Read the book: «Восточный ковер», page 3
– Причины убийства он вам не раскрыл? – спросил комиссар.
– Отец рассказывал, что сделал это, защищаясь, но понимал, что спуску ему не дадут. У него отнимут все и посадят, если не казнят. Так лучше хотя бы жить свободным, чем унижаться перед шахскими шавками.
– Что стало со всем вашим имуществом?
– Признаюсь: кое-что он смог с собой перевезти в Баку. Это помогло встать здесь на ноги, а потом…, – Рустам замолк. Перехватило дыхание.
– А потом, – Емельянов решил прийти на помощь, – указ наркома НКВД Ежова от 18 января 1938 года «Об арестах и выдворении иранских граждан из Азербайджана», а еще через день Постановление ЦК ВКП(б) «О принятии советского подданства подданными Ирана» с приложением справки о наличии иранцев в Азербайджане. Цитирую постановление: «Всех тех граждан иранцев, которые оформят советское подданство, переселить в месячный срок в Казахстан. Все те граждане иранцы, которые откажутся от перехода в советское подданство и пожелают остаться подданными Ирана, подлежат немедленному выселению в Иран, и в случае отказа – аресту».
– Все, что мы имели, было конфисковано, – Керими хриплым голосом рассказывал историю почти трехгодичной давности. – Этот день тоже трудно забыть. Отцу дали еще месяц, чтобы он одумался и не шел против государства. Почему-то они решили, что отказ покидать свой очаг означает идти против государства. Наутро я нашел его мертвым с предсмертной запиской.
– Почему Шафи Керими не хотел отказываться от иранского подданства? Ведь его там притесняли.
– Он надеялся, что когда-нибудь он снова вернется в Тебриз. Отец мечтал увидиться с дочерью и родными. Всегда представлял, какой взрослой она стала. К тому же зачем отказываться от иранского гражданства, если советское подданство сулит тебе ссылку в Казахстан? Мы все-таки азербайджанцы и хотели жить на азербайджанской земле, хотя это бывает труднее сделать, чем на чужбине.
Емельянов заметил, что его собеседник заметно побледнел.
– Налейте себе воды, – предложил комиссар. – Теперь вернемся к вам. Вы, в отличие от вашего отца, имеете паспорт СССР. Это дало вам право остаться в Баку и заниматься преподавательской деятельностью. Вы были женаты. Ваша бывшая супруга тоже гражданка СССР. После развода у вас осталось трое несовершеннолетних детей.
– Все верно, – холодная вода из графина помогла Рустаму прийти в себя.
– Вы прекрасно разбираетесь в искусстве Древнего Востока. В совершенстве владеете русским, азербайджанским и фарси. Неплохие отзывы с места работы. Вы никогда не шли против Советской власти, не имели связей с иностранной агентурой, одним словом, не работали во вред Советскому Союзу. Это вас прекрасно характеризует. – Емельянов снова посмотрел на бумаги, разложенные на его рабочем столе. – Ежов уже не нарком НКВД, а у нашей страны сейчас появились новые задачи, продиктованные духом времени. Одна из таких задач – усиление позиции СССР на южных рубежах, то есть в Иране. На вашей исторической родине. И мы надеемся на помощь таких товарищей, как вы, Керими.
– Что я должен сделать?
– Учитывая ваши данные, мы хотим, чтобы вы работали в нашем дипкорпусе в Тегеране. Именно в Тегеране, потому что ваше знание фарси поможет в установлении контактов с высокопоставленными чиновниками-персами. Нам позарез нужны свои люди в окружении премьера, министра иностранных дел Ирана. Оттуда первым рейсом все новости. Ваше искусствоведческие способности также будут способствовать налаживанию связей с другими персонами, включая американцев и англичан, где вам необходимо будет выявить круг лиц, заинтересованных в сотрудничестве с Советским Союзом, а также в готовности предоставлять нам необходимую информацию, если доступ к таковой они будут иметь.
– У меня нет опыта разведчика, Степан Федорович. И причем тут искусство Древнего Востока?
– Э-э, не скажите, Рустам, любят они всякого рода штучки. Ковры расписные, кувшины золотые, кинжалы серебряные с бриллиантами. Кто, как не вы, можете им предоставить такие подарки и раскрыть их историю? Может, кому-то поднос золотой с брошками ротик и приоткроет. Понимаете? – Емельянов хитро прищурился.
