Quotes from 'Дом над морем. Мученица'

Такого количества трупов с операции Денис Важенин давно не видел. Он поворачивался между столами, разглядывая лежащие на них тела, и качал головой.

Только сейчас она осознала, что Максим все это устроил в день рождения Федора. В день рождения своей жены. Вряд ли он был столь циничен, что забыл или не подумал. Наоборот. У него так болело внутри, что он не мог вынести. И принял Майю как таблетку от этой боли. Использовал. С самого начала он просто ее использовал.

Она доползает и слышит мерный стук. Ближе. Еще ближе. Жарко, нестерпимо горячо. Окно. Заперто. В стекло с той стороны кто-то со всей силы бьет маленькими кулачками. Лицо искажено от ужаса, рот раскрыт, но крика не слышно. Глазищи, полные слез. Серые глаза Андрея на лице маленькой девочки.

В ту же секунду тьма за его спиной шевельнулась, гибкие руки заскользили по телу, ноздрей коснулся до боли знакомый аромат духов.— Макс, любимый, наконец-то одни…

— Что с тобой? — участливо спросила Соня и протянула руки к Вике, но та отпрянула, выскочила на середину комнаты и застыла, глядя перед собой.— Это я, — сказала она. — Это я ее убила.

Вернее, не так: шаг и стук, шаг и стук, шаг и… Сердце заколотилось, Майя почувствовала, как глаза вылезают из орбит, а рот сам собой открывается для вопля, но из горла вырвался лишь сип.Наверное, так и бывает при встрече с призраком.

Отец заставил их сидеть возле матери всю ночь.Может, тогда он и Юля умерли вместе с ней, а их тела заняли какие-то другие сущности? Хотелось бы верить в это, чтобы объяснить и простить себе все, что происходило потом в их жизни. Но нет, и Федор, и его сестра никуда не исчезли: они просто переродились, словно фениксы. Сгорели и воскресли, разделив свою боль на двоих. Федор стал пламенем, Юля — прахом.

Самым же главным талантом Стаса было целительство. Евгений не верил в магию и экстрасенсов, но когда на его глазах обычный человек снял у Вероники чудовищную боль наложением рук, он задумался.

В ту же секунду раздался щелчок, и в торшере у противоположной стены вспыхнула лампочка, осветив расплывшееся в издевательской усмешке лицо Романа Лисовского.

Майя выпрямилась и снова заглянула в комнату. Лидия уже перестилала постель. На полу лежали скомканные простыни, перепачканные кровью.