Read the book: «Когда судьба - не приговор»

ТОМ ПЕРВЫЙ

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Услышав за спиной сдавленный предосудительный кашель, она вздрогнула, словно застигнутая на месте преступления рука отпустила занавесь на окошке неказистого экипажа, суетливого путника, дерзнувшего потревожить покой дремлющего в утреннюю пору Невского проспекта. Смущённая девушка обернулась к хмурой спутнице, по всему, помещице. Ответившая виноватым взглядом недовольной женщине, жалко улыбнулась, взывая о снисхождении к её чувствам, и опять приникла взглядом к окну. Мойка, Строгановский дворец, Аничков мост… Дома, обители счастливого детства, расцветшей юности, откуда под свист метели её против воли увезли в забытую богом деревню, не видать.

Въехавший на Галерную набережную экипаж остановился у арки Сената. Перед приезжими, робко переступившими порог департамента, вырос расторопный секретарь обер-прокурора. Выслушав помещицу, он скрылся за дверью приёмной.

Спустя четверть часа просительницам позволили войти. Те склонились в приличном обстоятельствам реверансе перед могущественным вельможей. Князь Дмитрий Андреевич Шаховской, к пятидесяти годам пожалованный за службу землями и сотнями крепостных, имел вес в свете, его покровительства искали.

– Извольте объясниться, сударыня, – несколько надменно, с заметным раздражением обратился князь к ищущей его взгляда челобитчице, – почему, отказавшись оставить ходатайство в присутствии, вы настаивали на личной встрече со мной.

– Ваше сиятельство! – потупила взгляд женщина. – В моих хлопотах я решилась на путь в сотни верст. Любезно принятая в столичном доме знакомых, я не могу оставаться там долго в ожидании вердикта вашей милости, потому дерзнула просить об аудиенции, ибо, облечённая словом, ратую о благоденствии несчастной сироты, – повела она головой в сторону спутницы.

Заинтригованный князь шагнул к девушке. Пальцы тронули её невольно дрогнувший подбородок. Каплями янтаря глянули осенённые густыми ресницами глаза. Мужская рука коснулась зардевшейся щеки, русых кудрей. Взгляд замер на лице:

– Мне показалось, что я уже имел удовольствие встречаться с вами, дитя моё.

– Прошлым летом ваше сиятельство удостоили честью наш столичный дом, приняв приглашение на званый обед по случаю именин моей матушки, – улыбнулась польщённая памятливостью князя девушка. – Я развлекала гостей игрой на гитаре, и ваше сиятельство великодушно похвалили моё музицирование.

– Княжна Елецкая, – разрешил загадку слушатель.

– К услугам вашего сиятельства, – склонилась перед ним в очередном реверансе девушка.

Остановившись взглядом на одетой с разительной для былого величия скромностью фигурке, тот выдохнул с сожалением:

– Бедное дитя!

Ведая делами ІІІ департамента находившихся на особом положении губерний, Дмитрий Андреевич Шаховской как никто иной знал о последствиях ликвидации местных особенностей Прибалтийского края. Январь 1783 года был ознаменован негодованием знати образованных высочайшим указом Ревельской и Рижской губерний, вызванным ограничивающей их привилегии Жалованной грамотой дворянству. Предосудительно высказался о реформе женатый на дочери предводителя дворянства ныне упразднённой Лифляндии князь Елецкий. В сочельник он был арестован, вскоре осуждён и, лишённый титула, сослан в Сибирь с конфискацией имущества в пользу казны.

Опомнившийся князь усадил подавленную гостью в кресло подле стола, жестом пригласил сесть барыню.

– Чем я могу быть полезен вашему сиятельству?

Девушка повела взглядом в сторону спутницы.

– Позвольте мне объяснить, – переняла нить беседы женщина. – Княжна Елецкая, чьей бедой изволили проникнуться ваше сиятельство, – обращён на князя подобострастный взгляд, – моя внучатая племянница. Ныне сорок дней, как её мать, не вынеся бесчестья и лишений, почила в бозе. Только я у обездоленной сироты и осталась, – скрипнул досадой голос. – Но какая ей помощь от влачащей жалкое существование в глуши, разорённой долгами и тяжбами родственницы? – глянула женщина на князя.

Тот в конце концов угадал желание жалобщицы избавиться от свалившейся на неё обузы – опеки над опальной племянницей. Миновав взглядом лукавую совестью барыню, князь обратился к замершей девушке:

– Я приму участие в устройстве вашего будущего.

Сорвавшаяся с места, опустившаяся к его ногам княжна с благоговейным поцелуем припала к руке князя. Тот, тронутый движением её души, спешно поднял девушку:

– Негоже именитой княжне на коленях благодарить за попытку вернуть её отнятое судьбой право на счастье. Извольте сообщить моему секретарю адрес, по которому вы остановились, и не покидайте столицу, – велел князь просительнице. – Заверяю, ждать моей протекции долго вам не придётся. Скоро, – глянул он в девичьи глаза, – ваш жребий сменит гнев на милость.

Глава 2

В обеденную пору пребывающий под впечатлением встречи князь отправился в отпраздновавший год тому новоселье дом на Мойке. Степенный дворецкий церемонно распахнул перед ним дверь. Камердинер с поклоном подал домашнее платье. Отмахнувшийся от доклада князь спустился в столовую.

В холле звякнул колокольчик, оповестив о госте. На пороге столовой замер дворецкий:

– Его сиятельство Михаил Александрович Шаховской.

Навстречу приятно удивлённому князю ступил русоволосый молодой человек в украшенном затейливым шитьём камзоле с бриллиантовой булавкой в жабо.

– Добро пожаловать, Мишель, желанный гость! – князь с удовольствием приветствовал нежданно расцветившего будни вельможи смущённого племянника. – Вот так сюрприз! Какими судьбами ты снова в столице, мой мальчик?

– Сердечно благодарю за тёплый приём, – торопился тот ответить поклоном и признательной улыбкой. – В силу веских обстоятельств я вынужден приехать из поместья в Петербург и счёл первейшим долгом засвидетельствовать вам своё почтение.

– Балуешь старика вниманием, – растроганный, по-отечески улыбнулся Дмитрий Андреевич и обнял гостя.

Второй год вельможа принимал участие в судьбе двадцати-четырёхлетнего племянника, осиротевшего из-за опустошившей имение родителей эпидемии оспы. Мишель, с честью вынесший выпавшие испытания, был обязан дяде заботой и советами в управлении хозяйством. Зиму он провёл в доме дяди в приготовлениях к свадьбе с наследницей именитого рода, осчастливив-шей его взаимными чувствами. Проведенное тут время сблизило Мишеля с сыновьями покровителя – двадцатилетним Алексеем и сверстником Мишеля, Андреем, отношения с которым перерос-ли в крепкую мужскую дружбу. Обвенчавшийся после Рождественского поста Мишель уехал с супругой в родовое поместье.

– Всё ли ладно в имении? – спросил Дмитрий Андреевич. – Не скучно ли в провинции новоиспечённой княгине? – заговорщицки улыбнулся он, поощряя к разговору по душам.

– Мы приехали в столицу вместе с Наташей. Остановились у её родителей. Надеюсь, всё благополучно разрешится, – выдал волнение Мишеля невольно дрогнувший голос.

– Что-то случилось?

– Уже вторую неделю Наташе нездоровится, – взгляд и слова Мишеля полны тревоги, – в нашем уезде – никчёмный фельдшер, ждать от которого вразумительного диагноза я отчаялся.

– Ты верно рассудил, – торопился Дмитрий Андреевич развеять его опасения, – здесь нынче сведущих докторов довольно.

– Тесть условился о визите с двумя, – кивнул Мишель. – Огласят вердикт к моему возвращению.

– Всё образуется, – улыбнулся собеседник вдруг пришедшей на ум мысли. – И коль ты вновь у меня в гостях, прошу остаться отобедать, чем бог послал, – мастерски сменил тему. – Григорий! Что молодые господа?

– Ваше сиятельство, – отвесил князю поклон дворецкий, – Алексей Дмитриевич вот-вот спустятся к столу, а Андрей Дмитриевич, – он замялся, опасаясь гнева, – ещё почивать изволят.

Князь нахмурился.

– С твоим отъездом Андрей вовсе чужой семье стал, – глянув на племянника, посетовал он, – весь в поисках авантюры, моими наставлениями в приличном образе жизни пренебрегает.

– Перемены случились с ним многим раньше, – припомнил всерьёз обеспокоенный словами подавленного дяди Мишель. – Не первый месяц что-то гложет его душу.

– Верно, – кивнул в ответ Дмитрий Андреевич, – но мне, не ведающему причин этих перемен, помочь не по силам, – вздохнул он сокрушённо. – Уж и не знаю, как вернуть прежнего сына.

– Я поднимусь к Андрею. Хочется думать, мой приезд его обрадует, – заговорщицки улыбнулся гость князю.

– Ступай, мой мальчик, – напутствовал посланного богом племянника воспрянувший духом Дмитрий Андреевич.

Глава 3

Поднявшийся по крытой ковром лестнице этажом выше Мишель тихо вошёл в уютную комнату. Всё тонет в мягких тенях и безмолвии. Назойливые лучи солнца в плену у полупрозрачных драпировок занавешенного окна. Дремлют давно не ворошённые в камине розового мрамора угли. Согретая теплом очага, зазывает успокоиться мыслями в её объятиях пара широких кресел, обитых голубым атласом. По углам повествующего историю Андрея Первозванного гобелена противятся покою канделябры с изножьями-грифонами, огнём истощённых свечей охраняя увенчанную золочёным лепным карнизом кровать с небесно-голубым атласным пологом с крупными золотыми кистями.

На смятой в беспокойном сне постели, по возвращении с ночной пирушки не сняв одежды, спит молодой мужчина. Блестящими углями на свежем снегу подушки чернеют кудри, обрамляющие черты благородного лица. Ресницы, укрывшие от праздных соглядатаев мысли, нервно подрагивают во власти сна.

Не медля с освобождением спящего от измучившего его фантома, Мишель легонько потряс кузена за плечо. Вздрогнув, возвращающийся к действительности, тот пробормотал:

– Который час?

– Время обедать, ваше сиятельство, – последовал полный иронии доклад. – Горазд же ты спать, братец. Эдак вся жизнь стороной пройдёт! – с задорным смехом попенял князю голос.

– Мишель, – безошибочно узнав его, с радостью протянул Андрей и открыл глаза.

Синие, редкость для брюнетов, подёрнутые дымкой полу-дрёмы, они походили на своенравное небо, что раз за разом меняет оттенки, становясь то светло-голубым, затуманенным на рассвете, то безоблачно-простодушным, то ультрамариновым, точно в часы летнего зноя, то негодующе-тёмным, распалённым майской грозой, озаряемым гневными вспышками молний.

– Дружище! – обнял Андрей кузена. – Выкладывай, – пытливый взгляд прикован к его бесхитростному лицу, – какая нужда заставила тебя покинуть призренную богом глубинку и вернуться в столицу, это гнездилище грехов. Неужто не остывшее от страстей сердце дерзнуло вынырнуть из омута семейной жизни, чтоб глотнуть воздуха? – скользнула по лицу лукавая гримаска.

Мишель покачал головой с напускной укоризной:

– А твоё до недавних пор свободное сердце, похоже, ушло на самое дно иного омута? В чьих страстных объятьях, забывая про сон и дом, тонет оно каждой ночью?

Он осёкся: оцепенелый взгляд побледневшего, потерявшегося с ответом друга наводнила боль.

– Уходи, – выдавил тот, не глядя на кузена.

Его намеренная облегчить вздох рука рванула ворот и, одержимая страхом непоправимого, метнулась по шее к груди. Переворачивая всё вокруг, она ринулась искать нечто заветное.

В суматохе оставшись, терзаемый чувством вины Мишель осмотрелся. Мерцая в складках откинутого полога, выдала себя цепочка. В ладонь внимательного Мишеля лёг золотой медальон.

– Ты ищешь это? – окликнул князь Андрея.

Не в силах говорить, тот кивнул и, стиснув перекочевавший в руку медальон, вымученно улыбнулся, признательный.

– Оборвалась, – остановившись взглядом на расторгнутых звеньях цепи, выдавил в конце концов, – как вся моя жизнь несколько месяцев тому. Вот мой омут, Мишель, – кивнул на талисман в ладони князь, уже раскаявшийся в своей вспышке гнева на нанёсшего ему по неведению удар кузена. – Омут, поглотивший мысли и чувства, выбраться из коего я не в силах.

Подчинившийся трепетным пальцам, медальон открылся с мелодичным переливом. На Мишеля глянула юная красавица. Лицо в ореоле тёмно-русых волн, по-детски счастливый взгляд карих глаз под сенью точёных бровей, ямочки на свежих щеках.

– Постой, ведь это … – не решился закончить Мишель.

Андрей сокрушённо кивнул. Отделив закладкой восемь измаранных кляксами глав житейской повести, восемь месяцев испытания мятежной души прозой жизни, память открыла страницу, запечатлевшую роковую для князя встречу.

Девятнадцатое сентября. Его именины. Блюститель моды, затейник, в подаренном отцом охотничьем замке в пригороде столицы Андрей Шаховской устроил полюбившийся знати бал-маскарад. Среди приглашений – уступка докучливому младшему брату – несколько строк предмету безответной любви последнего.

Озарённый фейерверками замок наводнён масками. Его хозяин, в костюме корсара слившись в единое целое с гурьбой неутомимых гостей, внимает благородному рыцарю и бравому мушкетёру – впечатлённым праздником брату и кузену.

Как по мановению волшебной палочки в дверях залы замирает новое лицо. Хрупкий стан в складках глазета, утончённые черты лица в водопаде усеянных жемчужинами кудрей, наивно-юный взгляд. Свежесть непосредственности. Единственная без маски, не искушённая привычной для иных игрой в лицемерие.

В одночасье фанфары, толпа, смолкшие в замешательстве собеседники перестали существовать для сердца корсара, в считанные мгновения пленённого без единого выстрела. Оно билось единственным желанием – любоваться незнакомкой, держать в невольно трепещущей руке взволнованную руку девушки, смущённой его вниманием, и говорить, говорить с расцветшей удовольствием встречи гостьей, с неподдельным восторгом внимаю-щей ему, слышать её полный счастья голос.

– Она, – лаская взглядом портрет, молвил тихо Андрей, – стала долгожданным глотком свежего воздуха для истомившейся в удушливых застенках манер души.

– Отчего же душа пренебрегла дарованным судьбой случаем утолить жажду? – настиг его предсказуемый вопрос.

– Судьба капризна, – с горечью усмехнулся Андрей. – Порой довольно мгновения, чтоб её баловень превратился в заложника взбалмошной прихоти. Мне же её настоящее лицо неожиданно открылось из-под маски фальшивой добродетели брата, под ко-торой облачённый в его рыцарские доспехи жребий полночным татем прокрался на бал и заявил права на моё счастье.

– Неужто прослывший эталоном благородства Алексей, забывшись, пренебрёг понятиями дворянской и мужской чести и осмелился встать на твоём пути к сердцу женщины?

– Фатальная случайность, – скользнула ироничная гримас-ка по серому лицу Андрея. – Соблазнившая моё утомлённое страстями сердце незнакомка оказалась тем самым кумиром, перед чьим алтарём возносил молитвы о взаимности брат.

– Они были услышаны? – деликатно уточнил Мишель.

– Нет. В преддверии бала брат не гнушался откровенничать со мной. Я точно знаю: каждую его попытку завоевать расположение княжны ждал её отказ ответить кавалеру взаимностью.

– Однако приглашение Алексея на знаковый для того бал она приняла, – напомнил бесспорный факт Мишель.

– Княжна приняла приглашение, адресованное ей мною, – возразили ему выразительный взгляд и торжествующий голос.

– Ты хочешь сказать, что твоя наделавшая столько шума в женском обществе персона уже тогда владела её мыслями?

– Я по сей день уверен в этом. Негласный выбор меж мной и братом, совершённый ею на балу, был очевиден.

– Но девушка поспешно покинула замок, – ворошил былое Мишель. – Прославившись победами над женскими сердцами, ты не сумел удержать её подле себя?

– Лукавыми устами брата жребий смутил слух и мысли это-го воплощения невинности, обличив меня в бесчисленных поро-ках, в трясине которых, с его слов, погрязла моя душа.

– Что же помешало тебе развеять прахом наветы снедаемо-го ревностью брата и убедить девушку в обратном?

– Сшибленному с ног ударом ревности, мне не достало слов защитить поруганную честь. Княжна сделала выбор, – судорожно глотнул Андрей, – и я не осмелился смущать её покой, докучая намерением объясниться. Я отпустил её из моей жизни, – жалко улыбнулся он, – довольствуясь упоминаниями о ней на приёмах и балах. А три месяца спустя имя княжны стало табу для света.

– Позволь, каким же чудом ты заполучил её портрет?

Лицо счастливого удачей Андрея тронула улыбка:

– После святок некий художник, прознав волею случая о моём злоключении, предложил мне венец труда по заказу князя Елецкого, несколькими днями ранее окончания его работы … сосланного в Сибирь, – глянул Андрей на кузена. – Знаток своего дела, послушный моим желаниям ювелир создал тайник для копии моей не сбывшейся, но не искоренённой из сердца мечты.

– Вспомни древнюю мудрость. И это пройдёт. Пора пре-рвать череду бессмысленных дней! – взывал Мишель к готовому сложить оружие кузену. – Вижу, без помощи друга тебе с собой не сладить, – с озорной гримаской доки в этом деле изрёк он. – Засим, немедленно взявшись за дело, приглашаю тебя составить мне компанию на приёме, затеянном моим тестем в честь гостей, смутивших покой его дома.

– Возможно, ты прав, – проговорил тронутый порывом дру-га Андрей. – Я принимаю твоё предложение.

Глава 4

– Позвольте войти, – короткий стук в дверь опочивальни и деликатная просьба нарушили уединение Дмитрия Андреевича, в шлафроке с чашкой поданного, но забытого и остывшего кофе бодрствующего во власти какого-то тревожного предчувствия.

Метнувший на часы озадаченный взгляд, тот оборотился к возникшей на пороге фигуре старшего сына.

– Андрей? Ко мне? В ранний час субботнего дня? Чем же я в кои-то веки удостоился твоего внимания?

– Отец, – плотно закрыл дверь Андрей, – опережая молву, я должен сообщить вам нечто важное.

– Говори, слушаю, – жестом пригласил князь сына сесть.

– Я виноват перед вами, – остался тот стоять. – Предупреждая ваш справедливый гнев, уверяю, поступить иначе я не мог.

– Твоё предисловие напугало меня достаточно, – торопил с главным обеспокоенный князь. – Объясни же, что случилось.

– На давешнем приёме я вызвал на дуэль Ланского.

– Фаворита императрицы?! Боже милостивый! – стиснутой волнением отцовской груди едва хватает сил выдохнуть. – Как тебя угораздило?! Чем задел твоё кичливое самолюбие Ланской?

– Он позволил себе, – вскинул голову уязвлённый словами отца Андрей, – высказаться в оскорбительном тоне о женщине.

– Женщина, – сокрушённо повторил Дмитрий Андреевич имя извечного повода для знающего цену чести мужчины очертя голову совершать безрассудные поступки. – Я в замешательстве. Вот уже полгода, как из завсегдатая раутов, чьи брошенные да-же невзначай благосклонный взгляд и приветливое слово – пред-мет соперничества женской половины, ты превратился в нелюдима, иронизирующего над чувствами дам, отвергнувшего не одну завидную партию. Кто же она, кудесница, чьё имя, упомянутое всуе её оскорбителем, вдохнуло жизнь в угли сердца гордого постоянством холостяка? – нетерпеливо ждал он ответа.

– Предмет моей с Ланским ссоры – княжна Елецкая.

Инстинктивно вздрогнув, Дмитрий Андреевич застыл, оторопевший, утративший дар речи.

– Невероятно! – выдавили бескровные уста. – Уму непостижимо! – искал он объяснения стечению обстоятельств. – Тебе известно об её жребии? – испытующе глянул князь на сына.

– О да, – с горечью беспомощности произнёс тот.

– И ты вступился за дочь государева преступника? – взывал запоздало Дмитрий Андреевич к здравому смыслу запальчивого сына. – Осмелился требовать сатисфакции за пренебрежение её опальным именем и от кого – от фаворита её величества?!

– А вы считаете приличным чести дворянина, – возмущением рванулся голос несдержанного на язык Андрея, – клеймить позором имя чуждой политическим интригам девочки?

– Тебе-то что до отверженной девочки? – недоумевал отец.

– Вам не понять, – не сразу выговорил разочарованный его реакцией Андрей.

– Ты отдаёшь себе отчёт, какими последствиями чреват этот неслыханный инцидент? – настиг его новый вопрос.

– Вызов брошен, – твёрдо ответил всё для себя решивший Андрей. – Отказываться от моих претензий я не намерен. Мишель условится о времени и месте дуэли с секундантом Ланского.

– Ты и кузена втравил в эту передрягу, – с укоризной качнул головой настигнутый новой напастью Дмитрий Андреевич.

– Мишель сам вызвался помочь мне, – возразил предвзятому в его обвинении отцу Андрей.

– Ещё бы, – усмехнулся порыву племянника Дмитрий Андреевич. – Ступай, – тяжело вздохнул он, глядя мимо. – Мне нужно подумать. Что ежели ещё не всё потеряно и отыщется средство предотвратить расправу разгневанной твоим фортелем судьбы?

Глава 5

До слуха Андрея донёсся бой часов. Полдень. Стук в дверь заставил невольно вздрогнувшего князя обернуться.

– Барин, – почтительно поклонился дворецкий, – к вам его сиятельство Михаил Александрович Шаховской.

– Проси, – встрепенулся Андрей. – Какие новости? – торопил он с ответом шагнувшего навстречу взволнованного кузена.

– Я уполномочен вручить тебе записку Ланского.

Андрей неверной рукой принял конверт и, нерешительно вскрыв его, с замиранием сердца обратился глазами к посланию. Смятенный взгляд его остановился.

– Ланской приносит мне извинения, – выдавил искушаемый мыслью о подвохе Андрей. – Невероятно! Что стало причиной его внезапной перемены? – сбитый с толку, просит он объяснений у сохраняющего интригу кузена.

– Этот благородный поступок – не моя заслуга, – улыбнулся тот скромно в ответ. – Да и так ли важно, кому обязан прозрением совести твой оскорбитель? – пожал он плечами. – Если его извинения тебя удовлетворили, изволь сообщить об этом и отменить дуэль. Секундант генерал-поручика ждёт меня с ответом.

Занятый неразрешённым вопросом Андрей шагнул к бюро и, машинально обмакнув перо в чернила, размашисто начертал на бумаге немногословную надпись.

– Спасибо, друг! – вручил он судьбоносное послание кузену.

На пороге комнаты снова появился дворецкий:

– Ваше сиятельство благоволят сойти в столовую к обеду?

– Что так рано? – удивился Андрей нарушению издавна установленного в доме распорядка.

– Ввиду неурочного отъезда Дмитрий Андреевич нынче не завтракали, засим, вернувшись, пожелали сейчас же отобедать.

– Я тотчас спущусь, – пробормотал Андрей.

За столом царило напряжённое молчание. Ещё облачённый в вицмундир Дмитрий Андреевич, в каждом взгляде и движении сохраняя спокойствие, трапезничал, нарочно игнорируя желание старшего сына заговорить с ним о важном. Пепельные глаза заинтригованного происходящим Алексея украдкой наблюдали за бессловесным поединком. Удручённый манкированием отца, Андрей съел несколько ложек супа и, не притронувшись к иным блюдам, понуро ожидал окончания обеда. Лицо Алексея, легко определившего победителя, исказила ухмылка удовлетворения.

Угадав желание хозяина, вышколенный лакей отодвинул его стул. Дмитрий Андреевич степенно прошествовал к двери.

– Отец! – остановил его возглас уже обессиленного натиском чувств Андрея. – Мы должны объясниться.

К удовольствию Алексея, Дмитрий Андреевич смерил ожидавшего милости просителя взглядом и снисходительно кивнул:

– Прошу в мой кабинет.

– Отец! – нетерпеливо заговорил Андрей снова, когда оба оказались в соседней комнате. – Презрительной холодностью вы истязаете мою вывернутую наизнанку душу.

– По-твоему, – иронично дрогнула бровь vis-à-vis, – у моей уязвлённой твоим проступком души нет на то права?

– Повторюсь: я безмерно виноват пред вами, – не играл сей-час Андрей желанное чужой волей раскаяние. – Поверьте, – искал он былого отцовского взгляда, – я понимаю, какую боль опрометчиво причинил вашему мудрому сердцу, нашедшему в себе силы несмотря ни на что понять и простить легкомысленную молодость. Я знаю наверняка: его беззаветной любви я обязан раз-решением моего конфликта с Ланским, – прикован признательный взгляд к лицу отца, разоблачённого проницательным сыном в участии в его незавидном жребии. – Не отказывайте же мне и теперь в своём великодушии! – горячо взывал Андрей к всё-таки тронутому его самобичеванием отцу. – Позвольте изболевшемуся чувством вины перед вами сердцу заплатить сыновний долг. Я приму любую справедливо назначенную вами епитимью.

– Ты так уверен в себе? – пронзает его испытующий взгляд отца. – Изволь, – неожиданно скоро соглашается князь исполнить желание сына. – С тем чтоб навсегда предотвратить посягательства молвы на репутацию нашего имени и мои новые треволнения на сей счёт, ты женишься, – громом среди ясного неба грянул его приговор, – на сосватанной мною девушке.

Андрей обмер, взгляд блуждал по бесстрастному лицу судьи, хладнокровно ожидавшего последних перед примерной казнью слов сына. Запёкшимся устам, замершему в спёртой груди сердцу недостаёт малого – глотка воскресившего бы их воздуха.

– Пощадите! – умоляет он. – Такая цена благоденствия вашей души – непомерное бремя для моего разбитого сердца!

– Ты женишься, – повторяет Дмитрий Андреевич, – не позже чем через месяц на облюбованной мною невестой. В против-ном случае, – предупреждает он назревший в возмущённой отцовским произволом душе сына бунт, – я изменю завещание в пользу единственного достойного меня наследника – Алексея.

– Вот как? – серые губы удручённого ультиматумом сына тронула жалкая усмешка. – Стало быть, образ жизни эдакого пай-мальчика щепетильному в вопросах фамильной чести papa кажется безукоризненным? – вопрошает его полный сарказма голос. – Соблазн усомниться в непорочности ловко скрывающего истинное «я» лицемера не посмел постучать в ваше сердце.

– Твоими устами говорит вражда с братом, – возразил сыну чуткий к его обиде Дмитрий Андреевич, – в причину которой вы оба так и не сочли нужным меня посвятить.

– Она недостойна вашего слуха, – с неподдельной заботой в голосе оставил его в прежнем неведении Андрей. – Забудем о моём предубеждении к брату, – спешил он сменить наболевшую тему. – Что же ждёт меня, закоснелого грешника, – подтрунил он над своей личиной, силой в неё обряженный, – если теперь я откажусь сдержать слово и понести ваше изощрённое покарание?

– Приличествующая титулу пожизненная рента, – ответил ему нарочито сдержанный голос отца.

Отворотившись к окну, Андрей о чём-то размышлял.

– Вы считаете своё требование справедливым? – задал он вопрос украдкой наблюдавшему за ним князю.

– Только оно способно послужить тебе уроком, – в который раз сдержан отцовский порыв пожалеть сына.

– Вы слывёте поборником справедливости, – выдавил Анд-рей с надсадой. – Неужто такое мнение лицемерного света – только лесть высокому титулу? – будоражил он неспокойную совесть отца. – В намерении обуздать мои пороки вы презрели благородство и великодушие, возжелав соединить нерушимыми узами не подозревающих друг о друге людей, пренебрегая их сердечными привязанностями и обязательствами.

– Насколько мне известно, – скрыв восхищение всплеском чувств сына, возразил Дмитрий Андреевич, – вы оба свободны от каких-либо обязательств.

– А что вообще вам о нас известно? – лишь подлила масла в огонь негодования Андрея уверенность отца. – Что вы знаете о наших желаниях и мечтах? По какому праву перекраиваете на свой манер две жизни? Я отказываюсь усыплять бдительность фамильной чести противным мне образом жизни с навязанной женой, блюдущей ханжеские законы закоснелого в предрассудках света. Я хочу быть вместе с любимой и любящей женщиной, а не купленной вами на ярмарке невест бездушной куклой!

– Ты зря хулишь мой выбор, – не сдавал позиций Дмитрий Андреевич, – в предвзятом безразличии не поинтересовавшись хотя бы именем суженой, которая, заверяю, само совершенство.