– Вполне.
– Согласен, работа сложная, может быть, даже порой на грани жизни и смерти. Но перед вашей отправкой в Иран вы пройдете минимальный курс разведчика, который будет необходим в вашей работе за границей.
– Я буду работать исключительно в Тегеране? – поинтересовался Рустам.
– Ни в коем случае. Вся катавасия произойдет в Южном Азербайджане. У вас будут частые поездки в Тебриз, Ардебиль и другие города Северного Ирана. Мы полагаем, что должность помощника посла по культурным вопросам будет вам весьма кстати.
– Атташе по культуре?
– Да. Мы проинформируем посла СССР в Иране Андрея Смирнова о вашем прибытии незадолго до вашего официального назначения.
– Какую подготовительную работу я должен пройти? Сколько времени для этого понадобится и в чем она будет заключаться?
– Мы пристроим к вам Якова Привольнова и еще нескольких специалистов. Они вам все объяснят подробно и доходчиво. Подготовка будет проходить каждый день, кроме воскресенья, хотя, если понадобится, вас будут вызывать и по праздникам. Примерное время вашей отправки в Тегеран – минимум через полгода. Крайний срок – десять месяцев. За это время вы многому должны научиться. Оружием владеете?
– В школе нас водили на стрельбище, и еще несколько раз приходилось стрелять из маузера по пустым бутылкам.
– Вот как раз Яков вам и напомнит, как надо стрелять, – Емельянов сделал многозначительную паузу и добавил. – По пустым бутылкам.
– Степан Федорович, – Рустам несколько замялся. – Я готов служить Советской власти и рисковать ради нее своей жизнью, только…
– Только? – грозно переспросил комиссар.
– Мне сообщили, что я больше не работаю в институте. Это единственная моя работа.
– Ах да, конечно, – просветлел Емельянов. Деньги – это не отказ и даже не проблема, требующая решения, а не более чем технический вопрос. И вряд ли здесь надо искать что-то крамольное. – Партия по достоинству оценит ваш труд, Керими. Считайте, что вы уже на работе, и ваша зарплата в несколько раз будет превышать зарплату учителя искусств. Дальше – больше. Работайте над собой, Керими, полгода пролетят очень быстро. Яков вас отвезет обратно домой.
Первая встреча с комиссаром завершилась. Впечатления были намного лучше, чем ожидал Рустам. То, что он был нужен властям, уже вселяло в него определенную гордость. Человека без опыта дипломатической работы берут на должность помощника посла! Он никогда не мечтал стать шпионом, но он им станет. С соседочкой он свою любовь не разделит, но хороший подарок, за высокий денежный оклад дипломата, сделает. За все ее труды: стирку, глажку, уборку. Его вовлекают в большую игру, ради этого стоит научиться стрелять по пустым бутылкам.
Глава 5
Лондон. Октябрь 1940.
Молодой лондонский плотник, с прозаичным именем Том, вырезал дугу на краю письменного стола из красного дерева. Он получил размеры и уже доделывал работу в самом домашнем кабинете премьер-министра Соединенного Королевства. Работенка не трудная, но вполне ответственная. Ибо в эту деревянную дугу в самый раз должен был помещаться объемистый живот одного из величайших англичан всех времен, нового премьер-министра, сменившего на этом посту Артура Чемберлена, гениального и массивного Уинстона Леонарда Спенсера Черчилля. Ничто не должно было отвлекать премьера от решения жизненно важных задач Великобритании, даже неудобство от края стола, который впивался в плотную жировую прослойку этого эксцентричного государственного деятеля. Ради трезвого расчета Черчилль мог пойти иногда на немыслимые, порой неоднозначные бытовые и политические поступки. И этот столик с полукругом – не самый больший каприз сэра Уинстона.
– Как успехи, Том? – Черчилль тихо вошел в кабинет, в сопровождении супруги и советника по военным вопросам Хастингса Исмея.
Плотник, увлеченный работой, вначале не заметил широкую фигуру премьера, но, увидев хозяина кабинета, заулыбался и радостно отрапортовал на диалекте кокни:
– Все в порядке, сэр. Осталась мелочь. Небольшая шлифовка на месте.
