Брат жив и сейчас находится под круглосуточной охраной, а вчерашняя медсестра хосписа теперь стоит на коленях в закрытом гараже с кляпом во рту. Савва не задает никаких вопросов. Он просто сдирает с нее больничную форму своими грубыми пальцами, пожирая ее глазами. «Ты не отработаешь этот долг ни за месяц, ни за год. Ты будешь платить каждую, слышишь, каждую ночь, пока я не перестану видеть ее лицо вместо твоего». Его дыхание пахнет дорогим виски и жгучей ненавистью, а прикосновения уже обжигают не только стыдом. Ей плевать на его боль, но, когда он входит в нее резко и без просьбы, ее тело кричит «да» раньше, чем мозг успевает соврать.