громко поздоровался Абрик, когда их с девочкой разделяло пару метров.

- Юшкевич! Авин! Привет! – девочка остановилась, шмыгнула носом и оглядела двух товарищей.

- Привет, Озолина… - поздоровался с асфальтом Ибрик.

- Куда идёте? – заправив косичку за ухо, спросила одноклассница.

- За мороженым к бабе Присе. – ответил Абрик.

Девочка начала усердно рыться в кармане своих шорт. Она вытащила оттуда пуговицы, фантики, кусочки листьев и брелок с единорогом. Гордо показала последний предмет мальчикам:

- Прямо перед моим падиком2² валялся. В шестом с ним гонять буду.

Затем, вздохнув, сложила всё обратно и начала обыскивать второй карман.

Наконец её худые пальцы выловили оттуда две жёлтые монетки.

- Я с вами. – объявила Алина, шмыгнув носом.

Абрик пожал плечами, а Ибрик так и смотрел в асфальт.

Солнце тёплыми лучами гладило детей по мягким волосам.

Вскоре трое подошли к облезлому деревянному ларьку, стеклянные окна которого были залеплены разноцветными картинками мороженого, которое здесь никогда не продавалось и не будет продаваться. Окошко для самой торговли было завешено ярко-розовым полотенцем.

- Баба Прися! – Абрик постучал по заплёванному стеклу.

- Абрам, не ори! – отозвался скрипучий голос изнутри ларька, - Какое будете?

- Ванильное. – ответил Абрик.

- Шоколадное. – сказал Ибрик.

- А у вас нет случайно… - задумалась Алина, - манго-маракуйи!?

- Чего?

Мальчики переглянулись и усмехнулись.

- Что? – не поняла Алина, - нам дядя из города привозил. Мне очень понравилось.

- Из города? – переспросила старушка.

- Из города!

Розовое полотенце вдруг пропало, и трое увидели ярко-красную оправу очков бабы Приси.

- Озолина, ты с Луны свалилась? Здесь тебе не город! У нас – только шоколадное, ванильное и клубничное!

- Ну тогда давайте клубничное… - сдалась Алина, - а манго-маракуйя когда-нибудь будет?

- Не когда, а где. – ответила старушка.

Алина и Ибрик передали деньги Абрику, тот просунул их в торговое окошко. Морщинистая рука осторожно забрала их. Внутри со скрипом открылся холодильник и зашуршали обёртки мороженого.

Пока баба Прися доставала лакомства, Алина успела подойти к полностью поржавевшей конструкции, которая раньше являлась качелями, а теперь лишь была олицетворением уровня этого городка. Девочка прислонилась к железному сиденью. Тут же раздался грохот –качели решили окончательно «уйти в отставку». Благо, ловкая Алина вовремя успела с них вскочить и избежала перелома копчика.

За всей этой картиной наблюдали стоящие у ларька Ибрик и Абрик. Со стороны произошедшее выглядело очень комично. Однако к товарищам, а в частности к Ибрику, пришла мысль о том, что вскоре и весь их город просто возьмёт и развалится.

Ибрик с ужасом вспомнил, как в день выпускного при выходе из дома прямо перед ним плюхнулся кусок штукатурки и разбился вдребезги.

Морщинистая рука вновь показалась в окне, но уже с тремя разноцветными упаковками.

- Спасибо! – хором сказали дети и побежали на тёмно-синюю лавочку у ближайшей панельки.

Алина быстро смолотила своё мороженое и заскучала, как вдруг приподняла свои брови и, шмыгнув носом, спросила:

- Вы знали, что в августе в нашем Доме Культуры будут вторую часть «Бетонных монстров» показывать?

- Серьёзно? – мальчики оживились.

Позапрошлым летом, выложив почти все деньги из копилок, Ибрику и Абрику удалось урвать билеты на первую часть «Бетонных монстров» - мультфильм о катастрофе на заводе, где из бочек с цементом повылезали самые настоящие чудища. Посёлок, который существа хотели поглотить, был до ужаса похож на городок Ибрика и Абрика. Увидев фильм, мальчики какое-то время испытывали ужас, когда видели вдалеке стекольный завод по соседству. Однако всё равно поклялись, что обязательно сходят на продолжение.

- Сколько будут стоить билеты? – тут же спросил Абрик.

- Хм… - девочка уставилась в небо, на тёплое солнце, - рублей пятьсот, думаю.

- Пятьсот? Это пенсия моей бабушки! – Ибрик вдруг воскликнул, быстро взглянул на Алину и тут же вновь уставился на свои коленки, которые за начало каникул уже успел разбить.

