Read the book: «(Не)спортивная история»

От автора

Добро пожаловать! Это первая книга в серии «За гранью совершенства» — история о мире женской спортивной гимнастики, где наряду с упорными тренировками и борьбой за медали огромную роль играют любовь, преодоление и абсолютное доверие.

Прежде чем вы перевернете эту страницу и погрузитесь в историю, я бы хотела сделать несколько важных предупреждений. В книге встречается ненормативная лексика, описания сексуальных сцен, упоминания психологических травм и болезней.

Главная героиня этой истории, Селена, с детства страдает аносмией — полной утратой обоняния, или обонятельной слепотой. Это состояние, при котором человек полностью теряет способность распознавать запахи (и его ни в коем случае нельзя путать с гипосмией, когда чувствительность лишь снижена). Аносмия может быть как временной, так и постоянной.

Поскольку Селена не чувствует запахов с самого детства, мне захотелось подарить ей особенный, уникальный мир ощущений. Вместе с ее близкими и друзьями мы придумали целую систему тактильных ассоциаций для вкусов и ароматов.

Особую роль в создании этого мира сыграла моя дорогая подруга Елена, которая с ранних лет воспринимает привычную для большинства реальность немного иначе. Спасибо ей за вдохновение и поддержку.

Надеюсь, эта история отзовется в ваших сердцах.

С любовью, Кристина Барроу!

Плей-лист

Akon, Eminem - Smack That

Eminem - Beautiful

Taylor Swift - I Knew You Were Trouble

Taylor Swift - Shake It Off

TRFN - Milkshake

JordanBeats - Overcome

Alok & Ilkay Sencan - Don't Say Goodbye

Toxi$ - November

Jonny Craig - D.R.E.A.M.

Sia - Unstoppable

Taylor Swift - ...Ready for It?

Jean Castel - Saying a Lot

Ashnikko - Cry

Ed Sheeran - Shivers

Martin Garrix - So Far Away

Глава 1

Хантер

— От тебя разит машинным маслом, — пробормотала моя младшая сестра Хлоя, опуская свой осуждающий зад на темно-синий кожаный диван рядом со мной. — Ты вообще принимал душ сегодня?

Я отхлебнул пива и покачал головой.

— Девушкам нравятся парни, которые работают, Хлоя.

Она сморщила свой идеальный носик, но спорить не стала. К этому времени она, вероятно, уже привыкла к запаху мастерской, который исходил от большинства парней, которых она знала. Я, наши друзья, наш отец, даже наш дедушка — все мы работали в семейном бизнесе, который когда-то основал мой прадедушка. Мы реставрировали почти антикварные автомобили для богатых придурков, которые хотели похвастаться своим богатством перед другими богатыми придурками. Мои руки были грубыми, в постоянных пятнах от многолетней грязной работы. Я решил, что это отчасти и было во мне привлекательным. Моим подружкам нравились мои мозолистые ладони так же сильно, как и грубый секс, который я им мог предложить. Я не был мягким и романтичным парнем. Никаких витиеватых фраз, никаких ужинов при свечах.

Я любил ничему не обязывающий секс, холодное пиво и отборный мат, которым ругаются в моей семье даже бабушка. И знаете что? Я никогда не стремился быть одним из тех, кто выгуливает своих чихуахуа на Беверли-Хиллз и носит солнцезащитные очки даже в помещении. Моя жизнь была куда интереснее.

За все двадцать шесть лет я уже успел познать все прелести жизни в Санта-Монике: от шумных вечеринок в гараже до ранних подъемов, чтобы успеть на смену в мастерскую. Да, мы не могли позволить себе виллу на океане, но наш дом в нескольких кварталах от пляжа был вполне уютным. А что касается мастерской… ну, скажем так, наши клиенты были готовы отдать последние деньги за то, чтобы их старый автомобиль выглядел как произведение искусства. И хотя мы были далеки от голливудского гламура, у нас было что-то гораздо ценнее: настоящие друзья, общие интересы и, конечно же, неиссякаемая любовь к автомобилям.