Черчилль подошел ближе, всматриваясь в размер дуги, поверхность стола, ножки, в большое, массивное кресло. Ничто не должно было стеснять движения премьера, что по причине объемного тела было весьма проблематичным делом. Премьер-министр Англии не любил сковывающих рамок, и видимых, и тех, которых нельзя было потрогать руками, но можно ощутить всем своим гениальным сознанием. Комфорт помогает здраво рассуждать и принимать самые верные решения. Сигара и хороший коньяк – не исключение.
– Думаешь, я сюда влезу? – он снова обратился к плотнику.
– Я все делал по размеру, указанному в документе, который мне предоставил ваш секретариат, сэр. Лично мистер Колвилл, как бы оправдываясь, отвечал плотник, хотя никакой ошибки в расчетах и самой работе мастера не было. Черчилль к рабочему инструменту относился так же педантично, как и к политической ситуации в мире, скрупулезно рассчитывая каждый шаг своих союзников и врагов. Ведь именно на этом столе он должен был решать запутанные мировые конфликты.
– Немаловат ли для старого морского волка? Как думаешь, Клементина?
– Лучше всего сесть и самому проверить, – разумно отвечала супруга. – Твой живот непредсказуем.
– Да, конечно, лучше проверить сейчас, – посоветовал плотник Том. – Если вас не устроит величина дуги, я лично внесу изменения и все подправлю. Увеличить полукруг несложно, и это не займет много времени, сэр.
Водянистые глаза Черчилля прошлись по доброму мастеру Тому в синем комбинезоне взглядом требовательного папаши, смотрящего на старательного сына. Все стало для Черчилля вокруг гармоничным и полным логики, когда он занял свое рабочее место. Живот премьера расплескался по длине полукруга, как желе.
– Мне думается, наш Том постарался на славу.
Похвала Черчилля не заставила себя долго ждать. Плотник был счастлив и широко улыбался. Секретарь премьер-министра мистер Колвилл в расчетах не ошибся. Мастер по дереву эти расчеты удачно претворил в жизнь. В ближайшее время его не будут беспокоить по поводу изменения величины полукруга. Тем не менее до конца премьерства Черчилля дуга на его столе не раз претерпит изменения в сторону прогресса.
– Спасибо, сынок, – Черчилль, сидя в кресле, пожал плотнику руку и подмигнул Клементине. – Через полгода, возможно, мы тебя еще раз вызовем.
Том попрощался и вышел. Клементина, Хастингс Исмей стояли около двери, ожидая дальнейших приказов сэра Уинстона Черчилля. Как раз он вспомнил про шкатулку с сигарами, которая опустела еще вчера вечером.
– Клементина, в шкатулке, кажется, ничего нет.
Клементина, мудрая проницательная женщина, была настоящей парой своему супругу. Она понимала, что должна оставить его наедине с советником, но, конечно, не забыв при этом принести его любимые сигары.
– У нас есть много чего для тщательного анализа ситуации, не так ли, Хасти?
– Положение усугубляется с каждым днем, сэр, – Исмей еще не раскрыл перед шефом географические карты нескольких регионов, хранящихся в его портфеле. – По данным, полученным от нашей разведки в Италии и Германии, Гитлер собирается напасть на Советский Союз уже летом.
– Есть точная дата?
– После 15 июня и до начала июля.
– Сталин не верит, что Гитлер попытается напасть на Советы, не разобравшись с нами. Пакт Молотова-Рибентропа опьянил его не хуже красного вина.
– Источники говорят обратное. Гитлер хочет до наступления зимы разобраться с Советским Союзом, и тогда уже ничто на свете не помешает ему господствовать над всем миром. Перспективы рисуются не самые радужные. Он верит, что потенциал немецкой армии позволит Германии раздавить русского медведя в его же берлоге. И если одновременно с Германией с востока СССР атакуют японцы, то мировой порядок претерпит существенные изменения, и англосаксы в нем будут играть отнюдь не первые роли.
– А что же Япония?
– Информация противоречивая. Некоторые источники склоняются к мысли, что они начнут войну против русских, другие, близкие к Кремлю, это отрицают.
