Вот она – мудрейшая формула для каждого нацмена в нашей стране. Этот лозунг должен звучать по всем СМИ ежедневно. И сиять в небе на любых флагах нашей Родины: «Не русский я, но россиянин!». Так говорил народный поэт Башкирии Мустай Карим.
Я всегда думала и говорила, что мои публикации начались с журнала «Смена», с рассказа «Почему опоздал маневровый?». Но вдруг недавно наткнулась в домашнем архиве на пожелтевшую подмосковную газету «Ленинское знамя». Хотела выбросить, но вдруг увидела свою фамилию и подпись: «Перевод с каракалпакского Ирины Ракши». Каракалпакского языка я, конечно, не знала, просто дали подстрочник. Весь этот рассказ некоего советского автора, среднеазиатского, «каракалпака…бабаева», я практически написала сама. Настолько он был слаб и неинтересен. Примитивный, наивный текст, и сюжет, и герои.
И я ничтоже сумняшеся кинула эти странички в угол и, вздохнув, села за пишущую машинку, и написала свой рассказ, употребляя лишь вычурные для моего слуха восточные имена героев. Боялась – в редакции не примут. Но рассказ с удовольствием напечатали. И как же я тогда ликовала, когда получила какой-то копеечный гонорар. Но именно он и был первым, профессиональным. И моя фамилия, напечатанная (после алтайской целины) на полосе столичной газеты, что очень радовало моё юное сердце. Вот и газету даже не выбросила, сохранила с тех далёких 50-х годов XX века. Ну а истинные, миллионные публикации моей прозы в «Смене», «Юности», «Молодой гвардии» были уже потом. Потом.
В те чудовищные, лихие 90-е годы меня пригласил ответственный секретарь Орловский работать в подыхающий, некогда миллионный, журнал «Работница». На фоне голодухи, безработицы и порушенной в стране системы печати это была большая удача. Я тогда буквально таксовала, бомбила на своём жигулёнке, чтобы как-то прокормить семью. А тут предложили зарплату в три тысячи рублей, отдельный кабинет на десятом этаже башни с окнами, выходящими на Савёловский вокзал, плюс письменный стол и персональный телефон. Ну прямо царица, а верней, заведующая отделом искусства, на чьи плечи легло сразу несколько рубрик журнала: проза, поэзия, «По обе стороны холста», «Благовест», семейная рубрика, «Герой нашего времени», «Детство Тёмы» и т. д. И за всё это была ответственна только я. Но где найти столько авторов, да ещё за ничтожные гонорары? И то и дело приходилось писать самой в одном номере под разными фамилиями: Ирина Трошева, Ирина Никольская, Ирина Епифанова… и только имя я оставляла своё.
И журнал воспрял, стал обретать читателей, тираж пополз вверх. Да и мне стало в нём работать интересно. В мой кабинет зачастили интересные люди, с которыми стоило и поговорить, и написать о них. И композитор Лядова, и прима-балерина Большого театра Ананиашвили, и писатель из США Тополь (мой бывший сокурсник-троечник Эдик Топельберг), и даже жена Лимонова, модного тогда политика и писателя, Наташа Медведева.
Однажды пришла в кабинет модная красавица в кожаной шапочке-шлеме, словно танкистском, стройная, как манекенщица. Представилась писателем, эмигранткой из США. А также актрисой, моделью, певицей, журналисткой. И только поздней – женой Эдуарда Лимонова, правда, не уточнила, что третья жена. Я предложила кофе, она царственно согласилась. Эта Наташа красиво, по-хозяйски сидела в кресле напротив меня, закинув длинную ногу на ногу в лаковых чёрных ботфортах почти до бёдер. Она принесла какой-то свой опус. Даже не помню, стихи или прозу, он лежал на моём столе. Она уверенно курила в моём некурящем кабинете и не торопясь пригубляла кофе. Была вся напоказ, наслаждаясь собой, а главное, литературной профессией, в которой она, как ей казалось, давно превзошла своего мужа Лимонова. И хотела это доказать и мне – редактору, и читателям, а главное – мужу. К сожалению, сейчас я уже не помню, напечатала ли «Работница» что-то под именем Наталья Медведева или нет. Но только знаю, вскоре они разошлись, и красавица Наталья ушла к какому-то музыканту-москвичу. И все про неё забыли. И в других редакциях, которые она тоже одно время осаждала, и в стране. А вот про Эдичку Лимонова, политика и действительно хорошего литератора, ещё долго помнили. Ибо он шумно, скандально расцветал в делах политических тех лет. В делах совсем не творческих, но в списке литераторов тех тяжких и незабвенных времён, надеюсь, он останется надолго.
