Read the book: «Личная служанка первого советника»

Глава 1

Ливи собиралась спокойно позавтракать перед сменой, но уже несколько минут наблюдала, как Гаррет пытается договориться с чашкой.

Он переставил её ближе к кофейнику, поправил салфетку, отошёл на шаг, оценил результат и снова нахмурился. Потом потянулся к чашке в четвёртый раз.

Это настораживало.

Личный слуга первого советника обычно не суетился, даже когда из покоев его хозяина доносился звон разбитой посуды. Высокий, сухощавый, с аккуратно зачёсанными назад светлыми волосами, Гаррет всегда выглядел так же безупречно, как его тёмный жилет без единой складки. За три года работы во дворце Ливи видела его раздражённым, уставшим и однажды покрытым с ног до головы белыми перьями после особенно неудачного утра у советника. Но нервным — никогда.

Из дальнего коридора донёсся приглушённый удар. Никто в кухне даже не обернулся: поварята возились с овощами, а повар Берт, невысокий и основательный мужчина с круглым животом, продолжил мешать соус. Гаррет только взялся за кофейник.

— Что на этот раз? — спросила Ливи.

— С севера утром пришли новости. Тарны с Вейренами опять что-то не поделили, — Гаррет наполнил кофейник. — Если не договорятся, советнику придётся ехать туда. А значит, и мне вместе с ним.

— Они там уже лет сто что-то делят, — заметил Берт, навострив уши. Всё, что происходило за пределами кухни, интересовало его ничуть не меньше того, что происходило внутри кастрюль.

— Сто двадцать три, — поправил Гаррет. — С той самой свадьбы, на которой половина гостей не дожила до десерта. Некоторые из тех, кто там был, до сих пор живы.

— Да уж, такое забудешь, — пробормотал Берт и снова взялся за соус.

Из глубины крыла донёсся ещё один глухой удар, на этот раз со звоном стекла.

— Надеюсь, не графин, — несчастно вздохнул Гаррет, покосившись на дверь.

— Почему именно графин? — тут же заинтересовался Берт.

— Потому что я только вчера новый поставил.

В кухню вбежал молодой посыльный и протянул Гаррету сложенную записку. Тот сорвал печать, пробежал глазами несколько строк — и побледнел.

— Что случилось? — спросила Ливи.

— Марта рожает. Началось раньше, чем ожидали.

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — Ливи отложила булочку и вытерла пальцы салфеткой. — Езжай.

Ливи поправила выбившуюся из высокой причёски тёмную прядь. Волосы она собирала туго, чтобы не мешали во время работы, но несколько упрямых локонов постоянно оказывались у лица.

— Мне нужно отнести завтрак, письма и предупредить…

— Тебе нужно ехать к жене. Советник переживёт десять минут без омлета.

Гаррет покосился в сторону коридора, откуда совсем недавно доносился звон стекла.

— Ты его никогда не обслуживала. Откуда такая вера?

— В советника? Никакой. В то, что Марта запомнит, где ты был, пока она рожала, — огромная.

Гаррет помолчал.

— Хорошо. Найду кого-нибудь.

Повар мгновенно отвернулся к плите. Два поварёнка одновременно обнаружили небывалый интерес к корзине картофеля, а посыльный скользнул за дверь прежде, чем Гаррет успел открыть рот.

Ливи проводила его взглядом. Осуждать беглеца было трудно. Первый советник славился скверным характером, разбитой посудой и привычкой рычать на прислугу, так что добровольцев обычно не находилось.

Гаррет посмотрел на Ливи.

— Нет, — сразу сказала она.

— Ливи, пожалуйста. Ты только поставишь поднос и сразу выйдешь.

— Найди кого-нибудь другого.

— Пока найду, ребёнок успеет родиться.

Ливи посмотрела на смятую в его пальцах записку и вздохнула.

— Хорошо. Но ты обеспечиваешь меня любимым чтивом на ближайший месяц.

— Это может меня разорить. К тому же я будущий отец и…

— Тогда в следующий раз не проси меня идти к разъярённому оборотню вместо тебя.

— Договорились, — Гаррет мгновенно сунул ей поднос, пока Ливи не успела передумать. — Кофе без сливок.

Он достал из кармана пару писем и пристроил их рядом с чашкой.

— Я ставлю завтрак и ухожу. Никаких дополнительных подвигов, — предупредила Ливи, придерживая письма.

— Именно так, — охотно согласился Гаррет.

Ливи подозрительно прищурилась, когда он полез во внутренний карман и достал небольшой флакон.

— Ещё это, — сказал Гаррет и распылил что-то на неё прежде, чем Ливи успела отшатнуться.

Она понюхала рукав. Ничем не пахло. Даже слабый запах мыла и утреннего кофе исчез, будто вокруг неё образовалась странная пустота.

— Ты что творишь?

— Нейтрализатор. Оборотни его терпеть не могут: для них человек после него пахнет примерно никак, — объяснил Гаррет, сунув флакон в кармашек её передника. — Но господин Вульф ещё больше не любит посторонние запахи в личных покоях. И если услышишь рык, не делай резких движений.

Пальцы Ливи крепче сомкнулись на подносе.

— Вот это стоило сказать до того, как я согласилась.

— Тогда ты бы не согласилась, — Гаррет виновато улыбнулся и исчез за дверью.

Ливи несколько секунд смотрела ему вслед. Желание сделаться как можно менее заметной внезапно стало очень сильным.

Потом она перевела взгляд на поднос.

Кофе успел остыть.

Она провела ладонью над серебряной крышкой. Между пальцами мелькнуло слабое золотистое свечение, металл быстро потеплел, и над носиком кофейника снова поднялся пар.

На большее её дар обычно и не требовался. Согреть еду, подтянуть с пола мелкую вещь, собрать пыль, заставить щётку самостоятельно пройтись по ковру. Никаких великих свершений, зато работа горничной становилась заметно легче.

Ливи вышла из кухни и направилась к личному крылу советника. Шум служебной части быстро остался позади. Под ногами появился густой ковёр, голоса стихли за закрытыми дверями, а высокие окна заливал холодный утренний свет.

До нужной двери оставалось несколько шагов, когда она распахнулась.

Ливи отступила, пропуская женщину в вечернем платье, застёгнутом явно наспех. Тёмные волосы были собраны кое-как, несколько прядей липли к разгорячённой шее, а довольное выражение лица не оставляло особого простора для воображения.

Незнакомка скользнула взглядом по чёрному платью Ливи, белому переднику и подносу, после чего потеряла интерес. Поправив накидку, она прошла мимо, оставив за собой густой сладкий аромат духов.

Ливи проводила её глазами.

Похоже, советник снимал напряжение не только за счёт дворцового имущества.

Ливи постучала и осталась ждать. На личных покоях стояла защита: без разрешения хозяина или специального пропуска переступить порог всё равно не получилось бы.

— Если это ещё одно письмо с севера, сожгите его, — донеслось из глубины покоев.

Низкий недовольный голос заставил Ливи вспомнить предупреждение Гаррета о рыке. Похоже, тот ничуть не преувеличивал.

— Это завтрак, господин советник, — отозвалась она, поправив поднос.

— Войдите.

Защита на пороге едва заметно дрогнула, пропуская её внутрь.

Глава 2

Первым делом в покоях советника Ливи увидела перья.

