Read the book: «Лестница в небеса»

Глава 1 Первый шаг

Лена проснулась от того, что кто-то тянул её за палец, она подумала: «О Господи, что это?» Мысли были туча, всё странно и непривычно.

Я открыла глаза и увидела над собой потолок — низкий, мягкий, обшитый чем-то тёплым и пушистым. Стены комнаты были выкрашены в цвет топлёного молока, такого особенного и необыкновенного. В углу висела карусель с облаками, и они медленно кружились, хотя ветра не было, что это такое. Что-то на подобии страшилок.

Рядом сидела женщина. Не мама. Я не помнила маму. Просто женщина в белом халате, с мягкими руками и улыбкой, которая ничего не значила, но это было по-новому и так необычно.

— Проснулась, — сказала она и потянула меня за палец ещё раз. — Пора.

—Я подумала, куда, зачем, почему?

Я села. Мне было три года. И я знала это не потому, что помнила свой день рождения — я вообще ничего не помнила дальше вчерашнего дня. Я знала это так же, как ты, например, знаешь, что у тебя две руки. Просто знала. Как знала и то, что находится на втором этаже, или не знаю, я еще не поняла.

Этаж-мир. Так назвали его взрослые — те, кого я видела редко, мельком, в проёме дверей. Я правда не понимала, что это значит. Для меня существовала только эта комната, коридор с мягким полом, площадка с качелями и ещё одна девочка по имени Мира, с которой я совсем иногда играла в кубики.

— Куда пора? — спросила я.

Женщина не ответила. Она взяла меня за руку и повела к двери. Дверь была низкая, и мне было по плечо. За ней начинался коридор, который я почему-то знала наизусть: жёлтые лампы под потолком, ковровая дорожка с вытертыми краями, запах каши и мыла.

Но сегодня в конце коридора было что-то другое.

Лестница.

Не, ну я видела лестницы раньше — во сне и ещё на картинке в книжке, которую мне читала Мира. Но вживую — никогда. В моем мире лестниц не было. Был коридор, который заворачивал сам в себя, и сколько по нему ни иди, ты возвращался к своей двери.

А сейчас прямо передо мной уходили вверх ступени. Их не было видно до конца — они терялись в мягком белом свете где-то высоко-высоко.

— Нет, — сказала я, ты чего, мне и тут прекрасно живётся, и я упёрлась ногами в пол. — Я не хочу, вы чего, а вдруг я там буду работать еще, ну не спасибо, я не для этого тут появилась, я не знаю, но я в этом уверена.

— Все не хотят, — сказала женщина. Голос у неё был ровный, как пол. Ну, она, видимо, уже что-то узнала и не говорит. — Все идут, и ты пойдёшь.

— Я хочу к Мире, там спокойнее .

— Мира пойдёт за тобой. Позже. Или раньше. У каждого свой срок. Так всё, милая, иди вперёд.

— Да ладно, ну почему всё так сложно, почему мы не можем просто пойти вместе, вдвоём веселее, ну я многое не знаю, а вдвоём легче идти

Я заплакала. Не потому, что мне было больно — мне не было больно, я вообще никогда не плачу. Просто внутри что-то сжалось, как кулачок, и не хотело разжиматься. Я абсолютно не понимала, что теряю. Да о чем вы, я вообще не знала слова «терять». Но тело знало. Тело упиралось. Всё-таки придётся, наверное, работать там наверху

Женщина присела на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Послушай. Ты не умрёшь. Ты не заболеешь. С тобой ничего плохого не случится. Просто ты станешь старше — и перейдёшь туда, где живут те, кто старше. Там будет по-другому. Не хуже. Просто по-другому

— А если я захочу вернуться, вдруг мне там не понравится?

Женщина молчала долго. Слишком долго для такого простого вопроса. И всё-таки работа, наверное, не ну неееет, я не знаю, что это такое, но даже слово РАБОТА звучит странно

— Нельзя, — сказала она наконец. — Дверь за тобой закроется. Так устроен дом.

— Почему ты что-то не договариваешь?

— Потому что вниз никто не ходит. Только вверх.

Я посмотрела на лестницу. Ступени были деревянные, тёплые на вид, отполированные тысячами ног. На первой ступеньке кто-то нацарапал ногтем кривую звёздочку, а рядом были следы когтей. Ну, я не вдавалась в подробности, потому что идти, походу, придётся

— А ты? — спросила я. — Ты пойдёшь со мной? Что я всё-таки одна туда, да?

— Я не могу. Я живу здесь

— Тогда я останусь с тобой, будем вместе жить, не хочу что-то менять. А хочешь, я буду тебе помогать.

