Read the book: «Типа я»

Редактор Татьяна Тимакова

Иллюстрации Нюси Красовицкой

Издатель П. Подкосов

Продюсер Т. Соловьёва

Руководитель проекта М. Ведюшкина

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Корректоры О. Петрова, Ю. Сысоева

Компьютерная верстка А. Ларионов

© Ханипаев И., 2021

© Красовицкая Н., иллюстрации, 2021

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Пятница.
Делать уроки – для слабаков

– Тебе нужны какие-нибудь вещи! – раздосадованно сказал Крутой Али.

– Какие вещи? – спросил я.

– Ну такие, чтобы ты сразу разозлился. То есть вспомнил их – и сразу злой!

– С ходу?

– С ходу!

– Как Халк?

– Да, точно, как Халк, или лучше как я. Я бы вырубил Гасана-Вонючку.

– Тебе легко говорить. Ты суперкрутой воин.

Я пощупал рукой свежий синяк под правым глазом. Это место болело, но не так сильно, как могло показаться со стороны. Да и боль пока не ощущалась, ведь драка завершилась только минут пять назад.

– Ай… Сильно видно?

– Пока он просто красный, но, судя по моему чемпионскому опыту бесконечных драк с разными врагами, этот фингал станет синим.

– А потом?

– Желтым, зеленым, фиолетовым, – пожал плечами Крутой Али.

Я доверяю мнению Крутого Али, потому что он опытный уличный воин, но вообще у меня тоже неплохой опыт. Я тоже типа часто дерусь. В школе все крутые часто дерутся, и я не отстаю. Если бы в нашей школе сделали рейтинг драчунов, я точно был бы в десятке! Махмуд, Анвар, два Маги, Заирбек, Зубастик, Ася, которая ходит на карате, Наби – ее брат (он тоже ходит на карате), Велихан и я. Ну, Муртуз, Гасан-Вонючка, Марат, Саид, Умар… Да блин! Ну я точно был бы на двадцатом месте или даже выше! Так-то я веду список всех драк, которые случаются у нас во втором классе, и иногда пишу третий класс тоже, а то откуда знать, с кем придется делить поле брани.

– Крутой Али?

– Чё?

– Почему место, где дрались, в древности называли «поле брани»?

– Ты откуда это узнал?

– Учительница так сказала. А еще в фойе висит картина «Поле брани… чёта… чёта…».

– Наверно, это ошибка. Там поле брóни должно быть.

– Ты чё? Серьезно?

– Нет, откуда мне знать. Мы называем это «местом помахаться», типа: «Идем, там есть место помахаться». Щас еще говорят «зарубиться»: «Если тебе что-то не нравится, мы можем зарубиться один на один за школой». Есть еще плохие слова, но я их не говорю.

Я остановился, потому что вспомнил: типа мама увидит синяк и опять захочет прийти в школу. В прошлый раз мне удалось ее кое-как отговорить. Но когда я учился в первом классе, она целых три раза приходила разбираться, почему я так часто прихожу домой с синяками. Ей не понять, что для таких, как я, очень важно делать то, что мы любим. А мы любим драться и побеждать, а потом опять драться. Так делают все воины, и Крутой Али тоже, и я должен быть таким же.

– Крутой Али?

– Чё?

– Типа мама узнает, что меня побили.

– Тебя не побили! – крикнул на меня Крутой Али так, что после его крика у меня в левом ухе свистело еще несколько минут. – Их было много. Пять или… или двадцать пять. Или миллион, я не помню.

– Я дрался один на один, – выдохнул я грустно.

– Это ты так думаешь! Ты же не видел, что происходило вокруг, а я там был и все видел. Сколько у тебя глаз?

– Два.

– А сколько их там стояло?

– Пять? – спросил я, посчитав в уме.

– Я уверен, что их там было не меньше ста, но даже если пять, это была психологическая атака. Они отвлекали тебя от Гасана-Вонючки. Они кричали всякие обзывания, чтобы ты смотрел в их сторону, пока Гасан-Вонючка пытался тебя побить. Это все было заранее запланировано. А ты видел портфель с Человеком-пауком у Саида?

– Ага.

– Все знают, что Человек-паук твой любимый герой, поэтому этот Саид принес его, чтобы ты отвлекался на портфель.

– Точно, – удивился я.

– Меня слушай, я опытный воин. Это был их план, они знали, что у тебя только два глаза.

– Тогда ты должен был мне подсказать!

– Я пытался! Но ты не видел мои сигналы. Я делал так! – Крутой Али показал на свои глаза указательным и средним пальцами, потом на мои. – Тебя отвлекали дурацкий портфель и обзывания. Не волнуйся. Когда дерешься с подлыми врагами, такое бывает. Я привык, я дрался с тысячами врагов, всегда побеждал, но это же я.

– Гасан-Вонючка! – буркнул я и опять остановился. Огляделся. Мы шли вдоль Собачьего парка. Отличное место для драки. Отличное поле брани.

– Ну чё? – спросил Крутой Али.

Я зашел в кусты, сломал сухую ветку об колено два раза, третий не получилось, и вернулся на тротуар.

– Я когда злой, мне надо что-нибудь ломать, – произнес я и добавил: – Это я только что понял. Когда я буду злой, мне надо будет что-нибудь ломать, и типа чтобы все видели. Ударить ногой мусорку или… или ветки ломать, как сейчас. Ты слышал мощный звук? Такой хтыщ!

– Слышал.

– Круто, да же?

– Круто. Лучше бы кости твоих врагов, но и маленькая веточка сойдет. Насчет мамы…

– Типа мамы, – поправил его я.

– Типа мамы. В прошлый раз она сказала, что придет разбираться в школу, если еще раз увидит тебя с синяком.

– Репутация… – выдохнул я себе под нос. Меня бесит, что репутация так важна.

– Да, репутация – это важно, – многозначительно сказал Крутой Али. – Если она придет в школу, это конец. Скажешь ей, что вступился за девочку, мамы это любят. И выиграл.

Я согласился. Это звучит логично, а потом он добавил:

– А девочка тебя поцеловала, и все это видели. Четко?

– Ты чё?

– Ладно, насчет поцелуя не говори, в остальном все так: защищал девочку, выиграл. Вопросы?

Я помотал головой. Хороший план. У Крутого Али всегда есть план. Хорошо, что мы лучшие друзья.

Я пришел домой и закрылся в своей комнате. Типа брат может прийти в любой момент, а типа мама придет только после шести. Крутой Али сидел под окном. Он вообще никогда не заходит в дом, потому что он уличный воин. Я хочу быть на него похожим.

Я подошел к зеркалу, чтобы изучить боевую отметину. Линейка уже была наготове.

– Третье октября, – объявил я, включив диктофон на телефоне. – Подрался с Гасаном-Вонючкой. Проиграл.

– Это была ничья, – влез Крутой Али, заглядывая в окно второго этажа.

– Я был внизу, он был наверху! – разозлился я, но скорее на себя, чем на Крутого Али.

– Хорошо, проиграл так проиграл, – пожал плечами Крутой Али. – Тебе надо принять поражение и стать сильнее!

– Великие воины не принимают поражения! Ты же не принимал!

– Я не проигрывал, – он опять пожал плечами. Бесит.

– Не сравнивай нас. Ты великий воин, а я только начинаю свой путь воина. Итак, результат – синяк, четыре сантиметра в ширину, три в высоту, под правым глазом. Крутой Али!

– Чё?

– Есть разница между синяком и фингалом?

– Не-а.

– Хм, фингал круче звучит. Как думаешь?

– Да.

– Фингал… Причина драки – моя нереально крутая крутость. Нет, просто нереальная крутость, которой завидуют все в классе. Общий результат неутешительный.

Я вынул свою таблицу разборок и записал результат: «Вничью». Получилось три победы, семь ничьих и шесть поражений, но это нечестно, у меня только два глаза. (Примечание: «Психологическая атака количеством. Надо что-то с этим делать в будущем».) Но я только начинаю. Пока только три месяца прошло, как я решил стать крутым воином. Так что это не в счет. Это просто тренировки.

Я решил, что скажу типа маме, что это не задиры, а я вступился за Амину, и скажу, что победил, это не считается за вранье. Когда хочешь сделать хорошее, врать можно. Я хотел защитить Амину, это хорошо – значит, так можно сказать.

– Что думаешь, Крутой Али? – Я показал ему последние записи в дневнике воина.