Они лежали на ковре, подоконнике, диване и письменном столе. На полу блестели осколки зелёного графина, одна из диванных подушек была разорвана пополам, а вторая валялась у кресла вместе со смятым пледом. На столике возле дивана остались два бокала, на краю одного темнел след помады.

Вторым Ливи заметила запах. Сладкие женские духи всё ещё висели в комнате, смешиваясь с вином. Выходит, чужие ароматы раздражали советника далеко не всегда. Под ними ощущался другой — морская соль, нагретый солнцем камень и сухая трава.

Ливи зачем-то вдохнула глубже.

Запах оказался неожиданно приятным.

Она тут же нахмурилась на собственную глупость и перевела взгляд на хозяина покоев.

Советник сидел за письменным столом без сюртука и жилета. Белая рубашка была расстёгнута на несколько пуговиц, один край выбился из брюк, рукава небрежно закатаны до локтей. Тёмные, чуть вьющиеся волосы выглядели так, будто их совсем недавно перебирали чужие пальцы, а возле воротника на светлой ткани остался едва заметный след помады. На костяшках правой руки темнели свежие ссадины.

Сам советник при этом совершенно спокойно читал письмо и делал на полях короткие пометки.

На Ливи даже не взглянул.

Она подошла к столу, обходя осколки, и поставила поднос на свободный край.

— Красная печать, — сказал он, не отрываясь от документа.

Ливи нашла нужный конверт и протянула. Он потянулся за ним, продолжая читать, и их пальцы случайно соприкоснулись.

Только тогда советник поднял голову. Серые глаза задержались на её лице, затем скользнули по платью и белому переднику.

— Вы не Гаррет.

Ливи опустила взгляд на себя, словно тоже решила убедиться.

— Вы очень наблюдательны, господин советник.

Он отложил письмо.

— Где Гаррет?

— Уехал к жене. Рожает, — Ливи наполнила чашку и поставила перед ним. — Не он, разумеется. Жена.

— Кто решил его отпустить?

— Я. Мне показалось, сегодня от него здесь всё равно не будет толку.

— Вы теперь управляете прислугой? — советник взял чашку и посмотрел на Ливи поверх края.

— Нет. Но сегодня он всё равно был мыслями не здесь.

На краю стола лежали две папки, перевязанные разными лентами. На одной красовался герб Вейренов, на другой — Тарнов. Ливи начала прибирать стол и потянулась переставить обе папки в одну стопку, чтобы освободить место.

— Лучше не надо, — остановил её советник. — Эти семьи и без вашей помощи с трудом помещаются в одном государстве.

Ливи убрала руку. Кто бы мог подумать, что даже бумаги Вейренов и Тарнов лучше держать на почтительном расстоянии друг от друга. Она собрала смятые листы, освободила блюдце из-под пустого стакана и поставила его на поднос.

— И впредь не распоряжайтесь моими людьми.

Впредь звучало несколько оптимистично.

Сегодня была последняя смена Ливи во дворце. Завтра она заберёт расчёт, а послезавтра уедет в другой город, где её уже ждала другая жизнь. Главное — под боком у тёти Миры. После тяжёлой болезни та почти не вставала, и Ливи больше не хотела оставлять её одну надолго.

Так что шанс ещё раз распорядиться людьми первого советника стремился к нулю.

— Да, господин советник, — покладисто ответила она.

Максимилиус поставил чашку на блюдце.

Ливи покосилась на зелёные осколки возле дивана. Лучше не искушать судьбу. Она шевельнула пальцами, по ковру пробежало слабое золотистое свечение, и мелкие осколки поползли друг к другу, собираясь в аккуратную кучку возле стены.

— Вы убираете? — советник перевёл взгляд на осколки, которые собирались у стены.

— Пытаюсь сделать так, чтобы следующий вошедший не распорол себе сапог вместе с ногой. Стекло не интересуется чинами, — Ливи подтянула к кучке последний осколок.

— Как вас зовут? — спросил он, и во взгляде мелькнуло веселье.

— Ливи.

— Полное имя?

— Ливия.

— Фамилия?

— Она как-то влияет на вкус омлета? — Ливи кивнула на его тарелку.

— Нет, — советник положил вилку рядом с тарелкой.

— Тогда можем благополучно обойтись без неё.

— Возможно, я предпочитаю знать, кто входит в мои личные покои, — произнёс он, откинувшись на спинку кресла.

Ливи оглянулась на распоротую подушку, осколки у стены и дверь, за которой недавно исчезла довольная брюнетка.

— Это требование выглядит несколько запоздалым, — заметила она и тут же прикусила язык.

— Повторите, — тихо предложил советник, положив ладонь на столешницу.

Из-под его ногтей медленно показались тёмные когти, а из груди донёсся низкий рык.

Сердце ухнуло куда-то в пятки, и все наставления Гаррета о том, чтобы не делать резких движений, внезапно обрели смысл. Оборотней она встречала и раньше, но рядом с советником впервые так отчётливо почувствовала, насколько сильным может быть зверь. От его рыка по коже прошёл холод, воздух словно потяжелел, а каждая клеточка разом потребовала отойти подальше.

Ливи не пошевелилась.

— Ливия Фарн, — быстро уточнила она. Фамилия внезапно перестала казаться такой уж большой тайной.

Когти исчезли.

— А я решил, что вы бесстрашная, — заметил советник, разглядывая её уже с меньшим интересом.

— Разумеется, нет. Я не настолько глупа.

— По разговору не скажешь.

— Страх и молчание — разные вещи, — возразила Ливи, сжимая край передника.

Советник вернулся к завтраку, а Ливи осталась возле стола, ожидая, что сейчас её наконец отпустят. Завтрак доставлен, письма отданы, стекло собрано. Гаррет велел поставить поднос и сразу уйти.

Это «сразу» закончилось уже довольно давно.

Советник взял верхнее письмо и сломал печать.

— Раз Гаррет отсутствует, мне нужен человек, который будет выполнять его обязанности до возвращения.

— Так найдите.

— Уже.

— Нет.

Он поднял голову.

— Что, простите?

— Я принесла вам завтрак вместо Гаррета. Это была любезность, а не согласие сменить должность.

— Теперь это назначение.

— Боюсь, вы пропустили ту часть, где для назначения требовалось моё согласие.

— Не вижу оснований превращать простую служебную необходимость в переговоры.

Вот же зараза.

— А я не вижу оснований превращать чужую любезность в новую работу, господин советник.

— Значит, отказываетесь? — спросил он, уже откровенно изучая её.

— Я не собираюсь становиться вашей личной служанкой. Я согласилась принести завтрак. Завтрак принесла.

— Вы уже ею стали, — советник откинулся на спинку кресла. — Вошли в мои покои, разобрались с письмами, предложили кофе и даже обезвредили пол. Для начала вполне сносно.

Ливи уже открыла рот, чтобы снова отказаться, но остановилась.

Мы есть друг у друга, а значит, всё будет хорошо.

Тётя Мира повторяла это столько лет, что слова давно стали почти семейным заклинанием. Только сейчас одного «друг у друга» было мало. Нужны были лекарства, хороший врач, сиделка и деньги, которых Ливи постоянно не хватало. Именно поэтому она собиралась уехать поближе к тёте и взяться за работу у нотариуса.

Но если первый советник так хотел оставить её здесь, возможно, стоило хотя бы выяснить, сколько это желание стоит.

— Сорок золотых в неделю.