Наш местный бар в котором мы с друзьями сейчас сидели, стал потихоньку заполняться. Это место, где неоновые лампы барахлили, а музыка долбила так, что вибрировали стены. Тут тусовались все: от загорелых серферов до студенток, жаждущих приключений. Особенно мне нравились девушки из местного университета — молодые, дерзкие, всегда готовые на что-нибудь дикое.

Мама очень надеялась, что я найду себе идеальную девушку, такую, чтобы с ней можно было построить семью. Но наши субботние вечера в баре были полной противоположностью ее мечтам о внуках. Девушки, которые здесь тусовались, были легкомысленными, и такими же необузданными, как я. Они искали развлечений, а не серьезных отношений. И я, честно говоря, тоже. После тяжелой недели на работе, я просто хотел расслабиться и повеселиться.

— Черт возьми, — присвистнул Брайан, не сводя глаз с точки прямо у меня за плечом. — Это будет отличный улов.

Дилан, сидевший рядом с ним, тоже тихо присвистнул и откинулся назад, на его мальчишеском лице появилась хищная улыбка.

Я закатил глаза, но повернулся, чтобы посмотреть, что их так взволновало. И, черт возьми, они были правы. Три девушки, только что вошедшие, выглядели так, словно сошли прямо с каталога Victoria's Secret. Высокие, стройные и излучающие сексуальную привлекательность. Мой взгляд сразу же остановился на блондинке, которая следовала за двумя брюнетками, выглядевшая скучающей и не обращающая никакого внимания на мужские взгляды, которые она привлекала. На ней была сиреневая короткая теннисная юбка, серебристый укороченный топ, сверкавший в приглушенном свете, как дискотечный шар, и белые туфли на убийственных шпильках с открытым носком, зашнурованные на икрах. Ее светлые волосы мягкими волнами ниспадали по спине, отчего она выглядела неуместно в этой грязной обстановке. Слишком чистая, слишком ангельская. Но, черт возьми, то, как мои джинсы стремительно становились тесными в районе промежности, говорило об обратном.

— Блондинка, — просто сказал я.

У нас с парнями было негласное правило. Мы претендовали на девушек, отстаивали свою территорию, забивали их как товар. И сегодня вечером я хотел эту блондинку.

Бар представлял собой хаотичную смесь мигающих огней, грохочущих басов и запаха дешевого пива. Густой дым висел в воздухе, создавая туманную атмосферу, которая, казалось, подчеркивала красоту девчонок. Когда они подошли чуть ближе, я заметил, как бедра блондинки покачивались с непринужденной уверенностью, которая противоречила ее невинному виду. Она была противоречием, ходячим парадоксом, и меня потянуло к ней, как мотылька к огню.

— Ни за что, — усмехнулся Дилан, не сводя с блондинки ястребиного взгляда. — Она ходячее искушение, и я хочу попробовать ее на вкус.

Я развернулся, встретившись с ним глазами. Он только усмехнулся, совершенно не обращая внимания на мой свирепый взгляд.

— Правило номер один, чувак, — я указал на него краем своей бутылки пива. — Я первый решил, что делать. Она моя на эту ночь, — ухмыльнулся я, — или под моим началом.

— Пари? — Брайан приподнял бровь, в его глазах был вызов. — Давайте вы просто попробуете по очереди. Тот, кого она выберет, победит.

Хлоя фыркнула рядом с нами, привлекая внимание.

— У тебя проблемы, сестренка? — спросил я, и улыбка расплылась по моему лицу.

Сестра уже привыкла к нашим выходкам, но иногда это все еще выводило ее из себя. Я миллион раз говорил Хлое перестать тусоваться с нами в баре, если ее это так сильно беспокоит, но она была здесь каждый раз.

— Вы, ребята, такие животные, — пробормотала она.

— Никогда не выходи замуж, крошка, — подмигнул Дилан. — Все мужчины — животные.

Пусть мы и вели себя как животные по отношению к остальным девчонкам, Хлоя была другой. Она была под запретом. Никто не смел и пальцем тронуть мою младшую сестру. Она была из тех девушек, о которых парни только мечтают, и доверял я ее безопасность только Дилану и Брайану. За этих двоих я бы отдал жизнь.