– Потом можно, если что, извиниться. Извинения детям всегда прощают. Сколько тебе уже?

– Восемь.

– Да, тебе еще можно врать и потом извиняться, – кивнул он с пониманием дела.

Я убрал боевой архив обратно в шкаф и отжался пять раз. Неделю назад я отжимался три раза, а теперь пять. Я настроен серьезно. Я должен быть готов, когда судьба позовет делать великие и крутые дела.

Ближе к вечеру пришла типа мама. Она спросила, как прошли уроки, я ответил, что нормально, но я знал, что она заметила синяк. Это значит, что мы еще вернемся к этому разговору. Придется рассказать, что это результат «исключительно джентльменского поступка» (так сказал мужик из рекламы духов для мужчин). Думаю, типа мама меня похвалит за то, что я вступился за честь девушки. Женщин легко обмануть. Я вообще суперкрутой мастер обманывать, но не обманываю просто так. Только иногда. Вообще редко, тем более что на кону моя репутация. Это мой шанс начать новую жизнь и показать, что я изменился за время летних каникул. А я и так изменился. Я решил встать на путь воина и в тот момент познакомился с Крутым Али!

– Кушать-ку-ку-кушать! Кушать-ку-ку-кушать! – объявила на всю квартиру типа мама.

Я вышел из комнаты с недовольным лицом. Пусть не думает, что я голодный. Великого воина нельзя никуда заманить вкусной едой. Только славной битвой. Славной битвой на поле брани. Я сел за стол и подумал, что эта кухонька будет для меня маленькой, когда я стану воином. А ведь в квартире живут еще типа брат Ахмед и типа мама. Зачем она вообще готовит еду в такой маленькой кухне? Почему мы не переезжаем в нормальную большую квартиру?

– Ку-ку-ку! А, ты тут, – сказала она, увидев меня.

Ходьба в стиле ниндзя под названием «шепот листьев» – моя новая техника, меня недавно научил Крутой Али.

– Шелест лучше, – сказал, сунувшись в окно, Крутой Али.

Я согласился.

– Итак, великий воин… ммм… ты определился с геройским именем? – спросила типа мама.

Я пожал плечами, прямо как Крутой Али. Я совсем недавно отказался от своего старого имени, потому что подумал, что если начинать с чистого листа, то нужно новое и суперкрутое имя.

– Не понимаю, почему тебе не нравится Артур. Очень даже геройское имя. Король Артур, круглый стол, все дела. Не круто? Это вполне себе крутой мужик. Артурчик?

Я промолчал. Нельзя отзываться на имя, от которого ты отказался.

Мы услышали барабанный стук в дверь.

– Вот тебе и вовремя! – обрадовалась типа мама. – Открой, пожалуйста.

Я открыл дверь, вошел Ахмед.

– Артуридзе, – поздоровался типа брат.

– Не называй его так, это не его геройское имя, – влезла типа мама.

– Ты еще не решил? – поднял бровь Ахмед.

Я не ответил и вернулся за стол.

– Руки мыть, за стол садиться, вкусно покушать, меня поцеловать, вопросы? – продолжала типа мама. Она все время улыбается и шутит. Бесит.

– Все понял. – Ахмед, помыв руки слишком быстро (за это время микробы не умирают, я уверен), прыгнул за стол, попутно чмокнув типа маму в щеку. Между нами десять лет, а он ведет себя как ребенок. Бесит. – Что у нас?

– Макарохи по-флотски. Безымянный воин заявил, что с этого дня не кушает ничего, кроме мясной еды. Бери с него пример.

– Серьезно? А что не так с овощами? – спросил он.

Я собирался ответить, но типа мама опять влезла:

– Ну, это еда для слабаков. Мясо рулит. Только не вареное – оно невкусное.

– А мощный бульон? – спросил типа брат.

– Не, – скривился я.

– Как это так? От немясной еды решил отказаться, а бульон тут при чем? Спроси у каждого серьезного мужика, бульон – это сила. И вареное мясо сила. О, у меня новый вариант! Арчибальд! Как тебе?

– Тупость, – буркнул я.

– Согласен. Артурио?

– Тупость.

– Артурян?

– Тупость.

Типа мама поставила на стол тарелки.

– Артуриан? Это не армянское, типа из «Властелина колец». Король эльфов Артуриан!

– Тупость.

– Артуроид? Это как робот. Робот-воин, не?

Типа мама села за стол.

– Тупость.

– Хватит, – влезла она. – Других тем, что ли, нет? Артурудин, как тебе?

Они оба засмеялись, но простым людям не понять. Пусть смеются, а я буду говорить только по делу и вообще буду вечно молчать. Мне понравилась мысль вечно молчать. Со всеми буду вечно молчать. Пусть вместо меня говорят мои кулаки.

– Ты не должен молчать со своим сенсеем, – заметил Крутой Али.

– Кроме тебя, – ответил я Крутому Али. А потом ответил типа маме: – Тупость.

– Я пыталась. Найти себе геройское имя – сложное дело, как оказалось. Прогугли, – она пожала плечами.

– Загугли, – поправил ее типа брат и спросил: – А как будешь учиться в школе, если ты отказался от имени?

– Они не узнают. Смысл секретного воина в том, чтобы никто не знал хода его мыслей, – ответил я суперскрытно.

Типа брат сложил губы дугой и молча согласился, переглянувшись с типа мамой.

Я решил было, что они что-то задумали против меня, какой-нибудь заговор, но потом оба вместе кивнули. Кажется, теперь Ахмед понял всю серьезность ситуации с именем.

– Ты крут, кумиж, – сказал он.

Я задумался над кумижем. Жумик. Умжик. Кимуж. Мужик… Он думает, что я совсем дурак и не понимаю его шифровки?

– Кумиж? – спросила типа мама.

– Женщина, тебе не понять мой секретный шифр, – Ахмед подмигнул мне. Это ему не понять, что я все понимаю. Ракуд. Дукар. Акдур.

После ужина я ушел от этих детей в свою комнату. Я решил, что надо хорошо продумать план побега из дома, когда судьба позовет великого воина. Подошел к окну и выглянул вниз. Второй этаж. Не так уж высоко, но и не так уж низко. Крутой Али стоял у окна, только с улицы. Мы как раз стали одного роста.

– Крутой Али, что будет, если я выпрыгну из окна?

Крутой Али посмотрел себе под ноги.

– Я думаю, что ты выживешь, но ходить не сможешь.

– Думаешь, лучше веревка из одежды или типа парашют?

– Ты хочешь круто или как лох?

– Как круто.

– Тогда тебе нужен правильный момент. Надо дождаться высокой машины. «Газель» дяди Махмуда пойдет. Он проезжает четыре раза в день у тебя под окном. Или мужик, который продает соленья во дворе, или который молочник, или который привозит хлеб в магазин рано утром. Не забудь выкрикнуть что-нибудь крутое.

– Что, например? «В бесконечность и даль»? «Банзай»? Или «Ээ-хе-хей»?

– Оставь эти детские игры! – гаркнул он. – Ты живешь в Дагестане. Для таких случаев тут уже придумали свой крик. Все кричат: «Ииииууууу!»

Мне не очень нравится «Ииииууууу!». Я иногда слышу его из машин с громкой музыкой, которые едут по Махачкале. Вчера, когда я шел из школы домой, они крикнули «Ииииууууу!», проезжая рядом с нашей новой суперкрасивой учительницей английского языка. А еще «Ииииууууу!» постоянно кричат в наших дагестанских роликах на ютубе. Наверное, это круто. Я достал свой «Дневник воина» и записал туда: «Научиться ииииууууу».

– Шанс выжить? – спросил я, выглянув из окна еще раз. Здесь нужен серьезный подход.

– Писят на писят, – пожал плечами Крутой Али.

Он слишком крут, чтобы знать, что это значит. Поэтому он придумывает цифры, я уверен.

Остаток дня я потратил на то, чтобы сделать уроки, хотя я знаю, что если решил быть крутым, то должен перестать делать уроки. Все самые крутые в школе не делают уроки. И Анвар, и Мурад, и Гаджи, и Гасан-Вонючка, и Азиз, и другие. Хотя Азиз начал делать уроки, он больше не крутой. Нельзя учиться хорошо и быть крутым. Это несовместимые вещи.

