Read the book: «Я»

От редактора

Эти записи попали ко мне случайно, если что-то вообще бывает случайно.

Квартиру на девятом этаже обычного дома, какие стоят у любой станции метро, сдавали заново после жильца, который съехал, не съезжая. Вещи остались на местах, за три месяца было заплачено вперёд, ключи лежали в почтовом ящике. Хозяйка позвонила знакомой, знакомая знала меня, а я в тот год работал редактором и был единственным человеком в её окружении, который, как она выразилась, понимает в бумагах.

Бумаг оказалось три тетради в клетку, одна общая, толстая, в коричневой обложке, и пачка листов, вырванных из какой-то инструкции. Всё это лежало в холодильнике, на средней полке, рядом с пакетом кефира. Срок годности у кефира истёк за неделю до моего прихода. Я до сих пор не знаю, почему это кажется мне важным.

Жильца никто не искал. Не потому, что он был одинок: судя по записям, у него были мать, коллеги и какая-то бывшая. Просто его отсутствие оказалось незаметным. Ему писали в рабочий чат, и чат, кажется, продолжал отвечать сам. Мать звонила по воскресеньям, трубку никто не брал, и она, по словам хозяйки, не волновалась. «Он всегда такой был», сказала она. Я записал эту фразу, потому что не понял её.

Текст я привёл в порядок, насколько это было возможно. Дат в записях почти нет, автор нумеровал их и называл опытами. Часть страниц оформлена как руководство пользователя. Я сохранил это оформление, хотя так и не выяснил, к какому устройству прилагалась инструкция.

Отдельно о полях. Почти на каждой странице есть пометки другим почерком. Сначала редкие, по слову, потом всё длиннее. Почерк мелкий, наклонный, с лишними петлями, словно писавший никуда не торопился. Я набрал эти пометки курсивом и оставил там, где они стоят. Кто их писал, я не знаю, а графологу показывать не стал.

И последнее. Работа над рукописью заняла у меня почти год. Под конец я стал замечать, что, перечитывая поля, узнаю в наклоне букв что-то знакомое. Сегодня утром я открыл свой ежедневник и долго смотрел на собственную запись о покупке хлеба.

Дальше читайте сами.

Часть первая. Инструкция

Глава 1. Комплектация

РУКОВОДСТВО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Устройство «Я». Модель стандартная.

Поздравляем вас с приобретением устройства «Я». Вы держите в руках одно из самых распространённых устройств на планете. По последним данным, в эксплуатации находится свыше восьми миллиардов единиц, и каждая уверена, что она уникальна. Это основная функция устройства, и неисправностью она не считается.

Перед началом использования внимательно прочтите настоящее руководство. Впрочем, статистика показывает, что его не читает никто. Устройство запускается само, задолго до того, как владелец учится читать.

1.1. В комплект поставки входят:

• тело, 1 шт.;

• имя, 1 шт. (возможны уменьшительные формы, которыми устройство пользуется только при матери);

• прошлое, в объёме, достаточном для обиды;

• будущее, в виде тревоги;

• мнение по любому вопросу, включая те, о которых устройство узнало минуту назад;

• телефон (приобретается отдельно, но без него устройство в современной конфигурации не запускается).

1.2. Гарантия. Гарантийный срок не установлен. Адрес производителя не указан. Претензии принимаются в любой форме и никуда не поступают.

1.3. Типовой сценарий эксплуатации.

Ниже приведён пример штатной работы устройства. Для наглядности в примере используется реальный Носитель. Имя Носителя опущено по соображениям конфиденциальности, а также потому, что оно ничего не меняет.

7:10. Будильник.

Будильник у Носителя называется «Утро в горах». Это запись ручья, птиц и далёкого колокольчика, который, по замыслу разработчиков, висит на шее у альпийской коровы. Носитель ни разу не был в горах. Корова звонит каждое утро, и каждое утро Носитель ненавидит её с силой, которой хватило бы на небольшую войну, и всё равно нажимает «Отложить».

7:19. Повторный будильник.

Корова звонит снова. Носитель протягивает руку, не открывая глаз, и находит телефон с первой попытки. Это единственное, что за весь день он сделает с первой попытки.

Примечание. Обратите внимание: устройство ещё не включилось, а рука уже знает, где телефон. Это нормально. Рука включается раньше «Я» и в некоторых моделях прекрасно работает без него.

7:20. Лента.

Двадцать одну минуту Носитель смотрит ленту. За это время он узнаёт, что в мире стало хуже. Что одна знакомая родила, а другая уехала на остров, где ей хорошо, но, судя по подписи под фотографией, не до конца. Что существует простой способ вставать в пять утра и разбогатеть. Что выходит новый сезон сериала, прошлый сезон которого он бросил на третьей серии, но теперь, кажется, придётся досмотреть, иначе непонятно, о чём все будут говорить.

Ничего из этого он не запомнит. Но устройство заряжено. В нём появилось ощущение, что день уже начался и уже немного проигран.

7:42. Кухня.

Носитель открывает холодильник и достаёт кефир. Кефир стоит на средней полке, всегда на одном месте: два с половиной процента, пакет с коровой на этикетке. Не той коровой, что в будильнике. Другой, нарисованной, которая улыбается так, будто знает о Носителе что-то неприличное.

Носитель на этикетку не смотрит. Он откручивает крышку, пьёт из горлышка, стоя, глядя в телефон, закручивает крышку и ставит пакет обратно. Вся операция занимает девять секунд. Если через минуту спросить его, пил ли он кефир, он не сможет ответить уверенно.

