Read the book: «Неестественная смерть»

Liu Xiaohui

Unnatural Death

© 2020 by 刘晓辉 (Liu Xiaohui)

© Ишков М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

1. Ради установления истины я собственными руками провел вскрытие коллеги

Внезапно мне припомнилась одна история, и я сказал судмедэксперту Ню:

– Судмедэксперт Чжао написал на месте преступления иероглиф «рот». Мне до сих пор непонятно, что это означало.

Судмедэксперт Ню ответил:

– Наверняка хотел нам что-то сказать.

Когда мы раскрыли рот Лао Чжао, то были шокированы…

Судебная медицина – специфическая профессия. Нам постоянно приходится бывать в местах, где произошла смерть, мы привыкли к ее виду, а потому глубже осознаём мимолетность жизни. Когда я вижу холодный, как лед, бледно-голубой с глянцем труп на анатомическом столе, мне иногда приходит на ум: «А как буду выглядеть я сам, если однажды окажусь на этом столе?»

Больше всего судебные врачи не хотят увидеть знакомого во время работы – наверное, всем понятно, по какой причине. Однако я себе и во сне не мог представить, что однажды придется собственными руками вскрывать коллегу…

11 апреля в понедельник утром я, как обычно, пришел в учреждение за полчаса до начала работы. Подмел в кабинете, вымыл пол шваброй, вытер стол. После уборки встал в дверях кабинета, дожидаясь, когда пол высохнет.

– Что, Сяо Лю¹, весь в хлопотах? – раздался из коридора жизнерадостный голос. Уже по первым его звукам можно было понять, что это руководитель технического отдела Ван Цзянху. Подойдя, он продолжил: – Сегодня утром поступила информация о том, что на улице Дунхайлу произошло ДТП. Пытаюсь связаться с Лао Чжао, да все не получается – видать, вчера вечером он много выпил… Ты поезжай с Ван Мэном посмотри, как там. Обычно с транспортными авариями все просто. Посмотришь на месте, убедишься, что ничего особенного, и вернешься.

В отряде дорожной полиции района Хуси нет своего судмедэксперта, поэтому технический отдел филиала управления по району Хуси отвечает за экспертизу случаев смерти и увечий, вызванных дорожно-транспортными происшествиями. В то время судмедэкспертом, отвечающим за транспортные происшествия, по словам руководителя отдела Вана, был Лао Чжао.

Поступившая информация о происшествии – все равно что приказ. Я взял в хранилище чемодан-укладку для аутопсии и вышел из здания. И тут услышал, как кто-то кричит мне: «Сяо Лю, сюда!» Вслед за этим – рев газующего автомобиля, и передо мной остановился полицейский «Фольксваген Джетта». Эксперт-трасолог² Ван Мэн помахал мне из окна автомобиля:

– Быстрей в машину! Чем быстрее уедем, тем быстрее вернемся. После осмотра места ДТП мне еще надо отвезти материалы в городское управление.

Южный участок улицы Дунхайлу находится на краю района Хуси, на стыке города и уезда; машин и пешеходов на этой улице обычно немного, и вскоре мы увидели на краю дороги полицейский автомобиль с мигающим проблесковым маячком. Остановили машину. Подошел Сяо Тань из отдела дорожно-транспортных происшествий:

– Ну, наконец-то я вас дождался! Я в четыре часа утра примчался – сразу, как поступила информация о ДТП. Звоню судмедэксперту Чжао, а он не отвечает… Тогда я позвонил руководителю отдела Вану.

Я покивал в ответ:

– У судмедэксперта Чжао недавно что-то случилось дома; подозреваю, что он просто не слышал телефонный звонок.

Лао Чжао было уже за 50, и более 30 лет из них он отработал на посту судебно-медицинского эксперта; всего через несколько лет ему наступала пора выходить на пенсию. На прошлой неделе его дочь собиралась выйти замуж, так много дел надо переделать… Мы первыми подменяем сотрудников, когда в учреждении происходят какие-либо события.

Сяо Тань улыбнулся:

– И ты туда же! Привыкли сразу звать судмедэксперта Чжао, и всё…

– Тело все еще на месте происшествия? – спросил я Сяо Таня.

– Пока вы, судмедэксперты, не приедете, кто посмеет сдвинуть тело? Приезжала машина «скорой помощи», но доктор лишь взглянул и уехал со словами, что, мол, этот человек уже совершенно мертв и спасать его смысла нет.

Глядя в направлении протянутой руки Сяо Таня, я увидел, что невдалеке на обочине дороги лежит ничком человек, на вид мужчина, высокого роста и крепкого телосложения. Я надел защитный костюм, перчатки и маску и подошел к телу.

Покойный был одет в коричневое полупальто, из-под которого выглядывала голубая рубашка, на ногах – черные брюки и черные же носки, однако он был без обуви. Заметив на покойном голубую рубашку и черные брюки, я подумал: «Ну, сейчас же не только сотрудники полиции носят голубые рубашки и черные брюки, многие любят такое сочетание в одежде».

Мое внимание привлекла металлическая пуговица на заднем кармане брюк покойного. Подойдя поближе и всмотревшись, я увидел на пуговице надпись «Полиция». Это точно форменные полицейские брюки. Неужели покойный – сотрудник полиции?

Я вспомнил, что судмедэксперт Чжао обычно и после службы любил так одеваться. Он часто повторял: «Когда нам выдают столько формы, зачем еще самому покупать одежду?»

Это дорожно-транспортное происшествие следовало бы показать Лао Чжао – у него обязательно вызвал бы интерес тот факт, что этот человек, его одежда и комплекция очень похожи на него.

На брюках и верхней одежде покойного отпечатался рисунок протектора шины. Такие следы часто встречаются после ДТП.

Я присел на корточки, положил одну руку на плечо покойного, а другую – на бедро и с легким усилием перевернул его. Голова покойного по инерции запрокинулась, из рта и носа резко хлынула кровь, и моя грудь в одно мгновение окрасилась красным. Все лицо покойного было залито свежей кровью, часть которой засохла, образовав на его лице кровавые пятна, а другая часть крови еще не свернулась и стекала каплями по щекам.

Перевернув труп, я понял, что шейные позвонки, вероятно, переломаны. Трупного окоченения совершенно не ощущалось.

Вообще говоря, в течение 1–3 часов после смерти у человека наступает трупное окоченение. После окоченения в шейном отделе голова при движении туловища будет поворачиваться вслед за телом. А когда туловище перестанет поворачиваться, голова также должна немедленно остановиться.

Я принес из машины заранее припасенную бутылку минеральной воды и плеснул на лицо покойного. Постепенно перед нами появились знакомые черты…

Я остолбенел, Ван Мэн и Сяо Тань тоже были ошеломлены. Мертвецом оказался Лао Чжао!

Удар по нашей психике был действительно сильным. Я впервые столкнулся со знакомым человеком при опознании трупа; более того, он еще и сам был судебным медиком! Судебно-медицинский эксперт, занимавшийся дорожно-транспортными происшествиями, теперь сам лежит трупом на обочине дороге и проходит освидетельствование…

На долю секунды я почувствовал, что земля уходит из-под ног; в глазах потемнело, я осел на землю. Сознание вернулось не сразу.

– Надо скорее доложить руководству! – крикнул Ван Мэн Сяо Таню. – Блокировать место происшествия, расширить линию заградительной ленты!

Пока коллеги хлопотали, мое душевное состояние мало-помалу немного стабилизировалось. Руководитель отдела Ван похлопал меня по плечу и, вздохнув, сказал:

– Нам во что бы то ни стало надо держаться. Следует, не теряя ни минуты, установить причину смерти, схватить виновника происшествия и сообщить родственникам Лао Чжао!

Вдруг я вспомнил, что дочь Лао Чжао собиралась выйти замуж. И в такой важный момент с ним случилось несчастье, а свадьба в мгновение ока превратилась в похороны…

Быстро примчались судмедэксперты Ню и Цзян. Всего в районе Хуси было четверо судмедэкспертов, я самый молодой. Для меня они трое были одновременно и учителями, и друзьями, словно одна семья. Сейчас мы потеряли одного члена семьи. И теперь нам, хоть и привыкшим к смерти судмедэкспертам, какое-то время будет трудно с этим смириться.

Начальник городского управления Министерства общественной безопасности Фэн два раза обошел вокруг трупа. Нахмурился:

– Зачем Лао Чжао пришел сюда поздно вечером? Уж не выпил ли вчера лишку?

Судмедэксперт Ню покачал головой:

– Давайте сначала всё выясним, а потом поговорим.

Внешний осмотр трупа – дело совсем не сложное. В первую очередь я ощупал голову Лао Чжао и не обнаружил явных следов перелома костей. Надавил на грудную клетку – и обнаружил множественные переломы ребер; вся грудная клетка была несколько деформирована, что, по-видимому, было вызвано давлением автомобиля.

Деформация костей таза Лао Чжао была очень серьезная, из чего я сделал вывод, что вероятность перелома таза очень высока. Это соответствовало характерным чертам давления, вызванного наездом автомобиля.

Насколько я знал, обычно коллега носил с собой телефон и кошелек, однако когда я вытащил все, что было у него в карманах полупальто, то, кроме связки ключей, других предметов не нашел.

Я проводил внешний осмотр трупа и одновременно рассказывал судмедэксперту Ню о полученных результатах. Тот кивнул:

– Ну, пока что это выглядит как дорожно-транспортное происшествие.

Начальник управления Фэн глубоко задумался на несколько минут, а затем начал последовательно организовывать работу:

– Этот участок местности относится к пригородам, здесь нет видеонаблюдения. Необходимо как можно быстрее найти водителя транспортного средства, участвовавшего в происшествии. За эту работу отвечает руководитель отдела Ван; свяжитесь с отрядом дорожной полиции. Далее, как можно скорее надо выяснить местоположение мобильного телефона и кошелька. За эту работу отвечает командир второго отряда Ли. Свяжитесь с членами семьи Лао Чжао, хорошенько все объясните и утешьте его близких, а также обсудите вопрос, как поступить с трупом Лао Чжао. За конкретную часть отвечает судмедэксперт Ню, судмедэксперты Цзян и Лю ему помогают.

Коллеги разошлись один за другим, оставив нас с Сяо Танем дожидаться членов семьи Лао Чжао.

Я еще раз подошел к трупу Лао Чжао и приготовился смыть с его лица следы крови и попутно привести одежду в порядок, чтобы родственникам было как-то полегче его видеть. Бросил взгляд на землю – и внезапно обнаружил, что там, где лежал ничком Лао Чжао, имеются следы крови, отличающиеся от остальных. Я поспешно подозвал судмедэкспертов Ню и Цзяна, и те быстро установили необычность этих следов. Они походили на иероглиф «рот». Вряд ли этот иероглиф мог образоваться естественным путем. Он был наверняка написан человеческой рукой.

Я немедленно схватил правую руку Лао Чжао и обнаружил несколько пятен крови и царапин на указательном пальце его правой руки. Очевидно, что иероглиф «рот» на земле был написан Лао Чжао!

Я был совершенно уверен в том, что коллега хотел нам что-то сказать. Но что в конце концов означает иероглиф «рот»? Я впал в замешательство и растерянность.

Судебный медик Ню прокрутил телефонную адресную книгу в своем телефоне, набрал номер Лао Чжао – и, вопреки ожиданиям, дозвонился.

– Алло! – произнес он в микрофон. – Здравствуйте… Пожалуйста, говорите!

Однако собеседник, ничего не сказав, дал отбой. Лао Ню набрал номер еще раз, но мобильный телефон Лао Чжао уже выключили.

– Сяо Лю, немедленно свяжись с командиром отряда Ли и скажи ему, что мобильный телефон Лао Чжао только что был в сети и прошло соединение, но сейчас он уже выключен.

Как только я закончил звонить командиру отряда Ли, увидел, что к нам спешат члены семьи Лао Чжао. Его жена вышла из машины, побежала прямо к месту, где находилось тело Лао Чжао, споткнулась и внезапно повалилась на тело мужа. Она рыдала в голос и колотила его тело, крича:

– Лао Чжао, почему ты такой жестокий?! Оставил нас двоих и ушел…

Ее глаза покраснели от слез, сопли и слезы стекали в уголки рта, а седые волосы на висках дрожали. Дочь Лао Чжао с побледневшим лицом прижала руки к груди и, медленно приблизившись, упала на колени перед Лао Чжао. Ее рот широко раскрылся, но она не заплакала. Она была в таком состоянии, что горе подавляло слезы.

Дождавшись, когда женщины постепенно успокоятся, судмедэксперт Ню помог подняться супруге Лао Чжао и сказал:

– Родные мои, примите наши соболезнования!

Супруга Лао Чжао подняла голову, посмотрела на судмедэксперта Ню и сказала:

– Братец³ Ню, на самом деле это я виновата… Вчера вечером Лао Чжао позвонил и сказал, что он будет ужинать не дома и, возможно, вернется домой позже. Так случилось, что у нас гостили моя дочь и зять, поэтому я сказала ему, что, если будет поздно, пусть идет спать на работу, а не домой, чтобы не беспокоить детей. В прошлом, если Лао Чжао выпивал допоздна, он по своей инициативе шел спать на работу. Кто бы мог подумать, что на этот раз…

По ее словам, было вполне возможно, что Лао Чжао выпил слишком много и попал в дорожно-транспортное происшествие, когда шел по дороге. Но, поразмыслив, я пришел к выводу, что расстояние от города досюда слишком велико. Даже если Лао Чжао сбился с пути и, выпив лишнего, отправился пешком в пригород, маловероятно, что он смог бы сюда добраться. Его мобильный телефон и бумажник исчезли, да и иероглиф «рот», написанный Лао Чжао на земле, тоже выглядел очень странно. Мне показалось, что в этом ДТП имеется слишком много сомнительных моментов.

Мы проводили глазами медленно отъехавший автомобиль с трупом, и судебный медик Ню особо попросил персонал анатомического кабинета, чтобы они как можно скорее поместили тело Лао Чжао в холодильник и не переодевали его.

В угнетенном настроении все вернулись в учреждение, где секретарь уведомил нас о том, что мы должны присутствовать на собрании всего коллектива в конференц-зале бригады криминальной полиции. Там начальник управления Фэн вкратце рассказал о случившемся с Лао Чжао, распорядился о следующих шагах – и об организации специальной следственно-оперативной группы «Дело 5-го ноября» для проведения всестороннего расследования смерти судмедэксперта Чжао. В ее состав обычно входят следственная группа и группа по сбору доказательств. Следственная группа формируется из Второго следственного отряда, который в основном отвечает за расследование дела и персонал, отвечающий за обходы, осмотры и допросы; группа по сбору доказательств формируется из технического отдела, она в основном отвечает за обнаружение и приобщение вещественных доказательств.

Во второй половине дня я пришел в судебно-медицинскую клинику и принял несколько пациентов с травмами. Когда уже собирался уходить с работы, мне позвонил Ван Мэн и сказал, что человек, державший в руках мобильный телефон Лао Чжао, пойман.

Поспешно вернувшись в учреждение, я увидел в комнате для допросов Ван Мэна и командира отряда Ли, которые вели допрос молодого человека с короткой стрижкой.

– Фамилия и имя?

– У Дачжи.

– Возраст?

– Двадцать три.

– Адрес?

– Деревня Сяоуцзя, квартал Чэннань, район Хуси.

– Что ты делал прошлым вечером?

– Ничего… ничего не делал.

– Сегодня вечером у нас много времени, ты можешь не спеша все обдумать.

– После ужина я поехал на автобусе в интернет-кафе «Тяньлун», расположенное напротив начальной школы Чэннань. Около трех часов ночи поехал домой на скутере.

– О, ты поехал на автобусе, а вернулся на скутере?

– Нет, нет, я ошибся; я и туда поехал на скутере – и на нем же вернулся обратно.

– Мы попозже зайдем к тебе домой и посмотрим на этот скутер.

– Э, ладно, я все объясню… Я уже понял, что зарабатывать нечестным путем нехорошо, я уже переживаю из-за этого…

Глаза у Ван Мэна и командир отряда Ли загорелись, словно они увидели отблеск победы.

У Дачжи продолжал:

– Я поздно вышел из интернет-кафе, автобусов уже не было, оставалось только поймать такси, но было жалко тратить свои кровные. И тут я увидел, что кто-то оставил ключи в скутере на входе в интернет-кафе…

– И что потом? – Ван Мэн пристально посмотрел на У Дачжи. – Что-то случилось по дороге домой или видел что-нибудь необычное?

– Нет! Я благополучно вернулся домой… – Произнеся слово «благополучно», У Дачжи не смог сдержать улыбку.

Командир отряда Ли, хлопнув ладонью по столу, заорал:

– А ну-ка посерьезнее! Не думай, что тебе удастся легко отделаться. Давай выкладывай все начистоту!

У Дачжи вздрогнул от испуга:

– Товарищ полицейский, вы чё? Ну, разве только подобрал мобильный телефон и бумажник…

Командир отряда Ли и Ван Мэн вперились в него взглядами:

– Давай, рассказывай!

– Мобильный телефон и кошелек я действительно подобрал, но не украл или там отобрал… Я быстро доехал на скутере до своей деревни; гляжу, на обочине дороги в пшеничном поле стоит автомобиль. Возле нашей деревни люди часто припарковывают по ночам свои машины на обочине дороги, чтобы потрахаться. И я решил потихоньку заглянуть и посмотреть «короткий порноролик». Но когда пригляделся повнимательнее, то оказалось, что в машине никого нет, поэтому я влез туда, подобрал мобильный телефон и бумажник – и поспешил домой.

Когда У Дачжи произнес «подобрал», он особо выделил это слово. Было очевидно, что парень подчеркивал: мобильный телефон и бумажник валялись без присмотра, просто так.

– Ты подобрал только мобильник и бумажник? И никого не видел? – Командир отряда Ли пристально посмотрел на У Дачжи. – Тебе лучше говорить правду без всякой лжи и утайки!

– Товарищ полицейский, то, что я сказал, – истинная правда! Я законопослушный гражданин и уважаю закон.

– Хм, и это ты называешь законопослушным? Угнал скутер, стащил походя чужие вещи… Твоя вина не так уж и мала! – Командир отряда Ли приподнял брови. – Значит, так: отведи нас посмотреть на эту машину, и посмотрим, не солгал ли ты нам.

Ван Мэн и я последовали за командиром – и вместе с У Дачжи поехали на пшеничное поле.

– Вот из-за этой машины – а я даже не знаю, кто на ней приехал! – мне пришлось побывать в полицейском участке управления общественной безопасности… – беспрестанно сетовал и жаловался по дороге У Дачжи.

Когда мы приехали, уже стемнело. В ярком свете наших фар я увидел белый микроавтобус «Звезда Чанъани»⁴ без номеров, криво припаркованный на пшеничном поле. На пути от обочины дороги к полю тянулись две дорожки придавленной пшеницы. Ван Мэн начал делать фотографии с разных ракурсов. Внезапно он поднял голову, вытянул руку и, указав на юго-восток, произнес:

– Смотрите, это место находится всего в нескольких сотнях метров от дороги, где был найден труп судебного медика Чжао!

Глядя в том направлении, можно было увидеть широкое шоссе. Яркие уличные фонари и бесконечный поток автомобилей на шоссе – это улица Дунхайлу!

Ван Мэн нашел под задним сиденьем пару черных полицейских кожаных ботинок, а я обнаружил следы крови на спинке водительского сиденья, волоски и несколько подтертых пятен крови на полу автомобиля.

Было уже больше 10 часов вечера, когда мы вернулись в управление. У Дачжи отвели в комнату, чтобы продолжить допрос.

Увидев, что в кабинете начальника отдела Вана горит свет, я постучал в дверь, толкнул ее, вошел – и с удивлением обнаружил, что там также находятся судебный медик Ню и судебный медик Цзян. Судмедэксперт Ню, увидев меня, указал на стул рядом с собой и сказал:

– Сяо Лю, хорошо, что пришел. Мы обсуждаем дело Лао Чжао.

Я доложил обо всем случившемся начальнику отделения Вану и судмедэксперту Ню. Тот кивнул в ответ:

– Находки Сяо Лю очень ценны. Только что я был в доме Лао Чжао, хотел поговорить с его родственниками – помочь нашей работе. Я попытался заручиться их согласием позволить нам вскрыть тело Лао Чжао. Вопреки ожиданиям, все прошло гладко; члены семей криминалистов благоразумны.

Начальник отдела Ван кивнул:

– Это дело не только о попытке скрыться с места дорожно-транспортного происшествия, но и, возможно, эпизод о сокрытии трупа. Лао Чжао – наш коллега, все мы его очень уважаем, и нам тем более следует вести дело в строгом соответствии с установленными процедурами. Тело Лао Чжао должно быть вскрыто!

Показалось, что воздух мгновенно сгустился; все замолчали. Хотя анатомирование является необходимым процессом с точки зрения процедур ведения расследования и раскрытия преступлений, эмоционально с этим трудно смириться.

Мы препарировали много трупов – и хотим лишь дать им возможность высказаться и отомстить за себя. Однако когда мы указываем скальпелем на нашего коллегу, особенно на старого судебно-медицинского эксперта, в наших душах невольно возникает какое-то препятствие.

После продолжительного молчания судебный медик Ню встал со своего стула:

– Дело не терпит отлагательств, немедленно идем в прозекторскую!

Пройдя по темному коридору и шаг за шагом спустившись по лестнице, мы оказались в тихом и спокойном до удушливости анатомическом кабинете на минус первом этаже. Глядя на Лао Чжао, лежащего на прозекторском столе, я испытывал смешанные чувства. Он был не только моим коллегой, представителем старшего поколения, но и моим учителем.

Судмедэксперт Ню надел перчатки, подошел и пожал Лао Чжао руку. Затем наклонился и приставил свою голову к его голове:

– Лао Чжао, если тебе есть что сказать нам, рассказывай сейчас. – В свете ламп я увидел в его глазах слезы.

Атмосфера в прозекторской была гнетущей. Судебный медик Ню медленно произнес:

– Сяо Цзян, Сяо Лю, вскрытие будете выполнять вы. Все-таки мы с Лао Чжао были коллегами более тридцати лет, и мне действительно невыносимо его вскрывать.

Судмедэксперт Цзян и я молча надели защитные костюмы, натянули перчатки, встали перед Лао Чжао и склонились в поклоне. Я внимательно посмотрел на труп, и мне показалось, что из него насильно вырвали жизненную силу, оставив только одну телесную оболочку.

У меня защипало в носу, и внезапно в моей душе возникло удивительное ощущение. Я почувствовал, что лежащий на столе Лао Чжао словно приглашает нас к тому, чтобы мы препарировали его и прислушались к его рассказу.

Скальпель разрезал кожу от шеи до живота. Я увидел, что у Лао Чжао сломаны ребра со второго по седьмое с левой стороны и с третьего по восьмое с правой.

Мы перерезали ребра по средней линии ключицы. Грудная полость была наполнена кровью, в обоих легких имелись множественные разрывы – должно быть, их прокололи сломанные концы ребер.

Вскрыв перикард, мы увидели, что вся полость сердечной сумки заполнена кровью. После удаления крови был обнаружен разрыв в правом желудочке.