Несовместимые вещи называются оксюморонами или исключениями. Никто не хочет быть тупым исключением. Вчера в крутом историческом фильме главный герой сказал: «Ради великой цели мы должны пойти на эту великую жертву!» – а потом их всех убили. Вот и я подумал: ради великой цели (стать крутым и по возможности злым воином) я должен пожертвовать школой. Надо пожертвовать всей обычной жизнью. Я уже начал жертвовать. Я дал обет безбрачия. Это значит, я никогда не женюсь на Амине. Но мне себя не жалко. Жалко Амину, потому что у нее никогда не будет крутого мужа.

Вообще, делать уроки мне нравится, мне нравится делать вещи, которые мне нравятся. Я люблю гулять, люблю учить новые боевые стили (вчера я изучил кунг-фу, стиль змеи), люблю делать уроки (но скоро должен перестать), люблю говорить крутые слова. Типа «типа». Когда говоришь «типа» в каждом предложении, это уже круто, но типа мама и типа брат не поэтому. Они «типа», потому что они по-настоящему мне не мама и не брат. Мою маму убили, так что я должен готовиться к великой судьбе воина. Может, когда-нибудь я смогу отомстить за нее.

– Когда плачешь, отворачивайся, чтобы никто не увидел, – подсказал Крутой Али.

– Хорошо, – сказал я и отвернулся.

– И платок носи, чтобы вытирать сопли.

– Хорошо.

Я заканчивал домашнюю работу, когда в комнату вошла типа мама. Я даже ее не услышал. Мне надо тренировать свой слух. Я не уверен, но есть вероятность, что секретная техника «шелест листьев» передается по генам. Хоть она мне и не мама.

– Что делаешь, зайчик? – спросила она и села рядышком.

Я успел закрыть «Дневник воина» и спрятать его.

– Не называй меня так, – ответил я.

– Извини, я все еще не привыкла, что ты уже вырос.

«Ты и не видела, как я рос! Не притворяйся, мы с тобой знакомы только два года, ведешь себя, как будто ты меня родила!» – подумал я, но сказал… ничего не сказал.

– Можно, пока ты не определился с новым именем, называть тебя просто Артур? Временно.

Я кивнул. Воин должен иногда проявлять милосердие.

– Ну и что у тебя? Математика?

– Уже закончил.

– Молодец.

Мы немного помолчали. Я делал вид, что занят чем-то важным. Она смотрела то в окно, то на меня. У нее грустный взгляд всегда, когда она не улыбается. Я не люблю такие моменты. Лучше бы она была обычной. Не шутила и не грустила.

– Слушай, зайчик, ой, то есть Артур, мне неудобно, но я хочу спросить у тебя кое-что.

– Да, я подрался. Я заступился за девочку и выиграл, – сказал я спокойно, как будто делаю так каждый день. Я и так делаю так каждый день. Ну, дерусь. А за девочек я вообще не заступаюсь.

Крутой Али показал мне из окна «класс».

– Ух ты, за девочку? – усмехнулась типа мама, как будто это великое дело и уже надо выбирать галстук для свадьбы.

– Да, но я дал обет безбрачия, – жестко отрезал я.

– Да-да, помню. Этого я не забуду, мой маленький безымянный воин, который в восемь лет дал обет безбрачия, – сказала она и чмокнула меня так быстро, что я не успел применить защиту. – Извини, не удержалась. Но, как гласит великая мудрость, перед любым великим делом надо закончить школу и сдать ЕГЭ на пять. Я пошла, спокойной ночи. – Она пулей вылетела из моей комнаты.

– Крутой Али!

– Чё?

– Есть такая великая мудрость?

– Не-а, она все врет.

Я всегда знал, что взрослые врут. Они думают, что мы не знаем, когда они врут. Когда я вырасту, не буду врать детям. К черту Деда Мороза, Гарри Поттера, аистов и капусту. Я сразу расскажу, откуда все берется. И дети, и подарки.

Суббота.
Я люблю ходить в школу – и это проблема

На следующий день я опять пошел в школу. По дороге вспомнил свои вчерашние мысли про крутые слова и решил дальше их обдумывать. Есть много крутых слов, которые пока у меня не получается говорить, но это дело привычки. Чем больше говоришь, тем легче. Это как с матом. Если хочешь говорить плохие слова, надо их часто говорить. Но Крутой Али сказал, чтобы я не учился говорить плохие слова, потому что «тебе за это дадут по башке, а еще ты мусульманин. Мусульмане не ругаются матом». Я ответил: «А крутые пацаны в классе тоже мусульмане, но говорят плохие слова». А он: «Они олени. Ты не олень». Я сказал: «Понятно». Я не матерюсь. Я не олень.

– Эй, Крутой Али, какое слово самое крутое из всех?

– Из вообще всех или которые тут говорят, в этой яме?

Ямой он называет «это место». А «этим местом» он иногда называет место, где мы стоим, а иногда Махачкалу, а иногда Дагестан. Это правило для любого, кто хочет быть крутым и злым: мы должны называть место, где живем, ямой.

Я сразу получил доказательство, что становлюсь из-за «ямы» крутым. Учительница дала нам тесты, и в вопросе «Назовите республику, в которой вы живете» из вариантов «Дагестан», «Татарстан», «Башкортостан», «назвать другое место» я написал: «ЯМА». Мне поставили двойку. Потом классная руководительница звонила типа маме. В классе многие смеялись, когда узнали, а некоторые показывали на меня пальцем и говорили: «Дурак». Меня похвалили Анвар, Мурад и Гаджи, самые крутые и плохие пацаны в классе, а Гасан-Вонючка взбесился из-за того, что всем понравилось то, что я сделал. Как я и сказал, крутость зависит от оценок.

– Крутой Али?

– Чё?

– Какое крутое слово ты знаешь вообще из всех?

– «Атомный» или «ядерный». Это крутое слово везде. Если какие-нибудь президенты спорят, кто-нибудь говорит «ядерный» – и остальные все кидают задний, – уверенно сказал Крутой Али.

– А что значит «кинуть задний»?

– Зассать, испугаться, дать деру, ну ты понял. Ты даже не должен слышать про эти слова, понял?! – закричал вдруг Крутой Али.

Я могу его понять. Злой воин его уровня не захочет даже слышать слово «испугаться».

– Понял. А какое крутое слово тут?

– Сейчас… – Крутой Али задумался и, пожав плечами, ответил: – Жиесть.

«Жиесть» – слово, которое нужно всем. Оно важнее даже, чем «Ииииууууу!».

– Круче, чем «уцишка»?

– Чем «уцишка» тоже. И чем «хищник». Его можно добавлять к любому предложению в любом месте, и оно всегда звучит четко. Вот смотри: «Вот ты, в натуре, жиесть!» Видел? В любом месте.

– Жиесть – это да-а-а… – протянул я, восхваляя это слово.

Я уже давно пытаюсь говорить «жиесть», но это слово пока звучит из моего рта тупо. У всех вокруг это получается легко и естественно, но я раньше не говорил «жиесть», а теперь научиться тяжело. Это как родной язык: мама учила меня говорить, но у меня плохо получалось, ее убили – и теперь меня никто не учит и я не могу говорить. А крутые слова – другое дело. У меня есть учитель – Крутой Али.

– Жиесть. Жиесть. Жиесть. А что оно значит, если точно?

Крутой Али пожал плечами. Он не знает слова, которые говорит, ему нельзя знать их смысл, потому что он крутой, и поэтому он сказал:

– Тебе не нужно знать смысл, ты должен просто говорить. Правило номер сорок шесть! Записывай!

Я быстро вынул «Дневник воина». Когда Крутой Али произносит новое правило, я должен быть всегда наготове. Это очень важный момент.

– Готов?

– Ага.

– Пиши: «Правило воина номер сорок шесть! Крутой и злой боец…» Тебе больше нравится боец или воин?

– Оба.

– Пиши «воин». Итак: «Крутой и злой воин может говорить без причины разные слова и не обязан знать смысл этих слов!» Записал?

– Ага.

– Запомни это правило. В жизни будет много случаев, где тебе надо будет говорить не только «жиесть», но и целые предложения без смысла! Например, например… Вот, смотри.

На противоположной стороне улицы несколько студентов шли вдоль дороги, бросали друг другу скрученные трубочкой тетради, как в регби, и громко смеялись.

– Круто? – спросил Крутой Али.

– Круто, – автоматически ответил я, пытаясь разглядеть скрытый смысл крутости.