Советник замолчал.

Ливи приготовилась увидеть дверь, на которую ей сейчас укажут. Тоже неплохо. Через два дня она спокойно уедет к тёте, как и собиралась.

— Простите? — переспросил он, медленно отложив письмо.

— Сорок золотых, — повторила Ливи.

— Тридцать, — спокойно предложил советник.

Она моргнула.

Он торговался.

— Сорок и один выходной в неделю. День выбираю я, — добавила Ливи, решив выяснить предел его безумия.

— Тридцать восемь. Выходной ваш.

— Сорок.

— Вы удивительно быстро перестали возражать против должности, — заметил советник, разглядывая её с нескрываемым интересом.

— Я возражала против неоплачиваемых дополнительных и весьма хлопотных обязанностей.

— Тридцать девять.

— Сорок. И перестаньте делать вид, будто один золотой разорит человека, который разбивает графины быстрее, чем Гаррет успевает их заказывать, — Ливи опёрлась ладонями о край стола.

В глазах советника мелькнуло веселье.

— Вы торгуетесь с первым советником императора.

— Именно поэтому называю сумму, достойную масштаба проблемы, — Ливи кивнула на распоротую подушку.

— Моего характера?

— Ваших покоев.

— Возможно, у вас всё-таки есть полезные качества, — хмыкнул советник.

Вот теперь всё пошло совсем не по плану.

Сорок золотых должны были поставить точку в разговоре. Вместо этого советник пододвинул к себе чистый лист и начал писать.

Ливи следила за пером, ожидая, что он передумает.

Не передумал.

Советник поставил подпись.

— Вы ненормальный, — вырвалось у Ливи.

— Обычно мне требуется чуть больше времени, чтобы произвести такое впечатление, — заметил он, медленно подняв на неё глаза.

Ливи всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Боюсь представить, что будет через неделю.

— Узнаете, — невозмутимо пообещал он.

Вот это как раз и было проблемой.

Советник развернул договор к ней. Сорок золотых в неделю. Один выходной по её выбору.

Ливи задержала взгляд на сумме. Работа у нотариуса приносила вдвое меньше. Но с такими деньгами у неё впервые появлялся способ облегчить жизнь тёте.

— Значит, договорились? — спросил советник, взяв чашку.

Ливи ещё секунду смотрела на договор.

— Договорились, — согласилась она и сложила лист пополам.

— Прекрасно. Теперь вы в моей власти, Ливи, — сообщил советник, сделав глоток кофе.

— Не увлекайтесь, господин советник, — Ливи помахала договором. — Вы купили мои рабочие часы, а не меня.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Тогда запомните первое правило этих часов. Никогда не говорите мне «нет», — произнёс он, вернувшись к чтению письма.

— За сорок золотых я могу обещать произносить его немного вежливее, — ответила Ливи и вышла прежде, чем советник успел добавить к договору ещё одно правило.

Глава 3

К среде Ливи окончательно поняла, почему Гаррет всегда куда-то спешил. Она приступила к обязанностям личной служанки советника в понедельник, а за два дня уже трижды спускалась в прачечную, дважды меняла разбитую посуду, разыскивала пропавшие перчатки, которые всё это время лежали на кресле в двух шагах от хозяина, и успела познакомиться почти со всеми мастерами хозяйственной части.

Сегодня утром к списку пострадавших добавился небольшой столик у окна. Одна ножка треснула у самого основания, от столешницы откололся кусок дерева толщиной в два пальца. Ливи повертела его в руках, попыталась представить, что именно нужно сделать со столиком, чтобы добиться такого результата, и решила не тратить время на ерунду.

— Мастера придут, когда вы уйдёте, — Ливи положила обломок рядом с треснувшей ножкой и собрала магией щепки в аккуратную кучку. — Заодно заменят панель шкафа.

Советник стоял перед высоким зеркалом в рубашке и брюках. Верхняя пуговица оставалась расстёгнутой, как и манжеты, тёмные волосы были ещё влажными после умывания. Ливи заметила, что он считал совершенно нормальным одновременно одеваться, читать документы и отдавать распоряжения людям в соседней комнате.

— По вашему тону можно подумать, что я специально порчу мебель, — он застегнул манжету. — Я просто время от времени меняю обстановку.

— Очень радикально, — Ливи подтянула к кучке последнюю щепку. — Обычно для этого передвигают кресло.

— Скучно, — советник застегнул вторую манжету.

— Разумеется. Гораздо интереснее дать работу столяру.

— Если он хороший столяр, то должен быть благодарен.

Ливи подняла глаза. Он смотрел на неё через зеркало с таким невозмутимым видом, будто действительно оказал столяру услугу.

Она уже собиралась ответить, но на мгновение задержалась на их отражении. Рядом с Максимилиусом разница в росте особенно бросалась в глаза. Высокий, широкоплечий, он занимал собой большую часть зеркала, а Ливи даже с высоко собранными волосами едва доставала ему до виска.

Чёрное форменное платье перехватывало талию и мягко расходилось на бёдрах, белый передник делал Ливи похожей на десятки других дворцовых служанок. Только зелёные глаза сверкали — особенно сейчас, когда она изо всех сил старалась не высказать всё, что думала о советнике и его способах обновлять обстановку.

Ливи первой отвела взгляд и потянулась к приготовленному сюртуку. На тёмной ткани обнаружилось белое перо, каким-то чудом пережившее расправу над подушкой.

Она покрутила его между пальцами и магией отправила в корзину.

— Что? — спросил советник, поймав её взгляд в зеркале.

— Ничего, — Ливи встряхнула сюртук.

— Ливи.

Она уже поняла, что собственное имя в его исполнении могло означать что угодно — от вопроса до требования немедленно прекратить делать вид, будто она ничего не понимает.

— Просто удивляюсь, что от той подушки ещё что-то осталось, — Ливи протянула ему сюртук.

— Она своё отслужила, — он подал руку, позволяя ей надеть первый рукав.

— Не скажите, — Ливи помогла ему со вторым и расправила ткань на плечах. — Перья до сих пор нахожу.

— Вам обязательно комментировать всё, что происходит в моих покоях? — советник позволил ей поправить воротник.

— Только то, что потом приходится убирать, — Ливи разгладила складку на спине и отступила на полшага. — До ваших государственных дел я пока не добралась.

— Как великодушно.

— Я тоже так думаю.

— Тогда вам будет приятно узнать, что сегодня я ничего ломать не собираюсь.

— До обеда?

Советник медленно повернул голову к ней.

Вот здесь, пожалуй, можно было промолчать.

— Вы уже устали от этой работы? — спросил он, и насмешка из его голоса исчезла так неожиданно, что Ливи не сразу нашлась с ответом.

Вообще-то ноги к вечеру действительно ныли. Вчера она трижды ходила между его покоями, прачечной и нижней кухней, а перед самым сном обнаружила мокрое полотенце на спинке кресла, стоимость обивки которого предпочла бы забыть.

— Кажется, я начинаю понимать, почему Гаррет выглядит старше своих лет, — Ливи застегнула верхнюю пуговицу сюртука.

— Гаррету тридцать четыре.

Пальцы Ливи замерли.

— Тогда всё ещё хуже, чем я думала.

Он рассмеялся.

Ливи подняла глаза. За два дня она уже видела его недовольным, раздражённым, насмешливым и с тем выражением лица, после которого окружающие почему-то начинали соглашаться значительно быстрее. Но смеющимся — ни разу. Смех оказался коротким, негромким и совершенно ему не шёл.