Легкие и сердце разорваны – этого достаточно, чтобы сделать вывод, что Лао Чжао умер быстро. Помимо этого у него были повреждены печень и селезенка, и, похоже, он получил множество смертельных травм. Во время обследования тазовой полости был обнаружен перелом тазовой кости с раздроблением и осколками; для формирования такого перелома требуется огромное усилие. Чаще всего это встречается при дорожно-транспортных происшествиях или падении с высоты.

После вскрытия грудной клетки, брюшной полости и полости малого таза мы приподняли шею Лао Чжао и скальпелем надрезали кожу головы вдоль задней части уха. Под затылочной частью была гематома, но снаружи череп выглядел целостным и неповрежденным.

Вынув пилу для аутопсии черепа, мы подключили ее к источнику питания. Я взял пилу в руки и удалил верхнюю часть черепа Лао Чжао, обнажив мозг. Осмотр твердых мозговых оболочек, большого головного мозга, мозжечка и основания черепа Лао Чжао не выявил явных повреждений.

Мы одновременно проводили вскрытие и докладывали о результатах судмедэксперту Ню. Его лицо оставалось спокойным.

Вдруг вспомнив кое-что, я сказал ему:

– Судмедэксперт Чжао написал на земле на месте происшествия иероглиф «рот»; я так и не понял, что это означает.

Судмедэксперт Ню почесал подбородок:

– Я тоже думаю над этим вопросом. Он, должно быть, пытался нам что-то сказать этим… Эй! Кстати, открой рот Лао Чжао и взгляни туда.

Тут я словно очнулся ото сна. Я все время думал о намерениях Лао Чжао, когда тот написал иероглиф «рот». Бывает так, что, когда слишком много думаешь о чем-нибудь, упускаешь из виду самое главное. В конце концов иероглиф означал «рот»; значит, прежде всего надо уделить самое серьезное внимание рту Лао Чжао.

Тот был плотно закрыт, а верхние и нижние зубы крепко стиснуты. Но когда мы открыли рот Лао Чжао, то были ошеломлены. Язык Лао Чжао вытолкнул кусок мяса! Кусок белого мяса овальной формы, с кожей и зазубренными краями. Кожа была относительно гладкая, без морщин и обладала хорошей эластичностью. Толщина подкожной клетчатки составляла около 1 сантиметра, что соответствовало характеристикам кожи на плечах, спине или конечностях.

Кожа на теле Лао Чжао не имела повреждений, так что этот кусок мяса, очевидно, принадлежал кому-то другому. Тот, кто заставил Лао Чжао откусить кусок мяса и не выплевывать его, и был убийцей!

Тот факт, что Лао Чжао мог кусаться, доказывал, что в тот момент у него все еще сохранялись определенные способности. Тогда почему же он позже умер?

Когда я осознал это, меня пробрала дрожь. Да, это дорожно-транспортное происшествие не такое простое, как мы думали… Наверняка не простой наезд и оставление места ДТП – и даже не обычное выбрасывание трупа после наезда. Мне пришла в голову мысль об ужасающем деле – преднамеренном убийстве. Но, конечно, в отсутствие веских доказательств все это оставалось не более чем предположением.

В третьем часу я вернулся в офис, плюхнулся со всего размаху на диван и расслабился. Потоки мыслей о Лао Чжао неудержимо хлынули вместе со слезами, а накопившиеся эмоции наконец-то выплеснулись наружу.

12 мая в 8:30 утра в конференц-зале бригады криминальной полиции коллеги провели координационное совещание по «Делу 5-го ноября». Командир отряда Ли сообщил о последних результатах расследования. Владельцем микроавтобуса являлся индивидуальный предприниматель по имени Чжэн Чжиган, с которым уже связались по телефону. По словам Чжэн Чжигана, его микроавтобус находится в плохом состоянии и часто выходит из строя. Утром 10 мая он отправил машину в автомастерскую «Лучан» для капитального ремонта.

Судмедэксперт Ню доложил о результатах вскрытия, согласно которым причиной смерти Лао Чжао стал сильный удар тупым предметом, вызвавший многочисленные разрывы внутренних органов, в частности сердца; время смерти – около 12 часов ночи. Он особо отметил иероглиф «рот», написанный Лао Чжао, и кусок мяса в его рту, заявив, что этот кусок, вероятно, послужит прорывом в расследовании дела.

После совещания сотрудники оперативно-следственной группы разделились на два направления: судмедэксперт Цзян и коллеги из второго отряда отправились разыскивать Чжэн Чжигана, а я с Ван Мэном вслед за командиром отряда Ли – в авторемонтную мастерскую «Лучан». Она находилась совсем недалеко от управления, мы добрались до места за десять минут. Въехав на территорию, увидели, что стоянка полностью заставлена автомобилями, рядом с которыми хлопотали автомеханики.

Мы вошли в контору, где нас встретил человек среднего возраста в очках. Я взял его визитную карточку, не которой было написано «Авторемонтная мастерская “Лучан”, менеджер Лу Цзюньчуань».

Командир отряда Ли предъявил свое служебное удостоверение и объяснил цель нашего визита. Менеджер Лу Цзюньчуань позвонил по телефону, и вскоре пришел молодой человек в рабочем комбинезоне.

– Сяо Ма, ну-ка проверь, есть ли у нас здесь белый микроавтобус… Тот, который отправил в ремонт человек по имени Чжэн Чжиган, – сказал Лу Цзюньчуань.

– Нет необходимости проверять, есть! Я вместе с Сун Чуньгуаном отвечал за ремонт этой машины. В последние дни было слишком много работы, а с этим микроавтобусом спешки не было, поэтому я отогнал его в гараж.

– Эта машина все еще в гараже? – спросил командир отряда Ли.

Сяо Ма кивнул:

– Наверняка там. Машины с несрочным ремонтом обычно стоят в гараже.

Но когда Сяо Ма отвел нас в гараж, расположенный в юго-восточном углу авторемонтного завода, он был ошеломлен:

– Не может быть… Украли разбитую машину? Да она не стоит и нескольких юаней! – Поднял с земли номерной знак: – Гляньте, номер здесь, а машины нет…

– Верно… – произнес Лу Цзюньчуань. – А куда делся Сун Чуньгуан? Позови его, пусть придет и все расскажет.

– Только что был здесь… наверное, вышел сигареты купить.

– Ну, дела… Этот парень что, не знает, что в мастерской работы выше крыши? Да еще за территорию бегает… Вот вернется, проведу с ним воспитательную работу!

– Есть ли на вашем заводе система видеонаблюдения? – спросил менеджера командир отряда Ли.

Тот кивнул:

– Да, оборудование для видеонаблюдения находится в вахтенном помещении, я отведу вас туда.

Мы выбрали для просмотра запись с камер наблюдения, произведенную 10 мая начиная с 18:00. Около 20:00 на экране наблюдения появился человек; он вышел из ворот авторемонтного завода и направился прямо в гараж. Было видно, что он одет в белую одежду, но лицо его было размыто.

– Это Сун Чуньгуан! – в один голос воскликнули Сяо Ма и Лу Цзюньчуань.

– Вы уверены? – с недоверием спросили мы с Ван Мэном.

Лу Цзюньчуань сказал, указывая на человека на экране дисплея:

– Смотрите, он прихрамывает. У Сун Чуньгуана одна нога больная, и походка в точности такая же, как у человека на экране.

На кадрах с камеры видеонаблюдения было видно, что микроавтобус выехал из гаража и направился прямо к воротам автомастерской. Притормозив там на несколько секунд, он выехал с территории.

Лу Цзюньчуань спросил старого рабочего в дежурной комнате:

– Мастер Ли, ты видел, как Сун Чуньгуан уезжал позавчера вечером?

– Видел. Позавчера вечером он пришел в мастерские и сказал, что ему срочно нужна машина на ночь. Я подумал, что это сотрудник нашей автомастерской, поэтому не стал его останавливать.

– Этот Сун Чуньгуан, каков он обычно? – спросил командир отряда Ли.

– Он прямой, но у него немного угрюмый характер, – ответил Лу Цзюньчуань. – Зацикливается на мелочах. В течение долгого времени никто не хотел с ним общаться. Однако он деловой и способный.

– Раньше у Сун Чуньгуана были нормальные ноги, – добавил Сяо Ма. – Но три года назад он попал в дорожно-транспортное происшествие и с тех пор хромает… О, а вот и он! – И указал в окно.

Снаружи, прихрамывая, к нам приближался мужчина в комбинезоне. Мы поспешили навстречу. Увидев нас, Сун Чуньгуан на мгновение заколебался, опустил голову, но продолжил свой путь. Лу Цзюньчуань крикнул:

– Сун Чуньгуан, это из управления общественной безопасности! Ищут тебя, чтобы ты прояснил ситуацию…

Сун Чуньгуан остановился. Чтобы не дать ему сбежать, я встал у него за спиной, схватил его одной рукой за запястье, а другой надавил на плечо, и Сун Чуньгуан вскрикнул.

Распахнув его одежду и сняв марлю с плеча, я увидел перед собой рану овальной формы. Да, это он!

– Сун Чуньгуан, идем с нами!

Вопреки нашим ожиданиям, тот оставался спокоен, не пытаясь сопротивляться.

Когда я вернулся в управление, то сразу же отправился в архив – и наконец в большой горе документов нашел акт экспертизы Сун Чуньгуана, оформленный три года назад. В нем содержалось следующее описание:

«На южном участке дороги Дунхайлу, район Хуси, Сун Чуньгуан ехал на мотоцикле по направлению с севера на юг и на перекрестке на деревню Сяоуцзяцунь столкнулся с Линь Сяофэном, ехавшем на мотоцикле и повернувшим налево. Оба получили травмы… Сун Чуньгуан получил оскольчатый перелом левой большеберцовой кости».

Движимый любопытством, я нашел акт экспертизы Линь Сяофэна, в котором говорилось следующее: «Травма поясничного отдела позвоночника Линь Сяофэна вызвала сексуальную дисфункцию, его травма оценивается как серьезная».

Оба акта экспертизы были подписаны судмедэкспертом Чжао.

Похоже, что в этом ДТП Сун Чуньгуан был виноват меньше и получил менее значительную травму, в то время как Линь Сяофэн был более виноват и получил травмы более тяжелые.

Только я вернул материалы дела, как мне позвонил судмедэксперт Сюй из городского управления. Он сказал, что получены результаты анализа ДНК. Пятна крови на месте происшествия, пятна крови на полу фургона и волосы – все это оставил судмедэксперт Чжао; пятна крови на спинке водительского сиденья и кусок мяса во рту Лао Чжао принадлежат одному мужчине, и этот мужчина не Лао Чжао.

Когда я пришел в комнату для допросов, то увидел, что Сун Чуньгуан сидит, низко опустив голову, и ничего не говорит.

– Сун Чуньгуан, ты ничего не хочешь нам рассказать? – строго спросил командир отряда Ли.

Сун Чуньгуан поднял глаза на командира отряда Ли, но потом снова молча опустил голову. В глазах капитана Ли промелькнуло выражение беспомощности.

Я сказал Сун Чуньгуану:

– Ты не хочешь поговорить о том, почему у тебя повреждена нога? – Задав этот вопрос, я спокойно посмотрел на Сун Чуньгуана. Его губы дрогнули.

Безмолвное спокойствие продолжалось две или три минуты. Вдруг Сун Чуньгуан нарушил молчание и длинно вздохнул:

– Уже очень долгое время я держу эту историю в своей душе… Пора поговорить об этом, иначе вы подумаете, что мне нечего сказать. Сегодня я пришел – и не надеюсь снова выйти отсюда… Во время ДТП в позапрошлом году я ехал правильно, а тот парень повернул и сбил меня. Скажите, разве я не прав?

Я налил стакан воды и подал ему:

– Не волнуйся, выпей воды и говори медленно.

Обе руки Сун Чуньгуана были прикованы наручниками к стулу. Он наклонил голову, потянулся к стакану и сделал пару глотков.

– Меня отбросило метров на десять; я не мог подняться. Мотоцикл был разбит. Сначала у этого парня вроде все было в порядке, но потом он лег на землю, не в силах подняться. Я думал, что он притворяется. Пошел к судмедэксперту Чжао для освидетельствования, и он сказал, что моя травма незначительная, а вот травма того парня была признана серьезной. Я долго мучился всей этой историей, пока не понял, что не могу все так просто оставить, поэтому снова пошел к судебному врачу Чжао, положил конверт с деньгами на его стол и попросил изменить результаты моей экспертизы. Кто бы мог подумать, что он неожиданно бросит конверт на землю и погонит меня вон! В тот момент я был доведен до отчаяния, почти готов упасть перед ним на колени… – Сун Чуньгуан пришел в возбуждение, вены на его шее вздулись. – Я знаю, его наверняка раздражало, что денег слишком мало, но у меня правда не было больше; мне неоткуда взять их даже для операции на собственных ногах. Позже я узнал, что тот мужик стал импотентом, поэтому смирился и принял эту историю, но потом оказалось, что у этого парня в прошлом году родился ребенок. Разве такая экспертиза не вводит людей в заблуждение? Как вы думаете, я напрасно потратился?

– Обязательно ли ты должен платить, если другая сторона серьезно пострадала? Нет прямой связи между оценкой степени ущерба и компенсацией, – с сомнением сказал я.

– Кажется, он еще назначил инвалидность… Но в любом случае все это из-за того, что судмедэксперт Чжао не был беспристрастен!

Я вдруг понял, что Сун Чуньгуан, скорее всего, перепутал судебного врача Чжао с кем-то другим. В нашей структуре общественной безопасности судмедэксперт отвечает только за экспертизу повреждений, а не определяет инвалидность. А Сун Чуньгуан, должно быть, возложил ответственность за вынесение инвалидности на судебного медика Чжао.

Кроме того, большое влияние на реабилитацию оказывает активное лечение после травмы. У Сун Чуньгуана был обычный перелом большеберцовой кости; если его активно лечить, то хромоты не останется. С другой стороны, и другой участник ДТП активно лечился, поэтому его состояние улучшилось.

Покачав головой, я сказал:

– Продолжай рассказывать дальше.

– Я вкалывал до полусмерти, чтобы заработать деньги, и бо́льшая их часть была выплачена в виде компенсации тому парню по фамилии Линь. Моя жена начала брюзжать без умолку целыми днями, а дети не обращали на меня внимания. Я чувствовал, что в жизни у меня нет никаких перспектив. Позавчера вечером друг пригласил меня на ужин. Я немного выпил. Когда пошел в туалет, рядом со мной стоял мужчина, напевавший какую-то песенку. Его голос показался мне немного знакомым. Я поднял голову – ого, это не судебный ли медик Чжао? Он выглядел очень довольным и не узнал меня. Увидев его, я разозлился. Из-за него я так запутался… Вот теперь-то, думаю, отведу душу! Вернулся в автосервис, пошел в гараж, снял номерной знак с микроавтобуса, доехал до ресторана и подождал, пока он выйдет из дверей. Я все время ехал за ним. Через некоторое время, увидев, что на обочине дороги нет уличных фонарей, нажал на газ – и наехал на него… Сначала хотел только ударить его малость, но почувствовал, что ноги меня не слушаются. Подумал, если я не сильно ударю его, у меня будут неприятности, поскольку я не смогу убежать. Кроме того, возможно, я не смог бы с ним справиться… Поэтому я просто наехал на него. Он лежал на земле и не шевелился. Я втащил его в машину, подумав о том, что брошу его где-нибудь в овраге, чтобы и он тоже почувствовал вкус боли…

Но он очнулся, как только машина выехала из города. Наверное, узнал меня и спросил, что происходит. Я хотел напугать его и сказал, что собираюсь убить его. Он попробовал открыть дверь, но не смог. Думаю, из-за того, что его сбила машина, у него были сильные повреждения и не осталось никаких сил… Внезапно у меня сильно заболело правое плечо, его как будто обожгло. Я оглянулся: это меня укусил судмедэксперт Чжао! У меня в голове раздался грохот, все тело горело как в огне. Я остановил машину, вытащил его из машины, врезал несколько раз, а затем отругал. Но легче не стало – и я без колебаний его переехал. Хотел вернуться на машине обратно, но бензин кончался, а я не решился заехать на заправку. Просто отогнал ее к пшеничному полю на обочине дороги и взял такси до дома.

Показания Сун Чуньгуана в основном восстанавливали ход дела. Выслушав их до конца, я почувствовал, как от моих ног постепенно начала подниматься прохлада. Ненависти и невежества достаточно, чтобы заставить человека сойти с ума и уничтожить не только других, но и самого себя.

Вражда между Сун Чуньгуаном и судмедэкспертом Чжао возникла из-за дорожно-транспортного происшествия три года назад и в конечном итоге закончилась смертельным исходом, напоминающим дорожно-транспортное происшествие. Из этого замкнутого круга никто не вышел победителем.

Хотя судмедэксперт Чжао по-своему помог нам найти настоящего убийцу, он больше не мог работать вместе с нами и сражаться плечом к плечу. По прошествии многих лет я часто вспоминаю его голос и улыбку… Но есть несколько вопросов, которые меня беспокоят.

Я до сих пор не понял, когда Лао Чжао написал иероглиф «рот» – до того, как его переехала машина, или после? Каково было его истинное намерение? Возможно, он хотел дать нам сигнал, что у него во рту улика; возможно, собирался написать слово «хромой», чтобы обозначить характерные черты убийцы… Но после того, как он написал иероглиф «рот», у него не было возможности записывать дальше. Конечно, может быть, он хотел написать еще что-нибудь… Но разгадку этой тайны мы никогда не узнаем.

2. Дело о трупе, подброшенном на кукурузное поле: «внешняя травма в виде глаз панды», намекающая на истинного убийцу

Я последовал за сотрудниками криминальной полиции на кукурузное поле и пришел на «пустую полянку».

Пять человек собрались вместе: двое сидели на корточках, трое стояли. Услышав звук движения, они синхронно посмотрели на меня. Причины этого сначала были мне непонятны, но в следующий момент я увидел то, чего не забуду до конца жизни…

Существует древняя и загадочная профессия. Своими руками люди этой профессии прикасаются к вещам, к которым другие не захотят прикасаться. С настойчивостью и мужеством эти люди приоткрывают завесу тьмы; они используют медицинские знания в делах, связанных с правовыми вопросами. Скальпель в их руках используется не для спасения умирающих и облегчения их страданий, а для того, чтобы помочь покойному говорить, чтобы правда всплыла на поверхность.

Я – один из таких людей; я – судебно-медицинский эксперт, сокращенно судмедэксперт. Что делает судмедэксперт? Вероятно, большинство из нас знают эти шесть слов: «Заставить говорить мертвых, обеспечить права живых».

В последние годы с появлением разнообразных произведений литературы, кино и телевидения профессия судмедэксперта, постепенно привлекая к себе широкое внимание, перестала быть такой уж загадочной.

Будучи судебным медиком, я никогда не считал мою профессию чем-то священным. Наоборот, с первого своего рабочего дня я всегда чувствовал тяжелую ношу на своих плечах. И это бремя было возложено на меня моим коллегой – судмедэкспертом Чжао.

Нам постоянно приходится иметь дело с такими негативными понятиями, как смерть, убийство, кровопролитие и насилие; мы всегда балансируем на грани между тьмой и светом, жизнью и смертью.

В жизни человека бывает много случайных факторов, но есть таинственная сила, которая заставляет каждого делать свой выбор. Возможно, это предопределяет наше последующее воссоединение.

То, что я стал судмедэкспертом, было случайностью, но, с другой стороны, похоже, такова была воля Неба.

Что касается детства, моя память была наполнена радостью и красотой, пока в восьмом классе я не стал свидетелем смерти. В то время я учился в средней школе, расположенной в местности на стыке города и деревни. За школой располагалось большое крестьянское поле. Каждый раз, в сезон сбора урожая, на школьной игровой площадке чувствовался запах спелой кукурузы.

Однажды, когда я возвращался в школу, тихая тропинка внезапно стала оживленной, на самой тропинке и в кукурузном поле появилось много людей, одетых в самую разную одежду.

– Эй, подойди сюда!

Когда я проходил мимо этой группы людей, мне показалось, что кто-то зовет меня, но я не осмелился оглянуться. Поскольку я не мог разобраться в ситуации, мне оставалось только вернуться в школу как можно скорее.

– Эй, парень, я к тебе обращаюсь!

Я обернулся и увидел, что говоривший был высоким мужчиной средних лет, одетым в армейскую зеленую форму, с темным лицом и серьезным выражением, которое заставило меня напрячься. Я узнал в нем полицейского, потому что в полицейском участке рядом с моим домом все были одеты именно так.

Я послушно сделал два шага назад и остановился в паре метров от этого человека.

– Ты учишься в средней школе «Вэньтун»? – Мужчина указал на школьную стену неподалеку. Я кивнул, не открывая рта, и издал носом звук «хм».

– Ты часто здесь ходишь? – Чернолицый полицейский вперил в меня холодный взгляд. Мне не очень понравилось, как он это произнес, поэтому я снова кивнул.

Подошел полицейский пониже ростом, примерно одного со мной роста, с блокнотом в руке. Он пошептался о чем-то с высоким полицейским и поманил меня пальцем: «Пойдем со мной!»

В тот момент я не думал ни о чем особо плохом, поэтому последовал за ним на кукурузное поле и вышел на «открытую полянку». Это открытое пространство обычно завалено огромными стеблями кукурузы. Пять человек собрались вместе: двое сидели на корточках, трое стояли. Услышав звук движения, они синхронно посмотрели на меня. Причины этого сначала были мне непонятны, но в следующий момент я увидел то, чего не забуду до конца жизни…

Протиснувшись вперед, я увидел, что на бурой земле лежит совершенно голый человек. Его кожа не была белой; более того, она была как будто глянцевая. Через несколько секунд я понял, что это мертвец, но мой разум, казалось, еще не пришел в себя и отказывался это признавать. Я был ошарашен.

В ушах у меня звенело мушиное жужжание. Ко мне подошел человек в штатском с фотоаппаратом в руках и сказал:

– Подними ногу!

В его интонации звучали властные нотки. Я не знаю, почему и зачем он попросил меня поднять ногу, но послушно поднял правое колено.

– Вытяни ногу вперед! – Я выпрямил колено. – Нет, продолжай поднимать!

Я сильно поднял правую ногу, тело потеряло равновесие, я упал на землю, и у меня на некоторое время потемнело в глазах.

– Что здесь происходит? – спросил человека с камерой подошедший к нам мужчина средних лет. – Зачем детей пугаешь?

Он протянул ко мне руку, но тут же отдернул. Я заметил на его руках перчатки, запачканные чем-то красно-желтым.

Мужчина был высокого роста, с квадратным лицом, густыми бровями и большими глазами. Он выглядел гораздо приветливее остальных. Я не осмеливался пристально смотреть на него слишком долго и опустил голову. На нем была пара черных кожаных ботинок, заляпанных грязью.

– Не бойся, я судебно-медицинский эксперт из управления общественной безопасности. Мы позвали тебя, чтобы кое-что разузнать. – Благодаря его миролюбивому тону и легкой улыбке на лице мне уже не было так страшно.

После этого я сдал отпечатки пальцев и подошв, а затем опознал погибшего. Он был мне знаком – похоже, жил неподалеку, – но я не знал его имени. Запомнил только, что лицо его было темно-синим. Это отличалось от ранее сложившегося у меня представления о покойниках. Глаза были закрыты, а не открыты.