Один из пасов вылетел над головами ребят прямо на проезжую часть. Самый высокий и самый быстрый из них выбежал на дорогу и поймал тетради, едва не приземлившись на капот машины. Старик-водитель опустил стекло и сказал слово, которое мне нельзя говорить. В ответ они предложили ему замолчать, тоже используя нехорошее слово, и убежали.

– Вовремя, – обрадовался Крутой Али наглядному примеру. – Видел, как он поймал тетради?

– Ага.

– Как бы ты его похвалил?

– Молодец? Четко? Круто? – спросил я нерешительно. Я знал, что тут не все так просто.

– Если бы ты был лохом, ты бы сказал «молодец», еще скажи «хороший мальчик». Ты должен сказать новое модное выражение: «В натуре, ты пушка!» Понял?

– Какая пушка?

– Никакая!

– А где пушка? Я не понял.

– Вот именно, я же сказал, правило сорок шесть, прочитай вслух.

Я опять достал тетрадь и прочитал правило:

– Крутой и злой воин может говорить без причины разные слова и не обязан знать смысл этих слов!

– Теперь понял?

– Ага.

Я зафиксировал полпути до школы, ровно на остановке. Я знаю это, потому что считал шаги: 750 шагов – половина пути, еще 750 – и я в школе. Быстрым шагом можно дойти за 13 минут 30 секунд, обычным – примерно за 20 минут. Кстати, я иду в школу не потому, что должен ходить в школу. Я сам решаю, что мне делать, и решил ходить в школу, потому что типа мама мне не разрешает бросить ее. Я спрашивал позавчера. Это одна из моих серьезных проблем: если хочешь быть крутым, ты не должен любить ходить в школу. Поэтому я начал придумывать вещи, из-за которых я не люблю школу. Я должен приходить туда с плохим настроением и уходить с хорошим. «Школа – это тюрьма» – вспомнил я одно из первых правил Крутого Али.

– Перемены? Я не люблю перемены, – сказал я.

– Перемена – это хорошо. Это возможность кого-нибудь побить, – ответил Крутой Али. У него на все есть ответ. Он крутой.

– Ах да… – Я вспомнил, что все еще не придумал вещи, которые должны меня злить, чтобы я мог сразу разозлиться и подраться, как настоящий воин. Злой воин, и даже плохой. Если я буду злиться, то смогу напасть даже на слабых, если они на меня посмотрят не так. Или так. Или вообще посмотрят. Или вообще все что угодно. – Я не люблю школу за вонючие парты, – вдруг вспомнил я.

– Почему?

– Ты же их видел, Крутой Али, они сломанные, разваливаются, краска падает с них, они кривые, на них пишут всякие гадости. Я хочу нормальные парты.

– Нормальных парт нет ни в одной школе этой ямы, – сказал он уверенно, вероятно имея в виду Махачкалу. – Ты поменял уже три школы, тебе хотя бы раз попалась нормальная парта?

– Нет.

– А ты видел, чтобы у кого-нибудь когда-нибудь при тебе была нормальная парта в любом из классов любой из школ?

– Нет.

– Тогда чё ты пристал к партам?

– Ты видел, что нарисовано у меня под партой?

– Ты.

– Что я?

– Под твоей партой нарисовали тебя, и у тебя во рту всякие гадости.

– А еще?

– «Артур черт».

– Я это уже стер. Там вообще много чего пишут. Даже про Амину, а она мне нравится. Меня бесят эти парты. Я сразу злюсь.

– Из-за них или из-за надписей?

– Я с тобой не разговариваю! Тебе легко говорить, ты за парту не влезаешь. Тебе надо на полу сидеть, чтобы нормально помещаться за партой. И вообще, никто ничего плохого о тебе не писал на партах и тебя не рисовал, потому что ты крутой и все тебя боятся, Крутой Али! Они меня бесят. Я не хочу ходить в школу, чтобы сидеть за этими партами.

Я вообще разозлился, и мне понравилось, что у меня получилось разозлиться. Но я вспомнил, что со временем некоторые вещи перестают меня злить. Мой второй лучший друг после Крутого Али – это Расул. Он сидит позади меня. Раньше он меня злил, потому что он самый умный в классе, но потом мы сравнили наши оценки и решили, что я второй самый умный после него. Он больше меня не злит. Еще меня злила Амина, я дергал ее за косички три или четыре раза, а потом я в нее влюбился и решил, что она больше меня не злит, и это проблема. Из-за нее, а еще из-за лучшего друга я люблю ходить в школу. А еще из-за природоведения, и изо, и чтения. Блин!

Пока мы шли, Крутой Али переворачивал машины по моей просьбе, побил несколько человек и ограбил два магазина. Я подумал, что это неплохая профессия для меня в будущем. Я могу стать ограбителем. Для всех должна быть работа – и для злых, и для добрых. Ограбитель – работа для злых. Как пират. Как обманщик-вор-ниндзя-убийца. Как учитель физры. Я думаю, все учителя физры в школе были крутыми и злыми двоечниками. Я не хочу быть учителем физры, я хочу быть еще круче. Ограбитель – это круче учителя физры.

«Нужно что-то более злое, чем парты, Крутой Али», – подумал я, потому что представил гигантские весы и на одну чашу поставил Амину, Расула, природоведение, изо и чтение, а на другую – плохие парты. Хорошего было явно больше, поэтому мне нужно что-то ну очень сильно меня злящее, иначе не получится возненавидеть школу.

– Артур, привет! – прозвучало у меня за спиной. Вприпрыжку меня нагоняла Амина.

Я вспомнил о том, что дал обет безбрачия. Уже три месяца. Когда ее вижу, всегда об этом вспоминаю.

– Привет.

– Ты идешь по этой улице?

– Ага.

– Вы же раньше шли с мамой через парк, – заметила Амина.

Я не могу признать тот позорный факт, что меня весь первый класс и начало второго типа мама не отпускала в школу одного. Две недели назад я смог ее уговорить, и это серьезный этап в моем становлении воина. Я хочу быть самостоятельным и, отправляясь каждое утро один в школу, репетирую, как однажды уйду из дома навсегда, когда судьба меня позовет. Крутой Али говорит, что, как любому настоящему воину, мне придется сразиться с каким-нибудь монстром. Моего монстра зовут Баха, и однажды мы встретимся. И раз уж в школу теперь я хожу один, мне приходится звонить типа маме три раза в день: когда дошел до школы утром, когда вышел из школы после уроков и когда дошел до дома. Но это оправданная жертва. А еще мне больше нельзя ходить через парк укороченными тропинками. Приходится идти сперва по одной людной улице, потом по другой. И вот спустя две недели одиночных походов в школу я встретился с Аминой.

– Теперь я хожу сам, – ответил я гордо. – Я раньше провожал маму на работу.

– Поня-я-ятно, – протянула она, задумавшись о своем.

Амина хорошая. Она тоже звонит маме три раза, и это все было подозрительно, пока я не узнал, что наши мамы (моя – типа) работают в одной больнице и вместе придумали этот план слежки за нами.

Некоторое время мы молча шли в школу. Я люблю молчать, но, когда рядом с тобой идет кто-нибудь, молчать нельзя. Надо говорить всякие интересные вещи, рассказывать истории, шутить шутки. Но я не шучу, потому что воин не должен шу…

– Артур, – вдруг сказала она.

– А?

– Девочки рассказали, что ты вчера подрался из-за меня с Гасаном, – сказала она и отвернулась.

«Ого», – подумал я. Крутой Али неодобрительно покачал головой. Это не очень хорошо для репутации, когда все знают, что ты заступаешься за девочку. Джентльменствовать надо скрытно. Видимо, кто-то из пацанов проговорился или сам Гасан-Вонючка начал всем рассказывать про драку. Он тот еще болтун.

– Не-а. Я вообще часто дерусь. Всегда. Я хожу по улице и ищу, с кем подраться, – ответил я.

Крутой Али одобрительно кивнул.

– Он сказал про меня нехорошие вещи в мальчиковской раздевалке, а потом ты его позвал подраться после уроков. Ну, так говорят. Наверно, они все врут. Да?

«Я дал обет безбрачия», – подумал я и ответил:

– Пусть говорят. Еще, наверно, говорят, что он меня побил.

– Ага, – еле слышно сказала она.

– Это я просто устал тогда после физры, и вообще, я наступил в ту скользкую лужу, которая рядом с абрикосовым деревом за школой. Знаешь эту лужу?