Вернее, шёл. Даже слишком. В животе неожиданно стало щекотно, и Ливи поспешно отвернулась к туалетному столику.

В открытой шкатулке лежали часы, запонки, перстни и несколько булавок с камнями. Рядом ждал тёмный шёлковый галстук. Она взяла его и снова подошла к советнику.

Он без напоминания приподнял подбородок. Они успели выработать этот маленький порядок: она брала галстук, он переставал заниматься чем-либо ещё хотя бы на пару минут.

— Не двигайтесь, — Ливи обернула шёлк вокруг воротника и перекинула один конец поверх другого.

Она начала затягивать узел и снова уловила его запах — морскую соль, нагретый солнцем камень и сухую траву. Совершенно не столичный запах. Скорее кусочек жаркого лета посреди серого утра.

Под её пальцами дрогнул его кадык.

— Что вы использовали? — спросил советник, чуть склонив голову.

— Сейчас — ваш галстук, — ответила Ливи, подняв глаза.

— Я о запахе.

— А.

Советник нахмурился и снова втянул воздух, словно пытался уловить что-то, чего там не было.

— На вас почти ничего нет, — произнёс он уже чуть резче.

— Так и задумано. Нейтрализатор, — пояснила Ливи, поправляя складку шёлка.

— Не пользуйтесь им.

Пальцы Ливи остановились.

— Простите?

— Больше не пользуйтесь этим составом, — повторил советник и чуть подался к ней.

Ливи вдруг слишком ясно ощутила, насколько близко он стоит. Похоже, отсутствие запаха раздражало его куда сильнее, чем должно было.

— Не получится. Пункт двадцать седьмой должностной инструкции. Прислуга, которая входит в личные покои оборотней, обязана пользоваться нейтрализатором, — напомнила Ливи, снова взявшись за узел.

— Это мои покои. Я разрешаю.

— А штраф удерживает дворцовое управление.

— Я компенсирую штраф.

— Нарушение всё равно останется.

— Вы всегда так цепляетесь за правила? — спросил советник, чуть прищурившись.

— Только за те, которые могут стоить мне денег. И стойте спокойно, — Ливи затянула узел и поправила воротник.

— Я стою спокойно.

— Нет.

— Сформулируйте точнее, — потребовал советник, посмотрев на неё сверху вниз.

— Вы всё время пытаетесь наклониться ко мне.

На несколько секунд стало тихо.

Ливи только сейчас поняла, как именно прозвучали её слова.

Вот же зараза.

Взгляд советника скользнул по её лицу, и прежнее раздражение наконец сменилось знакомой усмешкой.

— Исключительно из исследовательского интереса.

— Исследуйте на расстоянии, — посоветовала Ливи, повернувшись к шкатулке за булавкой.

Она выбрала золотую, с небольшим тёмным камнем, и постаралась не думать о том, что первый советник императора только что всерьёз торговался с ней за право узнать, как она пахнет.

Ливи закрепила складки шёлка. Кончики пальцев случайно коснулись тёплой кожи возле воротника, и его рука дёрнулась вверх и замерла.

Когда она подняла глаза, серые радужки советника на мгновение вспыхнули серебром.

Ливи облизала губы. Её пальцы всё ещё лежали у его шеи, между ними оставалось совсем немного места, и от него шёл ощутимый жар. Она знала, что оборотни горячее людей, но знать об этом и стоять почти вплотную к одному из них оказалось совсем не одно и то же.

Особенно когда этот оборотень был высоким, широкоплечим, неприлично уверенным в себе и умел отвечать на её колкости так, что последнее слово не всегда оставалось за ней.

А ещё, как выяснилось сегодня, ему очень шёл смех.

— Повернитесь, — приказала она и взяла щётку для одежды.

Советник подчинился без комментариев. Ливи прошлась щёткой по плечам сюртука, заставляя себя смотреть только на ткань. Галстук лежал ровно, булавка не сбилась, на тёмном сукне не осталось ни пылинки.

— Готово, — Ливи отложила щётку.

— Нейтрализатор, — он поправил манжету и взял со столика карманные часы. — Я ещё вернусь к этому вопросу.

— Разумеется. Сначала победите пункт двадцать седьмой.

— Сформулируйте точнее, — советник открыл часы. — Мне нужно победить пункт или человека, который его написал?

— Для начала выясните, кто из них может удержать деньги из моего жалованья.

Он хмыкнул и проверил время.

— Через десять минут прибывают главы Домов Тарн и Вейрен. В малой гостиной должны быть кофе, вода и еда. Главе Тарна коньяк не давать, — распорядился советник, защёлкнув крышку часов и убрав их в карман.

— Почему? — спросила Ливи, направившись к двери.

— Потому что в прошлый раз он после второго бокала вызвал главу Вейрена на дуэль.

— А после первого? — Ливи задержала руку на дверной ручке.

— Ограничился оскорблениями.

— Прекрасно. Значит, кофе, — решила Ливи и открыла дверь.

— И ещё. В субботу будет приём. Начало в семь, — добавил советник, прежде чем она успела выйти.

Раньше приёмы почти её не касались. Комнаты приводили в порядок заранее, к приходу гостей всё должно было блестеть, а дальше она возвращалась к обычной работе. Теперь же личной служанке советника предстояло торчать рядом с ним до последнего гостя.

— Тогда в субботу я беру выходной.

— В воскресенье будет разумнее.

— Для кого?

— Для человека, который обязан присутствовать на приёме, — советник снова поправил манжету.

— Вот поэтому суббота мне и подходит.

— Вы намеренно выбираете день, когда будете особенно нужны?

— Мы договаривались, что выходной выбираю я, — Ливи прислонилась плечом к косяку. — Вы не уточняли, что он должен быть удобен вам.

— Возьмите воскресенье.

— Нет. В субботу у меня планы.

— Перенесите.

Вот же зараза.

— Не могу. Саймон специально освободил субботу.

— Саймон?

— Мой парень.

На мгновение в комнате стало тихо.

Ливи ждала очередного довода о служебной необходимости, но советник почему-то больше не спорил. Взгляд на ней задержался ещё на секунду, затем он взял со стола серебряную коробочку и убрал её в карман сюртука.

— Ваша личная жизнь меня не касается. Суббота ваша, — произнёс он ровно.

— Рада, что мы разобрались, — ответила Ливи и вышла, прикрыв за собой дверь.

Она успела сделать несколько шагов, когда из покоев донёсся сухой треск.

Ливи вздрогнула. Возвращаться и выяснять, что именно советник сломал на этот раз, она совершенно точно не собиралась.

Следом что-то глухо ударилось о пол.

Мастерам всё-таки стоит сказать, чтобы далеко не уходили.

Глава 4

К пятнице Ливи привыкла считать обязанности Гаррета своими. Сам Гаррет оставил ей записку и два дешёвых детектива в ярких обложках — именно такие она любила читать урывками между делами.

Добраться до подарка получилось только после завтрака. Советник заперся в кабинете с бумагами, ближайшие поручения были выполнены, и у Ливи наконец появилась свободная минута.