Я впервые увидел мертвого человека собственными глазами, но мне было не так страшно, как я себе представлял до того; кроме того, это был первый случай, когда я вживую увидел судмедэксперта. Он был улыбчивым и дружелюбным.

Когда я учился в старших классах, некоторые ученики в классе дни напролет обсуждали гонконгский телесериал под названием «Неотслеживаемая улика»⁵. Хоть я так до сих пор и не посмотрел эту дораму, тем не менее разговоры о ней определенно произвели на меня впечатление.

Возможно, из-за того, что я на самом деле встречался с судебным медиком, эти истории меня особенно заинтересовали. Тогда ученики не понимали, чем занимается судебный медик. Они поняли только, что эксперт часто имеет дело с трупами, и это было круто, а образ судмедэксперта в телесериале поражал новизной.

Начиная с того времени, у меня постепенно сложилось смутное представление о профессии судебно-медицинского эксперта. Именно оно сыграло ключевую роль, когда я подавал заявление о приеме в университет. Таинственная, захватывающая и крутая – таким было мое первоначальное представление о профессии судебного медика.

Мой отец – врач, мой дядя – врач, и большинство моих двоюродных братьев и сестер также изучали медицину. В детстве я очень интересовался медициной и часто украдкой заглядывал в книги отца; моим идеалом в детстве было стать врачом. Если не произойдет ничего неожиданного, то я стану врачом, приму эстафету от своих родителей, надену белый халат – и буду спасать жизни…

Неожиданности произошли, когда я подавал вступительные документы. Результаты выпускных экзаменов были почти идеальны, поэтому первым для поступления я выбрал мой любимый медицинский университет; второй и третий тоже были учебными заведениями медицинского профиля. Не было никаких сомнений, что я стану студентом-медиком.

Выбирая специальность, я сразу же обратил внимание на специальность судебно-медицинского эксперта. В то время в стране было относительно немного медицинских вузов, предлагавших специализацию по судебной медицине, и в моей голове зародилась смелая идея. Я вспомнил ту историю, случившуюся со мной во втором классе, добрую улыбку и высокую фигуру судмедэксперта. Посоветовавшись с родителями, я отметил на бланке выбора специальности специальность судебно-медицинского эксперта. Мой отец сказал, что имел дело с судебными медиками и не возражает против того, чтобы я изучал судебную медицину. Он с уважением отнесся к моему выбору.

Через месяц я стал студентом факультета судебной медицины медицинского университета на юге страны. Мне было интересно все: незнакомый мегаполис, университетский кампус и увлекательная специальность.

На первом занятии преподаватель с гордостью поведал нам, что, по комплексной оценке, наш медицинский университет может войти в четверку лучших, а по профессиональной же войдет в число лучших в «старой шестерке» – то есть среди шести университетов, которые первыми начали предоставлять высшее образование в области судебной медицины в нашей стране.

Преподаватель сказал, что, когда он поступал в аспирантуру и по невежеству выбрал судебную медицину в качестве специальности, он поначалу думал, что судебная медицина – это «французская медицина»⁶. Это звучало так классно! Поэтому он ее и выбрал. Аудитория взорвалась от смеха.

Я был очарован этим занятием. Учитель рассказал о нескольких крупных делах, начиная с дела Симпсона⁷ и заканчивая нашими национальными китайскими делами, что все более и более убеждало меня в правильности моего выбора.

В тот год, когда окончил университет, я решил вернуться в свой родной город. В тот день, явившись в организацию, я снова увидел улыбающегося и дружелюбного судмедэксперта – и только тогда узнал, что его фамилия Чжао.

В день моего первого рапорта судмедэксперт Чжао несколько раз взглянул на меня. На самом деле я давно узнал его, потому что, когда принимал решение вернуться в свой родной город, думал, что снова с ним встречусь.

А потом я быстро достиг требуемого уровня квалификации. И наставник сказал:

– Я за столько лет в первый раз увидел, как новый судмедэксперт, только что вышедший на работу, самостоятельно смог провести анатомическую экспертизу со вскрытием.

Прошло полных десять лет, а внешность судмедэксперта Чжао почти не изменилась – он по-прежнему был высокий и интеллигентный, с густыми бровями и большими глазами. Я знаю, что мог показаться ему знакомым, но он наверняка не узнал меня. В конце концов, моя внешность сильно изменилась, и он не обязательно запомнил меня в тот раз.

Судебный медик Чжао сказал, что наконец-то дождался судмедэксперта с профессиональным образованием, поэтому отдельно поговорил с руководством, чтобы оставить меня в отряде криминальной полиции. По правде говоря, новоиспеченные полицейские должны проходить практику в участке в течение одного или двух лет.

В тот вечер на торжественном банкете я поднял бокал вина за судмедэксперта Чжао и тихо сказал ему несколько слов на ухо. Он все понял – и кивнул.

Во второй половине следующего дня Чжао заварил чашку чая и завел разговор:

– Десять лет, так быстро… – Указав на настольный календарь на столе, он продолжил: – Я помню то дело очень четко. В тот день я нашел школьника для опознания трупа, но не ожидал, что это будешь ты…

Судмедэксперт Чжао сказал, что сначала коллеги из криминальной полиции увидели, как я прохожу мимо места происшествия, и заподозрили меня. Заподозрили в том, что я наблюдаю за работой органов общественной безопасности, поэтому доставили меня на место происшествия и попросили специалиста по проверке следов проверить мои следы и взять отпечатки пальцев.

– На самом деле их нельзя винить, это своего рода проявление профдеформации… – Судмедэксперт Чжао вздохнул. – Мы похожи на механизмы. Проработав долгое время, становимся все более подозрительными и осторожными.

Тот лежавший на земле человек долго не выходил у меня из головы. Я много размышлял об этом давнем деле, о том, кем он был, как умер – и кто был убийцей. Я намеренно не стал расспрашивать судебного медика Чжао, но тот сам рассказал мне об этом деле.

В то утро он проводил экспертизу в своем кабинете. Сяо Ван, трасолог-криминалист, прибежал к нему и сказал, что на кукурузном поле рядом со средней школой «Вэньтун» найдено тело и нужно выезжать на место происшествия.

Покойник лежал на земле, окруженный жужжащими мухами, издалека доносились крики птиц. Хотя тело было найдено на кукурузном поле, это место, очевидно, не было местом совершения преступления.

– Никаких явных следов борьбы обнаружено не было, как и никаких орудий преступления, – продолжал судмедэксперт Чжао. – Тело было найдено недалеко от дороги, неподалеку мы обнаружили велосипед. Ты также видел покойного. Как думаешь, что могло стать причиной его смерти? – с улыбкой спросил меня он.

Я закрыл глаза и на несколько секунд погрузился в воспоминания. Затем начал:

– На голове была большая шишка, были признаки черепно-мозговой травмы. Что касается самого тела, тогда я не осмелился взглянуть на него.

– Неплохо, неплохо; я думал, ты ничего не запомнил… – Судмедэксперт Чжао кивнул: – При вскрытии я обнаружил, что у погибшего на коже головы были множественные кровоизлияния, имелся перелом затылочной части черепа и небольшое кровотечение. Как, по-твоему, сформировались эти повреждения?

До меня дошло наконец, что судмедэксперт Чжао проверяет мои базовые знания. Я воспринял это в некотором смысле как вызов. В конце концов, я ведь тоже стал судебным медиком…

– Если говорить о черепно-мозговых травмах, то в основном рассматриваются травмы, нанесенные тупым предметом. В сочетании с наличием велосипеда на месте происшествия, я думаю, ограбление или дорожно-транспортное происшествие должны рассматриваться в первую очередь. – Сказав это, я как бы оставил себе путь к отступлению – все же я не участвовал в экспертизе. – Конкретные обстоятельства необходимо сопоставить с осмотром места происшествия и результатами вскрытия.

Однако очень быстро судмедэксперт Чжао отрезал мне путь к отступлению. Он встал и вышел, а через минуту вернулся со стопкой материалов. Открыл папку с делом, нашел несколько детальных фотографий процедуры вскрытия и положил их передо мной.

На некоторых фотографиях были мухи, задравшие к небу свои лапки. Судмедэксперт Чжао объяснил, что в то время вокруг трупа уже вилось очень много мух. Он отправил полицейских из участка купить в ближайшем магазине два баллончика средства «Мехайлин»⁸ и опрыскал им весь труп целиком. Мухи начали рассеиваться, несколько отлетели в сторону и упали на землю на спину; их крылья больше не хлопали, а скрюченные лапки все еще дрожали. Так получилось, что этот момент удалось запечатлеть на фотографии эксперту-трасологу.

– Это тот самый «Мехайлин», у которого еще запах жасмина? – Я вдруг вспомнил, что почувствовал странный запах рядом с трупом. Оказывается, что так смешались запахи крови, трупа, спиртного и аэрозоля.

Судмедэксперт Чжао сказал, что он четко помнит, какой именно «Мехайлин» купили полицейские из полицейского участка, но покойный при жизни действительно употреблял много алкоголя.

Когда я перебирал фотографии вскрытия, Лао Чжао, стоя рядом, пояснял признаки, которые не были очевидны на фотографиях: трупное окоченение очень сильное, наблюдавшееся во всех суставах; трупные пятна на обнаженной части спины трупа при нажатии пальцем не исчезали.

– Роговица умеренно мутная, зрачки просматриваются. – Я указал на фотографии. – С момента смерти до момента вскрытия прошло примерно двенадцать часов и примерно три часа с момента последнего приема пищи.

Далее следовало провести анализ причины смерти и орудия убийства. Я знал, что перед фотографиями вскрытия должен быть отчет о вскрытии, но сдержался и не стал дальше просматривать материалы.

У покойного были черные круги вокруг глаз, как у панды, семь сломанных ребер, а на одежде, на груди, виднелись явные следы протектора шин.

Я понял:

– Это должно быть дорожно-транспортное происшествие. Покойный получил удар по голове, его раздавили насмерть, а затем бросили труп на кукурузном поле, на обочине дороги.

Когда я поднял глаза, то увидел спокойный взгляд судебного медика Лао Чжао. Он опустил голову, сделал глоток чая и медленно произнес:

– В то время все думали, что это было дорожно-транспортное происшествие.

Я запаниковал, мое лицо пылало. Не совершил ли я ошибку? Судебный медик Лао Чжао встал, медленно расхаживая по кабинету, заложив руки за спину; внезапно остановился, повернул голову и сказал мне:

– Тогда все говорили, что я очень упрямый.

В тот день после обеда технический эксперт Сяо Ван обнаружил несколько отпечатков ног. На кукурузном поле были отчетливые следы волочения, указывающие на то, что кто-то перетащил труп с дороги на кукурузное поле. Там также был найден велосипед со свежими следами повреждений; позже его откатили в полицейский участок. Судмедэксперт Лао Чжао, основываясь на обследовании трупа, пришел к выводу, что время смерти умершего должно было быть около 11 часов предыдущей ночи.

Следователи уголовной полиции и сотрудники полицейского участка опросили всех окрестных жителей. В тот же вечер провели оперативное совещание в полицейском участке.

Покойного звали Чжу Шэнли, 43 года, местный житель. События произошли позавчера вечером. Он с друзьями ужинал в ресторане рядом со средней школой «Вэньтун». На троих выпили литр китайского крепкого самогона. После ужина разошлись по своим домам. Но домашние больше его не видели – и очень волновались.

В то время просто позвонить было проблематично, и члены семьи всю ночь его ждали. Наконец утром разыскали двух собутыльников Чжу Шэнли. Тропинка рядом с кукурузным полем была для него единственным путем вернуться домой. Они искали на тропинке, но не увидели ни фигуры Чжу Шэнли, ни велосипеда.

Друзья Чжу Шэнли успокаивали его домашних. Кто знает, может, старина Лао Чжу выпил и нашел место, где можно поиграть в карты… Может быть, он вернется домой на рассвете… Домашние Чжу Шэнли знали, что у него была привычка играть в карты, поэтому не придали этому особого значения.

К полудню следующего дня по деревне поползли слухи, что полиция обнаружила на кукурузном поле труп мужчины. Домашние Чжу Шэнли, почувствовав неладное, отправились в полицейский участок, чтобы навести справки. Они признали велосипед с первого взгляда, а затем, после опознания, было подтверждено, что погибшим был Чжу Шэнли.

Неизвестно откуда члены семьи услышали о том, что его сбила машина, поэтому они, плача, просили полицию как можно скорее поймать недобросовестного водителя.

На заседании по делу следователь доложил о ситуации с покойным Чжу Шэнли. Он рассказал, что тот был руководителем маленькой строительной бригады из семи-восьми человек. Недавно работал на стройке в городском районе. По словам хорошо знавших его людей, Чжу Шэнли обладал скверным характером и любил буянить после употребления алкоголя.

Сяо Ван, криминалист-трасолог, описал ситуацию на месте происшествия и, основываясь на следах шин на одежде жертвы, сделал вывод, что транспортное средство, попавшее в аварию, могло быть мотоциклом.

Судебно-медицинский эксперт Лао Чжао рассказал о результатах вскрытия. У погибшего имелись травмы головы и грудной клетки, черепно-мозговая травма и переломы ребер, однако все это не было истинной причиной смерти.

Как только прозвучали эти слова, зал заседаний закипел как котел, потому что все уже согласились рассматривать это дело как дорожно-транспортное происшествие. Руководитель вопросительно уставился на судмедэксперта Лао Чжао. Даже члены семьи считали, что это ДТП. Почему судмедэксперт Лао Чжао решил, что это не так?

Тот немного колебался – ведь дело еще не было раскрыто. Но, как судебный медик, он верил только в то, что видел своими собственными глазами.

Он изложил свои доводы. Хотя у покойного Чжу Шэнли и была черепно-мозговая травма, объем внутричерепного кровотечения оказался невелик, и этого было недостаточно, чтобы привести к смерти за короткий промежуток времени. Хотя у него и было сломано несколько ребер, к тому же на груди имелись отпечатки колес, однако реакции живого организма на сломанные ребра не слишком очевидны: вполне вероятно, что эта травма была нанесена во время агонии или даже после смерти. Более веским доказательством являлось наличие большого количества пищевой кашицы-химуса в трахее, а также небольшое кровотечение в обоих легких и в верхней части сердца.

Судмедэксперт Лао Чжао сделал небольшую паузу и объявил истинную причину смерти покойного: Чжу Шэнли умер от удушья, а именно от асфиксии, вызванной попаданием в дыхательные пути инородных тел.

В тот день Чжу Шэнли возвращался домой на велосипеде после того, как выпил. На дороге он упал, ударился затылком, и его начало рвать. Рвотные массы попали в трахею и вызвали удушье.

Проезжавший мимо мотоциклист случайно переехал Чжу Шэнли. Он боялся брать на себя ответственность, поэтому оттащил Чжу Шэнли на кукурузное поле у дороги и бросил велосипед. Возможно, мотоциклист не догадывался, что, когда переехал Чжу Шэнли, тот был либо уже мертв, либо близок к смерти.

Большинство коллег в конференц-зале нахмурились. Дело было не в том, что они не поверили заключению судебно-медицинского эксперта Лао Чжао. Просто, как только было установлено, что причиной смерти стала асфиксия, Чжао Шэнли сам становился главным виновником своей смерти, и члены семьи определенно не согласятся с таким заключением.

Начальник управления на мгновение задумался, затем спросил:

– Лао Чжао, ты уверен?

Судебный медик кивнул, а затем дал удивительное заключение:

– Покойный, возможно, получил травмы еще при жизни, потому что вокруг его глазниц образовались синяки, которые, как мне кажется, похожи на «глаза панды».

«Глаза панды», как следует из названия, представляют собой затемнения вокруг глаз человека. Как и у панд, они могут быть вызваны как сильным недосыпанием, так и травмой. Мягкие ткани вокруг глаза рыхлые, в них легко скапливается кровь. Существует распространенная травма, при которой «глаза панды» образуются при переломе основания черепа. Кроме того, они также могут образовываться при прямых ударах в область глаз.

– У покойного также было повреждение основания носа, которое должно было быть вызвано прямым внешним воздействием, а «глаза панды», вызванные переломом основания черепа, не образуются за короткое время.

Основание носа и глазницы – это западающие части лица. При падении или ДТП, как правило, они не травмируются, так что это просто побои.

Судебно-медицинский эксперт Чжао пришел к выводу, что повреждения зон глаз и корней носа жертвы возникли в результате прямых сильных ударов, но ни один из них не был смертельным. По его словам получалось, что характер дела внезапно менялся: дорожно-транспортное происшествие превратилось в несчастный случай, а тот затем внезапно стал умышленным причинением вреда здоровью, что какое-то время всем было трудновато признать.

Зал заседания закипел. Может, Лао Чжао намеренно всех запутывает?

Дело становилось все более и более сложным, сбивая с толку следователей. Травмы на теле покойного были очень непростыми. Так что же произошло с Чжу Шэнли?

Никто не мог спорить с Лао Чжао в вопросах судебно-медицинской экспертизы, и хотя на самом деле не все были убеждены в его правоте, но они не могли пойти против его авторитета и что-либо опровергнуть. В любом случае виновник аварии должен быть найден как можно скорее. В конце концов, он коснулся погибшего и имел субъективный умысел, который, возможно, задержал спасение умирающего.

Услышав слова судмедэксперта Лао Чжао, я понял, насколько сложным было тогда это дело. Я не осмелился проявить беспечность и легкомысленно относиться к своим обязанностям, поэтому быстро и внимательно просмотрел фотографии вскрытия. Судебный медик Чжао спокойно сидел напротив меня, время от времени делая глоток чая.

– Повреждения области глаз и носа, должно быть, возникли в результате прямого удара кулака, как в боксе. – Я аккуратно собрал вместе фотографии вскрытия. – Кроме того, в дополнение к обширной гематоме под кожей головы в затылочной части, гематомы на остальной части тела покойного также стали результатом «боксерской травмы».

Я увидел, как загорелись глаза судмедэксперта Чжао, и продолжил:

– «Боксерские» повреждения на теле покойного в основном сосредоточены на лице, лбу и макушке, что указывает на то, что противник был выше покойного.

Судмедэксперт Чжао, улыбнувшись, продолжил рассказывать о ходе расследования.

Два дня спустя водитель, совершивший аварию – Чжан Вэйдун, – явился с повинной. В тот день около 11 часов вечера он ехал домой на мотоцикле. Проезжая по тропинке через кукурузное поле, в темноте попросту не заметил Чжу Шэнли, лежащего на земле. Мотоцикл остановился, ударившись обо что-то. Чжан Вэйдун обнаружил, что на земле лежит человек. Он несколько раз крикнул, но человек на земле оставался неподвижен. Чжан Вэйдун присел на корточки и прикоснулся к нему. Было совершенно непонятно, жив тот или мертв, но тело было теплым, и Чжан Вэйдун подумал про себя, что попал в большую беду.

– Это был пьяный; он упал с велосипеда, и как раз в этот момент я в него врезался. Ему очень не повезло… – И Чжан Вэйдун тяжело вздохнул от того, что ему тоже не повезло.

Он работал на местной фабрике и жил в достатке, но в тот период времени ему действительно не очень везло. Пожилая мать не вставала с постели после падения, а жена заболела и попала в больницу. Чжан Вэйдун должен был заботиться о всей своей семье, да еще ходить на работу на фабрику. Чтобы заработать побольше, он каждый день вкалывал допоздна.

…Оглянувшись и убедившись в том, что вокруг царит кромешная тьма и нет ни пешеходов, ни транспортных средств, Чжан Вэйдун подумал: «Семь бед – один ответ», – и оттащил человека и велосипед на кукурузное поле.

– В самом деле, у меня не было выбора. Если б меня задержали, что бы делали моя жена и дети?

Совершив все это, он, весь в поту, поспешно сел на мотоцикл и поехал домой. Но никак не ожидал, что в конце концов тот человек умрет… Дело получило широкий резонанс в округе, и под давлением обстоятельств он сдался властям.

Признание Чжан Вэйдуна и проведенный полицией осмотр мотоцикла подтвердили вывод судмедэксперта Чжао о том, что Чжу Шэнли лежал на земле, когда мотоцикл ударил его.

Независимо от того, как протекало следствие, Чжан Вэйдун все время отрицал, что бил Чжу Шэнли. Судмедэксперт Чжао несколько раз провел медицинский осмотр Чжан Вэйдуна, но никаких свежих повреждений на его теле обнаружено не было.

Конечно, достоверность этих слов нуждалась в дополнительной проверке, и пока невозможно было сделать вывод о его роли в этом деле. На основе сложившейся ситуации была сформулирована следующая картина событий, развернувшихся той ночью.

Примерно в 9 часов вечера Чжу Шэнли допил спиртное, сел на велосипед и поехал домой. Проезжая по тропинке у северного края средней школы «Вэньтун», он подвергся побоям. Область глаз и носа Чжу Шэнли, а также многие участки его головы получили повреждения.

Чжу Шэнли упал на землю, что привело к перелому затылочной части черепа и черепно-мозговой травме, за которыми последовала ингаляционная асфиксия. В предсмертный период или вскоре после смерти Чжан Вэйдун переехал его на мотоцикле, а затем оттащил на кукурузное поле, чтобы спрятать.

Хотя тот человек, с которым у Чжу Шэнли произошла драка, не убивал его напрямую, но из-за этого Чжу Шэнли с высокой вероятностью мог упасть на землю и задохнуться, так что это было ключевым звеном.

В ходе обсуждения выяснилось, что этот период времени как раз совпадал с временем вечерней самоподготовки в средней школе «Вэньтун». Возникла идея: не могло ли так случиться, что у учеников возникли трения с Чжу Шэнли по дороге домой после школы?

Вот так и вышло, что криминальная полиция отправилась в среднюю школу «Вэньтун», дабы опросить учеников, которые должны были идти домой в ночь инцидента. Согласно характеристикам, предоставленным судебно-медицинским экспертом Лао Чжао, они обнаружили семь молодых людей ростом более 1,75 метра. Их привели в школьный актовый зал. У одного из них, худого бледного юноши, глаза бегали, он выглядел неестественно. Когда следователь предложил отвести этого юношу по имени Чэн Чжицзе на допрос, учитель выказал удивление и сомнения, потому что тот был замечательным учеником.

Быть замечательным не значит не совершать ошибок. Вечером Чэн Чжицзе признался, что в тот вечер он подрался с пьяницей.

В раннем возрасте парень потерял отца и вырос с матерью. Чтобы заботиться о Чэн Чжицзе, она больше не вышла замуж. Чэн Чжицзе мог постоять за себя, и у него всегда были неплохие результаты в учебе. Он очень переживал по этому поводу – ибо, как и его мать, очень серьезно относился к успеваемости, опасаясь, что, если плохо сдаст экзамен, мать расстроится и будет плакать.

В тот период оценки Чэн Чжицзе немного ухудшились. Недавний экзамен он сдал не идеально, отчего испытывал сильное психологическое давление и все время думал о том, как объяснить это своей матери.