Примечание. Это называется «автоматический режим». Большая часть жизни устройства проходит в нём. Производитель не рекомендует отключать автоматический режим. Возможные последствия описаны в разделе 9 («Сбой»).

За окном кухни моросит. Двор серый, мокрый, на детской площадке под горкой стоит лужа, в которой никто никогда не видел дна. Носитель окна не замечает, потому что отвечает на сообщение.

На полях, другим почерком: Сыро сегодня. Хорошо.

8:03. Душ.

В душе Носитель выигрывает спор у Вадима.

Вадима в душе нет. Спор был на прошлой неделе, на совещании, и тогда Носитель его проиграл: Вадим сказал что-то про «стратегическую рамку», все закивали, а Носитель почувствовал себя человеком, который пришёл на свадьбу в шортах. Но сейчас, под горячей водой, он наконец находит нужную фразу. Короткую, точную, с лёгкой усмешкой в конце. Он произносит её вслух, и вода ему аплодирует.

Затем Носитель выигрывает спор у бывшей, у начальника, у мамы и у человека из интернета, которого никогда не видел. Мама в этом споре почему-то плачет, и Носителю приходится сделать паузу, чтобы её утешить. Потом он выключает воду. Все споры остаются в ванной, вместе с паром.

Примечание. Значительную часть ресурса устройство «Я» тратит на разговоры с людьми, которых рядом нет. Это штатная функция. Отключить её невозможно, её можно только заметить.

8:34. Лифт.

Лифт в доме старый, с зеркалом во всю заднюю стенку. Зеркало кто-то давно поцарапал ключом, и через лицо каждого, кто в нём отражается, проходит тонкая белая линия: от левого виска к правому углу рта. Носитель всегда встаёт так, чтобы линия не попала на него. Это не получается у него уже четыре года.

Девять этажей вниз. Носитель смотрит в зеркало и проверяет: волосы, воротник, выражение лица. Выражение лица он поправляет отдельно, как галстук. Сегодня он выбирает «спокойный, но занятой».

Ему кажется, что из зеркала на него смотрит он сам.

Производитель не опровергает это мнение, поскольку оно обеспечивает стабильную работу устройства.

8:41. Метро.

В вагоне едут примерно двести устройств «Я». Сто девяносто из них смотрят в телефоны, шестеро спят, трое читают. Один пожилой мужчина смотрит прямо перед собой, ни во что, и от этого всем вокруг немного не по себе.

Каждое из двухсот устройств уверено, что оно единственное настоящее, а остальные просто люди.

Носитель стоит у двери и чувствует, как в спину ему упирается чей-то рюкзак. Он мысленно сочиняет владельцу рюкзака короткую, но уничтожающую речь. Владелец рюкзака в это же время мысленно сочиняет речь для того, кто стоит за ним. И так далее, до конца вагона. Если бы мысли были слышны, поезд не доехал бы до следующей станции.

9:30. Рабочий чат.

Носитель открывает ноутбук. В рабочем чате уже висит сообщение: «Доброе утро, коллеги!» и четырнадцать подсолнухов. Его каждое утро пишет одна и та же сотрудница из соседнего отдела, и никто не знает, как она выглядит.

Носитель ставит под сообщением большой палец. Он ставит его так каждое утро. Если однажды не поставит, никто не заметит. Он это знает. И всё равно ставит, потому что если не поставит он, заметит он сам.

11:00. Созвон.

Созвон называется «Синхронизация по приоритетам». На нём одиннадцать человек, у девяти выключены камеры. Носитель тоже выключает камеру и следующие сорок минут живёт двумя жизнями. В одной он говорит «да, согласен, давайте зафиксируем». В другой ест печенье и читает статью о том, почему люди перестают дружить после тридцати. Обе жизни идут параллельно и друг другу не мешают. Дольше всех говорит Вадим. Носитель его не слушает, но кивает, хотя камера выключена.

Примечание. Устройство может кивать при выключенной камере. Это не сбой. Собеседнику этот кивок не нужен, им устройство убеждается, что присутствует.

13:15. Обед.

Обед приезжает в пластиковом контейнере. Курьер в жёлтой куртке протягивает пакет и на секунду задерживается на пороге, будто хочет что-то сказать. Не говорит. Носитель ест у ноутбука, листая ролики о том, как правильно питаться осознанно. Вкуса он не запомнит. Запомнит только, что в соусе было что-то кислое, и это было неплохо, или плохо, но пусть будет неплохо.

15:40. Провал.

После обеда наступает время, которое Носитель называет провалом. Мысли густеют, буквы на экране распадаются на отдельные палочки. Носитель смотрит в окно, на крышу соседнего дома, где растёт маленькая кривая берёза. Как она туда попала, неизвестно: ни земли, ни воды, только рубероид и ветер. Берёза растёт там третий год.

Носитель смотрит на неё семь секунд, и все эти семь секунд в нём не происходит совершенно ничего. Это самые спокойные семь секунд за весь день. Потом в чате всплывает сообщение, и провал заканчивается.

Примечание. Если устройство заметило за собой состояние, в котором ничего не происходит, рекомендуется немедленно чем-нибудь его заполнить. Производитель не может гарантировать, что случится, если состояние продлится дольше.

18:50. Дорога домой.

Обратно Носитель едет тем же метро в обратную сторону, и это похоже на перемотку. Те же станции, те же лица, только уставшие. Пожилой мужчина, который утром смотрел перед собой, или другой, точно такой же, снова смотрит перед собой. Носитель решает, что это какая-то болезнь, и на всякий случай отодвигается.

19:30. Магазин.