Она вернулась в маленькую комнату неподалёку от покоев советника, которую выделили ей вместе с новой должностью. Комнатка была едва ли больше кладовой: кровать, узкий шкаф, стол и небольшое окно во внутренний двор. Зато до хозяйских покоев отсюда было меньше минуты. Удобно, если не считать колокольчика над дверью, который обычно звенел именно тогда, когда Ливи наконец удавалось сесть.

Сейчас он молчал.

Ливи устроилась за столом, придвинула к себе оставленные Гарретом книги и раскрыла лежавшую сверху записку.

Ливи.

Советник Вульф велел мне не появляться ещё неделю и сказал, что, если я оставлю Марту раньше, чем она сможет сама подняться с постели, обратно могу вообще не возвращаться. Не уверен, была ли это забота или угроза, но решил не проверять.

В понедельник советник едва ли не требовал вернуть Гаррета немедленно. Прошло всего несколько дней, а теперь он сам велел тому оставаться с женой ещё неделю. Ливи о продлении своей службы при этом почему-то узнавала из чужой записки.

Она перевернула лист.

Спасибо, что согласилась меня заменить. Марта тоже благодарит. Детективы выбрал я сам, так что, если убийца окажется садовником в первой же главе, претензии не принимаются.

Ливи посмотрела на обложку, где окровавленный кинжал зачем-то лежал рядом с вазой роз.

— Если убийца окажется садовником, ты будешь должен ещё два, — пробормотала она и открыла первую страницу.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стояла высокая брюнетка в тёмно-синем платье. Талия была затянута так туго, что Ливи стало немного жаль её рёбра, волосы уложены без единой выбившейся пряди, а подбородок приподнят ровно настолько, чтобы сразу стало понятно: стучать в двери прислуги эта женщина не привыкла. От неё тянулся густой шлейф духов — слишком сладкий и насыщенный, словно запах должен был заглушить всё остальное.

Ливи уже видела её два дня назад. Тогда брюнетка двадцать минут ждала в малой гостиной, пока советник её примет, а покинула его личные покои заметно позже и в куда менее безупречном виде.

Ливи закрыла книгу и поднялась. С советником всё было просто: ему можно было возразить и сразу узнать, насколько плохой оказалась эта идея. Со знатными дамами Ливи предпочитала не экспериментировать. Такая могла мило улыбнуться, а к вечеру в прачечной случайно потерялись бы твои вещи, на кухне совершенно случайно закончился ужин, а если особенно не повезёт — однажды тебе просто укажут на дворцовые ворота и выставят за них без расчёта и рекомендаций.

— Доброе утро, миледи. Чем могу помочь? — Ливи расправила передник и склонила голову.

— Леди Аделина Рейвалль. Это ты теперь обслуживаешь личные покои первого советника? — брюнетка вошла и закрыла за собой дверь.

О Рейваллях Ливи слышала достаточно. Представилась леди явно не ради знакомства.

— Временно заменяю его слугу, миледи, — ответила Ливи, сложив руки перед собой.

Леди оглядела комнату, на мгновение задержалась на дешёвом детективе и снова посмотрела на неё. Даже здесь, в маленькой комнате прислуги, Аделина умудрялась занимать собой слишком много места: густые духи, широкая юбка, уверенный голос. Ливи, наоборот, годами училась не мешать, не попадаться под руку и исчезать из комнаты раньше, чем господа успевали заметить её присутствие.

— Значит, тебе известно, кто бывает у первого советника по вечерам? — спросила Аделина.

А вот и причина визита.

За эту неделю Ливи видела у советника не одну посетительницу, и каждая входила в его покои с уверенностью единственной женщины на свете. Судя по всему, единственных было несколько.

— Я знаю только то, что необходимо для службы, миледи.

— Этого достаточно. Мне нужны имена женщин, которые посещают первого советника после ужина, и время, когда они уходят, — потребовала Аделина, не отводя от неё взгляда.

— Боюсь, мне не разрешено обсуждать его посетителей.

— Я не спрашивала, разрешено ли тебе. Мне нужны имена, — произнесла леди чуть тише.

— Я не так давно исполняю эти обязанности, миледи, — Ливи опустила взгляд, позволяя принять уклончивость за почтительность.

Несколько секунд Аделина молчала, затем открыла сумочку и положила на стол золотую монету.

— Я собираюсь стать женой первого советника, — сообщила Аделина и кончиком пальца подвинула золото ближе. — Для моего Дома это будет весьма удачный союз. И, полагаю, никто не станет спорить, что от Вульфа стоит ожидать достойных наследников. Поэтому мне хотелось бы знать, какие женщины пока ещё считают себя вправе занимать его вечера.

Судя по тону, вопрос о том, собирался ли сам советник становиться её мужем, Аделину пока не занимал.

— Разумеется, миледи. Но сведения о посетителях я не могу выдавать всем желающим, — ответила Ливи, посмотрев на монету.

— Всем и не нужно. Только мне, — Аделина подвинула золотой ещё ближе и, заметив взгляд Ливи, положила рядом второй. — Это за имена. Если будешь заранее сообщать, когда первый советник свободен по вечерам, получишь больше.

Два золотых были двумя золотыми.

Но сорок золотых в неделю имели одно неожиданное преимущество: от чужих монет становилось гораздо легче отказываться.

— Благодарю за предложение, миледи, но принять его не могу.

— Не можешь?

— Это может стоить мне места.

— Я компенсирую, — на стол легли ещё две монеты. — Четыре. За информацию, которая ничего тебе не стоит.

Ливи посмотрела на золото.

Вот же зараза.

Четыре золотых. Лекарства для тёти, несколько дней сиделки, продукты. Монеты уже почти успели превратиться во всё необходимое, прежде чем Ливи напомнила себе, что после увольнения понадобится куда больше четырёх.

— Именно поэтому я и не могу их взять, миледи, — Ливи отвела взгляд от денег. — Информация принадлежит не мне.

— Ты очень преданная служанка, — Аделина провела пальцем по краю верхней монеты.

Комплиментом это не прозвучало.

— Я просто не хочу потерять работу.

— Первый советник так хорошо платит?

— Не жалуюсь.

Аделина собрала монеты и вернула их в сумочку. Ни раздражения, ни обиды на её лице не осталось, и это Ливи понравилось ещё меньше.

— Преданность — полезное качество, — Аделина натянула перчатку и разгладила кожу на запястье. — Я поговорю с тобой ещё раз, когда ты поймёшь, что ошиблась и кто именно станет хозяйкой этих покоев.

— Если обстоятельства изменятся, миледи, я буду следовать распоряжениям хозяина дома, — Ливи склонила голову.

В глазах Аделины мелькнул холод.

— Сегодня первый советник кого-нибудь принимает вечером? — спросила она уже у двери, будто предыдущего разговора вовсе не было.

— Насколько мне известно, после шести он работает с документами, миледи.

Аделина задержалась на пороге.

— Ещё увидимся.

— Доброго дня, миледи, — Ливи дождалась, пока дверь закроется, и опустилась на стул.

Взгляд сам нашёл пустое место на столе, где только что лежали четыре золотых.

Жаль.

Очень жаль.

Ливи потянулась к книге, но остановилась. И дело было уже не только в Аделине.

За последние дни женщины советника успели превратить его расписание в отдельную хозяйственную проблему. Они замечали друг друга, расспрашивали прислугу и пытались выяснить, кто и когда приходит. Вчера одна посетительница как раз выходила через боковую гостиную, когда другая появилась у главной лестницы. Ливи пришлось задержать вторую возле зеркала и несколько минут с самым серьёзным видом расправлять совершенно нормальный подол, пока первая уходила по дальнему коридору.