– Возможно, – усмехнулся переведший дух Андрей, – однако её ласкающее лишь ваш слух имя не взывает к моим чувствам, – он поклонился отцу, дав понять, что его решение окончательное, и направился вон из комнаты. – Погодите-ка, – осенённый предположением, он остановился в шаге от своей триумфальной арки глаза в глаза с уязвлённым его демаршем отцом, занятым одной мыслью: какое оружие способно одолеть строптивца. – Девушка, о которой столько говорено, вольна в поступках? – задан смутивший совесть Дмитрия Андреевича вопрос. – Моя скандальная кандидатура на роль мужа – её выбор, или же и уготованной мне в жёны бедняжке предъявлен ультиматум?

– Порой сама жизнь заставляет нас платить по чужим счетам, – опустив взгляд, оставил сына без определённого ответа тронутый его беспокойством об участи девушки князь.

– Чем же прочимая мне в супруги девица прогневила жребий, понуждающий её к браку с наказанным за грехи негодяем?

– Союз с тобой стал бы для неё благоволением судьбы, – оправдал Дмитрий Андреевич свой вердикт.

– Отвергнутую мной, вы лишите её покровительства?

– Если, взвесив все за и против, ты всё-таки откажешься повести её под венец, – ухватился воспрянувший духом Дмитрий Андреевич за способную в любой миг оборваться нить к сердцу сына, – я найду иной способ устроить её судьбу, но у тебя другого случая остаться в моём завещании уже не будет.

– Это последнее, что меня тревожит, – пробормотал Андрей, и, оставив отца без внятного ответа, покинул кабинет.

Опередив его на пару шагов, от двери к лестнице отступил одолеваемый важной для него мыслью Алексей.

Глава 6

Ещё через час тишину в доме нарушил задребезжавший в холле колокольчик. Слуга проводил снова шагнувшего на порог Мишеля Шаховского в кабинет хозяина дома.

– Наконец-то, – торопливо покинул кресло тот.

– Всё благополучно разрешилось, – предупредил его вопрос Мишель. – Я имел честь лично вручить Ланскому записку Андрея. Оба удовлетворены. Дуэли не будет.

– Слава богу! – облегчённо выдохнул Дмитрий Андреевич.

– И вашему мудрому содействию, – напомнил посвящённый в обстоятельства Мишель. – В будущем я стану следовать примеру вашего сиятельства, – отдал он должное сердцу дяди, способному на самозабвенную родительскую любовь, – стараясь быть таким же хорошим отцом своему ребёнку.

– Прости, мой мальчик, – спохватился досадующий на себя Дмитрий Андреевич. – Обременённый хлопотами, я не нашёл времени разделить с тобой радость, дарованную новостью о ниспосланном тебе счастье скорого отцовства.

– Оставив вчера ваш дом с осаждённой тревогой душой, я был сам не свой, услышав от взволнованной Наташи небывалое известие. Подумать только, скоро у меня появится наследник!

– Поздравляю! – обнял его Дмитрий Андреевич. – Убеждён,

наделённый богатой душой и многочисленными добродетелями, ты вырастишь достойного преемника. А меня не сподобил господь покойной старостью с чувством выполненного долга отца.

– Досадный инцидент в прошлом, – заглянул в его потухшие глаза угадавший смысл иносказания Мишель. – Давешний случай послужит Андрею уроком, чьи благодатные плоды скоро избавят вас от беспочвенных упрёков предвзятой к вам совести в худом наставничестве, – увещевал он удручённого дядю.

– Ступай к нему, – тепло усмехнулся тщетно врачующий себя наедине той же мыслью Дмитрий Андреевич. – Он не менее моего ждёт тебя с отрадным известием.

В нетерпеливом желании поведать добрые новости другу, опередивший доклад камердинера Мишель вошёл в комнату кузена. Подавленный взгляд обернувшегося к товарищу от окна Андрея занялся робким огоньком надежды.

– Всё закончено, – услышал заложник обстоятельств главное и, благодарный, облегчённо кивнул в ответ.

– Кругом виноват, – выговорил он с чувством неловкости перед кузеном. – И тебе давешний праздник испортил.

– Я рад, что смог быть тебе полезен, – успокоив его совесть, Мишель устроился в кресле у камина.

– Ума не приложу, – заговорил Андрей, – какие же доводы убедили Ланского принести мне извинения.

– Твой отец умеет найти нужные слова, – ещё раз отдал должное дипломатичности дяди Мишель.

– Да уж, – горько усмехнулся Андрей. – Только этот его урок словесности мне обойдётся дорого.

– Нынче князь категоричен?

– Моя публичная казнь уже предопределена им. Имя Анд-рея Шаховского, опорочившего фамильную честь, будет вычеркнуто из завещания, – объявил он нарочито торжественно.

Обескураженный невероятным в свете давешней беседы с дядей решением, Мишель потерялся с мыслями и словами.

– И ничего нельзя изменить?

– Отчего же? Мудрым батюшкой найдено средство повернуть всё вспять, – съязвил Андрей над предложенным выбором.

– За чем дело стало? – не слышит кузен ироничных ноток.

– Я должен жениться, – выговаривает сердце роковое.

– Кто она? – не сдержал ошеломлённый Мишель вопроса.

– Не знаю, – нервно пожал плечами безразличный к этому Андрей. – На что мне её имя, родословная, рядная запись, если сердцем я подле другой женщины, ставшей единственной?

– Ты сказал об этом отцу?

– Нет. Что проку-то? – вопрошает Андрей не то кузена, не то себя. – Ярый поборник фамильной чести, отец не позволит наследнику связать судьбу с дочкой государева преступника.

– Тогда зачем ты бередишь сердце несбыточной мечтой? – деликатно коснулся раны Мишель. – Все сроки вышли, Андрей. Отпусти прошлое. Коль вам не суждено быть вместе – смирись.

– Мишель! – зажёгся подозрением взгляд Андрея. – Я даже представить не хочу, что ты в сговоре с моим отцом.

– Такое предположение я счёл бы бесчестьем, – выпрямился с достоинством Мишель. – Я был и остаюсь твоим другом.

– Прости меня! – не медлил Андрей с раскаянием.

– Пустое, – кивнул снисходительный к его состоянию товарищ. – Ты всё решил? – осторожно вернулся к предмету беседы.

– Я не женюсь на навязанной мне невесте, – глянула на него исподлобья прежняя сила духа верного себе брата.

– Отступишься от своей доли наследства?

– Пусть так, но торговать душой я не стану. Я не смогу жить с нелюбимой женщиной.

– Так живёт большинство семей, – напомнил ему кузен.

– Притворяться? Я не хочу такой жизни! – решительно отверг Андрей прочимое ему будущее.

– А если невеста-инкогнито, чьей судьбой, верно, неспроста проникся твой отец, достойна места в твоей жизни, в сердце? –будто невзначай вернулся Мишель к щекотливому вопросу. – Почему ты не хочешь позволить ему, изношенному одиночеством, наконец забыться в новых хлопотах: в тёплой заботе о суженой, в почитании её добродетелей, в исполнении её желаний? Зачем ты отвергаешь исцелившее бы тебя средство – окрыляющую сердце уверенность в том, что ты нужен, что ты единственный, кому по плечу, повернув всё вспять, сделать кого-то счастливым?

– А моё счастье? – воспалёнными глазами кузена смотрит на Мишеля отчаяние. – Оно обречено?

– Что если самоотверженная жертва во имя посланной тебе судьбой суженой и есть твоё счастье? – поверяет его надежда.

Глава 7

– Я исполню вашу волю, – несколькими минутами позже ответил Андрей безмолвному ожиданию во взгляде отца, спешно поднявшегося навстречу шагнувшему на порог кабинета сыну.

– Я сейчас, как никогда, счастлив, мой мальчик: ты с честью выдержал выпавшее тебе испытание, – прежними милыми сердцу отеческими нотками впервые за долгий день откликнулся голос Дмитрия Андреевича. – Беспрецедентный урок сослужил службу нам обоим: ты сделал свой выбор, я же увидел тебя способным на благородный поступок. Ради взывающей к её судьбе женщины ты принял достойное настоящего мужчины решение, о котором не пожалеешь. Оковы, показавшиеся нынче взбунтовавшейся душе непомерным бременем, обернутся сердечными узами с единственной перед богом и людьми женщиной.

– Вот только предложить ей я смогу лишь руку, но не сердце, – с горечью усмехнулся Андрей, – ибо оно, раненное другой женщиной, истёкшее кровью, мертво и не воскреснет.

– Время всё расставит по местам, – загадочно улыбнулся Дмитрий Андреевич.

– Когда вы намерены представить нас друг другу? – нашёл в себе силы заговорить о главном собеседник.

– Завтра же быть сговору.

– В котором часу подадут экипаж? – уточнил смущённый такой спешкой Андрей.

– Я поеду один, – в ещё большее замешательство привёл его ответ. – Ты же отправишься в охотничий замок. Я счёл удачным пригласить твою суженую погостить там перед венчанием, – пояснил Дмитрий Андреевич изумлённому решением сыну. – Вдали от судачащей толпы ты сможешь изрядно узнать будущую суп-ругу. Бьюсь об заклад, моей protégé найдётся, чем снискать твоё расположение. Засим, адресовав ей несколько строк приглашения, скачи готовить холостяцкую обитель к приезду гостьи. Уже в понедельник она предстанет пред твои очи.

– Она приедет без провожатых?

– Ты прав, – спохватился Дмитрий Андреевич, – негоже девице в дороге без спутника. Я поручу её Алексею.

– Нет! – категорично прервал его сын. – Его участия в моей жизни я не приемлю.

– Кто же ещё? – растерянно вымолвил Дмитрий Андреевич.

– Поеду просить об этой любезности Мишеля.

– Ему и так уже досталось по твоей милости, – укоризненно качнул головой Дмитрий Андреевич.

– Мишель – мой настоящий брат и друг, – возразил Андрей пеняющему ему отцу. – Убеждён, он с удовольствием откликнется на мою просьбу. В конце концов, моим решением я обязан именно ему, – усмехнулся он.

– Будь по-твоему, – вынужден согласиться с сыном князь.

Глава 8

Отслужив воскресную заутреню, благословив сына, снаряжённого в путь, Дмитрий Андреевич отправился с судьбоносным визитом. Запряжённая шестёркой карета держала путь на Васильевский остров. Миновав Меншиковский дворец, проследовав по Кадетской линии, она остановилась у скромного дома.

Впечатлённый именем гостя дворецкий с подобострастным приветствием проводил вельможу в гостиную и доложил о сановном посетителе. Навстречу князю поднялись две дамы – хозяйка дома и давешняя его просительница. Первая, польщённая оказанной её дому честью, засуетилась, расточая любезности гостю, вторая же, чересчур взволнованная визитом Дмитрия Андреевича в её столичное пристанище, ждала его объяснений.

Учтиво поклонившийся хозяйке, последовав её радушному жесту, Дмитрий Андреевич устроился в кресле и принял из рук расторопного слуги чашку кофе.

– Сударыни, – сделав глоток, обратился князь к дамам, – не смея более держать вас в неведении, я намерен изложить цель визита. Давеча я пообещал вам, – глянул он на челобитчицу, – устроить будущее вашей племянницы. Способ найден.

Поднявшаяся с места деликатная хозяйка удалилась.

– Итак, к делу, – заговорил князь с оставшейся tête-à-tête с ним женщиной. – Я хочу знать, какими полномочиями в вершении судьбы княжны Елецкой вы располагаете.

– У смертного одра её матери я связала себя словом позаботиться о сироте, – не мешкала с ответом женщина.

– Но возможности исполнить обещание лишены?

– Увы. Уповая на ваше великодушие, – заискивающе гляну-ла она на собеседника, – я чаяла выхлопотать хотя бы толику отписанного в казну состояния князя на содержание его дочери.

– Боюсь, в этом я бессилен вам помочь, – разочаровал её удручённый услышанным князь, – ибо ходатайствовать об этом вправе только назначенный стряпчим опекун или супруг.

– Кто ж дерзнёт взять в жёны опальную бесприданницу? – досадовала возмущённая ущемляющим её интересы законом собеседница князя.

– Именно о достойной партии для княжны я и намеревался говорить с вами, – урезонил её вельможа.

– Я вся внимание, ваше сиятельство, – проронила сбитая с толку женщина, прикованная недоверчивым взглядом к князю, пытаясь понять, смеётся ли тот над ней или, архисерьёзный, готов разрешить уморившую её задачу.

– Вам, верно, известно, что я воспитал двоих сыновей, – с непроницаемым выражением лица произнёс князь.

– Двоих обладателей добродетелей, – дерзнула прервать его собеседница, – вознаградивших сторицей труд наставляющего их отца, упрочивших незыблемую честь древнего имени.

Князь поморщился, раздражённый откровенной лестью.

– Часто покровительствующая мне судьба благословила меня достойными наследниками, – всё же продолжил он. – Андрею двадцать четыре, – внимающая ему женщина силилась угадать причину экскурса в княжескую летопись. – Самое время утешить ему мою старость, продолжив наш род, устроив семейный очаг. Я уверен, что вдохновлённому добродетелями его избранницы сыну откроется новый смысл жизни.

– Без сомнения, избранницу вашего сына ждёт счастливое будущее, – ответила ему распалённая зависть слушательницы.

– Будущее, о котором вы ратовали, – едва слышала она, оцепенев в невероятном предположении, – которое я ей обещал.

– Ваше сиятельство желает, – переведя дыхание, бормотала

не смеющая принять за чистую монету услышанное женщина, – чтоб женой вашего сына, наследника древнего имени стала…

– Княжна Ольга Елецкая, – закончил её фразу князь, – образчик незаурядного воспитания и образования, средоточие добродетелей, – перечислил он аргументы своего выбора.

– Ваше сиятельство забыли главное, – воззвала к нему воскресшая досада женщины на непреодолимое, по её мнению, препятствие благим намерениям князя. – Имя княжны обесчещено преступлением её отца.

– Не причастная к деяниям отца, павшего жертвой светских интриг, в моих глазах княжна чиста, – возразил вельможа. – Если понадобится, я сумею убедить кого бы то ни было в безупречности её репутации, – безапелляционно завершил он.

– Благородство вашего сиятельства безмерно, – спрятав за раболепным поклоном свой взгляд, занявшийся предвкушением сулящей ей жирный куш сделки, выговорила женщина.

– Не обо мне теперь речь, – напомнил о предмете разговора князь. – Решите же: готовы ли вы выполнить обязательство перед племянницей, благословив её на брак с моим сыном.

– Смею ли я противиться великодушному желанию вашего сиятельства невероятно щедрой пропозицией составить счастье сироты? – залебезило перед вельможей поспешное согласие.

– А девушку спросить вам и в голову не пришло, – осадил её язвительный голос утомлённого пафосными словами князя.

– Ваше сиятельство желает слышать слова благодарности за оказанную ей честь из уст княжны? – недоумевала о причине его недовольства женщина.

– Скромный в намерении могущественного царедворца и чуткого человека преобразить жизнь беззащитной девушки, я не ищу её благодарности, – возразил ей князь. – А вот любо ли княжне найденное мною средство устроить её будущее, хочу знать непременно, ибо чинить вопреки её воле – противно моей совести.

– Как желает ваше сиятельство. Я распоряжусь немедленно пригласить сюда племянницу.

Глава 9

Несколько минут спустя дверь распахнулась перед смущённой девушкой. Князь поднялся ей навстречу, коснулся поцелуем дрогнувшей руки, усадил в соседнее кресло.

– Я хотел бы говорить с княжной tête-à-tête, – остановил он намеренную вновь сесть женщину.

– Как вам будет угодно, – вынужденная подчиниться ему, поклонилась та и, красноречиво глянув на девушку, удалилась.

– Дитя моё, – обернулся князь к смиренно ожидающей его объяснений vis-à-vis, – я приехал исполнить данное вам обещание. Одно ваше слово – и предвзятая к вам судьба распахнёт перед вами врата в прежнюю жизнь.

– Моя жизнь никогда не будет прежней, – обронили серые девичьи уста укор сулящему несбыточное вельможе.

– Суровый жребий согласен искупить его вину перед вами, воскресив былое благоденствие, отрядив в вашу жизнь любящего, верного вам спутника, готового на всё ради вашего счастья.

– Ваше сиятельство смеётся надо мной, – попеняла князю, спрятав навернувшиеся на глаза слёзы, девушка. – Кто окажется способным на этот подвиг во имя презренного светом изгоя?

– Мой сын, от чьего имени я прошу вашей руки.

Понуждаемая ласково сжавшим её пальцы князем девушка подняла отмеченное лихорадочным румянцем лицо и с разъятрённым скепсисом глянула в бесхитростные глаза vis-à-vis.

– Что стало причиной воскрешения преданных некогда забвению чувств его сиятельства? – с усилием шевельнулись её уста, искажённые ироничной усмешкой.

– О каких чувствах вы говорите? – сконфуженный её словами вельможа просил объяснений.

– На обед в день именин моей матушки ваше сиятельство прибыли в сопровождении младшего сына, – напомнила один из сотен сменивших друг друга за этот год эпизодов девушка. – Мне неловко об этом говорить, но после нашего знакомства с Алексеем Дмитриевичем тот долго искал моего расположения, а после ареста papa, – поперхнулся голос горечью заклеймившего её позора, – интерес князя к отныне не достойной его особе иссяк.

– Я ничего не знал об этом, – не сразу нашёлся со словами обескураженный князь. – Мне понятна гложущая вас обида, – утешал он понурую девушку, – оправдывать уронившего честь сына я не намерен, – заверил князь княжну. – Тем более что не о нём шла речь. Я говорил о старшем сыне – об Андрее.

– Это не может быть правдой, – выдавили пересохшие губы вдруг изменившейся в лице девушки.

– Ни я, ни превратная судьба ныне не лукавим, дитя моё, – просили ему верить тёплые голос и улыбка тронутого её замешательством князя, – исполненные надежды на ваше согласие составить счастье моего сына. Вы – лучшее, что могло ознаменовать его жизнь, – внемлет её сердце искусителям-словам. – Не иначе как вера в это подвигла его хранить в тайне приязнь меж вами.

– Едва ли можно говорить о нашей приязни, – возразила девушка. – Похоже, приватная жизнь сына – тайна для вашего сиятельства, – удручённо заметила она.

– Мадемуазель благоволит открыть её несведущему отцу?

– С вашим старшим сыном я едва знакома, – откликнулась потупившая голову княжна, – удостоенная единственной встречи с ним – на бале-маскараде, устроенном в день ангела князя.

Её первый бал, сюрприз жребия, вложившего в дрожащую в предвкушении чуда девичью руку заманчивое приглашение:

«Прелестница!

Благоволите подарить счастьем Вашего покорного слугу, своим присутствием украсив бал-маскарад в честь дня его рождения. Льщу себя надеждой лицезреть в моём скромном доме пленяющую взгляды гостью, чьё очарование воистину заслуживает восхищения.

Андрей Шаховской»

В знаковый день в груди княжны, смущённой письмом с золочёным вензелем шагнувшего в неопытную жизнь мужчины, соперничали неистовый восторг и застенчивая гордость: щедрая рука благосклонного к ней тогда жребия даровала неимоверную привилегию – стать гостьей пленяющего обаянием князя, слухи об эксцентричной особе которого наводнили столицу. Мечтой было обратить на себя пусть мимолётный взгляд искушённого женским вниманием вельможи, смутиться его комплиментом, удостоиться приглашения на танец.

Сентябрьский вечер. Над уснувшим лесом – шитое золотыми стежками небо. В арке расступившихся перед каретой деревьев – увенчанный шпилями замок в два этажа. По сторонам подъезда соперничает с созвездиями россыпь искр фейерверка.

Поклонами слуг в шитых золотом ливреях приветствует дом княжну, что, замирая от волнения, шествует по крытой ковром лестнице к парадным дверям. Распахнутые услужливым дворецким, они приглашают войти. Восхищённая великолепием бальной залы Ольга останавливается на пороге, запамятовав надеть маску. Поодаль течёт разговор трёх мужчин – мушкетёра, рыцаря и корсара. Последний, машинально повернув голову в её сторону, замирает глаза в глаза с замешкавшейся у двери княжной. Машинально обернувшись к окликающим его в замешательстве собеседникам, он направляется к смущённой девушке.

На пути дерзнувшего на абордаж гостьи корсара возник суетливый распорядитель бала, почтительно поклонившись, что-то сообщил ему вполголоса. Мужское любопытство возбуждено сильнее. В разрезе маски беснуются волны синих глаз. Нетерпеливая рука срывает её с распалённого интригой лица.

– Польщён выпавшей мне честью принимать в моём доме образчик несравненной красоты, – виновник торжества, Андрей Шаховской, замирает в галантном поклоне перед ошеломлённой девушкой. – Соблаговолит ли высокочтимая гостья снизойти к просьбе её покорного слуги открыть бал первым танцем со мной?

Счастливая предпочтением, она опускается реверансе.

– Узнайте же, – угадав предмет её мыслей, напомнил о себе Дмитрий Андреевич, – изглоданное памятью сердце вашего сиятельства – ещё один пленник воспоминаний. Ими живёт и мой впечатлённый вашим знакомством сын. Примите приглашение в некогда соединивший вас дом. Дайте новый шанс чувствам.

– Почему сам князь не решился сказать мне о них? – испытующе глядит на собеседника колеблющаяся девушка.

– Увлечённый приготовлениями к встрече, он написал вам.

Простодушно улыбнувшийся Дмитрий Андреевич протянул княжне конверт с уже знакомым ей вензелем. Какое-то мгновение помедлив, та, сломав печать, пробежала взглядом строки:

«Сударыня!

Впечатлённый добродетелями прослывшей в свете образчиком благородства барышни, высокой честью сочту Ваше согласие стать моей женой. Приглашаю Вас в мой охотничий замок для короткого знакомства в преддверии грядущего союза, ежели, проникшись приязнью к Вашему покорному слуге, Вы благоволите связать со мной свою судьбу.

Князь Андрей Шаховской»

– За словами вашего сына – чужой выбор, – прикованная взглядом к разочаровавшей её записке, выговорила девушка.

– Сомнения неопытной юности в речах зрелого сердца понятны, – попытался усыпить её предубеждение князь.

– Да, мой опыт в сердечных делах ничтожен, – улыбнулась жалко княжна, – но даже мне известно, что желанной женщине не пишут так скупо и сухо. Искуплением какого греха вы вмени-ли наследнику унижающую его повинность жениться на мне? – с воскресшим чувством достоинства требовала она признания.

– Ваши выводы скоропалительны, – не мешкал с объяснениями поражённый проницательностью девушки князь. – Заверяю, я не осмелился бы оскорбить вас навязанным силой, противным сердцу и совести обязательством. Не спешите с ответом. Помните: вашему согласию суждено преобразить две жизни.

– Я не хочу быть пожизненным наказанием вашего сына. Простите за дерзкое пренебрежение великодушным участием в моей судьбе, – решительно поднявшаяся с места, машинально сделав вставшему следом князю книксен, спасаясь бегством от себя самой, девушка поспешила покинуть комнату.

Готовую затворить за нею дверь руку перехватила рука разгневанной демаршем княжны родственницы.

– Тебе, заклеймённой позором дочери ссыльного, даровали шанс подняться из бесчестья и нищеты! – обрушился на девушку негодующий шёпот. – Ты же, неблагодарная, дерзнула отвергнуть пожалованную тебе покровителем милость! – рассвирепел голос. – Ступай назад! – безапелляционно приказала женщина. – Руки целуй князю за оказанную тебе, недостойной, честь. Дерзнёшь противиться – в моём доме ноги твоей больше не будет. Поди тогда ищи своей неугомонной гордости другое место!

Обескровленное девичье лицо обернулось к князю.

– Разочаровавшая ваше сиятельство, смею ли я надеяться на снисхождение к моей выходке? – обречённо выдавила княжна продиктованные чужой волей слова. – Поверьте, я раскаиваюсь в том, – опущен взгляд вынужденной изменить себе девушки, – что, презрев великодушие и благородные намерения вашего сиятельства, обидела вас словами опрометчивого отказа.

Объявшую девичьи плечи нервную дрожь усмиряет тепло ласковых мужских ладоней.

– Дитя моё, вы не подали мне ни малейшего повода для разочарования, – ни толики фальши в утешающем совесть княжны голосе. – Ставшая в свете редкостью откровенность, которой вы тронули мою душу, лишь упрочила мою уверенность в безупреч-ности выбора будущего для сына. Потому я настаиваю на моей прежней пропозиции.

– Я принимаю предложение вашего сиятельства, – всё-таки сказаны всхлипнувшей девушкой долгожданные им слова.

– Успеете ли вы завтра снарядить племянницу в дорогу? – обратился к довольной исходом свидетельнице сговора князь.

– Не извольте беспокоиться, – не оставила та сомнений в её ретивости. – Бедному собраться – подпоясаться, – сменила угодливую улыбку ироничная гримаса.

Глава 10

Взбудораживший несколько душ день сменил новый. У дома на Васильевском острове остановился ещё один визитёр – Мишель Шаховской, уполномоченный другом стать провожатым его невесты. Обменявшись с хозяйкой дома и её приятельницей приличными случаю любезностями, три дня угадывающий имя суженой кузена, князь заговорил о той, ради кого приехал.

Призванная горничная доложила, что готовая к отъезду барышня тотчас спустится. На лестнице послышались неверные шаги. Осаждённый любопытством князь, подняв голову, замер от изумления: впившись рукой в перила, полным панического страха взглядом на него смотрела живая копия хранящейся на груди Андрея Шаховского миниатюры.

– Невероятно! – сорвалось с уст озадаченного Мишеля.

Полчаса пути друг против друга оба не проронили ни слова. Опомнившийся Мишель не докучал подавленной мыслями спутнице беседой ни о чём. Нечаянно подброшенная на ухабе, та благодарно глянула на подхватившего её под локоть князя.

– Позволено ли мне задать вашему сиятельству вопрос? – несколько мгновений спустя вымолвила девушка.

– К услугам вашим, – живо откликнулся Мишель.

– При встрече со мной вы были весьма удивлены. Почему? Скандальный выбор невесты для кузена и вам в диковинку?

– Скажу вам больше: полной неожиданностью станет он для самого жениха, – настигла девушку новая интрига.

– Я оказалась права в моём подозрении, – опустила взгляд обманутая вчера княжна. – Облечённый родительским правом и долгом, отец просто не оставил сыну выбора. И что же, спасовав перед чужой волей, молодой князь, не осмелившийся ему прекословить, согласился на эдакого кота в мешке? – уповая на откровенность Мишеля, задалась она важным вопросом. – Благородному дворянину безразлично, с кем он свяжет свою жизнь?

– Вовсе нет. Нужно отдать должное упорству, с каковым мой кузен отстаивал ваше обоюдное право на свободу выбора.

– Почему же сдался? – росло недоумение девушки.

– Сожалею, – с достоинством поклонился князь, – но не смогу назвать причину, убедившую кузена исполнить волю отца. Скажу лишь, что сам убеждал его в верности такого решения.

– Зачем? – оглох голос сбитой с толку княжны.

– Ради него самого, уже разуверившегося в справедливости судьбы, отнявшей последнюю надежду на счастливое будущее.

Ошеломлённая точно о ней сказанными словами, девушка молчала. Перед глазами снова ожил день, удерживающий в заложницах память.

Дрожащие новизной чувств пальцы в руке взирающего на неё Андрея Шаховского. Распорядитель бала объявляет полонез. Грянул оркестр. Взгляд девушки, машинально исполняющей фигуры танца, прикован к лицу её счастливого кавалера. Тот о чём-то говорит княжне, она что-то отвечает ему подчас невпопад.

Смолкли последние аккорды, но тишина для них двоих не наступила: слух затаившей дыхание девушки, уединившейся с кавалером в укромном уголке залы, внимает его будоражащим сердце речам.

– Мните себя единственной? – беззастенчиво вторгся в их таинство коварный вопрос. – Святая простота! – отринув забрало рыцарского шлема, фамильярно усмехнулся обернувшейся к нему Ольге Алексей Шаховской, дерзнувший бросить перчатку брату. – Опомнитесь, – пенял он наивности княжны. – Вы всего лишь одна из несчётного числа обольщённых патокой его слов женщин, – развенчана её избранность, – ещё одна жертва его лицедейства, – брошен неприязненный взгляд на обескураженного его циничным вызовом соперника, – сложившая девственные чувства к алтарю изъязвлённой пороками души.

Смятенный взгляд шокированной Ольги растерянно мечется по меловому лицу ещё удерживающего её руку, настигнутого ударом исподтишка, не сумевшего противостоять подлому врагу Андрея Шаховского. Обезоруженный лишь тут и теперь изобличённым вероломным соперником, тот безмолвствовал.