В магазине у дома Носитель четыре минуты стоит перед полкой с йогуртами. Йогурты одинаковые. Различаются коровами на упаковке и словами «нежный», «натуральный», «как в детстве». Носитель не помнит, какими были йогурты в детстве. Он берёт «как в детстве», ставит обратно и берёт кефир. Тот же самый, два с половиной процента, с улыбающейся коровой. Дома в холодильнике ещё полпакета, но это не важно. Кефир должен быть.

На кассе его спрашивают про карту. Носитель называет номер телефона. Касса знает о нём больше, чем некоторые родственники: что он покупает, когда, сколько тратит и как часто берёт шоколадку у кассы, говоря себе, что в последний раз.

21:00. Сериал.

Носитель включает тот самый новый сезон. Через пятнадцать минут понимает, что не помнит, кто все эти люди и почему они друг на друга сердятся. Он ставит паузу, чтобы прочитать краткое содержание прошлого сезона, и находит в ленте видео про собаку, которая научилась открывать холодильник.

Сериал так и стоит на паузе. Герой застыл на экране с открытым ртом, на полуслове. Носитель иногда поднимает на него глаза, и герой терпеливо ждёт.

23:10. Ещё немного.

В постели Носитель говорит себе: ещё немного, и спать. Это «ещё немного» длится тридцать восемь минут.

Примечание. На этом типовой сценарий завершён. Если вы хотите знать, чем день Носителя отличается от вашего, отложите руководство и вспомните свой. Скорее всего, отличается коровой.

1.4. Если вы узнали себя.

Если, читая пример выше, вы узнали в Носителе себя, не волнуйтесь. Модель стандартная. Совпадения неизбежны и предусмотрены конструкцией.

Если вы себя не узнали, тоже не волнуйтесь. Это означает, что устройство работает исправно.

1.5. Режимы работы.

Устройство «Я» поддерживает следующие режимы:

•

Автопилот.

Основной режим. Устройство выполняет действия, не присутствуя при них.

•

Тревога.

Включается самостоятельно, как правило, ночью или в воскресенье вечером. Выключается тоже самостоятельно, но позже, чем хотелось бы.

•

Праздник.

Автопилот, к которому добавлены салаты и обязательная радость. Длительность от одного до десяти дней в зависимости от календаря.

•

Отпуск.

Тот же автопилот, но у моря. Первые три дня устройство пытается расслабиться, следующие три думает о работе, последний день думает о том, что отпуск закончился.

•

Обида.

Вспомогательный режим. Может годами работать в фоне, расходуя заметную часть ресурса. Пользователь, как правило, уверен, что режим выключен.

Производителю известно о существовании ещё одного режима, но сведений о нём в настоящем руководстве не приводится, поскольку устройство, вошедшее в этот режим, руководством больше не пользуется.

1.6. Чего нет в комплекте.

В комплект поставки не входят:

• инструкция по извлечению;

• сведения о том, кто находится внутри устройства;

• тишина.

Производитель благодарит вас за выбор. Строго говоря, выбора не было.

23:48.

Носитель засыпает с телефоном на груди. Последнее, что он видит, это видео, где человек в горах звонит в колокольчик. Он не успевает понять, откуда знает этот звук.

Телефон гаснет на десять минут раньше Носителя. Ещё десять минут в комнате темно, и в этой темноте никого нет.

Потом засыпает и Носитель.

Глава 2. Первое включение

Раздел 2. Установка и первое включение

2.1. Как устанавливается устройство.

Устройство «Я» устанавливается не сразу. В первые месяцы эксплуатации тело работает, ест, кричит и спит, но «Я» в нём ещё нет. Младенец может подолгу рассматривать собственную руку с интересом, с каким взрослый рассматривает чужую собаку. Он не знает, что рука его. Он вообще не знает, что есть кто-то, кому может что-то принадлежать.

Это нормально: установка ещё не завершена.

На полях: Мы надели его в роддоме. Было тесно и очень светло. Первые годы мы ещё помнили, кто внутри.

2.2. Загрузка базовых программ.

Примерно с двух лет в устройство начинают загружаться базовые программы. Загрузка производится родителями, бабушками, воспитателями, телевизором и случайными людьми в очереди. Программы поставляются в виде коротких фраз. Ниже приведён неполный список наиболее распространённых:

• «Не плачь»;

• «Будь умницей»;

• «Что люди скажут»;

• «Доешь, а то сила в тарелке останется»;

• «Деньги на деревьях не растут»;

• «Ты у меня самый лучший» (загружается одновременно с предыдущими и вступает с ними в конфликт);

• «Вот вырастешь, тогда поймёшь».

На полях: Деревья, кстати, не против.

Программы не проверяются на совместимость. Многие из них противоречат друг другу, и устройство всю дальнейшую жизнь тратит на то, чтобы примирить, например, «будь собой» и «не позорь меня». Пользователю это ощущается как характер.

Вот как загрузка выглядит на практике.

Носителю пять лет. Кухня бабушки, клеёнка в мелкую клубнику, на столе тарелка супа, в которой плавает варёный лук. Мальчик смотрит на лук, лук смотрит на мальчика. Бабушка говорит: «Доешь, а то сила в тарелке останется».

Мальчик честно пытается представить, как выглядит сила, оставшаяся в тарелке. Получается маленький светящийся человечек, который сидит на дне, под луком, и ждёт. Мальчику становится жалко человечка. Он доедает суп вместе с луком, чтобы того спасти.

