Quotes from the book «Безобразная Жанна», page 3
-Этой ночью положено жечь костры, - негромко произнес он. - Лето умерло, родилась зима, так что это - твой костер.Позади вдруг вспыхнул огонь, мигом охватил пустую конюшню, перепрыгнул на дом и весело затанцевал на крыше... Истошно залаяли собаки, раздался топот копыт - это разбегались лошади. Слышны были крики - видно, дом пытались тушить, но куда там...-А как же люди? - прошептала я.-Я ведь не палач, - серьезно ответил Рыжий. - Все успели выскочить. Все, кроме тебя. Это ты опрокинула свечу - все же знают, что ты не спишь ночами, читаешь. Ну и вот...-Волосы и кровь, так? - медленно произнесла я. - Как в старых сказках: влюбленные убежали, но это заметили не сразу, потому что они оставили свою кровь, и та говорила с преследователями вместо них?..-Именно. А теперь едем. Рассвет скоро, полночь давно позади, уже можно.Я кивнула, ощущая странную пустоту внутри, а он добавил без тени иронии:-Принцесса Жанна умерла. Да здравствует королева Жанна!-Безобразная, - добавила я.-Безумная, - поправил он.-Одно другому не мешает, - не сдалась я, Рыжий тихонько засмеялся и тронул серого каблуками.
-Замолчи! Я все равно тебе не поверю, - прошептала я. - Ты мог узнать об этом от кого-то из слуг, наших или княжеских. Мог подслушать... А мог вызнать иначе.-Скверно жить, не веря никому, верно? - спросил он после паузы.-Да. Но лишиться жизни, доверившись бродяге с большой дороги, еще хуже.
Он выдернул из так называемого букета стебелек осота, ветку крапивы, размял между пальцами, а потом как-то так ловко сплел с этими самыми нитями, что вышел тонкий жгутик, который Рыжий и свил у меня на запястье.-Эту нитку можешь разорвать только ты, - сказал он, завязав узелок и оборвав концы.-И что случится? Ты умрешь?-Нет, не умру, - серьезно ответил Рыжий. - Это вовсе не для того. Это просто оберег - почувствуешь, если мужчина против тебя умышляет, ну...-А если вдруг женщина? - прищурилась я, вспомнив придворных сплетниц.-Тьфу ты... - он мотнул рыжей головой. - Тут я ничего поделать не могу. Чему научили, то сделал. Ну уж будто ты наглую бабу не огреешь топором ровно так же, как мужика?
Скажешь, что это ты убила его? Нет, хозяйка, не ты. Ты его ранила - гордостью своей и злостью, но он любил тебя по-настоящему и понимал, почему ты так поступаешь. Он сумел бы сладить с тобой, если бы ему хватило времени.
– Его мы тоже не возьмем, – кивнул Рыжий и снова улегся, закинув руки за голову. – Найдем десяток контрабандистов
и думать не думала, что все вот так обернется. Но я всегда помню, что его больше нет. – Тогда это и ни к добру, и ни к худу, – изрекла Медда. – Просто наяву, госпожа, ты себе о нем думать накрепко
гиваясь. – Спина болит, чтоб ее… Мало верховой прогулки, так еще эти камни клятые! Будто палками побили, честное слово… Что смеешься? – Дряхлеешь, видно, – ответила я, роясь во вьюках. – Отец мой тоже говорил, что
показалось, ты хотела сказать что-то еще. –
при этом выглядели странно. Хотя… отец мой был светловолос, а борода у него росла каштановая. – Я понимаю князя, – выговорил
не в себе был. – Я тоже, – призналась я, – не