— Не останешься. — Женщина улыбнулась, и в этой улыбке впервые было что-то настоящее, живое, тёплое. — Когда-нибудь ты поймёшь, что это правильно. Что если бы никто не поднимался, дом бы рухнул. Каждый этаж держится на том, что кто-то ушёл выше.

Я не поняла ни слова. Но кулачок внутри меня разжался — чуть-чуть, на самую малость я как будто что-то поняла, но не сильно так отдалённо, что-то около

И я наконец сделала шаг.

Потом ещё один.

Первая ступенька оказалась тёплой. Вторая — чуть выше, чем ожидалось, и я чуть не споткнулась. Третья скрипнула так загадочно. А на четвёртой я устала. Кто придумал эти лестницы, он, наверное, не дошёл

Я обернулась и осознала: «Блин, я не верю, что всё будет прекрасно, но ладно».

Коридор был внизу. Женщина стояла и смотрела на меня снизу вверх, и почему-то казалась меньше, чем раньше. Меньше и дальше, хотя я прошла всего три шага.

— Иди, — сказала женщина. — Не оглядывайся. Так легче. Ты сможешь

Но, согласись, звучит как вызов. Я не послушалась. И оглянулась ещё раз — на пятой ступеньке, на десятой. С каждым шагом коридор становился всё меньше, всё тусклее, пока не превратился в тонкую жёлтую полоску где-то далеко внизу.

А потом полоска исчезла.

И вот я стояла на площадке. Ступени за моей спиной никуда не делись — я их чувствовала, они были здесь, но спуска не было. Дверь вниз закрылась. Не хлопнула, не скрипнула — просто перестала существовать, как перестаёт существовать сон, когда просыпаешься.

Передо мной был новый коридор. Длиннее прежнего. Свет в нём был другой — не жёлтый, а чуть голубоватый, как зимнее утро в деревне. Пахло не кашей, а чем-то острым, незнакомым — краской, что ли, или пылью, я не знаю, откуда я это всё знаю

Из-за поворота вышла девочка. На вид — лет семь, с двумя хвостиками и ободранной коленкой, она была такая красивая и такая улыбчивая, всё-таки они тут не работают, обрадовалась я.

— Новенькая? — спросила она. — Со второго?

Ну я кивнула, мы еще даже не знакомы, что я буду отвечать еще.

— Я с третьего. Меня зовут Ася. — Девочка протянула руку. — Пойдём, покажу, где тут что. Только чур не реветь. Тут все сначала ревут, а потом привыкают. Лучше привыкни сразу, это не страшно

Я не ревела, но мыслей было туча. Я смотрела на свои руки — маленькие, короткие, с ямочками на пальцах, боже, какая я красивая. Такие же, как были. А не они стали еще прекраснее. Я всё ещё была трёхлетней. И всё ещё была собой

Просто теперь я была собой на третьем этаже.

— А сколько всего этажей? — спросила я.

Ася пожала плечами.

— Никто не знает. Говорят, очень много. Говорят, некоторые доходят до самого верха.

— А что там наверху?

— Не знаю. — Ася вдруг стала серьёзной, и её лицо на секунду сделалось старше, чем семь лет. — Никто оттуда не возвращается. Но и оттуда, сверху, никто не кричит. Значит, нормально, да?

Я не ответила, но это было странно и очень, боже, куда я попала.

Я обернулась и посмотрела на пустое место за спиной. Там, где была лестница. Там, где осталась женщина в белом халате. Там, где остался второй этаж — комната с каруселью, качели, Мира, кубики.

Ничего не было. Только голубая стена.

Я не заплакала. Так, для справки

Просто запомнила: вниз хода нет. Только вверх.

И что поделать, я пошла за Асей по коридору, который вёл только в одну сторону.

Я шла за Асей и считала шаги

Не знаю, зачем. Наверное, чтобы не думать. Один, два, три, четыре. Ковёр под ногами был жёстче, на моем прошлом этаже — не пушистый, а плоский, как будто по нему ходили очень много ног, и все они стёрли его до основы. Пять, шесть, семь.

— Ты чего молчишь? — спросила Ася, не оборачиваясь.

— Считаю.

— Зачем?

— Чтобы не думать. И чтобы запомнить дорогу. Вдруг однажды пригодится.

— Не пригодится. Вниз не ходят.

— А я не вниз. Я на всякий случай. У меня бабушка говорила: «Запомни дорогу туда, куда идёшь, — обратно всегда труднее». Хотя бабушки у меня не было. Но кто-то же должен был это сказать? Вот я и говорю. Сама себе. Внутренний голос. Очень мудрый, между прочим.