- И правда, многовато… - пробубнил Абрик, - отец, конечно, присылает нам деньги, но всё же…

- Мне тоже, думаю, не дадут. – поддержала Алина, шмыгнув носом, - максимум дали бы двести.

Какое-то время троица просто молчала, слушая, как из открытого окна консьержки бубнит телевизор. К Ибрику подошёл чёрно-белый кот, кажется, тот же, что и три дня назад выходил из подъезда Абрика вместе с мальчиком. Посмотрев на него травянистыми зелёными глазами, животное замурлыкало. Ибрик запихал в рот остатки мороженого и дал полизать коту обёртку.

- А знаете, что? – вдруг загорелась идеей Озолина, - давайте устроимся на работу?

- Это как? – сначала не понял Абрик.

- А вот так! Будем помогать людям и брать за это деньги! Даже той бабе Присе!

- А что, это идея! – улыбнулся Абрик, - ты, Ибрик, как считаешь?

Ибрик, всё это время боявшийся взглянуть на девочку, вздрогнул.

- Ты чего? – друг хлопнул его по плечу, - очнись, Ибрагим! Мы столько денег сможем заработать! И не только на кино!

Ибрик помолчал пару секунд, а потом сказал:

- Я за!

- Ну вот и отлично! – воскликнула Алина и спрыгнула с лавки, - тогда завтра встретимся здесь и всё обсудим! А пока…

Девочка присела на лавку напротив, нашла чистый лист в своём блокноте и вытащила из кармана карандаш.

- Смотрите на меня! И не шевелитесь! – скомандовала юная художница, шмыгнув носом.

Вдруг чёрно-белый кот мягко запрыгнул Ибрику на колени, будто тоже хотел быть запечатлённым в Алинином блокноте.

Подняв взгляд, мальчик вспыхнул. Абрик тыкнул его локтем под ребро и издал смешок.

Девочка принялась увлечённо рисовать…

Визит в квартиру Ибрика

…Ибрик спал, казалось, целую вечность, пока кровать под ним не начала подпрыгивать от мощных толчков. Мальчик разлепил глаза: вокруг царила темнота. Родительская постель пустовала. Спросонья Ибрик не понимал, что происходит: было ощущение, что какой-то великан медленно шагает по их городку.

Толчки были настолько сильными, что на лицо Ибрику стала сыпаться штукатурка, а часы упали со стены и разлетелись на множество деталей. Мальчик испуганно вскочил с постели. Посмотрев в окно, он застыл в немом ужасе: огромный бесформенный силуэт бродил по улице Стоматологов. Его грязная серая туша цементом растекалась по улицам, пожирая всё на своём пути. Увидев мальчика, чудовище заревело и ринулось навстречу, приоткрыв кривую пасть. Ибрик заставил себя отбежать от окна, однако споткнулся о свою же ногу и грохнулся на пол. На мальчика приземлились внезапно отслоившиеся от стены обои. Грибковый запах тут же проник в его лёгкие и отозвался в животе тошнотой. Послышался грохот: где-то рядом упал платяной шкаф, оттуда просыпались вешалки и разлетелись по всей комнате. Кое-как выпутавшись из затхлых обоев, Ибрик отчаянно ринулся к коридору, но всё было тщетно: бетонная щупальца, скользкая и противная, ухватила его ногу и по пыльному ковру потащила назад. Прямо перед лицом мальчика с потолка обрушилась старинная люстра бабушки Фатимы и разбилась вдребезги. Ибрик зажмурился и вскрикнул. По его спине неприятно струился холодный пот. Обернувшись на бетонное чудовище, он увидел в его туше поржавевшие качели, обертки от мороженого и множество стеклянных бутылок. А потом из пасти монстра показалось два знакомых лица с налитыми кровью глазами. Мальчик застыл в ужасе, узнав Абрика и Алину, но больше ничего не мог сделать, как раскрыть рот в немом крике…

Мальчик, на сквозь пропитанный холодным потом, вскочил в своей постели. За окном уже во всю светило солнце и пели птицы. В квартире всё стояло на своих местах. Бетонного монстра как и не было.

- Это был сон… - облегчённо прошептал Ибрик самую обычную фразу, которую говорят люди после ночного кошмара.

Прищурившись, мальчик попытался определить время на настенных часах, но потом вспомнил, что они стоят уже как две недели.

Ибрик через силу выбрался из своей мягкой постели. Обойдя всю квартиру, захламлённую старыми вещами, он убедился, что был дома один. Мама ушла в Магазин, а папа, вероятно, снова в гости.