– Самообман русских может дорого им стоить, – Черчилль сморщил подбородок и надул губы. Ему хотелось курить, а Клементина еще не вернулась.
– Вполне вероятно, что это не самообман, сэр.
Исмей, человек, непонаслышке знакомый с военной стратегией, генерал-лейтенант и впоследствии генеральный секретарь НАТО, прекрасно знал, как добывается информация и как ее обрабатывают умудренные опытом эксперты. В шифровках, полученных от резидентов, учитываются возможные варианты последующих событий. Принимаются во внимание не только количество танков, самолетов, живой силы противника, но и работа дипломатических корпусов, погодные условия, привычки и характер верховных главнокомандующих стран-участниц возможного конфликта. Очень типичный метод по добыванию сырья, его обработке и использованию для получения окончательного продукта. Только вместо угля и руды – информация.
– При тщательном анализе поступающей информации, – заметил Исмей, – можно верно рассчитать свои силы. В случае отказа Японии начать войну против Советского Союза русские смогут перебросить к западным границам дислоцированные на Дальнем Востоке дивизии. Это поможет им выдержать первый удар и выиграть время, чтобы договориться с будущими союзниками в борьбе против общего врага. – В чем будет заключаться наша помощь и каковы будут ее объемы?
– Угроза Англии со стороны Германии намного реальней и действенней, чем угроза сильной России. Уверяю вас: одними бомбардировками Лондона дело не закончится. У этого немецкого психопата в душе давно зрел план глобального реванша. Он подомнет под себя всех тех, кто когда-то унизил Германию Версальским договором. Помимо этого, у Гитлера с каждой новой победой разгорается аппетит зверя, который лишен чувства пресыщения и реальности.
– Самое страшное, – заметил Черчилль, – это самомнение великих. Это губит не только их, но и все, что находится в ближайшем радиусе. Продолжай.
– Для соблюдения союзнических обязательств, в случае широкомасштабной войны нам надо будет выступать против Гитлера единым фронтом, включая мобилизацию армий Англии и США.
– Очень странный получится союз, Хасти, – закряхтел Черчилль. – Мы в одной упряжке с коммунистами. У нас столько же общего, как между Маркизом де Садом и Айвенго.
– Союз не покажется странным, если учитывать, что он создан в борьбе со Зверем.
За закрытой дверью послышались легкие женские шаги. После вежливого стука Клементина вошла в кабинет.
– Я принесла то, что ты просил, – она небрежно держала в руке сигары супруга. Она напоминала орлицу, в чьих смертельных когтях висела добыча, похожая на десяток откормленных, коричневых змей.
– Спасибо, дорогая, – Черчилль зажег первую попавшуюся в руки сигару, остальные были аккуратно разложены Клементиной в сигаретную шкатулку ее супруга. Завтра вечером после рабочего дня на Даунинг-стрит она снова опустеет.
– Надо обладать огромным терпением, чтобы убедить Уинстона сделать что-то против его воли. Ты знаешь это лучше кого-либо, Хасти, – Клементина похлопала Исмея по генеральскому плечу.
– Дорогая, когда красивая женщина дотрагивается до кадрового офицера, то он перестает думать об армии, политике и Англии. Ты портишь мне лучшего из советников, – шутливо заворчал премьер-министр.
– Я всю жизнь трогаю офицера Черчилля, но он так и не перестал думать об армии, политике и Англии, – резонно ответила супруга.
Лирика завершилась с уходом Клементины, и перед мысленным взором Черчилля снова стали вырисовываться образы, связанные с предстоящей войной, разрушительная сила которой поставит перед человечеством много вопросов. Еще настанет время чертить карту Европы на банкетной салфетке, обозначая сферы влияния тех или иных держав, но пока мир, еще не остывший после первой мировой войны, медленно рушился в пропасть второй, где еще не было ясно, кто, с кем и против кого в конце концов выступит. Германия, противник в первой мировой войне, уже бомбит Лондон и вряд ли ограничится бомбежками, как предупреждает советник, а куда повернет Россия, заключившая с Германией договор о ненападении? И как долго сами немцы будут этот договор соблюдать? Ведь там у руля власти – неудавшийся художник-маньяк.