С годами я всё острей и серьёзней ощущаю себя и… страну Россию в себе.
Группа экскурсантов-пролетариев ходит по Академии наук СССР. Наконец сели в актовом зале. Иван шёпотом говорит соседке: «Маш, а Маш. Хочешь, я тебе Келдыша покажу?» Она тоже шёпотом: «Ну не здесь же».
«Сядь со мною рядом, ⁄ Рассказать мне надо, ⁄ Не скрывая, не тая, ⁄ Что я люблю тебя».
Из песни 40-х годов
По земле мы ходим ногами, а душа-то наша парит над нами. Она летит над тобой по воздуху. Одесную. Рука об руку с твоим Ангелом-Хранителем. Вот какая всегда с тобою защита – сильная и добрая.
Сулейман Сезен (депутат Турции) вспомнил слова Гитлера: «Вы ещё будете вспоминать меня за каждого еврея, которого я не убил».
Блаженны не видевшие и уверовавшие.
Иисус Христос
Гибели всегда предшествует гордыня.
И. Р.
Истина приходит через боль.
И. Р.
Смею думать, что именно я вывела закон «Количество информации в единицу времени». По-моему, по этой формуле можно назвать имена лидеров, лучших политологов нашего жгучего времени (в медийном, доступном народу пространстве) – Сергей Михеев, Дмитрий Абзалов, Владимир Соловьёв, Дмитрий Куликов, Захар Прилепин и др. Как же радостно им внимать, слушать их быстрые, острые мысли, выраженные без тягомотины, обильно, изящно и плотно. Именно от них (и им подобных) можно получить наибольшее количество нужной информации в малую единицу времени… Закон?.. Да, похоже, что это закон. Закрепляю.
И. Р.
Литература должна звать к созиданию, а не к разрушению. К добру, а не ко злу. К свету, а не к тьме. И всегда – вверх и вдаль.
Благодать Христа, присутствие Христа должно незримо жить, должно дышать в каждом русском творении. Даже в самом малом произведении. Иначе это будет не творение, не произведение, а просто убогая журналистика или дешёвое «Заявление в ЖЭК».
Этимология слова. У древних кочевников до скифских времён было слово «баш», что в переводе означает «голова». И кое-что дошло с тех давних времён и до наших дней, до нашего обихода. Торговали скотом, считали по головам овцами, конями, верблюдами. Считали по головам и продажу, и обмен. Дорого – дёшево, справедливо – несправедливо. Отсюда и пошло выражение «поменял баш на баш».
Баш-ибузук, Баш-кирия, баш-ка, баш-ли, баш-лык, баш-мак, баш-ня, без-баш-енный, бесша-баш-ный…
Вот какие бывают сюрпризы в науке с названием «Этимология».
На Западе беглых украинцев считают теми же русскими, только ПРЕДАТЕЛЯМИ.
С. Михеев
Излишняя скромность ведёт к безвестности. Отбрось её.
Режиссёр Акира Куросава
«Мир будет жить плохо, но недолго».
Кто читал великого Пушкина, никогда не ударит кошку ногой.
Либерализм. Российские либералы (и особенно сбежавшие эмигранты-западники) – это откровенная пятая колонна врагов. Они одержимы ненавистью. У них патологическая жгучая неприязнь на грани с ненавистью ко всему русскому. К стране России, которая недавно была их Родиной и которую они потеряли.
Где раз поднят русский флаг, там он уже спускаться не должен.
Государь всея Руси Николай I
Адольф Гитлер: «Моя миссия, если я сумею добиться успеха, заключается в том, чтобы полностью уничтожить славянство».
Россия, помни это всегда, заруби это себе на носу.
