Read the book: «Приключения в Золотарёвке»

Платон проснулся рано. Стоял ноябрь, за окном было совсем темно. Он перевёл взгляд на часы, стоявшие на столе, — те высвечивали зелёным цифры: без четверти восемь. Мальчик потянулся. Сегодня они с классом должны были ехать на экскурсию в Золотарёвское городище.

За дверью послышались шаги, она приоткрылась, впуская в комнату луч электрического света и папину тень. Отец пригляделся в темноте и, увидев сияние Платошиных глаз, улыбнулся:

— Проснулся? — скорее подытожил, чем спросил он. — Вот и хорошо. Завтрак уже готов, так что давай быстро в ванную и за стол, а то опоздаешь к автобусу.

Платон не стал себя уговаривать: мигом вскочил и побежал умываться. За столом его ждал обычный завтрак: каша и чай с куском пиццы. Мальчик долго ковырялся с овсянкой, которую терпеть не мог, и нарочито тянул время, ожидая, когда папа произнесёт: «Ну раз не хочешь, не ешь».

Зато с пиццей Платон управился быстро: упихал кусок за обе щеки и запил чаем. Покончив с завтраком, он вышел из-за стола и направился одеваться. Папа подгонял его, поглядывая на часы. Наконец Платон справился с замком на куртке и, взглянув на себя в зеркало, обернулся к отцу. Тот терпеливо ждал у двери:

— Ну что, готов? Пошли, — сказал он и открыл дверь в большой просторный коридор, а затем — к лифту.

У дома была припаркована папина машина. Усевшись сзади, Платон пристегнул ремень и терпеливо ждал, пока отец прогреет двигатель: ночью был мороз, поэтому тот не торопился трогаться.

— Мы не опоздаем? — не выдержал Платон.

— Успеем, время ещё есть, — отозвался папа.

Минуты через три машина тронулась. Платон смотрел в окно. Мелькал знакомый пейзаж — за три года учёбы он уже знал маршрут наизусть и в деталях мог рассказать, что будет за каждым поворотом. Вскоре за стеклом показались стены родной школы, а у ворот стоял большой автобус, на котором предстояло отправиться в путешествие.

Платону только что исполнилось одиннадцать лет. Он учился в четвёртом классе и жил в небольшом приволжском областном центре — Пензе. Город ничем не выделялся среди других областных центров, жил своей провинциальной размеренной жизнью, и сам Платон был обычным одиннадцатилетним школьником. Он увлекался шахматами, ходил на плавание, в свободное время любил поиграть в компьютерные игры и, конечно, много читал. Ему нравились книги про героев Древней Греции, а ещё у него была увлекательная детская историческая энциклопедия — он мог часами перелистывать страницы, выискивая новые факты из истории России.

Около автобуса толпились одноклассники и пришедшие проводить детей родители. Среди этой суетливой толпы Платон с папой заметили Татьяну Николаевну — учительницу. Та тоже их увидела и подозвала. Сделав пометку в тетради, она перевела взгляд на отца Платона:

— Приедем обратно примерно в 18 часов. Прошу не опаздывать, Антон Александрович.

— Да, конечно, — согласился тот. — Предупредите, когда будете подъезжать.

— Я позвоню или пришлю смс. Будьте на связи, — сказала она.

Двери автобуса открылись, и ребята стали забираться в салон, рассаживаясь по местам. Татьяна Николаевна дождалась, пока все усядутся, пересчитала детей, сверила со списком и дала водителю сигнал. Автобус тронулся, ребята бросились к окнам, чтобы помахать родителям. Машина выкатила за поворот и начала набирать скорость.

Платон уселся на сиденье и достал небольшой рюкзачок, куда папа уложил перекус. Увидев конфеты, он обрадовался: одну развернул и отправил в рот, а другую протянул сидящему рядом другу Вадиму. Тот улыбнулся и в ответ подал небольшую грушу.