И как тот самый гиперопекающий засранец, каким меня и считала Хлоя, я не собирался позволять ей вешаться на шею первому встречному недоумку. Никаких свиданий для нее. Да и для меня тоже, если уж на то пошло.

Свидания — это для зануд, которые воображают себя крутыми, наряжаются в лучшие воскресные костюмы и пытаются произвести впечатление на какую—нибудь девчонку своими дорогими ужинами. Новость для них: девчонкам на это дерьмо наплевать.

— Кто пойдет первым? — спросил Дилан, и в его голосе прозвучало то дерзкое обаяние, из—за которого он всегда попадал в неприятности.

Как обычно, все взгляды обратились к Хлое. Она была нашим миротворцем, нашим посредником.

Хлоя указала наманикюренным пальчиком на Дилана.

— Иди, Казанова.

Мы все наблюдали, как он неторопливо направился к блондинке. Отсюда я не мог как следует разглядеть ее лицо, но держалась она удивительно невозмутимо — особенно если учесть, что Дилан зашел со спины и, упершись руками в барный стул по обе стороны от нее, опасно сократил дистанцию. Две ее подружки—брюнетки с юмором в глазах следили за происходящим, явно воспринимая моего лучшего друга скорее как бесплатное развлечение, чем как реальную угрозу.

Блондинка лениво облокотилась о стойку, подперев кулаком подбородок, и бросила Дилану пару фраз. Эффект был мгновенным: его уши моментально покраснели. Этого оказалось достаточно, чтобы сложить пазл: Дилан нервничал. А раз он нервничал, значит, на кону стояло слишком многое, и он до смерти боится мне проиграть.

Дилан, конечно, мог считаться классическим красавчиком: загорелый, подтянутый, с голливудской улыбкой и всеми вытекающими. Но когда дело доходило до игры и умения расположить к себе девушку, одной внешней атрибутики было мало — тут требовался подход. Женщины ценят внимание и словесную гибкость, а в этом мне равных не было. Что тут поделать? Талант.

Судя по всему, их разговор за барной стойкой подошел к концу: Дилан мягко хлопнул ладонью по столешнице, и на его лице расплылась широкая, самодовольная улыбка победителя.

Моя собственная улыбка тут же увяла. Я напрягся, заметив, как он уверенно направляется прямо к нашему столику, поигрывая в воздухе салфеткой — судя по всему, с ее номером.

— Даже не пытайся, чувак, — сказал он, сверкнув белыми зубами. — У меня есть ее номер.

Я прищурился, переводя взгляд с Дилана на блондинку, которая в данный момент смеялась со своими двумя подругами, качая головой над чем—то, что сказала одна из них. Перед ними стояло три разноцветных коктейля, и, казалось, они пришли сюда не только для того, чтобы подцепить парней. Потому что я заметил кое-что странное. Они что-то писали на салфетках, раздавали их парням с приторно—сладкими улыбками, а потом просто возвращали внимания друг к другу, даже не оглядывая парней, как это обычно происходит. Они раздавали свои номера, как конфеты? Чертовски странно.

Впрочем, разбираться в чужих странностях мне было некогда. Раз уж Дилан нацелился на мою блондинку, мне срочно нужен был ответный ход.

В этот момент моя сногсшибательная цель шепнула что-то подружке, подхватила крошечную сумочку и уверенно направилась в сторону уборных. Идеальный шанс.

— Я сейчас вернусь, — бросил я друзьям, резко поднимаясь с диванчика и на ходу поправляя кепку, надетую задом наперед.

Выглянув из—за угла коридора, в котором она скрылась, я заметил вспышку платиновых волос в конце очереди в уборную. Не теряя времени, я преодолел расстояние и пристроился рядом, изображая случайного парня ожидавшего своей очереди. При росте в шесть футов два дюйма я заметно возвышался над ней и практически мог видеть поверх ее головы. Вместо этого я просто склонил голову к ее плечу и с удивлением заметил, что она уткнулась носом в экран… книги?

— Здесь настолько скучно, что тебе пришлось тащить с собой чтиво даже в очередь в уборную?

Она вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.