– Маски сняты! – торжествовал победу его преуспевший противник. – Вот он, подлинный облик кумира, сотворённого не-зрелой юностью, коварного соблазнителя, забавы ради поверяющего её целомудрие, компрометирующую близость с которым ваше сиятельство, – отвешен истерзанной княжне манерный поклон Алексея Шаховского, – предпочли благородным намерениям и постоянству вашего покорного слуги, – наконец выдала себя причина мести его уязвлённого выбором девушки самолюбия.

Прозревший кавалер княжны стиснул руку изменившейся в лице спутницы. Пронзённое болью обвинения девичье сердце из последних сил трепыхнулось в стеснённой груди. Взгляд застила пелена слёз. Опамятовавшаяся, глотнув подступивший к горлу комок, девушка не то с укором, не то с раскаянием глянула на ставших из-за неё заклятыми врагами братьев. Жалко улыбнувшаяся обоим, высвободив руку из нехотя подчинившейся ей мужской руки, испытывая непреходящую неловкость, поспешив укрыть за оказавшейся сейчас как нельзя кстати маской испятнанное стыдом лицо, несколько минут назад бывшая предметом мужского восхищения, а теперь измождённая обрушившимся на неё испытанием, она растворилась в людском водовороте.

– Удостоит ли мадемуазель прощением, – напомнил о себе Мишель, – её покорного слугу, вернувшего к жизни прошлое?

– Лишь оно с чередой воспоминаний – мой удел.

– Неужто и ваша душа сложила оружие в противостоянии за обетованное будущее? – смущал её покой подстрекающий к борьбе вопрос спутника.

– Мне туда дорога заказана, – усмехнулась смирившаяся с уготованным ей жребием девушка.

– Что если новая встреча с князем откроет этот путь?

Страх перемен, сулящих новые испытания, наводнил парализованные им взгляд и душу княжны.

– Всё же я попытаюсь снискать ваше прощение, – осторожно выговорил снедаемый чувством вины князь. – Уже истерзан-ной волнением в преддверии свидания с женихом, вам не известно главного: ввиду важных обстоятельств, – выдержав паузу, продолжил он, понукаемый взглядом девушки, – кузен вынужден остаться в столице. Поэтому увидеть его ваше сиятельство сможет несколько дней спустя по приезде, – украдкой улыбнулся он сорвавшемуся с уст утешенной известием княжны вздоху облегчения. – До новой встречи с князем Андреем Шаховским вам представится случай освоиться в его гостеприимном доме.

Его руку несмело пожала рука признательной девушки.

Глава 11

За шёлком занавесей показался замок. Карета остановилась у парадного подъезда. Опершись на руку предупредительного провожатого, княжна покинула последнее убежище, за которым – неизвестное будущее.

Перед путниками суетился дворецкий в парадной ливрее:

– Его сиятельство Андрей Дмитриевич приказали принять с подобающими почестями его гостью и …

– Я уже принёс гостье князя извинения за вынужденное отсутствие его сиятельства, – прервал эти велеречия Мишель, с заговорщицким видом глянув на сбитого с толку слугу. – Распорядись насчёт багажа и… – шёпотом выразил он ещё одно желание деликатно приблизившему лицо к губам князя дворецкому.

Пришедший в замешательство, тот, подчинившийся наказу гостя, отвесив ему поклон, отправился исполнять повеление.

Дворецкого сменила девушка:

– Андрей Дмитриевич назначили меня горничной гостьи. Что будет угодно вашему сиятельству?

– Изволь занять досуг мадемуазель, Лиза, покамест уляжется кутерьма вокруг нашего приезда, – распорядился князь. – Уверен, её сиятельству будет по душе прогулка к здешнему озеру.

– Как прикажете, – не смея перечить барскому решению, поклонилась ему, похоже, угадавшая намерение князя Лиза. – К услугам вашим, – обратилась она к княжне с новым поклоном.

– Отриньте обременяющие вас мысли, – поощрил спутницу Мишель. – Освободитесь от них, позволив-таки душе предаться удовольствию исцеляющих впечатлений.

И теперь доверившись ему, ответив благодарной улыбкой и книксеном, в компании с любезной горничной она отправилась к расцвеченной оттенками зелени весеннего леса лужайке.

Позади князя раздались топот копыт и храп уставшего коня. Обернувшийся Мишель опешил: к замку торопился ещё один, на этот раз нежданный гость – Алексей Шаховской.

Спешившись, бросив поводья лакею, переводя дыхание, он остановился взглядом на видневшихся за деревьями фигурках.

– Кто твоя спутница, Мишель? – наконец задал вопрос.

– Приглашённая погостить тут невеста твоего брата, – подбирал слова державшийся настороже ответчик.

– Нежно-яблочное платье, – ещё цепляется взгляд за силуэт вдалеке, – облако кружев на её плечах, пышные манжеты вокруг пальчиков протянутой мне в минуту нашего знакомства ручки. Я не мог ошибиться, – Алексей порывисто обернулся к кузену. – Это Ольга! Княжна Елецкая, – почтительнее назван возбудивший его любопытство предмет.

Вынужденный уступить памяти кузена Мишель кивнул. На миг замерший, оставив его теряться в предположениях о грядущих событиях, Алексей Шаховской взлетел по лестнице в замок.

В холле, остановленный вопросом слуги, уполномоченного Мишелем как можно дольше задержать барина под благовидным предлогом в доме, ворвавшегося врага встретил Андрей.

– Ты здесь каким ветром? – обескураженный его появлением, процедил он сквозь зубы.

– Волею случая посвящённый в тщательно скрытую от меня тайну, – ухмыльнулся Алексей, – явился выказать приязнь невесте вашего сиятельства, – паясничая, поклонился он брату.

– Как ты узнал? – выдавил сражённый его осведомлённостью Андрей, в мыслях воскрес ознаменованный роковым решением день, случайное, казалось, столкновение с озадаченным кровным врагом так близко от родительского кабинета. – Ты подслушал наш с отцом разговор! – уличивший брата в новом проступке, возмутился Андрей. – В который раз поддавшись гнусной привычке беспардонно вмешиваться в мою жизнь, ты снова сподличал! Убирайся отсюда!

– Свижусь лишь с твоей высокочтимой гостьей, – возразила ему дерзкая отповедь невозмутимо-спокойного Алексея.

– Ты задался целью выставить меня в дурном свете и перед этой женщиной? – неприязненно глядел Андрей на противника.

– В том нет нужды, – искривила издёвка губы vis-à-vis. – Ей мне уже посчастливилось раскрыть глаза на истинную, порочную натуру вашего сиятельства.

Отворившаяся дверь пропустила в дом посчитавшего своим долгом вмешаться в их распрю Мишеля, тотчас остановленного взывающим к молчанию жестом Алексея.

– Кто она? – задетый намёком одного и безучастностью второго, обвёл обоих недоумённым взглядом Андрей.

– Как же я запамятовал, что ты единственный, кто не знает её имени? – злорадствовал над неведением брата Алексей. – Имени невинной девушки, за твои грехи приговорённой нашим отцом к пожизненной каторге с негодяем.

– Тебе ли, тайному свидетелю нашего с отцом разговора, не знать: не в моей власти было изменить свой и её жребий, – глухо возразила ему смущённая совесть Андрея.

– Страх перед обещанным наказанием разгневанного отца остановил добродетельного дворянина в шаге от благородного поступка? – поверял её язвительный голос противника. – За свою ославленную честь ты выторговал место в завещании?

– Это бессовестное обвинение! – всё же нашёл оскорблённый предвзятым судьёй Андрей силы противостоять натиску.

– Коль так, избавься от навязанного позорного долга! – враг с пущей настойчивостью взывал к благородству брата. – Отпусти девушку из своей жизни тотчас, прикажи снарядить обратно, не обременённую ещё нерушимыми обязательствами перед тобой.

– Ей, как и Андрею, нет пути назад, – осмелился наконец на решающее в их противостоянии слово Мишель.

– Но Ольга заслуживает другой, лучшей доли! – отчаянным протестом сорвался с уст оппонента последний аргумент.

Смятенный взгляд Андрея замер на лице кузена:

– Мишель?

– Твоя сосватанная против воли невеста – княжна Ольга Елецкая, – не развенчал последний зыбкой уверенности товарища в его бескомпромиссной искренности.

Дух захватило. Сердцу тесно в обмершей груди. Но будит стылую кровь набат душеспасительной мысли: она вернулась!

– Я был несправедлив к отцу, – выдохнул Андрей, – что с первого моего слова услышал сыновнее сердце. Однажды вкусив горечь предательства и разочарования, моя душа не поверила исполненным благих намерений словам самого родного человека, беззаветно любящего меня отца, настойчиво сулящего робеющее рядом счастье.

Отчего же воскрешённое сердце ещё сомневается в праве на этот великодушный дар? Зачем, одержимое страхом жить не-истовым чувством, откладывает вожделенную встречу?

– Где моя гостья? – уже нетерпеливым желанием увидеть долгожданную женщину полыхнул взгляд Андрея.

– Послушная моему повелению Лиза показывает ей парк, – опустил глаза Мишель. – Прости, – каялся он в нарочной отсрочке свидания кузена с любимой, – но другого способа обсудить с тобой нечто чрезвычайно важное я не придумал.

– О чём ещё по силам говорить мне сейчас, – захлебнулся голос обманутого в уповании Андрея, – когда мыслями я с той, о новой встрече с кем ещё вчера не мог даже позволить мечтать?

– Именно о княжне я намеревался говорить, – ровным то-ном остудил ярость брата не утративший самообладания Мишель. – Я взял на себя смелость, – устремлён взгляд готового держать ответ за дерзкий поступок князя на уступившего слушателя, – сообщить ей, что, в силу обстоятельств, она некоторое время будет лишена твоего общества здесь.

– Неслыханно, – выдавил обескураженный Андрей. – Что же тебя угораздило пообещать ей это? – требовал он объяснений.

– Удостоенный ныне знакомства с княжной, я нашёл её ещё колеблющейся в выборе её будущего. Лишь поэтому…

Вздох стиснутой спазмом груди брата не дал продолжить. Сквозь смолкнувшего Мишеля смотрели утратившие краски и чувства, безжизненные глаза товарища.

– Ты снова прав, – надорванным голосом выдавил тот. – Умоляющий судьбу об исполнении заветного желания, я забыл о равных правах на мечту моей возлюбленной. Понуждать её к противной душе взаимности я не смею.

– И потому позволишь уехать? – не справился с волнением безмолвно внимавший разговору Алексей.

– Нет! – неумолимо расправился с затеплившейся, было, в его душе надеждой категоричный ответ готового к борьбе не на жизнь, а на смерть соперника. – Уедешь ты, – безапелляционно изрёк Андрей, – немедленно, не оставив и следа пребывания тут. Ольга останется в соединившем нас доме. Останется, чтоб каждый населяющий его предмет, каждая мелочь, частичка моей жизни, не осквернив себя подлым умыслом, ревностью и лживым обличением, – корила Алексея пустившая корни в братском сердце обида, – как на духу, без гнусной провокации твоего жаждущего мести эгоизма рассказали бы ей обо мне, настоящем.

– Я имел право вмешаться тогда, – резко парировал его непримиримый противник.

– Будто? – тронула губы Андрея презрительная усмешка. – Ольга и тогда не принадлежала тебе. Не ты был предметом её грёз. Иной образ любимого мужчины лелеяло её сердце, – напомнил он брату горькую правду. – Ты же, завистливый вор, не гнушаясь бесчестными средствами для утешения уязвлённого самолюбия, соблазнился её мечтой. Не одному мне ты нанёс подлый удар, ты обокрал Ольгу: бесцеремонно встав меж нами, посягнул на зреющие в сердце чувства, опрокинул её веру в саму любовь.

– Я спас её от разочарования подлинной сутью кумира, – противостоял Алексей предубеждённому, по его мнению, судье.

– Но до сих пор нет её веры твоим словам! Не потому ли она вернулась? – торжествовал победу Андрей. – Не затем ли, чтобы, разобравшись в скопище противоречивых чувств, дать мне ещё один шанс завоевать её сердце. От своего ты отказался, когда, устрашившись молвы, предал забвению чувства к попавшей в опалу сироте, – с презрением напомнил он Алексею о проявленном им малодушии. – Снискав покровительство нашего отца, княжна снова стала лакомой добычей самолюбия вашего сиятельства? – исполненным сарказма голосом смущал Андрей со-весть брата. – Но ещё раз встать между нами я тебе не позволю!

– Я всегда буду стоять у тебя на пути, – сопротивлялся его упрямый соперник.

– Не желающее мириться с фиаско самолюбие настаивает на праве последнего слова?

– Моему возмездию ещё не время, – выдавил Алексей.

– В любое время к твоим услугам, – дал ему фору Андрей.

– Польщён таким небывалым великодушием, – церемонно поклонился ухмыльнувшийся противник. – Долго ждать себя я не заставлю, – пообещал он и с независимым видом удалился.

Глава 12

Минуло чуть больше часа. Ставшая причиной треволнений гостья вернулась в унявший страсти дом. Её встретили Мишель Шаховской и застывшая в поклонах челядь.

– Признательна вашему сиятельству за предложенную мне прогулку, – улыбнулась гостья шагнувшему к ней князю.

– Смею надеяться, после проделанного пути она не утомила вас ещё больше? – предположил польщённый Мишель.

– Прогулка развлекла меня, Лиза – отменная компаньонка.

– С горничной ваше сиятельство уже коротко знакомы, позвольте мне отрекомендовать вам прочих слуг, – внимание княжны обращено на череду ливрей. – Гаврила – дворецкий, – по очереди представлял Мишель дворню, – лакеи Егор, Степан и Григорий, Огюст – повар, способный воплотить в жизнь любой кулинарный каприз, радеющий о лошадях Ефим, Илья, – назван последним статный молодец, – камердинер его сиятельства.

«Камердинер? – едва сдержалась, чтоб не выказать удивления, девушка. – Почему личный слуга не при обременённом дела-ми господине?» – размышляла она, озадаченная этим нюансом.

– Соблаговолит ли ваше сиятельство осмотреть дом в моей компании? – жестом отпустив челядь, торопился Мишель чем-то иным занять смятенные мысли гостьи.

– Я польщена оказанной мне честью, господин князь.

– Просто Мишель, – с тёплой улыбкой возразил vis-à-vis её церемонному обращению. – Льщу себя надеждой, мадемуазель не сочтёт непростительной дерзостью просьбу удостоить меня дружбой, – замер он в ожидании ответа смущённой княжны.

– Для меня это высокая честь.

Вознаграждённый согласием Мишель деликатно коснулся учтивым поцелуем взволнованной женской руки:

– Благодарю за подаренную приязнь, ваше сиятельство.

– Ольга, – с бесхитростной улыбкой поправила девушка.

Оба с шутливой обходительностью раскланялись. Её рука из ладони Мишеля перекочевала в изгиб мужского локтя.

Из мраморного кольца колонн Ольга машинально шагнула влево, к двери залы. Перед обращённым в прошлое взглядом скользил по паркету хоровод масок, у банкетки ожили три мужские фигуры. Роковой поворот головы корсара, полонез с ним глаза в глаза, разговор наедине, такой желанный, такой короткий.

Очнувшаяся, она невольно вздрогнула, машинально сжала руку заботливо глянувшего на бледную девушку князя.

– Угодно посмотреть иные комнаты? – спросил деликатный к её чувствам Мишель.

– Да, уйдёмте отсюда, – обернулась Ольга спиной ко всё ещё живым воспоминаниям.

Оба направились в противоположное крыло. Её вниманием завладел колоритный интерьер столовой: в центре – дубовый стол в содружестве с дюжиной стульев, по углам – бронзовые шандалы на звериных лапах, облицованный диким камнем камин, пара венчающих суровое величие кованых люстр на цепях, падающих с надёжных крюков, пронзивших массивные деревянные балки у потолка. Соседняя комната – затенённая гостиная, пристанище заядлых охотников, по окончании любимой потехи хвастающих трофеями под выстрелы бутылок с игристым и восторженные возгласы товарищей. На пол к ногам благоволящей им фортуны брошены шкуры сражённых свинцом или булатом кабанов и медведей, распластанные мохнатыми островками между широкими диванами и трио кресел. Напротив двери – камин из серого с розовыми прожилками мрамора.

По уходящей серпантином вверх лестнице они поднялись этажом выше. Коридор в свете десятка бронзовых бра на стене между дверьми спален. Остановившись у предпоследней, князь пригласил спутницу войти. Уютная квадратная комната в два окна, озадаченная преобразованием к неожиданному появлению в мужском холостяцком пристанище юной представительницы прекрасной половины. Ступившую за порог ногу нежит ворс ковра на вощёном до блеска паркетном полу. В округлых нишах ажурных деревянных панелей – гобелены в пастельных тонах. В правом углу – укрытая от нескромных взглядов за складками шёлковой акварели полога застенчивая кровать. Подле – бдительный страж безмятежных мыслей и снов – мраморный камин. Слева – туалетный столик красного дерева, овальное зеркало в узорной оправе в содружестве с бронзовыми канделябрами, ширма с гравюрами – сценами охоты, обитая дамастом софа, забавный пуф и трогательно-удобная скамеечка для ног.

Нерешительно шагнув в предвосхитившую её ожидания обитель женственности, Ольга повела ладонью по ласкающему кожу атласу постели, подивилась безделушкам на полке камина, уступив искушению, полюбопытствовала о содержимом ларчика на столе, открывшего взгляду разнообразие женских мелочей.

– Уютная пристань сердца-изгоя, – вымолвила впечатлённая подкупающей чуткостью хозяина дома княжна.

Почему в её красноречивом взгляде Мишель читает открыто противящуюся щепетильности досаду?

– Вам чего-то недостаёт? – окликнул он удручённую Ольгу.

– Зачинщика трогательного волшебства в мою честь, – пеняя сконфузившим сердце чувствам, проронила справившаяся с неловкостью девушка. – Мне жаль, что в силу не кстати отлучивших его сиятельство от дома обстоятельств я лишена возможности теперь же поблагодарить его за заботу, коей поистине приветливый хозяин благоволил удостоить свою гостью, перевернувшую с ног на голову прежний уклад его жизни.

На застигнутого врасплох, казалось, справедливым, однако в свете последних событий непредсказуемым ропотом гостьи Мишеля обращён её испытующий взгляд. Заподозрив в словах княжны подвох, Мишель улыбнулся своим мыслям.

– Мои кажущиеся нелепыми сетования позабавили вас? – проронила заметившая его усмешку смущённая ею девушка.

– Вы подарили меня небывалым удовольствием, – поспешил объясниться нечаянно уязвивший её чувства Мишель, – сделав свидетелем благодатных метаморфоз. Мне отрадно видеть, как ваши каких-то пару часов назад потухший взгляд и остывшая душа всё же воскресли в первом за долгий срок желании.

– И что для них ещё несколько дней до его исполнения? – уже улыбнулась Ольга. – Я стану терпеливо ждать приезда достойного признательности хозяина дома и моего переминающегося на его пороге будущего.

Глава 13

Оставленная осваиваться в устроенной для неё комнате, час спустя сошедшая в столовую к приуроченному в её честь обеду, Ольга снова встретилась с Мишелем. В течение продолжив-шей их знакомство, раскрепостившей обоих беседы Мишель наблюдал за девушкой, недавно отверженной, но снова ставшей средоточием внимания галантного кавалера и готовой к услугам челяди, разительно оттого преобразившейся.

– По окончании обеда я вынужден оставить вас, – выдержав паузу между переменами блюд, сообщил он княжне. – К моему безграничному счастью, и меня с нетерпением ждёт любимая женщина, – тронула мужские губы благоговейная улыбка.

– Я понимаю ваше желание быть подле неё, – проронила Ольга, – засим не смею удерживать здесь, продлевая разлуку.

– Заверяю, и ваше уединение в этом доме не будет долгим.

– За несколько месяцев презрения и забвения я свыклась и смирилась с ним, – жалко улыбнувшись, понурила она голову, – спасённая от отчаяния до последнего преданными друзьями – книгами. В силу перекроивших мою жизнь событий с ними меня тоже разлучили. Едва ли у меня есть право роптать, но в этом замке, всем удовлетворяющем изысканным вкусам хозяина, моему сердцу отдушины нет: ни маломальской библиотеки, ни инструмента, – пояснила чуткому слушателю княжна.

– Дерзну возразить вам. Частый гость этого замка, я знаю наверное: ваше шапочное знакомство с ним скоро перерастёт в тёплую приязнь, – успокоило её пальцы пожатие его руки. – Исполненные духом их незаурядного хозяина стены преподнесут не один сюрприз, – тронула губы князя интригующая улыбка.

– Звучит заманчиво, – неуверенно проронила она в ответ. – Мне очень хочется верить в забывшее дорогу в мою жизнь чудо.

– Нужно верить, – колеблет её сомнения Мишель, – верить в себя, во имя обетованного счастья готовую на борьбу с извечным врагом людей – судьбой.

– Думаете, мне достанет духу бросить ей вызов? – глядит на князя ошеломлённая его суждениями девушка.

– Отриньте сомнения, – увещевал её Мишель. – Дерзните ей противостоять! Иначе зачем жить?

– Кажется, житейская мудрость говорит вашими устами, Мишель, а с нею не поспоришь, – улыбнулась Ольга. – Я должна попытаться отстоять своё право на иную участь. Я хочу другой жизни. Однако я не могу не отдать должное моему противнику: жребий подарил меня встречей с вами, – с признательностью заметила она, – с первым настоящим другом.

– Я счастлив быть им, – растроган её признанием князь.

С улицы донеслись лошадиный храп и шорох колёс.

– Ещё кто-то приехал, – встрепенулась Ольга.

– Нет, – остановил её Мишель в желании тотчас покинуть стол и подойти к окну, – это снарядили экипаж для меня, – кивнул князь слуге, подавшему ему с порога знак. – Мы увидимся с вами снова, – вернулся он взглядом к Ольге, – но, если ранее вам будет нужда в совете, помощи и просто в участии, обещайте написать скромному другу, не стесняясь обременить его просьбой.

Не в силах говорить, Ольга кивнула.

– Ваше послание найдёт меня по этому адресу, – Мишель извлёк из кармана камзола вдвое сложенный лист.

Последние минуты вместе. Рука об руку спускаются они к ожидающей князя карете.

– Лошади будто не отдыхали, – неожиданно заметила Ольга, остановившись беспокойным взглядом на поводящем бока-ми, покусывающем удила шестерике.

Князь, дворецкий и форейтор переглянулись.

– Знамо дело, ваше сиятельство, дорога да денник не свойский, – нашёлся с ответом поклонившийся ей бывалый кучер. – Не извольте беспокоиться, сдюжат, дома отдохнут честь честью.

– Время прощаться, – завладел вниманием Ольги князь. – До новой, убеждён, скорой встречи. Надеюсь найти вас счастливой своим торжеством над кознями судьбы.

Проводившая взглядом карету, нехотя вернувшаяся в дом девушка поднялась в свою комнату. Одна. Наедине с мыслями и чувствами. Опустилась перед зеркалом, читающим по глазам её откровенную душу. Словно пытаясь рассмотреть в его глубине будущность, Ольга вздрогнула, увидевшая нечто невообразимое в отражении, и рывком обернулась. На полке камина положены две стопки книг, в объятиях софы покоился бархатный кофр.

Рука обескураженной девушки машинально потянулась к серебряному колокольчику. На зов княжны явилась горничная.

– Кто-то был здесь в моё отсутствие? – спросила Ольга.

– Никто из слуг не осмелился бы на подобное бесчинство, – ответили девушке почтительный книксен и смущённый голос.

– Каким же образом оказались тут эти вещи? – повела Ольга рукой в сторону книг и инструмента.

Казалось, не менее её госпожи удивлённая происшествием Лиза окинула исполненным неподдельного любопытства взглядом хранящие свою тайну предметы.

– Не могу знать, ваше сиятельство, – беспомощно пожала она плечами. – Благоволите расспросить остальных слуг?

– Нет, – неожиданно для Лизы качнула головой Ольга, – не стану испытывать совесть послушной господину прислуги.

Едва горничная затворила дверь, уже не в силах сладить с искушением, Ольга шагнула к камину, прочла тиснённые золотом имена избранных ею авторов: Вольтера, Дидро, Шиллера, Гёте. Ладонь погладила облачения давних знакомцев. Она обернулась, осмелившись, благоговейно коснулась кофра. Сведущие пальцы открыли застёжки. Из-под обитой шёлком крышки глянула на свет гитара с монограммой в левом верхнем углу деки.

– Так не бывает, – проронили уста оцепеневшей Ольги.

Взгляд прикован к монограмме: заграничная диковинка, гитара в недавнем и безвозвратном прошлом принадлежала ей, княжне Елецкой, будучи щедрым подарком отца на именины. Скоропалительно увезённая из отчего дома, она не один день безутешно горевала по закадычной товарке.

Ольга бережно вынула гитару из кофра, опустившись в кресло, устроила её на коленях. Пальцы тронули онемевшие в разлуке струны. В голосе откликнувшейся стройными аккордами гитары – ни намёка на разлад или обиду на безвестно канувшую и обретённую вновь хозяйку.

Чьи руки сохранили и потаёнными путями вернули Ольге заветное сокровище? Возможный ответ казался невероятным.

Глава 14

Разбуженную птичьим хором за стрельчатыми окнами Ольгу приветили готовая к церемониалу её утреннего туалета Лиза и ностальгические нотки кофе, запамятованного за время житья в чужом, скупом до изысков доме. Вдруг усомнившаяся в том, что сон сменила явь, Ольга во все глаза смотрела на поднос в руках слуги. Давешние чудеса не унимались: на фамильном серебре – некогда привычные для именитой княжны, любимые ею блюда: соблазняющий пряным ароматом напиток и эклеры, кондитерская новинка, коей в былые времена баловал княжну из самого Парижа выписанный её отцом повар.

Обеспокоенная оторопью госпожи Лиза насторожилась:

– Что-то не по нраву вашему сиятельству?

– Непривередливая гостья этого дома, я никого здесь не посвящала в мои прежние вкусы, – совладала с чувствами Ольга. – Чьему поразительному наитию, – обращён на Лизу испытующий взгляд, – я обязана этими блюдами?

– Подавать вам поутру именно кофе с эклерами – приказ Андрея Дмитриевича, – пробормотала горничная.

– Почему я не удивлена? – уронила сконфуженная ответом и новой интригой Ольга.

С детским восторгом отведав живительный напиток и лакированное глазурью пирожное, облачённая в кисейное платье, с затейливо причёсанными волосами она сошла в холл.

– Чем могу служить вашему сиятельству? – подоспел к ней дворецкий.

– Я хотела бы узнать об укладе и обычаях дома.

– Отныне всё и вся в этом доме будет подчинено желаниям вашего сиятельства, – не мешкал с ответом слуга.

Отвыкшая от угодничества челяди, Ольга растерялась.

– Чего бы вам хотелось на завтрак? – пришёл на помощь довольно повидавший на веку, исполненный житейской мудрости и проникшийся замешательством гостьи Гаврила.

Его деликатные вопросы расставили всё по местам. Оправившаяся от смущения, усаженная дворецким на банкетке Ольга в доверительной беседе поведала Гавриле об её привычках. Бывалый слуга запоминал каждую упомянутую княжной мелочь. Почтительно откланявшись по окончании разговора, поручив барышню ожидавшей в стороне горничной, он отправился «держать совет» с остальной челядью.

Пока Лиза помогала госпоже выбрать комнату для дневного времяпровождения, расторопные лакеи шумели в столовой посудой. Облюбовав для досуга диванную, княжна велела горничной снести сюда книги и корзинку с рукоделием.

Снова появившийся Гаврила звал госпожу к столу. Её ждал состряпанный докой аристократической кухни, угодивший её предпочтениям завтрак: мясная кулебяка, яйца всмятку, чай с молоком, сыр и благоухающая ванилью сдоба.

Покинувшую столовую Ольгу встретила Лиза, вооружённая шляпкой и зонтом от солнца. Обеих ждал утренний променад.

Вдохновлённая прогулкой Ольга свернула к конюшне. Сопровождаемая конюхом, прошла к денникам. На не знакомую им особу глянули две пары настороженных глаз породистых жеребцов. Освобождённая из перчатки рука потянулась к тёмно-серому с пепельной гривой коню.

– Это Вихрь, – молвил остановившийся на почтительном от княжны расстоянии конюх, – жеребец его сиятельства.

– Почему Вихрь? – улыбнулась про себя её выбору и новому совпадению не отрывающая от коня очарованных глаз Ольга.

– Андрей Дмитриевич сказывали бедуинскую легенду: Аллах сотворил арабского скакуна из четырёх ветров: из духа Се-вера, из силы Юга, скорости Востока и сообразительности Запада, – пояснил конюх. – Этот своенравный жеребец им вместе взятым фору даст, вот и наделил его барин неугомонным именем.

– Должно быть, столь небывалому коню одиноко не у дел? – выговорила Ольга, погладив потянувшуюся к ней морду.