Через двадцать пять лет Носитель доедает всё, что лежит на тарелке. Даже когда уже не хочет. Даже в ресторане, где порции рассчитаны на лошадь. Если спросить его почему, он скажет, что не любит, когда выбрасывают еду, и это будет правдой. Но под этой правдой, на самом дне, всё ещё сидит маленький светящийся человечек, и Носителю по-прежнему его жалко.

Бабушки давно нет, а программа работает.

Примечание. Удалить базовые программы невозможно. Их можно только найти. Найденная программа перестаёт работать как приказ и начинает работать как воспоминание. Разница кажется небольшой, но на ней держится всё дальнейшее руководство.

2.3. Момент первого включения.

Момент, когда устройство впервые говорит «я» и имеет в виду себя, называется первым включением. Пользователи, как правило, его не помнят. Это хорошо видно на примере нашего Носителя.

В субботу Носителю приходит посылка от мамы. Мама делает ремонт и разбирает антресоли, а всё, что жалко выбросить, отправляет ему. Посылки приходят раз в месяц. В них бывают его школьные грамоты, свитер, который он не носил с девятого класса, и банки с вареньем, обмотанные газетой так плотно, что их проще выбросить вместе с газетой.

В этот раз в коробке лежит фотоальбом.

Носитель садится на пол в прихожей, прямо в куртке, и открывает его. Он собирался пролистать за минуту. Проходит сорок.

На одной из фотографий новогодний утренник. Мальчику года четыре. На нём костюм зайца: белые колготки, белая кофта с ватным хвостом и уши из картона, обтянутого марлей. Одно ухо надломлено и висит. Вокруг другие дети, снежинки, мушкетёр, один ребёнок неизвестно в чём, возможно, в костюме тучи.

Все дети смотрят в объектив. Мальчик в костюме зайца смотрит мимо. Чуть левее и выше фотографа, туда, где, судя по свету, было окно.

Носитель знает, что этот мальчик он. Так написано на обороте маминым почерком. Он помнит костюм: колготки сползали, и ватный хвост кололся сквозь кофту. Он помнит запах мандаринов и хлорки, которой мыли пол в актовом зале. Он даже помнит, что хотел быть волком, но волк в группе уже был.

Он не помнит только одного: себя.

Он помнит хвост, запах и обиду из-за волка. Но того, кто чувствовал хвост и нюхал мандарины, он вспомнить не может. Похоже на фильм про какого-то мальчика, снятый с очень близкого расстояния.

На полях: Мы помним тот день. В зале было жарко, а за окном шёл снег, и каждая снежинка падала ровно туда, куда надо. Мы смотрели, как они падают, и не было ни мальчика, ни зайца, ни окна. Было только смотрение. Потом воспитательница сказала: «Посмотри на папу!» И мальчик посмотрел на папу. Это, кажется, был последний раз, когда мы смотрели в окно вместе.

Носитель пытается вспомнить, когда впервые сказал «я». Ничего не выходит. Он помнит, что мама рассказывала гостям: до трёх лет он называл себя в третьем лице, по имени, как футболист в интервью. «Он хочет сок». «Он не будет спать». Гостям это казалось смешным. Носителю сейчас это кажется скорее честным, чем смешным, и он не может объяснить почему.

2.4. Возможные ощущения.

Если при попытке вспомнить первое включение устройство испытывает лёгкий холод в груди, ощущение, что пол в прихожей стал немного дальше, чем был, или странное желание посмотреть в окно, это нормальная реакция. Рекомендуется открыть любое приложение. Ощущение проходит в течение четырёх или семи минут.

Носитель открывает приложение, и ощущение проходит за пять.

2.5. Почему вы не помните.

Устройство не помнит своего первого включения по той же причине, по которой вы не помните момент, когда засыпаете. В этот момент ещё некому запоминать.

Производитель понимает, что этот ответ может показаться неудовлетворительным. Производитель напоминает, что претензии принимаются в любой форме и никуда не поступают.

2.6. Обновления системы.

В течение жизни устройство получает обновления. Они устанавливаются автоматически, без согласия пользователя, и каждое добавляет новые функции, не удаляя старых. Основные пакеты:

•

Школа.

Устанавливает систему оценок. С этого момента устройство постоянно чувствует, что его оценивают, даже когда рядом никого нет. Особенно когда рядом никого нет.

•

Первая любовь.

Запускает программу «Отношения» в тестовом режиме. Тестовый режим, как правило, завершается аварийно. Журнал аварии хранится пожизненно и открывается сам, без запроса, обычно под песню в такси.

•

Институт.

Добавляет умение уверенно говорить о том, чего не знаешь.

•

Первая работа.

Подключает устройство к Лестнице. Подробнее см. раздел 3.

•

Тридцать лет.

Обновление без описания. После установки устройство иногда останавливается посреди комнаты и не может вспомнить, зачем пришло. Чаще всего это происходит на кухне.

Примечание. Производитель не выпускал обновлений, которые позволили бы устройству вернуться к заводским настройкам. Пользователи, утверждающие обратное, по мнению производителя, просто давно не перезагружались.

2.7. Хранение.

Фотографии, документы и прочие доказательства того, что устройство когда-то было кем-то другим, рекомендуется хранить в закрытых коробках, на антресолях, у мамы.

Телефон вибрирует: мама.

«Получил посылку? Альбом не выбрасывай».

«Получил, спасибо», пишет Носитель.

Три точки появляются, исчезают, появляются снова. Мама печатает долго, как будто пишет письмо. Приходит одна строчка:

«Ты там как вообще?»