Близко она оказалась еще более потрясающей. Теплые карамельные глаза, россыпь мелких веснушек на щеках — ангельская внешность в сочетании с живым испугом. Ее губы, изогнутые идеальным луком Купидона, приоткрылись в тихом вздохе под слоем глянцевого блеска, а длинные ресницы испуганно затрепетали.

— Ты меня напугал, — сказала она на удивление хриплым, но мелодичным голосом. — Разве твоя мама не учила тебя не подкрадываться к людям и не читать чужие книги?

Я усмехнулся, продемонстрировав свою фирменную ямочку на щеке, и небрежно засунул руки в карманы:

— Рыцарство умерло, принцесса.

Я понятия не имел, откуда вылетело это слово. Обычно я обходился дежурным «детка» — вовсе не из романтических соображений, просто так было удобнее, когда не помнишь имен девушек, с которыми трахаешься. Но «принцесса» почему—то идеально подходила именно ей. Какой, оказывается, во мне скрывался диапазон прозвищ, надо же.

Она едва заметно качнула головой и демонстративно взмахнула книгой перед моим лицом:

— И поэтому ты решил, что уместно подкрадываться и заглядывать мне через плечо? В моих книгах рыцарство хотя бы живо и процветает.

— Должно быть, это фантазии какой-нибудь одинокой старушки, — с усмешкой парировал я, кивая на обложку с перекачанным обнаженным мужчиной, у которого кубиков пресса было больше, чем позволяет анатомия.

Она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой и фальшивой. Мой привычный напор явно вызывал у нее внутреннее сопротивление — ей было не по себе от моей самоуверенности.

План в моей голове строился сам собой: сейчас она начнет возмущаться, мы зацепимся языками, в разгар спора я прижму ее к стене одной из кабинок туалета и заставлю замолчать поцелуем. Классический сценарий, который еще ни разу не давал сбоя.

Но она просто проигнорировала меня, опустила взгляд и вернулась к своей чертовой книге.

Серьезно? Никто и никогда не игнорирует меня.

Я уже собирался снова сделать свой ход, но тут дверь мужского туалета распахнулась. Стараясь не выглядеть полным идиотом, я нырнул внутрь, просто чтобы создать впечатление, что я не преследую ее. Ну, знаете, чтобы сбить с толку от нашего с Диланом маленького пари. Мне не нужно было в туалет или что-то в этом роде, но я все равно зашел в кабинку и сделал свои дела.

Выйдя, я проверил очередь и решил, что она все еще внутри. Не могло быть, чтобы она успела за такой короткий промежуток времени, войти в уборную. Ее очередь была длиннее. Я прислонился к стене, скрестил руки на груди и стал ждать.

Читает книгу в баре? Серьезно? Кто вообще так делает? И отчего меня это завело еще сильнее, когда дошло, что передо мной, скорее всего, пай—девочка? Мне вдруг до зуда захотелось ее испортить.

Понятия не имею, сколько у девушек обычно уходит времени на такие дела, но мне показалось, что прошла вечность. Я полез в карман за телефоном, чтобы скоротать время ожидания. Как только я вытащил его, он зажужжал входящим сообщением.

Хлоя: Где ты?

Хантер: Жду мой ужин.

Хлоя: Блондинку?

Хантер: Да.

Хлоя: Я не знаю, где ты ждешь, но она запрыгнула в большой черный внедорожник со своими подругами минут десять назад и скрылась в ночи.

— Черт.

Я фыркнул, поймав на себе взгляды нескольких девушек, все еще стоявших в очереди в туалет. Одарив их улыбкой, я оттолкнулся от стены и направился обратно к нашему столику. Хлоя и Брайан покатывались со смеху, запрокинув головы, в то время как Дилан таращился в свой телефон с таким видом, будто держал в руках инопланетный артефакт.

— Поздравляю, чувак, — я хлопнул Дилана по спине, усаживаясь на свое место рядом с сестрой. — У тебя хотя бы есть ее номер, а у меня — пусто. Ты выиграл.

Брайан вытер с глаз слезы, пытаясь отдышаться.

— О, поверь, вы оба сегодня в пролете, — прохрипел он.