Сербы – наши верные, истинные братья. Они и сегодня повторяют свою всенародную вечную истину: «Для серба на небе Бог, на земле Россия». И нам в России это не надо забывать. Только жаль, что Сербия нынче страна такая маленькая и слабая. Хоть и любят говорить: «Мал золотник, да дорог» и «С русскими нас двести миллионов».
«Кровавый» Иосиф Сталин укорял, воспитывал писателя Илью Эренбурга, призывавшего в своих текстах «Убей немца!»: «Русский ВСЕГДА, даже после боя, должен оставаться милосердным. Не язычником, отрезающим головы, а православным христианином». «И милость к падшим призывал».
По Библии – Истина важнее крови. То есть поступки по истине Божией важнее поступков по родству по крови.
С. Михеев
Уже два века как повторяют: «Все мы вышли из гоголевской шинели». Всё верно. Этот закон – классика. И я тоже вышла из этой шинели, я не исключение. Но вот с годами ставлю перед собой вопрос: да, вышла из неё, и пошла, и иду. Но интересно главное: как иду и куда?.. От этого ответа многое будет зависеть на финише.
Что я помню о влахернском храме под Стамбулом? (Я была во Влахернах и в этом храме лишь однажды.) Помню беспрестанный шум струящейся воды. Изобильных потоков воды. Водопада. (Бутылочку святой воды привезла в чемодане домой в Москву. Поставила в холодильник. И постепенно, прихлёбывая, выпила.) Помню четырёх красных крохотных рыбок в проточной святой воде большого аквариума за высоким толстым стеклом. Никак не могла оторвать от них взгляд. И всё стояла и стояла, слушая потоки воды и молитвы на клиросе…
Вот их образ бога: себялюбие, сластолюбие, сребролюбие. Три «с».
Проф. А. И. Осипов
Истинный воин идёт на справедливый бой, но он не имеет права на ненависть и злорадство к поверженному врагу Тем более – к мирным людям. Это грех и безбожие.
«Нам нужны трезвость и зоркость» – нас, добрячков простодушных, предупреждал в начале XX века Иван Ильин. «Да, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад».
Иначе нас агрессор – хитрый и лживый Запад – с улыбкой погубит, разделит и поглотит.
Мудрец Гиппий на вопрос Сократа ответил: «Клянусь собакой, Сократ, ты прав». В те античные времена древние греки клялись жизнью собаки – любимого, верного, лучшего друга человека. Это был закон, клятва на безусловной ценности, т. е. на непреложном Законе любви. Это в человеке главное и в понимании самого себя. «Не делай другому того, чего не хотел бы для себя». На этом Законе любви «клянусь собакой» строится и всякое воспитание.
А нынче у исламистов, у мусульман в силе обычный повседневный закон (по понятиям): «Белая собака, чёрная собака – всё равно собака».
То есть проклинают именем собаки. Иные времена – иные нравы.
Цицерон говорил: «История – учительница жизни».
И все цивилизации (мощные и богатые) погибали не от боёв, слабости и нищеты, а в роскоши. В результате МОРАЛЬНОГО РАЗЛОЖЕНИЯ.
Моё творчество – лишь капля в океане уже созданного искусства. Тем более ещё не созданного. Только надо, чтобы эта капля была достойной, живительной. А не каплей дёгтя в бочке мёда.
Покаяться никогда не поздно. Начальник стражи, римлянин-сотник Лонгин, пронзивший копьём тело Иисуса Христа на Голгофе, по покаянию стал святым. Копьё Лонгина – святыня. Кровь и вода из раны, проткнутой Лонгином на груди Христа, хлынули ему на лицо. И больной глаз Лонгина прозрел. Он покаялся и уверовал.
Равнодушие. Что это значит? Равнодушный. Человек равнодушный. У него душа ровная ко всему. И дыхание ровное при взгляде на всё окружающее…
Одно дело – монах терпеливый, спокойный, сдержанный, но только не равнодушный. Равнодушие – это хладносердие, непричастность, зло.