– Чай, не заскучает, – заверил её конюх.

– И то правда, – расхрабрившаяся, она потрепала жеребца по холке. – Я испытала бы себя верхом на нём.

– Не извольте гневаться, барышня, – возразил её желанию опустивший взгляд слуга, – ни для кого, окромя барина, седлать Вихря нельзя, – смиренно оправдал он свой дерзкий отказ. – Для удовольствия же вашего сиятельства – Молодец, – повёл рукой в сторону второго обитателя конюшни той же породы.

Игриво взъерошившая гриву Вихря Ольга приблизилась к соседнему стойлу. Приветливо мотнувший ей головой жеребец по-свойски ткнулся мордой в девичье плечо. Растроганная Ольга обняла подрагивающую лошадиную шею:

– Вот и ещё один друг есть у меня.

– Прикажете оседлать? – окликнул княжну конюх.

Однажды лишённая бывших по сердцу прогулок верхом, та нетерпеливо кивнула. Несколько минут ожидания – и жеребец под скрипящим новой кожей дамским седлом послушно пошёл рысью по угадывающейся в траве тропинке к лесному озеру.

С румянцем во всю щёку вернувшаяся в замок девушка устроилась в диванной. Ещё раз перебрав книги, остановила вы-бор на ещё не знакомых ей «Разбойниках» Шиллера. На третьей сцене она невольно замерла: речь подлого душой героя напомнила прозвучавшие на роковом маскараде слова Алексея Шаховского, обличившего брата. Она снова прильнула взглядом к строкам созвучного перипетиям её жизни произведения.

Сморённая впечатлениями, последовав совету горничной, поднявшаяся в спальню Ольга вздремнула в царившей в доме полуденной тишине.

С её позволения потревоженная Лизой в обеденный час, обновив платье и причёску, она спустилась в столовую. Выразив признательность искуснику-повару, однако пожурив его за расточительность блюд ради неё одной, Ольга вернулась к чтению увлёкшей её мысли драмы. Распахнув книгу в отмеченном закладкой месте, она остановилась недоумённым взглядом на открытой странице: третий акт опережал знакомые дотошной читательнице события пьесы. Похоже, гостья замка оказалась не единственной здесь поклонницей творчества Шиллера. Заинтригованная новым происшествием, перелистнув страницы, Ольга нашла сохранившуюся в памяти сцену, но уже не смогла вернуться к чтению, оцепенев во власти вопросов-головоломок.

Глава 15

Наступил новый понедельник житья-бытья гостьи замка. С утра превратившееся в решето небо сеяло серую муку измороси. После обеда приунывшая Ольга, уединившаяся с гитарой в диванной, принялась подбирать мотив к «Песне» из ещё пахнущего краской сборника Уильяма Блейка «Поэтические наброски».

Вторя или вопреки прослезившемуся за окнами дождю, растроганная пальцами гитара откликнулась романсом. Стихло эхо последних аккордов. Смокло задушевное сопрано. Ольга осталась неподвижной в поглотившей звуки и мысли тишине, нарушаемой лишь биением взбудораженного сердца. Её ли только? Одинокого ли под этим кровом?

– Входите же, ваше сиятельство, – выдохнула изведённая вопросом Ольга и обернулась к приоткрытой двери.

Застигнутый врасплох окликом, упустивший свой шанс на побег, в комнату шагнул смешавшийся Андрей Шаховской:

– Как вы угадали?

– По неровному дыханию за спиной. Моё посредственное в этот раз музицирование исчерпало терпение вашего сиятельства, великодушно сносившего столько дней пребывание в доме неурочной гостьи? – достало ей сил на чертовщинку в глазах.

Поняв намёк, князь улыбнулся бесятам в девичьем взгляде:

– Я прослыл бы самым неблагодарным смертным, осмелясь пенять ниспосланной судьбой гостье. Мне остаётся лишь уповать на ваше снисхождение к нерадивому хозяину дома, обрёкшему вас на одинокое прозябание в дебрях леса.

– Ваше сиятельство несправедливы к себе и казнитесь зря: незримое, однако во всём ощутимое присутствие чуткого хозяина приветившего меня дома за столько дней ни разу не подало мне повода чувствовать себя забытой и одинокой здесь.

– Когда же вам стало ведомо о моём пребывании здесь? – не удержался от вопроса изведённый предположениями князь.

– В первый же день.

– Кто из слуг обманул доверие барина, презрев мой приказ?

– У вас на редкость верные слуги.

– Кто же в таком случае разоблачил меня?

– Вы сами, – подсказали Андрею застенчиво улыбнувшиеся девичьи уста, – за эти несколько дней незаурядными поступками открыв свою недюжинную натуру, но сохранив в тайне ответ на единственный, ещё занимающий мои мысли вопрос.

– Я готов ответить на него тотчас, покончив с тайнами.

– Тогда сознайтесь без обиняков, – замявшись, приняла всё же предложение Ольга, – что для вашего сиятельства навязанная чужим выбором суженая? Какие чувства к подневольной невесте подвигли благородного дворянина стать зачинщиком небывалого заговора против неё? Что для вас опальная бесприданница, о чьём благоденствии были обязаны безропотно радеть все и вся в вашем доме? Что для сиятельного князя презренная светом сирота, ради воскресшего взгляда которой в день её приезда сюда он за каких-то три с небольшим выторгованных у случая часа едва не загнал лошадей по пути в столицу и обратно, чтоб доставить в замок для привычного ей досуга дамское седло, книги любимых авторов и чудом добытую её гитару? – взирает на слушателя её испытующий взгляд. – Что для первого среди равных мужчины женщина, кого он, будучи сведённым с ней единственной встречей, знает, кто бы мог подумать, как самого себя? – всё же стушевалась Ольга под горячечным мужским взглядом. – Что она для вас, – зашлось в спёртой груди сердце, – со дня вашего случайного знакомства всё ещё живущего памятью о ней?

– Неужели вы до сих пор не поняли? – настал черёд его главного вопроса. – Я люблю вас, – взгляд прикипел к лицу зардевшейся девушки, – люблю со дня нашей фатальной встречи.

– Почему же открылись мне лишь теперь?

Чутко ощутив в мятежной ладони слабость её руки, Андрей предупредительно усадил девушку на софу и опустился рядом на приличном расстоянии.

– Тогда на балу вы не пожелали меня слушать, – выдавил он: горло саднила боль воспоминаний. – Уважающий ваше решение, я не стал преследовать вас попытками объясниться, но урезонить моё сердце мне не достало красноречия. Бескомпромиссное, оно любило, по-настоящему, неистово, обезоруженное этим чувством, посвятило себя единственной женщине, – как на духу винился он перед впечатлённой девушкой. – Потому, не досаждая мольбами о взаимности, жило благоговейной памятью, несмотря ни на что признательное жребию, то и дело вознаграждавшему его шансом узнать из обронённых на рауте, на балу, в ложе фраз о той, что стала смыслом его существования.

– Потому вы изрядно знаете о моих увлечениях и вкусах, – молвила ошеломлённая Ольга. – Вам известно обо мне всё.

– Очень мало, – не скрывал сожаления Андрей. – Знаю, что ваше сиятельство, получив домашнее образование, знает пять языков, читает в подлиннике английских и немецких поэтов, французских философов, музицирует на нескольких инструментах, талантливо исполняет романсы под аккомпанемент гитары.

– Как она оказалась у вас?

Он ответил не сразу, боясь неловким словом разбередить её горькие воспоминания:

– Когда несколько месяцев тому имя вашего сиятельства было предано светом забвению, мне удалось узнать о трагедии, постигшей ваше семейство. Где искать вас, пропавшую после ареста отца, ставшего жертвой доноса, я не знал, – и теперь полны отчаяния взгляд и голос, – но мне посчастливилось свести короткое знакомство с людьми из Тайной экспедиции и узнать об отписанном в казну имуществе вашего отца. Я нашёл средство отвратить агонию моего сердца: сговорившийся с привыкшим из всего извлекать выгоду сановником, я выкупил памятку о вас. Теперь она вновь в родных руках, – от души улыбнулся довольный исходом Андрей.

– Как же я счастлива нашим с ней воссоединением! – Ольга провела ладонью по деке. – Вы спасли не одно сердце, – скрыв в опущенном взгляде чувства, многозначительно проронила она.

Горячая рука Андрея накрыла её объятые мятежом пальцы, вдохновлённая желанной близостью, пылко сжала их, послушные в предвкушении ласки, и поднесла к губам. Её поднятый взгляд захлебнулся в пучине его глаз, вешней Невой крушащей льдины условностей и предрассудков. Жажду её иссушённых неведомой доныне страстью губ щедро утолила живительная влага поцелуя. Обмерла. Беспомощная перед чувствами, не в силах им противиться, она с головой пошла на дно омута взгляда vis-à-vis.

Пригубив девичью неискушённость, не отпуская её руки, подавшийся в сторону Андрей не сводил пытливых глаз с пытавшейся разобраться в себе Ольги:

– Моя дерзость возмутила ваше сиятельство?

Она замешкалась с отповедью, вогнанная в краску мужским настойчивым желанием услышать её ответ, сорвалась с места и неверными шагами ступила к окну.

– Дождь наконец закончился, – выговорила машинально.

Проникшись её смятением, украдкой улыбнувшись, Андрей деликатно остановился в шаге от девушки:

– Самое время на воздух.

– Ваше сиятельство подарит меня своей компанией? – уже с искорками в глазах обернулась оживлённая Ольга.

– С удовольствием, – покончив с разоружёнными её словами сомнениями, восторженно улыбнулся Андрей.

Глава 16

Томимые подспудным желанием снова увидеть друг друга, торопящие время и помогающих с платьем для прогулки слуг, они встретились вновь возле конюшни. Одетый в щегольской шитый из сапфирового бархата двубортный фрак, из экстравагантного выреза которого виднелся шёлковый камзол-веста с серебряным галуном, кюлоты в тон, заправленные в начищенные ботфорты, князь любовался представшей пред ним Ольгой: приталенный жакет поверх широкополого платья батистовой амазонки венчало жабо из французских кружев.

Осёдланные жеребцы в предвкушении ставшего привычкой ежедневного променада переступали с ноги на ногу. Конюх помог Ольге сесть верхом. Следом за нею поднялся в стременах Андрей. Размеренным шагом лошади направились к озеру.

– С лёгкой руки вашего кузена, – заговорила Ольга, – ещё в день приезда я облюбовала этот уголок.

– Льщу себя надеждой усугубить ваше восхищение им, – ответил ей с загадочной улыбкой Андрей.

Между стволами выкупанных утренним дождём и озорно потряхивающих ещё мокрыми вихрами сосен проглянул пологий сочно-зелёный берег.

– Лодка! – непроизвольно сорвался восторженный возглас с уст Ольги, углядевшей не бывавшую тут до сих пор спутницу их обещающего приключения рандеву.

Спешившийся Андрей помог спутнице. Поводья оплели ветвь дряхлой ивы.

Подобрав пышные юбки, удерживаемая надёжной мужской рукой Ольга аккуратно перешагнула дощатый борт, опустилась на скамью на корме. С силой, но осторожно столкнув лодку с отмели, Андрей ловко прыгнул внутрь. Уступив его мускулам, скрипнуло в уключине стерно. Управляемая сноровистым кормчим лодка тронулась с места.

Взмокшая от усердия вспотевших весел, она остановилась наконец. Ольга огляделась. Вокруг – слюда овального зеркала в медной, тронутой зеленью старины оправе из сплетённых ветвей и листьев. Высвобожденная из перчатки рука с опаской окунулась в зябкую влагу, очертила пару кругов на воде. Рядом, спасаясь бегством от потревоживших покой озёрной братии чужаков, плеснула рыба. Таращась, трепеща радужными крылышка-ми с узором прожилок, пролетела озорница-стрекоза.

– Надо отдать должное вашему сиятельству, – благодарная Ольга глянула на любующегося ею Андрея. – Вы сдержали данное на берегу слово: представить так озеро – восхитительная идея.

– Рад, что моя задумка вам по сердцу, – удовлетворённый её впечатлением, улыбнулся князь.

Дерзко прервав его, над кронами обмерших со страху со-сен рявкнул гром. Машинально вздрогнув от неожиданности, Андрей и Ольга одновременно подняли головы к небу. Жадно проглотив недавно виднеющиеся над лесом шпили замка, к ним, беззаботно увлечённым друг другом, кралась клубящаяся злорадством над их беспечностью грозовая туча.

– С минуты на минуту разразится ливень, – выдохнул Андрей. – О чём я думал, легкомысленный хвастун?!

Жалобно взвизгнули пеняющие на грубое обращение с ними уключины. Яростный взмах вёслами. Сколько было сил, лодка стремительно ринулась обратно.

Возле ухватившейся за скамью Ольги упала капля дождя, за ней вторая, третья. Огласив барабанной дробью в хоре с трубным звуком начало битвы, они застучали по бортам и днищу.

В несколько мгновений платье испещрили мокрые пятна.

Ольга невольно поёжилась. На миг оставив весла, сорвав фрак, Андрей накрыл им попытавшуюся, было, возразить против этой жертвы девушку и снова принялся грести к берегу.

В паре саженей от него перепрыгнув через борт, зачерпнув ботфортами воды, красноречивым взглядом умоляя растерянную Ольгу о прощении за новую вольность, Андрей подхватил её на руки и торопливо понёс к укрывшей лошадей иве.

Лишь под радетельной кроной дерева, переводя дыхание, он выпустил объятую трепетом девушку из подаренных ему случаем объятий и прильнул смиренным поцелуем к её руке.

Развернув притороченный к седлу плащ, пренебрегая своим промокшим платьем, князь укутал послушную мужским хлопотам Ольгу, распутал поводья. Ободряюще потрепав по холке Вихря, он проверил упряжь, подтянул подпруги. Кое-как уняв волнение, Ольга взяла под уздцы своего коня.

– Нет, – остановил её руку спутник. – Напуганный, Молодец может заартачиться и понести. Я не смею так рисковать вами.

– Как же быть? – недоумевала растроганная девушка.

– Доверьтесь мне, – гнал страх твёрдый голос князя.

На совесть закрепив повод Молодца у задней луки седла Вихря, виновато улыбнувшийся смущённой его откровенными прикосновениями девушке Андрей усадил её на передней луке и ловко поднялся в стременах.

– Домой, Вихрь! – пришпорил он жеребца.

Глава 17

У замка их встречали встревоженные слуги. Взяв под уздцы похрапывающего Вихря, конюх помог князю спешиться. Андрей подхватил на руки натерпевшуюся спутницу. Подоспевшая Лиза раскрыла над ступившей наземь госпожой зонт.

– Спальни натоплены, тёплая вода и сухое платье готовы, – предупредила она приказ хозяина, отмахнувшегося от Ильи, занятого лишь мыслями о гостье.

– Не мешкай, провожай её сиятельство в покои, – кивнул удовлетворённый Андрей. – К вашим услугам по-прежнему всё и вся в моём доме, – благоговейно склонился он перед нашедшей силы на благодарную улыбку ему Ольгой.

Через четверть часа в дверь её комнаты деликатно постучали. С позволения откликнувшегося голоска на порог шагнул не обуздавший беспокойства о дорогой ему женщине хозяин дома. Уже облачившийся в домашний костюм Андрей нашёл вверенную заботам горничной Ольгу переодетой, укутавшей продрогшие плечи в затейливо плетённый персиковый палантин, сидящей у камина, теребя влажные от испытания стихией волосы.

– Ваше сиятельство, – встрепенулась девушка.

– Я счёл первейшим долгом, – предупредительным жестом остановил Андрей намеренную подняться для его приветствия Ольгу, – справиться, благополучны ли вы после пережитого по вине незадачливого кавалера злоключения, – коснувшись её руки поцелуем, пытливо глянул он в девичьи глаза.

– Вы слишком предвзяты к себе, – попыталась усмирить его досаду утешительная улыбка. – Угомоните же нещадную совесть: в случившемся ни толики вашей вины. Ваше сиятельство вели себя, как должно благородному мужчине, и я признательна вам за трогательные хлопоты.

– Мои потуги уберечь вас от козней случая не стоят благодарности. Служить вам – моё заветное желание.

– Едва ли после происшествия мне пристало досаждать вам капризами, – угадав мужские мысли, спрятала взгляд Ольга.

– Посвящённый в них, я был бы счастлив.

Робея так же дерзко назвать свою примету счастья, Ольга снова обратила на него исполненные чувств глаза.

– Позавидовав нашей приязненной компании, погода столь бесцеремонно разлучила нас, – проронила она с сожалением.

Прочитав в её взгляде утаённые слова, вознаграждённый в ожидании Андрей обласкал девичьи пальчики поцелуем:

– Мы снова вместе. Поэтому я предлагаю, посмеявшись над оставшимся с носом ненастьем, отпраздновать воссоединение.

Не отпуская её взгляда, он завладел почивающим на столике колокольчиком. Всполошившись, подчинившись, тот откликнулся голосистым звуком. Словно ожидая зова, на пороге тотчас появился лакей. На серебряном подносе – две фарфоровые чашки с пряной вуалью манкого аромата. Комнату заполонил запах колдовского зелья с нотками муската, корицы и гвоздики.

– Я велел приготовить нам глинтвейн, – ответил Андрей на вопрос в глазах очарованной девушки.

Устроившись на пуфе возле Ольги, он преподнёс ей чашку.

– Ваш повар – кудесник, – пригубив глинтвейн, выдохнула девушка.

– Это мой рецепт, – возразил с несвойственной мужчинам застенчивостью Андрей. – Лишь корня мандрагоры недостает.

– Не его ли долгие поиски стали препятствием встрече с невестой? – осмелилась на кокетливый тон Ольга.

– Поверенное временем и расстоянием сердце в его магии не нуждается, – улыбнулся её непринуждённости Андрей. – Я не хотел торопить ваше сердце, которое ещё колеблется, – кажется, в самую душу смотрит проникновенный взгляд не нашедшего ответа мужчины. – Чего же ему всё ещё недостает?

– Глотка храбрости, – приникла губами к чашке Ольга.

– И вдохновившего бы его гимна, полагаю, – новой интригой искушает её голос собеседника.

Андрей вызволил из душного узилища кофра свидетельницу их рандеву. Сведущие пальцы тронули струны.

– Вы тоже музицируете? – вспорхнули ресницы девушки.

С многообещающей улыбкой князь взял пару аккордов:

В тени долин, на оснежённых кручах

Меня твой образ звал:

Вокруг меня он веял в светлых тучах,

В моей душе вставал.

Пойми и ты, как сердце к сердцу властно

Влечёт огонь в крови

И что твоя любовь напрасно

Бежит любви.

– Я до сих пор не слыхала положенным на музыку это пылкое творение Гёте, – заметила впечатлённая девушка.

– Томимые столько месяцев разлукой, сведённые судьбой два одиночества, мы с вашей гитарой, как умели, утешали друг друга, – в его смущённом иносказании – невольное разоблачение ещё одного таланта незаурядной натуры.

Вдруг понурив голову, Ольга остановилась взглядом на дне стынущей как её мысли чашки.

– Сказавший что-то невпопад, я нечаянно опечалил вас? – окликнул её пришедший в замешательство Андрей.

– Только напомнили: в моём бессрочном уединении я была лишена чуткого наперсника, – очнулась Ольга и, запив горечь её чувства глинтвейном, отставила чашку.

Андрей перехватил сникшую руку, прижал к щеке, нежным поцелуем приник к запястью:

– Я рядом. Быть подле вас – блаженство. Подарите же меня счастьем, позволив остаться навсегда.

– Сама судьба облекла вас этим правом, – проронила девушка. – Смею ли я ей противиться? Я ваша невеста.

– Словом. Но сердцем ли? – просит разрешить докучливые сомнения в её чувствах Андрей.

Её рука, ещё тешимая волнующим теплом его руки, сжала встрепенувшиеся мужские пальцы, провела по его разгорячённой щеке. Зовущий жест, зовущий взгляд, зовущие без слов губы.

Глава 18

Блаженно сердце, что любовь вкусило.

Обряженная в подвенечное платье княжна ступает на порог залы. Её приветствуют гости. Толпа раздаётся. Перед девушкой – две маски, два соперника – счастье и горе, два мужчины, ожидающие выбора. Она переводит взгляд с одного на другого и протягивает руку маске, обещающей ей благоденствие. Поднята вуаль – и княжна замирает перед лицом чужого сердцу муж-чины. Растерянный взгляд мечется среди безликих, безразличных фигур в поисках суженого. Удручённая, презрев всё и вся, она бросается прочь из залы. Парадное крыльцо. Ступени, ступени, ступени. В смятении она споткнулась на последней. Вынужденная остановиться, переводит дыхание. Исполненный отчаяния взгляд ловит в конце убегающей дороги силуэт того, вдогонку за кем рвётся её сердце, зашедшееся в истошном крике:

– Андрей!

Вздрогнула и побледнела пожаловавшая в свой придел луна. Затаив дыхание, она осторожно глянула между занавесями окна спальни замка. В напряжённой тишине разбуженной ночи, измучена пыткой Морфея, на смятой постели мечется девушка.

Проворчав на бесцеремонную мужскую руку, распахнулась дверь в комнату.

– Оленька, – точно из безвозвратной дали позвал мятущуюся душу трепетный голос. – Это лишь сон. Очнись, любимая.

Дрогнули вызволенные из узилища сновидения ресницы. Опамятовавшаяся Ольга открыла глаза. На краю взъерошенной постели – так и не сомкнувший нынче глаз Андрей Шаховской:

– Ты звала меня.

– Сон, – невнятно повторила Ольга утешение князя.

– Уже лучше? – не оставлял тот заботой девушку.

Тщетно пытаясь собраться с мыслями, Ольга лишь кивнула.

– Могу я чем-нибудь помочь? – искали участия отрешённого взгляда взволнованные глаза Андрея.

Ещё далёкая от настоящего, она уже отрицательно качнула головой.

– Не смею досаждать своим присутствием, – удручённый её отстранённостью, князь нехотя поднялся.

– Не уходи! – робко обнявшие мужскую руку, остановили его горячие пальцы и исполненный желания союза голос.

– Ты в самом деле этого хочешь? – ожил взгляд Андрея.

– Я не хочу вновь остаться одна, – противится Ольга новой разлуке, – уже истерзанная болью очередной утраты.

– Я не оставлю тебя, любимая, – решительно отринув долго изводившие сердце сомнения, порывисто обняв её, заверил Андрей. – Я буду с тобой, пока это – желание твоего сердца.

Уткнувшаяся в мужское плечо, впервые за долгий срок Ольга чувствовала себя недосягаемой для преследующего её жребия.

– Ты примешь это? – проронили нежно целующие её кудри, ресницы, расцвеченное красками лицо мужские губы.

Рука открыла взгляду Ольги не посмевший показаться ей накануне перстень с изумрудным венцом.

– Да, – уже не медлила девушка впустить в жизнь счастье.

Андрей прильнул поцелуем к даровавшим ему благую весть устам. Он уже не пленник жребия: его судьба в его объятьях.

Глава 19

Убаюканная голосом мужского сердца, она забылась сном с восходом обменявшегося любезностью с луной солнца, прикорнув на груди упоённого воплощением заветной мечты суженого.

За отпущенный им снисходительной ночью срок ни разу не потревоженную неловким движением охраняющего покой Ольги князя, девушку разбудил бой часов, не сведущих о приключении двух сердец, обязанных каждый день в эту пору оглашать замок.

Открывшую глаза, её встретил нежный взгляд не уставшего любоваться ею Андрея:

– С добрым утром, любимая.

– С добрым утром, – кротко улыбнулась Ольга.

Жаждущие ласки пальцы ещё покоящейся под её головкой мужской руки окунулись в шёлк девичьих волос.

– Утомила тебя? – спохватившаяся, спешила Ольга поднять голову с точно затёкшего под её тяжестью плеча Андрея.

– Это желанное бремя, – возразил тот и привлёк её к себе.

На лестнице послышались шаги, остановленные кем-то у самой двери в комнату.

– Весь дом уже на ногах, – довольный деликатностью слуг, заметил Андрей. – С моего камердинера, верно, семь потов сошло от поисков запропастившегося господина, – улыбнулся он, разобрав обсуждающий щекотливый вопрос мужской и женский шёпот за дверью. – Время завтракать.

– Я наконец буду завтракать не одна, а вместе с тобой.

– Вместе, отныне всегда вместе. Но хотя бы на четверть часа придётся расстаться. Надлежит привести себя в порядок, – кивнул Андрей на нещадно измятую рубашку. – Но я буду рядом. Моя спальня следующая по коридору.

– Я знаю, – лукаво улыбнулась девушка. – Это единственная комната здесь, которую мне не показали. Возвращайся скорее!

– Я с нетерпением буду ожидать тебя в столовой, – нехотя шагнул Андрей к двери.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – склонились перед ним за порогом горничная Ольги и камердинер князя.

Обряженная проворной Лизой в муслиновое платье Ольга спустилась в столовую. Назначившего ей тут «свидание» Андрея не было, но на облюбованном княжной для трапезы месте ожида-ли девичьих впечатлений бутон червлёной розы и лист бумаги.

Умилённая нежным шёлком лепестков, вдохнув их аромат, в предвкушении нового сюрприза Ольга развернула послание. Взгляду открылись написанные твёрдым почерком уверенного в своём праве мужчины строки:

«Сударыня!

Спешу упредить Ваше сиятельство об уготованной подлостью ловушке Вашей чести: недостойным образом жизни исчерпавший чашу отцовского терпения Андрей Шаховской женится на Вас, вынужденный подчиниться родительскому ультиматуму. Ваше будущее – плата за его место в завещании. Ваши добродетели обречены быть брошенными в жертвенный костёр, что едва ли способен очистить его порочную душу. Этой бесславной участи Вы не заслуживаете! От этого позорного исхода во что бы то ни стало желаю уберечь Вас.»

– Мне нет прощения: я не встретил тебя, – раздался за её спиной покаянный голос появившегося на пороге Андрея.

Машинально оторвавшая оторопелый взгляд от фатальных строк, мертвенно-бледная, она посмотрела на недоумевающего о причине перемены в ней Андрея.

– Это правда? – выдавили не желающие слушаться губы.

Озадаченный, жаждущий разоблачения тайны послания в её оцепеневших пальцах, шагнув к ней, он метнулся взглядом по перенятому письму. Обвинённый в противном совести умысле Андрей изменился в лице, не сразу поднял взгляд.

– Это правда, – едва слышно выговорила девушка, до последнего не желавшая в это поверить, задушенная отчаянием.

– Оленька! – опомнившись, стиснув её плечи, он взывал к скорчившемуся от муки сердцу. – Позволь мне объясниться!

– Не стоит, – нарочито безучастная, отвела та его руки. – Не тратьте слов. Вчера я слушала вас довольно.

– И моей исповеди предпочла анонимный пасквиль, – пенял её совести уязвлённый Андрей.

– Мы оба знаем имя его автора, – бесстрастно парировала подавленная Ольга. – Запечатлённый в умоляющих о взаимности письмах, почерк вашего брата мне хорошо знаком.

– Его продиктованный завистливой ревностью навет уже стал причиной нашей разлуки. Безоговорочно поверив ему нынче, ты ещё раз обречёшь наши сердца на одиночество и отчаяние? – не оставлял надежды быть услышанным Андрей.

– У меня нет причин не верить князю, – возразила Ольга с явственным сожалением, – когда вы сами ни давеча, ни теперь не нашли слов опровергнуть его правоту.

– Кроме клятвы в любви к единственной в сердце женщине, мне нечем опротестовать обвинение. И нужны ли другие слова, – отчаянно взывал Андрей к её окоченевшему сердцу, – чтоб позволить себе стать счастливыми?!