Мальчик зашёл на кухню, налил воду в облупившийся металлический чайник и поставил его на плиту. После заглянул в холодильник: там стояла бутылка водки и пшённая каша, оставленная ему. Мальчик достал оттуда холодную кастрюлю и водрузил её рядом с чайником, зажёг обе конфорки и вышел на балкон.

Здесь стояли лишь два кресла, давно, по мнению Ибрика, стремящиеся «уйти в отставку», и пыльный сервант, который раньше стоял на кухне.

С высоты девятого этажа было видно многое, например, как маленькие дети во дворе веселились на постепенно умирающей игровой площадке: съезжали с потрёпанных горок, карабкались по ржавым лазалкам, катались на облупившихся качелях и каруселях. Интересно, знают ли они, что лет через семьдесят этот городишка развалится полностью?

Поймав себя на подобной мысли, Ибрик шлёпнул себя по щеке. Нечего о таком думать!

С балкона дома Ибрика был виден и кусочек соседней улицы – Египтяновской. Там, в двенадцатом доме, на седьмом этаже жила бабушка Ибрика – Фатима, которую ласково звали Фимой. Не было бы квартиры Абрика – большую часть своей жизни мальчик проводил бы у неё. В квартире бабушке Фимы обстановка была, нет, вовсе не богаче. А уютнее. Если были деньги, бабушка покупала нужные продукты и пекла внуку пирожки. А также доверяла ему вставлять кассеты в проигрыватель и смотреть мультики…

Впрочем, ладно. Нет необходимости описывать дом на Египтяновской, если сейчас Ибрик находился на Стоматологов.

Из мыслей мальчика выбил резкий треск дверного звонка. Ибрик насторожился.

Позвонили ещё раз.

Мальчик, на цыпочках перепрыгивая беспорядок в коридоре, подбежал к двери. Он никого не ждал!

Встав на табуретку и осторожно посмотрев в глазок, Ибрик увидел там своих товарищей – Абрика и Алину. Те, будто почувствовав на себе взгляд товарища, демонстративно и вразнобой закрякали:

- Ибрик! Авин! Открывай! Открывай!

Ибрик, как ошпаренный, тут же отбежал от двери и ринулся в ванную. Там, в заплёванном зеркале он увидел своё отражение – неумытое и нерасчесанное.

Алина не может его видеть таким!

На всю открыв кран, мальчик подставил своё лицо под напор холодной воды, параллельно на полке нашаривая гребешок.

В дверь упорно звонили.

Ибрик стал впопыхах расчёсывать и приглаживать спутанные волосы, при этом ойкая.

В дверь начали тарабанить руками и ногами.

- Меня родители прибьют! – процедил мальчик и ринулся открывать. На лестничной клетке слышались дикие вопли. И как их соседи ещё не прогнали!?

Обнаружив ключ на деревянной этажерке, мальчик впопыхах вставил его в замочную скважину и повернул несколько раз. Абрик дёрнул за ручку, и кожаная дверь тут же распахнулась, отпружинив от стены и чуть не сбив друзей.

Ибрик, разведя руки, в замешательстве смотрел на нежданных гостей. Те, в свою очередь, не отрывали глаз от него. Ибрик подметил, что даже Озолина была выше на пару сантиметров выше его друга.

- Всё дрыхнешь? – решил передразнить товарища Абрик.

Ибрик закатил глаза.

- Уже два часа дня, - пояснила Алина, шмыгнув носом, - ты не пришёл к нам – поэтому мы пришли к тебе.

Мальчик кинул на девочку робкий взгляд и продолжал молчать.

Он стоял, неловко спрятав руки за спину, в майке, шортах, которые перед сном Ибрик, как оказалось, к счастью, забыл снять, и дырявом носке.

- Ну мы зайдем? – заскучал Абрик.

Ибрик с сомнением оглянулся на свою квартиру, углы которой были захламлены непонятынми вещами.

Да, они с Абриком были лучшими друзьями, однако дружба их была не совсем обычна: если квартира товарища была для Ибрика роднее своего дома, то тот, в свою очередь, ни разу не был у друга в гостях.

Таких квартир, как у Ибрика, было в городишке полно, однако мальчик всё равно стыдился бедной обстановки своего жилища и никогда не приводил домой товарищей.

Мальчик уже было хотел отказать, как вдруг позади пронзительно закричал чайник. Ибрик подорвался с места и, чуть не споткнувшись о валявшийся на полу пакет, ринулся на кухню.

- Значит, можно. – усмехнулся Абрик, и они с Озолиной прошли внутрь и стали разуваться: девочка освободилась от сандалий, а мальчик стянул с себя потрёпанные кеды.