– Ага.

– Вот там я упал. Из-за лужи и из-за обуви. А потом я ему сказал: давай завтра еще, ну сегодня уже, а он сказал, что больше не хочет. Как трус, – завершил я свою речь.

Крутой Али даже похлопал меня по плечу. Амина, кажется, улыбнулась, и больше мы не говорили, пока не дошли до школы, а когда дошли, она сказала:

– А давай после уроков вместе домой пойдем.

– Хорошо, – сказал я, и она убежала. А я смотрел ей вслед, размышляя о том, что обет безбрачия можно перенести и начать с десяти лет, но Крутой Али мне не разрешит.

А еще стало очень жарко, так что даже сердце забилось быстро. Я слышал про изменения климата, у нас даже на стенде висит карта температуры мира, так она вся покраснела от жары – и теперь я тоже покраснел. Дурацкая жара.

До начала уроков ко мне подошел Гасан-Вонючка с другими пацанами и спросил: «Будешь сегодня махаться?» Я собирался согласиться, но Крутой Али посчитал их всех, и оказалось, что их четверо. Крутой Али указал пальцами сперва на свои глаза, потом на мои и потом показал четыре. Опять психологическая атака количеством. Пришлось отказаться, хоть я и мог их всех побить. Потом я хотел толкнуть Гасана-Вонючку, но отвлекся, и он толкнул меня первым. Они ушли, а я смотрел на них, так что последний взгляд остался за мной. Никто не может выдержать мой взгляд. На прошлой неделе это был главный урок, который мне преподал Крутой Али. Он называется «Техника боевого взгляда». Это когда ты идешь во дворе, на тренировках и в школе и смотришь всем в глаза, чуть-чуть опустив голову, как будто что-то скрываешь, и напрягаешь брови, как будто солнце светит в глаза. И потом ходишь так. А если есть капюшон, то его тоже накидываешь и смотришь на всех. Это очень важно, чтобы все понимали, что со мной нельзя шутить. Я иногда стараюсь его применять. Пока что перед зеркалом – и даже сам себя боюсь. Я очень крутой перед зеркалом.

– Ну, кто у нас там следующий? – спросила учительница и заглянула в журнал. – Хотите по журналу или по желанию? Журнал – раз! Журнал – два! Журнал – три! Султанов.

Гамид встал из-за парты. По взгляду мне показалось, что он выполнил задание.

– Итак, кого ты выбрал своим героем?

– Доктор Стрэндж… – выдавил он из себя.

Класс разочарованно выдохнул, а учительница сказала:

– Еще один… Ну давай, читай про своего супергероя. Халк уже был, Железный Человек тоже.

Гамид трясущимися руками взял в руки свое сочинение и начал читать:

– Я выбрал своим героем супергероя из «Марвел» Доктора Стивена Стрэнджа. Это очень крутой маг, который получил свои силы, потому что он попал в аварию, потому что смотрел в телефон вместо того, чтобы смотреть на дорогу, когда он был за рулем. Машина упала в пропасть, и у него из-за этого испортились руки. Потом он поехал в Камараж…

– Что? – переспросила учительница. – То есть куда поехал?

– Камараж… Камдараж… Кармагандаж… – мямлил Гамид.

Кто-то в классе его поправил:

– Камар-Тадж, дурак.

Он продолжил:

– Короче, он поехал в одну древнюю страну, нашел там древнего учителя, и она научила его, как делать магические вещи, и он стал защищать землю, как остальные Мстители. Все.

– Молодец, Гамид. Какой у него характер? Чем он тебе так понравился?

– Характер? Ну, он такой крутой… и умный, ваще четкие вещи делает там… Ну… он останавливает время, делает его назад-вперед и там еще создает всякие телепорты и в любое место может попасть, и еще у него есть летающий такой живой плащ…

– Так, хорошо, – учительница устало взялась за лоб.

Я подумал, что мог бы рассказать в тыщу раз круче про Доктора Стрэнджа, хотя он даже не мой любимый герой. Мне нравятся Тор и Железный Человек, а еще Вдова и Капитан Америка, а любимый Человек-паук, но не эта тупая Капитан Марвел. Вообще не понимаю, кому…

– Ау-у-у, Артур, ты с нами? – спросила учительница.

– Он в своих облаках, – сказала Ася, и весь класс почему-то засмеялся.

Тупая шутка, и Ася тоже тупая. Хотя она лучше всех знает природоведение. Природоведение тоже тупое.

– Я говорю, что из рассказа Гамида мы поняли, что, когда сидишь за рулем, надо смотреть на дорогу. Твоя очередь. О ком твое сочинение?

Я встал из-за парты и взял свой листок. Вначале я думал, что напишу про Хабиба Нурмагомедова, но его выбрали уже три пацана и еще Гасан-Вонючка. Хотя если все крутые берут Хабиба, то и я должен так делать, но в общем опять получилось, что я исключение. У меня и так есть свой герой.

– Его зовут Крутой Али.

– Крутой? Крутой Али? А фамилия?

– У него нет фамилии, это просто Крутой Али.

– Ну ладно… Читай про… Крутого Али, – сказала она и улыбнулась остальным ребятам.

Все захихикали.

Вообще-то, про учителей нельзя говорить плохие вещи, но из-за нее надо мной все посмеялись, поэтому она тоже тупая. Учителя не должны шутить про учеников, чтобы остальные над нами смеялись.

– Мой герой – Крутой Али. Мы познакомились несколько месяцев назад, когда со мной никто не хотел дружить. Крутой Али подошел и сказал «салам», а потом мы подружились. Крутой Али самый крутой из всех моих друзей.

– У тебя вообще нет друзей, – сказал кто-то сзади, и все опять посмеялись. Тупой класс.

– Крутой Али знает о мире больше всех. У него всегда есть на все ответ. Он разбирается в людях и дает мне разные советы. Крутой Али очень крут. Хоть и не считает себя умным, но он очень умный и самый сильный. Сильнее, чем тупой Доктор Стрэндж. – Не знаю, зачем я сказал это и еще посмотрел в сторону Гамида. Он показал мне средний палец, спрятав руку под партой. – Мне повезло, что я нашел такого друга, потому что настоящих друзей бывает очень мало. У некоторых вообще не бывает друзей, и я хочу, чтобы у всех был такой хороший друг, как Крутой Али. Все.

– Очень хорошо, – сказала учительница. – Молодец. У тебя очень хороший друг. – Я решил, что она больше не тупая. – А где живет Крутой Али? Он твой сосед?

– Не скажу, – ответил я и сел на место.

– Спасибо, брат, – сказал Крутой Али и пожал мне руку. Он сидел на полу рядом со мной. Как я и говорил, когда он садится на пол, он как раз достает нормально до моей парты.

Мне понравилось это сочинение на тему нашего героя – потому что я смог узнать о многих своих одноклассниках. Надо знать слабости своих врагов. Это великая китайская мудрость. Когда кто-нибудь рассказывает про себя что-нибудь, надо внимательно слушать, чтобы потом знать, как победить этого человека. Из всего класса, наверное, половина выбрала своим героем какого-нибудь супергероя. Или какого-нибудь героя из мультиков. Я понял, что они просто тупые дети и герои их тупые и детские. Только Спанч Боб нормальный, и Амина выбрала его своим героем.

Хочу кое в чем сознаться. Мне из-за этого стыдно, кроме того, это очень подрывает мой авторитет в школьной жизни, и об этом знает весь класс. Каждую субботу после уроков я должен посещать школьного психолога на двадцать минут.

К сожалению, была суббота, и уроки закончились, а мои двадцать минут только начались. Я ненавижу сюда приходить, а Крутой Али – еще больше.

– Здрасте.

– Здравствуй, Артур, – сказала она, как обычно протянув эти два слова, как будто она суперглавная злодейка. – Как твои дела?

– Пушка, – ответил я, пытаясь усвоить сегодняшний урок. Крутой Али похвалил мою инициативу, подняв большой палец вверх.

– Пушка? В смысле?

– Хорошо.

– О как, интересно. Обычно ты говорил нормально. Почему сегодня «пушка»?

– Я делаю, как вы сказали на прошлой неделе.

– Мыслишь позитивно?

– Ага. Я теперь каптимист.