– Едва ли я стану счастливой с человеком, что в угоду чужой воле презрел благородство, – всё же ответила она. – Давеча вы искали откровения моего сердца. Извольте, – взгляд и голос девушки дали удручённому Андрею повод обеими руками впиться в донельзя измочаленную нить надежды на благой исход объяснения. – Впервые я услышала о вас год тому из уст вашего отца, прибывшего с визитом в наш дом. В разговоре с кем-то из гостей его сиятельство с гордостью сказывали о наследнике. Его повествование не оставило равнодушными слушателей, особенно волею случая приобщившуюся к ним пятнадцатилетнюю девочку, – невесело усмехнулась Ольга былой наивности. – Позже представленная в свете, я раз за разом слышала о вас на раутах. Салоны полнились слухами, интригующими, подстрекающими моё любопытство, заполонившими мысли, смущая не искушённое беззаветным чувством сердце, питая ставшее вожделенным желание встретиться с вами, – открылась она внимающему признанию об его избранности среди остальных Андрею. – Приглашение на маскарад стало нежданным паролем в вашу жизнь. Если бы я знала, чем обернётся эта встреча! – она спрятала подёрнутый досадой взгляд. – К такому развенчанию взлелеянного по-детски наивной душой идеала та оказалась не готова, – с надсадой выдавила Ольга. – В отличие от вашего брата, после инцидента тут преследующего меня обществом, вы не искали встречи. Моё поверенное небывалым испытанием сердце одолела новая задача: вопреки навету будучи благородным человеком, вы сочли неприемлемым смущать оскорблённую в вашем доме гостью даже воспоминаниями о недостойной сцене, или же, – и теперь терялась она в догадках о подлинной причине решения Андрея, – та и впрямь стала одной из несчётного числа безразличных развращённому вельможе женщин? Вынужденной принять предложение вашего отца, поверившей словам ставшего третейским судьёй меж вами с братом Мишеля, прожившей неделю здесь, проведшей минувший день в вашем обществе, мне показалось, что я была несправедлива к вам, что ваши чувства, глубокие, подлинные, вправе рассчитывать на мою взаимность. Теперь, – она кивнула на лист, причину новой беды, – сомнений не осталось: всё состоявшееся меж нами накануне – несбыточная грёза. Вещий сон, – вспомнилось видение. – Неизбежный рассвет вернул к жизни жестокую явь: мне не суждено счастье.

– Одумайся! – встряхнул изнурённую девушку Андрей.

– Именно это я намерена сделать, – глянула на него зияющая пропасть её взгляда. – Я не буду вашей женой.

Подле бутона лёг снятый с дрожащей руки перстень. Миновав Андрея, она направилась вон из комнаты.

– Только куда же мне теперь? – едва удержавшаяся на ногах, с порога задала девушка вопрос неумолимой к ней судьбе.

– Ольга! – рванулся к ней, узрев в том знамение, последний его шанс Андрей. – Княжна, – осёкшийся, без былых прав на её имя, обратился уже прилично этикету, – умоляю: подарите утешение разбитому сердцу, ничтожную малость, – срывающимся от страха получить безапелляционный отказ голосом выговаривал он. – Останьтесь в замке и позвольте мне устроить ваше будущее. Нет-нет, – предупредил он отповедь возмущённой его желанием девушки, – я не стану досаждать вам моим присутствием здесь, навязывать моё общество, лишь согласитесь остаться тут в ожидании достойной вас партии.

Она молчала, глядя мимо полным безысходности взглядом.

– Будь по-вашему. Я остаюсь, – проронила в конце концов и шагнула за порог.

Глава 20

– Ваше сиятельство, – впервые за несколько бесконечных часов одиночества в немых стенах остывшей без огня и чувств спальни окликнула съёжившуюся возле угасшего камина Ольгу горничная, осмелившись потревожить её вопреки запрету.

– Нет нужды хлопотать подле меня, Лиза, – не отрывая от валика тяжёлой головы, выдавила девушка. – Ступай.

– Слушаюсь, – поклонилась горничная, – только …

– Говори же, – с досадой вздохнула Ольга.

– Допустить его к вам просит Илья, – с опаской разгневать её спешно проговорила потупившаяся горничная.

Ольга обратила на неё недоумевающий взгляд:

– Ему-то на что? Пусть войдёт, – всё же позволила она.

– Ваше сиятельство, – припал к руке поднявшейся навстречу ему княжны камердинер князя, – смилуйтесь, простите меня!

– О каком прощении ты просишь, Илья? – заглянула в его глаза ещё больше заинтригованная девушка. – Разве ты в чём-то виноват передо мной?

– Это я оставил в столовой то злополучное письмо, что …

– Ты? – выдавила ошеломлённая Ольга. – Откуда же оно у тебя? – уже нетерпеливо потребовала она объяснений.

– Его дал мне Алексей Дмитриевич, – опустив испятнанное неловкостью лицо, пробормотал слуга.

– Когда? – обескураженная услышанным, нашла Ольга силы на одно только слово.

– В день приезда вашего сиятельства.

– И он был здесь тогда? – силилась разобраться она с новой загадкой жребия.

– Его сиятельство прискакали за вашей каретой, узнали вас, отправившуюся к озеру, и повздорили с Андреем Дмитриевичем. Вынужденный подчиниться его наказу тотчас покинуть замок, удручённый князь спешно начертал письмо и велел мне вручить его вашему сиятельству, – с поклоном закончил Илья.

– Почему ты не сделал этого тогда же? – настиг его новый вопрос озадаченной известием Ольги.

Смущённый слуга уронил голову, спрятав от требующих и ждущих ответа глаз исполненный стыда взгляд.

– Алексей Дмитриевич велели, чтоб я передал письмо только тогда … как станет очевидна ваша с князем близость.

Сбитая с ног ответом девушка машинально опустилась на софу, тщетно пытаясь собраться с силами и мыслями.

– И, найдя барина утром в моей спальне, ты решил … – озвучила она домысел сконфуженного Ильи. – Он не предостеречь меня намеревался, – выдохнула Ольга. – Скрыв истинное лицо за маской доброжелателя, он с расчётливой подлостью ждал моего позора, – выговаривала она, не помня себя, забыв о невольных свидетелях откровения её отчаяния, – и триумфального выхода в отрепетированной роли благородного спасителя обесчещенной его развратным негодяем-братом девицы, вынужденной всё-таки согласиться с ним и принять его пропозицию. Поди, доложи его сиятельству, – с воскресшим достоинством поднявшись, велела Ольга замершему в ожидании её приговора слуге, – что я желаю увидеться с ним.

– Я не могу исполнить вашу волю, – нечаянным отказом ответил ей Илья. – После объяснения с вашим сиятельством Андрей Дмитриевич покинули замок.

– Почему? Какой нуждой? Без тебя?

– Выслушав меня, явившегося с повинной, его сиятельство запретили мне впредь быть подле него, – ответил на последний уязвлённый решением хозяина, но принявший его справедливое наказание Илья.

– Куда же он поехал? – обвела взглядом Ольга прислугу.

– О том его сиятельство не сказали, – ответила Лиза. – Вам велели передать это, – с поклоном вложила она в стылую ладонь Ольги медальон, – со словами, что ему сие более не принадлежит.

Дрожащие пальцы тронули застёжку. Смятенному взгляду предстал её написанный восемь месяцев тому портрет. Лишь теперь ей суждено было увидеть чудотворную икону, перед которой столько времени молился Андрей Шаховской.

– Господи, что же я наделала?!

Стиснув медальон, она шагнула на лестницу.

– Гаврила!

– Чего изволит ваше сиятельство? – тотчас откликнул тот.

– Я намерена ехать в столицу, – объявила ему Ольга.

– Сие никак невозможно, ваше сиятельство. В конюшне ни кареты, ни лошадей, кроме Молодца, – досадовал дворецкий.

– Вели седлать жеребца! Илья, – обернулась Ольга, – поскачешь до первой станции и наймёшь извозчика. Ступай же, – торопила припавшего губами к помиловавшей его руке слугу, – и возвращайся скорее: поедешь в столицу моим провожатым.

Глава 21

– К вашему сиятельству пожаловала гостья, – вечернюю тишину и долгожданный покой более обычного утомлённого сегодня службой Дмитрия Андреевича Шаховского нарушил неурочный в эту пору деликатный стук в дверь и доклад дворецкого.

Заинтригованного, сошедшего вниз князя приветствовал поклоном камердинер старшего сына.

– Илья? Какой нуждой ты здесь? Где господин твой?

– Мы надеялись найти его сиятельство дома, – шагнувшая от двери, с воспрянувшей застенчивостью ответила вместо слуги разбитая в надежде на благоприятный исход её затеи Ольга.

– Княжна? Счастлив принимать вас в моём доме. Добро пожаловать! – опомнившись, он приблизился к нежданной гостье, поцелуем коснулся дрожащей от волнения руки, в предвкушении разгадки её появления повёл жестом к гостиной. – Какая новая беда постигла вас, дитя моё? – закрыв от соглядатаев её горя дверь, заговорил встревоженный князь. – Какое злоключение заставило вас, одинокую, покинуть замок, где подвластный мне случай, спустя время после знакомства с Андреем, свёл вас опять? – искал он объяснений. – Что причиной вашей разлуки?

– Причина очевидна, – с горечью выдавила Ольга. – В день вашего скоропалительного сватовства вы не были откровенны со мной до конца, – без обиняков напомнила девушка смущённому справедливым упрёком князю, – и презренная вами правда от-крылась чудовищным образом, – протянула она бумагу.

В совершенном замешательстве Дмитрий Андреевич взял лист, развернул, пробежал взглядом строки.

– Вы предъявили это обвинение Андрею?

– Да, – выдохнуло её воспалённое горло, – и, не услышавшая опровержения, отказала в праве на мои руку и сердце. Весь день я не в ладу с собой. Хоть вы меня с душою рассудите!

– Вам недостало объяснений Андрея?

– Страшась новой лжи, я не захотела его слушать.

– Пребывающая во власти сыгравшего с вами злую шутку неведения, вы категорично отвергли его, – пенял ей, сокрушённо качнув головой, князь, – отвергли человека, почти год живущего любовью к той, чья попранная честь подвигла его несколько дней тому требовать сатисфакции от её оскорбителя, перед которым трепещет свет, к той, чей жребий вопреки собственному счастью он отстаивал в бескомпромиссном поединке с чуждой его сердцу волей. Вы правы: должно всё расставить по местам.

– Papa, утешьтесь, я вернулся домой! – раздалось за дверью, беспардонно распахнутой шагнувшим на порог комнаты Алексеем Шаховским. – Княжна? – замер он глаза в глаза с не меньше него шокированной Ольгой. – В моём стремлении к родным пенатам, – опомнился молодой князь, – я и подумать не смел, что здесь меня ждёт такой сюрприз. Но, похоже, я помешал вам своим вторжением, – вопросительно глянул он на отца.

– Отнюдь, – возразил Дмитрий Андреевич. – Твоё появление как нельзя кстати. Сдаётся мне, в свете последних событий ты сейчас самый желанный для её сиятельства собеседник.

Дмитрий Андреевич глянул на занятую мыслями княжну. Ожидая её решения, обратил на девушку испытующий взгляд и понявший намёк Алексей. Удостоив первого признательным поклоном, Ольга подняла глаза на молодого князя:

– Думаю, вы лучше иных разрешите все мои сомнения.

Оставленные вдвоём, они молча смотрели друг на друга.

– Итак, вы здесь, – положил начало разговору князь. – Одна.

– В том заслуга вашего сиятельства, – горько усмехнулась его нетерпеливому любопытству девушка.

– Я счастлив слышать, – самодовольно улыбнулся князь, – что мне удалось посодействовать прозрению мадемуазель, увидевшей-таки истинную сущность недостойного, преследующего её с бесчестными намерениями мужчины.

– Я не нашла бы слов сказать вернее, – парировала она. – Я наконец разглядела вас, воплощение подлости, во имя низкой цели переступающего через всех и вся, – с отвращением отмела её рука по столу в сторону князя его давешнее письмо.

– Едва ли справедливо именовать низкой цель моего раз за разом отвергаемого вами сердца добиться приязни. В борьбе за вашу взаимность моя любовь не гнушается средствами.

– Любовь не подличает, не лжёт!

– Моя любовь искренна с вами, – возразил князь. – Не потому ли продиктованным ею словам, – кивнул он на письмо, – вы поверили? Не их ли неопровержимая правдивость убедила ва-ше сиятельство порвать с моим братом?

– Не раз битая жизнью, я не изменила вере в благородство, потому не распознала сразу истинного автора этого послания – ваше завистливое самолюбие, – с презрением назвала Ольга имя своего врага, – потому приняла его слова за чистую монету и прогнала от себя долгожданное счастье.

– Вы не были бы счастливы с Андреем.

– Почём вы знаете?

– Поверенное дважды, ваше сердце оба раза усомнилось в его избраннике, – усмехнулся оппонент. – Стало быть, вы не любите его. И причина очевидна: едва ли достоин любви мужчина, дважды спасовавший перед выпавшими чувствам испытаниями, не попытавшийся отстоять обоюдное счастье с любимой.

– А вы не в пример щепетильному к чужим чувствам брату за ценой собственного счастья не постоите?

– Дороже вас для меня никого нет, – ответила ей страсть. – Если вы станете моей, я сделаю вас счастливой.

– Вы?! Ради меня принесёте в жертву свой эгоизм?

– Чувство к вам превыше остальных. Самолюбие уступит его силе, – без колебаний заявил князь.

– А мои чувства обречены подчиняться противному выбору? Я не люблю вас! – осмелилась Ольга противостоять произволу. – Смиритесь в конце концов и оставьте меня! Избавьте мою жизнь от своего навязчивого присутствия в ней!

– Я не перестану любить вас, даже презирающую меня. Назвать вас своей – моё единственное желание. Я готов принять вас, даже отдавшуюся другому.

На бледном лице дрогнувшей на последних словах девушки вскипел румянец:

– Ни у одного мужчины права упрекать меня в этом! Преследуя гнусную цель, меряя всех по себе, вы даже вставшего на вашем пути брата обрядили в моих глазах в маску подлеца, кому нет равных. Судьба сулила вам победу в решающем поединке, но, предубеждённые, вы просчитались. В отличие от вас Андрей не уронил чести благородного мужчины, ни намёком не покусившись на честь жребием приведённой в его жизнь женщины, – разгромлен план Алексея Шаховского. – Маски сняты. Повторю: я увидела вас настоящим. Я никогда не буду вашей! Подите!

– Не раскайтесь! – предостерёг её зловещий голос.

– Что ещё я могу потерять? – горько усмехнулась Ольга. – Я, обесчещенная в глазах света бесприданница, что, уверовав в клевету вашей страсти, отринула счастье с любящим меня чело-веком. Судьбе больше нечего у меня отнять.

– Вы так думаете? – искрами мести подёрнут пепел мужских глаз. – Я не прощаюсь, – завершив разговор новым вызовом, нарочито учтиво поклонившись противнице, князь удалился.

В дверь кабинета Дмитрия Андреевича, где тот уединился на время разговора, постучали. Вельможе поклонилась Ольга.

– Я приняла решение, – ответила девушка на вопрос в глазах князя. – Мне должно увидеться и объясниться с Андреем. Где я могу его найти?

– Право, не знаю, чем вас утешить. Куда мог отправиться сын врачевать его сердечную рану, мне невдомёк. Об этом может знать только один человек – удостоенный безграничным доверием и дружбой Андрея кузен.

– Мишель! – спохватилась Ольга. – Конечно же! Кто, как не он, способен помочь моей беде, – сбивчиво выговорила девушка, вспомнив настояние обретённого друга в случае нужды искать его участия. – Вы позволите воспользоваться почтой?

– Конечно, – живо откликнулся Дмитрий Андреевич. – И я напишу племяннику и немедленно отправлю письма нарочным.

Глава 22

– Извольте принять две депеши, ваше сиятельство, – замер на пороге библиотеки, где облюбовавший этот уголок дома барин коротал время, вынужденный потревожить его дворецкий.

Заинтригованный князь взял с подноса конверты. Узнав печать дяди на первом, прочитав витиеватую подпись адресанта второго, Мишель Шаховской покосился на кресло рядом, от-пустив слугу, распечатал второе письмо. Нетерпеливым взглядом он торопливо пробежал строки.

– Прочти, – предложил он vis-à-vis. – Уверен, это не оставит тебя равнодушным.

Снисходительная к его настойчивости рука взяла лист.

«Ваше сиятельство!

Благодарю за великодушное разрешение писать Вам! В моём горе мне более не у кого искать помощи.

Снова став легковерной добычей ревнивого самолюбия, я оскорбила Андрея Шаховского отказом на его предложение руки и сердца. Слишком поздно я поняла, сколь несправедливо обошлась с ним. Признающая его бесспорное право наказать мою рождённую чужой заведомой ложью предубеждённость против него, я уповаю лишь на одно – на снисхождение его сиятельства, милостивое позволение коснуться его слуха покаянным моим словам.

Знаю наверное: его прощение мне не суждено, однако моё желание объясниться с князем, с тем чтоб унять боль причинённых страданий, категорично отказывается оставить в покое мою совесть.

К моему безграничному отчаянию, убежище его попранной чести мне не ведомо. Если оно известно Вам, умоляю сообщить его безутешной Вашей просительнице.

Княжна Ольга Елецкая»

– Ты исполнишь просьбу её сиятельства? – привечаемый в доме кузена Андрей Шаховской оставил кресло.

– Я не могу поступить иначе, – уверенно ответил Мишель. – Вам нужно увидеться. Ради вас обоих, – увещевал он брата.

– На что? – новым вопросом возразил кузен. – Ольгу терзает мысль, что она оскорбила меня? Княжна предвзята к себе. Удар по моей чести нанесла иная рука, чьи слова чистое душою дитя приняло на веру, – ни нотки укора в голосе. – Ею движет желание смирить мою обиду? Смею ли я обижаться на любимую женщину? – преобразила бледное лицо улыбка. – Она ищет меня с тем, чтоб покаяться? В чём? – пожал плечами Андрей. – Я не могу винить её в том, что не любим ею. Насильно мил не будешь.

– А вот тут ты ошибаешься, – решительно возразил кузен. – Едва ли женщина станет самозабвенно искать безразличного ей мужчину. Тебе надо ехать домой.

– Гонишь меня? – усмехнулся Андрей. – Мой братец гостил у тебя накануне гораздо дольше.

– Ты знаешь, чего мне это стоило, – нахмурился Мишель и, очевидно, не желая бередить неприятные воспоминания, смолк и распечатал письмо дяди. – Алексей вернулся в столицу и, – он запнулся, ошеломлённый прочитанным, – имел разговор tête-à-tête с нарочно приехавшей туда княжной.

– Ольга была с визитом у отца? – ухватился взглядом за строки переданного ему письма изумлённый новостью Андрей.

– Услышь наконец! – взывал Мишель к его сомневающемуся сердцу. – Прибегнув ко всем возможным средствам, – кивнул он на письма, – Ольга ищет тебя. Не ради пары фраз сожаления о случившемся, не ради прощения её заблуждения. Ищет, чтобы сказать тебе о сделанном выборе, ищет, чтобы остаться с тобой, навсегда стать твоей.

Взгляд Андрея прикован к отцовскому письму.

– Тебе стоит побыть наедине с собой, – улыбнулся Мишель отрешённому кузену и покинул библиотеку.

Андрей нашёл его полчаса спустя на террасе, облачённый в костюм для верховой езды.

– Вняв моим увещеваниям, ты решил вернуться в замок? – поднялся ему навстречу обрадованный Мишель.

– Со дня на день, – озадачила его новая недомолвка. – Надеюсь, ты составишь мне компанию. Ныне же я намерен ехать с важной просьбой к ещё одному человеку, для кого высокая честь и удовольствие исполнение любого моего желания.

– Ты разделался с сомнениями? – ждал разгадки Мишель.

– Для меня дело чести сдержать данное княжне слово, – шагнул Андрей к поданному к крыльцу Вихрю.

Глава 23

– Ваше сиятельство, барин вернулся! – едва ли не впервые за многолетнюю службу нарушив субординацию, дверь в диванную, где неделю назад вернувшаяся из столицы Ольга томилась в ожидании перемен или хоть каких-то новостей, без стука рас-пахнул взволнованный дворецкий.

Позабыв обо всём, она сорвалась с места, миновав счастливого её радостью Гаврилу, несколько мгновений спустя была уже на парадном крыльце.

Слуги встречали кавалькаду – прибывших верхом Андрея и Мишеля Шаховских и карету. На ней единственной среди гурьбы остановившийся взглядом Андрей поклонился Ольге и спешился. Вдруг смешавшаяся, та сделала несколько шагов по лестнице. К княжне вместо почему-то замешкавшегося кузена приблизился Мишель. Галантно поклонившийся, он коснулся поцелуем не покрытой сейчас перчаткой девичьей руки.

– Благодарю вас! – прошептали князю два коротких, но многозначительных слова уста признательной Ольги.

С укоряющим в медлительности взглядом тот нетерпеливо обернулся к задержавшемуся у кареты кузену. Сойдя с подножки, ожидавшему его Андрею почтительно поклонился господин лет сорока в парадном платье. Посторонившийся Мишель уступил место шагнувшему к княжне кузену. Вдруг побледневшая, та прикипела оторопелым взглядом к мужчине рядом с князем.

– Я вернулся исполнить данное вам несколько дней назад обещание, – обратился к ней Андрей. – Позвольте представить вам Кирилла Александровича, с радостью согласившегося с моим предложением принять участие в устройстве будущего благополучия вашего сиятельства.

Отрекомендованный господин низко поклонился девушке:

– Ваше сиятельство, пропозиция Андрея Дмитриевича – высокая честь для вашего покорного слуги. Не кривя душой скажу: очаровательней невесты свет не видывал. Льщу себя надеждой, мой подарок – подвенечный наряд, – кивнул он на вынесенную из кареты коробку, – покажется мадемуазель достойным её совершенной красоты. Я безмерно счастлив выпавшими мне ради удовольствия вашего сиятельства хлопотами, – мужчина припал благодарным поцелуем к стынущей руке девушки. – Хочется верить, – преданно глянул он в смятенные глаза Ольги, – вашему сиятельству глянется устроенная мною свадебная церемония.

Онемевшая в ответ на велеречия, помертвелая, она повела взглядом по Мишелю, потерянным, исполненным укора в разбитой надежде на её, казалось, скорое счастье, и остановилась на настороженно наблюдавшем за ней Андрее, не в силах принять его оглашённый чужими устами приговор: в праве принадлежать ему не снискавшей прощения его сердца Ольге отказано.

Прочитав её мысли, Мишель шагнул к прикусившей губу Ольге. Предупредительный жест и выразительный взгляд кузена удержали его на месте.

– В нашу давешнюю встречу вы благоволили сделать меня посредником между жребием и вами, дабы устроить ваше будущее, – нарочито сдержанным тоном заговорил Андрей. – Ежели вы не переменились в своём решении, – обращён к её лицу его пытливый взгляд, – венчание состоится уже завтра.

– Как будет угодно вашему сиятельству, – проронила едва слышно девушка и, пошатнувшись, поворотилась, неверными шагами поднялась по лестнице в дом, уже не видя, как переглянулись оставшиеся за спиной мужчины, как провожал её воспалённым взглядом впившийся рукою в перила Андрей.

Глава 24

Лишь в сумерках всё это время уединившаяся в своей комнате девушка снова предстала перед обосновавшейся в гостиной мужской компанией. Робко постучав, с извиняющей её вторжение просьбой она вошла во взбудораженную спором комнату. В чём-то яро противоречащий кузену Андрей смолк на полуслове и шагнул к остановившейся в дверях девушке, взволнованная рука не устояла перед искушением коснуться её руки:

– Вы хотели говорить со мной?

– Лишь попросить, – уронила она, скромная в намерениях.

– Мы с его сиятельством не будем мешать, – подав знак солидарному с ним Мишелю, встал Кирилл Александрович.

Ответив им признательными взглядами, Андрей и Ольга снова посмотрели друг на друга.

– Чем я могу служить вам? – первым заговорил князь.

– Мне показалось, волеизъявление вашего сиятельства – угодная повинность, если не сказать, долг для выбранного мне в мужья Кирилла Александровича, – проронила девушка.

– Вы правы, – кивнул Андрей, – он мне многим обязан.

– Значит, он не воспротивится вашей просьбе об уступке невесте, вынужденной заплатить дань своему безрассудству?

– О чём я должен его попросить?

– Это касается венчания, – совершенно смешалась Ольга.

– Ваше сиятельство желает отказаться от свадьбы? – то ли удивлением, то ли радостью тронут голос vis-à-vis.

Она невольно вздрогнула, на лице Андрея замер недоверчивый взгляд. Неужели возможен такой исход? Качнув головой, силясь избавиться от наваждения, она отвела обречённый взор:

– В нашу последнюю встречу я обременила вас обязанностью найти способ устроить мою жизнь. Вы с честью исполнили обещание. Смею ли я капризничать теперь и ставить вас в неловкое положение перед кузеном и Кириллом Александровичем?

– Это жизнь вашего сиятельства, – горячо возразил собеседник, – и вас никто не неволит с её выбором.

– После случившегося я подчиняюсь вашему, – прикусила губу зажмурившаяся Ольга. – Сколько-то узнав вас, я уверена: мой будущий супруг – благородный человек. Милосерднее наказания за то, как я обошлась с вами, мне нечего и желать.

– Но одно желание у вас осталось, – выговорил Андрей. – О чём же вы хотели просить?

– О пустяке, – выдавила девушка. – Позволить мне весь обряд венчания оставаться под вуалью, – закончила она сбивчиво.

– Уверен, Кириллу Александровичу нечего будет на это возразить, – глухо ответил Андрей. – Что-то ещё?

– Да. Вы ведь тоже будете в церкви?

– Думаю, без меня не обойтись.

– От алтаря я поеду в дом супруга, – с сожалением упомянула она о своей участи.

– Да, в княжеское поместье в Московской губернии, – названо место отбывания её приговора.

– Княжеское, – жалко усмехнулась Ольга дарованной привилегии. – Как же далеко отсюда! – выдохнула сокрушённо.

– Вы не спросите его названия? – нарочито бесстрастным тоном поинтересовался Андрей. – Фамилии его хозяина?

– На что мне их знать, если они не ваши? – пробормотала девушка. – После венчания вы найдёте несколько минут проводить меня? – самую душу его умоляют прильнувший к его лицу взгляд и дрожащий голос.

– Да, – выдавил вдруг осипший голос Андрея.

– Тогда, если в вас ещё жива хотя бы толика былых чувств ко мне, – боясь утратить остатки решимости, спешит Ольга, – пообещайте завтра, в истекающие минуты вместе утешить моё совершившее давеча роковую ошибку сердце поцелуем, – шепчет, испятнанная смущением, – прощальным… последним.

Андрей замер, обездвиженный её словами.

– Обещаю, – ответил чужим голосом и, припав бескровными губами к её руке, ретировался от своих и её чувств за дверь.

– Что же ты делаешь, Андрей? – преградил ему путь кузен.

– Я бессилен что-либо сделать, – обращён в сторону взгляд исчерпавшего себя мужчины. – Ольга решила всё за нас двоих.

– Возвращайся и объяснись с нею! – настаивал на своём вернувшийся к прерванной дискуссии Мишель. – Иначе это сделаю я, – пригрозил он прибегнуть к крайнему средству.

– Нет! Ольга должна сама в себе разобраться.

– Как знаешь. В конце концов, тебе с этим жить.

Глава 25

Колокола до сих пор обделённой вельможным вниманием церкви на окраине Петербурга приветствовали прибывший цугом свадебный кортеж. Опершись на руку слуги, из экипажа вышла одетая в расшитое жемчугом атласное платье княжна. Во исполнение её пожелания лицо закрыто плотной венецианской вуалью. И никому не ведомо, что за этой импровизированной маской сейчас во взгляде и в душе невесты поневоле.

Ей подана мужская рука в лайковой перчатке. Ведущие в церковь ступени. Трубный голос благословившего прихожан священника. Машинально принята свеча. Несколько шагов к алтарю под пение псалма. Едва доносятся до её сердца вопросы священника. Послушно звучат положенные ответы. Как скажет она, что не желает быть женой того, что выбран ей в мужья сдержавшим обещание Андреем Шаховским? Этот выбор уполномочила сделать князя она сама. Другому жениху не обещалась. Наоборот, скоропалительно отказалась от жениха, поверив клевете подлой душонки вместо робкого голоса своей. Сама вынесла безапелляционный приговор себе и Андрею. Вправе ли она пенять теперь ему? Ему, вынужденному ради неё уступить ей и принять её выбор. Поделом же ей теперь! От холода обручального кольца цепенеет рука. Тяжесть венца. Судорожный глоток вина из поднесённой чаши. Всё закончилось во всех смыслах этого слова.

Облечённые данным ей вчера обещанием руки подняли вуаль. Взволнованному взгляду представшего перед ней Андрея Шаховского открылось залитое безутешными слезами лицо. Синяя волна чувств плеснулась в глазах князя. Его чуткие, охваченные дрожью пальцы с нежностью провели по горячему влажному полотну лица, отирая её мучения. Обняв затеплившиеся жизнью щёки ладонями, Андрей наклонился к девушке. Смешалось в одно дыхание обоих. Его губы коснулись её объятых желанием губ.

Нехотя оторвавшаяся от них, обречённая на разлуку с ним, на мгновение прижавшаяся к мужской ладони, не в силах отвести застланный слезами взгляд, она прошептала:

– Мой сон. Неизбежный вещий сон.

В ладонь взбудораженного Андрея лёг какой-то предмет.

Порывисто обернувшаяся спиной к князю Ольга устремилась из церкви и укрылась в карете. Всё это время ожидавший её на паперти Кирилл Александрович занял место напротив. Послушный поданному знаку возница свистнул кнутом.