– Власть над Европой – это красивая подарочная обертка, сэр, – продолжал между тем Исмей. – Это пропаганда величия своего оружия, образа мысли и жизни. Без обеспечения топливом весь этот агитационный плакат вселенского владычества окажется химерой.
– Ты намекаешь на Ближний Восток, Хасти?
– Именно.
– Но у нас есть нефтяные концессии на юге Ирана. Мы подписали с персами новый договор.
– В одночасье все наши концессии могут превратиться в пустынный восточный мираж. Слишком много эмиссаров вроде Майера толпятся во дворце Реза-шаха, который так и ищет повода, чтобы расторгнуть с нами контракт.
– Немцы никогда не скрывали своего интереса к нефтяным скважинам Ирана, – струя дыма сигары метнулась параллельно плоскости стола.
– А их последние победы на фронтах войны еще больше раскрыли для них объятия шаха. – Исмей терпеливо переносил привычку Черчилля пускать табачный дым в непроветриваемом пространстве. – Он верит во всесилие Гитлера и желает встать на сторону победителя. Реза-шах стал ярым германофилом, убеждая всех, что будущее именно за Германией.
– Получается, – Черчилль встал из-за стола и сделал несколько шагов в сторону книжных полок, – в случае разгрома России у Гитлера развяжутся руки и на ближневосточном направлении? Зачем ему делиться с Англией, когда он сможет сам безраздельно властвовать и пользоваться всеми нефтяными концессиями Ирана, а верный пес Реза-шах будет потворствовать каждому его капризу? Помимо нефти, мы лишимся и стратегического района.
– Совершенно верно, – кивнул Исмей. – Кстати, по полученной информации, Гитлер сам больше тянется к Ирану, чем Иран к нему. Однако как бы то ни было, обе стороны этого союза безмерно ждали и счастливы в нем.
– Для этого мы должны заманить русского медведя запахом черного меда, – Черчилль смотрел на стройный ряд книг, как бы упорядочивая взглядом свои мысли.
– Русские тоже не сидят сложа руки. Буллард встречался с послом Смирновым, который недвусмысленно дал понять, что это их граница, притом в ближайшем расстоянии от их нефтяных промыслов на Каспии. И без Смирнова ясно, что если Гитлер захватит Баку, война, скорее всего, будет проиграна.
Исмей достал из портфеля карту Ирана и расстелил ее на столе. Довольно объемная, она перекрывала почти треть рабочего стола премьер-министра.
– Для начала нам надо договориться с русскими о совместной экспансии в Иране. Предложить им для этого богатые нефтью приграничные к СССР северные районы Ирана: Ардебиль, Маку, Тебриз, Хой, Пехлеви, Салмас, Урмия, Казвин. Эта территория, где в основном проживают этнические азербайджанцы, разделенные Туркменчайским договором на север и юг. По сообщениям Булларда, Советы готовятся в будущем разыграть азербайджанскую карту и очень даже не прочь присоединить к себе территории Северного Ирана. Лозунги вполне ясные: соединить разделенный народ Азербайджана. К одной из советских республик отойдет огромная территория, богатая нефтью и природным газом.
– Заманить медведя не означает его накормить, – размышлял Черчилль. – В противном случае от его силы может пострадать британский лев. Медведь нам нужен для того, чтобы он отогнал от помеченной земли другого хищника и заодно мелких грызунов. Он должен очистить территорию.
– Все верно, – карандаш Исмея скользил по карте в унисон речи хозяина. – Далее, мобилизовав наши индийские дивизии, мы займем территорию южнее и западней линии, проходящей через Ханикин, Керманшах, Курамабад, Машиди-Сулейман, Хафт-Кель, Гехсерам, Рам-Хормоз, Бендер-Дилам. Иранские войска должны будут отойти от этой линии на север и восток. Дополнительные условия можно будет выдвинуть, исходя из сложившихся обстоятельств, которые, по всей видимости, не будут сильно отличаться от наших предположений. Для начала мы должны прогнать немцев, дальше разберемся с русскими. На первом этапе нам необходим этот союз, сэр.
– Почему американцы не так активны?
– Они ждут начала войны.
– А как я этого жду! – вдумчиво произнес Черчилль, а затем, неожиданно повеселев, подмигнул Исмею. – У меня хороший коньяк, Хасти. Почему бы не выпить?