Биография – какое красивое слово. Но я не про этимологию этого слова. Я про его суть. А по сути – это судьба, это путь, по которому ты идёшь или уже прошёл и чем-то его наполнил, заполнил. А вот чем – это самое важное, самое главное. С чем ты пришёл к земному финишу. И достоин ли на том свете жизни вечной? И что скажет на Суде Божием тебе и о тебе наш любящий, всезнающий, вселенский Судья – Господь Вседержитель?.. И не забывай, перед Кем предстанет душа твоя, кроха грешная!
Стишок моего детства. «Идёт бычок, качается. ⁄ Вздыхает на ходу: ⁄ «Ох, доска кончается, ⁄ Сейчас я упаду!»
А. Барто
Я всегда думаю о вновь встреченных людях лучше, чем потом они оказываются. Ругаю себя за восторженность, доверчивость, простодушие, даже прекраснодушие, но поделать ничего не могу. И ошибаюсь опять и опять.
Око за око. Зуб за зуб.
Ветхий Завет
За исповеданные, раскаянные грехи уже нельзя себя вновь казнить и терзать. Ты была причащена, Бог услышал тебя. А это святое.
Мне надо ЗАСТАВИТЬ себя полюбить двух-трёх человек, которые принесли мне горе, разрушили семью и в конце концов погубили мою дочь. Молитвенно прошу Бога дать мне сил полюбить и их, «как самого себя». Надо ненавидеть их грех, а их самих полюбить. Однако это почти немыслимо. НО… надо, надо. Хотя бы помолиться за их здравие. Без гнева.
Враг лезет во все сферы руководства страны. Ещё всюду торчат рыла «соросят», проникших в Россию в кровавые девяностые.
Преступления одних не могут быть оправданием преступлений других. Взгляните, что происходит на Ближнем Востоке, на землях Израиля – Палестины. Катастрофа! Апокалипсис! Конец света!..
Октябрь 2023 года
«Антисемиты» – это слово всё чаще звучит в публичном пространстве. Особенно нынче, в дни начавшейся войны на Ближнем Востоке. И слышен стародавний вопрос: «Ты против арабов или ты антисемит?» Однако такой вопрос мне кажется не только некорректным, но просто дурацким. Пора бы знать: и евреи, и арабы (и те и другие) – СЕ-МИ-ТЬБ У них общее семя. Они дети одного и того же отца – Авраама. Они родные братья. И рождены в одной семье в жаркой Палестине, в дубовой роще, возможно, у Дуба Мамврийского. Правда, у них матери разные. Одна – возрастная Сарра, жена Авраама. Другая – Агарь, его молодая служанка, ставшая наложницей. Кстати, именно по согласию старшей Сарры.
И Агарь родила первенца Измаила. А позже и Сарра, по горячим молитвам к Богу, тоже родила сына – Исаака. От них и пошли потомки арабов и евреев – их двенадцать колен… И сегодня, особенно в дни обострённой вражды народов-братьев, это надо бы знать любому образованному человеку. А те, кто обвиняет друг друга в антисемитизме, – просто глупцы или неучи… Кстати, слово «семиты» пошло от мужского имени Сим. Это один из трёх сыновей – Сим, Хам, Иафет – их общего праотца Ноя. Вот так. Если, конечно, сказать очень пунктирно.
Как в США победили тенденцию взаимных (по спорам, обидам и оскорблениям) ДУЭЛЕЙ, мужских дуэлей?.. Очень просто. Издали закон. Победившего на дуэли – вешать. И всё. И дуэлей не стало. Вот бы такой закон и нам в Россию, особенно в XIX веке. Сколько жизней, порой великих людей, было бы спасено.
«Кто убил?..» – «Так вы и убили-с, Родион Романыч…» (К слову, про зятя и смерть моей дочки…)
Казалось бы, наша Победа в Великой Отечественной войне над фашизмом. Но нет. Вот 1948 год. И у Запада готов прежний тайный план. «Гарвардский проект». Они говорили: «Время автоматов и ружей кончилось. Теперь нам нужен иной метод – врастание Запада в руководство СССР, во власть, чтобы потом, потом их уничтожить». Это их привычная «игра вдолгую». Славяне должны быть уничтожены на биологическом уровне. И первый апологет фашизма Адольф Гитлер так и говорил: «Не политика, не коммунизм наша цель, а уничтожение славян как таковых».