В автобусе стало шумно, сидеть на месте не хотелось, особенно мальчикам. Татьяна Николаевна решила немного отвлечь ребят. Она вышла вперёд и предложила:

— А давайте споём!

Она запела, и дети хором подхватили. Шофёр улыбнулся, поглядывая в зеркало: песни слушать было куда приятнее, чем озорной визг и писк.

Примерно через полчаса автобус свернул с трассы, выехал на просёлочную дорогу и, проехав километров шесть, остановился на стоянке возле небольшого кафе, где уже были припаркованы другие автобусы и машины. Надев куртки и рюкзачки, Вадим и Платон вышли вместе с остальными и, выстроившись в колонну по двое, направились в сторону разрушенной Золотарёвской крепости. Идти пришлось три-четыре километра пешком, да ещё в гору. Ребячий говор постепенно стих: для многих дорога оказалась нелёгкой.

Наконец показалась огромная поляна и руины старой крепости. Ребята увидели группу людей в доспехах, с тяжёлыми копьями и мечами — и замерли. Мощь рыцарских доспехов, блеск стальных клинков, завораживающая красота щитов с гравюрами в виде гербов старинных русских городов и княжеских родов — всё это приводило юные сердца в трепет.

Детям разрешили подойти ближе и, к их радости, не только рассмотреть оружие, но и потрогать его. Платон попытался поднять меч, но тот оказался слишком тяжёлым — мальчик едва смог оторвать его от земли. Примерили они и шлемы — те тоже были громоздкими и тяжёлыми. Поэтому, когда началось представление, ребята пришли в восторг, наблюдая, как в руках опытных воинов эти неподъёмные мечи и копья казались лёгкими и изящными.

Зрителей становилось всё больше, и Татьяна Николаевна беспокойно оглядывалась на свой класс, боясь, как бы кто не затерялся в толпе. Платон потягивал сок, следя за сражением, пока Вадим не потянул его за рукав. Обернувшись, он увидел, что друг нетерпеливо поглядывает по сторонам.

— Платон, там сладкую вату продают, — прошептал он на ухо приятелю.

Платон огляделся и заметил недалеко от того места, где они стояли, небольшую деревянную постройку, возле которой выстроилась очередь из мальчишек и девчонок.

— Вот здорово, пошли! — сказал Платон и осекся.

Вадим удивлённо посмотрел на друга.

— Татьяну Николаевну надо бы предупредить, — объяснил Платон.

— Да мы быстро! — потянул его Вадим.

Печально взглянув в сторону учительницы, Платон вздохнул и нехотя поплёлся за приятелем. Получив из рук продавца сладкую вату, они отошли от ларька. Солнце вышло из-за туч, и лес, ещё не успевший сбросить пожелтевшую листву, засиял осенней красотой, янтарным светом притягивая взгляд каждого, кто ступал под его кроны.

— Ух ты! — протянул Вадим. — Давай наберём листьев для гербария.

Платон покачал головой:

— Влетит нам от Татьяны Николаевны, ещё отцу пожалуется.

— Да мы быстро, — не унимался Вадим, — она и не заметит.

— Ладно, — сдался Платон, — одна нога здесь, другая там.

Они бегом пересекли поляну, отделявшую их от леса, и, добежав до первых деревьев, принялись собирать листья. Платон, в отличие от Вадима, не торопился: разыскивал в траве необычные экземпляры и отобрал пять самых красивых — для своей подруги Маши. Вадим за это время набрал целую охапку и с улыбкой поглядывал на друга, который, как ему казалось, оказался менее удачливым.

— Ну что, пошли назад, — предложил он, — а то и вправду Татьяна Николаевна нас хватится.

Но Платон стоял как вкопанный, широко раскрыв глаза, и смотрел куда-то вглубь леса. Вадим оглянулся и тоже замер. Пространство между ближайшими берёзами словно перерезала странная синяя молния, зажужжавшая, будто электрическая дуга. Потом дуга с шумом разомкнулась и исчезла, выбросив из себя мальчишку лет четырнадцати. Тот несколько секунд оглядывался и наконец перевёл взгляд на двух перепуганных ребят.