А ведь за подобное ей никто отдельно не платил.

Ливи убрала записку Гаррета в ящик и сунула детектив в карман передника. Пожалуй, журнал визитов действительно был нужен. Не для Аделины и остальных претенденток на советника, а для неё самой. Хотя бы чтобы понимать, кого можно впустить, а кого лучше на пять минут заинтересовать собственным подолом.

Советник мог сколько угодно считать свою личную жизнь личной. Кто-то всё равно должен был следить, чтобы эта личная жизнь не встретилась одновременно в одном коридоре.

Колокольчик над дверью звякнул.

Глава 5

Ливи дошла до кабинета советника, постучала и вошла.

Советник сидел за письменным столом вместе с секретарём. Стол исчез под картами, письмами и старыми договорами с потемневшими магическими печатями Тарнов и Вейренов. На одной из карт граница была перечёркнута сразу в нескольких местах, словно за последний век так и не удалось решить, где именно она проходит.

— Вы звали, господин советник? — спросила Ливи, остановившись у двери.

— Кофе, — отозвался он, не отрываясь от документа. — Свежий.

Ливи прошла к небольшой стойке у стены, где держали чайник, кофейник и всё необходимое для напитков. Пока она отмеряла кофе и заливала его горячей водой, разговор за столом продолжился.

— Тарны поставили новую заставу у Серого Предела. Вейрены требуют убрать, — сообщил советник, поставив подпись под документом и передав его секретарю.

— Утверждают, что застава стоит на их земле, — напомнил тот, собирая подписанные листы.

— Они утверждают это последние сорок лет. Карта Тарнов говорит одно, карта Вейренов — другое, а пограничные камни признают тех, кто последним успел обновить на них печать, — советник взял следующий документ. — Передайте обоим Домам: пока они не договорятся, чья именно там земля, на заставе не будет людей. Если к понедельнику продолжат спорить, поставлю там имперский пост. Тогда место внезапно перестанет нравиться обоим.

Секретарь не удержал улыбки.

— Будет исполнено, господин советник, — ответил он, забрал бумаги, поклонился и вышел.

Ливи как раз закончила с кофе. Она наполнила чашку, поставила её перед советником и задержалась возле стола.

Вообще-то уйти сейчас было проще всего.

Она уже несколько раз прокрутила в голове то, что собиралась предложить, и с каждым разом идея звучала всё более сомнительно. Личная жизнь первого советника совершенно точно не входила в обязанности служанки. С другой стороны, женщины, сталкивающиеся у его дверей, почему-то очень быстро становились её проблемой.

Ливи поправила край передника и всё-таки осталась.

— Господин советник, есть проблема.

— Уточните: у меня или у вас? — он поднял глаза от документов.

— У вас. Но разбираться почему-то приходится мне.

— Уже интереснее.

Ливи ещё секунду помолчала, пытаясь придумать, как смягчить предложение. Ничего достаточно приличного в голову не шло.

— Вашим женщинам нужно записываться заранее.

Рука с чашкой остановилась на полпути.

— Моим кому?

— Женщинам, которые ходят к вам по вечерам. Вчера одна едва не столкнулась с другой у лестницы. А разнимать их потом придётся не вам.

Советник медленно поставил чашку на блюдце.

— Сформулируйте точнее. Вы предлагаете мне записывать любовниц на приём?

— Я предлагаю оставлять между ними хотя бы четверть часа. Вчера мне столько времени пришлось обсуждать чужой подол, чтобы одна не увидела вторую.

— Четверть часа?

— Платье было сложное.

— Они взрослые женщины, Ливи.

— Вот именно. Дети хотя бы быстрее мирятся.

Несколько секунд советник смотрел на неё с совершенно непроницаемым лицом. Потом уголок его рта дрогнул, и он всё-таки рассмеялся.

Ливи невольно улыбнулась в ответ. Ей всё больше нравились эти редкие моменты, когда его привычная невозмутимость давала трещину. Особенно приятно было знать, кто именно её пробил.

— И как вы собираетесь навести порядок в моей личной жизни? — спросил он, всё ещё посмеиваясь.

— В вашей личной жизни — никак. Я хочу навести порядок у дверей. Журнал визитов: когда пришли, когда ушли и сколько времени оставить до следующей, — Ливи поправила передник.

— «Журнал визитов», — повторил он. — Звучит прилично.

— Я теперь у вас служу. Не могу же назвать его списком любовниц.

— Только время. Без имён. И никаких сведений посторонним, — согласился советник после короткой паузы.

Ливи согласно кивнула.

Советник откинулся на спинку кресла и ещё несколько секунд наблюдал за ней с тем странным выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда она делала что-то не так, как он ожидал.

— Что? — не выдержала Ливи.

— Ничего, — советник отпил кофе. — Продолжайте.

— Кстати, о сведениях посторонним. Сегодня ко мне приходила леди Аделина Рейвалль.

— Что ей было нужно? — он убрал чашку подальше.

— Список ваших женщин и время их визитов.

— Рейвалль пришла к вам в комнату? — его челюсть заметно напряглась.

— Без приглашения. Видимо, решила, что двери прислуги открываются легче ваших.

— Что вы ей ответили?

— Что не имею права рассказывать о ваших посетителях.

— И она ушла? — советник не сводил с неё взгляда.

— Не сразу, — Ливи чуть поморщилась. — Сначала попыталась купить другой ответ. За четыре золотых.

— И вы отказались? — советник приподнял бровь.

— Вы сейчас удивились моей честности?

— Я пытаюсь понять мотив, — он чуть подался вперёд. — Почему?

— Потому что вы платите мне за работу, а не за ваши тайны, — Ливи пожала плечом. — Сегодня возьму четыре золотых у неё, завтра пять предложит другая, а потом ищи новое место во дворце.

— И это всё?

— А должно быть что-то ещё?

— Например, преданность, — произнёс небрежно, но пальцы выбивали дробь на столе.

— Мы знакомы пять дней, господин советник. Не торопите события.

На мгновение что-то изменилось в его лице. Советник будто собирался ответить, но вместо этого открыл ящик стола и достал четыре золотые монеты.

— Что это? — Ливи посмотрела на его ладонь.

— Компенсация.

— За что?

— Вы отказались от денег ради моих интересов. Не вижу причин делать честность финансово невыгодной, — он протянул ей монеты.

— Звучит так, будто вы меня дрессируете.

— Собака не торговалась бы со мной за сорок золотых.

Ливи фыркнула.

— Это сейчас было оскорбление или комплимент?

— Возьмите деньги и решите сами, — предложил он, протянув руку.

Ливи протянула руку за монетами. Советник почему-то не спешил их отдавать: взял её за кисть, развернул ладонью вверх и только тогда одну за другой положил четыре золотых.

Она подняла глаза.

Советник смотрел на неё уже не с прежней насмешкой. В серых радужках проступило серебро, пальцы чуть сильнее сомкнулись на её запястье, и на несколько секунд оба словно забыли, что деньги он уже отдал.

Ливи первой забрала руку.

— Если бы я знала, что вы возмещаете упущенные взятки, попросила бы леди Рейвалль предложить десять, — она спрятала монеты в карман передника.

— Поэтому я сообщил об этом только после сделки, — советник вернулся к кофе.