А вот интересный, даже забавный факт, который не всем знаком. Наш великий царь, первый император всея Руси Пётр I был очень высок. Два метра с лишним (10, 15, 20 сантиметров – не помню). И спать на обычных, стандартных кроватях он не мог. Да и в любую дверь любого дома мог войти лишь наклонясь. А потому и спать вынужден был не как прочие. Пётр спал в шкафу. Да-да, именно. Сидя на стуле в шкафу с дверцами до потолка, закрыв их изнутри. И рядом хранил оружие. На всякий случай, для безопасности. И это тоже было не из трусости, а продуманная самооборона.
Иоанн (например, Иоанн Креститель и все прочие Иоанны) – это имя звучало тогда как Ёханан.
«Ихтис» – в переводе значит «рыба». Отсюда «ихтиология», наука о рыбах. Но главное – в этих буквах – ИХТИС – зашифровано «Иисус Христос Божий Сын Спаситель». Кроме того, некоторые первоапостолы были рыбаками и жили на берегу Геннисаретского (Галилейского) озера. Так что первохристиане часто и всюду любили рисовать рыб, ибо за крест язычники преследовали и могли даже казнить. А изображение рыбы казалось гонителям христиан нейтральным.
В России более 190 народов и более 270 различных языков и наречий… И столетиями они живут в мирном соседстве и милосердии.
Кого из политологов я ценю особенно? Тех, которые при выступлении дают наибольшее количество информации в единицу времени. И эта формула, как закон, – объективна. Например, известные нам по выступлениям на ТВ: Сергей Михеев, Дмитрий Абзалов, Дмитрий Куликов, Владимир Соловьёв. Их немало. И я перед ними снимаю шляпу.
Без крестоношения невозможно спастись. Отвергать свой Крест – значит смалодушничать, струсить. Нести свой Крест надо с терпением и верою в Царствие Небесное. И тогда оное обретёшь.
Делай, что должен, и будь что будет.
Кто мешает конец и начало, у того в голове мочало.
И даже после развала СССР в 1991 и 1993 гг. Россия, как добрая мать, собрала под своё крыло более 190 народов самых разных национальностей.
Первый признак исцеляющейся души – видение, осознание своей греховности.
Наследственные болезни неизлечимы. Они записаны в код, в ДНК от предков. Особенно – людей нераскаявшихся.
Синонимы: болтовня, словоблудие, пустословие, трёп, болтология, суесловие, трескотня, празднословие, трепотня…
В КоЗе (коллективном Западе) активная русофобия, даже не пятая колонна врагов, а уже шестая. И наши либерасты – тоже шестая колонна внутри народа.
Загадка: «Кто ходит утром на четырёх ногах, днём – на двух, вечером – на трёх?»
Царствие Божие зарабатывается трудом, а не ленью и праздностью.
«Окамененное нечувствие» (слова молитвы).
Почему я пишу свои воспоминания? А потому, что с кем-то очень не хочу расставаться. И это продляет мою радость общения. А им, я думаю, продляет их присутствие на земле.
В своём творчестве я должна, обязана быть исповедальной. Быть просто искренней, откровенной – этого мало. Моя проза – это исповедь.
Талант – это не подарок, а поручение Бога. И его надо оправдывать, подтверждать трудом.
Как всем известно: «Невозможно служить двум господам».
Иисус Христос
«Кто верует в Меня – исцелён будет».
Иисус Христос
«Есть два беса: “яшка” и “окаЯшка”», – так простонародно, простодушно говорил своим прихожанам о враге рода человеческого священник, батюшка Алексей Мечёв в проповедях в храме на Маросейке. Яшка – это тот гордец, который постоянно «якает». А «окаяшка» – это окаянный бес. Отец Алексей был большой молитвенник и мудрец, проповедовал и «малое малоделание». То есть поступки малого и постоянного добра.
Юрочка был благословлён на написание триптиха «Поле Куликово» и семи великих святых, представленных на картине. В период написания (с осени 1979 года по осень 1980-го – год успения художника) в мастерскую регулярно приезжал архимандрит Иннокентий (Просвирник) и благословлял болевшего лейкозом Юру на продвижение работы, окроплял святой водой сам триптих и эскизы с образами святых (Сергий Радонежский, братья Пересвет и Ослябя, Андрей Рублёв, сам князь Димитрий Иванович, княгиня Евдокия (Евфросиния)).