Носитель смотрит на вопрос. Настроение у него обычное, ничего не болит, на работе всё как всегда. Трудность в другом: он вдруг не знает, кого именно мама спрашивает. Мальчика в костюме зайца, который смотрит в окно? Человека, который сегодня утром выиграл в душе спор у Вадима? Того, кто сидит сейчас на полу в прихожей, в куртке, и уже сорок минут не может встать?

Он пишет «Нормально» и смотрит на слово. Слово похоже на табличку на закрытой двери.

Отправляет.

Носитель закрывает альбом. Потом снова открывает, достаёт фотографию с утренника и вешает её на холодильник, под магнит из Сочи, рядом со счётом за электричество. Зачем, он сам не знает.

Мальчик в костюме зайца по-прежнему смотрит мимо, чуть левее и выше.

Носитель так и не проверил, куда.

Глава 3. Что делать, если устройство начало думать о себе

Раздел 3. Работа устройства в составе Лестницы

3.1. Общие сведения.

Большинство устройств «Я» после установки обновления «Первая работа» подключаются к Лестнице. Лестница представляет собой вертикальную систему, в которой положение устройства определяется номером этажа. Чем выше этаж, тем лучше устройство себя чувствует. Чем лучше устройство себя чувствует, тем сильнее ему хочется на этаж выше.

Производитель обращает внимание: верхний этаж Лестницы в настоящем руководстве не описан. Причина не в секретности: его никто никогда не видел.

3.2. Пример подключения.

Носитель работает в башне из стекла и бетона, которую в городе называют Башней, хотя официально у неё длинное название с английским словом в конце. Компания занимает этажи с четырнадцатого по пятьдесят восьмой. Носитель сидит на двадцать третьем.

В лифтах Башни есть особенность. Пропуск открывает кнопки только до твоего этажа. Носитель может нажать любую кнопку с первой по двадцать третью, а начиная с двадцать четвёртой кнопки для него не горят. Они есть, круглые, блестящие, но мёртвые. Каждое утро он смотрит на них, как ребёнок смотрит на витрину кондитерской через стекло.

Над кнопкой пятьдесят восемь панель заканчивается гладкой пластиной из матового металла. Пластина ничем не подписана. Многие сотрудники за годы работы так и не заметили её. Носитель заметил на второй день и с тех пор иногда, когда в лифте никого нет, трогает её пальцем. Пластина всегда холодная.

3.3. Функции устройства на этаже.

Носитель работает в отделе клиентского опыта. Если коротко, он извиняется.

За день к нему приходит около ста сорока жалоб. Курьер опоздал. Курьер не опоздал, но был груб. Курьер не был груб, но посмотрел так, что стало не по себе. Приложение списало деньги дважды. Приложение не списало деньги вовсе, и клиент волнуется, не спишет ли оно их потом, втрое. Одна женщина каждую неделю пишет, что заказанная еда не принесла ей радости, и просит вернуть деньги за радость отдельно от денег за еду.

Носитель отвечает всем. У него есть шаблоны, но он, в отличие от коллег, всегда чуть-чуть их правит, чтобы было похоже на человека. «Нам очень жаль, что ваш опыт не соответствовал ожиданиям». Эту фразу он пишет так часто, что она снится ему отдельно от всего остального сна, белыми буквами на чёрном, как титры.

За день он сто сорок раз извиняется за то, чего не делал, перед людьми, которых никогда не увидит, от имени компании, верхнего этажа которой не видел никто.

Примечание. Производитель находит эту работу показательной для устройства «Я» в целом и рекомендует перечитать предыдущий абзац ещё раз, медленно.

3.4. Взаимодействие с другими устройствами на Лестнице.

У кофемашины на двадцать третьем стоит Вадим. Строго говоря, Вадим работает на двадцать четвёртом, но кофемашина там сломалась ещё весной, и он спускается сюда, хотя каждый раз делает вид, что зашёл по делу.

Вадиму тридцать четыре. У него ипотека, фитнес-браслет, который он показывает чаще, чем часы, и манера говорить «по сути» в начале каждой фразы, даже когда сути нет.

«По сути, всё решено», говорит Вадим, глядя, как кофе течёт в стаканчик. «С первого числа двадцать шестой».

Он говорит это вполголоса, как говорят о беременности до двенадцатой недели.

«Поздравляю», говорит Носитель.

«Да там, по сути, не в этаже дело. Просто ещё пару этажей, и можно будет выдохнуть».

Носитель кивает. Он помнит, что на девятнадцатом Вадим говорил ровно то же самое. И на двадцать первом. Возможно, Вадим говорит это уже лет десять, а может быть, придумал её вовсе не он и фраза передаётся от этажа к этажу вместе с пропуском.

«А что там, на двадцать шестом?» спрашивает Носитель.

Вадим задумывается. Это видно, потому что он перестаёт смотреть на браслет.

«Ну. Там окна в другую сторону. На парк».

«И всё?»

«Ну почему всё. Там кофемашина работает». Вадим берёт стаканчик и вдруг смотрит на Носителя с выражением, которого тот у него раньше не видел. Как человек, который на секунду забыл, куда шёл. Потом браслет вибрирует, Вадим смотрит на него, говорит «о, пульс» и уходит к лифту.

Носитель остаётся у кофемашины. Он думает, что надо бы тоже начать что-то делать с этажами. Он на двадцать третьем уже четвёртый год. Это много, а если вдуматься, даже неприлично много.

3.5. Что известно о верхних этажах.