— День сегодня какой? — спросил он.

Мальчишки переглянулись, не понимая, чего он от них хочет, да и вообще — что происходит.

— Год какой, спрашиваю? — нетерпеливо повторил незнакомец, глядя то на ребят, то на сражающихся неподалёку воинов.

— Две тысячи двадцать шестой, — выдавил из себя Вадим.

— Тьфу ты! Хранитель, похоже, успел меня засечь. А это что у вас, театральное шоу, что ли? — продолжал выспрашивать странный парень.

— Ну да, — решился ответить Платон. — Здесь на этом месте сражение произошло, против монголов.

— Это я и без вас знаю. Хотел увидеть всё своими глазами, как там и что происходило, а хранители запретили.

— Что ещё за хранители? — спросил Вадим.

— Хранители времени, — ответил тот, а потом, словно опомнившись, рассмеялся: — Ой, забыл! В ваше время ещё не открыли временной портал. А я-то думаю, что вы на меня смотрите как на диковинку.

Позади парня снова вспыхнула синяя молния и зажужжала электрическая дуга. Паренёк невольно отскочил и оказался рядом с мальчишками.

— Хранитель, — вымолвил он испуганно.

Его страх передался Платону и Вадиму, и они, не сговариваясь, спрятались за спину странного незнакомца, боясь встречи со страшным хранителем. Но встреча не состоялась. Вокруг вспыхнул яркий свет. Платон инстинктивно схватил за руку Вадима, а другой рукой вцепился в рукав нового знакомого. Когда он открыл глаза, всё вокруг изменилось. Они стояли втроём, всё так же держась за руки, посреди заросшей деревьями и кустарниками непроходимой чащи. Незнакомец огляделся и, увидев рядом двух мальчишек, чертыхнулся и схватился за голову:

— Какого чёрта вы ухватились за меня? Вы понимаете, что наделали? Вы перенеслись на восемьсот лет назад и попали в самое пекло. Здесь скоро начнётся сражение, и все, кто будет в этой крепости, погибнут.

— Так это ты нас сюда перенёс? — догадался Вадим.

— Ну да, — согласился парень и виновато вздохнул, поглядев на ребят. — Не надо вам было за меня прятаться. Вы попали в поле временного портала, и я вас нечаянно утащил вместе с собой.

— Ну так давай назад вернёмся, — тут же предложил Платон. — Доставай свой прибор и возвращай нас.

— Вот в том-то и беда, — парнишка вытащил из кармана странный прибор. Со стороны его можно было принять за старый пульт от телевизора, если бы не крошечный синий кристалл, впаянный в корпус. — Аккумулятор сел, заряжаться теперь целый день, а монголы будут здесь уже завтра. Нам бежать надо. За крепостными стенами укроемся, там есть шанс спастись. А здесь сейчас войска монголов пойдут — и нам не выжить.

Он досадливо покрутил прибор в руках. На маленьком табло, спрятанном под кристаллом, тускло моргала красная точка — полный разряд. Незнакомец сунул прибор обратно в карман и поднял глаза на перепуганных ребят.

— Вас как хотя бы зовут? — спросил он, видя, что те готовы расплакаться от страха.

— Я Вадим, — всхлипывая, ответил мальчик, — а он Платон, — указал он на товарища.

— А я Сашка, — представился паренёк и, махнув рукой, направился вперёд, приглашая ребят следовать за ним.

Примерно через полчаса они вышли к дороге. Там творилось столпотворение. Обозы тянулись вереницей. Разношёрстное местное население, спасаясь от надвигающихся полчищ хана Батыя, спешило укрыться за стенами крепости, пряча свой небогатый, добытый тяжёлым трудом урожай и нажитый скарб. Когда трое отроков показались из леса, обоз, на котором восседал бородатый мужчина лет тридцати пяти, поравнялся с ними и остановился.

— Вы чада, чьих будете? — спросил мужчина, удивлённо разглядывая странно одетых мальчишек.