Любая икона принадлежит только Богу. Не человеку. Она полна Духа Божьего. А Дух дышит где хочет. Так что любые иконы самодостаточны. И могут даже перемещаться по своему разумению. (Рассказать, как пришла ко мне дивная икона Николая Чудотворца? Кстати, через руки нехристя, мусульманина-азербайджанца).
Православие – единственная СПАСИТЕЛЬНАЯ вера.
Не только издавна, а ещё – исстари.
Поэт Михаил Аркадьевич Светлов запретил нам, студентам Литинститута, его мастерской, издавать самодеятельный журнал «Нелыком-шиты», второй номер. С нашими смелыми, вольными шутками, стихами, очерками, карикатурами на писателей и педагогов. Почему? Во-первых, по причине опасения за нас, боясь гонений со стороны партийных властей. (В то время были прецеденты, например, процесс в МГУ над создателями их студенческого журнала «Зелёная лампа».) А во-вторых, из боязни, что Литинститут превратится в гнездо, в очаг социальной нестабильности и протеста… И он, великий мудрец, автор программных стихов страны «Гренада», «Бронепоезд», «Каховка» был совершенно прав.
Так что журнал «Нелыкомшиты» № 1 остался в одиночестве. И десятки лет лежит у меня дома на полке.
И. Р.
Издавна говорят: человек состоит из того, что он ест, из того, что пьёт. Соглашусь. Это про тело. Но добавлю. Главное, по-моему, состоит из того, что он думает и что чувствует. Душа – это куда важнее.
Мою дочку-художницу Анечку Господь взял на небо в вечную жизнь в 2017 году. Взял молодой, красивой, талантливой, в полном расцвете сил. Я, мать этого единственного дитяти, конечно, страшно убивалась. Но постепенно, будучи православной христианкой, поняла: Он – всесильный, всевидящий – взял её вовремя и любя. И в лучший мир. Возможно, провидя нечто недоброе, злое, что могло настигнуть, постичь её в будущем, что, наверно, ждало её впереди, спас от бесов… К тому же у Бога мёртвых нет. У Него все живы, все на ладони. И любит, и ценит Он каждого. И тогда я заставила себя успокоиться и пережить её уход. Её успение. И для меня, уже помудревшей, это было даже легче, чем некогда пережить уход её отца, моего любимого мужа Юры. (Ведь я, грешная, была готова тогда даже на суицид.)
Дьявол и сатанизм есть! Они могучи. Враг силён и страшен. Сатанинский орден старается подавить в людях всё Божие, чистое, доброе, православное. Борьба двух сил на земле идёт непрерывно и не на жизнь, а на смерть. Это пора понять, осознать каждому. И нельзя благодушествовать. Должен бороться каждый. Протестовать в полную меру своих сил. От мала до велика. От микро до макро… А вот каков первый постулат у беса-дьявола: людей надо разнуздать, чтобы следом взнуздать (т. е. развратить, чтобы потом оседлать, покорить).
И для правоверных, если с ними Господь, даже враг рода человеческого нестрашен!
Фашизм, его теория, а также чёрная теория национализма – родились где? В либеральной чудо-стране Франции. А мракобесный кальвинизм (запрещающий даже улыбку и любой юмор – за что, бывало, казнили, «за смех») – родился где? В либеральной чудо-стране Швейцарии. Вот они, эти эталонные, блистательные страны Европы! Хорошо бы помнить, «откуда ноги растут».
А вот печальный уровень сегодняшнего образования. На вопрос, заданный молодому человеку студенческого возраста, технически, компьютерно грамотному: «Кто такой Андрей Рублёв?» – тот бодро ответил: «Как кто? Наш чемпион, теннисист-победитель!» (А далее, как понимаете, без комментариев.)
Помню Останкино. За круглым столом под вечерним оранжевым абажуром сидят мама и её подружка Кеточка. Гадают. А я, малышка, рядом, упёрлась подбородком в край стола и вся внимание. Слушаю, запоминаю. Карты из колоды картинно ложатся на скатерть в особый рисунок, и звучит извечная «цыганская» присказка: «А вот теперь посмотрим, чем дело кончится. Чем сердце успокоится».