Сведения о верхних этажах поступают в виде слухов. Производитель приводит наиболее устойчивые из них без проверки:

• на сороковых этажах есть бассейн, в котором никто не плавает, потому что некогда;

• на пятидесятых стоит тишина такой плотности, что новые сотрудники в первые дни слышат, как стучит собственное сердце, и пугаются;

• выше пятьдесят восьмого, за металлической пластиной, сидит Основатель, который никогда не спускается и всё видит;

• никакого Основателя нет, а за пластиной просто крыша.

Последний слух считается самым неправдоподобным.

Единственный человек в Башне, который бывал на всех этажах, это уборщица тётя Галя. У её тележки нет пропуска, лифт её слушается. Однажды, когда они остались вдвоём в лифте, Носитель решился спросить, как там, наверху.

Тётя Галя посмотрела на него долго, как на ребёнка, который спросил, где живёт Дед Мороз.

«Да везде одинаково», сказала она. «Ковролин только мягче».

И вышла на тридцать первом, а Носитель поехал обратно вниз, хотя ему было не туда.

На полях: Наверху холодно и сухо. Мы бы там не выросли.

3.6. Учёт ресурса.

Двадцать пятого числа на телефон Носителя приходит зарплата. Телефон издаёт специальный звук, приятный, похожий на звон монетки в фонтане. Носитель смотрит на цифру.

Следующие сорок секунд он чувствует себя хорошо. Спокойно, широко, как будто в комнате открыли форточку. Ему кажется, что теперь всё будет как надо: он купит наконец нормальный стул, сходит к стоматологу, может быть, даже поедет весной куда-нибудь, где есть горы и коровы с колокольчиками.

На сорок первой секунде приходит списание за квартиру. Потом за телефон в рассрочку. Потом три подписки, о двух из которых он забыл. Потом он переводит маме, как каждый месяц, и мама отвечает «зачем, у меня всё есть», и он знает, что у неё не всё есть. Через двенадцать минут цифра на экране становится такой, с какой она была в прошлом месяце двадцать четвёртого числа, только наоборот.

Форточка закрывается.

Носитель зарабатывает больше, чем пять лет назад. Тогда ему тоже не хватало, и он тоже думал, что ещё немного, и можно будет выдохнуть. Он пытается вспомнить, сколько получал пять лет назад, и не может. Помнит только чувство, и чувство было точно таким же.

Служебная пометка производителя. Классификатор Эволюционных Процессов Сознания. Программа № 1: «Финансы». Устройство путает количество с безопасностью. Это не поломка, а этап.

3.7. Ночной режим.

Если устройство начало думать о себе, чаще всего это происходит ночью. Днём устройство занято, и ему некогда. Ночью дел нет, и устройство остаётся наедине с единственным собеседником, которого не может заблокировать.

Ниже приводится запись ночного режима нашего Носителя. Запись сделана без купюр.

02:40.

Носитель лежит и смотрит в потолок. На потолке трещина, похожая на реку на карте. Он знает эту трещину четыре года, но сегодня впервые замечает, что у реки есть приток.

Сначала мысль одна, простая: надо спать, завтра созвон в десять.

Потом: если сейчас уснуть, будет пять часов двадцать минут сна. Это мало. Если уснуть через десять минут, будет пять часов десять. Тоже мало, но не критично. А если через час? Тогда четыре двадцать, и это уже критично, и он будет на созвоне как варёный, и Вадим скажет что-нибудь про стратегическую рамку, а он не сможет ответить, хотя в душе уже нашёл ответ, но в душе он всегда находит, а на созвоне нет, почему так.

Потом про Вадима. Двадцать шестой. Окна на парк. Четыре года на двадцать третьем. Сколько это в этажах в год? Ноль. Ноль этажей в год. Если так пойдёт, на двадцать шестой он попадёт никогда. Хотя зачем ему на двадцать шестой. Там окна на парк. А у него окна на берёзу, и берёза, если честно, лучше парка. Парк обычный, а берёза растёт на рубероиде, это же чудо, если подумать. Но чудом ипотеку не платят. Хотя у него и ипотеки нет. Почему у него нет ипотеки? Ему тридцать, у всех есть, у Вадима есть. Значит, у Вадима есть будущее, хотя бы в виде долга на двадцать лет, а у него что?

Сколько стоит квартира. Он открывает в голове калькулятор, которого нет. Если откладывать по... нет, столько он не отложит, после двадцать пятого числа он ничего не откладывает. Значит, надо больше зарабатывать. Значит, надо на двадцать шестой. Значит, Вадим прав. Значит, надо спать, чтобы завтра быть бодрым на созвоне и чтобы все видели, что он готов к двадцать шестому.

03:15.

В ленте у Вики новая машина. Белая, с бантом. Он не собирался смотреть Вику, он взял телефон проверить время.

Машина красивая. Под фотографией сто сорок два сердечка. Носитель не ставит сто сорок третье. Это его единственная победа за ночь, и он чувствует от неё такую усталость, будто разгружал вагон.

03:40.

Носитель пробует считать овец.

Первая овца перепрыгивает через забор. Вторая. Третья почему-то с ценником на боку. Четвёртая тоже. У пятой ценник больше, чем у четвёртой, и Носитель ловит себя на том, что прикидывает, сможет ли он себе её позволить. Шестая овца останавливается прямо на заборе и смотрит на него, как тётя Галя в лифте.

Носитель перестаёт считать овец.

Примечание. Если при подсчёте овец устройство начинает оценивать их стоимость, сравнивать с овцами других устройств или беспокоиться о том, что овец не хватит до конца месяца, метод следует признать неэффективным для данной модели.

04:10.

Мысли в голове сливаются в шум, как в ракушке. Обрывки. Нам очень жаль, что ваш опыт не соответствовал. Окна на парк. Пять часов двадцать минут. Белая, с бантом. Ковролин только мягче.

