Read the book: «Останься со мной»

Пролог

Вы никогда не узнаете, какую войну ведет человек внутри себя, даже если знаете его лучше всех. Это может быть ваш ребенок, партнер, лучший друг или брат, но вы никогда не будете знать наверняка, какие черти обитают в их омутах. Знаете, родные всегда говорят только хорошее о том, кто совершил плохое. Не потому что не хотят верить в правду, а потому что никогда нельзя знать другого наверняка. Они видят внешнее, но не допущены к внутреннему. Общество винит родных и близких в совершенном одним человеком, будто мы умеем читать мысли, а если не умеем, то хотя бы владеем телепатией. Как бы прискорбно это не звучало, но даже ты, кто читает это сейчас, и любой тот, кто осуждает, не знает своего близкого до наверняка. До той части его души, где тлеет злоба, обида, страх, ненависть. Куда не проникает ни свет, ни любовь, ведь место то, по какой-то причине, спряталось на задворках самой души – в ее тени. Прошу вас никогда себя за это не винить, как винила моя близкая подруга.

Примечательно, ведь до этой истории и я не знала, что скрывается за душой моей подруги. Она всегда была яркой, успешной и такой особенной, будто вся жизнь у нее складывалась легко и просто. Словно ангел хранитель ее имел какой-то золотой ключик от рая, откуда всегда спускал для нее все богатства, хороших людей, приятные случайности… Неважно, речь совсем не о ней, а об ее близком человеке.

Перебирая пальцами золотые кольца, она пыталась вспомнить, в какой момент ее детство перестало быть светлым. Никита был младше ее на шесть лет. Он подолгу мог гулять, с собой или с остальными детьми, и всегда всех развлекал. На редкость смеющийся, радостный, такой лучистый ребенок рос, что многие знакомые завидовали родителям. Она и сама обожала его больше всех. Особенно в те моменты, когда он заливисто хохотал, обрызгивая всех водой из бассейна, бегал по лужайке и вечно сгорал на солнце, не желая заходить в дом. Он часто притаскивал на веранду, во время семейных посиделок, бабочек или жуков, и бережно показывал их на своих крохотных ручках, а после отпускал в траву. Если кто-то из ребят капризничал (сам он никогда не был капризным), Никита вставал рядом и напевал мотив первой пришедшей ему на ум песни. Взрослые не могли налюбоваться им, ведь кроме теплого и любящего характера, у него была невероятно нежная внешность. Большие карие глаза с длинными ресницами, как у куклы, тонкий вздернутый носик и светлые волосы, которые с возрастом приняли медный оттенок.

Когда Никита стал старше, его нрав не испортился, наоборот, прошел огранку острым умом и серьезным отношением к вещам. С трех лет он говорил на английском языке, а с пяти учил французский и немецкий. Все у него получалось, будто и с ним ангел-хранитель не расставался ни на минуту. Ни разу не было такого, чтобы он попал в передрягу или другую ситуацию, которая могла бы так или иначе натолкнуть на мысль об его мрачном будущем.

Снова они встретились лишь спустя четырнадцать лет. По ее словам, перед ней предстал красивый юноша, чья внешность расцвела благодаря очерченным мускулам, острым скулам, взъерошенным волосам и белым зубам. Но его глаза больше не излучали тот свет, что был в детстве. Казалось, виной тому могло быть место, где она его встретила – суд города Москвы. Но это было лишь отчасти, ведь блеск в его глазах был утрачен очень давно, и задолго до того, как он убил человека.

Глава 1

В общем-то, жизнь Никиты не отличалась от жизни любого карикатурного мажора с Рублевки, какого вы только можете себе представить. Подобные ему отпрыски богачей и политиков учились заграницей, но он тратил отцовские деньги в МГИМО на англоязычной программе бакалавриата. Не судите строго – этот действительно умный юноша мог многого достичь, при желании, но ему мешала излишняя своенравность. Словно жеребец с самыми выдающимися данными для лучшего скакуна, но абсолютно не желающий быть объезженным.