Постулат: «Зеленский – это диагноз».
КоЗа – коллективный Запад – это та же фашистская Германия. И никакого единения с ними быть не может. И не будет. Это нацисты. И Россия их должна уничтожить. И, конечно же, уничтожит.
Есть два очень мудрых термина, два противоположных понятия – интроверт и экстраверт (т. е. внутрь и наружу). Я не сразу для себя это расшифровала и о себе не сразу всё поняла. А ведь я отчаянный экстраверт (всё наружу). Вся нараспашку, оптимист, как на ладони. Общительна и добросердечно открыта. Как дом без замков. (Никогда не смогла бы работать шпионом разведки. Сразу бы всё завалила.) И от этого в жизни я от людей получала и обиды, и раны, и тумаки. С точки зрения обывателя, всё это плохо, даже опасно. Нельзя подставляться, надо быть похитрее, уметь защищаться, уметь закрываться. Тем более в наше жестокое время. Но я не умею, не могу от рождения. Не научили. И, видимо, подхожу под постулат: «Простота хуже воровства». Но поделать ничего не могу. Да и не надо, зачем? Скоро уж на тот свет, к родным душам. А в мире интровертов-хитрецов и так полным-полно. Думаю, их на земле гораздо больше.
У моего любимого котика Маськи (он же Малевич, второй – Чарлик, тоже любимый) шёрстка чёрная, длинная, с абстрактными белыми пятнами. Длинная – это хорошо, но она жидкая, редкая. Я его, сиротку, пригрела на моей даче на Истре. Доверчивым малышом он пришёл ко мне на участок из леса, что за забором. Сперва брать его не хотела, тогда своих было шесть штук. Но подкармливала. А осенью, возвращаясь в Москву на зиму, не смогла бросить, оставить на гибель. И вот минуло шесть лет. Теперь в доме остались только двое этих дружочков (прочие скончались от старости) – чернущий, как пантера, Чарлик (спасённый двенадцать лет назад во дворе из-под машины) и Маська-Малевич. Эти друзья, как прежде, рядом. Мне на утешение и на «лечение» колен. (Подумала: за жизнь через мои руки прошла, наверно, не одна сотня спасённых кошариков. Собак – меньше.) Вот и беспородный приблудыш Маська с шерстью длинной, но редкой. Тут вспоминаю шутку: «У меня зарплата хорошая, но маленькая». А гостям называю породу моих «дворян» солидно, красиво: «Мейн-куны». Хотя знать не знаю, что это такое.
Можно уже открыто и с горечью сказать, что за окном вовсю идёт Третья мировая война. Хотя пламя боёв и взрывы гремят только в Малороссии. И нам, женщинам, слабой части человечества, остаётся только твердить: «Господи, защити нас. Спаси любимую нашу землю от лютого “западенского” сатанизма». И просить, молить об этом Всевышнего. И работать, работать усиленно, как никогда, до пота, с честью и совестью.
«Так и иду: с непокрытой головой и шляпой в руке. На ветру времени», – написала я когда-то последней строкой в эссе «Синяя птица». А сегодня наткнулась на эту строку, на эту мысль случайно. В какой-то рецензии на меня. Нашла её и в тексте эссе и задумалась: «А может, так и назвать мою новую книгу? “На ветру времени”»? По-моему, ёмко и символично.
Не раз в СМИ меня спрашивали: «А как вы относитесь к женской прозе?» Я не отвечала. А теперь, думаю, пора и ответить. А никак. Просто есть проза хорошая, а есть скверная. То есть талантливая или нет. А по половому признаку делить искусство не стоит. Но мне опять: «Однако во всём мире ведь делят?» – Ну хорошо, продолжу ответ. В Лос-Анджелесе в 90-е годы издали энциклопедию под названием «Женщины-писательницы России XX века». И мне в те годы прислали оттуда сканированные начальные страницы этого любопытного издания. А знакомые прислали лишь потому, что за номером шесть там представлена Ирина Ракша. Ей посвящены целые две страницы, мелким шрифтом, то есть книжный разворот. (Впрочем, там всем вполне справедливо отпущено по развороту.)
