About the book
«Павлыш проверил анабиозный отсек, там все было в порядке. Странно, еще недавно он спорил с Бауэром, доказывал ему, что этот отсек – анахронизм, и если уж переоборудовать корабль на гравитационный двигатель, то можно заодно и ликвидировать отсек – лишнее место, лишний вес… И Бауэр сказал тогда: „Но может же так случиться…“ Хотя оба понимали, что случиться так не может. И случилось.
Уже месяц, как «Компас» падал. Он падал, и неизвестно было, чем кончится это падение. «Компас» проваливался в пространство, в бесконечность. Уже месяц, как он был объявлен пропавшим без вести, его разыскивали все станции и корабли сектора и не могли найти…»
Other versions of the book
Reviews, 18 reviews18
С удовольствием перечитал книгу, вспомнил свою юность. Нынешнее поколение даже не знает, что такое подписные издания. А я, будучи 16-летним подростком, отстоял очередь, чтобы подписаться на полное собрание сочинений Кира Булычева, а потом выкупал каждый том на деньги, заработанные на кожевенной фабрике в летние каникулы.
Отличная книга. Начинается с легких непоняток, интриги, когда повествование идет то от лица потерпевшего катастрофу на неведомой планете Павлыша, то от лица неведомого героя, местного аборигена. Потом втягиваешься и читаешь с интересом, особенно когда эти две сюжетные линии сливаются в одну и многое становится понятным. Прекрасный пример того, что проводить эксперименты по жесткому управлению разумными существами - занятие неблагодарное. Разум, каким бы первобытным он не был, всегда преподнесет таким экспериментаторам "фигу в кармане". Стремление к свободе у человека в крови. Отлично прописанный неизвестный мир и его обитатели, динамичный сюжет, интрига. Рекомендую.
Книгу приятно читать, как и все произведения Булычева.
Довольно таки интригующее начало, немного напомнило атмосферу «Поселка». Развязка как всегда в духе благородного человечества. Приходит мысль о том, что и с нами такое могло когда-то происходить.
Несколько не раскрытая до конца история, тяжело поверить в существование развитой цивилизации покорившей космос, которая не принимает свободу развития других существ (в «Последней войне» об этом рассказано лучше), по-моему, Слава Павлыш тоже не до конца понял сути происходящего.
Снова удивительная книга мэтра. И в ней удивляет не скорость эволюции в эксперименте: достаточно вспомнить эксперимент Дмитрия Беляева с лисами. Удивляет, а вернее сказать – восхищает сила воображения Кира Булычёва: животные этой планеты почти что ничем не похожи на тех что в «Посёлке»!
Притом книга эта – очень серьёзный разговор об ответственности проводящего эксперимент. О том, насколько далеко в нём можно зайти. Навскидку припоминаются два эксперимента, которые пришлось прекратить, перед этим успев «заиграться». И если биологи во главе с Жанной Резниковой сами спохватились, когда муравейник в лаборатории стал вымирать, то Стэнфордский тюремный эксперимент прекратил поднявший панику случайно зашедший туда чужой человек. По-моему, Павлыш сыграл роль такой Кристины Маслак для «духа»-учёного.
Книга занятная, поднята тема прогрессорства и о том, как трудно быть богом… Сами герои проговаривают эту фразу. Такой теплый привет Стругацким.
Если у тебя несколько дней безбедной жизни, если тебе ничто не угрожает, то сидеть в корабле, пить чай и препарировать мошек — занятие не для цивилизованного человека. Цивилизованный человек хочет открыть новый материк и назвать неведомую реку именем любимой женщины — скажем, мамы.
Скорее я зевака. Я готов неделями наблюдать, как ползет кузнечик по листу лопуха или как убирают снег на улицах. Между прочим, удивительное зрелище.
И тут Павлыш вдруг почувствовал, что его перестает интересовать разговор. Даже не мог понять почему. Как будто он уже слышал когда-то раньше, что скажет увлекшийся юноша, и знал, что на каждое возражение Павлыша у него будет разумный ответ, и знал даже, что ему никогда не поколебать глубокой уверенности экспериментатора в правильности и нужности всего сделанного в этой долине.
вздыбилась. Теперь и Жало почувствовал жуткое присутствие. Чуткие уши не доносили ни звука. Не было запаха. Не было ничего. Было присутствие
«Вы разумны, мои дети. Учитель вам больше не потребуется».