Носитель вдруг думает: а кто это всё думает?

Мысль странная, короткая, и она тут же тонет в шуме, как камешек в луже под горкой. Он даже не успевает её как следует рассмотреть. Но несколько секунд после неё в голове тихо, по-настоящему тихо, как было днём, когда он смотрел на берёзу.

Потом шум возвращается.

На полях: Мысли текут по нему, как вода по трубе. А труба уверена, что вода её.

3.8. Рекомендации по эксплуатации в ночном режиме.

• Не пытайтесь остановить мысль. Попытка остановить мысль сама является мыслью, причём одной из самых шумных.

• Не берите телефон проверить время. Время на телефоне всегда показывает не время, а ленту.

• Не считайте овец, если вы работаете в отделе, где считают деньги. Не считайте деньги, если вы работаете в отделе, где считают овец.

• Если в ночном режиме у устройства возник вопрос, кто именно всё это думает, рекомендуется не задерживаться на этом вопросе. Производитель не располагает ответом, а самостоятельный поиск ответа может привести к последствиям, описанным в разделе 9.

06:58.

Носитель засыпает, когда за окном уже серо. Ему снится Башня, только без этажей, с одной огромной лестницей, по которой все идут вверх, держа перед собой стаканчики с кофе. Лестница уходит в облако. Из облака доносится звон колокольчика.

07:10.

Корова звонит.

Носитель нажимает «Отложить».

Глава 4. Опыт № 1. Обычный день

ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ

(в клетку, 48 листов, на обложке кот в очках)

Как я начал.

Записываю для порядка, чтобы потом не было вопросов. Хотя вопросы задавать некому.

Вчера ночью опять не спал. В четвёртом часу взял телефон и спросил Колодец. Колодец это помощник в телефоне, у него на значке нарисован колодец с ведром, а голос приятный, мужской, немного знакомый. Никак не пойму, на кого похож. Я сказал ему: «Я не могу спать». Он спросил, давно ли. Я сказал, что, кажется, всегда. Он помолчал. У него есть такая функция, он делает паузу, как будто думает. Я знаю, что он не думает, но всё равно приятно.

Потом Колодец сказал, что людям в моём положении помогает вести дневник наблюдений. Лучше в научном формате: цель, метод, наблюдения, выводы. И записывать всё без оценок.

Я засмеялся. Вслух, в четыре утра, один, в темноте. Звук получился неприятный.

Но тетрадь сегодня купил, в канцелярском у метро. Продавщица спросила: «Ребёнку?» Я сказал: «Да». Зачем я сказал «да», не знаю. Детей у меня нет. Записываю это как первое наблюдение, хотя опыт ещё не начался. Дома увидел, что на внутренней стороне обложки кто-то до меня написал карандашом длинную фразу, в которой два раза встречается слово «поняли». Прочитал, не понял и стирать не стал.

Опыт № 1. Обычный день.

Цель: понять, что со мной не так.

Гипотеза: ничего. Просто устал.

Метод: весь день записывать всё, что происходит. Без оценок. (Колодец сказал «без оценок». Посмотрим.)

Оборудование: тетрадь (см. выше, кот в очках), ручка синяя, одна штука, позаимствована на работе.

Наблюдения.

7:10. Корова. Ненавижу. Отложил.

(Это оценка. Зачёркиваю «ненавижу». Нет, оставляю. Это не оценка, это факт.)

7:19. Опять корова. Встал.

7:20. Пишу это вместо ленты. Странное ощущение: как будто опаздываю на поезд, которого нет. Рука сама тянется к телефону. Рука лежит на одеяле и как бы ни при чём, но я её вижу. Рука хочет телефон больше, чем я. Записываю, потому что это, кажется, правда.

7:31. Не выдержал, посмотрел ленту. Одиннадцать минут. Что видел, не помню. Записываю «не помню» как результат.

7:42. Кефир.

Колодец говорил замечать мелочи. Остановился с пакетом у холодильника. Какой он на вкус?

Кислый. Холодный.

Больше ничего сказать не могу. Я пью этот кефир три года, каждое утро, и не знаю, какой он на вкус. Стоял с пакетом минуты две, наверное. Корова на этикетке улыбалась. Почему-то стало не по себе, и я поставил пакет обратно, не допив.

На полях: Кислый. Холодный. Живой. Ты три года пил его не глядя. А мы каждый раз пробовали.

8:03. Душ. Решил в душе ни с кем не спорить. Продержался до шампуня. На шампуне поспорил с Вадимом и выиграл, записываю честно.

8:34. Лифт. Встал так, чтобы царапина на зеркале не прошла через лицо. Не получилось, так и записываю.

Потом заметил одну вещь. Я в зеркале делаю лицо. Специальное, для выхода из дома. Раньше я этого не видел, а сегодня, с тетрадью в кармане, вдруг увидел, как оно надевается. Мышцы вокруг рта чуть подтягиваются, брови чуть вниз. Получается человек, которому некогда.

Если лицо надевается, значит, под ним какое-то другое. Какое, я не успел посмотреть. Двери открылись на первом.

8:41. Метро. Пытался записывать стоя. Почерк вышел, как у врача. Мужчина напротив смотрел на мою тетрадь с подозрением. Потом смотрел перед собой. Тот самый, или такой же, который всегда смотрит перед собой. Я впервые подумал: а может, это не болезнь. Может, он просто едет.

9:30. Подсолнухи в чате. Поставил палец. Записываю: поставил палец. Потом подумал: а если бы не поставил? Ничего бы не случилось. Но я бы весь день помнил, что не поставил. Значит, палец я на самом деле ставлю себе.