– Прекрасная новость, Артур, – обрадовалась психолог. Эта женщина мастер притворяться. – Ну раз у нас такой день, то, если ты не против, я бы хотела обсудить с тобой… – Она заглянула в маленькую, сложенную несколько раз бумажку и, наморщившись, прочитала: – Крутого Али, твоего друга.

– Против, – ответил я.

Одно из преимуществ общения со школьным психологом – это отказ от обсуждения разных тем. Я нашел в интернете список правил школьного психолога. Одно из них: «Уважать личное пространство и внутренний мир ребенка. Если он наотрез, твердо и уверенно отказывается обсуждать ту или иную тему, примите его мнение. Если он посчитает нужным, сам об этом заговорит, а ваше дело – сделать так, чтобы он сам захотел». Ага. «ЕСЛИ Я ПОСЧИТАЕТ НУЖНЫМ», А Я НЕ ПОСЧИТАЕТ.

– Понятно, хорошо. Как прошла неделя? Случилось что-нибудь интересное?

– Не-а.

– А может, у тебя появились какие-нибудь идеи, как добавить в твою жизнь красок?

– У меня и так есть краски. Хотя черный цвет заканчивается.

– Я говорю про идеи, которые сделают тебя счастливее. Мы договаривались, что ты составишь список вещей, которые сделали бы твою жизнь еще более крутой и интересной. Ты сделал список?

– Не-а.

– Ведешь дневник, который я тебе дала?

– Не-а… – «Дневник воина» не в счет. Ее дурацкий дневник я выкинул, когда вышел из кабинета.

– Хорошо, тогда поговорим о драке, – сказала она и сменила позу. Я удивился, откуда она об этом знает, а она, как будто прочитав мои мысли, ответила, как моя типа мама: – У меня везде ушки.

– Психологическая атака, я тебя предупреждал, – сказал Крутой Али.

– Я не хочу говорить о драке.

– Странно, обычно мальчики любят говорить про свои драки.

– Смотри, опять пытается. Будь внимательным! – сказал Крутой Али уже громко и пристально стал следить за ее лицом и жестами.

– Я не люблю.

– Знаешь, это ничего, что ты не хочешь обсуждать неудачную драку. Так бывает, главное, чтобы ты помнил, что насилием ничего не решить. Я поговорю с ребятами, чтобы они перестали тебя доставать.

– Я не проиграл.

– Я не так выразилась. Извини, если я тебя как-то оскорбила.

– Я вообще не проиграл! Вы что, совсем, что ли? Настоящие мужики все проблемы решают драками! Я вообще прихожу в школу, чтобы драться, и их было десять человек! А еще – двадцать минут прошло! До свидания.

Я вышел из кабинета. Крутой Али сказал, чтобы я хлопнул дверью, и я хлопнул. Тупая женщина, тупая школа. Я забрал свою куртку и пошел в сторону выхода, так как на улице меня дожидалась Амина. Крутой Али всегда дает крутые советы. Хорошо, что я взял с собой платок.

Я выглянул из окна коридора на втором этаже. Амина стояла прямо под ним, и мы встретились взглядами. Я помахал ей, она помахала мне, а затем произошло кое-что плохое. Так делают только трусы. Меня схватили сзади Гасан и два других одноклассника.

– Ты чё тут говоришь, что ты выиграл? – спросил Гасан. – Ты хочешь опять махаться, что ли, дурак? Я тебя сейчас (тут он сказал плохое слово), понял?

Они потащили меня в туалет для девочек и заставили наступить в унитаз ногой, а в другие два унитаза выбросили шапку и пенал. Они думали, что они крутые и злые, поэтому могут делать такие вещи со мной, а еще с Расулом и мальчиком в больших очках из 2 «Д» класса. Они не знают, каким злым буду я, как я буду их мучить. Они засунули мою ногу в унитаз, а я засуну их головой. Они обзывали меня нехорошими словами, а я буду писать фломастером на их лицах эти слова. Они порвали мой капюшон, а я порву на них всю одежду и заставлю ходить голыми по школе. Они толкнули меня об стенку, а я их изобью. Они просто плохие, а я буду очень злой.

Я подождал, пока высохнут вещи, а потом подождал еще чуть-чуть, пока Амина не ушла, и потом пошел домой. Я шел молча, потому что мне было стыдно перед Крутым Али. Он мой учитель и лучший друг, а я его подвел. Он молча избивал всех мальчиков, пока мы шли, и ничего мне не сказал.

Когда я пришел домой, сразу бросил шапку, штаны и носок в стиральную машинку, а сам пошел в свою комнату. Крутой Али не разрешает мне плакать просто так. У нас есть список вещей, из-за которых мне можно плакать. Например, из-за грустных мультиков или когда в фильмах убивают героев, когда мне ставят четверки, если я ответил хорошо, когда учитель по физре кричит на меня (это было один раз), когда я обо что-нибудь ударяюсь, когда я вспоминаю про маму, когда меня называют нехорошим словом, когда разрисовывают мои вещи, когда на меня нападают больше трех человек. Сегодня на меня напали три человека, не хватает одного, поэтому я не собирался плакать, но они говорили нехорошие вещи и порвали капюшон. Я спросил у Крутого Али, он разрешил чуть-чуть поплакать. Вообще чуть-чуть, даже неслышно, – и он разрешил.

Типа мама и типа брат в этот день пришли вместе. Я открыл им дверь и сразу ушел в свою комнату придумывать вещи, из-за которых я не люблю школу.

– Артурчик, – позвала меня типа мама через пару минут.

Я был к этому готов и придумал план. Я выглянул из комнаты. Она стояла в коридоре, держа в руках мои вещи, готовые к стирке.

– А что твои вещи делают в стиральной машине? Они испачкались?

– Да, я случайно наступил в лужу, – ответил я, следуя блестящему плану.

– А шапка? – спросила она. Шапку я спрятал внутрь штанины. Следуя моему плану, шапку она не должна была найти, но план не последовал моему плану. Я не ответил на ее вопрос. – А еще пенал лежит в раковине. Он испачкался?

Про пенал я забыл, что собирался помыть его мылом.

Правило воина № 30 звучит так: «Если раскрыли твой секрет, скажи все как есть, как настоящий воин». Я закрылся в комнате.

– Артур, – прозвучал голос типа брата за дверью, – кто тебя обидел? Это опять Камиль или кто-то из школы? Как его там, Гасан? Смотри, братишка, как мы сделаем: ты мне просто напиши список этих пацанов, я пойду в школу и разберусь с ними. Хорошо? Я не буду их бить, но поговорю с ними, и они будут бегать от тебя по всей школе.

Я не ответил.

– Артур, эй, мужик, тут нет ничего. Не плачь, – сказал он. – Не надо из-за этого плакать. Меня тоже в школе били, потом я пошел на дзюдо и настучал каждому из них. Они все тру́сы. Перестань плакать, братан.

Я опять не ответил.

– Ахмед, ничего. Я поговорю с ним, – сказала типа мама и открыла дверь.

Я сидел на полу. Когда я злой и серьезный, то сажусь на пол, потому что настоящие воины не спят и не отдыхают в постели. Они сидят на камнях или на траве. У меня дома нет камней и травы тоже. Но я сижу на старых деталях лего. Они тоже острые.

– Артуренок, можно я сяду рядом? – спросила она. Я не ответил, но она все равно села. – Даже если ты не скажешь, кто это был, я пойду в школу и разберусь.

– Ты ничего не знаешь вообще, – ответил я, следуя совету своего сенсея: «Если не знаешь, что ответить, говори вещи, которые могут обидеть твоего врага».

– Вот завтра пойду в школу и узнаю.

– Это даже не школа, – сказал я, следуя другому совету своего сенсея: «Если врешь, то ври очень уверенно».

– А вот и школа. На твоем рюкзаке написано кое-что плохое жирным красным маркером. У тебя таких нет, значит, это, скорее всего, кто-то, у кого был такой маркер, и завтра, скорее всего, он принесет его с собой. А еще слово, которое он написал, это… нехорошее обзывание. Я знаю, что только в школе тебе такое иногда говорят. Из-за того, что ты ходишь к психологу.

– Она тоже тупая. Все в школе тупые, кроме моих друзей и учительницы природоведения и изо.

– О, я тоже так думала, – улыбнулась типа мама. – А мне, конечно, нравилась музыка. Рисую я как будто ногами, а вот пела я… Эх, меня надо было на «Минуту славы». В белом платье со звездочками, которое подарил папа.

– Фу.