— Очень предусмотрительно.

— Это одна из причин, почему мне платит император.

— Если кто-нибудь ещё предложит вам деньги за информацию обо мне, сообщайте, — он посмотрел прямо на неё.

— Чтобы вы снова доплатили? — поинтересовалась она.

— Чтобы я знал, кто пытается покупать моих людей.

— Я вроде в вашу собственность не записывалась.

— Не подменяйте понятия, — советник поднял на неё глаза. — Люди, которые работают на меня, находятся под моей защитой. Это не одно и то же.

Ответ прозвучал слишком серьёзно для их привычной пикировки. Она уже открыла рот для очередного возражения, но передумала.

— Даже если проблемы создают ваши же женщины?

— Особенно если проблемы создают мои женщины.

Ливи задержала на нём взгляд. Удобно устроился: женщины его, неприятности от них доставались ей, а теперь он ещё и вызвался её защищать, будто от этого проблем станет меньше.

— Между прочим, одна из ваших женщин собирается стать вашей женой, — сообщила она чуть резче, чем собиралась. — По крайней мере, леди Рейвалль в этом совершенно уверена.

Советник медленно прикрыл глаза и потёр переносицу.

— Разумеется.

— По вашему лицу вижу, что для вас это новость, — заметила Ливи.

— Новость — слишком громкое слово. Назовём это инициативой, которую со мной забыли согласовать, — советник опустил руку.

Ливи не сдержала улыбки.

— Вам часто предлагают жениться без вашего участия?

— Чаще, чем хотелось бы.

— Тяжёлая у вас жизнь, господин советник, — посочувствовала Ливи, направляясь к двери.

— Наконец-то вы начали это понимать.

Ливи уже взялась за ручку, когда советник её остановил.

— Ливи.

— Что? — она обернулась.

Улыбки на его лице больше не было.

— Рейвалль в мои личные покои не впускать. Ни под каким предлогом.

Ливи чуть приподняла брови. Без разрешения хозяина защита на дверях всё равно не пропустила бы леди внутрь, и советник прекрасно это знал.

— Настолько всё плохо?

— Настолько всё не ваше дело, — спокойно ответил он.

Очень содержательно.

— Запрет касается только Рейвалль? — уточнила Ливи, приоткрывая дверь.

— Пока только её, — ответил Максимилиус и снова взялся за бумаги.

Ливи вышла в коридор. Что ж, с брачными планами леди Рейвалль всё стало предельно ясно. Первый советник в них участия принимать не собирался.

Гораздо интереснее было другое: чем именно леди успела отличиться, если одного упоминания её имени хватило для отдельного запрета. Но спрашивать второй раз было бы уже совсем неприлично.

Она поправила передник и направилась за чистым журналом. Четыре золотых приятно оттягивали карман, однако вспоминались почему-то не они, а спокойное: «Мои люди находятся под моей защитой».

Советник произнёс это так буднично, словно ничего особенного в этих словах не было.

Ливи решила, что тоже не станет искать в них ничего особенного.

Гораздо полезнее было наконец завести журнал. Раз уж первый советник собирался вести личную жизнь с таким размахом, кто-то должен был хотя бы проследить, чтобы его посетительницы не сталкивались в дверях.

Далеко уйти она не успела.

Навстречу шёл лакей с огромным букетом белых роз, едва не задевая им стену. Рядом с ним двигалась незнакомая женщина в светлом дорожном платье. Небольшую шкатулку она несла сама, прижимая к груди обеими руками.

Заметив Ливи, женщина сразу направилась к ней.

— Первый советник у себя? — спросила она вместо приветствия.

До следующего личного визита в ещё не существующем журнале оставалось ровно ноль минут.

Глава 6 Максимилиус

В субботу Ливи взяла свой первый выходной, и советник обнаружил, насколько это неудобно, ещё до рассвета. Проснувшись раньше обычного, он сразу вспомнил, почему сегодня не услышит её шагов за дверью.

Саймон специально освободил субботу.

Совершенно ненужная информация почему-то всплыла в памяти раньше расписания встреч.

Максимилиус несколько секунд смотрел в полумрак спальни, потом отбросил одеяло. Впереди был длинный день: министерство, несколько встреч и вечерний приём, который наверняка затянется далеко за полночь. Зверь с самого утра был беспокоен, и если причина заключалась всего лишь в накопившемся напряжении, лучше было разобраться с этим сразу.

Через четверть часа он уже был за городскими воротами. Волк рванул между деревьями и бежал до тех пор, пока холодный воздух не начал обжигать лёгкие.

Обычно этого хватало. Сегодня — нет.

Вернувшись во дворец, Максимилиус обнаружил ещё одну причину для раздражения. Вместо Ливи прислали другую горничную, и выяснилось, что за пять дней он успел привыкнуть к тому, что потерянные перчатки оказываются возле зеркала, нужная папка лежит сверху, а кофе появляется именно тогда, когда нужен.

Сегодня перчаток возле зеркала не было.

Максимилиус нашёл их сам под вчерашней газетой и решил не задумываться, почему отсутствие человека, обязанного исправлять последствия его собственной рассеянности, раздражает сильнее самой рассеянности.

К обеду он дважды потянулся к колокольчику. В первый раз ему понадобилась клюква, во второй он даже не успел придумать причину.

Это становилось смешно.

Максимилиус закрыл папку. До министерства было несколько кварталов, и пешая прогулка внезапно показалась гораздо привлекательнее ещё часа в собственном кабинете.

Мороз всё ещё держался крепкий, но сухой. Над столицей висело бледное зимнее небо, снег на центральной площади успели утоптать сотни сапог и колёса экипажей. От жаровен тянулся дым, торговцы продавали горячую выпечку, каштаны и пряное вино.

Максимилиус уже почти пересёк площадь, когда среди прохожих мелькнул знакомый профиль.

Ливи.

Без чёрного служебного платья, белого передника и связки ключей она выглядела непривычно. Простой шерстяной плащ, светлый шарф на голове, из-под которого выбились тёмные пряди. Мороз разрумянил щёки, зелёные глаза казались особенно яркими, и Максимилиус впервые подумал, что роль незаметной дворцовой служанки подходила ей довольно плохо.

Но дело было даже не в одежде.

Во дворце Ливи всегда держала спину прямо, поднимала подбородок и смотрела на него так, словно заранее готовилась отстаивать каждое слово. Сейчас эта привычная настороженность куда-то исчезла. Она улыбалась, оживлённо что-то доказывала стоявшему рядом мужчине и выглядела моложе и ещё красивее.

Максимилиус только теперь перевёл взгляд на её спутника.

Мужчина оказался чуть выше среднего роста, стройным, аккуратно одетым и до раздражения приятным на вид. Из-под тёмной шляпы выбивались светло-русые волосы, простое шерстяное пальто хорошо сидело на плечах. Держался он уверенно, улыбался легко и явно чувствовал себя рядом с Ливи совершенно свободно.

Ни положением, ни силой, ни внешностью он не мог соперничать с первым советником. Максимилиус отметил это сразу, и волк с такой оценкой охотно согласился.

Мимо прошли две молодые женщины. Одна из них посмотрела на спутника Ливи. Тот встретился с ней взглядом, и на несколько секунд они оба будто забыли отвернуться. Потом женщина первой отвела глаза и продолжила разговор с подругой.

Максимилиус проводил её взглядом и снова посмотрел на мужчину.