Шагнув на воздух, Андрей разжал руку. На ладони – былой талисман. Пальцы машинально тронули застёжку. Поверх портрета – свёрнутая полоса шёлковой бумаги. Он торопливо развернул её: «Его единственным обладателем можешь быть только ты: мыслями и сердцем я была и остаюсь твоей».

Андрей поднял вдохновлённый взгляд.

– Не жалеешь? – окликнул его остановившийся рядом всё же согласившийся играть по его правилам кузен.

– Мне наконец-то открылось главное, – улыбнулся в ответ Андрей. – И я счастлив. Снова счастлив.

Глава 26

– Дарья проводит ваше сиятельство на отведённую вам половину, – окликнул спутник отрешённую Ольгу.

Та машинально благодарно кивнула в ответ.

Соединённые судьбой и согласием отныне княгини, они проехали без малого сотню вёрст, сменив несколько постоялых дворов, за весь путь обменявшись друг с другом не более чем десятком фраз. В подмосковное поместье карета прибыла уже поздним вечером. Дворня почтительно встретила удручённую последним событием и утомлённую дорогой молодую хозяйку. Следуя приказу Кирилла Александровича, кастелянша повела её и Лизу, пожалованную Ольге в услужение Андреем Шаховским, на второй этаж дома. Пять комнат в правой части: девичья, диванная, гостиная, спальня с будуаром. Ольга опустилась на постель.

– Что вы изволите надеть к ужину в вашу честь? – возле внесённого следом сундука ждала её распоряжения горничная.

– Без этого не обойтись? – на первом постоялом дворе переодевшись в дорожный костюм, Ольга окинула его рассеянным взглядом. – И праздничный ужин – лишнее для меня.

– Я доложу Кириллу Александровичу о пожелании вашего сиятельства, – поклонилась ей понятливая служанка.

Рука повела по постели. Забыться бы, заставить замолчать изведшие упрёками мысли и ноющее сердце. Нет им забвения.

– Кирилл Александрович приказал помочь вам раздеться перед сном, – с порога заявила скоро вернувшаяся Лиза, – и пожелал вашему сиятельству покойной ночи.

Ольга выдохнула.

– Ваше сиятельство кого-то ищут? – окликнул спозаранку сошедшую в переднюю Ольгу дворецкий.

– Князя.

– Дак ведь он, почитай, неделю тому …

– С добрым утром, ваше сиятельство! – из сеней торопливо шагнул ей навстречу Кирилл Александрович.

Подчинившийся поданному знаку, смолкнув на полуслове, дворецкий ретировался за дверь.

– Я хотела вас видеть, – проводив его взглядом, коротко поклонилась заинтригованная Ольга Кириллу Александровичу.

– Пойдёмте в гостиную, – с ответным учтивым поклоном предложил тот. – Вам будет там удобнее.

– Ваше сиятельство, – заговорила усаженная спутником в кресло Ольга.

– Ваш покорный слуга не стоит подобных церемоний, – деликатно прервал её vis-à-vis. – Зовите меня по имени-отчеству, – замер на его лице удивлённый взгляд озадаченной просьбой Ольги. – О чём вы желали говорить со мной?

– Я хотела узнать о порядках здесь и моих … обязанностях.

– Мой день занят множеством дел: мне должно учинять ежедневный объезд поместья, выезжать в поля, дабы следить за покосом и зреющими хлебами, встречаться с московскими приказчиками и купцами, а также с владельцами окрестных поместий, чтобы решить насущные вопросы по хозяйству.

– Вы так мало времени будете дома, – проронила Ольга.

– Верно, я не буду досаждать своим обществом вашему сиятельству, – завершил её мысль прозорливый собеседник. – И не подумайте извиняться за сказанное и желаемое, – предупредил он слова раскаяния, готовые сорваться с серых губ женщины, обратившей на дерзко презревшего околичности мужчину исполненный вины взгляд. – Я лучше, чем вы полагаете, понимаю, что вам пришлось испытать за несколько последних дней, что вы чувствуете. Потому повторю: я лишь ваш слуга, обязанный радеть о вашем благоденствии. Я обещал Андрею Дмитриевичу заботиться о вас должным образом, чтобы вы ни в чём не испытывали нужды. Для меня дело чести сдержать данное слово. Вы здесь единственная и полноправная хозяйка, и я буду счастлив для вашего удовольствия выполнить любое желание вашего сиятельства, – произнёс он благоговейно. – Что же до ваших обязанностей, предвосхищая новые вопросы или возможные недоразумения, скажу, что заведенному здесь вами порядку подчинятся все, включая меня, с этого дня в сугубо вашем распоряжении усадьба, дом и, в первую очередь, ваши личные покои, – выразительно глянул он на угадавшую намёк слушательницу.

– Здесь наверняка принято оказывать радушный приём желающим отрекомендоваться новым соседям гостям, – сбивчиво заговорила Ольга снова, – и делать ответные визиты. Если моё непритязательное желание не сочтут в округе признаком гордыни и высокомерия, если оно не навредит вашей, уверена, безупречной репутации, я бы хотела …

– Я позабочусь, чтоб никто не докучал вам неугодными сейчас визитами, – предупредил просьбу стушевавшейся Ольги проницательный слушатель. – Скромная, вышколенная челядь болтать с соседской дворней о появлении в поместье вашего сиятельства не станет. Вы же вольны в желаниях и поступках. Ездить ли в гости к соседям, завести ли с кем-нибудь из них приятельские отношения или же уединиться тут ото всех – решать лишь вам. Понуждать вас к тому или иному, тем более пенять на оскорбляющую окружающих кичливость никто не вправе. Скажу только, что в одиночестве ваше сиятельство заскучает, а мне не хотелось бы видеть вас удручённой и несчастной.

– За минувший год я привыкла к одиночеству, – горько усмехнулась Ольга. – Что до счастья, я сама от него отказалась.

– Мне жаль это слышать, – с неподдельным сочувствием выговорил Кирилл Александрович. – В свою очередь обещаю сделать всё от меня зависящее, чтоб ваше пребывание тут не омрачили новые горести. Засим спешу избавить вас от моего присутствия. Честь имею откланяться.

Он сдержал слово. Ольга видела Кирилла Александровича только за ужином. Едва притронувшись к поданным блюдам, он докладывал вежливо слушавшей его Ольге о сделанном сегодня и планах на завтра. Сам непритязательный к услугам челяди, он требовал от дворни благоговейного почтения и неизбывного внимания к новоиспечённой княгине, немедленного исполнения любого волеизъявления единственной, как он не однажды подчёркивал, хозяйки имения.

Невольно удивлённая чересчур деликатным по отношению к ней поведением только что связавшего себя узами брака мужчины, окружённая заботой слуг, не уронивших себя обсуждением их необычных для новобрачных отношений, Ольга всё-таки тяжело осваивалась в новой роли. Она не вмешивалась в уже кем-то установленный порядок в усадьбе и доме. Все были при деле: мёлся двор, мылся и скоблился пол людской, до зеркального блеска натирался паркет в покоях, топились печи и камины, на кухне готовились разносолы, пеклись хлеб, блины и пироги, солились грибы, варилось варенье, в девичьей вышивались затейливые узоры и плелись ажурные кружева, стиралось и гладилось тонкое бельё, чистилось господское платье, раз за разом смазывались рессоры коляски, задавался овёс ухоженным лошадям.

Как некогда в замке, Ольгу развлекала Лиза, проворная, во всём сведущая, точно жила здесь давно, а не приехала в чужой дом вместе с чувствующей себя не у дел госпожой. К удивлению последней, горничная в считанные дни свела знакомство с товарками из девичьей, свободно вела себя с лакеями, даже называя некоторых забавными прозвищами. Она легко переняла обычай прислуги обращаться к Кириллу Александровичу только по имени-отчеству, в отличие от Ольги не задаваясь вопросом, отчего тому претит княжеский титул. Благодаря Лизе кофишенк освоил рецепт любимого Ольгой напитка, вот только готовить эклеры в поместье оказалось некому. Ольге не хватало устроенного нарочно для неё гнёздышка в замке, смолистого воздуха леса, озера-зеркала в замшелой раме берега, недавно окружавших её дорогих сердцу мелочей и, главное, спутника, чью руку она сама отпустила, поддавшись в который раз испытавшей её судьбе.

Глава 27

– В тени долин, на оснежённых кручах меня твой образ звал: вокруг меня он веял в светлых тучах … – Ольга улыбнулась: впервые за три месяца ей удалось в точности повторить аккорды романса, некогда сочинённого Андреем Шаховским.

– Ольга Павловна, – с лукавым выражением лица вошла в диванную без стука Лиза, – Кирилл Александрович просят вас сойти вниз. К вашему сиятельству пожаловал гость.

– Гость? – недоумённо глянула на горничную Ольга (как, однако, скоро забыл Кирилл Александрович своё обещание). – Что если я скажусь теперь больной? – не то ожидавшую Лизу, не то себя спросила она, раздосадованная неурочным визитом.

– Ваше сиятельство, я, вестимо, не смею вам перечить, – не спешила откланяться служанка, – и, если вам угодно, скажу, что вам нездоровится, только, боюсь, после вы будете жалеть, что не приняли этого гостя, – интриговала Лиза удивлённую её дерзостью госпожу, – да и его огорчите отказом повидаться.

– Кто же это? – уже требовала внятного объяснения Ольга.

– Гость не велел сказывать вам его имени, – таинственно улыбнулась горничная. – Идёмте же, ваше сиятельство, – пританцовывала она в нетерпеливом ожидании согласия барыни.

Ещё сомневаясь в своём решении, Ольга уложила в кофр гитару, одну за другой медленно закрыла застёжки.

– Идём, – всё же уступила горничной и поправила волосы.

Миновавшая распахнувшего двери лакея Ольга замерла:

– Мишель!

Шагнув к ней, счастливый князь коснулся поцелуем руки.

– Смею надеяться, ваше сиятельство, – окликнул Ольгу Кирилл Александрович, – не гневается на меня за нарушение данного вам слова?

– Благодарю вас, – ответила ему признательная улыбка, – что велели Лизе настоять на моём приходе сюда.

– Рад служить вашему сиятельству. Я вынужден тотчас откланяться, – обратился он к князю. – Сами знаете: страда, мне должно быть в полях.

– Конечно, – понимающе кивнул Мишель.

– А Ольга Павловна составит вам достойную компанию. Вы, собственно, к ней и ехали, – Кирилл Александрович раскланялся с гостем и покинул комнату.

– Каким же судьбами вы здесь? – уже не терпелось Ольге разрешить интригу.

– Проездом по дороге в Москву, – усадив её на банкетке, Мишель опустился в соседнее кресло. – Простите, что раньше не нашёл времени и повода приехать, ведь мы почти соседи – моё имение в каких-то тридцати верстах отсюда.

– Ваше сиятельство наверняка наслышаны о нелюдимой соседке, не жалующей гостей, – с горечью усмехнулась Ольга.

– Что так? – нарочито беспечным тоном поинтересовался Мишель, будто для него её слова – невероятная новость.

– Мне не по силам, – понурила Ольга голову, – раз за разом выглядеть диковинкой для скучающих провинциалов, терпеть любопытные взгляды, рассказывать о себе, о моём жребии. Это лишь моей горничной всё нипочём. Лиза здесь как рыба в воде.

– Немудрено, – вдруг неуместно для её уныния улыбнулся собеседник, – Лиза здесь дома.

– То есть? – подняла взгляд заинтригованная Ольга.

– То и есть. Лиза родилась и выросла тут, – не мешкал князь удовлетворить её любопытство, – и покинула поместье только перед вашим приездом в замок Андрея Шаховского.

– Но она …

– Крепостная князей Шаховских, – выразительно смотрел Мишель на сбитую с толку Ольгу.

Та качнула головой, не в силах разрешить загадку vis-à-vis:

– Лиза никогда не говорила со мной о своём доме.

– Должно быть, вы её ни о чём таком не спрашивали, – снисходительно улыбнулся Мишель, оставив разгадку для другого случая. – А сама Лиза скромна, чтобы лясы точить.

– Что есть, то есть, – не могла не согласиться Ольга. – Как бы там ни было, Лизе повезло гораздо больше её барыни, – оглох её голос. – Для меня этот дом никогда не станет родным.

– Неужели я ошибался, – деликатно тронул её поникшую руку встревоженный князь, – будучи уверенным, что вы живёте в полном довольстве, что вам покойно? – заглянул он в блеснувшие бесцеремонно подкравшимися слезами глаза.

– Я благополучна, – снова опущен красноречивый взгляд.

– Но не счастливы, – договорил за неё собеседник.

– Надеюсь, только я одна, – тихо вымолвила Ольга.

– Вы не спросите о нём? – пытливо глянул на неё Мишель.

Она подняла полный нетерпеливого ожидания взгляд:

– Андрей всё ещё в замке?

– Замок пустует, – выдавил князь, – без вас, – добавил многозначительно.

– Вы видитесь с кузеном?

– Нет, – нахмурился князь. – Накануне вашего венчания мы повздорили.

– Я стала виновницей ещё одной ссоры близких людей, – потупилась Ольга.

– В нашем с Андреем разладе вашей вины нет, – утешил её совесть князь. – Уверен, наша встреча всё расставит по местам.

– Вы за этим … едете в Москву?

– Да. Увидев вас, я уверен: пришло время расставить все точки над и. Если желаете, я мог бы передать Андрею от вашего имени письмо или что-то на словах …

– Нет, – решительно качнула она головой. – Не хочу обременять вас такой просьбой: ни к чему. Там, у церкви, я оставила ему себя. Написать или сказать мне более нечего. Мне в удел осталось одно желание, – вдруг всхлипнула Ольга. – Не смотрите на меня, – отвернулась она, уже плачущая в голос, от подавшегося к ней взволнованного князя. – Да, я, чужая для него жена, – давясь слезами, выговаривала Ольга, – дав перед алтарём обет верности мужу, живу здесь три проклятых месяца единственным желанием – увидеть Андрея снова. Я что угодно отдала бы за это.

– И душу? – уточнил впечатлённый откровенностью князь.

– Он и есть моя душа, – с благоговением вымолвила сквозь слёзы Ольга, – уже отданная на откуп за сомнения в любви.

– Михаил Александрович приглашает вас погостить в его московском доме, – после перемены блюд устроенного в честь гостя ужина обратился Кирилл Александрович к Ольге, кое-как успокоившейся, принявшей невозмутимо-отстранённый вид.

Не поднимая взгляда от прибора, она едва дышала от толчков сердца, взволнованного нарочито будничной фразой.

– Только меня? – наконец нашла силы лишь на два слова.

– Жатва в разгаре, – без толики сожаления развёл руками vis-à-vis, – мне никак невозможно оставлять поместье.

Ольга перевела испытующий взгляд на Мишеля. Сказал ли тот хозяину дома об истинной причине своего приглашения?

– Ваше сиятельство, – обернулась она к ожидающему её ответа собеседнику и осеклась под выразительным взглядом, – Кирилл Александрович, – скоро исправившись, проговорила нерешительно, – я не могу ехать в Москву: моё место подле вас.

– Ваше место на рауте в светском салоне, – не терпящим возражений тоном заявил ошеломлённой его категоричностью Ольге vis-à-vis. – Поезжайте непременно. Негоже тратить молодость на прозябание в деревне, – улыбнулся он поощрительно.

– Это неудобно, – пробормотала смешавшаяся Ольга. – В округе станут судачить о вас, чья жена … с другим мужчиной…

– Вам действительно есть дело до того, что скажут на этот счёт скучающие соседи? – испытующим взглядом изучал её смущённое лицо Кирилл Александрович.

– Сплетни коснутся вашего имени, – сконфуженная Ольга посмотрела на дипломатично молчащего Мишеля. – Вы зовёте меня составить вам компанию в то время, как ваша жена …

– После разговора с вами я отправил к супруге казачка, – примирительная улыбка утешила совесть Ольги. – Час тому получил записку от неё. Решение пригласить вас в гости в наш дом в Москве приняла моя жена.

– Благодарю! – обвела признательным взглядом собеседников Ольга.

Глава 28

– Выпейте со мной кофе, пока накроют обед, – предложил осматривающейся в передней Ольге князь.

– С удовольствием, – протянула та подоспевшей к барыне Лизе снятую шляпку.

– Прошу в гостиную.

Последовав его радушному жесту, Ольга вошла в уютную комнату. Взгляд остановился на фортепиано у окна.

– Чудо! – восторженно выдохнула она. – Вы позволите? – живо обернулась к хозяину дома.

– Конечно, – улыбнулся снисходительный к её чувствам Мишель. – В имении жена довольствуется клавикордами, здесь же такая вот роскошь. Инструмент в вашем распоряжении.

Она благодарно кивнула, взволнованная рука коснулась лакированной крышки.

– В картоньерке оставались нотные тетради, – припомнил Мишель.

Ольга уже увидела их, вынула одну, улыбнулась какой-то мысли, обнаружив несколько чистых листов с нотным станом.

– Прошу вас, – позвал её князь к столу, куда лакей поставил поднос с серебряным кофейником и фарфоровым сервизом.

– Ваше сиятельство, – сменил лакея дворецкий с подносом для почты, – вам письмо, велено вручить немедленно.

Извинив нужду собеседника прочесть послание, Ольга взяла чашку. Скользнув взглядом по строкам письма, Мишель поднял на неё оживлённые чем-то глаза:

– Прознав о том, что я в городе, мой старинный приятель зовёт на маскарад в его доме. Благоволите поехать со мной?

– Мне неловко огорчать вас отказом, – омрачилось вдруг лицо вынужденной отклонить предложение Ольги, – однако на маскарад мне ехать невмоготу: ещё больно от воспоминаний об этом увеселении, – сделала она глоток лекарства из чашки. – Да и бального платья у меня с собой нет.

– Я не могу пренебречь приглашением, но и вас, презрев законы гостеприимства, оставить коротать время наедине с собой мне совестно, – растерялся с решением Мишель.

– Я придумаю, чем занять досуг в ваше отсутствие, – улыбнувшаяся Ольга повела взглядом в сторону фортепиано.

– Я поеду на извозчике, – поклонился ей вынужденный согласиться с желанием гостьи Мишель, – карету же оставлю в вашем распоряжении: вдруг вам в ней будет нужда.

– Я закончила, Лиза, – выведя карандашом последнюю ноту в тетради, довольная работой, обернулась от фортепиано Ольга к вышивавшей на банкетке горничной. – Осталось навести чернилами. Проверю только тут, – пальцы коснулись клавиш:

Пойми и ты, как сердце к сердцу властно

Влечёт огонь в крови

И что твоя любовь напрасно

Бежит любви.

Её прервал задребезжавший в передней, оповестивший о чьём-то позднем визите колокольчик.

– Дома ли его сиятельство? – услышала Ольга заданный слуге вопрос неурочного гостя и замерла, узнав голос.

– Барин нынче на машкераде, – последовал ответ. – Дома только княгиня.

– Вот как, – протянул озадаченный визитёр. – И скоро ль Михаил Александрович обещался быть назад?

– Велел карету за ним к полуночи снарядить.

– Коль так, поеду искать князя на балу, – парадная дверь звякнула, выпустив незадачливого гостя наружу.

Пунцовая от волнения Ольга вопросительно посмотрела на служанку: возможно, она обманулась в своём предположении.

– Андрей Дмитриевич, – развеяв последние сомнения, пробормотала не менее госпожи ошеломлённая горничная.

Ольга обхватила дрожащими ладонями пылающее лицо.

Лихорадочный взгляд смотрел сквозь двери вслед бывшему тут только что и фантомом исчезнувшему Андрею Шаховскому.

Глава 29

– Тебя нынче немудрено отыскать в людной зале, – тронул локоть кузена без труда разглядев его, обряженного вместо маскарадного костюма просто во фрак, Андрей Шаховской. – Отчего сегодня без маски? Оставленная дома не у дел супруга запретила? – заговорщицки улыбнулся он обернувшемуся другу.

– Наконец-то, – с укоризной шутке улыбнулся Мишель, – я заждался. Мы уговаривались встретиться часом ранее.

– Я решил, что мы поедем вместе из дома, и отправился туда, – извинил проволочку Андрей.

– Что ты сделал? – уточнил ошеломлённый Мишель.

– Заехал к тебе домой, – недоумевал vis-à-vis о причине его замешательства. – Дворецкий сказал, что ты один, без супруги, уже уехал на маскарад.

– Дворецкий что-то говорил о Наташе?

– Так и сказал: дома только княгиня. Признаться, меня удивило, зачем тебе вздумалось на таком сроке везти её в Москву. Разумеется, тревожить её в столь поздний час церемониями я не стал и поскакал сюда.

– Вот так-так, – таинственно улыбнулся Мишель.

– Да объясни же, что тебя так озадачило.

– Кто бы сомневался, – вместо ответа протянул Мишель и указал теряющемуся в догадках кузену интригующим ещё больше взглядом на дверь в залу.

Сторонясь суетливой вереницы масок, взглядом остановившись на, по всему, нарочно высмотренном ею среди толпы собеседнике Мишеля, на Андрея глядела одетая в скромный для бала туалет, скрывшая лицо за незатейливой бархатной маской дама. Наконец поймав его взгляд, она ответила реверансом.

Андрей рывком обернулся к загадочно молчащему кузену и, на мгновение прикипев недоверчивым, испытующим взгля-дом к его лицу, стремительным шагом направился к даме.

– Нижайше прошу очаровательную маску, – замер в поклоне князь, – принять приглашение на танец.

Её ресницы дрогнули неподдельным удовольствием:

– Благодарю за предпочтение вашего сиятельства!

– Мы знакомы? – ищет ответ мужской взгляд.

– Женщине, не знакомой с Андреем Шаховским, остаётся только сожалеть о досадном упущении, – подарила маска князя лукавой улыбкой.

– Право, не ожидал, что и в целомудренной Москве, славящейся патриархальными порядками, моё эксцентричное имя на слуху, более того, в почёте у прекрасной половины, – усмехнулся Андрей. – А имя автора хвалебной оды мужскому самолюбию мне позволено узнать? – смолк голос в поцелуе её руки.

– Прошу вас позволить мне остаться верной незыблемым законам маскарада, – деликатно отказала маска.

– Как вам угодно, – вынужден признать её право Андрей. – Надеюсь, моя просьба не послужит поводом для вашего отказа танцевать со мной, – новый поцелуй коснулся счастливой этой близостью изящной ручки.

С первыми аккордами оркестра их пара вошла в круг. Блюстительница её тайны, дама с удовольствием отдалась неге деликатных объятий vis-à-vis, чей возбуждённый взгляд тонул в притягательной бездне влажных янтарных глаз.

По окончании вальса предупредительный кавалер предложил ей утолить волнение и жажду глотком бодрящего шампанского. Препроводив даму к банкетке и, к своему удивлению, не заметив поблизости слуг, испросив у спутницы позволения её оставить, князь отправился на поиски официантов.

– Вот и верь людям, – разочарованно протянул за спиной маски женский голос. – Всего час назад, словно сговорившись, несколько человек наперебой уверяли меня в перемене Андрея Шаховского. И каково теперь лицезреть новый флирт князя? – вопрошала, вероятно, собеседницу возмущённая обманом её чаяний невидимая маской дама.

– Увы, дорогая, – не мешкал с ответом сочувствующий ей голос, – должно признать: князь остался ловеласом. Тогда как, снедаемые любопытством, изнывая от нетерпения, все только и ждут обещанного им же невероятного события – представления свету его избранницы – князь, матёрый ловчий женских сердец, увлечён ещё одной добычей его мужских чар.

В груди маски, без вины виноватого адресата невольно услышанных язвительных колкостей, перехватило дыхание, к лицу прилила кровь. Не осмелившись обернуться к обидчицам, поведя по сторонам потерянным взглядом, не увидев кавалера, она сорвалась с места и стремглав покинула залу.

Едва ли она понимала, куда идёт. Двери, двери, двери из одной людной залы в следующую. Обессилев, она в конце концов

остановилась в уединённой комнате. Машинально опустилась на одинокую софу. Сколько-то времени смотрела в никуда помертвелым взглядом. Бескровные уста захлебнулись полным отчаяния воплем. Рука яростным движением сорвала и швырнула в сторону маску. Мокрое от слёз, обезображенное лихорадочными пятнами лицо обречённо уткнулось в ладони.

Её поникшие, вздрагивающие в истерике плечи обняли мужские руки. Бежавшая соглядатаев её горя, парализованная страхом быть узнанной, она медленно подняла голову. На неё с сочувствием смотрел Мишель Шаховской.

– Неужели для меня всё кончено? – невнятно выговорили запёкшиеся уста Ольги. – Неужели жизнь Андрея ознаменовало появление женщины, которой он готов вверить дерзновенные мысли, богатую чувствами душу, умеющее любить сердце? Не молчите же! – отчаянно взывала к искренности до сих пор не уронившего себя ложью ей князя Ольга. – Неужели ставшая ныне пищей для светских пересудов новость – правда?

– Этой ошеломляющей новостью, – вынужден уступить ей в желании знать истину князь, – смущены обе столицы. Андрей намерен со дня на день представить свету суженую, – смертоносным клинком вонзаются его слова в её едва живое сердце.

– Тогда зачем он здесь? – будоражит его не поколебленное безоговорочным, казалось, фактом сомнение. – Что накануне священного союза с отныне единственной для него женщиной князь ищет в толпе безликих масок? Почему для досуга в обществе зевак и лицедеев бежит встреч с любимой?

– Что если она тоже тут? – новым нещадным испытанием поверяет предположение князя её измождённое сердце. – Рядом с ним, надёжно укрытая от досужих сплетников маской?

– Тогда зачем здесь я? – спрашивают серые губы на голову разбитой в последней надежде Ольги. – Я хочу уехать, – глядят сквозь Мишеля её воспалившиеся от вновь подступивших слёз глаза. – Прикажите подать экипаж.

Глава 30

Укрыв за ставшим погребальным саваном плащом умерщвлённое безапелляционным приговором судьбы сердце, ослеплённая пеленой поминальных слёз, неверными шагами спускается она к подъезду. Назад, в пожизненную ссылку в одиночество. И дроги, снаряжённые в последний путь, уже ждут. Смирившаяся с волей неумолимого жребия, она ступает на подножку.

– Почему, Ольга? – произносит за спиной опрокинувший навзничь её скорбные мысли мужской голос.

Оглушённая, пошатнулась, сжала сведёнными судорогой пальцами распахнутую перед ней дверцу. Не в силах совладать с занявшимся в уязвлённой душе лихорадочным ознобом, вся во власти воскресившего сердце наваждения, поворотилась.

– Почему опять ты бежишь от себя? – с новым вопросом шагнул к ней, уже едва державшейся на ногах, не меньше неё взволнованный Андрей Шаховской. – Какие силы всякий раз вяжут по рукам и ногам твои чувства?

– Мои чувства? – усмехнулась опамятовавшаяся Ольга. – Их больше нет, – душит слова хлынувшее горлом отчаяние. – Им не суждено было выжить под тяжестью обрушившегося сегодня на моё сердце известия. Что же мне осталось?

– Объясниться со мной! – стиснув её лицо, запальчиво выговорил Андрей. – Хотя бы однажды, – увещевал распахнутые глаза горячечный взгляд, – осмелиться услышать правду из моих уст.

– Зачем? – с жалкой улыбкой пожала она плечами, нехотя отстранившаяся от его ладоней. – Я знаю довольно. Лишь лени-вый, – голос подёрнулся издёвкой, – не обсуждал на балу превосходящую иные новость – скорую женитьбу вашего сиятельства.

– Завистливая молва ввела тебя в заблуждение, – неожиданной сейчас примирительной улыбкой ответил Андрей её отчаянию. – Я не могу жениться, – душу Ольги искушает поднявшая голову от плахи надежда, – потому что уже женат, – тотчас разит её наповал облечённая в наряд палача действительность.

Содрогнулась всем телом, подкошенная ударом, без сил привалилась к дверце. Зажмурилась, тыльной стороной ладони зажала мечущиеся в беззвучном бреду губы. Убеждённая в её праве мужская рука отняла безвольную руку Ольги от мелового лица, сжала одеревенелые пальцы. Понуждаемая взывающим к её вниманию Андреем, она подняла замутнённый горем взгляд.

– Сколько? – судорожно глотнув, пробормотала Ольга.

– Три месяца, – спешит поверить ей сокровенную тайну угадавший вопрос Андрей, – как я связан священным обрядом с женщиной, встреча с которой – лучшее, что могло быть в моей жизни. С женщиной, не любоваться которой каждый день, каждый час, каждый миг – бесчеловечная пытка, – мужские пальцы с нежностью касаются полотна её лица, влажных от слёз ресниц, краешка искривлённых болью утраты губ. – С женщиной, без чьих приветливого взгляда, милого слуху голоса, трепетных объятий, утоляющих сердечную жажду поцелуев ноет изглоданная любовной тоской грудь, – говорит и говорит Андрей женской душе, согласной, презрев разочарование, вновь и вновь обманываться желанными словами. – С женщиной, чьи чувства ко мне с честью выдержали испытание временем и расстоянием, – его лицо осенено благоговением. – С тобой, Оленька! – с дрожью в голосе провозглашает он главное.