В тот вечер учитель задержал учеников на уроке, и Чэн Чжицзе и его класс закончили занятия позже обычного. Вечером, после самостоятельной работы, Чэн Чжицзе покинул класс последним. По дороге домой, куда парень ехал на велосипеде, он был немного рассеян и все время думал о результатах экзамена. Проезжая этот участок дорожки, столкнулся с другим велосипедистом. Оба повалились на землю. Как только Чэн Чжицзе поднялся с земли, его ударили по лицу, схватили за воротник, и его обдало перегаром.

Такого раньше с Чэн Чжицзе никогда не случалось, и его затрясло от гнева. Он хотел вырваться из рук мужчины, но не ожидал, что тот окажется настолько сильным и к тому же не отпустит его.

– В тот момент я очень рассердился, поэтому с силой оттолкнул этого человека, – говорил Чэн Чжицзе.

Оттолкнув пьяницу, парень поспешно сел на свой велосипед и поехал домой. Что случилось с пьяным потом, он не знал.

Следователи сочли, что Чэн Чжицзе, похоже, не лжет. Был ли еще кто-нибудь, кто подрался с пьяным Чжу Шэнли?

В эту минуту опять сыграл свою роль судмедэксперт Чжао. Он прошел в помещение для допросов и провел осмотр. На лице и левом виске у Чэн Чжицзе оказались небольшие припухлости, нос немного искривлен, на костяшках пальцев оказались покраснения и местами корочки. Это доказывало, что парень яростно дрался. Судмедэксперт Чжао пришел к выводу, что интенсивность драки Чэн Чжицзе с пьяницей в ту ночь намного превосходила его собственное описание.

Во время второго допроса Чэн Чжицзе изменил свои показания. Он сказал, что резко толкнул пьяного, и тот упал на землю, что могло объяснить травму затылочного отдела у Чжу Шэнли. Но судебный медик Чжао лишь покачал головой и произнес:

– Допрос надо продолжать.

Хотя Чэн Чжицзе был очень умен, он в конце концов оставался школьником, и не потребовалось много времени, чтобы расколоть его.

В ту ночь, когда они дрались, у Чжу Шэнли вырвалось: «Сукин сын!» В тот момент Чэн Чжицзе почувствовал, что его мозг гудит, и вспышка гнева вырвалась из его сердца и разлилась по всему телу. Мать была его последней чертой, а пьяница перешагнул эту черту, вот Чэн Чжицзе и не сдержался.

Хотя парень был повыше ростом, чем Чжу Шэнли, но из-за того, что был хиловат, он не мог воспользоваться этим преимуществом в полной мере. Во время драки Чэн Чжицзе получил несколько ударов, из его разбитого носа потекла кровь, но он не обращал внимания на боль. У него была только одна мысль – врезать!

Дорога была неровной, и пьяница поскользнулся и свалился ему под ноги. Чэн Чжицзе, не переводя дух, ударил его еще несколько раз по лицу.

Пьяница лежал на земле, тяжело дыша и что-то бормоча себе под нос, Чэн Чжицзе, не слушая, что он там бормочет, постепенно успокоился и, опасаясь, что пьянь опять начнет цепляться, поспешно сел на велосипед и поехал домой.

Внимательная мать спросила Чэн Чжицзе, почему он так поздно вернулся домой. Чэн Чжицзе сказал, что он случайно упал, катаясь на велосипеде, и некоторое время сидел на обочине дороги.

В ту ночь Чэн Чжицзе пролежал на кровати почти до рассвета, прежде чем впал в забытье. Он не знал, что посторонний мотоциклист чуть не взял его вину на себя.

Судебный медик Чжао сказал, что Чжан Вэйдун позже приходил в управление с парчовым вымпелом⁹. Помимо безмерной благодарности, он также достал конверт. После того как судебный медик Лао Чжао отказался принять его, Чжан Вэйдун чуть не опустился перед ним на колени. Тогда судмедэксперт Чжао неохотно принял вымпел.

Темной и ветреной осенней ночью случайно встретились три неудачника. У каждого из них были на то свои причины, но все они поступили неправильно.

Многие вещи на самом деле вовсе не предопределены судьбой. Люди могут взять судьбу в свои руки, однако иногда это бывает трудно.

Имя Чэн Чжицзе я уже слышал раньше и даже видел его фотографии. В то время в каждом классе школы была доска почета, на них вывешивали фотографии лучших учеников.

Фамилия того самого темнолицего полицейского была У, он был неприветливым снаружи и мягким внутри – и мастером расследований в команде криминальной полиции. Я думаю, что судмедэксперт Лао Чжао не сказал ему, что тот учащийся, появившийся на месте преступления, был я.

Фамилия технического специалиста, который заставлял меня поднимать ноги, была Ван. Казалось, он не помнил ту историю. Он работал серьезно и ответственно. Иногда зацикливался на каком-нибудь второстепенном вопросе, но был очень добрым.

За прошедшие с тех пор годы мы с судмедэкспертом Лао Чжао как бы заключили джентльменское соглашение и стали партнерами. Я многому у него научился. У меня сложилось такое ощущение, что Лао Чжао хотел передать мне эстафетную палочку из своих рук.

Судебный медик Лао Чжао был хорошим специалистом. Жаль, что мы недолго проработали вместе. Я очень скучаю по нему. И всегда буду помнить тот день. Он был радушным и доброжелательным.

3. Дело о пазле из костей: семья из трех человек, погибших в бомбоубежище

Для определения возраста человека по его костям в качестве одного из методов используют зубы или поверхность лобковой кости.

Вообще говоря, чем выше степень износа зубов, тем старше возраст. Зубы скелета № 2 относились к четвертому уровню, острые кромки зубов были в основном стерты, и в трех местах обнажился дентин. Исходя из этого, можно было сделать вывод о том, что возраст покойного составлял около 38 лет.

Однажды в один из вторников в начале июля погода стояла очень жаркая, и я пришел в управление, обливаясь по́том.

Еще не было и восьми часов, а я уже сидел за компьютером, разбирая материалы по делам за последние несколько дней. Судмедэксперт Цзян, толкнув дверь, вошел внутрь:

– Сяо Лю, ты здесь в такую рань!

– На улице жара; выйдешь пораньше, будет попрохладнее. – Я поднялся и поприветствовал коллегу. – А ты чего сегодня так рано, братец Цзян?

Он повернулся и, налив стакан воды, произнес:

– Сяо Лэй из полицейского участка на горе Чуншань позвонил мне ранним утром и сказал, что там нашли какую-то кость, так что надо поехать и посмотреть. Я позову Ли Чжэн, чтобы поехала с нами. Пользуясь случаем, проверим, может ли она выполнять работу судебно-медицинского эксперта, – с улыбкой сказал судмедэксперт Цзян. – Задача испытать ее возлагается на тебя!

То, что у нас появился новый судмедэксперт, для меня вовсе не было чем-то неожиданным. После смерти судебного медика Чжао нам не хватало людей. Но я не ожидал, что руководство пришлет нам женщину. Хотя и говорится, что «когда мужчины и женщины объединяют усилия, то работают без устали», однако женщины – судебные медики по-прежнему сталкиваются со многими неудобствами в своей работе.

Я вышел со специальным чемоданом-укладкой судмедэксперта – с оборудованием и инструментами для криминалистического обследования места происшествия – из комнаты-хранилища и увидел, как навстречу мне идут судебный медик Цзян и Ли Чжэн. У нее были короткие волосы, жизнерадостное лицо и взволнованный вид.

– Братец Лю, позволь мне взять этот чемоданчик! – Ли Чжэн без долгих разговоров выхватила у меня из рук чемодан-укладку. – Ай! Да почему же он такой тяжелый?

Чемодан с тяжелым стуком упал на землю. Ли Чжэн напустила на себя невинный вид.

Я поднял чемодан-укладку и вышел, бросив двусмысленную фразу:

– Некоторые профессии не подходят для женщин.

Позади себя я смутно услышал хмыканье.

Мы вышли из офисного здания и обнаружили, что Ван Мэн, эксперт-трасолог, и Ван Ин, девушка-стажер из Университета общественной безопасности, уже ждут нас в машине.

Как только я закрыл дверцу, машина рванулась с места, и моя спина вдавилась в спинку сиденья, а в багажнике раздался лязгающий звук. Судебный медик Цзян нахмурился и сказал Ван Мэну, сидевшему за рулем:

– Ну-ка, давай успокаивайся. Безопасность превыше всего!

Ван Мэн ухмыльнулся в ответ:

– Гора Чуншань находится не так уж близко; по моим расчетам, мы доберемся туда только к полудню.

– Братец Мэн, что там у тебя в багажнике? – Я вспомнил о странном звуке в багажнике.

– Пока это секрет, в свое время узнаешь. – Ван Мэн самодовольно улыбнулся.

На самом деле мне была хорошо знакома гора Чуншань. Когда я был ребенком, часто ходил туда играть. В ту пору я называл ее «Горой насекомых»¹⁰. Это самая высокая гора в регионе, занимающая большую территорию. В последние несколько лет здесь началось развитие туризма.

Мой дедушка рассказывал, что во время антияпонской войны Восьмая сухопутная армия вырыла в склонах горы бомбоубежища. Когда «дьяволы»¹¹ приходили на зачистку, жители деревни уводили туда свой скот, приносили еду и прятались в этих бомбоубежищах.

После долгой тряски по горной дороге мы наконец добрались до полицейского участка на горе Чуншань. Лэй Цинмин, тамошний технический специалист, горячо приветствовал нас:

– Ну, наконец-то вы добрались! Начальник участка Ли ждет вас.

Начальник участка Ли, темнокожий и худой, очень способный работник, вышел навстречу и по очереди пожал нам руки:

– Я велел приготовить угощение. Давайте пообедаем, а потом отправимся на место преступления. А кто эти две юные красавицы? – ошеломленно и с восхищением спросил он, уставившись на Ли Чжэн и Ван Ин.

– Это судмедэксперт Ли, новая сотрудница нашего технического отдела; Сяо Ван, стажер из Университета общественной безопасности, – представил их судмедэксперт Цзян. – А это Лао Ли, начальник полицейского участка Чуншань.

– Здравствуйте, начальник участка Ли! – улыбнулись Ли Чжэн и Ван Ин, обнажив белые зубы.

– Пойдемте, выпьем воды в конторе и поболтаем. – Начальник участка Ли сердечно пригласил нас в офис полицейского участка, где подал нам чай и несколько дынь на блюде. – Попробуйте, мы сами их вырастили, очень сладкие! – Говоря это, он разрезал дыни ножом, и в нос нам ударил сладкий аромат.

Я не удержался и положил в рот кусочек. Это действительно были очень сладкие дыни, их вкус напоминал мне о детстве.

Лэй Цинмин достал блокнот:

– Пока вы будете есть, я обрисую подробности дела.

– Мы что, похожи на «массы, поедающие дыню»?¹² – Ли Чжэн, подмигнув, взяла кусочек дыни и откусила от него.

Все на мгновение опешили, а затем громко рассмеялись. Мне стало неприятно: во время серьезного разговора слова этой женщины поколения 90-х годов прозвучали немного легкомысленно.

Итак, Лэй Цинмин обрисовал нам ситуацию. Вчера в 7 часов вечера некто Чжоу Сэнго позвонил по номеру 110, чтобы вызвать полицию. Он заявил, что, когда он и его девушка целовались в уединенных зарослях ландшафтного парка горы Чуншань, девушка внезапно громко вскрикнула. Чжоу Сэнго посмотрел по направлению ее пальца и обнаружил неподалеку группу мерцающих темно-зеленых огоньков. Они сильно испугались и тотчас побежали вниз с горы. Пробегая мимо входа в ландшафтный парк, молодые люди привлекли внимание дежурного охранника, который, заметив, что они выглядят испуганными, остановил их и спросил, что случилось.

Узнав о ситуации, охранник попросил Чжоу Сэнго вернуться и провести осмотр. Огоньки исчезли, но неподалеку от входа в бомбоубежище была обнаружена кость. Охранник не посмел оставить это без внимания, поэтому попросил Чжоу Сэнго вызвать полицию.

Лэй Цинмин сказал:

– Вчера вечером я отправился на место происшествия, чтобы осмотреть его, и договорился с сотрудниками вспомогательного подразделения полиции¹³ и охранниками пейзажного района, чтобы они стерегли место происшествия. Давайте сходим туда и посмотрим вместе после обеда.

Обед был очень простым, но из свежих овощей, и все поели с удовольствием. После обеда мы последовали за Лэй Цинмином в ландшафтный парк горы Чуншань и направились к месту, где была найдена кость.

– Кость была обнаружена там.

Когда Лэй Цинмин указывал на это место, я увидел знакомый вход в пещеру, охраняемый двумя людьми. Надел перчатки, поднял кость с земли, осмотрел ее и сказал:

– Прекрасная судмедэксперт, взгляните на эту кость. – И передал кость Ли Чжэн.

Та была застигнута врасплох – очевидно, была не готова к званию «Прекрасной судмедэксперта». Нельзя отрицать, что Ли Чжэн была очень красива, но это вовсе не означало, что она подходит для работы судебным медиком.

Девушка подняла голову и сказала:

– Ну, это просто кость…

– Продолжайте. – Я и ухом не повел.

– Должно быть, это большеберцовая кость.

– А еще?

– На ней видны два отверстия; похоже на то, что они были оставлены зубами собаки. А еще надо отметить, что этот человек был не низкого роста.

– А какого роста?

– Да откуда ж я знаю? Разве можно по одной кости определить рост человека? Это уже мистика какая-то!

Я слегка улыбнулся:

– Настоящий судебно-медицинский эксперт смог бы это сделать.

Ли Чжэн встревожилась:

– Братец, я только что приехала, я здесь новичок, зачем ставить меня в затруднительное положение? Даже если я чего-то еще не умею, то могу этому научиться!

Тут мне стало понятно, что навыки у этой девчонки заурядные, а вот характер дурной. И я решил попозже преподать ей хороший урок.

Честно говоря, тот факт, что она смогла назвать большеберцовую кость и определить, что у погибшего человека был высокий рост, указывало на то, что базовые знания у нее все-таки имеются, и то, что она увидела два отверстия в кости и сделала вывод об укусах собаки, подтверждало хорошую наблюдательность и определенные способности к умозаключениям.

Когда я только поступил на работу, меня тоже подобным образом экзаменовали мастера. К счастью, я изучал медицинскую криминалистику и не особо сконфузился.

Я увидел, как судебный медик Цзян кивнул, словно был вполне удовлетворен ответами Ли Чжэн. В этой кости действительно были два отверстия. Если отбросить человеческий фактор, то, скорее всего, их могли сделать собаки или другие животные.

Мы подошли ко входу в пещеру, но не смогли войти внутрь – путь преграждала железная решетка, на которой висел огромный висячий замок. Вглядываясь сквозь решетку, можно было заметить, что в пещере царит полный мрак.

– Там есть еще кости! – внезапно воскликнула Ли Чжэн. Я стал вглядываться, но ничего толком не увидел. – Ну же, посветите фонарем, если не верите, – сказала она с легкой улыбкой и уверенным видом.

Ван Мэн включил фонарь и посветил в пещеру. На расстоянии не более чем в десяти метрах от входа в пещеру действительно лежала еще одна кость.

Все удивились.

– У меня с рождения хорошее зрение, ничего не могу с этим поделать, – торжествующе произнесла Ли Чжэн.

Все притихли, а я в глубине души удивился. У человека есть два типа зрительных клеток: колбочки и палочки, которые определяют силу дневного и ночного зрения соответственно. Гемералопия, или «куриная слепота», возникает из-за недостатка палочек, поэтому ночью или при недостаточном освещении у таких людей зрение резко падает. А способность Ли Чжэн видеть в темноте была очень велика – прямо-таки талант.

– Я опрашивал персонал парка. С тех пор, как был организован ландшафтный парк в позапрошлом году, эта решетка все время оставалась закрытой, чтобы избежать несчастных случаев с туристами, – сказал Лэй Цинмин, стоя сбоку.

Судебный медик Цзян нахмурился:

– Похоже, нам нужно обыскать бомбоубежище.

После того как охранник пейзажной зоны открыл замок на решетке, он отказался показать нам дорогу и быть провожатым:

– Я не рискну входить внутрь. А вдруг там злой демон или что-то еще в том же роде… Кроме того, я не знаю, что там внутри!

– Все следуйте за мной, в детстве я много раз бывал в этом бомбоубежище, – сказал я, и люди стали подходить, удивленно глядя на меня.

Через некоторое время мы миновали железную решетку и вошли в бомбоубежище. После слепящего солнца здешний мрак поднял мои волосы дыбом.

Мы вшестером построились в колонну, которую возглавил я. Лэй Цинмин и Ван Мэн следовали сразу за мной, за ними – Ли Чжэн и Ван Ин, а судмедэксперт Цзян шел замыкающим.

Войдя в пещеру, я еще мог видеть дорогу. Нас окружали каменные стены, под ногами было много гравия. Но, пройдя не более дюжины шагов, мы оказались в кромешной тьме.

Когда мы одновременно включили свет, в пещере стало светло как днем. Оказалось, что Ван Мэн принес три фонаря для осмотра места происшествия и четыре полицейских фонаря с функцией концентрации света.

Мы подошли к кости, обнаруженной Ли Чжэн. Это также была длинная трубчатая кость, но гораздо короче той, что была найдена у входа в пещеру.

Судмедэксперт Цзян сказал Ван Ин:

– Давайте пронумеруем все найденные кости. Та, что снаружи пещеры, будет номер один, а эта – номер два. Вы отвечаете за запись и составление схемы места происшествия.

Полагаясь на свои воспоминания, я медленно повел всех по пещере и остановился на развилке. Это место уже немного отличалось от того, что я помнил. Вперед и направо еще можно было пройти, но проход налево завалили камни.

Немного посовещавшись, мы решили сначала идти вперед, а потом вернуться и свернуть направо. Постепенно воздух наполнился запахом мочи и кала; предположительно, это были экскременты животных.

– Все внимательно смотрите под ноги: если не будете осторожны, вам может внезапно крупно повезти!¹⁴ – начал шутить я, чтобы разрядить обстановку.

Ли Чжэн внезапно сказала:

– Братец Лю, если ты хочешь, чтобы тебе внезапно повезло, то это прямо перед тобой!

Все рассмеялись.

Тут перед нами раздался странный звук, а затем что-то темное устремилось в нашу сторону. Ван Ин испуганно вскрикнула, и я тоже чуть не подпрыгнул от страха. И мне не стало спокойнее даже после того, как я отчетливо увидел группу каких-то черных существ.

– Да не бойтесь вы, это просто летучие мыши, – сказал Лэй Цинмин. – Должно быть, мы только что их потревожили.

Над нашими головами прямо ко входу в пещеру с шумом пронеслась стая летучих мышей. Ложная тревога миновала, но скорость нашего продвижения вперед значительно замедлилась; через каждые несколько шагов все внимательно осматривались как по сторонам, так и внизу на земле. Гравия под нашими ногами постепенно становилось все больше и больше, а условия прохода усложнялись.

Внезапно раздался еще один странный звук. Я посветил ручным фонарем и увидел, как передо мной появилось пять или шесть светящихся точек, которые вспыхивали в темноте.

– Это ласки! – сказала Ли Чжэн. – Я и не ожидала, что в бомбоубежище живет семья ласок. Они очень милые…

Как только девушка закончила говорить, стало понятно, что эти «светящиеся точки» быстро удаляются – фонари высветили желтую шерсть и хвосты. Они исчезли в мгновение ока. Я понял, что это действительно ласки.

– Да ты, оказывается, знаешь их… Неожиданно для девочки, выросшей в городе.

– Хм, я очень хорошо осведомлена.

Пройдя несколько десятков метров, мы оказались в просторном помещении, похожем на потайную комнату, со следами дыма на стенах.

– Смотрите, что это такое! – крикнул Ван Мэн позади меня.

Луч света скользнул по земле и высветил какой-то предмет коричневого цвета. Мы подошли поближе и осмотрели его. Это была еще одна кость, такая же, как и те, что были найдены ранее. Она тоже была длинной.

– Вон там тоже есть такие. – Ли Чжэн указала в угол, и я повернулся посмотреть. Там лежало несколько разбросанных костей.

Судебно-медицинский эксперт Цзян произнес:

– Похоже, что найденная ранее кость номер один действительно была из этого бомбоубежища. Давайте внимательно поищем, чтобы узнать, сколько здесь костей!

Мы продолжали поиски. Каждый раз, когда находили кость, Ван Ин присваивала ей номер, а затем отмечала в блокноте ее местоположение. Мы собрали все найденные кости и скопом вынесли их из пещеры.

Мы провели всю вторую половину дня в бомбоубежище, обыскивая каждый уголок. Небо за пределами бомбоубежища уже постепенно стемнело, когда мы наконец завершили поиски. Увидев, что я перебираю кости руками, Ли Чжэн, подавшись вперед, спросила:

– Братец Лю, сколько потребуется времени, чтобы труп полностью скелетизировался?

– Это займет по крайней мере год – или больше. Также надо принять во внимание такие факторы окружающей среды, как температура и влажность, – сказал я.

С тех пор как я начал работать, мне приходилось сталкиваться со всевозможными трупами, но я редко сталкивался с такими полностью скелетизированными трупами, как эти.

– Сколько всего костей было найдено? – спросил Ван Ин судмедэксперт Цзян.

– Я пронумеровала каждую кость, всего их шестьсот тридцать, – добросовестно ответила та.

– Ли Чжэн, скольким людям, по твоему мнению, принадлежат эти кости? – На этот раз настала очередь судмедэксперта Цзяна задавать вопросы.

– Совершенно ясно, что здесь три человека; разве мы нашли не три черепа? – Очевидно, Ли Чжэн считала этот вопрос совершенно несложным.

– Сяо Лю, теперь твоя очередь.

Я понял, что судмедэксперт Цзян предлагает мне преподать Ли Чжэн урок.

– В словах Ли Чжэн есть свой резон. Ее метод прост и понятен: сколько голов – столько и людей. – Я заметил, что уголки губ Ли Чжэн слегка приподнимаются, и продолжил: – Если все эти кости принадлежат взрослым, то там должно быть как минимум четыре трупа, потому что количество костей взрослого человека составляет двести шесть, а общее количество костей трех взрослых людей – шестьсот двенадцать, а мы нашли в общей сложности шестьсот тридцать костей. – Я указал на череп: – Этот череп очень маленький, очевидно, детский, и некоторые кости тонкие и короткие; они также должны принадлежать ребенку. Количество костей у детей составляет двести семнадцать или двести восемнадцать, так что общее число шестьсот тридцать можно назвать приемлемым. Следовательно, мой вывод совпадает с выводом Ли Чжэн. Эти кости должны принадлежать трем людям: двум взрослым и одному ребенку.

Ли Чжэн вздохнула с облегчением:

– Смотрите-ка, я не ошиблась!

Я покачал головой:

– Есть также вероятность того, что имеются еще некоторые кости, которые находятся не в самой пещере, а попали, как и большеберцовая кость, за пределы пещеры. Вывод таков: здесь по меньшей мере четыре трупа.

Ли Чжэн, все еще не убежденная, открыла рот, не произнеся ни слова.

Судебный медик Цзян присел на корточки:

– Давайте сначала определим принадлежность каждой кости, а затем – количество погибших. Тут немалый объем работы, всем надо приготовиться к длительному труду.