– Фуфукай сколько хочешь, а платье было… Какое знаешь крутое слово?

– Ядерное, – буркнул я.

Крутой Али обрадовался тому, что я внимательно слушаю все его уроки.

– Ядерное платье. Да, пожалуй, оно было ядерным. Все девочки точно завидовали. Как все мальчики у вас завидуют твоим мозгам.

– Никто не завидует.

– Завидуют все. Все, кроме Расула. Ты говорил, что вы договорились, что он самый умный, потом ты.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, потому что ты мне это сказал. Зашел домой, сказал это и сразу ушел к себе. Кто, кроме мамы, должен помнить такие вещи? – сказала она и обняла меня.

– Ты мне не мама, – ответил я. Я не хотел это говорить, но она должна знать, чтобы не приходилось обманываться всю жизнь.

Она немного помолчала, потом сказала:

– Ну и пусть. Я буду почти как мама. Мне без разницы, главное, что ты храпишь в соседней комнате ночью, а утром ешь мою дурацкую яичницу. И поскольку я почти как мама, то должна буду пойти в школу и разобраться с тем, что произошло сегодня. Даже если ты обидишься, зайчик. Я не могу это так оставить.

Я ничего не ответил. Она встала с пола и пошла к двери.

– Это мужские разборки. Ты не должна туда идти, – сказал я, потому что у меня появился хороший план остановить ее. – Такие вещи решают папы.

– У нас нет папы, – ответила она грустно.

– Если папы нет, то никто не должен идти, – сказал я.

Это был отличный план, который должен был оставить ее без решения. Я ждал, что она что-нибудь ответит, потому что у нее тоже всегда на все бывает ответ, но она ничего не ответила. Просто вышла из комнаты.

У нас дома дурацкие тонкие стены. Слышно, когда соседи ругаются, а еще слышно, когда соседи плачут. Двери у нас дома тоже тонкие. Поэтому я услышал, как типа мама плакала. Девушкам можно плакать, мужикам нельзя. Это серьезное и очень важное правило. Правило воина № 3. Поэтому я не плачу. А Крутой Али вообще, как родился, никогда не плакал, он даже не знает, что такое грусть. Он так и сказал однажды: «Грусть – чё такое?»

Одна из серьезных проблем общения с типа родителями – это обращение к ним. Я не могу говорить типа маме: «Типа мама, привет». А еще не могу ей говорить: «Джамиля, привет». А еще не могу говорить: «Эй, привет». Вот и получается, что я не могу к ней обращаться. Приходится всегда просто начинать разговор, но она все слышит и говорит, что у нее ушки, как у кошки, которая всегда слышит мяуканье своих котят. Я не котенок, я вообще тигар. На улице все на всех говорят «тигар», но Крутой Али сказал однажды: «В джунглях бывает только один тигар. Ты – тигар» (я знаю, что пишется «тигр», но все крутые пишут и говорят «тигар»).

Я стоял у двери типа мамы несколько минут и думал, как к ней обратиться. Я не люблю, когда говорят про мою маму или про папу. Нельзя говорить про чужих родственников, которых нет, а я сказал про ее мужа. Он ушел очень давно, типа мама не сказала почему. Просто развелись – и все. Она мне не мама, но она хорошая и вкусно готовит. Я вообще не понимаю, зачем от нее…

– Эй, Крутой Али.

– Чё?

– Можно обзывать старших, если они сделали плохие вещи, но не мне?

– Можно. Можешь сказать на него «олень».

– Хорошо.

– Я вообще не понимаю, зачем этот олень ушел от нее.

В комнате типа мамы стало тихо, и я постучался в дверь.

– Да? – сказала она.

– Это я.

– Я знаю, что это ты, Ахмед ушел на тренировку, – тихо посмеялась она.

Это хорошо, что она смеется. Я собирался пошутить, чтобы ей стало весело, но воины не шутят. Хорошо, что уже не придется.

– Нельзя говорить про чужих родственников, которых нет, а я сказал.

– Извиню только за обнимашки, – ответила она.

Пришлось войти в комнату и обнять ее. Я не люблю такие вещи, но воин должен быть иногда добрым.

– А где он? Ну, твой… – Не знаю почему, но мне стало неудобно говорить о нем.

– Бывший муж? – спросила она и замолчала. Мне показалось, что она думала или вспоминала его новый адрес. – Не знаю точно, но надеюсь, что в хорошем месте.

– Он не звонит?

– Нет, – улыбнулась она, как будто он теперь живет на Северном полюсе и звонить оттуда невозможно.

– А почему?

– Ну, мы много ссорились, и последний наш разговор… Мы опять ругались по телефону, и все. Больше мы не говорили.

– А когда?

– Не помню уже, давно. Наверно, лет десять назад. Уже после развода. Ахмед был как раз твоего возраста.

– А из-за чего?

– Тоже не помню. Так и бывает, зайчик. Ой, извини, временно безымянный воин.

– Как бывает?

– Вот так. Поспоришь с кем-то, время пройдет, ссора забудется, а обида останется. Со временем уже не важно, с кем и почему ты ссоришься. Если было бы важно, мы бы это запоминали.

– Так и бывает, – сказал я с умным видом.

– Ага, – сказала она с грустным видом.

Это была первая ночь, когда я не спал. Я пытался уснуть, но не получилось. Все потому, что мне в голову пришла классная идея. Я подумал, как хорошо было бы найти типа маминого мужа и опять познакомить их (если он не уехал в Антарктиду – я бы за ним полетел, но мне нельзя, наверное, летать одному), чтобы они поговорили и снова помирились. Этот классный план я рассказал Крутому Али, а он спросил:

– Зачем тебе эти сопли?

Крутой Али не любит, когда делают вещи, от которых нет пользы. Вот даже сейчас – уже была ночь. Можно было посидеть в телефоне, послушать музыку или посмотреть мультики, но Крутой Али не тратил время зря. Он качался, поднимая машины, и злился оттого, что сегодня во дворе не было ни одной большой машины, хотя бы «газели». Легкие машины он не любит поднимать.

– Потому что злой воин тоже должен делать хорошие вещи, чтобы потом попросить за них другие хорошие вещи. Ты сам говорил, что воину всегда нужна выгода, если он помогает другим. У меня тоже есть выгода.

– Какая?

– Я попрошу пустить меня на тренировки.

Мне не разрешают записываться ни на какие тренировки, только на дурацкое плавание или шахматы. На фиг мне шахматы? Крутой Али однажды сказал: «Шахматы нужны, чтобы ломать уши». Я не хочу и на плавание. Когда судьба позовет меня на великие дела, я что, только плавать буду туда-сюда? Я что, Аквамен? Я сходил по просьбе типа мамы один раз на плавание, потом она весь день называла меня «мой лягушонок». Я – ЛЯГУШОНОК?! Я ВОИН! Воины не купаются в лужах! Я хочу на борьбу! На бокс! На кунг-фу!

Она говорит: «Ну если хочешь, я запишу тебя на легкую атлетику, только не перенапрягайся». Зачем мне легкая атлетика? Чтобы убегать от врагов? Чтобы она называла меня «зайчонок»? Однажды мне даже пришлось из-за этого заплакать. Крутой Али сказал, что из-за спорта можно плакать, это как если спортсмен получит травму – плакать можно, и я заплакал. Типа мама пришла из поликлиники с какой-то дурацкой бумажкой, и там было написано, что мне запрещен «физический контакт» в боевых видах спорта. Я не знаю, что это значит. Что-то там с сердцем. Тупость. Крутой Али тоже сказал: «Чанда все это». В общем, теперь мне нельзя ходить на всякие крутые тренировки, но Крутой Али учит меня всем боевым стилям прямо дома.

– Хороший план, – сказал Крутой Али.

– Я найду его, помирю их и получу тренировки, – повторил я, чтобы самому понять, что я собрался делать.

Воскресенье.
Вечно счастливый, вечно мертвый

Воскресное утро я провел в своей комнате, дожидаясь, пока останусь дома один. К десяти часам вышел Ахмед, а типа мама в обед пошла на рынок. Я предупредил, что буду гулять с Расулом, и позвонил к нему в дверь, чтобы предупредить, что я с ним гуляю.

– Гуляешь? – спросил он.

– Ага, – ответил я.

– А где мы будем гулять?

– Нигде. Я иду делать важное задание, а если мама позвонит, скажи, что мы гуляли весь день и я только что пошел домой, а потом позвони мне и скажи, что звонила мама.