Ошеломлённой женской груди недостаёт воздуха. О чём-то беззвучно вопрошают иссушённые губы. В обращённом на замершего князя взгляде – противостояние желания поверить в кажущуюся несбыточной грёзой данность и страха перед новым подвохом судьбы. А глаза Андрея убеждают в его праве на доверие. Рука, намеренная в этот раз во что бы то ни стало удержать любимую, пылко прижимает к груди её руку. На сплетённых взаимными чувствами пальцах – соединившие их кольца-близнецы.

– А как же Кирилл Александрович? – пытается собраться с мыслями Ольга.

– Кирилл Александрович – управляющий в поместье моего отца, – разоблачено сыгравшее с нею злую шутку заблуждение, – которому я поручил приготовления к нашему венчанию.

– Зачем же было рядить его женихом? – не то Андрея, не то себя спросила просвещённая vis-à-vis.

– Это не моих рук дело, Оленька, – заметил ей Андрей.

– Это сделала я сама, – обдало её жаром лишь теперь открытой истины. – Внимая его церемонным речам в минуты знакомства, я решила, что он – польщённый твоим сватовством мой будущий супруг. Почему же ты, – недоумённо глянула она на Анд-рея, – не разуверил меня в этом нелепом выводе?

– Ты и тогда не захотела слушать меня, – напомнил ей изменившийся в лице князь. – Однажды всё же найдя в себе смелость отстаивать своё право на счастье, во имя этого дерзко презрев испытания и препятствия в поисках меня, в день нашей такой желанной тобою встречи ты снова обратилась в бегство от своих чувств, бросив моему опешившему сердцу: «Как будет угодно вашему сиятельству». Что я мог сказать, услышав, что тебе безразлично, с кем связать свою жизнь? Чем сумел бы противостоять невероятному решению? Несколько часов спустя узрев в твоём желании увидеться надежду на разрешение вбившего меж нами новый клин недоразумения, я был повержен очередным ударом: ты попросила меня о прощальном поцелуе. Что же мне оставалось? Исполненный незыблемой любви к тебе, желания навсегда быть с тобой, я дал время твоему мятущемуся чувству время окрепнуть и сродни моему возобладать над остальными.

– Так и случилось, – просияла в ответ удовлетворённая его рецептом Ольга. – Забыв обо всём, я здесь. Моё единственное желание – быть с тобой.

– Любимая! – обнял её, счастливую, Андрей. – Вспомни: я буду с тобой, пока это – желание твоего сердца, – повторил он давнишнее заверение. – Обещаю. Ты и теперь намерена ехать? – обращён на неё пытливый с чертовщинкой взгляд.

– Да, – улыбнулась Ольга, – в наш с тобой дом.

Глава 31

Презрев несколько дней досаждавшие домочадцам про-мозглые дожди, несмотря ни на что бодрый духом замок Андрея Шаховского наряжался к празднику, приуроченному к двадцатипятилетию князя.

Пролетевший месяц единения Андрея и Ольги подытожил исполненный событиями, испытаниями, свершениями год жизни обоих. Судьбою сведённая здесь чета с не остывшим за минувший срок пылом затеяла к годовщине их взаимного чувства новый бал-маскарад.

Счастливый посредничеством в их истории, главным гостем прибыл Мишель Шаховской. С подарками отряженного в провинцию по службе Дмитрия Андреевича приехал тушующийся пред молодой княгиней участник давешнего заговора против неё – Кирилл Александрович. Прознавший о союзе влюблённых, вопреки проискам жребия сохранивших чувства, поздравить их пожелал генерал-поручик Ланской.

Бал удался на славу. Андрей и Ольга в белых с серебром нарядах в благоухающей сотнями роз зале привечали гостей. Поощряемые неутомимым оркестром, кружились по паркету выделывающие па пёстрые пары. После полонеза, возглавленного виновниками торжества, Ольга, как истинная королева бала, не огорчила отказом ни одного кавалера. Вот и теперь улыбалась она Андрею, составив пару его кузену во французской кадрили.

Раздались звуки интродукции перед первой фигурой. Оль-га оглянулась на оставшегося у мраморной колонны, любующегося ею мужа. Фигуру Андрея заслонил от неё коротко поклонившийся князю гость в костюме разбойника. Каким-то непонятным чувством вдруг сдавило грудь. Сбившаяся с такта Ольга машинальной улыбкой извинила перед Мишелем оплошность и вернулась тревожным взглядом к собеседникам. Казалось, нарочно скрыв лицо, настороживший её гость стоял спиной к другим. Зато отчётливо видно Ольге лицо внимающего vis-à-vis Андрея, на котором живо сменили друг друга удивление, напряжение, раздражение и негодование. Метнувший тревожный взгляд на пребывавшую в замешательстве жену, Андрей адресовал гостю короткую, резкую фразу. Рука последнего, лежащая на пистолете за ремнём, дрогнула, горячей каплей крови на стылом металле курка сверкнул рубин на пальце гостя.

Новое громкое вступление оркестра в восемь тактов. Ольга нетерпеливо оборачивается к остававшемуся позади неё Андрею. Покинутый назойливым незнакомцем, почему-то опёршийся заметно напряжённой рукой о спинку ближнего к нему стула, тот прильнул к ней полным отчаяния взглядом. С внутренней дрожью, забыв обо всём, оставив с недоумением глянувшего на неё Мишеля, Ольга устремилась к мужу.

– Андрей, – с тревогой заглянула в утратившие краски глаза, – что случилось? Кто говорил с тобой сейчас?

– Палач нашего счастья, – выдавили запёкшиеся уста, – жаждущий любой ценой умертвить нашу любовь.

Пошатнувшийся, он стиснул рукой её локоть, открыв измаравшее глазет на левом боку кровавое пятно.

– Боже милостивый! – содрогнулась Ольга. – Кто-нибудь! – порывисто обернулась к ульем гудящей зале.

– Пустое. Ничего не нужно, – удержал её подле Андрей. – Просто будь рядом в оставленные нам мгновения. Почему же так мало, господи? – сорвался с его уст ропот на предопределение.

Не в силах устоять на подкашивающихся ногах, отпустив её беспомощные удержать уходящую из него жизнь руки, он осел на пол, привалился спиной к колонне. Захлебнувшуюся воплем Ольгу подхватил поздно подоспевший на помощь другу Мишель.

– Прав был поминаемый тобой Соломон, – глянул на него Андрей. – Люта, как преисподняя, ревность. Месть её не имеет преград, – исказила его лицо болезненная гримаса.

Высвободившись из рук Мишеля, рухнув на колени возле мужа, Ольга зашлась в рыданиях, взывая к его сознанию:

– Андрей! Ты обещал никогда больше не оставлять меня!

– Я впервые не волен сдержать своё слово. Прости!

– Этой разлуки я уже не вынесу! На что я остаюсь? Что в опустошённой жизни осталось мне, ради чего стоило бы жить дальше? – в беспамятстве стенала Ольга, целуя стынущие губы.

– Наш ребёнок, – ответили те последним поцелуем.

Глава 32

Сорок дней завешены увидавшие смерть зеркала залы. Со-рок дней тому сменившая белый глазет на чёрный креп Ольга Шаховская ступила с подножки кареты на паперть у церкви, однажды освятившей их союз с Андреем. Поодаль остановился второй экипаж: к поминальной службе от постели неделю тому разрешившейся от бремени жены прибыл Михаил Шаховской.

– Я безмерно признательна вам, Мишель, – шагнула ему навстречу Ольга. – Вы нашли силы приехать поддержать меня, не-смотря на посланное вам испытание, – с участием смотрела она на осунувшееся с тёмными тенями под глазами лицо, тронутые пеплом седины на висках волосы едва пережившего трудные роды жены князя. – Мне жаль, что и ваше счастье жестоко поверила судьба, чуть, было, не отнявшая и любимую, и ребёнка.

Мишель через силу ответил ей вымученной улыбкой.

– Как окрестили сына? – поинтересовалась Ольга.

– Сына? – почему-то переспросил обративший на vis-à-vis саднящий непонятным ей чувством взгляд, вдруг побледневший князь. – Игорь, – опустил он воспалившиеся глаза.

– Надеюсь, теперь вы благополучны, – произнесла Ольга, не в силах избавиться от непреходящей тревоги.

– Жена счастлива, – спрятав глаза, ответил Мишель.

– А ваше сердце что-то больно гложет, – не оставляла его своим участием Ольга.

– Оно служит любимой женщине. Составить её счастье – моё желание и долг. Всё остальное не имеет значения.

Желая закончить неприятный ему разговор, Мишель бросил взгляд на пустую дорогу к церкви:

– Вы больше никого не ждёте?

– Жду, – улыбнулась Ольга в ответ на двусмысленный для неё вопрос. – Ребёнка.

Отслужив панихиду, откликнувшись на горячую просьбу не уезжать тотчас же, князь отправился вместе с нею в замок, где в силу ряда обстоятельств осталась жить после смерти мужа молодая княгиня Шаховская.

– Ваше сиятельство, – встретил хозяйку смущённый чем-то дворецкий, – к вам посетитель.

Переглянувшаяся со спутником, озадаченная Ольга вошла в дом. Ожидавший в холле, ей поклонился Алексей Шаховской:

– Княгиня.

– Вы опоздали на поминальную службу, – опомнившаяся, выдавила Ольга.

– Я не за этим здесь, – в ещё большее замешательство привела её отповедь визитёра. – Благоволите выслушать меня tête-à-tête, – смерил тот недовольным взглядом вошедшего кузена.

Извинив взывающим к снисходительности Мишеля взглядом вынужденный уход, Ольга повела рукой к гостиной.

– О чём вы хотели говорить? – произнесла она, когда дворецкий затворил за ней с незваным гостем дверь.

– О вашем будущем.

– Что вам за дело до моего будущего? – раздражённая, глянула она на дерзнувшего коснуться этой темы vis-à-vis.

– Скоро два месяца, как вы отшельницей живёте в лесной глуши, – продолжал невозмутимый Алексей Шаховской. – Я более не могу оставаться равнодушным наблюдателем, как за смертью мужа вы сами уходите из жизни, – осмелился пенять он ошеломлённой женщине. – Моё первое и единственное желание – заставить вас изменить решение, окружив вас вниманием и заботой, взяв под чуткую опеку ваши ещё живые чувства и желания, исполнить которые стало бы для меня удовольствием.

– По какому праву? – прервала князя вспылившая Ольга. – Кто или что внушили вашему самолюбию сумасбродную мысль, что вы можете сделаться поверенным моих чувств и желаний, избранным утешить незабвенное горе?

– До сих пор не изменившему чувствам к вам, мне достанет сил ждать вашей приязни, – заверил князь раздосадованную его дерзостью Ольгу. – И в знак постоянства моего сердца прошу принять скромный залог моих чувств, – ладонь открыла бархатный футляр, – ибо сказано: «Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою», – щёлкнула застёжка.

Взгляду опешившей Ольги предстало кольцо с массивным рубином, точно пятном крови на белом глазете погибшего мужа.

– Слова царя Соломона, – пробормотали уста пришедшей в смятение Ольги. – Его поминал в последние минуты Андрей. Перстень… Этот рубин, – придя в священный ужас от догадки, задохнулась Ольга, – отметина убийцы Андрея.

До меряющего в ожидании шагами холл Мишеля донёсся истошный женский вопль. Презрев щепетильность, князь рванул ручку двери в гостиную. Скорчившаяся от опоясавшей её, переломившей боли, выпростав перед собой руку, запрещая Алексею Шаховскому хотя бы на шаг приблизиться к ней, Ольга тяжело дышала, сокрушённая прозрением.

С первой мыслью о ребёнке под её сердцем Мишель тотчас подхватил её и усадил в кресло.

– Убирайся! – не скрывая негодования, бросил он отступившему кузену. – Избавь в конце концов её жизнь от себя вездесущего. Ольга! – вернулся Мишель к ней взглядом.

– Перстень, – выдавила та, глядя прямо перед собой.

Князь посмотрел на стол. Поодаль – в сумятице оставленный футляр с рубином в золотой оправе.

– Это кольцо матери Алексея, – выговорил потрясённый намерением кузена Мишель. – Княгиня завещала его её баловню. В память о ней Алексей носил перстень на мизинце правой руки.

– Он был на правой руке убийцы Андрея.

– Будучи тогда не в себе от горя, вы, верно, ошиблись, – не в силах поверить улике, изобличившей кузена в чудовищном преступлении, пытался урезонить её и свои чувства Мишель.

– Я не меньше вашего хотела бы, чтоб это было ошибкой, – выдавила Ольга. – Но это неумолимая правда. Андрей знал убийцу, палача нашего счастья, – повторила она слова мужа, – что в апогее обуявшей ревности спустил курок.

– Вам должно сообщить об этом Дмитрию Андреевичу, – с трудом опомнившись, произнёс Мишель.

– Нет! – откликнулась Ольга мольбой избавить её от этой повинности. – Я не могу новым ударом лишить его и второго сына.

– Вы не можете оставить безнаказанным преступление против вашей любви, – возразил ей Мишель.

***

– Добро пожаловать, ваше сиятельство, – встретил дворецкий Дмитрия Андреевича Шаховского Ольгу. – Вас ждут.

Расставшись в день сороковин с Мишелем, долго колеблясь, неделю тому она таки решилась сообщить удручённому бесплодными поисками убийцы старшего сына князю страшную данность. Неожиданно вызванная его депешей, исполненная волнения княгиня проследовала в кабинет хозяина дома. Шагнувшая на порог, она опустилась в реверансе перед устроенным слугой в кресле, не оправившимся после случившегося удара Дмитрием Андреевичем. Ей учтиво поклонился стряпчий князя.

– Я известил Алексея Дмитриевича о вашем желании видеть его, – доложил слуга обратившему на него вопросительный взгляд господину. – С минуты на минуту он будет здесь.

– Я уже здесь, – раздалось позади, и дворецкий пропустил в кабинет молодого князя.

Насторожённый неурочным вызовом, испытующим взглядом встретившись с появившейся тут неожиданно для него, тотчас опустившей мятежный взгляд Ольгой, не удостоив поклоном стряпчего, он обратился к наблюдавшему за ним отцу:

– По какому поводу я зван на столь людное собрание?

– Его сиятельство, – заговорил стряпчий, – составили и пожелали огласить завещание, что вступит в силу уже сегодня.

Ольга и Алексей в замешательстве глянули друг на друга.

– Провидению было угодно так или иначе лишить меня обоих сыновей, – с надсадой проговорил Дмитрий Андреевич, проникновенно глянув на угадавшего смысл его иносказания Алексея. – Одного, хладнокровно погубленного подлой рукой, я, оставшийся жить, схоронил, от второго сам нынче отрекаюсь, – нестерпимая боль измождённого отцовского сердца заглушила последнее святотатственное слово. – Тяжела постигшая меня десница, – сдюжив-таки, продолжал князь, – но да воздастся каждому по делам его. Читайте же, – кивнул он поверенному.

Стряпчий развернул гербовую бумагу:

«Я, князь Дмитрий Андреевич Шаховской, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, объявляю, что этот документ – моя последняя воля и прижизненное завещание, вступающее в силу в день оглашения.

Кроме положенного мне за службу Её Величеству жалованья, всё моё состояние я завещаю будущему наследнику моего старшего сына, князя Андрея Дмитриевича Шаховского. Единственным опекуном и распорядителем оного состояния до совершеннолетия наследника назначаю его мать – княгиню Ольгу Павловну Шаховскую, выделив в её личное безраздельное пользование отдельно обозначенную сумму».

Ошеломлённая, испятнанная волнением, потерявшаяся в словах и противоречивых чувствах Ольга обратила смятенный взгляд на испепеляющего её своим взглядом Алексея.

– Думаете, теперь посчитались с судьбой? – процедил тот. – Ошибаетесь. Теперь вы, как никогда, уязвимы для нового удара. У вас снова есть, что отнять, – смерил хищный взгляд инстинктивно укрывшую рукой живот Ольгу. – Берегитесь, княгиня! – зловеще предостерёг её неприятель и, оставив последнее слово за собой, удалился.

ЧАСТЬ 2

Глава 1

– Мама, – пробормотал хриплый голос, – горлу больно.

– Девочка моя, – склонилась к дочери Ольга Шаховская, – Илья вот-вот вернётся с доктором, который тебя вылечит.

Неделю назад вернувшаяся с матерью из поместья девятилетняя княжна днём ранее слегла в лихорадке. Саднящее нёбо выдало скарлатину.

Чуткий слух изведённой ожиданием матери уловил брязг конских подков и шорох колёс у подъезда.

– Вот и врач! – выдохнула она и поспешила к спасителю.

Пренебрегшая приличной титулу степенностью, сбежала по лестнице в холл и оторопела: от брошенных открытыми дверей со зловещей гримасой навстречу шагнул … Алексей Шаховской.

– Зачем вы здесь? – отступила изменившаяся в лице Ольга.

– Приехал взимать плату по счетам, – ухмыльнулся в ответ польщённый страхом противницы князь.

– Боюсь, вы выбрали неподходящий для расчётов день, –опомнившаяся, усилием воли взяв себя в руки, попыталась, было, Ольга дать ему достойный отпор.

– А мне он представился очень благоприятным, – ядовито возразил князь. – Жизнь вашей дочери в опасности.

– Как вы узнали? – сделалось мертвенно-белым её лицо. – Моя девочка поправится. С минуты на минуту приедет доктор.

– Врача не будет, – рука князя протянула измятый листок.

Одеревеневшие пальцы Ольги развернули бумагу.

« Ваше сиятельство!

Вынужден сообщить, что прибыть для лечения Вашего ребёнка в охотничий замок я не имею возможности: в столице лютует эпидемия скарлатины. Описанные Вашим нарочным признаки недуга княжны – симптомы той же болезни.

Облечённый врачебным долгом, передаю Вам последнюю в моей аптеке склянку не однажды проверенного мною настоя аконита, что способен спасти жизнь княжны. Благоволите с точностью следовать рекомендациям в памятке, и исцеление Вашей дочери обеспечено».

– Как записка попала в ваши руки?

Ядовито усмехнувшийся князь обернулся и подал знак кому-то, оставшемуся за дверью. Его всё это время невидимый спутник втолкнул в холл Илью … в растрёпанном кафтане с про-рванным локтем, со ссадиной на скуле, с разбитой губой.

– Нерадивый слуга снова подвёл вас, – едко ответил князь объятой паникой Ольге, чья несколько минут назад тлеющая надежда мановением его руки обернулась безысходностью.

– Лекарство … – простонало её отчаяние.

С коварной улыбкой князь вынул из кармана кожаный мешочек. Пальцы извлекли из него тёмного стекла флакон.

– Жизнь вашей дочери в моих руках, – повёл князь взглядом на панацею на ладони. – Одним движением моей прихоти она оборвётся, – нарочно отпущенная его рукой склянка едва не скользнула на пол.

– Нет! – остановил его протест помертвевшей Ольги. – Что вы хотите за лекарство?

– Чем же вы готовы пожертвовать?

– Ради спасения дочери я исполню любое пожелание вашего сиятельства, – не колеблясь, пообещала Ольга.

– Невообразимо щедро, – ухмыльнулся князь.

– Извольте же назвать цену, – торопила его vis-à-vis.

– Предложение расточительной материнской любви столь заманчиво, – нарочно медлил с ответом поверяющий её терпение князь. – Прельщённый беспрецедентным выбором, я в замешательстве, – смотрят на замершую в ожидании Ольгу прищуренные холодно-расчётливые глаза. – Соблазн так велик, боюсь продешевить. Благоволите подписать и скрепить печатью чистый лист гербовой бумаги, – озадачил он свою жертву. – Опомнившись, я изложу на нём моё пожелание.

– Мне не ведомо, на что я соглашаюсь, – спасовала перед каверзным замыслом почувствовавшая подвох Ольга.

– Только что ваше сиятельство были готовы на всё. Теперь на попятный? – с презрением попенял ей князь. – Как угодно, – манерно поклонившись, он спрятал трофей обратно в мешочек.

– Нет! – задержал её отчаянный возглас готовую привести в исполнение приговор руку. – Подай мне прибор и бумагу, – приказала Ольга стоящему поодаль дворецкому.

По губам князя скользнула ликующая улыбка.

Второпях расписавшись внизу листа гербовой бумаги, тиснув в лужице воска свою печать, Ольга протянула торжествующему врагу свидетельство её кабалы. Взамен в руку лёг мешочек с заветным настоем.

– Я напомню о себе, – произнёс удовлетворённый их сделкой князь, – когда ваша дочь совершенно выздоровеет.

С нарочитой любезностью поклонившийся, он удалился.

Глава 2

Угомонилась посуда в завершившей обед столовой.

– Мы пойдём к озеру? – окликнула мать посвежевшая после ободряющих прогулок, разделавшаяся с болезнью девочка.

– Непременно, – нежно улыбнулась дочери Ольга.

– Ваше сиятельство, – поклонился ей с порога почему-то хмурый дворецкий, – к вам господа из столицы.

Отчего вдруг ёкнуло сердце?

Машинально удержав рядом дочь, она шагнула в холл. Как месяц назад, предвестником напасти навстречу ей ступил Алексей Шаховской. Удостоив обмершую княгиню небрежным кивком, он остановился любопытствующим взглядом на девочке.

– Немедля уведи Таню наверх, – велела подоспевшей няне Ольга. – Прошу в гостиную, – уже взяв себя в руки, обратилась она к князю и мужчине в партикулярном платье.

Не гостем, а хозяином положения князь устроился в кресле.

– Позвольте, княгиня, отрекомендовать вам столичного стряпчего, представляющего здесь мои интересы.

– Ваши интересы? – в замешательстве повторила Ольга и вопросительно посмотрела на поверенного князя.

– С вашего позволения, господа, я начну, – обратился тот к напряжённо молчащим противникам. – Месяц назад вашим сиятельством, – учтиво поклонился он Ольге, – был подписан и передан моему клиенту сей документ, – стряпчий вынул из обосновавшегося на столе саквояжа скреплённую её печатью гербовую бумагу. – Сегодня Алексей Дмитриевич Шаховской имеет намерение требовать от вас исполнения данного вами обязательства.

Приневоленная исполнить желание неприятеля, бледная Ольга беспомощно смотрела на её вершащего возмездие палача.

– Читайте же, – нетерпеливо велел князь поверенному.

Послушный его желанию стряпчий провозгласил:

«Я, княгиня Ольга Павловна Шаховская, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, сим документом объявляю, что настоящим отцом моей дочери, княжны Татьяны Шаховской, является князь Алексей Дмитриевич Шаховской, которому я имею твёрдое соизволение от сего дня передать воспитание дочери и право опеки над завещанным князем Дмитрием Андреевичем Шаховским ей наследством до достижения княжной совершеннолетия.»

Её лицо стало меловым. Вдруг стеснённой яростной болью груди недостало сил не то что на крик – на вздох.

– Это и есть сокровенное моё желание, – голосом снова настигшей её судьбы процедил наслаждающийся бенефисом в этой роли князь, – которое вы сами вызвались исполнить.

– Это безбожно, – выдохнули её запёкшиеся уста.

– Это справедливо, – задушил их кляп бесстрастного слова.

Подав знак стряпчему, по которому тот, третий лишний, без слов оставил их наедине, поднявшийся князь произнёс:

– Сегодня вы отдадите судьбе последний долг. И отныне у вас больше нечего будет отнять, – припомнил он сказанную некогда Ольгой фразу, – ибо я не оставлю вам ничего, – заявила дождавшаяся своего часа страшная месть, – как когда-то не оставили мне вы – ни дома, ни семьи, ни будущего.

– Вы не можете отнять у меня дочь, – всё же выжившее, конвульсивно дрогнув, снова забилось сердце: ради ребёнка, для кого она – единственный любящий и любимый человек. – Только не дочь, – истекая кровью, умоляла её надежда.

– Увы, вам больше нечего предложить мне.

– Есть, – из последних сил трепыхнулось её сердце, – себя. Я стану вашей. Только не отнимайте у меня дочь!

Позабавленный её предложением князь смерил униженно клянчащую милости просительницу презрительным взглядом:

– Несколько лет назад этих слов хватило бы с лихвой, чтобы сделать меня бесконечно счастливым. Тогда самым желанным для меня было обладать вами. Вы опоздали, – лютовала его неизживная обида. – Я больше не хочу вас, – с отвращением швырнула она приговорённую надежду на плаху. – Я хочу её, – с вожделением кивнув на свиток, занесла над ней топор.

– Я не отдам вам дочь!

– Вы уже отписали её мне в этой купчей, – потешив руку заветным документом, поглумился над материнской любовью князь. – Назад пути нет, – качнул он неумолимо головой. – Но я пожалую утешением ваше сердце, подарю материнским чувствам три дня: налюбоваться дочерью и попрощаться. Через три дня вы сами привезёте дочь, – насладившийся мукой закусив-шей от невыносимой боли губы матери князь положил перед нею визитную карточку, – по этому адресу. Если спустя три дня девочки там не окажется, – исполнен голос зловещего предостережения, – я отберу её силой, – предопределена её мученическая казнь, – и вы уже никогда, слышите, никогда не увидите дочь, – заключил князь и победоносно удалился.

Глава 3

Нечаянную гостью, дерзнувшую бежать от уготованной ей участи, отправившую вперёд себя слугу с исполненным мольбы принять и укрыть её письмом, в горячке сборов уложившую в скудный багаж только самое необходимое, встретил сам хозяин поместья – Михаил Шаховской.

– Простите, Мишель, – виновато глянула Ольга Шаховская в глаза князя, с ободряющей улыбкой подавшего ей руку, – мой как снег на голову приезд. Мне более не у кого просить помощи.

– Я искренне рад, дорогая, – возразил угрызениям её со-вести чуткий Мишель, – что вы сочли меня достойным утешить вас в постигшем горе. Этот дом с радостью приветит вас. А с мадемуазель, – улыбнулся выбравшейся из кареты девочке в кремовом платьице, – не терпится познакомиться молодому человеку.

Оставшийся подле приветствующей гостей матери, Таню разглядывал белокурый мальчик в бархатном костюме василькового цвета. Стиснув ручку корзинки из ивовых прутиков, он сошёл с крыльца, по-детски неуклюже поклонившись кузине, вынул из кузовка за шкирку и протянул ей пушистого рыжего котёнка. Растроганная, взяв в руки необычный подарок, девочка признательно глянула в пепельные глаза vis-à-vis. На щеках заиграли ямочки счастливой улыбки. Оставивший корзинку на ступеньке, непринуждённым жестом поправив нечаянно вырвавшийся из-под сбившейся шляпки девичий локон, маленький князь протянул кузине руку.

– После ужина вы услышите, как музицирует моя мама, – объявил он. – А завтра я покажу оранжерею, лучшую в округе.

– Слуга доложил, что вы желаете меня срочно видеть, – в преддверии завтрака с учтивым стуком шагнула в княжескую библиотеку, где ожидал её хозяин дома, Ольга Шаховская.

– Да, – поклонившийся гостье, ответил озабоченный чем-то князь. – Я получил депешу и должен срочно ехать в Москву. Уверен, отъезд не будет долгим. Кроме того, это возможность подыскать крестнице гувернантку и снестись по вашему вопросу с московскими стряпчими, – он не оставлял надежды дать обратный ход её злополучной бумаге. – Я вернусь с добрыми вестями.

***

– Взгляни, – окликнула няню гуляющая среди живых изгородей девочка, – так скоро возвращается крёстный, – указала она взглядом на завидневшуюся в начале проспекта карету.

Введший её в заблуждение, чужой дому, наёмный экипаж остановился. На дорожку сошла одетая в консервативный костюм женщина.

– Повремени-ка, голубчик, с оплатой, – поворотилась она к извозчику. – Я прибыла с письмом князя Шаховского, – обратилась женщина к заслонившей девочку няне. – Передай его тотчас её сиятельству Ольге Павловне, – протянула она конверт.

– Мне не велено оставлять барышню, – возразила няня.

– Это моя будущая воспитанница? – улыбнулась приезжая шагнувшей к ней из-за спины провожатой Тане. – Ступай же, – кивнула она няне. – Я сумею позаботиться пока о барышне.

Уже не смея перечить, няня поспешила с письмом к дому.

Потревоженная ею в библиотеке Ольга подняла удивлённый взгляд от книги:

– Где Таня?

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, барышня с прибывшей из Москвы гувернанткой. Та велела передать вам письмо князя, – с поклоном протянула она госпоже послание.

