Read the book: «Портрет неизвестной»

Глава 1

Глава 1. Реставратор

Меня зовут Влада. Влада Северина. Мне двадцать шесть, и я реставрирую старые картины в мастерской на Литейном, в Санкт-Петербурге. Моя жизнь пахнет скипидаром, льняным маслом и пылью веков. Я привыкла к тишине. К одиночеству. К тому, что люди уходят, а картины остаются. Так было до того вечера, когда в мастерскую вошёл он.

Был конец октября. Город тонул в сером тумане, который поднимался с каналов и полз по улицам, как живое существо. Я сидела над «Осенью» Левитана — подлинником, который чудом попал ко мне на реставрацию. Краски осыпались, холст дышал на ладан, но свет — тот самый левитановский свет, тихий и пронзительный — ещё жил в глубине полотна. Я снимала слой за слоем, миллиметр за миллиметром, и мне казалось, что я разговариваю с картиной. Так бывает. Я всегда разговариваю с картинами. С людьми — сложнее.

За окном шёл дождь. Я не заметила, как стемнело. Не заметила, как зажглись фонари. Не заметила, как внизу остановился чёрный автомобиль. Я заметила только его.

Он вошёл без стука. Дверь скрипнула, и холодный воздух ворвался в мастерскую, неся с собой запах мокрого асфальта и сигарет. Я подняла голову. В дверях стоял мужчина. Высокий. В сером кашемировом пальто, которое, должно быть, стоило больше, чем моя квартира. Волосы цвета петербургского тумана. Глаза тёмные, как вода в Неве в декабре. Он не улыбнулся. Не извинился. Просто стоял и смотрел.

Я знала это лицо. Кирилл Бессонов. Его называли коллекционером, но говорили, что за красивым словом скрывается нечто большее. Он владел галереями, антикварными салонами, половиной рынка русского искусства. Говорили, он не покупает картины. Он покупает людей. Тех, кто может достать то, что не продаётся.

— Влада Северина? — спросил он. Голос низкий, ровный. Без эмоций.

— Да.

— Я слышал, вы лучшая. Восстанавливаете то, что другие считают потерянным.

— Смотря что вы имеете в виду.

Он улыбнулся. Одним уголком губ. И я почувствовала, как что-то внутри сжалось. Не страх. Что-то другое. Я отложила кисть. Сняла перчатки. Встала. Я была в фартуке, испачканном краской. Волосы собраны в пучок. На щеке — след от скипидара. Я не выглядела как женщина, которую можно соблазнить. Но он смотрел так, будто видел сквозь фартук, сквозь перчатки, сквозь кожу. Будто видел то, что я прятала даже от себя.

— Я имею в виду картину, — сказал он. — Брюллов. «Портрет неизвестной». Считается утерянным. Но я знаю, что он существует. И я знаю, что вы можете его найти.

Я замерла. «Портрет неизвестной». Легенда. Картина, которую Брюллов написал за месяц до своей смерти. Женщина с загадочным взглядом. История о любви, которая не успела случиться. Картина исчезла в годы революции, потом всплыла в блокадном Ленинграде, потом снова исчезла. О ней писали статьи, снимали документальные фильмы. Никто не находил. Никто.

— Это невозможно, — сказала я. — Картина исчезла сто лет назад. Если она вообще существовала.

— Всё возможно, Влада. Вопрос цены.

Он подошёл ближе. Слишком близко. Я чувствовала запах его парфюма — что-то древесное, холодное, как зимний лес. Он достал из кармана фотографию. Старую, пожелтевшую, с загнутыми углами. На ней — женщина. Молодая. Красивая. Смотрит прямо в объектив. Взгляд — глубокий, пронзительный, будто она знает что-то, чего не знаешь ты.

Я узнала работу. Копия. Двадцатый век. Но даже копия была бесценна. Я видела такие в архивах. Только на фотографиях.

— Мой отец собирал Брюллова всю жизнь, — сказал он. — Он умирает. Рак. Четвёртая стадия. Врачи дают месяц. Может, два. Я хочу подарить ему эту картину. Найти её. Достать. Любой ценой.

— И при чём здесь я?

— Вы знаете архивы. Знаете людей. Знаете, как искать то, что спрятано. Мне нужен не просто реставратор. Мне нужен человек, который не остановится. Который будет копать, пока не найдёт. Или пока не умрёт.

Я молчала. Он смотрел на меня. И в этом взгляде было что-то, от чего я не могла отвести глаз. Не угроза. Не лесть. Что-то другое. Что-то, чему я не могла дать имя.

— Что вы предлагаете? — спросила я наконец.

— Год, — сказал он. — Один год. Вы работаете на меня. Живёте в моём доме. Едете со мной. Ищете. Находите. Вы принадлежите мне — ваше время, ваши знания, ваше присутствие. Взамен — я плачу за лечение вашей матери.

Я вздрогнула. Мама. Диагноз поставили три месяца назад. Опухоль. Операция в Германии. Стоимость — как квартира. Я продала всё, что могла. Бабушкины украшения. Отцовские часы. Даже свою первую картину, которую реставрировала в детстве. Оставалось только чудо. Или сделка с дьяволом.