– Прикольно! Ну разве это не игра-пазл из человеческих костей? – воодушевилась Ли Чжэн; казалось, ей не терпится попробовать.

На самом деле операция оказалась гораздо сложнее, чем представлялось, потому что некоторые кости очень похожи, и нам приходилось прикладывать их друг к другу по несколько раз, чтобы определить, какая из них подходит лучше. Это все равно как если б сотни и тысячи элементов пазла были рассыпаны и затем соединены заново. Такая работа не только экзаменует наши способности к пространственному мышлению, но и проверяет наш уровень знания анатомии.

К счастью, толщина и длина костей подчиняются определенным закономерностям. Достаточно просто определить, к какой части скелета относится кость, чтобы ее можно было поместить на свое место, а затем скорректировать в соответствии с индивидуальными особенностями умершего.

В конце концов нам потребовалось два часа, чтобы собрать три комплекта костей. Мы пронумеровали три скелета, от 1-го до 3-го, из которых 1-й был самым большим, 2-й – средним, а 3-й – самым маленьким.

После завершения головоломки с костями возникла проблема: обнаружилась еще одна кость – № 304. Это была неполная фаланга пальца.

– Как такое могло произойти? Неужели в этих трех скелетах чего-то не хватает? – Ли Чжэн нахмурилась.

Судмедэксперт Цзян покачал головой:

– Я проверил несколько раз, все три набора костей целостные. Другими словами, лишняя кость номер триста четыре не принадлежит этим трем людям.

Это вызывало беспокойство – все понимали суть проблемы. Понятно, когда не хватает нескольких костей, но если их больше, то, возможно, потребуется пересчитать количество людей.

– Независимо от того, что это за фрагмент номер триста четыре, сначала проверьте три собранных скелета один за другим. Сконцентрируйте все имеющееся освещение, – отдал распоряжение судмедэксперт Цзян, и наша проверка началась.

Исследование скелета на первый взгляд может показаться более простым занятием, чем вскрытие, но эта операция тоже очень тяжела. Прежде всего потому, что все погибшие превратились просто в белые кости; почти все их внешние физические характеристики и приметы исчезли, что затрудняло идентификацию личности. Исчезновение кожи и подкожной клетчатки означает, что вместе с ними исчезли все внешние поверхностные повреждения. Если кость не задета, следы травмы практически полностью стираются, и установить причину смерти и орудие, которым она была нанесена, чрезвычайно сложно.

Судмедэксперт Цзян, на мгновение задумавшись, произнес:

– Что ж, мы с судмедэкспертом Лю осмотрим скелеты номер один и два. Ли Чжэн осмотрит скелет номер три и подождет, пока мы с Лю закончим, прежде чем исследуем их еще раз все вместе.

Это предложение было для меня полнейшей неожиданностью. Судмедэксперт Цзян – старый судебный медик, его профессиональный опыт гораздо больше моего. Но и я тоже судмедэксперт с высшим образованием и даже в одиночку кое-что могу… Я украдкой взглянул на Ли Чжэн. Похоже, что она была не очень-то согласна и выглядела неуверенной. Но, не говоря ни слова, подошла к скелету № 3 и с деловым видом начала работу.

Осмотр скелета и идентификация костей преследуют две основные цели: одна из них заключается в установлении личности покойного, а другая – в установлении причины смерти.

Прежде чем подойти к скелету № 2, я сначала осмотрел череп. Его поверхность была гладкой и округлой, а в верхней части имелось круглое отверстие диаметром около 4 сантиметров – наверняка след смертельной травмы. Выступающие части бровей и надбровные дуги не бросались в глаза; скулы низкие, сосцевидный отросток маленький. Я предварительно определил, что обладательница этого скелета была женщиной.

Чтобы проверить свою идею, я еще раз проверил таз. Сравнительно тонкий, мышечный гребень не так заметен. Вход в малый таз овальной формы, выходное отверстие довольно широкое, лобковая дуга имеет форму буквы «U», большой седалищный разрез широкий и неглубокий, а сочленение лобковой кости похоже на квадрат. Как череп, так и таз имели явные женские признаки, что подтверждало, что покойная № 2, без сомнения, была женщиной.

Определение пола в основном осуществляется по признакам таза, черепа и нижней челюсти, в то время как позвонки, кости грудины и кости конечностей используются в качестве вспомогательных идентификационных материалов.

В области таза гендерные различия наиболее очевидны. Различия в морфологии таза у мужчин и женщин очень велики, и есть много разделов, по которым можно определить пол; на черепе также есть много мест, по которым можно определить пол. В случае отсутствия костей таза и черепа гендерная идентификация костей человека также может быть осуществлена по нижней челюсти. Точность определения пола только по костям таза или черепа составляет примерно 90 %. В сочетании с другими костями она может возрасти до 95 % и выше.

Сначала мы устанавливаем пол, затем – возраст. Для определения возраста человека по костям обычно используются зубы или симфизиальная поверхность лобковой кости. Чем выше степень износа зубов, тем старше возраст их обладателя. Однако, поскольку степень износа зубов в значительной степени зависит от привычек питания, более точно определить возраст можно, основываясь на симфизиальной поверхности лобковой кости, которая с возрастом приобретает различные формы.

Сначала я проверил степень износа зубов скелета № 2, а затем провел оценку возраста в соответствии с «девятибалльным методом определения». Зубы скелета № 2 относились к четвертому уровню: острые кромки зубов были в основном стерты, в трех местах обнажился дентин. Исходя из этого, можно было сделать вывод о том, что возраст покойного составлял около 38 лет.

Во время осмотра было случайно обнаружено, что один из зубов покойной был протезирован – это был золотой имплант, сиявший на свету.

При взгляде на симфизиальную поверхность лобковой кости скелета № 2 было очевидно, что она плоская, сформирован суставной край и различим нижний угол. Наклонная поверхность увеличивалась кверху, а симфизиальная поверхность в разной степени вогнута; таким образом устанавливался возраст от 31 до 34 лет.

Проведя всесторонний анализ поверхности зубов и симфизиальной поверхности лобковой кости, я пришел к выводу, что покойной было около 34 лет.

Определение роста обычно производится по длине костей конечностей. Для этих трех относительно полных скелетов не было никакого технического смысла в определении роста: достаточно только прибавить среднюю толщину подошвы и толщину волосистой части головы.

Я подозвал Ван Ин, которая вела протокол, и сказал:

– Жертва номер два – женщина, около тридцати четырех лет, рост около ста шестидесяти пяти сантиметров. Причиной смерти стала черепно-мозговая травма, а орудием, причинившим травму, явился молоток с круглой головкой.

Я поднял глаза и увидел, что судебный медик Цзян уже стоит позади Ли Чжэн. Ее голос был тихим и казался не очень уверенным:

– Жертва номер три – ребенок, рост около ста сорока сантиметров, в черепе имеется отверстие.

Я захлопал в ладоши:

– Замечательно, прекрасная судмедэксперт! Но можете ли вы назвать пол и возраст жертвы номер три?

– Если ты уже знаешь, то не можешь ли научить и меня? – На этот раз Ли Чжэн была очень скромна; возможно, сегодняшнее испытание повергло ее в шок.

– Покойный номер три, ребенок мужского пола, примерно восьми лет, ростом около ста сорока сантиметров. Первоначальное определение причины смерти – черепно-мозговая травма, а орудие, причинившее травму, – что-то похожее на молоток. – Я жестом попросил Ван Ин записывать.

Судмедэксперт Цзян кивнул:

– Гендерные характеристики несовершеннолетних относительно расплывчаты, и идентификация пола очень сложна. Ли Чжэн – молодой судебный медик, но даже многие опытные судмедэксперты могут оказаться не в состоянии точно определить эти характеристики.

– Ха-ха, а судмедэксперт Цзян объективен и справедлив… – Ли Чжэн взглянула на меня так, словно к ней сразу же вернулась уверенность в себе.

Судмедэксперт Цзян продолжил:

– Покойный номер один – мужчина в возрасте около тридцати шести лет, ростом примерно сто семьдесят пять сантиметров. Причиной смерти, как в предыдущих случаях, стала черепно-мозговая травма, а орудием, причинившим травму, также было что-то, похожее на молоток. Судя по всему, это похоже на семью из трех человек, которые погибли от рук одного и того же человека или одной и той же группы подозреваемых.

– Что вы все думаете о дополнительной кости номер триста четыре? – Судмедэксперт Цзян повернул голову, чтобы посмотреть на меня и Ли Чжэн.

Ранее я детально изучил объект № 304, и кое-какие предварительные предположения у меня уже были.

– Весьма вероятно, что эта кость принадлежала подозреваемому. Во-первых, она относительно самостоятельна, не принадлежит трем погибшим, и других костей, соответствующих ей, найдено не было. Во-вторых, эта кость неполная и лежала не так, как другие. – Я поднял кость № 304. – Внимательно посмотрите поближе на отломанный конец. Здесь есть слегка округлое углубление, которое, скорее всего, образовалось при укусе.

Мои доводы привлекли внимание судебного медика Цзяна. Он взял кость и осмотрел ее. Затем произнес:

– Для того, чтобы откусить фалангу пальца, нужны острые зубы и немалая сила.

Я немного поразмыслил, поднял с земли золотой зуб, который нашел раньше, и выложил его на ладони:

– У трупа номер два золотой зуб, и этот зуб – клык.

Клыки – это самые острые зубы, расположенные между резцами и премолярами и имеющие коническую форму. Они обычно используются для разрывания мяса.

Когда мы поместили золотой зуб в углубление кости № 304, все стало ясно, потому что они идеально подходили друг другу. Если что-то выглядит невероятно, но существует в природе, значит, оно логично.

Было уже совсем темно. Лэй Цинмин принес много мешков и положил каждый из собранных скелетов в отдельный мешок. Золотой зуб от скелета № 2 и фалангу № 304 мы положили по отдельности, в пакеты для вещественных доказательств.

Вернувшись в полицейский участок и наскоро поужинав простой едой, мы обсудили это дело в зале заседаний полицейского участка и в основном определили следующие этапы расследования:

1) мы имеем дело с исчезновением семьи из трех человек; кроме того, в женском скелете есть золотой зуб-имплант, что поможет определить личность погибшей;

2) необходимо провести расследование в подведомственном районе и найти людей с отсутствующими фалангами пальцев, особенно молодых и крепких мужчин;

3) необходимо найти молоток с круглой головкой, который соответствует характеристикам орудия преступления.

Возвращаясь к золотому зубу трупа № 2, судмедэксперт Цзян сказал:

– Насколько я знаю, сейчас очень немногие изготавливают золотые импланты. Я думаю, что можно проверить больницы и стоматологические клиники на подведомственной территории, чтобы узнать, есть ли какие-либо записи об имплантировании этого золотого зуба.

Я вдруг вспомнил, что мой одноклассник Инь Цзетянь открыл в городе стоматологическую клинику, поэтому сказал:

– Предоставь это мне. Завтра пойду к дантисту и спрошу его.

По дороге Ли Чжэн не проронила ни слова; не знаю, о чем она думала. Вернувшись в контору, судмедэксперт Цзян вызвал меня в кабинет и попросил рассказать о том, что я думаю по ее поводу.

– Братец Цзян, ты тоже видишь, что Ли Чжэн немного с норовом и не отличается скромностью. Подозреваю, что она захотела стать судмедэкспертом после просмотра телесериалов. Как-нибудь на днях найдем какое-нибудь тухлое дело, отвезем ее на «крещение», чтобы она прочувствовала всю трудность нашей работы, и дадим ей возможность отступить.

Судмедэксперт Цзян на мгновение задумался.

– Мне кажется, что Ли Чжэн, наоборот, показала себя сегодня совсем неплохо. Во-первых, она не боится трупов, не боится испачкаться или устать, что соответствует основным требованиям, предъявляемым к судебному медику; во-вторых, она с большим энтузиазмом относится к своей работе, обладает определенной наблюдательностью и способностью рассуждать, а также необыкновенным зрением. В будущем бери ее с собой на выезды почаще!

На следующий день утром я отнес золотой зуб в стоматологическую клинику «Цзетянь» и нашел там своего одноклассника. Он взял золотой зуб, долго рассматривал его, затем произнес:

– Это имплант с высоким содержанием золота. Качество изготовления высокое, и цена должна быть немаленькой. Но сейчас требования людей к эстетике изменились, и такой золотой зуб можно встретить редко.

От Сяо Тяня я узнал, что существует множество разновидностей материалов для изготовления зубных протезов – таких как никель-хромовый сплав, титановый сплав, кобальт-хромовый сплав, металлокерамика и даже платина. Конечно, самый лучший материал на сегодняшний день – это диоксид циркония.

Золото на самом деле является идеальным материалом для изготовления зубных протезов: оно не ржавеет, не имеет запаха и хорошо сочетается с полостью рта. Но, поскольку оно не соответствует современным эстетическим представлениям, лишь очень небольшое число людей выберут для себя золотые зубы.

– Сяо Тянь, ты не знаешь, в каких больницах или клиниках до сих пор ставят золотые коронки и импланты?

– Я помню, что на западе города была старая стоматологическая клиника доктора Го; он специализировался на установке золотых зубов.

Следуя инструкциям Инь Цзетяня, я быстро нашел стоматологическую клинику доктора Го. Она была расположена в одноэтажном доме со внутренним двориком. На углу письменного стола доктора Го лежала стопка визиток с надписью «Го Пэйсун, стоматологическая клиника Лао Го».

После моего короткого вопроса доктор Го взял золотой зуб, взглянул на него и заявил:

– Да, этот зуб был установлен в нашей клинике.

Я удивился – как просто все оказалось! Словно видя мои сомнения, доктор Го указал на золотой зуб и сказал:

– Посмотрите внимательно, на внутренней стороне есть буква «g». Мы гравируем эту букву на всех зубных протезах, изготовленных нашей клиникой по индивидуальному заказу.

– На всех золотых зубах, которые вставляют в вашей клинике, есть эта буква?

– Раньше, когда здесь работал мой старший брат, никаких букв не было. Но с тех пор, как я возглавил клинику четыре года назад, на всех золотых зубах была выгравирована «g». Это первая буква нашей фамилии в латинской транскрипции. Ее можно рассматривать как бренд.

– Вы можете проверить стоматологические карты за последние несколько лет? Посмотрите, нет ли среди пациентов женщины за тридцать, которой был установлен золотой клык.

Доктор Го, слегка подумав, произнес:

– Думаю, найти ее не составит труда. Женщин с золотыми зубами не так много, а с золотыми клыками и того меньше.

Он открыл журнал учета, который был плотно заполнен информацией о пациентах. Через некоторое время указал на имя в книге и сказал:

– Пациентка по имени Хун Цуй пришла сюда три года назад и установила золотой имплант клыка.

Я увидел, что в карте написано: «Хун Цуй, женщина, 33 года, улица Чэнбэй, район Хуси». Запись была очень лаконична – в таких небольших клиниках, как правило, не оставляют данных, удостоверяющих личность пациента.

Я почувствовал, что забрезжил рассвет будущей победы, потому что возраст этой Хун Цуй в основном совпадал с возрастом трупа № 2, который я вычислил. Такое имя встречается нечасто, и найти его не составит труда.

В общей сложности мы нашли в системе двух женщин по имени Хун Цуй, одной из которых было 25 лет и она находилась в нормальном состоянии. У другой возраст был 36 лет. Мы обратились в местный полицейский участок, где нам сказали, что Хун Цуй пропала без вести более двух лет назад.

Я понял, что эта Хун Цуй и должна быть пострадавшей. Ей было 33 года, когда она обратилась в стоматологическую клинику Лао Го для установки зубного импланта. Год спустя (то есть два года назад) она исчезла. Тогда ей было 34 года.

В большинстве случаев, если удается установить личность погибшего, то дело уже наполовину раскрыто. Наш случай не являлся исключением, и последовавшее развитие событий было быстрым – подобно тому, как один удар топора раскалывает бамбук.

После подтверждения личности членов семьи Хун Цуй, состоящей из трех человек, мы с Ван Мэном отправились в банк, чтобы проверить активы их семьи. Имущество их семьи оценивалось более чем в 3 миллиона; можно сказать, что семья была богатой.

Два года назад с банковской карты, оформленной на имя Хун Цуй, было снято 200 000 юаней наличными, а затем еще 300 000 юаней. Я опросил сотрудников банка, и оказалось, что записи с камер наблюдения банка могут храниться до трех месяцев, далее найти кого-либо с помощью видеонаблюдения невозможно.

Но эта ниточка, с другой стороны, навела на мотив подозреваемого в убийстве и приблизительное время совершения преступления. Более того, изучив информацию о банковских оборотах, мы обнаружили, что переведенные 300 000 юаней поступили на банковскую карту, оформленную на человека с именем Ши Инхао. Когда мы нашли его, то обнаружили, что у него не хватает указательного пальца на левой руке. Он жил в бедности и был совсем не так богат, как мы думали.

После долгого ночного допроса Ши Инхао признался в своих преступлениях. Узнав об отношениях между ним и погибшей семьей, мы были потрясены.

Ши Инхао – младший двоюродный брат Хун Цуй – работать не хотел и обычно бездельничал. Хун Цуй предложила ему несколько занятий, но поскольку Ши Инхао любил праздность и ненавидел труд, он не мог подолгу выполнять какую-либо работу. Он не только не стремился к развитию, но и постоянно ныл о том, что его двоюродная сестра не находит для него легкой и прибыльной работы.

Однажды Ши Инхао проиграл деньги в азартной игре. Кредитор был известной фигурой в преступном мире. Он неоднократно требовал у Инхао возврата долга и угрожал перерезать ему сухожилия на ногах, если тот не вернет деньги.

Зная, что его двоюродная сестра богата, Ши Инхао вместе с двумя друзьями похитил своего 8-летнего племянника. Чтобы тот не узнал его, Ши Инхао все время носил маску и старался поменьше разговаривать.

Он спрятал своего маленького племянника в бомбоубежище на горе Чуншань и договорился со своими сообщниками позвонить Хун Цуй и потребовать у нее немедленно выслать 200 000 юаней наличными.

В это время сам Ши Инхао находился в доме своей двоюродной сестры и умолял ее найти ему другую работу – во-первых, для того, чтобы создать видимость своего отсутствия на месте преступления, а во-вторых, чтобы стать посредником и содействовать в передаче денег.

Сначала Хун Цуй хотела вызвать полицию, но Ши Инхао остановил ее. Чтобы уберечь ребенка от убийства, Хун Цуй в конце концов не стала вызывать полицейских. Она попросила Ши Инхао сходить с ней в банк, чтобы снять 200 000 наличными, и тот, воспользовавшись возможностью, узнал пароль от банковской карты своей двоюродной сестры.

Упаковав наличные в сумки, они втроем отправились в бомбоубежище на горе Чуншань, якобы по требованию похитителей. Все прошло в соответствии с планами Ши Инхао, но он не ожидал, что в конце концов племянник узнает в нем одного из похитителей.

Оказалось, что после похищения сын Хун Цуй заметил, что у похитителя в маске на запястье был написан иероглиф «терпение», и запомнил его. Он был очень рад, когда приехали его родители, но вдруг увидел на запястье своего дяди иероглиф «терпение», который был точно таким же, как у похитителя, и крикнул родителям: «На запястье моего дяди есть иероглиф, это он похитил меня!»

Увидев, что он раскрыт, Ши Инхао повернулся и собрался убежать. Но Хун Цуй схватила его и стала кричать на него. Пока они толкались, женщина укусила Ши Инхао за указательный палец левой руки. Ши Инхао разозлился и ударил Хун Цуй кулаком в лицо. Муж и сын Хун Цуй хотели помочь ей, но сообщники Ши Инхао держали их, не давая им пошевелиться.

Хун Цуй стискивала зубы все крепче и крепче. Вдруг раздался крик – указательный палец левой руки Ши Инхао был откушен.

В то время в бомбоубежище в пейзажном районе горы Чуншань устанавливали решетку. У входа в пещеру рабочий случайно оставил молоток. Ши Инхао, словно одержимый демоном, схватил его и бросился на Хун Цуй…

Убив свою двоюродную сестру, Ши Инхао, у которого глаза уже налились кровью, решил, что «семь бед – один ответ», и забил до смерти мужа своей двоюродной сестры и своего племянника. Затем вместе со своими сообщниками оттащил тела трех человек в глубь бомбоубежища, и после раздела добычи все трое разошлись в разные стороны.

Ши Инхао воспользовался банковской картой своей двоюродной сестры и пошел к ближайшему банкомату, чтобы снять с нее оставшиеся 300 000. Затем покинул родной уезд и пробыл на чужбине более месяца. Поняв, что преступление не раскрыто, он вернулся домой. Часть денег пошла на погашение карточных долгов, а остальное было быстро растрачено, и Ши Инхао снова впал в бедность.

Мы схватили одного за другим двух сообщников Ши Инхао; показания всех троих совпали.

Ши Инхао всегда рассуждал о сестре примерно в том духе, что «я беден, но у меня есть на то причина, а ты богата, но не заслуживаешь этого». Так, шаг за шагом, от любви к праздности и ненависти к труду он свалился в омут преступления, что и привело к трагедии.

Я до сих пор не понимаю, как эта кость попала за пределы пещеры. Все предположили, что, скорее всего, ее вынесла ласка или другое животное, но никто не знает правды. Все происходит по воле Неба. Эти скелеты на самом деле излучали «призрачный огонь», чтобы люди обнаружили эти кости и правда стала известна миру.

Небесная сеть восстановлена¹⁵, и в ней нет прорех. Независимо от того, сколько времени прошло, независимо от того, как далеко вы убежали, вас всегда найдут.

4. Дело о расчлененном трупе девочки: убийца, прятавшийся в школе

Судмедэксперт Цзян купил где-то на улице кастрюлю, наполнил ее водой, поставил на электрическую плиту и положил туда лобковую кость, извлеченную из тела. Ли Чжэн отвела меня в сторонку и тихо спросила:

– Братец Лю, а что делает Цзян? Он же не варит суп?

– Воображение у тебя богатое… – Меня позабавили слова Ли Чжэн. – Хотя, действительно, отличие от супа невелико. Это называется варить кости.

Я объяснил Ли Чжэн, что после того, как ткани, прикрепленные к костям, будут сварены и удалены, можно более четко определить характеристики суставной поверхности лобковой кости.

На стыке района Хуси и уезда Баошань протекает река Бэйлянхэ, которая обеспечивает весь город питьевой водой, а окружающие сельскохозяйственные угодья – водой для полива. Это основная река в нашем городе.

В верховьях реки Бэйлянхэ есть приток, исток которого находится в деревне Шанлинцунь. На юге деревни протоптана тропинка. Запруда, расположенная вдоль нее, является одним из истоков реки Бэйлянхэ.

Все сотрудники технического отдела нашего отряда криминальной полиции стояли рядом с этой запрудой. В пруду плавал черный пластиковый пакет. Если особо не приглядываться, можно было подумать, что это просто какая-то грязь.

Два часа назад нам позвонили и сообщили, что ребенок из деревни Шанлинцунь ловил рыбу и нашел в запруде большой пакет, от которого шел сильный отвратительный запах. Вернувшись домой, он рассказал об этом своим родителям. Те, в свою очередь, поведали об этом секретарю деревенской партийной ячейки Лао Ли, а тот вызвал полицию.