Хлоя, все еще хихикая, ткнула пальцем в сторону Дилана:

— Эта красотка подсунула ему номер телефона местного секс—шопа.

Я перевел взгляд на друга. Танцующая ухмылка на его лице выдавала с потрохами: несмотря на эпичный провал, ситуация забавляла его самого.

Чертова девчонка. Обвела всех вокруг пальца.

Глава 2

Селена

Мое сердце, как отбойный молоток, колотилось о ребра. Пот струился по вискам и спине. Я вытерла его тыльной стороной ладони и сосредоточилась. Каждый мускул в моем теле был как натянутая проволока, готовая вот—вот лопнуть.

Гимнастическое бревно было моим личным кошмаром. Узкая, скользкая полоса чертовых пыток. Каждый раз, когда я вставала на него, мне казалось, что весь зал смотрит на меня, ожидая, что я что-то напутаю и провалюсь. Я не хотела этого допустить. Я должна была быть идеальной. Совершенной. Но…совершенство было мифом, особенно в гимнастике.

Воспоминания о падениях, боли, разочарованиях проносились передо мной, как дурацкие старые домашние фильмы ужасов, которые я терпеть не могла. Каждое поражение было моей личной мини—смертью, и мне приходилось собирать себя по кусочкам заново. А потом я повторяла все это сначала, возвращаясь к этой проклятой деревянной балке, которая стала для меня заклятым врагом.

Я сделала глубокий вдох, разбежалась и оттолкнулась от специального пружинистого трамплина. Мое тело воспарило в воздухе и я мягко приземлилась на бревно—балансир. Я чувствовала, как напряглись мои ноги, удерживая меня на тонкой грани между успехом и неудачей.

Идеальные элементы на брусьях, уверенные вольные движения на полу — это было то, что давалось мне легко. Но чертово бревно… Я выполняла комбинацию за комбинацией, и каждая из них, казалось, приближалась к той идеальной форме, которой я отчаянно хотела достичь.

Винт, второй винт, сальто назад… И… я снова теряю равновесие и заваливаюсь на задницу. Чёрт возьми! Только не опять. На меня нахлынуло разочарование, но я постаралась быстро стряхнуть его с себя. Нет времени сдаваться. Я собираюсь выжать из себя все силы и добить это чёртово приземление, даже если оно меня убьет.

— Селена! — прогремел голос тренера.

Я обернулась, сердце сделало кульбит, оттого что я, вероятно, опять получу от тренера.

— Прекрати изводить себя. Я сказал тебе делать соскоки, а не заниматься самоубийством. Работай над чертовым равновесием.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Серебряный и бронзовый призер Олимпийских игр, я была чемпионкой мира. Меня называют второй непобедимой гимнасткой, а мой тренер загоняет меня на бревно, словно новичка. Не спорю, я сейчас не в лучшей форме… но я работаю над этим.

— Я могу это сделать, — прошипела я, топая по деревянному настилу.

Скрип балок в тренировочном центре, мелкий пот по телу, белая пыль от магнезии на моем купальнике — все это было моей стихией. Здесь я по-настоящему чувствовала себя полноценной. Не сломанной, какой я являлась на самом деле.

Энди остановил меня, крепко схватив за запястье. Его глаза цвета морской волны сверкнули неодобрением в свете множества ламп.

— Отборочный чемпионат будет только через четыре месяца, Сел, — он улыбнулся, но в его голосе звучали нотки беспокойства. — Ты слишком изводишь себя.

Я отмахнулась, но его хватка на моей руке не ослабла.

— Любой другой тренер был бы рад, что его гимнастка так много тренируется, — проворчала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Энди вздохнул.

— Все мы знаем, что я не любой другой тренер, и ты не простая гимнастка. Ты — чемпионка. И я верю, что ты попадешь в сборную. Просто доверяй мне.

Я посмотрела на него, пытаясь разглядеть в его глазах хоть проблеск сомнения. Того сомнения, которое преследовало меня каждый чертов день. Но там было только твердое убеждение, уверенность. Он верил в меня больше, чем я сама.