– Я не люблю врать. Я вообще не вру никому.

– А когда ты забрал мой пластилин?

– Это не в счет. Мне тогда очень нужен был пластилин.

– Скажи маме, что мы гуляем, или я с тобой не буду дружить, а если с тобой перестает дружить самый крутой, то другие тоже не будут.

– Но ты не самый крутой.

– Я буду самым крутым. Я семь раз отжимаюсь, а ты сколько?

– Четыре.

– Вот видишь. Ты мой лучший друг и должен мне помочь!

Я соврал. Мой лучший друг – Крутой Али.

– Хорошо, – сказал он, чуть-чуть подумав. О чем там вообще думать?

Я стал искать по дому все, что связано с мужем типа мамы. Вообще я, конечно, знаю, что нельзя копаться в вещах типа мамы и вообще в чужих вещах, но я очень хотел помочь, а еще я хотел на тренировки. А еще я люблю делать добрые дела, но Крутой Али не любит их. Он считает, что я делаю слишком много хороших вещей и слишком мало плохих и крутых. Это надо исправить.

Из шпионских фильмов я знаю главное правило вора. (Хоть я и не вор и не буду вором в будущем, когда стану злым крутым воином. Я могу стать ограбителем, а ворами пусть будут слабаки-злодеи. Ограбители забирают все, что хотят, и смотрят в лицо своему врагу, а воры ковыряются в чужих карманах.) Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал, что ты копался в его вещах. Я покопался на некоторых полках типа мамы и довольно быстро нашел коробку из-под обуви, в которой лежали только документы на всех нас. Нашел дурацкую фотографию Ахмеда для паспорта, свой медицинский полис (не знаю, зачем эта бумажка, но, скорее всего, это документы – если я когда-нибудь захочу поехать на Северный полюс, надо будет взять эту бумажку с собой), свидетельство о рождении (я и так знаю, что я родился, зачем эта бумажка? Взрослые – глупые люди). Нашел целлофановый пакет типа мамы и все ее документы. Она была красивой на старых фотках (сейчас тоже красивая). Свидетельство о браке. Свидетельство о браке!

– Вот эта бумажка мне нужна! – крикнул я. – Брак – это когда женятся и делают свадьбу. Танцуют там лезгинку и кушают голубцы. – «Абдулазиз Гамзатов», – прочитал я. – Наверно, это он.

– Дальше чё? – спросил Крутой Али. Он все еще был недоволен моим планом.

– «Одноклассники». Все старики бывают там. Буду искать.

Я включил типа мамин компьютер и открыл сайт «Одноклассники». Начал искать Абдулазиза Гамзатова. Написал его имя. Типа маме сейчас 43 года. Наверное, ему где-то от 42 до 50 лет. Я записал эту цифру, конечно, город Махачкала и получил результат – три человека. Одна страница была закрыта, без каких-нибудь фотографий. На другой был полный лысый мужик с усами. Не таким я представлял папу Ахмеда. Типа мама не вышла бы за мужика с тремя волосинками на голове, но по возрасту он подходил, а еще был в сети прямо сейчас. Я увидел фотографии его и… его семьи. Жена, три дочки, весь такой счастливый. Мне стало из-за этого плохо.

– Крутой Али?

– Чё?

– Написать ему?

– Типа чё?

– «Салам, вы муж Джамили?»

– Не-а. Зачем эти сопли? Пиши с ходу «Чё там? Давай пообщаемся, брат».

– А это что?

Я увидел другой город, потом посмотрел все его 400 фотографий, он переехал в Махачкалу только недавно, почти всю жизнь прожил в Волгограде. «Это не он», – подумал я, и мне стало легче. Меня очень разозлили его фотки: столько всего было в жизни, как будто самый счастливый человек в мире. Путешественник, миллионер, наверное, а типа мама работает медсестрой и еще два раза в неделю работает ночью в большой пекарне. Он что, этот, дурак? Почему он ее оставил? Или это вообще не он. Это хорошо, если не он. Хочу, чтобы он каждый день плакал без типа мамы. Я решил ему написать и, следуя совету более опытного переговорщика, начал так: «Салам, брат, как ты?»

Он был в сети, так что ответ я ожидал довольно быстро, но мужик молчал. Он прочитал мое сообщение и все равно промолчал!

– Наверно, задний кинул, – объяснил мне Крутой Али.

«Здравствуйте, мы знакомы?» – приходит неожиданное сообщение.

«Нет, брат, надо пообщаться насчет моей мамы».

«Извините, я вообще не понимаю, о чем речь. Чьей мамы? И кто вы вообще?»

– Назвать ему свое имя? – спросил я.

– Скажи ему, что это Крутой Али. Меня все знают, – сказал уверенно Крутой Али.

«Это Крутой Али. Насчет Джамили пообщаемся. Ты еще муж, да? Если да, то чё ты ушел? Давай встретимся, чисто по-мужски».

«Я все понял, вы взломали чужую страницу. Наверное, сейчас будете просить у меня денег, потому что ваша мама тяжело больна и срочно нужна помощь. Я проходил через таких жуликов».

– Он чё, дурак? – спросил я, совершенно не понимая, куда ушел наш разговор. При чем тут типа мама? Почему он считает, что она больна? Я не взламывал ничьей страницы.

– Кажется, он хочет дать копейку, – решил Крутой Али. – Узнай насчет этого.

– «А чё, сколько у вас денег?»

– «Я вас бросаю в черный список. Если у вас есть совесть, вы вернете страницу обратно женщине, у которой ее забрали».

Этим сообщением он окончательно разозлил Крутого Али, и тот сам написал ему сообщение с нехорошими словами и обещанием поймать во дворе, но сообщение не дошло, так как он нас заблокировал.

Оставался последний, третий мужик. Тоже обычный дяденька – жена, ребенок. Мне показалось, что он работает на каком-то заводе, потому что у него много фоток в здании с большими трубами и всякими металлическими штуками. И еще несколько фотографий, на которых мужик в каске. Адреса и номера не было, так что ему можно было написать: «Ты чё, э? Давай пообщаемся». Но потом я подумал, что, если опять буду начинать разборки, он не захочет говорить с типа мамой. И вообще у него уже своя семья. Он уже не вернется, но они могут помириться, и, может, тогда типа мама будет больше улыбаться, а он будет дарить мне подарки на день рождения, который ровно через месяц, но я не кушаю торты, так что пусть просто подарит мне плейстейшн или иксбокс.

Я написал ему просто «Салам» и ждал около часа, пока он войдет в сеть. Потом я заметил, что его не было в сети с 2019 года. Уже год. Пришлось еще искать. Я нашел его дочку, узнал, что она учится в 19-й гимназии, а эта школа недалеко от нашей. Там учился Расул в первом классе, пока не перевелся к нам. Поэтому я решил, что мне нужен помощник. Я позвонил Расулу и отменил предыдущий план. Мы договорились встретиться рядом с гимназией. Теперь даже не придется врать. Мы с Расулом будем гулять, хоть мне и нельзя уходить с нашего двора, но это было очень важное дело.

Крутому Али не нравится Расул. Он вообще не любит умников, я тоже их не люблю. Каждый день бы их бил, но они потом жалуются родителям. Поэтому я никого не бью. Крутой Али говорит, что друзья для слабаков, а кент – это настоящий брат. Не каждого можно назвать кентом. Поэтому Расул мне не кент, и если я хочу с ним дружить, как с кентом или братом (я чуть-чуть запутался, кто друг, кто кент, а кто брат), то должен тоже научить его быть крутым, но это потом.

– А что тут? – спросил Расул, когда мы встретились у гимназии. Это здание выглядело намного лучше нашего. Я читал историю нашей школы, она открылась в 1959 году, а этой гимназии, наверное, лет десять. Она во всем лучше, и, возможно, тут даже парты лучше, но, когда я менял школу в прошлом году, типа мама попыталась меня устроить в эту гимназию, и директор попросила семнадцать тысяч рублей на ремонт школы. Типа мама очень разозлилась и ушла. Но я думаю, что на ремонт школы денег не должно быть жалко. Все дети хотят учиться в нормальных школах, поэтому и наша директриса тоже часто просит деньги на ремонт. Типа мама не хотела отдавать меня в эту школу, но пришлось. Она отдала девять тысяч на ремонт директрисе, и меня взяли в школу. Правда, ремонт еще не начался.