– Ван Мэн, сходи в деревню и принеси длинную бамбуковую жердину, подтащим этот пакет к берегу, – сказал руководитель технического отдела Ван, шагая взад-вперед на берегу.

Лао Ли, секретарь деревенской партийной ячейки, договорился с односельчанином, чтобы тот отвел Ван Мэна в деревню, и мужчина быстро принес длиннющий бамбуковый шест. Ван Мэн осторожно и медленно подтащил пакет к берегу. Сразу же технические специалисты – Ван Мэн, Ван Лидун и я – закатали штанины, вошли в воду и вытащили его на берег.

С черного пластикового пакета свисали мутные гирлянды ряски, распространяя зловоние, и столпившиеся жители деревни сразу же отступили подальше.

– Секретарь Ли, скажи жителям деревни разойтись по домам, – сказал начальник полицейского участка Чжан. – В настоящее время помощь нам не понадобится.

– Расходитесь, расходитесь же! Детям пора в школу… Быстро по домам – и колотить рис (на местном диалекте это означает «готовить еду»)! – завопил секретарь Ли. Жители деревни стали уходить один за другим, но некоторые продолжали оглядываться.

Любовь глазеть со стороны – главная черта характера людей. Неважно, в какое время и в каком месте, но достаточно остановиться одному человеку, чтобы понаблюдать за происходящим, как вскоре вокруг собирается толпа. Я много раз сталкивался с этим на собственном опыте.

Сначала Ван Мэн сфотографировал пластиковый пакет. Это был черный мешок для мусора, длина которого в развернутом виде составляла более метра. В пакете уже появилось несколько небольших разрывов, сквозь которые смутно виднелось что-то серовато-белое.

Руководитель технического отдела Ван взглянул на меня:

– Сяохуэй, пощупай, есть ли в пакете человеческая плоть, мужская или женская… Я хотел бы проверить, как много ты почерпнул из опыта судмедэксперта Цзяна.

Ли Чжэн с любопытством спросила:

– Судмедэксперт Цзян, оказывается, еще и обладает какими-то магическими способностями… Почему я раньше ничего об этом не слышала?

– Судмедэксперты в нашем районе на самом деле крутые, вы постепенно это поймете.

Услышав такую оценку от шефа полиции Вана, я не смог сдержать улыбку, вспомнив легенды о судмедэксперте Цзяне.

… Много лет назад велось дело о расчлененном трупе. Тогда Лао Цзян выловил из воды мешок с трупом, и командир отряда пошутил:

– Ну-ка, судебный медик Цзян, ты у нас такой замечательный… Можешь ли ты не глядя определить, мужчина это или женщина?

– Мужчина, – ответил без каких-либо колебаний судмедэксперт Цзян.

Открыли пакет, и там оказался труп мужчины. Все были очень удивлены, и образ судебного медика Цзяна мгновенно стал высоким и значительным. Правда, потом, по словам самого Цзяна, выяснилось, что, когда он извлекал труп, просто случайно прикоснулся к мужским половым органам.

– Начальник отдела Ван, в этом вопросе действительно бывает трудно сразу дать правильный ответ, ведь надо прикоснуться к нужному месту, – сказал, я, открывая пакет, и перед нами появился большой кусок беловатого мяса.

Я быстро вытащил плоть из пакета. Это был человеческий торс без конечностей и головы. Не было никаких сомнений в том, что произошло убийство, да еще и с расчленением.

Атмосфера на месте происшествия внезапно стала напряженной. Ли Чжэн и Ван Ин широко вытаращили глаза и прикрыли рты руками, а начальник отдела Ван немедленно стал звонить по телефону. Закончив разговор, он сказал:

– Я только что доложил руководству. Нам велели провести вскрытие на месте, чтобы как можно скорее установить личность погибшего и причину смерти.

Судя по внешнему виду, тело принадлежало женщине. Ван Мэн, стоявший рядом, сказал:

– Похоже, что первое, на что нам следует обратить внимание, – это убийство на сексуальной почве.

Судмедэксперт Цзян покачал головой:

– Совсем не обязательно. Убийство из мести и убийство на почве любви могут иметь признаки повреждения половых органов умершего. Но на этот раз преступник определенно более извращен.

Летом мухи обладают очень чувствительным обонянием, и вскоре собралась большая стая. Жужжа и снуя вокруг, они моментально приземлялась на труп, как только у них появилась такая возможность.

Маски вообще не могут заглушить резкий запах – они лишь для душевного спокойствия. Возможно, противогаз и способен противостоять некоторым запахам, но в нем будет очень душно.

После долгого пребывания рядом с трупом мои обонятельные нервы постепенно адаптировались к этому запаху, как будто им дали обезболивающее – сказывалась длительная практика работы судебным медиком. А вот ситуация с новым судмедэкспертом Ли Чжэн выглядела не столь благополучной: ее глаза покраснели, и трудно было сказать, то ли ее душат слезы, то ли на сердце у нее тоскливо. Однако она все время была рядом с нами, не отходя ни на полшага.

Грудная клетка и брюшная полость пострадавшей были вскрыты, переломов ребер не имелось. Внутренние органы трупа сильно разложились, и многие признаки смерти уже невозможно было распознать.

Вскрыв желудок жертвы, мы обнаружили полужидкое содержимое, но уже невозможно было сказать, что это была за пища.

Согласно протоколу, мы взяли вагинальный мазок. Из-за того, что труп уже в значительной степени разложился, из крови, возможно, не получится выделить ДНК, поэтому я специально отрезал кусочек реберного хряща.

Чтобы определить точный возраст погибшей, мы извлекли лобковое сочленение и приготовились забрать его для судебно-антропологической экспертизы.

После завершения предварительного осмотра начальник отдела Ван и судмедэксперт Цзян собрали всех вместе:

– Первоначальная версия состоит в том, что это дело об убийстве и расчленении трупа. Жертва – женщина, возраст и рост неизвестны, как и причина смерти. Предположительно, смерть наступила через два часа после приема пищи, около двух недель назад.

Итак, личность погибшей была неизвестна, как и причина смерти, что очень затрудняло раскрытие дела.

Как раз в тот момент, когда все собрали свои инструменты и уже собирались возвращаться, начальнику отдела Вану позвонили, и выражение его лица стало очень серьезным. Дав отбой, он посмотрел на нас и сказал с горькой улыбкой:

– Мы не возвращаемся в управление. В деревне Чжаоцзяцунь также найден черный пластиковый пакет.

Деревня Чжаоцзяцунь находилась недалеко от деревни Шанлинцунь, и мы доехали до нее на машине не более чем за десять минут. Находка случилась в речке на севере деревни. В верховьях этой речки находится и деревня Шанлинцунь.

Точно в таком же черном пластиковом пакете лежали куски трупа, но их количество и расположение отличалось. Из полиэтиленового пакета были извлечены восемь фрагментов человеческих останков. С первого взгляда было видно, что эти фрагменты были четырьмя конечностями, отсоединенными в локтевых и коленных суставах.

Я провел измерения и осмотр этих фрагментов, одного за другим. Интуиция подсказывала мне, что они и найденное ранее тело, скорее всего, принадлежат одному и тому же человеку; но разум говорил, что нельзя исключать и того, что это два или более трупов.

На обратном пути мы сначала заехали в муниципальное управление, чтобы отправить биологические материалы для анализа в лабораторию ДНК. Судмедэксперт Цзян специально сказал судмедэксперту Сюю в лаборатории ДНК, что это дело сложное и что мы надеемся получить результаты как можно скорее.

Вернувшись в управление, невзирая на обеденный час, судмедэксперт Цзян купил где-то на улице кастрюлю, наполнил ее водой, поставил на электрическую плиту и положил туда лобковую кость, извлеченную из тела. Ли Чжэн отвела меня в сторонку и тихо спросила:

– Братец Лю, а что делает Цзян? Он же не варит суп?

– Воображение у тебя богатое… – Меня позабавили слова Ли Чжэн. – Хотя, действительно, отличие от супа невелико. Это называется варить кости.

Я объяснил Ли Чжэн, что после того, как ткани, прикрепленные к костям, будут сварены и удалены, можно более четко определить характеристики суставной поверхности лобковой кости. Лобковое сочленение расположено непосредственно перед тазом, и по характеристикам его поверхности можно судить о возрасте человека.

Очень скоро в лаборатории стало невыносимо душно, и в нос ударило зловоние. Почувствовав, как у меня скрутило желудок, я сразу же включил питание вытяжного шкафа в лаборатории и заодно открыл окно. Запах стал немного слабее.

Варка костей занимает много времени. Мы по очереди сходили на обед, оставляя людей сторожить кастрюлю и постоянно доливать в нее воду. Я забыл, что ел на обед в тот день, – все равно это было трудно проглотить.

Под вечер позвонил судебный медик Сюй из муниципального управления и сказал, что результаты анализа ДНК показали: все фрагменты трупа принадлежат одной и той же женщине.

На улице уже стемнело, и судмедэксперт Цзян посмотрел на часы:

– Достаточно, выключайте огонь.

Он вынул лобковую кость и пинцетом удалил все ткани на кости. Мы со всех сторон внимательно осмотрели ее. Я достал ручку и бумагу и записал на бумаге некоторые ключевые особенности.

– Сяохуэй, ты уже посчитал? – спросил судмедэксперт Цзян.

– Эта покойница не выглядит старой. Более того, ей около пятнадцати лет.

Когда я назвал этот возраст, у Ли Чжэн вырвалось «ах», да и мое сердце бешено заколотилось.

Судмедэксперт Цзян кивнул:

– А как насчет роста?

Я отложил ручку, которую держал в руке:

– Исходя из длины бедренной кости, измеренной ранее, можно предположить, что рост покойной составлял сто пятьдесят пять сантиметров.

Судмедэксперт Цзян пригласил нас поужинать вместе, но заказали мы только постные блюда.

Вернувшись в управление, я увидел в секретариате отряда циркуляр, разосланный в уездные управления общественной безопасности близлежащих районов: «9 июня в реке, протекающей через деревни Шанлинцунь и Чжаоцзяцунь, находящиеся в нашей юрисдикции, был обнаружен труп неизвестной женщины ростом около 155 сантиметров и возрастом около 15 лет. В целях скорейшего установления личности трупа всем подразделениям предлагается провести расследование в отношении пропавших без вести лиц на вверенной территории, которые соответствуют вышеуказанным характеристикам. В случае обнаружения какой-либо информации свяжитесь с офицером Ваном…»

Увидев выражение «пропавших без вести», я хлопнул себя по лбу и внезапно вспомнил, что лично отвечаю за внесение в компьютер информации в «Две системы» в районе Сиху.

В то время провинциальный департамент общественной безопасности только начал пропагандировать «Две системы». Всякий раз, когда обнаруживается неопознанный труп, информация о нем вводится в «Систему неопознанных трупов»; если в полицейский участок поступает сообщение о пропавшем без вести, то информация обобщается и заносится в «Систему учета подозреваемых в совершении правонарушений и пропавших без вести лиц». Эти две системы не изолированы друг от друга, их можно сравнивать по разным параметрам – и сопоставлять данные одной системы с другой. Если сопоставление информации окажется успешным, то можно установить личность неизвестного трупа или местонахождение пропавшего человека.

Я немедленно вернулся в офис, включил компьютер и ввел информацию о сегодняшнем неизвестном женском трупе в «Систему неопознанных трупов». Если при сопоставлении с «Системой пропавших без вести» пропавший человек не обнаруживается, то у такой ситуации есть две возможные причины: одна заключается в том, что родственники погибшего не заявили о происшествии, а другая – в том, что полицейский участок еще не собрал информацию о ДНК у родственников погибшего.

«Две системы» только начали функционировать, и некоторые полицейские участки не предоставляют своевременную отчетность, а представляемая информация не очень стандартизирована, поэтому в настоящее время в системе не так уж много данных.

Я ввел слово «женщина» в систему поиска пропавших без вести и нашел в общей сложности шесть женщин. Одно из сообщений о пропаже привлекло мое внимание: 25 мая Сунь Чжэнлян, житель общины Суньцзя на улице Чэннаньцзе, обратился в полицейский участок с заявлением об исчезновении, заявив, что его дочери Сунь Сяодань не было дома в течение дня и ночи, и она не вернулась. Этой Сунь Сяодань, оказывается, 15 лет, а с 25 мая по сегодняшний день прошло ровно две недели!

Я сразу же набрал номер, указанный в картотеке пропавших без вести. В трубке раздался мужской голос:

– Привет, кто это?

– Здравствуйте, я судмедэксперт из Управления общественной безопасности. Хочу спросить, нашлась ли Сунь Сяодань?

– Уже нашли, она сама вернулась домой.

Я был немного разочарован, но потом подумал, что для девушки, пожалуй, хорошо вернуться домой в целости и сохранности.

– Хорошо, что нашли… Позже я внесу изменения в систему, и дело об исчезновении будет закрыто.

– Да уж, доставили мы вам хлопот… Ну, до свидания! – Отец Сунь Сяодань, похоже, не отличался разговорчивостью.

Было уже 10:30 вечера. Я выключил компьютер и собрался пойти домой отдохнуть, когда дверь кабинета внезапно распахнулась. Ван Мэн крикнул мне:

– Поторопись собрать вещи и немедленно отправиться в дорогу. Я нашел еще один черный пластиковый пакет!

Услышав слова «черный пластиковый пакет», я почувствовал, как мое сердце внезапно сжалось. Кажется, это словосочетание уже стало синонимом трупа.

В третьем пакете, найденном на мусорной сортировочной станции, оказалась человеческая голова.

При искусственном освещении сине-фиолетовая кожа головы и лица человека излучает темный блеск – «внешность великана», – и лицо становится неузнаваемым. В затылочной части нашей головы имелся конский хвост, длина волос составляла 30 сантиметров.

Позвольте мне рассказать вам о том, что такое «внешность великана». После того как жизнь человека прекращается, гнилостные бактерии, которые постоянно обитают в организме человека, в условиях прекращения контроля со стороны иммунной системы начинают интенсивно размножаться и выделяют большое количество трупных газов. Те быстро скапливаются в теле, и тогда у трупа начинается увеличение лица – выпученные глазные яблоки, увеличенные и вывернутые наружу губы, высунутый язык, выпирающие грудь и живот, утолщенные конечности, увеличенная мошонка и многие другие признаки. Весь труп раздувается как великан, поэтому данный эффект и назвали «внешность великана».

Наличие такого признака означает, что труп вступил в период высокой степени разложения. В текущем сезоне для появления «внешности великана» требовалось около двух недель. Конечно, необходимо было провести специальный всесторонний анализ на основании условий окружающей среды.

Я дотронулся рукой до этой головы, и у меня появилось ощущение мягкости. Известно, что после разложения кожи головы возникает особое ощущение, как будто она полна пузырьков и воды.

Согласно опросу сотрудников мусорной сортировочной станции и видеозаписи, черный пластиковый пакет с человеческой головой был привезен мусоровозом вечером. Этот мусоровоз отвечал за сбор мусора по обе стороны реки Бэйлянхэ; иными словами, мусор был выброшен из бака с берега реки Бэйлянхэ.

Мы отнесли человеческую голову в анатомический кабинет и всю ночь проводили ее обследование. Судмедэксперт Цзян и Ли Чжэн тоже примчались сюда, когда услышали такую новость.

Я не знаю, было ли это совпадением или небесным провидением, но мы обнаружили все фрагменты, которые можно было собрать воедино, в один и тот же день. И когда все фрагменты трупа были сложены вместе, девушка предстала перед нами во плоти.

Ее шея была разделена ниже щитовидного хряща; сломанные концы шейных позвонков были относительно ровными, что характерно для зазубренного инструмента. Это согласовывалось с характеристиками фрагментов трупа, найденных ранее.

После сравнения с частями туловища, найденными ранее, было установлено, что голова и туловище полностью совпадают. Теперь практически точно можно было утверждать, что все фрагменты трупа принадлежат одной и той же жертве. Конечно, чтобы определить, что это один и тот же человек, нужно было дождаться результатов анализа ДНК.

С головы срезали кожу. Череп проломлен не был. Когда его вскрыли, мозговая ткань покойной начала разжижаться, но никаких существенных повреждений обнаружено не было. Твердую мозговую оболочку удалили – никаких повреждений в основании черепа обнаружено не было. Распилив пилой височную кость, я увидел, что ее каменистая часть ярко-красного цвета.

Я по привычке прикоснулся к подъязычной кости и обнаружил, что она сломана.

– Учитель Цзян, у жертвы сломана подъязычная кость.

– Да?.. Достаньте ее и посмотрите!

Я быстро извлек подъязычную кость и после удаления мышечной ткани, прикрепленной к кости, обнаружил перелом ее большого рога, что говорило о том, что на шею жертвы было оказано давление.

Судмедэксперт Цзян кивнул:

– Должно быть, причиной смерти послужила асфиксия, вызванная удушением или сдавливанием шеи. – Посмотрел на часы: – Уже поздно, так что возвращайтесь поскорее домой и отдохните. Прошу Ван Мэна и Сяо Лю еще потрудиться. Отправляемся в лабораторию ДНК муниципального управления.

– Я тоже пойду! – Ли Чжэн упрямо последовала за нами в муниципальное управление.

Было уже два часа ночи, когда мы вернулись в отдел из муниципального управления. Ли Чжэн поехала домой, Ван Мэн пошел в дежурную комнату поспать, а я вернулся в кабинет и лег на диван. На меня навалилась усталость, и вскоре я заснул.

Меня разбудил телефонный звонок. Я посмотрел на номер, высветившийся на городском телефоне; он показался мне немного знакомым. Подняв трубку, я услышал девичий голос:

– Дядя полицейский, это вы вчера вечером звонили нам домой, верно?

– Ты кто?

– Я – Сунь Сяодань. Я должна вам кое-что сказать. В тот день мы вчетвером пошли к учителю домой, чтобы вместе позаниматься дополнительно, но потом Яньни ушла одна и до сих пор не вернулась домой.

– Удобно ли тебе будет рассказать мне о ситуации с Яньни?

Сунь Сяодань понизила голос:

– Дядя полицейский, мой отец сейчас отправляет меня в школу. Почему бы вам не разыскать меня там? Шестой класс средней школы «Чэннань».

Не дожидаясь моего ответа, девочка повесила трубку. Я посмотрел на часы: было 7.30 утра. Я поспешно побежал в кабинет начальника отдела Вана. Дверь была полуоткрыта. Я постучал и вошел:

– Начальник отдела Ван, я нашел зацепку!

– Садись и рассказывай, Сяо Лю. – Тот отложил книгу, которую держал в руке, и указал на стул рядом с собой.

Я доложил начальнику отдела Вану о звонке. Он встал со своего стула:

– Эта подсказка очень ценна. Нужно ее проверить. Вы с Ван Мэном немедленно отправитесь в среднюю школу «Чэннань»!

Ли Чжэн остановила нашу машину у входа в отделение. Когда она узнала, что мы собираемся вести расследование, тут же открыла дверь и села в машину.

Мы встретились с директором средней школы Чжаном в его кабинете. После короткого приветствия он позвал учителя Хэ Чэнцяня – классного руководителя шестого класса. На вид ему было лет сорок, он носил очки в черной оправе и выглядел очень воспитанным, но немного усталым; на лице чернела щетина. Было видно, что ему, как классному руководителю, приходится очень много работать.

Узнав о наших делах, учитель Хэ рассказал:

– Я помню, что в понедельник утром, две недели назад, четверо учеников из нашего класса не пришли на уроки. Родители один за другим приходили в школу, чтобы найти своих детей; некоторые даже обратились в полицию. Во вторник, за исключением Линь Яньни, все остальные ученики вернулись на уроки. Я спросил их, где они были, но те ничего не сказали.

– Учитель Хэ, не могли бы вы подробнее рассказать нам о Линь Яньни? – Я достал свою рабочую тетрадь и приготовился записывать.

– Она довольно воспитанная ученица с ровным характером. Ее оценки в классе выше среднего. Родители круглый год работают на юге. Она живет с бабушкой и дедушкой. Вот и все, что я о ней знаю.

– Спасибо, учитель Хэ. Не могли бы вы позвать Сунь Сяодань? Я хочу кое-что у нее спросить.

Учитель Хэ, кивнув, вышел из кабинета директора. Через некоторое время вошла школьница:

– Это вы тот дядя полицейский, который звонил нам домой прошлой ночью?

Я кивнул. Сунь Сяодань посмотрела на директора Чжана и, понизив голос, сказала:

– Дядя полицейский, я хочу найти тихое место, чтобы поговорить. – Я заметил тень беспокойства в ее глазах.

Я посмотрел на директора Чжана. Тот закивал:

– Вы тут спокойно разговаривайте, а я пойду в конференц-зал на совещание. Если вам понадобится какая-либо помощь, просто позовите заведующую Цуй за стенкой.

Убедившись, что директор Чжан ушел, Сунь Сяодань стала рассказывать:

– Нам вчетвером приходилось каждые выходные ездить на автобусе к учителю Суну домой на дополнительные занятия по математике.

– А кто эти четверо? – спросил Ван Мэн, стоявший рядом.

– Я, Линь Яньни, У Лина и Чжао Цзядун – три девочки и один мальчик. Нам приходилось заниматься весь день, когда мы приезжали к учителю Суну домой зубрить домашнее задание. В то воскресенье, две недели назад, мы обсуждали, как бы поиграть после обеда и не заниматься во второй половине дня. Линь Яньни не согласилась – она сказала, что не может тратить впустую время, отпущенное на учебу, и будет заниматься весь день. Проучившись все утро в доме учителя Суна, мы сговорились сказать ему, что во второй половине дня у нас есть кое-какое дело и продолжить занятия не получится. Выйдя из его дома, мы отправились в ближайшее интернет-кафе. Обычно на нас слишком сильно давят домашние задания, и у нас нет возможности поиграть. В тот день мы до вечера играли в интернет-кафе. Чжао Цзядун предложил играть всю ночь. Я сначала не согласилась, но потом не выдержала искушения…

Когда стало светать, У Лина сказала, что ее родителей не было дома, и предложила пойти к ней домой переночевать, поэтому мы отправились к У Лина домой.

– А Линь Яньни? Куда она пошла?

– Когда мы ушли во второй половине дня, она все еще оставалась в доме у учителя Суна, а дальше я не знаю. Во всяком случае, во вторник, когда мы пришли в школу на уроки, ее не видели. Я была у Яньни дома в прошлые выходные, но она еще не вернулась домой.

– Ты знаешь адрес дома Яньни? – Я поднял голову.

– Ее дом расположен очень неудобно, его нелегко найти; позвольте мне нарисовать схему…

Сунь Сяодань взяла ручку и аккуратно нарисовала что-то в моей рабочей тетради. Через минуту карта была готова.

Мы сказали девочке возвращаться в класс, а затем попросили директора школы рассказать об учителе Суне. Он ответил, что тот сегодня не вышел на работу. Взяв у него номер телефона Суна, мы вышли из школы. Сидя в машине, решили, что сначала поедем домой к Линь Яньни, а затем отправимся к учителю.