И начали они представление с авторов ещё довоенных. С 20-30-х годов. И до меня названы пять фамилий. Ольга Форш, Мариэтта Шагинян, Вера Кетлинская, Галина Николаева и Вера Панова, потом иду я, грешная, за номером шесть (только непонятно, почему нет великих Ахматовой, Цветаевой, Берггольц. Ведь они писали и прозу)… Честно сказать, этому получению я не удивилась. Но почему всё-таки их американские учёные, «веды» от литературы, засунули меня в такой «доисторический» список? Ведь мою первую книгу «Встречайте проездом» издательство «Советская Россия» тиражом в 100 тыс. экземпляров выпустило в свет в 1965 году. И этот тираж считался тогда малым, стандартным. Другое дело – престижная, завидная «Роман-газета» (для выдающихся талантов или генералов от литературы – партийцев, секретарей), в которой, кстати, меня напечатали в 1981 году.
А писательницы Форш и Шагинян были делегатками ещё Первого съезда советских писателей, который вёл сам Максим Горький… У романистки Ольги Форш был толстый, тяжёлый социальный роман с названием «Одетые камнем». И острые, безжалостные пародисты того времени, участники съезда, даже сочинили сатирическую издёвку в стихах: «Читатель книгу Форш просил, ⁄ Лицо являло грусть и муку. ⁄ И кто-то камень положил ⁄ В его протянутую руку».
Тогда же досталось и делегатке, автору многотомной ленинианы (о биографии вождя) – прозаику Мариэтте Шагинян: «Мариэтта всем богата. ⁄ Есть семья, квартира, честь. ⁄ И ума у ней палата, ⁄ Но палата номер 6».
Поэты были тогда отчаянные хулиганы (и Маяковский тоже). Про Веру был, к примеру, такой стёб (хотя такого слова ещё не было): «Ах, у Веры, ах, у Инбер ⁄ Что за глазки, что за лоб. ⁄ И на щёчки я глядел бы, ⁄ Всё глядел бы на неё б».
Но американцы Веру Инбер в энциклопедию почему-то не включили. А зря. Она не менее достойна названных.
А вот Мариэтту Сергеевну Шагинян я застала при жизни – маленькой, седенькой, усатой старушкой. В неизменном красно-клетчатом кардигане. Целый месяц в Доме творчества Переделкино трижды в день я сидела с ней в ресторане-столовой за одним столом. (Подробно о встречах с ней, уже оглохшей, но остроглазой и очень интересной, я написала в книге «Письма чужой жене».) Она завершала тогда очередную книгу о Ленине. И на чёрной кремлёвской спец-«Волге» ездила в Москву, в партархив и в Институт марксизма-ленинизма.
Писателя Веру Кетлинскую я, уж простите, даже не читала. И потому о ней умолчу. Неужто же в далёком Лос-Анджелесе специалисты её изучали?
А Вера Панова, указанная в списке под номером пять, попала в энциклопедию не зря. И не потому, что она активист, трижды лауреат Сталинской премии и прочее, прочее. Это прекрасный, достойный прозаик. Её имя я бы внесла во все литературные энциклопедии мира. Помните её повести «Спутники», «Евдокия», романы «Сентиментальный роман», «Кружилиха», рассказы? Особенно тонкий сюжет – «Серёжа». И другие. Её прозу надо и сегодня включать в школьные программы, учебники. (И куда только Министерство культуры смотрит?) Всё так образно, трепетно, точно. Мне, номеру шесть, быть рядом с ней очень даже почётно…
А вот кто у американцев в списке под прочими номерами – не знаю. Ни целой книги, ни её ксерокса из США не прислали. Да мне это и ни к чему…
Однако меня, как я понимаю, вы спрашиваете ещё и о современных дамах-писательницах? На что сразу отвечу: молодого поколения я совершенно не знаю. Ну напрочь. Хоть они где-то и собираются в какие-то клубы, союзы, кружки. И получают финансовые награды от каких-то, в основном либеральных (даже русофобских), фондов (вроде «Триумфа»). Может, там уж и народились большие таланты? Не знаю, не знаю. Дай Бог.
The free excerpt has ended.