Озадаченная Ольга спешно распечатала конверт без подписи и пробежала взглядом написанное.

– Ваше сиятельство! – окликнула её испуганная няня.

Ставшая белее савана, с остановившимся сердцем Ольга рухнула без чувств на пол. На выроненном из её безжизненной руки листке – несколько убийственных слов:

«Княгиня!

Срок вышел, и я взял у Вас своё. Моя месть удовлетворена. Прощайте!»

ТОМ ВТОРОЙ

ЧАСТЬ 1

Глава 1

‒ Я начал, было, беспокоиться, не задержали ли вас дурные обстоятельства, ‒ только что убравший в карман брегет мужчина немногим за сорок торопливо поднялся навстречу несколько растерянной в незнакомом месте даме.

‒ Уверяю, ‒ ответила та, усаживаясь, ‒ ваше беспокойство напрасно. Дорога была благополучной.

‒ Надеюсь, найти упомянутую в письме гостиницу не составило труда.

‒ Конечно, ‒ кивнула дама, ‒ она здесь хорошо известна. Коридорный показал оставленный за мной уютный номер и передал записку, подсказывающую, где вас найти. Позвольте же выразить признательность за приглашение, ваше сиятельство.

‒ Мишель, как прежде, ‒ протестует дружеская улыбка.

Женщина, уступая, улыбнулась в ответ.

Она развязала ленты шляпки и убрала её на кресло рядом. В собеседнице Михаила Шаховского с осунувшимся лицом, потухшим взглядом, не пощажёнными сединой прядями едва угадывались черты богини, на чей алтарь любви семнадцать лет тому была брошена страшная жертва – братоубийство.

Расторопный официант подал кофе. Вдохнув пряный аромат, Ольга Шаховская подняла взгляд на князя:

‒ Я вся внимание. Вы встречаете меня тут, в кофейне, верно, желая сохранить нашу беседу в тайне от сына. Смею предположить, скоропалительный отъезд на воды связан с ним.

‒ Преклоняюсь перед вашей проницательностью. Сын стал виной скандала, и я не придумал ничего иного, как увезти его от греха подальше, пока не улягутся страсти и молва поутихнет.

‒ Вырос мальчик, ‒ задумчиво протянула княгиня. ‒ Мы не виделись немногим более года. Неужели безнаказанно сходившие прежде с рук детские шалости переросли в нечто серьёзное?

‒ Да уж, ‒ поморщился Михаил Шаховской, ‒ за три года, минувшие после смерти безоглядно любившей его матери, Игорь стал заносчивым эгоистом, требующим безоговорочного выполнения его прихотей, пренебрегающим нормами морали. К своему стыду должен признать, что не воспитал достойного фамилии наследника, благородного дворянина.

‒ Не стоит впадать в отчаяние, Мишель, ‒ коснулась его руки собеседница. ‒ Игорю едва исполнилось семнадцать, в жизни столько искушений, дразнящих его неопытную душу. Кто не совершал в юности ошибок? Конечно, ‒ продолжала она, ‒ скоропостижная смерть матери, что была его миром, ваша вызванная скорбью отстранённость лишили Игоря необходимого в опасном возрасте душевного тепла и мудрого руководства. Всему своё время. Мальчик ищет себя и нуждается в слушателе и советчике.

‒ Мне показалось, ‒ во взгляде князя ‒ просьба, ‒ что вы лучше, чем кто бы то ни было, подойдёте на эту роль.

‒ Хитрец, ‒ тепло улыбнувшись, по-дружески попеняла ему Ольга. ‒ Рассказывайте же, что стряслось.

‒ Вы помните моих соседей?

‒ Ольшанских? Вдову-графиню с производящим впечатление истинного дворянина сыном и юной дочерью? Отлично помню, ‒ Ольга смотрела на князя в ожидании объяснений.

‒ Девушке шестнадцать. Молодой граф, оставив по смерти отца университет, обосновался в имении. Недавно он пригласил на охоту товарища, князя Вяземского. Расцветшая юность графини произвела на того впечатление, а мой ловелас, до сих пор видевший в соседке лишь компаньонку игр, ‒ замявшийся князь приступил к неприятным подробностям, ‒ решил посостязаться с Вяземским за её выбор. Когда его притязаниям отказали, Игорь пустил слух о близкой связи с девушкой. Вяземский разорвал от-ношения с юной графиней, а её брат потребовал от Игоря удовлетворения за неслыханное оскорбление.

Изумлённая Ольга не смела поверить услышанному.

‒ Я заставил сына принести извинения ославленной семье и просил графа отменить дуэль, ‒ закончил разбитый князь. ‒ На следующий день после моего разговора с этим, как вы верно за-метили, благородным дворянином, мы с Игорем выехали сюда и уже две недели избегаем друг друга, желая и боясь объясниться.

‒ Неприятная история, ‒ уронила Ольга в замешательстве.

‒ Я могу надеяться, ‒ с беспокойством заглянул князь в её глаза, ‒ что после услышанного вы останетесь? Не лишайте меня вашей дружбы, дорогая. Кроме неё, мне ничего не осталось.

‒ Как мне когда-то, ‒ тихо молвила Ольга. ‒ Неужели вы подумали, что я отплачу неблагодарностью человеку, в своё время принявшему горячее участие в моей беде? ‒ с укором смотрела она на ожидающего её приговора собеседника.

‒ Простите, дорогая, ‒ князь чутко коснулся её пальцев, ‒ мои неурядицы – ничто по сравнению с вашим горем.

‒ Я устала, ‒ она отвела в сторону обречённый взгляд. ‒ Восемь лет неизвестности, ни одного и сомнительного предположения, где нашёл безопасное для угрызений совести убежище похититель дочери. Столько времени потрачено безрезультатно!

‒ Поиски нельзя прекращать, ‒ гладил её дрожащую руку князь. ‒ Не отчаивайтесь. По возвращении мы предпримем новую попытку получить сведения о моём кузене. Вы увидите дочь.

Ольга смотрела мимо. Слёзы торили путь по бледному лицу.

Глава 2

Новый летний закат ознаменовал финал третьего дня пребывания княгини Шаховской на водах. Пожилая чета из Москвы, обосновавшаяся в доме немца, с которым Игорь свёл знакомство, пригласила Ольгу на вечер. Улыбаясь в ответ на её бдительные взгляды, Игорь флиртовал с дочерью хозяина, милой немочкой с ямочками на щеках, подавшей к столу тартинки.

Выслушав новости, Ольга ступила к фортепиано.

‒ Ольга Павловна, ‒ тотчас оставив немочку, шагнул к ней Игорь, ‒ сделайте одолжение, сыграйте, что вам угодно. Я больше года вас не слыхал.

С улыбкой потрепав его по волосам, с позволения хозяев она села за инструмент. Переливом зазвучал её любимый романс.

По его окончании смущённую Ольгу приветствовали аплодисменты. Кончиков пальцев коснулся поцелуй Игоря.

‒ Ты стал галантным кавалером, ‒ улыбнулась княгиня.

‒ Я счастлив слышать эту лестную похвалу именно из ваших уст, ‒ поклонился ей юноша. ‒ Мне хочется думать, что вашими глазами на меня смотрит мама.

Ольга не ошиблась в предположениях несколько дней назад: нет в нём холодной, расчётливой подлости, сердце живёт ожиданием взаимной любви, ему ещё предстоит учиться любить.

‒ Ваше сиятельство, ‒ прервал размышления старший сын хозяина дома, ‒ приятели ждут меня на студенческой пирушке. Ваш спутник благоволит составить нам компанию?

‒ Вы ведь не станете возражать, Ольга Павловна? ‒ нетерпеливо заглядывал в её уже смеющиеся глаза Игорь.

‒ Ступай, ‒ не в силах отказать, махнула та рукой. ‒ Но обещай, что твоему отцу краснеть за тебя не придётся.

‒ Слово чести! ‒ выпалил Игорь в ответ с дурашливой торжественностью и ринулся за новоявленным товарищем.

‒ А вы оставайтесь, ‒ окликнул Ольгу хозяин. ‒ Сегодня я познакомился с земляком, чья окутанная слухами персона наделала много шума среди отдыхающих. Поэтому я пригласил в гости и его. Вечер будет интересным.

‒ Я остаюсь, ‒ поклонилась благодарная Ольга.

‒ А вот, должно быть, и он, ‒ встрепенулась хозяйка.

Дверь распахнулась перед загадочным гостем. Встав его приветствовать, Ольга оцепенела, дыхание замерло, сердце больно ударило в ребро и остановилось: на порог шагнул Алексей Шаховской. Оба не слыхали любезных слов хозяев. Прикованные друг к другу взгляды исполнены изумления зигзагом судьбы, мановением её руки нежданно соединившей их жизни снова.

Опомнившийся первым, князь нарушил воцарившееся неловкое молчание, обратившись к хозяйке:

‒ Волею случая мне стало известно, что к вам приглашена княгиня Шаховская. Я столько лет был лишён удовольствия видеть её сиятельство, что, рискуя навлечь на себя ваш гнев, дерзну отклонить приглашение отужинать, ‒ поклонился князь озадаченной чете, ‒ и коленопреклоненно просить княгиню, ‒ устремлён на Ольгу испытующий взгляд, ‒ составить мне компанию.

Шокированная скандальным заявлением гостя хозяйка разочарованно развела руками и обернулась к бледной Ольге. От-пустив стиснутую пальцами резную спинку кресла, та выдавила:

‒ Ваш гость ‒ небывалый сюрприз для меня. Прошу прощения за злоупотребление вашим радушием, ‒ поклонилась та супругам, ‒ но соблазн долгожданной и многообещающей встречи так велик, что отказаться от такого приглашения я не могу.

‒ С вашего позволения, ‒ поклонился Алексей Шаховской и, предложив Ольге руку, покинул с нею дом.

Он кликнул кучера и распахнул перед спутницей дверцу.

‒ Не боитесь, княгиня? ‒ зловеще поинтересовался князь. ‒ Вы так легко согласились отправиться со мной в неизвестность.

‒ Восемь лет я живу в ней по вашей милости. Ваше приглашение вселило в сердце надежду, что тайное станет явным.

‒ Возможно, ‒ многозначительно усмехнулся князь в ответ.

‒ Куда же мы едем?

‒ Бдительно охраняя созданную невероятными слухами и сплетнями репутацию, для разговора я предпочитаю не номера и людные кофейни, а уединённое место вдали от суетной толпы.

‒ Вы живёте под чужим именем, ‒ озвучила Ольга догадку.

‒ Всегда и везде.

‒ Потому мои многолетние поиски вашего сиятельства оказались тщетными.

‒ Вы, со дня нашего знакомства с завидным постоянством чуждавшаяся и презиравшая меня, несколько лет кряду искали встречи со мной? ‒ исполнен насмешливого удивления голос. ‒ Польщён! Сожалею, если в неведении о ваших видах на меня, увлёкшийся игрой в инкогнито, я нарушил далеко идущие планы, ‒ с издёвкой произнёс князь. ‒ Всему виной укоренившаяся привычка – развлечение быть кем-то другим, но прежним собой.

Экипаж остановился. Князь помог Ольге сойти. Следуя его жесту, та прошла к небольшому дому в три окна. Освещая им в сумерках путь, на пороге появилась служанка с фонарём в руках. По приказу князя она зажгла свечи в гостиной и удалилась.

Ольга огляделась:

‒ Вы живёте один?

Губы князя тронула новая усмешка: его забавляла очередная её попытка приоткрыть сплетённую им завесу тайны.

‒ Вашей дочери тут нет, ‒ ответил он нарочито холодно. ‒ Как, собственно, почти не было подле меня все эти годы.

‒ Она жива?

‒ Как вам только могло прийти на ум усомниться в этом? ‒ с укором качнул головой князь. ‒ Вам ли не знать: безупречное здоровье очень дорогой для меня девочки, ‒ мелькнула во взгляде чертовщинка, ‒ давно моя первая обязанность и главная забота.

‒ Вам доставляет удовольствие бессовестно смеяться над несчастной матерью? ‒ возмутилась Ольга. ‒ О какой заботе вы смеете говорить? Очевидно же: удовлетворив алчность, скрыв свой грех, вы бросили несчастное дитя в одиночестве и нужде.

‒ Да, в бьющей ключом жизни холостяка, странника, авантюриста я отказался обременять себя обществом ребёнка. В остальном вы несправедливы ко мне. Я обеспечил достойное воспитание и образование моей девочке.

‒ Вашей девочке, ‒ с горечью повторила Ольга.

‒ Вы сами изволили подписаться под этим фактом, ‒ со злорадной усмешкой напомнил собеседник.

‒ Бумага, подписанная мной, подчинившейся вашему ультиматуму, дала вам право на имя и деньги моей девочки, но душой та не была и не станет вашей. Её сердечко точно нашло способ сохранить в тайне от вас образы настоящих родителей.

К её лицу прикован взгляд заинтригованного князя, тщетно силящегося угадать, какое свидетельство её происхождения надёжно укрыла от его бдительного ока княжна.

‒ Она смогла, ‒ просияло лицо Ольги в ответ на его беспомощное недоумение. ‒ Словам подло заполученного вами доку-мента никогда не будет её веры.

‒ И мнение княжны обо мне, и бумага, определившая её жребий вашей, напомню, рукой, по истечении последнего до исполнения совершеннолетия девочки года не будут иметь для меня значения, ‒ с деланным равнодушием парировал князь.

‒ Тогда верните мне дочь!

Он молчал, терзая её ожиданием судьбоносного решения.

‒ Ей больше нечего вам дать, ‒ приведен последний довод.

‒ Вы правы, ‒ едко усмехнулся мучитель, ‒ детская ручка, оплачивающая путешествия, апартаменты, счета и карточные долги, исчерпала, казалось, неиссякаемый золотой запас.

‒ Коль так, на что она вам? Сжальтесь надо мной, ‒ материнские глаза наполнены безутешными слезами. ‒ Неужто мои многолетние страдания, о которых, уверена, вам доподлинно известно, ещё не утолили жажду вашей мести?

Ей ответил презрительно-холодный мужской взгляд:

‒ Ещё вчера не ослабевающее с годами чувство жгло меня, но эта встреча дала трещину в уверенности поддерживать его пламя. Я увидел вас, тень красоты и величия, служивших источником восторга, а ныне затоптанных горем и нищетой. Удовлетворён ли я этим жалким зрелищем? ‒ в нарочито жестоких его словах ‒ торжество над раздавленной противницей. ‒ Сполна!

‒ Вам довольно моей расплаты?

‒ Пожалуй, ‒ кивнул со щедростью пресытившегося забавой барина Алексей Шаховской.

‒ И вы позволите мне увидеть дочь?

Взгляд исподлобья, взгляд змея-искусителя:

‒ Так и быть, я сообщу вам, где пристанище юной княжны.

‒ Я могу вам верить?

‒ До сих пор я ни разу не солгал вашему сиятельству о своих желаниях и намерениях, ‒ поклонился ей князь.

Он шагнул к бюро. Вынутый из кармана ключик отворил скрытый в нише ларчик. В нём пожелтевший свиток и тиснённая золотом карточка. Князь протянул её Ольге.

‒ Купец первой гильдии Екатеринбурга, ‒ прочитала та за-главную строку и подняла недоумевающий взгляд: ‒ Что это?

‒ Это адрес семьи, где воспитывается ваша дочь. Вы вольны тотчас отправиться туда. Карточка послужит вам паролем.

Она смотрела на подорожную к дочери.

‒ Благодарю, ваше сиятельство, за пускай лишь теперь про-явленное милосердие. Прощайте, ‒ взгляд полыхнул радостью избавления от отчаяния. ‒ Надеюсь, больше мы не увидимся.

‒ Хочется в это верить, ‒ протянул ей вслед князь.

Глава 3

Нетерпеливый стук в дверь номера Михаила Шаховского прервал чтение тем свежей газеты. С удивлением глянув на брегет, князь поднялся отворить посетителю. На порог ступила взбудораженная Ольга. Встревоженный князь заглянул в её глаза:

‒ Что-то случилось, дорогая?

Та, не в силах говорить, утвердительно кивнула.

‒ Вы одна, без Игоря. Он… ‒ терялся в догадках князь.

Ольга опомнилась:

‒ Нет-нет, уверена, с ним всё в порядке, ‒ торопилась она рассеять отцовскую тревогу, ‒ Игорь с новыми приятелями.

‒ Что же произошло? ‒ недоумевающий князь закрыл дверь и усадил взволнованную Ольгу в кресло.

‒ Нечто невероятное, ‒ с трудом выговорила та. ‒ Я имела встречу с Алексеем Шаховским.

‒ Он здесь? ‒ выдавил ошеломлённый vis-à-vis.

‒ Должно быть, приехал на днях, ‒ кивнула Ольга.

‒ Ваша непредвиденная встреча напугала его неминуемым возмездием? ‒ не терпелось князю услышать подробности.

‒ Скорее позабавила, ‒ усмехнулась Ольга, ‒ подарив поводом причинить новые страдания изболевшемуся сердцу матери. Но седины и морщин для удовлетворения обиды князя хватило.

‒ Вы получили какие-то сведения о дочери?

Лицо Ольги просияло безграничной радостью:

‒ Я получила адрес, по которому намерена немедля ехать на встречу с моей девочкой.

Она подала взволнованному собеседнику карточку. Тот с некоторым сомнением прочёл надпись.

‒ Вы уверены в честности князя, дорогая? ‒ выговорил на-конец, остерегаясь ранить чувства согретой надеждой Ольги.

‒ Зачем ему лгать теперь, ‒ в её взгляде недоумение, ‒ когда столько лет тщательно скрываемый им от мира источник его благосостояния обмелел, а вскоре вовсе утратит силу?

‒ Наверное, вы правы, ‒ усыпляя сомнения, успокаивал князь её волнение. ‒ Спустя год вместо благ опека над девочкой обернётся для кузена рядом неприятных формальностей. Расчётливый негодяй, он использовал случай, чтобы сложить с себя ответственность за разорение княжны, ‒ тронула губы усмешка.

‒ Мне хочется верить, что дочь найдёт силы простить мне неверный шаг, мысли о котором столько лет бичуют совесть, ‒ проронила Ольга тревожащее её опасение. ‒ Всю нерастраченную любовь я отдам за то, чтобы она смогла забыть об унизительной зависимости от подлеца и принять честную бедность.

‒ Уверен, скоро ваша дочь найдёт счастье в объятьях матери, ‒ старался быть убедительным князь. ‒ А сожалениями о деньгах, действительно, не стоит терзаться. Я буду бесконечно рад, если вы и впредь не станете лишать меня возможности принимать участие в вашей жизни, оказывая содействие вам и моей, надеюсь, вскоре вернувшейся к родным пенатам крестнице.

‒ Благодарю, Мишель, ‒ улыбнулась утешенная им Ольга. ‒ Ваша дружба ‒ отдушина в моей искалеченной жизни, милость, которой я недостойна. Вы пригласили меня сюда, уверовав в мою помощь, я же в захлестнувшем меня с головой материнском эгоизме намерена бросить вас один на один с бедой, ‒ она виновато опустила глаза. ‒ Вы простите меня?

‒ И думать забудьте о пустячных неприятностях, в которые я имел неосторожность посвятить вас! Они не стоят угрызений вашей совести. Мужчине стыдно ждать помощи из слабых женских рук. Его долг ‒ помочь им удержать изменчивое счастье. Вы приняли верное решение, никто не вправе препятствовать вам.

Смолкнувшему князю отдала должное улыбка Ольги.

‒ Когда вы намерены ехать? ‒ уточнил Михаил Шаховской.

‒ Утром, ‒ решительно произнесла vis-à-vis. ‒ Я хочу срочно вернуться домой, чтобы сделать приготовления для поездки. Думаю, на это уйдёт не менее недели, потому не хочу терять и дня.

‒ Вам следует побывать в моей конторе в Москве и передать приказчику финансовые распоряжения в связи с поездкой.

Лицо Ольги невольно вспыхнуло смущением:

‒ Мишель, вы ставите меня в неловкое положение. Я не могу злоупотреблять вашим великодушием.

‒ Мне лучше, чем кому бы то ни было, ведомо, что вы стеснены в средствах, ‒ деликатно произнёс князь, ‒ хотя говорить со мной об этом отказываетесь. Отвергая мои добрые побуждения, вы обижаете меня, дорогая, ‒ пенял он с нежным укором. ‒ Сборы и дорога в Екатеринбург займут не меньше месяца. Я не могу позволить вам отправиться в небезопасное путешествие без суммы, необходимой на различные, а иной раз и непредвиденные расходы. Её-то и выдаст вам мой приказчик, ‒ твёрдым стал исключающий возражения голос. ‒ И не вздумайте обременять себя благодарностью за такой пустяк, ‒ предвосхитил он ответ.

Глава 4

Проведя ночь в сборах, Ольга покинула гостиницу на рас-свете. Вернувшийся к завтраку Игорь с удивлением узнал об её внезапном отъезде. Посчитав излишним посвящать назойливого в расспросах сына в истинные причины, князь невнятно изложил наскоро придуманный повод возвращения Ольги в Россию.

После завтрака, предоставив Игорю случай развлечься на его усмотрение, князь отправился на прогулку в надежде встретить кузена и вызвать на откровенный разговор об его жизни.

У источника – оживление. Михаила Шаховского окликнул земляк, которому не терпелось попенять собеседнику на бестактность его компаньонки, накануне пренебрегшей их с женой гостеприимством, лишив чету общества популярной на водах персоны. Исполненными неподдельного сожаления фразами князь утешил жалобы удручённого соотечественника и поспешил поинтересоваться именем упомянутой особы. Удовлетворённый извинениями, тот с заговорщицким видом сообщил князю вымышленное, по его соображениям, имя не состоявшегося гостя, пред-положил, что того можно найти в клубе за карточным столом.

В клубе ‒ шум обеда, который давал полковой командир перед возвращением с поправившей здоровье женой домой. Приглашённые офицеры и несколько человек в штатском угощались пивом с жареными колбасами и много курили. В гудящем разговорами улье кто-то предложил сыграть в карты. Расположившийся в стороне князь без труда узнал в раздавшейся толпе Алексея Шаховского. Предложение было принято. Охочих оказалось довольно. Распечатали колоды. Сделали ставки. Виновник званого обеда метал банк. В несколько минут брошенные на столе ассигнации и золото под недоверчиво-восхищённые возгласы зевак перекочевали на поднос перед Алексеем Шаховским.

За спиной счастливчика раздались намеренно громкие аплодисменты. Заинтригованный, тот обернулся узнать, кому обязан похвалой. Взгляд встретился со взглядом кузена. Левая бровь Алексея Шаховского удивлённо дрогнула, губы тронула усмешка.

‒ Благодарю, господа, ‒ с завидным для сорвавшего банк хладнокровием поклонился оставшимся не у дел партнёрам князь. ‒ Нежданно-негаданно я встретил давнего приятеля и вынужден покинуть вашу компанию. Разрешите откланяться.

Вальяжной походкой он направился к кузену. С наспех на- детой приветливой улыбкой Михаил Шаховской жестом пригласил располагаться напротив. Его старательно сыгранному удивлению ответил подозрительный взгляд настороженно прищуренных глаз кузена:

‒ Как, однако, тесен мир. Два дня по приезде ‒ и уже две невероятные встречи.

‒ Неужели ты встретился с моим неугомонным сыном, ‒ с напряжённым смехом поинтересовался Михаил Шаховской, ‒ который за короткий срок пребывания тут счёл своим долгом от-рекомендоваться всем в городе?

‒ С сыном? Нет. Кое с кем иным. Впрочем, неважно, забудь. Ты-то здесь какими судьбами?

‒ Счёл, что самое время расширить кругозор сына, чьим интересам стало тесно в русской провинции.

‒ Нынче многие путешествуют, ‒ вынужден поддержать навязанный ему разговор vis-à-vis. ‒ Твой сын прав: связи, знакомства полезны для юноши. А вы с супругой, должно быть, уже подыскиваете ему достойную партию?

Михаил Шаховской опустил взгляд, скрыв от чужих глаз не не зарубцевавшееся со временем горе:

‒ Жена умерла три года назад.

‒ Прости, ‒ в ответе слове ‒ приличная случаю вежливость.

‒ А ты, я вижу, ‒ нашёл силы прервать неловкое молчание Михаил Шаховской, ‒ не решился остепенить натуру браком.

‒ Предвзятым взглядом на женщин я обязан княгине Шаховской, ‒ едко усмехнулся собеседник. ‒ Как она поживает?

‒ Твой из ряда вон выходящий поступок подорвал её силы и здоровье, ‒ не скрывал осуждения кузен. ‒ Ольга живёт уединённо, довольствуясь суммой, что твой отец некогда выделил ей.

Во взгляде vis-à-vis ‒ удовлетворение услышанным.

‒ Осведомлённость о приватной жизни княгини ‒ свидетельство ваших с нею, должно быть, частых встреч, ‒ испытующий взгляд готов уличить и малую толику притворства vis-à-vis, ‒ и участия благородного мужчины в судьбе бедной родственницы?

‒ Видимся мы редко, ‒ качнув головой, возразил ему Михаил Шаховской, изо всех сил сдерживая эмоции, чтоб не заронить и искры подозрения в том, что он посвящён в обстоятельства встречи кузена с Ольгой и в предмет их разговора. ‒ Княгиня чересчур щепетильна в вопросах её бедственного положения.

‒ Уж не собирается ли ваше сиятельство взывать к моей со-вести? ‒ едко произнёс Алексей Шаховской. ‒ Не стоит. Я изжил в себе эту бесполезную роскошь. В душе, которой некогда отказали во взаимной приязни, осталось место лишь необузданным страстям, удовольствиям, и вереница женщин на самый привередливый вкус, готовых и желающих щедро платить по счетам моих кредиторов, с каждым годом лишь длиннее. Ты спрашивал о женитьбе, ‒ вскинул он на кузена интригующий взгляд. ‒ Два года тому вдовушка-мещанка, предприимчивая особа, узрев во мне по ей одной известным причинам предел её мечтаний, предложила заключить сделку, показавшуюся мне весьма выгодной. Вступив со мной в брак, она обрела княжеский титул, я же взамен свободы, ничтожной уступки, стал обладателем капитала новоиспечённой жены. Узами супружества я был обременён без малого год, ‒ с усмешкой продолжал князь. ‒ На смертном одре сметливая жена вместо исповеди посвятила меня в долго хранимую ею тайну: несколько лет в закрытом пансионе воспитывается её дочь, о которой я до сих пор не подозревал. Мысль о том, что меня провели и обретённое год назад состояние жены уплывёт из моих рук к девице, привела меня, было, в отчаяние. Одна-ко фортуна и в этот раз осталась на моей стороне, шепнув на ухо совет пообещать отходящей в мир иной супруге взять на себя заботы о барышне взамен на щедрую дарственную на моё имя. До последнего времени это решение меня не тревожило. Но моей новоявленной дочери, за добродетели вознаграждённой княжеским титулом, скоро исполнится восемнадцать, и она покинет пансион. Что стану делать тогда, ума не приложу, ‒ подтрунил над собой князь. ‒ В благочестивом воспитании девиц и устройстве их будущего у меня нет никакого опыта.

‒ Нет опыта, говоришь? ‒ язвительно переспросил Михаил Шаховской. ‒ А как же участь другой девочки, дочери Ольги?

По губам Алексея Шаховского скользнула ухмылка:

‒ Я счёл невозможным ущемлять себя в привычках, потому, определив на воспитание в надёжном месте обременявшую мой образ жизни девочку, отправился по миру тратить её наследство.

‒ Она тоже скоро достигнет совершеннолетия.

‒ Способ устроить будущее твоей protégé найден, ‒ улыбнулся vis-à-vis. ‒ Сейчас меня занимает названая дочь.

Мысли Михаила Шаховского глодало так и не усыплённое сомнение в честности двуличного кузена.

‒ Незрелая в чувствах и поступках юность требует забот, ‒ произнёс он. ‒ Получившая воспитание и образование в пансионе барышня – отличная партия для потомка дворянского рода.

‒ Да, ‒ согласно кивнул Алексей, ‒ но мне не досуг играть роль благочестивого папаши, делающего с дочерью на выданье визиты и принимающего у себя по средам, ‒ поморщился он. ‒ У меня и дома-то своего нет.

‒ Послушай, ‒ взгляд Михаила Шаховского загорелся находкой, ‒ забирай девушку из пансиона теперь же и приезжай в моё имение. Верно, провинциальное общество покажется тебе проще здешней элиты, зато девица твоих забот не потребует. Глядишь, достойный избранник скоро составит ей партию, и ты свободен.

В прикрытых ресницами глазах Алексея Шаховского занялось торжество: он желал и ждал подобного приглашения.

‒ Соглашайся, ‒ голос кузена настаивал, уговаривал.

‒ Быть посему. Через неделю встречай меня с дочерью.