— Мы сироты, у ворожеи Агнеды жили. Она велела нам в крепость бежать, — ответил без тени сомнения Александр.

— А сама что же — не пошла, осталась? — встревожился мужчина.

— Сказала, что незваным гостям подарок готовит.

— Вот отчаянная баба, пропадёт! — воскликнул мужчина. — А её талант сейчас в крепости ох как нужен.

— Обещала потом прийти, — отозвался Сашка, не моргнув глазом.

«Врёт, как по писаному», — подумал про себя Платон.

— Ладно, прыгайте на телегу, — предложил мужчина, — а то гляжу, путь проделали немалый, устали небось.

— Есть малость, — согласился Сашка и кивнул спутникам, чтобы те взбирались, а затем запрыгнул сам.

И только сейчас Платон заметил в телеге старую худющую бабку и девочку лет восьми. Девчушка попятилась, испуганно глядя на незваных гостей огромными голубыми глазами. Платон улыбнулся, снял рюкзак, достал апельсин и протянул девочке. Та недоверчиво посмотрела на незнакомого мальчишку, потом перевела взгляд на бабушку: можно ли взять? Старушка улыбнулась и что-то прошептала ей на ухо. Девочка кивнула, одарила Платона благодарной улыбкой, взяла апельсин и тут же спрятала в карман.

Вдали показались стены деревянной крепости. Ребята невольно привстали, разглядывая величественное сооружение на холме. Вокруг простиралась гладь залитого водой оврага и глубокого рва. К крепостным воротам вели несколько дорог. Огромные стены из массивного дуба поднимались на высоту современного четырёхэтажного дома.

Перед крепостью велись земляные работы. Трудились и женщины, и старики, и даже подростки. Руководили земляными работами воины с необычной внешностью: светлые волосы и голубые глаза сочетались у них с характерными монголоидными чертами лица.

— Кто это? — удивлённо спросил Платон у Александра.

— Это кыргызы, они с Енисея пришли, бежали от монголов. Тут настоящее межнациональное братство сложилось перед лицом общей опасности. Сейчас увидишь в крепости — кого только нет.

— А ты откуда всё это знаешь? — поинтересовался Платон.

— Так я археолог, — ответил Сашка, но вдруг смутился и добавил: — Ну, не совсем, в общем, помогаю им. Изучаю историю, но теперь мы для достоверности используем временной портал и можем воочию наблюдать события.

— А кто такой хранитель? — не унимался Платон.

Сашка задумался, подбирая слова.

— Ну, вроде сторожа, — нашёлся он. — Тот смотрит, чтобы путешественники во времени не смогли изменить будущее. Какое-нибудь нелепое совпадение — и история пойдёт другим путём, а то и вовсе некоторые люди могут исчезнуть.

— Как это? — удивился Платон.

— Представь: сражаются двое. Один должен погибнуть, а тут появляется чудак из будущего и вместо того воина гибнет другой. Тогда наследники победителя не родятся, и история начинает меняться. Потому и приходят хранители — наводят порядок.

Платон задумался, потом пожал плечами:

— Значит, хранитель не злой? Тогда почему ты убегаешь от него?

Сашка лукаво взглянул на пытливого знакомого и почесал затылок.

— Понимаешь, Платон, — принялся оправдываться он, — я поспорил накануне с одним аспирантом насчёт некоего оружия, найденного при раскопках. Это булава, выкованная из стали, которую делают под высоким давлением. Учёные провели эксперимент и сказали, что она, скорее всего, изготовлена в конце двадцатого века в Швейцарии. Как она попала на раскопки в Золотарёвское городище — никто не знает. Вот я и решил проверить, использовали ли защитники крепости такое вооружение.

— Так ты сюда без разрешения прибыл? — догадался Платон.

— Ну да, — отозвался Сашка, — я не думал, что они меня так сразу хватятся. Думал, успею туда и обратно — никто не заметит. А видать, с возвращением заминка вышла, поэтому и подключили хранителя.