Дом Линь Яньни находится в старом районе. Мы следовали карте. После семи или восьми поворотов подъехали к старому жилому зданию, поднялись по лестнице на верхний этаж и осторожно постучали в дверь.

Дверь открыла бабушка, которая подозрительно посмотрела на нас:

– Вы кто такие?

– Здравствуйте, мы из Управления общественной безопасности. Мы хотели бы разобраться в ситуации с Линь Яньни, – сказала Ли Чжэн с легкой улыбкой.

Бабушка пригласила нас войти, и я спрятал полицейское удостоверение, которое собирался предъявить.

– Эй, отец Яньцзы¹⁶, пришли из Управления общественной безопасности! – крикнула она вглубь дома.

Войдя в дверь, я быстро окинул взглядом обстановку. Планировка тесная, гостиная небольшая, стены увешаны различными наградами.

Из задней комнаты вышел мужчина средних лет, невысокий и с исхудавшим лицом; он, должно быть, являлся отцом Лин Яньни. Его лицо было полно печали. Увидев нас, он выдавил из себя подобие улыбки:

– Товарищ полицейский, есть какие-нибудь новости о Яньцзы?

– Извините, но пока нет никаких новостей. Мы здесь для того, чтобы выяснить ситуацию с Линь Яньни. Все по-прежнему неясно, я не могу строить догадки и утверждать, что погибшая – это Линь Яньни. Кстати, я слышал, учитель Хэ говорил, что Линь Яньни живет со своими бабушкой и дедушкой, а вы с ее матерью круглый год работаете на стороне…

– Яньцзы пропала. У ее дедушки вообще было не очень хорошее здоровье; у него начался жар, он заболел и сейчас находится в больнице. Я же взял отпуск на работе – во-первых, чтобы искать Яньцзы, а во-вторых, чтобы позаботиться о моем отце.

– Ребенка так долго не было дома, почему вы не позвонили в полицию?

Бабушка Линь Яньни ответила:

– В тот день было уже поздно, а Яньцзы все еще не вернулась домой, поэтому ее дедушка позвонил учителю Суну. Тот сказал, что Яньцзы давно ушла из его дома. Мы подумали, что она обычно ходит на занятия вместе с несколькими одноклассницами; может быть, они пошли к кому-то домой поиграть… Мы не спали почти всю ночь, а рано утром следующего дня ее дедушка пошел в школу. Классный руководитель, учитель Хэ, сказал, что школа поможет найти Яньцзы, а если это не поможет, то они вызовут полицию. Нам сказали: «Давайте не будем так беспокоиться, просто идите домой и ждите».

Я покачал головой:

– Наша система розыска пропавших без вести уже начала использоваться, но, возможно, некоторые полицейские участки могут не предоставлять информацию своевременно… Позже я спрошу об этом в полицейском участке Чэннань. Кстати, мне нужно взять у вас анализ крови. – Я заметил, что Ли Чжэн, казалось, что-то записывает в блокнот.

– Спасибо вам! – Отец Линь Яньни принес два стакана воды и поставил их передо мной и Ван Мэном.

Я достал шприц для взятия крови, кольнул иглой палец отца Линь Яньни, выдавил две капли крови и нанес их на карточку для взятия крови.

Во время беседы я как бы невзначай спросил:

– Что вы думаете об учителе Суне?

– Учитель Сун очень хороший; он знает, что наша семья не очень обеспечена, поэтому отказался от платы за дополнительные занятия Яньцзы.

– Мы можем осмотреть ее спальню?

Мужчина кивнул, и мы прошли в ее спальню. Она была небольшой, но очень чистой. На письменном столе лежали толстые книги и тетради, а также незаконченное упражнение, написанное красивым и аккуратным почерком. Также там была серебристая резинка для волос в виде звезды. Ли Чжэн взяла ее в руки и некоторое время смотрела на нее, затем осторожно положила обратно на стол.

Попрощавшись с семьей Линь Яньни, мы вернулись к машине, и Ли Чжэн сказала:

– Резинка для волос на столе Линь Яньни очень похожа на резинку на волосах трупа.

Мы с Ван Мэном молча посмотрели друг на друга, пораженные наблюдательностью Ли Чжэн. Мой коллега, почесав в затылке, сказал:

– Почему-то мне кажется, что учитель Сун весьма подозрителен.

Я покачал головой:

– Я не могу пока говорить о подозрениях, но в настоящее время мы знаем, что последним местом, где появлялась Линь Яньни, был дом учителя Суна. Мы должны пойти туда!

Я позвонил учителю Суну – и узнал, что он недавно простудился и в данный момент находится дома.

Доехав до жилого комплекса, где находится дом учителя Суна, и объяснив наши намерения охраннику, мы направились прямиком к корпусу 8, где жил учитель Сун.

Учитель сел напротив нас:

– Я очень хорошо помню события того дня. Как только утреннее занятие закончилось, Сунь Сяодань, У Лина и Чжао Цзядун ушли. Линь Яньни сказала, что пойдет перекусить одна, а потом снова придет на занятия во второй половине дня. Но после обеда я не видел ее. Думаю, что она скорее всего отправилась к Сунь Сяодань и другим… В тот же вечер дедушка Линь Яньни позвонил мне и сказал, что она не вернулась домой. Я веду дополнительные занятия, но на самом деле не зарабатываю на этом много денег. Хотя это не разрешено, у школы и учителей нет другого выхода. По вечерам заниматься не разрешается, но надо стремиться к высокой успеваемости. Что тут поделаешь…

Пока я беседовал с учителем Суном, Ван Мэн встал и пошел в туалет. Попрощавшись с хозяином дома, мы выехали из жилого комплекса, и я жестом попросил Ван Мэна остановить машину.

– Ну, как дела, ты что-нибудь нашел?

Ван Мэн покачал головой:

– Сначала я пошел в санузел, потом – на кухню, но не обнаружил ничего необычного.

Я глубоко задумался:

– В последний раз Линь Яньни появлялась в этом жилом комплексе. Не стоит ли нам проверить систему видеонаблюдения?

Ван Мэн покачал головой:

– Боюсь, прошло уже много времени. Во многих жилых комплексах запись видеонаблюдения хранится лишь в течение одной недели.

– Пойдем, попробуем; может, нам повезет… – Я вышел из машины и направился на проходную.

И нам действительно повезло. Оборудование видеонаблюдения в этом жилом комплексе оказалось современное; оно обеспечивало не только длительный срок хранения, но и высокую четкость изображения. Поскольку сквозной просмотр занял бы много времени, мы скопировали запись с камер наблюдения и вернулись обратно в управление.

В кабинете раздался звонок телефона – звонили из лаборатории ДНК городского управления полиции. Мы удостоверились, что голова и труп принадлежат одному и тому же человеку.

Далее, выпив по чашке кофе, чтобы взбодриться перед просмотром видеозаписи с камер наблюдения, мы начали с 24 мая, с того дня, когда ученики пришли на занятия в дом учителя Суна. Чтобы сэкономить время, увеличили скорость воспроизведения в восемь раз. Вскоре на экране появились четыре человека, похожие на учеников, которые вошли в жилой комплекс; можно было разглядеть, что одна из них – Сунь Сяодань. Я нажал на кнопку паузы и внимательно изучил характерные особенности внешнего вида этих четырех учеников.

Три часа спустя трое учеников вышли из жилого комплекса, разговаривая на ходу, и ушли.

Еще через десять минут вышла другая школьница. Судя по прическе с конским хвостом, это должна была быть Линь Яньни. Она подошла к воротам жилого комплекса и остановилась, как будто хотела поприветствовать человека, идущего ей навстречу. Поболтав несколько минут в воротах, они вдвоем вернулись в жилой комплекс.

– Стоп! – вскрикнула Ли Чжэн. – Прокрути этот эпизод еще раз.

Мы переключились на нормальную скорость воспроизведения. Увидев человека, беседующего с Линь Яньни, переглянулись и спросили в один голос:

– Это он?!

Мы немедленно отправились на поиски учителя Суна. Тот открыл дверь и удивленно посмотрел на нас:

– Что случилось?

– Мы хотим выяснить, живет ли учитель Хэ Чэнцянь в вашем жилом комплексе?

– Да, наша школа помогла желающим приобрести квартиры в этом районе. Цена была намного дешевле рыночной. Многие учителя купили здесь квартиры.

– Расскажите нам об учителе Хэ Чэнцяне.

По какой-то причине учитель Сун, казалось, не хотел распространяться об учителе Хэ. Он покачал головой:

– У меня с ним обычные отношения, и я мало что о нем знаю.

Ответ учителя Суна был явно неискренним. Оба преподавали в одном классе, так как же они могли не общаться друг с другом?

Ли Чжэн собралась спросить его о чем-то и почти открыла было рот, но я многозначительно подмигнул ей.

Выйдя из дома учителя Суна, мы начали анализировать, почему Линь Яньни вернулась в жилой комплекс после встречи с учителем Хэ. Ван Мэн сказал:

– Давайте вернемся и посмотрим видео еще раз. Я думаю, что на самом деле это нормально, когда учителя и ученики общаются в течение дня.

Уже ночью, в 2:30, мы закончили просмотр видеозаписей с камер наблюдения за три дня – 24, 25 и 26 мая, – но так и не увидели, как Линь Яньни выходит. Учитель Хэ каждый день уходил рано и возвращался поздно – ходил на работу.

Ван Мэн зевнул:

– Позвольте мне сказать, что учитель Хэ на первый взгляд не производит впечатление плохого человека. Должно быть, мы слишком накручиваем себя.

Я покачал головой:

– Не думаю, что все так просто. В конце концов, похоже, что учитель Хэ был последним, кто видел Линь Яньни. Но раньше, когда мы беседовали с ним в школе, он ничего не сказал о встрече с ней.

– Да, я вспомнила! – Ли Чжэн хлопнула себя по ноге. – Учитель Хэ сказал дедушке Линь Яньни, что школа поможет найти ее и обратится в полицию. Я только что связалась с Чжао Линь из полицейского участка района Чэннань. Ни один учитель вообще не обращался в полицию.

– Неплохо! У тебя явная склонность к сыску. – На этот раз я искренне похвалил Ли Чжэн, и та тут же горделиво вскинула голову.

– Почему бы нам не закончить просмотр всех видеозаписей с камер наблюдения? – предложил Ван Мэн. – Что, если Линь Яньни вдруг вышла из жилого комплекса в течение этого периода?

Мы сделали еще две копии записи с камер наблюдения, и каждый из нас просмотрел по трети. Мы закончили просмотр на рассвете, но, к сожалению, Линь Яньни так и не вышла из жилого комплекса. Конечно, все еще существовала вероятность того, что она выехала на машине. Видя, что уже почти подошло время приступать к работе, мы доложили о ситуации руководству отряда. Начальник управления Фэн принял решение о проведении расследования в отношении Хэ Чэнцяня.

Результаты этого расследования потрясли всех.

Я поехал со следственной группой с ордером на обыск – и нашел в доме Хэ Чэнцяня кухонный нож, ножовку по металлу и множество черных пакетов для мусора. Я обнаружил немного крови в зубьях ножовки и немного крови в углу ванной. С помощью анализа ДНК отца Линь Яньни было установлено, что погибшей была Линь Яньни, а пятна крови на ножовке и в ванной комнате в доме учителя Хэ принадлежали именно ей.

Перед лицом неопровержимых улик Хэ Чэнцянь быстро выложил обстоятельства преступления.

Если судить только о знаниях и деловых способностях, его можно было считать отличным преподавателем. Но вот что касается моральных качеств и характера, то Хэ Чэнцянь был не кем иным, как зверем в человеческом облике. Неудивительно, что учитель Сун не хотел говорить о нем.

Были случаи, когда он, пользуясь положением классного руководителя, приставал к ученицам в классе во время беседы и дополнительных занятий. К сожалению, большинство учениц боялись его – или боялись испортить свою репутацию – и поэтому не осмеливались разоблачить его или рассказать об этом своим родителям. Лишь одна ученица не стала молчать и поведала все своим родителям. Глава семьи пришел в школу и устроил скандал. Директор лично вмешался, чтобы замять это дело. В итоге Хэ Чэнцянь потерял много денег – у него вычли зарплату за три месяца. С тех пор Хэ Чэнцянь стал вести себя приличнее. Другие учителя, также узнавшие о его недостойном поведении, постепенно отдалились от него.

У Хэ Чэнцяня всегда были плохие отношения с женой. Выпив, он часто избивал ее, и они сильно ссорились. Два года назад жена подала в суд на развод, и ребенок остался с ней. Хэ Чэнцянь стал жить один.

В полдень того дня Хэ Чэнцянь возвращался домой, купив еды на улице. В воротах жилого комплекса он встретил Линь Яньни и выяснил у нее, что она собиралась пойти куда-нибудь перекусить. После еды она вернется в дом учителя Суна, чтобы продолжить дополнительные занятия.

Хэ Чэнцянь пригласил Линь Яньни к себе домой поесть. Та сначала отказывалась, но Хэ Чэнцянь рассказал о том, что в ближайшем будущем надо будет отобрать трех лучших учеников в классе и ему нужно кое-что обсудить с Линь Яньни. У нее не было возможности отказаться.

После трех рюмок водки, выпитых во время еды, «застарелая болезнь» Хэ Чэнцяня вновь обострилась. У него покраснели лицо и уши, он уставился на уже довольно взрослую Линь Яньни; его дыхание постепенно стало прерывистым, и он начал лапать ее. Когда Линь Яньни собралась закричать и позвать на помощь, Хэ Чэнцянь сжал ее горло рукой. Чем яростнее сопротивлялась Линь Яньни, тем больше возбуждался Хэ Чэнцянь.

Выпустив пар, он увидел, что Линь Яньни не шевелится. От страха его прошиб холодный пот, и опьянение рассеялось. Постепенно он успокоился, размышляя о том, как уничтожить улики, чтобы избежать наказания, и наконец нашел в интернете способ, который, по его мнению, был самым безопасным, – расчленил тело.

На следующий день Хэ Чэнцянь пришел на работу как обычно, не проявляя каких-либо отклонений от нормы. Вечером он купил ножовку, расчленить ею и кухонным ножом тело Линь Яньни, а затем разложил его в черные пакеты для мусора.

Посреди ночи Хэ Чэнцянь выехал из города по дороге, проложенной вдоль реки Бэйлянхэ, и выбросил один за другим три черных пакета для мусора в мусорные баки на берегу реки и в реку. Когда дедушка Лин Яньни пришел в школу и разговаривал с учителем Хэ, тот действительно сказал, что школа вызовет полицию; но как он мог на самом деле вызвать ее?

Пришло время заканчивать работу, и я как раз собирался уходить, когда Ли Чжэн остановила меня:

– Братец Лю, не знаю почему, но я всегда вспоминаю спальню Линь Яньни, когда закрываю глаза. Аккуратно разложенные книги на ее столе, и эта резинка для волос в виде звезды… Она всегда будет одного и того же возраста.

– Похоже, что это дело оказало на тебя слишком сильное психологическое воздействие. Не думай больше об этом. Возвращайся домой и хорошенько отдохни. – Я знал, что для судебного медика это необходимо.

Ли Чжэн выглядела подавленной:

– Я никогда не встречала таких людей. И всегда считала, что учитель, даже если он неприятный, все равно должен вести себя по-человечески. Школа всегда в первую очередь стремится защитить своих учеников. Я не ожидала, что учитель может оказаться чудовищем в человеческом облике, и школа тоже может стать такой же… Теперь, хотя мы раскрыли это дело, Линь Яньни никогда не сможет вернуться домой, и домашнее задание у нее на столе никогда не будет закончено… – Она подняла голову: – Братец Лю, как ты думаешь, почему в такой благородной и уважаемой профессии, как учитель, встречаются такие презренные и жестокие подонки?

Я на мгновение задумался, затем ответил:

– Профессия не имеет ничего общего с высоким или низким положением и не может определять добро или зло. В такой профессии, как наша, мертвые – самые уязвимые люди. Все, что мы можем сделать, это выяснить правду и восстановить для них справедливость.

Глаза Ли Чжэн слегка покраснели. Я легонько похлопал ее по плечу и вышел из кабинета.

5. Дети школьного возраста были убиты один за другим. Убийца, однако, был оправдан

Я на мгновение задумался, затем покачал головой:

– Нет. Повреждение эпидермиса на лбу погибшего было относительно незначительным, но в черепе произошло кровоизлияние. Такого рода травмы с легкими внешними и тяжелыми внутренними повреждениями чаще происходят при падении с высоты. Погибший должен был бы упасть на лоб или быть раздавлен в положении лежа. Следы от шин на груди, спине и правом бедре погибшего также могут свидетельствовать в пользу такого положения.

На Ли Чжэн внезапно снизошло озарение:

– В это время ребенок стоял спиной к грузовику!

Мой субботний послеобеденный сон был прерван звонком сотового телефона. Звонил судмедэксперт Цзян:

– Сяохуэй, приезжай в управление, едем на осмотр места происшествия.

– Ладно, сейчас буду. – Из-за особого характера работы наши мобильные телефоны нельзя выключать, и, когда в праздничные дни мы выезжаем на работу, это нормально.

Встретив Ли Чжэн у дверей отделения, я спросил ее:

– Разве ты не пошла на тренировку новых полицейских навыков?

Ли Чжэн с улыбкой ответила:

– Я попросила судмедэксперта Цзяна, чтобы он позвал меня, если появится дело. По выходным, когда нет тренировок, я буду выезжать на место происшествия. Разве это можно считать «заходом с тыла»?

Я улыбнулся и, покачав головой, невольно восхитился, глядя в ее глаза. Раньше я думал, что она – утонченная молодая леди; прочитала несколько романов, посмотрела несколько фильмов, почувствовала интерес и пришла в профессию. Несколько раз появившись на месте специфических преступлений, наверняка не выдержит и со скандалом уволится. Неожиданно оказалось, что ее профессионализм очень высок, и еще она обладает серьезным, практичным и настойчивым характером. Мы вместе расследовали несколько дел, и мне пришлось взглянуть на нее другими глазами.

Мы вошли в кабинет одновременно, и судмедэксперт Цзян сказал:

– Явились… Прошлой ночью на кирпичном заводе грузовик переехал ребенка. Сяохуэй, Ли Чжэн и Ван Мэн, поезжайте и посмотрите всё на месте.

– Почему о вчерашнем происшествии стало известно только сейчас? – спросил я с удивлением.

Судмедэксперт Цзян покачал головой:

– Сначала изучите конкретную ситуацию, а потом поговорим.

Ли Чжэн повернулась и пошла в комнату с оборудованием. Судмедэксперт Цзян похлопал меня по плечу:

– Мне кажется, что эта Ли Чжэн очень хороша. Если вы научитесь эффективно сотрудничать, в будущем технический отдел будет рассчитывать на вашу поддержку.

Когда Ли Чжэн вышла со снаряжением во внутренний двор, Ван Мэн уже ждал в следственном автомобиле.

Мы приехали на кирпичный завод, где произошло преступление. Повсюду высились горы красного кирпича. Только мы вышли из машины, как попали на «классное шоу». Во дворе столкнулись две группы людей. Одна группа была одета в униформу службы безопасности, в руках у них были щиты и резиновые дубинки; другая группа была одета по-разному, в руках у них были железные прутья, скамейки, кирпичи… Они были очень эмоциональны, и сцена была напряженной – что называется, «меч обнажен и тетива натянута».

Сотрудники службы безопасности выглядели круто. Лысый мужчина мощного телосложения крутил в руке резиновую дубинку:

– Твою мать, кто из вас осмелится устраивать беспорядки, сначала спросите, согласна ли на это моя дубинка!

Прибывший на место происшествия полицейский поприветствовал нас и тихо сказал:

– Погибшего зовут Су Цзывэнь, ему в этом году исполнилось пять лет, он из деревни Сунцзямяоцунь. Прошлой ночью вместе с родителями пошел на фабрику, и его переехал грузовик, перевозивший кирпичи. Сначала фабрика хотела компенсировать происшествие деньгами, но о сумме компенсации договориться не удалось. Жители деревни Сунцзямяоцунь бунтуют со вчерашнего вечера. Администрация фабрики, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, вызвала полицию.

Мы обошли собравшуюся толпу и вошли в кабинет директора фабрики. За внушительным письменным столом сидел директор фабрики Чжан Шаньлинь. У него была плотная фигура, квадратное лицо и большие уши. Рядом на диване сидел в золотых очках Ма Шивэй – сотрудник страховой компании по урегулированию претензий.

Чжан Шаньлинь стряхнул пепел с сигареты, которую держал в руке, в пепельницу:

– Они запросили у фабрики двести тысяч юаней и не уступили ни фыня. У нас не получилось. Но, в конце концов, это произошло на заводе, и наш кирпичный завод «Фусин» не будет уклоняться от ответственности. Господин Ма – менеджер страховой компании; приехал сегодня специально, чтобы помочь нам разобраться с этим вопросом.

Ма Шивэй поправил очки:

– Такого рода ДТП с очевидной причиной смерти вовсе не обязательно должно вызывать тревогу у сотрудников криминальной полиции. Достаточно поручить дело дорожной полиции, и можно подавать иск.

Я посмотрел на него и ответил:

– Давайте сначала поговорим с семьей, раз уж мы всё равно приехали.

Коренастый мужчина средних лет в клетчатой пестрой рубашке взмахнул рукой, и буйствующая толпа внезапно успокоилась. Он подвел к нам худощавого темнокожего мужчину.

– Товарищи из службы общественной безопасности, я двоюродный дядя этого ребенка, а это его отец. Мы живем тяжело, и у нас нет никаких чрезмерных требований, кроме того, чтобы фабрика компенсировала смерть мальчика деньгами, вот и всё.

Мужчина протянул визитную карточку, а худощавый кивнул в знак согласия. Я взял визитку и взглянул на нее: «Цзинь Аму, финансовая компания “Цзюли лимитед”, менеджер». Какая-то небольшая кредитная компания…

Я принял визитную карточку:

– Согласно процедурам, мы должны сначала провести осмотр места происшествия и осмотр трупа, а следующим шагом будет компенсация ущерба.

Цзинь Аму махнул рукой:

– С ребенком произошел несчастный случай, и мы не хотим, чтобы он умер еще раз, да еще и потеряв части своего тела.

– Если нет уверенности в том, что это уголовное дело, органы общественной безопасности не могут принудительно провести вскрытие; нам все равно нужно согласие членов семьи. – Я посмотрел на Ли Чжэн и беспомощно покачал головой.

– А может, мы для начала взглянем на труп? – Ли Чжэн вопросительно посмотрела на меня.

Я кивнул:

– Можно провести внешний осмотр трупа, но отчет об осмотре должен оканчиваться вскрытием – только так будет установлена причина смерти.

На территорию кирпичного завода въехала полицейская машина с включенной сиреной – приехали товарищи из отдела дорожно-транспортных происшествий.

На открытой площадке перед кирпичной печью был припаркован средний грузовик марки «Фотон»¹⁷. Его передняя часть была направлена наружу, а задняя – в сторону печи. Груза в автомобиле не было. На первый взгляд на месте происшествия не было особых сложностей.

– Где водитель грузовика? – спросил сотрудник дорожной полиции Чжан.

– Члены семьи были очень возбуждены, и водитель спрятался в офисе, – ответил Чжан Шаньлинь.

Охранник подозвал водителя.