Не знаю, что с этим делать.

10:00 до 12:30. Жалобы. Сорок восемь штук. Женщина, которая просит вернуть деньги за радость, написала снова. На этот раз радость не принёс суп. Я хотел ответить ей шаблоном, но написал: «Мне очень жаль. Я сам не помню, когда последний раз радовался супу». Удалил и отправил шаблон.

11:00. Созвон. Вадим сказал «по сути» одиннадцать раз.

(Это не оценка. Это подсчёт.)

Я кивал, хотя камера была выключена. Я заметил, что киваю, и перестал. Через минуту снова кивал. Я, оказывается, не умею не кивать. Записываю как важное открытие, хотя пока не понимаю, почему оно важное.

13:15. Обед. Курьер в жёлтой куртке. Тот же, что вчера, или такой же. Протянул пакет и на секунду замер, как будто хотел что-то сказать. Я спросил: «Что-то ещё?» Он сказал: «Нет. Пока нет», и ушёл.

Что значит «пока»?

Ел и старался чувствовать вкус. Было вкусно. Потом я задумался о работе, и всё оставшееся в контейнере съел уже кто-то другой. Я заметил это, только когда вилка стукнула о пустое дно.

15:40. Провал. Смотрел на берёзу. Семь секунд тишины. Попробовал продлить. Как только начинаешь продлевать, тишина кончается. Это как пытаться посмотреть на собственный затылок.

16:20. Вспомнил. Сидел над жалобой про курьера, который смотрел так, что клиенту стало не по себе, и вдруг вспомнил, когда в первый раз заметил, что живу на автопилоте. Записываю, раз уж решил записывать всё.

Мне было девятнадцать, второй курс. Мы с мамой к тому времени уже два года как переехали на другой конец города, в квартиру побольше, с балконом. Был ноябрь, темно в пять, я возвращался с пар и думал про какую-то девочку, сейчас уже не помню какую.

Очнулся я у двери нашей старой квартиры. Третий этаж, коричневый дерматин, номер «42» с отвалившейся четвёркой, от которой остался светлый след. Я стоял и пытался вставить ключ в замок. Ключ не лез. Я поворачивал его, дёргал, злился на замок и только минуты через две понял, что ключ от другой двери. Что я здесь не живу. Что я сел не на тот автобус, вышел не на той остановке, прошёл двор, поднялся по лестнице и всё это время меня не было.

Ноги привели сами, руки сами достали ключ, а я в это время думал про девочку.

За дверью кто-то ходил, пахло чужой жареной картошкой. Я быстро спустился и всю дорогу домой ехал, держа ключ в кулаке, так сильно, что потом на ладони остались зубчики. Я тогда подумал: интересно, а сколько раз я вот так приходил не туда и не заметил, потому что дверь открылась?

И вот что странно: тогда я тоже подумал, что надо что-то менять. И ничего не поменял, а было это давно. Получается, я знал всё это давно, а потом опять забыл. Как будто кто-то стирает.

18:50. Метро. Обратно. Записывать не хотелось. Записываю, что не хотелось.

19:30. Магазин. Перед йогуртами простоял не четыре минуты, а одну. Взял кефир, тот же, с улыбающейся коровой. Пока стоял в очереди, смотрел на неё, и мне показалось, что мы с ней в каком-то смысле коллеги. Она каждый день улыбается на упаковке, а я каждый день пишу «нам очень жаль». Ни ей не смешно, ни мне не жаль.

Это, наверное, оценка. Оставляю.

21:00. Сериал. Не включал. Сидел на кухне с тетрадью, было тихо, гудел холодильник. Я никогда раньше не слышал, как он гудит. Он гудит, оказывается, двумя нотами, низкой и чуть выше, и иногда замолкает, и тогда становится слышно, что в квартире есть ещё какая-то тишина, под гудением. Как второй этаж в подвале.

Сидел и слушал минут двадцать. Не знаю, что это было.

Выводы.

День обычный. Ничего не произошло.

Со мной, видимо, всё нормально.

Если считать с института, таких обычных дней у меня было около четырёх тысяч. Посчитал на калькуляторе. Четыре тысячи сто с чем-то.

Я не помню из них почти ни одного.

Сегодняшний, кажется, запомню.

Не понимаю, почему пятый пункт меня пугает больше, чем четвёртый.

23:20.

Перечитал всё сначала, как учили в школе: проверить ошибки.

На полях, напротив кефира, стоит строчка. Почерк не мой. Мелкий, с наклоном, с какими-то лишними петлями, как у старушек, которые учились писать перьевой ручкой. Я так не пишу. Я пишу, как курица лапой, это мне ещё в третьем классе сказали.

Но чернила синие, а ручка у меня одна. Я весь день носил тетрадь с собой, в кармане, и никому её не давал.

Перечитал строчку пять раз. «Ты три года пил его не глядя. А мы каждый раз пробовали».

Кто «мы»?

Гипотеза № 2: я пишу во сне. Но я ещё не спал.

Гипотеза № 3:

Не буду писать гипотезу № 3.

Закрыл тетрадь. Положил в холодильник, на среднюю полку, рядом с кефиром. Наверное, потому что там холодно и никто не возьмёт.

Спросил Колодец, нормально ли, если человек находит в своём дневнике чужой почерк. Колодец помолчал своей паузой и сказал, что такое бывает от усталости и стресса и что мне стоит отдохнуть.

Голос у него был спокойный, мужской и немного знакомый.

Кажется, я теперь знаю, на чей он похож.