— Ух и нагорит тебе теперь, — подумал вслух Платон. — И нам тоже достанется: мы ушли, учительницу не предупредили, теперь нас ищут.

— Да не переживай, — решил поддержать его Сашка. — Я верну вас назад так, что никто не заметит вашего отсутствия. Вот только аккумулятор зарядится — и мы дома.

— И долго он будет заряжаться? — спросил Вадим, молчавший до этого.

— Придётся до завтрашнего вечера подождать — видишь, погода какая. В ваше время можно было от электричества зарядить, а тут только через солнечную батарею. Завтра с утра поставлю прибор на зарядку, сейчас уже темнеет. К обеду, думаю, отправлю вас домой. Только дома никому не рассказывайте, — предупредил Сашка, а потом махнул рукой и рассмеялся. — Хотя вам всё равно не поверят. Скажут — выдумали.

За разговором незаметно подъехали к крепостным воротам. У ворот стояли русские дружинники — Платон сразу узнал их по кольчугам и шлемам. Ефим, видимо, был здешним, и его пропустили без расспросов. Проехав немного, он свернул в узкую улочку и остановился у небольшой деревянной избы. Навстречу выбежала женщина и кинулась к телеге.

— Слава Богу, — прошептала она, крестясь. — Что так долго, Ефим? Басурмане, говорят, на подходе, я уж извелась вся. Не знала, что и думать.

— Ну, видишь, Настасья, всё в порядке, — строго ответил мужчина. — Чего причитать? Давай зови гостей в дом. Это Агнеда своих учеников прислала. Покормить бы всех надо, собирай на стол. Да мечи всё из печи, угощай, чем бог послал. Я их после в казармы сведу — там разместят и к делу подключат.

— Вам годков-то сколько? — неожиданно обратился он к ребятам.

— Одиннадцать, — хором ответили Вадим и Платон.

— Мне четырнадцать, через месяц будет, — улыбнулся Сашка, заметив, как округлились глаза Ефима.

— Ничего себе! — изумлённо произнёс мужчина, разглядывая не по годам рослых пацанов. — Это вас где таких делают?

— Уж такие уродились. Родителей я даже не помню, а они и подавно. Совсем малышами были, когда Агнеда нас приютила, — уверенно ответил Сашка, не отводя взгляда.

— И что с вами делать? Ты, — он кивнул на Александра, — ещё сгодишься. А от этих малых какой прок? Ладно, — махнул он рукой, — заходите в хату, потом разберёмся.

В избе дымил очаг. Топилась она по-чёрному: дым выходил через специальные отверстия, вырезанные в брёвнах. У очага стоял деревянный настил, служивший постелью, на котором в овечьих шубах сидели двое мальчишек лет пяти. Завидев вошедшую Людмилку, они обрадованно протянули руки:

— Людмилка, иди к нам! — закричали они наперебой.

Девочка мигом скинула шубку, платок и ботинки и забралась к ним на настил.

— Ой, какая холодная!

Мальчишки визжали и хохотали, когда Людмилка засовывала им под одежду свои замёрзшие руки.

Платон, Вадим и Сашка уселись на лавку, с улыбкой наблюдая за вознёй малышей.

— Давайте ближе к столу, — позвала хозяйка. — Людмилка, гони баловней с настила. Каша поспела.

За большим столом собралась вся семья Ефима и гости.

— Ой, руки помыть… — вспомнил Платон, приученный перед едой обязательно мыть руки с мылом.

— Так вроде не запачкался, — удивлённо посмотрел на него Ефим. — Держи ложку.

Он протянул деревянную ложку и, видя, что Платон продолжает оглядываться, бросил:

— Ешь, а то пока пробегаешь, голодным останешься. Сам знаешь: в большой семье зубами не щёлкают. А чем больше грязи — тем шире морда.

На стол хозяйка поставила большую миску с кашей.

— По очереди черпаем, — предупредил Ефим. — Кто не в свою очередь ложку запустит — тому по лбу.