– Вчера около семи часов вечера я подъехал к печи для обжига кирпича, чтобы загрузить товар. Когда ехал задним ходом, кто-то внезапно хлопнул по дверце машины и закричал. Я остановил машину и вышел посмотреть. Меня сразу же окружила группа людей. – По виду водителя было понятно, что он еще не отошел от пережитого. – Они схватили меня за одежду и потащили к задней части машины. Там на земле сидела плачущая женщина, а под колесом виднелись две маленькие ножки. В тот момент я просто одурел от страха.

Ван Мэн повернулся и посмотрел на отца погибшего:

– Опишите мне, что произошло в тот момент.

Су Юлинь вытер слезы в уголках глаз.

– Вчера поздним вечером мы пошли к печи для обжига, чтобы перетаскивать кирпичи, а Цзывэнь капризничал; пришлось взять его с собой. Я был занят тем, что перекладывал кирпичи, и, когда услышал чьи-то крики, подбежал посмотреть. Грузовик задавил моего сына, он был под колесами. Врач сказал, что ребенка не спасти, а моя жена в это время упала в обморок.

Мы выставили оцепление и очистили от посторонних место происшествия. Ван Мэн, криминалист-трасолог, осматривал и делал детальные фотографии как самого места, так и автомобиля.

На ровном цементном полу были хорошо заметны два черных следа от тормозов, а под правым задним колесом были обнаружены следы высохшей на воздухе крови. Общая высота грузовика составляла 3,5 метра, расстояние от земли – 1,1 метра, тормозная система исправна.

Члены семьи забрали тело домой. Цзинь Аму и Су Юлинь разрешили нам приехать в деревню, чтобы провести внешний осмотр трупа Су Цзывэня.

По дороге в деревню Суньцзямяо Чжан Шаньлинь разговорился:

– В последнее время происходит много всяких странностей. Почему-то так много несчастных случаев, в которых под колесами гибнут дети… Вот ведь год какой несчастливый! В прошлом месяце более двадцати рабочих на нашей фабрике попросили отпуск, чтобы отправиться на кирпичный завод «Хэньань». Говорили, что у них будет централизованное питание плюс жалованье по пятьдесят юаней каждый день. – На лице директора отразилось отвращение. – У них всё только ради денег…

– Почему мы ничего не слышали об этом, не было сообщений? Почему вы не подали жалобу? – По-моему, это было немного странно.

– Улаживали частным порядком, но на этот раз ничего у них не вышло¹⁸. Впрочем, мы тут на нашем кирпичном заводе «Фусин» не хлюпики¹⁹. – Чжан Шаньлинь говорил намеками.

Выйдя из машины в деревне Суньцзямяо, я почувствовал, как по моему лицу пробежал холодок. Через центр деревни протекал извилистый ручей, всю ее окружали пышные тенистые деревья. Перед одноэтажным домом играли с ветхой детской коляской два мальчика и одна девочка. Это была красная четырехколесная коляска с очень грязным кузовом. Увидев незнакомцев, они подняли головы и посмотрели на нас. Цзинь Аму сказал:

– Эти трое детей – брат, сестра и младший брат Су Цзывэня.

Во дворе был установлен брезентовый навес, а на деревянной скамье лежал ребенок. Он был одет в черно-белую одежду, его ноги были подогнуты, руки скрещены на груди, пальцы сжаты в кулаки, а на бледном лице не было и следа жизни.

Женщина средних лет неподвижно, словно в параличе, сидела на земле, безучастно глядя на ребенка. Ее потрескавшиеся губы что-то бормотали; она ни на мгновение не отрывала от ребенка взгляда, в ее покрасневших глазах стояли слезы.

Из дома вышла старая бабушка с бледным лицом и на костылях. Су Юлинь поспешил ей на помощь и сказал несколько слов на ухо. Бабуля внезапно выдернула руку, влепила Су Юлиню затрещину и вернулась в дом.

Мы попросили посторонних подождать снаружи. Толпа во дворе постепенно рассеялась, собравшиеся за забором перешептывались.

Цзинь Аму сказал нам, что завтра будет самый оживленный день похорон, придут все родственники. Родители и бабушка Су Цзывэнь были обеспокоены тем, что все увидят, что у Су Цзывэня не целое тело, поэтому отказались давать согласие на проведение вскрытия.

Я объяснил Цзинь Аму, что анатомические разрезы будут сделаны в скрытых одеждой частях тела и что я постараюсь избегать открытых частей, таких как лицо, чтобы не нарушить целостность внешнего вида покойного. Цзинь Аму, помолчав, сказал:

– Я обсужу это с отцом Цзывэня еще раз.

Ли Чжэн и я провели внешний осмотр тело покойного.

– Какой он худой и маленький… – Ли Чжэн подняла на меня глаза.

Я дал ей знак начинать. Она опустила голову и умело начала осмотр.

Рост погибшего Су Цзывэня – 95 сантиметров, телосложение худощавое. Трупное окоченение относительно сильное, трупные пятна расположены на спине. При нажатии пальцами происходит незначительный возврат цвета. При переворачивании трупа изо рта и носа потекла кровь.

У погибшего был ушиб кожи (ссадина) на лбу размером примерно 3×3 сантиметра; на задней поверхности правой части груди и правом бедре имелись два ушиба кожи площадью 15×13 и 15×8 сантиметров соответственно. Надавливая рукой на грудную клетку пострадавшего, можно было обнаружить множественные переломы ребер.

Цзинь Аму, подойдя, спросил:

– Вы можете оформить письменное экспертное заключение, не проводя вскрытие? – Я покачал головой. Цзинь Аму вздохнул: – Тогда вскрывайте.

Я велел Ли Чжэн:

– Попросите членов семьи подписать «Извещение о патолого-анатомическом вскрытии»; затем отвезем тело в анатомический кабинет и за ночь произведем вскрытие, а также все необходимые процедуры.

Наступили сумерки, мы включили свет и собрали наши инструменты. К нам подошел Чжан Шаньлинь:

– Все вы усердно трудились, и уже поздно… Не поужинать ли нам вместе? Я окажу максимальное гостеприимство, чтобы как следует принять дорогих гостей!

Я нахмурился:

– Мы высоко ценим доброту директора фабрики Чжана, но, к сожалению, вынуждены отказаться. Сегодня ночью нам придется работать сверхурочно, поэтому ужина не будет.

Когда мы выходили со двора, братья и сестры Су Цзывэня всё еще играли с детской коляской. Ли Чжэн хотела дотронуться до головы маленькой девочки, но та внезапно увернулась.

– Товарищ сотрудник службы общественной безопасности, подождите минутку! – Цзинь Аму и Су Юлинь поспешили за нами. – Можем ли мы завтра предать ребенка кремации?

Я отклонил его просьбу:

– Тело ребенка будет храниться в холоде в течение нескольких дней и может быть кремировано только после того, как будет выдано экспертное заключение, если семья не будет возражать.

– Плата за охлаждение слишком высока. – Су Юлинь выглядел беспомощным.

Цзинь Аму махнул рукой, и Су Юлинь больше ничего не сказал. Я огляделся: ночь уже поглотила деревню.

По дороге в анатомический кабинет мы зашли в закусочную и на бегу съели по миске лапши. Когда мы приехали на место, тело Су Цзывэня только что доставили. Его кожа была очень нежной, я разрезал ее одним движением скальпеля. Кости черепа оказались тонкими. После вскрытия черепа под твердой мозговой оболочкой было обнаружено небольшое кровотечение. Ребра – очень хрупкие, несколько из них оказались сломаны, а остальные были без усилий перерезаны. Маленькая грудная клетка была полна крови; сердце, печень и селезенка разорваны.

– Сколько мук он перенес… – На лице Ли Чжэн отразилось невыносимое страдание. В анатомическом кабинете воцарилась тишина; мы молча собрали наши инструменты.

Была поздняя ночь, когда я вернулся в отделение, и всю ночь занимался экспертным заключением о смерти ребенка. Ранним воскресным утром, когда офис уже был залит солнцем, налил себе чашку чая и произнес:

– Это обычный несчастный случай, причина смерти предельно ясна. Автомобиль переехал область груди и живота, в результате чего произошли разрывы нескольких внутренних органов и смерть от кровотечения. – Я опустил голову и сделал глоток чая. – Однако, когда я думаю об этом, мне кажется, что травма головы у него какая-то странная.

Ли Чжэн кивнула:

– Травмы головы у погибшего были в основном сосредоточены в области лба. Он должен был стоять лицом к грузовику, но получил удар в лоб, когда грузовик двигался задним ходом, и был раздавлен в лежачем положении.

Я на мгновение задумался, затем покачал головой:

– Нет. Повреждение эпидермиса на лбу погибшего было относительно незначительным, но в черепе произошло кровоизлияние. Такого рода травмы с легкими внешними и тяжелыми внутренними повреждениями чаще происходят при падении с высоты. Погибший должен был бы упасть на лоб или быть раздавлен в положении лежа. Следы от шин на груди, спине и правом бедре погибшего также могут свидетельствовать в пользу такого положения.

На Ли Чжэн внезапно снизошло озарение:

– В это время ребенок стоял спиной к грузовику!

Ван Мэн добавил:

– Согласно результатам осмотра грузовика, высота платформы грузовика составляет сто десять сантиметров, а рост погибшего – девяносто пять сантиметров. Ребенок намного ниже платформы грузовика, поэтому его должно было сбить колесо.

– У меня вопрос. Когда это произошло, на месте происшествия было много людей. Стоя спиной к грузовику, ребенок, возможно, не мог увидеть, что происходит, но взрослые стояли лицом к ребенку; они должны были закричать, и трагедии не произошло бы, – озвучила свои мысли Ли Чжэн.

Я кивнул:

– Это именно тот вопрос, который я тоже хотел бы задать. Чжан Шаньлинь сказал, что и на других кирпичных заводах произошло много несчастных случаев, в результате которых погибли дети.

Ван Мэн встав, произнес:

– Поскольку у нас появились сомнения, надо искать доказательства. Сяохуэй и Ли Чжэн, отправляйтесь к родственникам погибшего, и мы сможем детальнее проанализировать подробности той ночи. А я побываю на других кирпичных заводах, чтобы узнать об аналогичных трагедиях, произошедших ранее.

Я добавил:

– Если нам понадобится подкрепление из следственной бригады, мы в любое время доложим руководству управления.

– Хорошо! – Ли Чжэн быстро собрала свои вещи. – Братец Лю, подожди меня у входа в управление, я поведу машину.

Припарковав автомобиль за пределами деревни, мы отправились дальше пешком – как раз вовремя, чтобы увидеть игравших братьев и сестру Су Цзывэня. Они всё еще возились с ветхой коляской. Мы подошли поздороваться, но дети не обратили на нас внимания.

Ли Чжэн достала из своей сумки шоколадку и помахала ею перед ними:

– Кто хочет съесть эту шоколадку?

– Я! – хором закричали дети; глаза их загорелись, они начали протягивать руки к Ли Чжэн.

– Кто со мной поболтает, того тетя угостит шоколадкой.

После такого предложения старшие мальчик и девочка отступили на шаг назад, их лица были полны настороженности. Мальчик, которому было около четырех лет, заколебался и не сдвинулся с места. Ли Чжэн спросила его:

– Почему вы все время играете с этой коляской?

Мальчик почесал в затылке, словно еще не умел говорить. Его старший брат, которому на вид было около 10 лет, схватил шоколадку, разломил ее на три части и раздал девочке и маленькому мальчику, а затем сказал Ли Чжэн:

– Я отвечу тебе за своего младшего брата. Мой отец принес эту коляску с улицы на прошлой неделе, и она нам всем очень понравилась, но отец сказал, что коляска предназначена второму младшему брату, поэтому он не позволит отнимать ее у второго брата никому, даже младшему брату.

– Вы обычно играли со своим вторым младшим братом? – спросила Ли Чжэн.

Ее вопрос не нес в себе ничего странного, но ребенок подсознательно попятился назад. Я спросил вдогонку:

– Это потому, что он злой?

Десятилетний мальчик недовольно покачал головой:

– Второй младший брат не злой, но он вдруг стал очень странным.

– А в чем странность?

– Он даже воды боится. Как-то раз наша мама дала ему воды, а он сразу же опрокинул пиалу.

Мы с Ли Чжэн переглянулись.

Внезапно откуда-то издалека донесся чей-то голос. Ли Чжэн схватила меня за руку и быстро потащила за угол стены. Трое детей последовали за нами. Ли Чжэн достала три шоколадки:

– Вы, ребята, идите поиграйте, а я приду к вам как-нибудь в другой раз.

Дети быстро запихнули шоколад в рот и убежали с детской коляской. Я с подозрением посмотрел на Ли Чжэн. Она схватилась за грудь и сказала:

– Угадай, кого я увидела?

Я покачал головой. У Ли Чжэн очень острое зрение, я лишь смутно разглядел нескольких человек.

– Я увидела Ма Шивэя, это страховой агент. С ним Цзинь Аму и Су Юлинь.

– Возможно, все не так просто… Давай-ка пока отступим и не будем действовать опрометчиво.

Ли Чжэн кивнула, и мы вернулись в отделение.

Ван Мэн уже был в офисе. Ли Чжэн удивленно спросила:

– Ты почему так быстро вернулся? Нашел что-нибудь?

Ван Мэн откинулся на спинку стула в сердитом расположении духа:

– Даже не стоит и говорить об этом… На кирпичных заводах молчат о том, как погибли дети, и я ничего не смог выяснить. Все как в рот воды набрали… А как у вас?

Ли Чжэн подняла голову:

– У нас есть два неожиданных открытия. Первое заключается в том, что Су Цзывэнь был болен бешенством, а второе – в том, что Ма Шивэй, представитель страховой компании, лично общается с родственниками погибшего.

Ван Мэн вскочил со своего стула:

– Идемте, идемте к руководству с докладом!

Очень быстро расследование, начатое в отношении Цзинь Аму, Су Юлинь, Ма Шивэя и других, принесло свои плоды – и все сомнения были развеяны. Правда изумила нас: все эти многочисленные несчастные случаи, в результате которых погибли дети, были искусственно подстроены.

Цзинь Аму некогда сидел в тюрьме, а до того, как его посадили, был директором кирпичного завода «Хуаньцю». Когда его спросили, почему он всегда выбирал кирпичные заводы для своих махинаций, Цзинь Аму спокойно ответил:

– Они не знают ни человеколюбия, ни справедливости. Я просто помогаю всем вернуть свои деньги.

Жители деревни Суньцзямяо тесно связаны между собой, все они в той или иной степени родственники. В свои ранние годы Цзинь Аму занял денег у друзей и семьи – и открыл кирпичный завод «Хуаньцю». Многие односельчане работали на его заводе. Он хорошо относился к людям и никогда не задерживал зарплату. Хотя заработки на кирпичном заводе невелики, это всяко лучше, чем возделывать землю и зависеть от милостей Небес.

Завод развивался динамично. Цзинь Аму, не удовлетворенный небольшими масштабами бизнеса, нанял студента колледжа, изучающего менеджмент, на должность заместителя директора завода с высокой зарплатой и начал крупномасштабное инвестирование.

Потом на заводе произошла крупная авария. Несколько близлежащих кирпичных заводов воспользовались случаем, чтобы добить лежачего, и объявили, что кирпичный завод «Хуаньцю» не соответствует требованиям по охране окружающей среды. Цзинь Аму попал в тюрьму, его имущество было конфисковано, а жена, прихватив детей, развелась с ним и повторно вышла замуж.

Выйдя из тюрьмы, Цзинь Аму узнал, что тогдашний инцидент был на самом деле спланирован его заместителем, и этот тип теперь сам стал директором кирпичного завода «Хуаньцю».

Цзинь Аму отличался от обычных деревенских жителей, у него были обширные познания и кругозор. Выйдя из тюрьмы, он отправился работать на юг и скопил немного денег. Затем вернулся в родные места, занялся ростовщичеством – и вскоре стал богатым человеком.

События того года всегда вызывали у Цзинь Аму мрачные воспоминания; это напоминало ночной кошмар.

Два года назад у Ли Сяофэя, сына жителя деревни Ли Эрню, обнаружили лейкемию. Чтобы вылечить своего сына, Ли Эрню неоднократно обращался к Цзинь Аму за ссудой.

Ли Эрню был простым честным фермером. Он продал пахотный скот, приданое своей невестки и бытовые электроприборы, которые можно было обменять на деньги, – всё подчистую. Осталось продать разве что последнюю рубашку и свою кровь.

На этот раз Цзинь Аму не стал одалживать деньги Ли Эрню – он знал, что тот наверняка не сможет вернуть долг. Вместо этого убедил Ли Эрню отказаться от лечения:

– Эрню, дело не в том, что я не хочу разделить твое горе. Подумай сам: независимо от того, можно вылечить ребенка или нет, ты уже продал все имущество своей семьи. Кроме того, эту болезнь невозможно вылечить, и в конце концов не останется ничего: ни человека, ни денег. Так что лучше уж завести еще одного ребенка.

Ли Эрню в гневе ушел.

Более чем через месяц Ли Сяофэй был вынужден выписаться из больницы и отправиться домой, потому что Ли Эрню не мог заплатить за госпитализацию. Тот снова пришел к Цзинь Аму и умолял его:

– Братец Цзинь, одолжи еще немного… Фабрика не выплачивает зарплату более полугода. Когда мне заплатят, я обязательно верну тебе деньги!

– На каком заводе ты работаешь? Почему у вас такая большая задолженность?

– Кирпичный завод «Хуаньцю».

Так Цзинь Аму узнал, что на многих заводах сейчас есть задолженность по заработной плате. А слова про кирпичный завод «Хуаньцю» заставили его ввязаться в это дело.

– Убивай, чтобы расплатиться за свои долги! – крикнул он; Ли Эрню аж подпрыгнул. – Братец, я говорю не о тебе, а о тех парнях, у которых нет совести!

Цзинь Аму подал Ли Эрню идею: поскольку ребенок неизлечим, лучше дать ему умереть с «пользой».

Ли Эрню, не сказав ни слова, развернулся и вышел. Присел на корточки под тем деревом, на которое больше всего любил лазать его ребенок, когда был здоров, и выкурил две пачки сигарет. Когда уже почти рассвело, он встал, топнул ногой и вытер залитое слезами лицо:

– Малыш, папе жаль тебя. Если ты хочешь винить кого-то, то вини себя за то, что родился в нашей бедной семье. В следующей жизни мы перевоплотимся в богатой семье.

Итак, однажды вечером родители повели Ли Сяофэя поиграть на кирпичный завод «Хуаньцю», и его «случайно» переехал грузовик. Цзинь Аму быстро организовал жителей деревни, чтобы собраться на фабрике и подать заявление. Фабрика боялась неприятностей, поэтому подписала частное соглашение с членами семьи и заплатила им 80 000 юаней. Те пообещали руководству, что больше проблем не будет.

Цзинь Аму все время оставался в тени и не отсвечивал, пока не увидел, что Ли Эрню успешно получил компенсацию. Внезапно он почувствовал удовольствие от мести, и тяжесть, давившая ему на сердце, казалось, стала намного легче.

Ли Эрню оплатил с помощью компенсации помпезные похороны ребенка. В день похорон он был сильно пьян и несколько раз плакал.

У жителей деревни, казалось, были свои догадки о семье Ли Эрню, но никто их не выдал. Позже в деревне были аналогичные ситуации, и односельчане один за другим пошли к Цзинь Аму.

Тот, действуя по шаблону, спланировал несколько несчастных случаев, когда грузовики кирпичных заводов «случайно» наезжали на детей. Так уж получилось, что эти кирпичные заводы были именно теми, которые «топили» его, когда он попал в тяжелое положение.

После множества успешных акций против кирпичных заводов накопившееся за долгие годы недовольство Цзинь Аму, казалось, постепенно рассеялось. Он решил остановиться. Но тут его нашел муж двоюродной сестры Су Юлинь.

То, что случилось с Су Цзывэнем, было очень странно. Два месяца назад мальчик играл на въезде в деревню, и его укусила собака. В тот же день Су Юлинь отвез сына в больницу на прививку от бешенства, а затем вовремя сделал еще четыре прививки. Само собой разумеется, что Су Цзывэнь не должен был заболеть, но по какой-то причине все равно заболел. Су Юлинь никогда не ставил под сомнение пользу вакцинации, лишь сетовал на несчастливую судьбу своего ребенка.

В семье Су Юлиня было много детей – тяжкое бремя. Его пожилая мать попросила занять немного денег у Цзинь Аму. Узнав, что его племянник Су Цзывэнь болен неизлечимым бешенством, тот все взвесил – и решил провести последнюю акцию.

Су Юлинь забыл все, о чем говорил с Цзинь Аму в тот день. Он вернулся домой в оцепенении, увидел, как дети схватили старую коляску Су Цзывэня, в ярости отшлепал их и лег на кан²⁰, ворочаясь с боку на бок. Попытался обсудить это со своей семьей, но его жена только продолжала плакать, а мать решительно не соглашалась.

Бабушка Су Цзывэнь на костылях подковыляла к Цзинь Аму и ударила его по лицу:

– Ты нарушил нормы морали, оскорбил Небо!

В глазах Цзинь Аму стояли слезы:

– А что еще мы можем сделать? С этой болезнью вас ждет либо смерть, либо разорение. А ведь у вас еще есть несколько внуков…

Так родители Су Цзывэня отвезли его на кирпичный завод, скрыв это от бабушки…

Кирпичный завод «Фусин» занял очень жесткую позицию, настаивая на том, чтобы вмешались дорожная полиция и страховая компании. В отчаянии Цзинь Аму подумал о Ма Шивэе, дальнем родственнике, который работал в страховой компании. Ма Шивэй и Су Юлинь также являлись родственниками.

Ма Шивэй сказал Цзинь Аму, что грузовик, участвовавший в этой аварии, был застрахован по программе обязательного страхования, и если ответственность лежит на грузовике, то страховая компания сможет выплатить 110 000 юаней; но если грузовик не несет ответственности, то страховая компания может выплатить самое большее до 11 000 юаней.

– В этот раз надо взять побольше; в его семье много детей, и в будущем это бремя станет еще тяжелее.

Не в силах сопротивляться уговорам своего старшего двоюродного брата Цзинь Аму, Ма Шивэй согласился пойти на кирпичный завод, поэтому после того, как оттуда позвонили и попросили о страховой компенсации, он появился в кабинете директора завода. С другой стороны, Цзинь Аму заставил жителей деревни оказать давление на фабрику.

Страховая компания пообещала выплатить страховую премию как можно скорее. А предприятия, как правило, всегда стремятся поскорее замять дело. Однако из-за разногласий относительно суммы компенсации противостояние обострилось, и кирпичный завод вызвал полицию. А наше вмешательство позволило покойному Су Цзывэню «заговорить» и рассказать правду.

Все несчастные семьи несчастливы по-своему, но я никогда не думал, что неизлечимо больных детей можно использовать в качестве расходного материала для предъявления финансовых претензий. Мне не понять, что чувствуют родственники ребенка, когда видят, как его хрупкое тельце попадает под колеса.

Я верю, что с развитием медицины будет побеждено больше неизлечимых заболеваний. Но иногда в лечении нуждается не болезнь, а сама природа человека.