Тот уже что-то говорил Ливи, а она слушала его с улыбкой и привычным движением поправляла ему сбившийся шарф. Судя по тому, насколько свободно они держались друг с другом, ошибиться было трудно.

Саймон.

Имя всплыло без всяких усилий, хотя Ливи упомянула его всего один раз.

Саймон указал на книгу в витрине. Ливи что-то возразила, он ответил, и она вдруг рассмеялась — легко, открыто, запрокинув голову.

Максимилиус замедлил шаг.

За пять дней она смеялась и при нём. Но не так.

Зверь отреагировал мгновенно. Потребовал сократить разделявшее их расстояние, вклиниться между ними и убрать чужого мужчину подальше от Ливи.

Максимилиус подавил порыв.

— «Столичный вестник», господин? — окликнул продавец из газетного киоска.

Он протянул монету, взял газету и развернул её.

— Господин, у меня нет столько сдачи, — растерялся продавец.

— Оставьте себе, — он поднял газету и посмотрел поверх края на другую сторону площади.

Лишь через несколько секунд он осознал, что делает.

Первый советник императора стоял возле газетного киоска и прятался за «Столичным вестником», наблюдая за собственной служанкой в её законный выходной.

Он опустил газету и уже собирался идти дальше, когда Саймон взял Ливи за руку, переплетая пальцы.

Ливи потянула его к лотку с горячими каштанами. Саймон заплатил и протянул ей бумажный кулёк. Через мгновение они одновременно полезли за одним каштаном, столкнулись пальцами и снова начали о чём-то спорить.

Максимилиус и так знал, что у Ливи есть мужчина. Оказалось, знать и видеть — совершенно разные вещи.

Ливи и Саймон двинулись вдоль площади, и он тоже пошёл. Через несколько шагов этому поступку потребовалось разумное объяснение.

Если Саймон имел отношение к прежним планам Ливи уехать из столицы, Максимилиусу следовало понимать, не лишится ли он личной служанки в скором времени.

Вполне разумная причина.

Он продолжил идти за ними. На расстоянии, разумеется.

Они никуда не спешили, останавливались у витрин, делили засахаренные орехи и сворачивали с улицы на улицу без всякой видимой цели. Максимилиус, который терпеть не мог бессмысленных прогулок, обнаружил, что уже второй квартал идёт за двумя людьми, именно этим и занимающимися.

У книжного развала Саймон снова что-то сказал, и Ливи рассмеялась. Максимилиус без всякой необходимости перешёл на другую сторону улицы.

Впереди показались трое знакомых чиновников.

Он снова поднял газету и отошёл ближе к витрине. Один из них прошёл так близко, что Максимилиус услышал собственную фамилию в их разговоре.

Превосходно. Слежки за собственной служанкой оказалось мало. Теперь он ещё и прятался от коллег.

Когда чиновники ушли, Ливи и Саймон уже добрались до замёрзшего фонтана. Порыв ветра сорвал шарф с её головы и отбросил на плечи, растрепав тёмные волосы. В ту же секунду Максимилиус уловил запах горячих каштанов, дыма и ещё чего-то знакомого и неожиданно приятного.

Волк мгновенно насторожился.

Максимилиус втянул воздух, пытаясь поймать этот запах снова.

Площадь была забита людьми. Дым жаровен, горячее тесто, пряное вино, лошади, мокрая шерсть — всё смешивалось, перебивало друг друга. Обычно он просто отсекал лишнее, но сейчас упрямо искал среди десятков запахов тот самый.

И почему-то очень хотел, чтобы он принадлежал Ливи.

Нейтрализатора на ней сегодня наверняка не было. Впервые за пять дней Максимилиус мог узнать, как она пахнет на самом деле, и эта возможность внезапно стала до странного важной.

Между ними лежала половина площади, а зверь уже требовал сократить расстояние. Подойти ближе. Учуять её запах. Убрать чужую руку с её руки. Самому встать рядом.

Последнее требование Максимилиус предпочёл проигнорировать.

На повороте Ливи поскользнулась на утоптанном снегу, и Саймон быстро подхватил её за талию. Она удержалась за его плечи, сказала что-то и подняла лицо.

Саймон легко поцеловал её в губы. Ливи сама подалась к нему, а когда он отступил, ещё мгновение держала его за лацкан пальто.

По телу прошла горячая волна. У волка решение было простое: перекинуть Ливи через плечо, унести во дворец и запереть там, где никакие Саймоны до неё не доберутся.

Максимилиус остался на месте.

К счастью, решения в их тандеме всё ещё принимал он.

Ливи была свободной женщиной. Саймон ей нравился. Она сама выбрала провести этот день с ним и сама ответила на поцелуй. Волку это могло не нравиться сколько угодно.

Мысль об Экхарте всплыла некстати. Максимилиус уже однажды решил не вмешиваться в чужой выбор. Брат тогда едва вернулся живым.

Совершенно неподходящее сравнение.

Саймон снова взял Ливи за руку, и Максимилиус пошёл следом.

Он не собирался вмешиваться. Просто хотел выяснить, насколько серьёзны намерения человека, который вполне мог однажды увезти его служанку из столицы.

Почему заодно хотелось узнать, где и чем именно Саймон живёт, Максимилиус решил пока не анализировать.

У следующего перекрёстка пара остановилась у небольшой кофейни. Саймон открыл перед Ливи дверь и пропустил её внутрь.

— Сегодня плачу я. И возражения не принимаются, — заявил он, снимая перчатки.

— Ты сегодня уже платил за каштаны, — Ливи ткнула его пальцем в грудь.

— Три каштана не считаются.

— Их было пять, — возразила она и первой скрылась за дверью.

Максимилиус остался на противоположной стороне улицы. Через широкое окно было видно, как Саймон помогает Ливи снять плащ. Она поправила волосы, села у окна и что-то ему сказала. Он рассмеялся, Ливи улыбнулась в ответ.

Максимилиус смотрел на неё дольше, чем следовало.

Это раздражало даже сильнее поцелуя.

С ним Ливи спорила, хмурилась, проверяла каждый приказ на здравый смысл и явно получала отдельное удовольствие, когда последнее слово оставалось за ней. Даже улыбку приходилось заслуживать.

Саймону ничего заслуживать не приходилось. Рядом с ним она просто улыбалась.

Максимилиус достал карманные часы. До встречи оставалось девятнадцать минут. Он уже неизвестно сколько времени следил за собственной служанкой, прятался за газетой и теперь стоял через дорогу от кофейни, наблюдая, как другой мужчина пьёт с ней кофе.

Если бы кто-нибудь доложил ему о подобном поведении одного из министров, Максимилиус посоветовал бы человеку посетить врача.

В окне Ливи снова рассмеялась.

Он сложил окончательно измятую газету и направился к стоянке экипажей.

Всё необходимое Максимилиус выяснил. Саймон существовал. Ливи была к нему привязана. Для исключительно служебного интереса сведений набралось даже с избытком.

Впереди ждал длинный приём — вино, музыка, люди, которые охотно говорили слишком много, и женщины, с которыми всё было просто и понятно.

Именно то, что нужно.

К вечеру Максимилиус собирался выбросить из головы и Ливи, и этот нелепый выходной, и то, как она смеялась рядом с другим мужчиной.

План был вполне разумным.

Жаль, зверь разумными планами никогда особенно не интересовался.