Когда товарищи вошли в маленькую скудно обставленную кухню, Ибрик очень сильно испугался, так, что чуть не выронил из рук алюминиевую кастрюлю. Благо, Абрик успел подбежать к другу и тоже схватиться за неё.

- Что это у тебя тут? – Абрик приподнял крышку, - каша? А ещё чего-нибудь есть?

Ибрик помотал головой. Абрик, не веря своему другу, заглянул в холодильник. Мальчик уже не пытался его никак остановить.

- Ой! – выразил удивление гость, - что это тут у тебя? – он достал из холодильника бутылку водки.

Щёки Ибрика в момент сделались пунцовыми; он выхватил алкогольный напиток из рук товарища и не нашёл ничего лучше, как спрятать его за дверцей пыльного серванта на балконе.

Абрик и Алина уже сидели за столом. У девочки на косичках сегодня были лимонные банты. Ибрик вздохнул и открыл дверцу навесного шкафа. Там стояло всего три кружки – ни больше, ни меньше.

Мальчик поставил чашки на стол, кинул в них по пакетику (устроив гостям аттракцион неслыханной щедрости) и залил их кипятком.

- А мы тут конфеты купили. – сообщила Озолина, сидевшая напротив, плюхнув на бирюзовую клеёнку горсть леденцов в пакете.

Ибрик, поедавший пшённую кашу прямо из кастрюли, улыбнулся.

Абрик, сидевший сбоку от друга, стал пытаться развязать целлофановый узел, но спустя минуту сдался и просто разорвал пакет. Алина, глядя на это, усмехнулась.

- Может, уже обсудим план наших действий? – спросила она, шмыгнув носом.

- Каких действий? – изобразил дурака Абрик, кладя леденец на язык.

Все молчали. Алина потому что не посчитала это шуткой, а Ибрик потому что стеснялся говорить что-то при девочке.

- Ладно. – вновь заговорил Абрик, отпивая чай из кружки папы Ибрика, - я предлагаю сначала сходить к бабе Присе.

- А если откажет? – наконец заговорил Ибрик, когда уже доел кашу, - то куда?

- Да не откажет… - махнул рукой Абрик, - ей, наверное, западло сидеть в своей коробке и мороженое выдавать. А нам – не будет.

- Но всё же… - Алина хлебнула из кружки мамы Ибрика, - если откажет, то пойдём в другой ларёк. К дяде Филе. А если уж и он откажет…, то походим по отделам Магазина.

Магазином в городишке являлось то, что в обычном городе назвали бы торговым центром. Это был рынком под потолком: вытянутое двухэтажное здание, где продавалось почти всё. В одном углу располагались овощи и фрукты, в другом – одежда, в третьем – хозяйственные бытовые инструменты и так далее. Пожалуй, это было единственное место в городке, которое хоть чуть -чуть напоминало о существующей цивилизации.

Одним из продавцов Магазина являлся никто другой, как мама Ибрика.

И как только Алина упомянула это место, в животе у мальчика что-то нервно заколыхалось. Ему не хотелось идти туда и просить у собственной матери работу. Хоть женщина не была жадной мегерой, мальчик не мог попросить у неё денег больше, чем на мороженое или хлеб. А тем более уж подходить и просить работу. Казалось бы, ради какого-то там пустякового фильма.

Ибрик тоже стал уплетать принесённые леденцы, один из них спрятал в карман ночных шорт.

- Ладно, я пойду переоденусь! – сообщил Ибрик, допив чай и поставив кружку с кастрюлей в раковину.

Друзья кивнули. Мальчик ушёл в комнату.

Открыв платяной шкаф, Ибрик поймал несколько упавших на него вешалок, потом взял с полки ярко-зелёный спортивный костюм.

Через несколько минут, когда гости уже обувались, Ибрик вдруг вспомнил:

- Ой! Конфеты забыли!

- Да ладно, - поднявшись с корточек, ответила Алина и улыбнулась, - себе оставь.

К щекам Ибрика снова прилила кровь:

- Да? – дрожащим голосом прошептал он.

Озолина кивнула…

Ларьки, прилавки и витрины.

…Трое по протоптанной земляной дорожке направлялись к ларьку бабы Приси. Дети не переживали - были уверены, что им не откажут.

- Баба Прися-я-я! – ещё за пару метров до постройки громко протянул Абрик.

Морщинистая рука отодвинула розовое полотенце.

- Что? Абрам, ты где? – не увидела детей сразу старушка.

- Да здесь мы! – отозвался Абрик, подходя ближе.

Глаза в красной оправе наконец-то увидели друзей, подошедших к окну.

- Сегодня только ванильное. – предупредила баба Прися.

- Да нет… - отозвалась Алина, шмыгнув носом, - мы немного не за этим…