Правила проживания в их огромном особняке были просты – учись прилежно, соблюдая правила приличия, следи за своей репутацией, и за это все блага планеты, в особенности, деньги отца миллиардера, будут твои. Никита был единственным сыном и наследником Бориса Сергеевича Ильина – Государственного Российского деятеля и генерального директора Госкорпорации. Его будущее виделось завидным многим, он же сам купался в лучах своего положения и еще больше в той вседозволенности, что присуща юношам его положения. Он занимался футболом, но когда тот ему надоел, папа пристроил в бассейн. Когда надоело плавать, Никита занялся большим теннисом. Возможно, это первое место из всех спортивных, где ему так понравилось. Может, виной тому была популярность этого спорта у самых красивых девушек Москвы, а может… Нет, точно из-за этого.

Он стоял под водопадом солнечных лучей, тот струился сквозь листву высокого клена, и истекал потом, интенсивно ударяя с лета по мячу. Его мускулистое тело притягивало внимание девушек, и каждая норовила вступить в контакт и поиграть. Должно быть, в вашем уме уже вырисовался образ этого до приторности глянцевого парня, но я добавлю поведенческих штрихов, иначе как вы войдете во внутренний мир, не изучив внешний фасад.

Никита, сканируя лица напротив, перенимал поведение девушек, втираясь в доверие не только из-за яркой внешности и финансового положения, но и по родству душ, которое он так умело имитировал. Ноша завидного жениха была непосильной для него, ведь, по его мнению, мир состоял из красивых женщин, а ему так хотелось осчастливить каждую. – Я не могу уже! – Крикнула улыбчивая брюнетка, с туго завязанным хвостом. – Никит, передышка? Пли-и-ис, у меня нет столько выносливости. – Это еще не вся его выносливость, дорогуша, – едко заметила девушка с пшеничными волосами, сидя на скамейке среди остальных.

Те явно пришли сюда ради фотосессии для своих блогов, ведь каждая – произведение искусства. От настоящих спортсменок их отличал излишне опрятный вид. У той, что оставила этот комментарий, были длинные сухожилистые ноги, белый коротенький костюм с юбочкой-солнышком и темные широкие очки. Она с вызовом смотрела в сторону Никиты, но он не поддавался на ее игру, чем, прекрасно знал, цеплял сильнее. Засмущавшись, брюнетка подошла к сетке со своей стороны и вскинула подбородок: – Я – Милана, кстати. – У меня нет проблем с памятью, – кивнул Никита и украдкой взглянул на скамейку. – Твои подружки? Она откровенно глазела на его влажный торс. – Нравится? Я на сушке, – довольно заметил. – Боже, это прямо кринжово, – теперь та девушка обратилась к нему. – Да, это мои подруги. Я их обещала пофоткать здесь, – Милана вопросительно посмотрела на ту задиру. – А эту я вообще впервые вижу. – Повезло. Это моя бывшая – Яна. – Вот это неловко. Он поднял майку с травы и обтер свое скулистое лицо. Заметил, как разглядывает его Милана, и улыбнулся, будто ему посчастливилось выступить на празднике и получить за это кусочек славы. Взгляд ее скользил по облегающим коротким шортам, прилипшим к накаченной заднице. Он склонился над травой и заметил, как девчонки на скамейке опустили головы набок, рассматривая его. Поднялся и продемонстрировал им свои накаченные руки и плечи, проверяя ракетку в водопаде солнечных лучей. Пот блестел на бронзовом теле, то было словно высечено художником. Внезапно, он метнул взгляд к Милане, и та смущенно отступила от сетки. – Освободи уже корт, – недовольно протянула Яна. Он проигнорировал и прошел к сетке, протянув Милане яблоко. – Спасибо, – она взяла его. – Увидимся завтра? – Приходи и увидимся. – Но ведь завтра праздник, и корт не будет работать. – Отстой. Видимо, не судьба, – повел он плечами и зашагал к раздевалкам.