Была ли я слишком строга к себе? Возможно. По мнению всей моей семьи, это было моей самой большой проблемой. Я знала, что люди боготворили меня. Черт возьми, у меня было больше селфи с поклонниками, чем у голливудской звезды, и я была лицом многих косметических брендов во всем мире. Мои фотографии красовались в спортивных журналах и на рекламных щитах. Но этого было недостаточно. Я должна была стать лучше. И всё из—за этой чёртовой серебряной медали на Играх пару лет назад. Я провалила свои упражнения на бревне, а китаянка Мина, с легкостью исполнила заготовленную программу и вырвала золото из моих рук. В глубине души я знала, да что там знала, я собственными глазами видела, на что способна эта девушка. Мина — настоящий профессионал, и она довольно милая на самом деле. Но всё равно было обидно. Олимпийское золото было моей целью.

Гимнастика была моей жизнью.

Мне было почти двадцать два, а мои цели не были достигнуты. Я всё ещё была одинока, хотя у меня было множество свиданий и предложений. Я насыщалась любовью и романтикой благодаря стопкам любовных романов, которые я проглатывала. Они были намного интереснее, чем любой парень, которого я встречала. Я имею в виду, кому нужен был парень из реальной жизни, когда у тебя были задумчивые книжные бойфренды—миллиардеры, которые могли сбить тебя с ног и привязать к столбам своей кровати?

Я покачала головой и снова уставилась на гимнастическое бревно, отчаянно надеясь, что оно испарится и больше никогда не попадет мне на глаза.

— Клянусь богом, я сейчас возьму бензопилу и разрублю эту дурацкую штуку надвое, — прорычала я, рухнув на мат между двумя лучшими подругами. — Потом сброшу её с ближайшего утеса и буду смотреть, как она идёт ко дну Марианской впадины.

Джина только закатила глаза и покачала головой.

— Отступ же был всего на пару дюймов? — тихо спросила Камила с другой стороны от меня. — Ты слишком строга к себе.

— Это было не идеально, Кэм. Не настолько совершенно, как должно быть.

— Хотела бы я быть такой же «несовершенной», как ты, — парировала Джина, закатывая глаза. — Я уже сбилась со счета, сколько раз сегодня слетела с брусьев. У меня болит абсолютно всё.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю бурю. Черт возьми, я слишком часто забывала, что не я одна веду эту борьбу со снарядами.

Мы были тремя лучшими гимнастками в стране, но у каждой из нас имелась своя ахиллесова пята. Я вела войну с бревном, Джина пыталась приручить брусья, а Камила знала: стоит ей пропустить хотя бы одну тренировку, как тело забудет шпагат и возвращать форму придется через дикую боль. Я слишком поздно вспоминала, что уязвима не только я. От этого накрывало чувство вины — казалось, я худшая подруга на свете.

— Простите, — уже мягче обратилась я к Джине и Камиле. — Я так хотела показать этот новый элемент на завтрашнем выступлении, но, похоже, придется остаться со старой программой.

— И правильно, — кивнула Джина. — Энди и мне советовал держаться от новинок подальше. Да и о тебе, Кэм, он говорил то же самое.

Мы застонали в унисон и синхронизировано рухнули на спину, уставившись в слепяще—белый потолок. Кому—то со стороны могло показаться, что мы разыгрываем дешевую драму. Но реальность была иной: порой мы функционировали как единый организм, реагируя на всё абсолютно одинаково — как и сейчас.

Я, Ками и Джина дружили с детства, мы тренировались в одной команде с трехлетнего возраста. Мы вместе росли, вместе поднимались по спортивной лестнице и вместе познавали мир. Джина и Камила были сестрами, которых у меня никогда не было. Хотя, если посмотреть, то Джина и Камила были очень похожи внешне. Обе высокие, с темно—каштановыми волосами, только у Джины были голубые глаза, а у Камилы зеленовато—карие. Я была их полной противоположностью. Но это не помешало нам стать лучшими подругами.

— Мне понравился тот бар, — нарушила тишину Камила.

— Да, приятно находиться там, где никто не кричит о том, что знает тебя со школьной скамьи или видел в TikTok, — усмехнулась Джина.

