Quotes from 'Конармия. Одесские рассказы'

Прищепа подрядил казенную телегу и пошел по станице собирать свои граммофоны, жбаны для кваса и расшитые

– Значит, ты молокан? 51 – прошептал Акинфиев, отступая.

мечты, улыбалась неведомо кому, и воображение, – слепая, счастливая баба, – клубилось впереди июльским туманом. Обгорелый город

кладбищенской стене. Наконец он сказал: – Почему он? Почему не они, хотите вы знать? Так вот – забудьте на время, что на носу у вас очки, а в душе осень. Перестаньте скандалить за вашим письменным столом и заикаться на людях