Read the book: «Комната с чужими обоями»

Глава1

Комната с чужими обоями

Глава 1 Дом.

Запах мокрого асфальта и запах прелой листвы всегда возвращали Ники в сентябрь 1985 года. Ей было двенадцать. Как обычно вся семья по осени собиралась подмазать и подбелить дом. Старая кисть то и дело роняла тяжёлые капли извести на сухую землю. Бабушка, не выпуская её из сморщенных пальцев, щурилась на высокое солнце и говорила: «Запомни, Никуля, чужие обои — это ещё не твой дом. Даже если тебе в них мягко спится».

В её доме жили песни. Песен было много, и петь их умели все. Именно петь, разбиваясь на голоса, как в хорошем, отрепетированном хоре. И она тоже стала петь.

Рядом был базар. И ей иногда казалось, что дорога к нему начинается от бабушкиного дома. Что именно дом, как шкаф в Нарнию, открывал большой, шумный и колоритный мир торговцев-зазывал , бесконечных шашлычников, лапшичников, пекарей, покупателей, зевак и цыган. Над базаром возвышалась белоснежная мечеть, с минарета которой в одно и то же время врывался в мир бойкой торговли зычный голос муллы, призывающий правоверных к молитве.

Базар поражал её маленькое ещё представление о мире своими шумными звуками, весёлыми красками и невероятными историями. Всё это было её одним большим домом детства.

Дом — это там, где тепло и кормят. Дом — это где тебя любят просто так. Дом- это куда хочется вернуться.

«Дура ты, дура, Николетта», — сказала она своему отражению в тёмном экране выключенного телефона.

За окном уныло моросил ноябрьский дождь. В комнате пахло мужским одеколоном и остывшим кофе. Обои здесь были дорогие, фактурные, цвета горького шоколада. Их выбирала не Ники. Их выбрал он — её «принц», её Вадим. Как потом оказалось и не для неё.

Ники сидела на краю кровати, боясь пошевелиться.

Она ведь всё знала. Знала с того дня, как он вернулся из командировки в посёлок, когда они только-только сбежали из своих первых, несчастливых браков.

Счастливая, не предупредив его, что отпросилась с последнего урока, летела домой. Вошла без стука в их двушку и услышала смех. Женский. Из ванной.

Он вышел, обмотанный полотенцем, даже не смутившись. Улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались ноги. А потом оттуда вышла она. Лера. Жена их общего друга.

— Ник, Лерка утром уехать не смогла. Метель. Замёрзла, попросила душ принять. Автобус через час. Ты ревнуешь, что ли?

Она не ревновала. Она умирала. Но вместо того, чтобы выставить их за дверь, она пошла на кухню ставить чайник. Потому что в посёлке, куда они переехали, женщины не уходят от мужиков работящих и непьющих. Потому что назад дороги не было, потому что они-счастливая пара.

А еще верить не хотелось. Хотелось обвинить автобус, погоду и обстоятельства.

И взрыв Вселенной.

Это было давно.

А потом он ушёл «за ленточку».

«Наш дом», — писал он ей оттуда. Присылал фотографии миленького домика с верандой и панорамным окном, котиком и собачкой.

От этих слов «наш дом» у неё до сих пор бежали мурашки. Но сейчас, глядя на шоколадные обои, которые она даже не имела права переклеить без его одобрения, Ники понимала: это не их дом. Это его берлога. А она временная жительница, которой милостиво разрешили греть постель, пока он воюет, и «подруга» по переписке скрашивает его вечера там, в расположении.

Сообщение от неизвестного номера пришло три дня назад. Всего одна строчка: «Пока твой герой родину защищает, его напарница Ленка ему спинку трет. Он ей про тебя такие вещи рассказывает...».

Ну, вот и опять…

Ники не стала устраивать сцен. Она просто удалила сообщение. И когда Вадим в очередном видеозвонке, щурясь от солнца, говорил: «Ник, ты у меня одна, я дышу только тобой», жди, я скоро приеду, — она кивнула, улыбнулась, собрала свои вещи и уехала в посёлок.

Потому что бабушка была права. Чужие обои — это не её дом. Но когда тебе пятьдесят , у тебя двое взрослых детей, которые давно живут своей жизнью, а в твоём посёлке нормальные мужики либо спились, либо женаты, и назад ничего не вернуть, сойдёт и комната с чужими обоями. Лишь бы не остаться одной в пустой квартире с видом на серую панельку.

Она осторожно встала, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Где-то там, за сотни километров, он сейчас, возможно, улыбался в камеру, отправляя ей смайлик в виде зайца. А она стояла в темноте своей спальни и понимала, что предают не те, кто изменяет. Предают те, кто заставляет тебя предавать саму себя.