— Интересно, тот блондинистый чувак уже отправил сообщение на номер, который ты ему дала? — хихикнула Кэм.

Ухмылка тронула мои губы. Воспоминание о парне, пытающемся за мной приударить, заставило меня закатить глаза. Он был симпатичным, но, на мой вкус, слишком ванильным. А черты лица подозрительно смахивали на куклу Кена.

Я прикрыла веки, пытаясь заглушить назойливый звон в ушах, но перед глазами мгновенно всплыло совсем другое воспоминание. Те холодные, почти прозрачно—серые глаза на фоне бронзового загара и копна темных волос. Поношенная черная футболка облегала широкую, спортивную фигуру, как вторая кожа, а черные джинсы сидели неприлично низко, подчеркивая рельеф бедер и ту самую задницу, которую я бессовестно изучила взглядом, пока он удалялся в сторону уборной. Грех было жаловаться: я питала слабость к хорошим мужским бедрам, а этот тип, так бесцеремонно прервавший мое погружение в особо пикантную главу, чертовски знал толк в произведении впечатления.

Он был красив, но совершенно не в том пресном стиле ухоженных парней из трастовых фондов. В нем чувствовалась дикая, грубоватая энергия: волевой подбородок, темная тень щетины и крошечное кольцо в носу, добавляющие образу опасности. Я вспомнила, как трудно было держать лицо, когда он вдруг улыбнулся, обнажив глубокую ямочку на щеке и лениво перекатывая зубами металлическую штангу пирсинга в языке. Для мозга, привыкшего питаться исключительно мрачными любовными романами, это зрелище оказалось слишком порнографичным.

— Фу, от него разило моторным маслом, — простонала Камила, вырывая меня из похотливых мыслей.

Я приоткрыла глаза: обе подруги, опершись на локти, нависали надо мной. Взгляд Камилы скользнул по мне сверху вниз.

— Отвратительно. Как будто ты в первый раз садишься на шпагат на холодном полу. Запах просто… жуть.

Я поморщилась от такого сравнения. Прозвучало специфично, мягко говоря, и неприятно.

— А по—моему, это даже сексуально, — возразила Джина, прослеживая за взглядом Ками. Моя голова тут же мотнулась в ее сторону. — Представь: эдакая смесь босса мафии в строгом костюме и сурового ковбоя. Мрачно, загадочно, но с четким подтекстом… — Джина выразительно поиграла бровями, — «детка, я прокачу тебя на своем жеребце».

Клянусь, у этих двоих были самые безумные способы описывать ароматы. Камила неизменно сводила все ассоциации к изнуряющим тренировкам, а Джина — к романтическим клише, чтобы точно передать градус напряжения. Со стороны это казалось диким, но на удивление работало: сразу становилось понятно, что манит, а что вызывает отторжение.

Я даже пожалела, что их не оказалось рядом со мной в той очереди с горячим незнакомцем. Держу пари, они бы выдали ему самое эпичное описание аромата в своей жизни.

Я снова закрыла глаза, пытаясь уловить и воссоздать его парфюм. Держу пари, от него веяло чем—то темным и дерзким — как океан в разгар шторма, такой же неистовый и необузданный. Стихийное бедствие в человеческом обличье. От него исходила опасная смесь силы и безумия, и меня это чертовски привлекало.

Энди хлопнул в ладоши прямо перед нашими лицами, нависая сверху грозовой тучей. У этого парня определенно был сверхъестественный талант: появляться из ниоткуда, двигаться с грацией вампира и материализовываться ровно в тот момент, когда мы о чем—то болтаем.

— А теперь я хочу, чтобы вы трое хорошенько пропотели, — он ткнул пальцем в нашу сторону, а затем задержал взгляд на мне. — Это пахнет как... Знаете то чувство, когда приходишь домой после тяжелейшей тренировки, когда болит каждая мышца, в голове гудит, а ты просто валишься на кровать с одной мыслью — проспать весь следующий год, потому что выложился на все сто? Доходчиво объясняю?

— Кристально, — проворчала я, направляясь к своему «адскому бревну».

Пора поработать над этим чертовым равновесием.