Read the book: «Дезертир категории "Ф"»
Глава 1
Дезертир категории «Ф»
Глава 1. Пробуждение
Кайл Ворн спал в привычной тишине своей каюты грузового транспортного корабля «Странник» корпорации «Триумвират», типичной рабочей лошадки космоса. Это неповоротливое судно тяжёлого класса было лишено изящества роскошных кораблей. Его обтекаемый корпус был испещрён шрамами микрометеоритов и следами многочисленных ремонтов в доках. Внутри корабля находились лабиринты технических отсеков, грузовых трюмов и узких служебных коридоров, где каждый сантиметр пространства был подчинён логике эффективности. Главной гордостью «Странника» был надёжный, хоть и старый, двигатель, позволявший тащить тысячи тонн груза в космосе словно солому. А мощная система жизнеобеспечения создавала ту самую спасительную тишину, в которой так спокойно спал единственный член команды корабля.
Кайл привык к одиночеству, он выковал его в свой главный инструмент. На этом корабле не было второго оператора, сменного инженера и других членов команды. Кайл предпочитал работать один. Только он, панели управления и бескрайнее звёздное полотно за иллюминатором. Мысль о том, что он несёт ответственность за огромную машину в одиночку, вдохновляла его. Каждое его действие здесь было последним словом, каждый просчёт, приговором и наказанием.
Кайл полюбил эту пустоту после того дня, когда взрыв межпланетного лайнера выжег из его жизни всё, что было ему дорого, и забрал Викторию — жену, сына Питера и дочь Анеон, оставив после себя лишь горький пепел воспоминаний и гулкую тишину, поселившуюся в груди. Он помнил, как стоял у холодного стекла иллюминатора станции «Свод», сжимая переносицу пальцами, и смотрел на пассажирский лайнер, отстыковывающийся от посадочной платформы и медленно, словно нехотя, направляющийся к точке совершения прыжка к Земле. Но прибыть в пункт назначения ему было не суждено. Ослепительная вспышка осветила космос, одновременно убивая его семью и его жизнь. С тех пор Кайл предпочитал компанию звёзд и одиночество. В своём кресле, среди тусклых огней приборных панелей, он был королём этого маленького технологического мира.
Сквозь дремоту к нему приходили они. Виктория с её тихим голосом, рассыпающимся серебряными искрами в свете домашней лампы, и Питер с Анеон, с их звонкими голосами. В этих снах был только уютный, забытый мир, где Кайл был по-настоящему счастлив. Он слышал топот маленьких ног, чувствовал тепло ладони жены в своей руке и позволял себе верить, что этот покой вечен.
Ненависть Кайла к корпорации «Триумвират» не была похожа на пожар. Она была куда страшнее. Это было то чувство, которое не кричит, а съедает изнутри, превращая человека в ходячий маятник между прошлым и настоящим, где каждый удар сердца отдаётся эхом непоправимой ошибки.
Кайл часто прокручивал в памяти тот день, пытаясь найти в нём хоть какую-то логику, хоть какое-то оправдание слепому послушанию. Однако ему открывалась лишь пугающая нелепица того рокового и абсурдного приказа какого-то безликого начальника корпорации, в котором от него требовалось по собственной инициативе досрочно явиться из отпуска и осуществить доставку партии урановой руды на переработку.
Руда... что ей сделается? Она могла пролежать в герметичных контейнерах дни и недели. Из неё сделали оружие рано или поздно, которое на день раньше или на два позже нашло бы свою цель и разрушило её, убив людей. Никакой стратегической катастрофы не случилось бы от того, что «Странник» задержался бы на рудодобывающем заводе на каких-то жалких два-три дня, а он смог бы отвести домой семью на своём корабле.
Но «Триумвират» не терпел неподчинения. Безликая машина, сотканная из уставов и приказов, рявкнула своим железным голосом: «Выполнять». И Кайл, воспитанный в этом мире как послушный винтик, как шестерёнка в чужом механизме, не посмел возразить. Он не нашёл в себе сил сказать «нет», не нашёл мужества сослаться на мнимую неисправность, не придумал благовидного предлога, чтобы выиграть те самые драгоценные часы, которые разделили его жизнь на «до» и «после».
Мысль о том, что приказ не стоил ровным счётом ничего, была самой мучительной. Это не была жертва во имя великой цели, не было вынужденным злом ради спасения большего числа жизней. Это было просто... подчинение. Глупое, бессмысленное подчинение автоматизму, вбитому в подкорку годами работы на корпорацию.
Ненависть Кайла к «Триумвирату» была холодной и чистой, как вакуум за бортом, но глубже этой ненависти сидела другая, куда более страшная: ненависть к себе, к тому Кайлу, который тогда позволил себе думать, что у него ещё будет время. Времени не осталось. Осталась лишь тишина «Странника», гул двигателей и бесконечная череда рейсов, где каждый следующий день был лишь эхом того единственного, непрощённого дня.
Теперь, засыпая под гул двигателей и реактора, он каждый раз возвращался в тот сон, где они были живы. Где он не променял их на тонны никчёмной руды. Где он был не оператором-одиночкой, выполняющим волю корпорации, а просто мужем и отцом, который успел вовремя.
Сквозь тонкую ткань сна Кайл ощутил, как корпус корабля содрогнулся, как будто зацепился бортом за что-то огромное. Тишину мгновенно разорвал пронзительный, многотоновый вой сирены — режущий слух, словно лезвие, скользящее по стали. Кайл распахнул глаза. Сердце бешено стучало, в висках пульсировала тяжёлая волна, а в глаза ударил тусклый свет аварийных ламп.
— Кайл, срочно в рубку. — Голос искусственного интеллекта корабля Юпитера был ровным, но требовательным.
Кайл вскочил, мельком увидев себя в зеркале, мужчину лет тридцати с короткими тёмными волосами и лёгкой щетиной, с резкими чертами лица и морщинами у глаз, с глубоким взглядом карих глаз, с широкими плечами и прямой осанкой.
Он быстро оделся в чёрный лётный комбинезон, на правой груди которого виднелась нашивка с изображением эмблемы корабля «Странник», а на левой груди красовалась надпись «1-й оператор корабля категории «Ф» Кайл Ворн». И побежал по коридору стуча ботинками по металлу пола.
Кайл ворвался в рубку, и красный свет, исходящий от кнопок тумблеров, превратил привычное рабочее пространство в нечто потустороннее. Панель управления «Странника» полыхала, как раскалённая домна, в которой бушевало пламя. Индикаторы мигали, перемигивались, наслаивались друг на друга, создавая причудливые, почти гипнотические узоры, которые танцевали в такт бешеному пульсу корабельного компьютера. Красный цвет был везде — он струился по экранам, отражаясь в зеркальной поверхности стен.
Кайл смотрел на эту какофонию света и не мог отделаться от странного, болезненного ощущения, что всё это уже было. Эти мигающие огни, напоминающие гирлянды, которые он когда-то вешал на ёлку в далёком детстве, теперь выглядели как насмешка судьбы. Только вместо праздничного веселья они несли угрозу. Десятки предупреждений кричали с панели: «Ошибка!», «Отказ!», «Критический уровень!», и каждое из них было как удар колокола, как отчаянный зов о помощи, который никто не услышит в этой бесконечной, равнодушной черноте.
Огни мигали вразнобой, создавая тот самый хаотичный, почти безумный ритм, который бывает у кораблей перед самой гибелью. Одни индикаторы горели ровно, наливаясь густым, кровавым светом, другие дрожали мелкой, судорожной пульсацией, третьи били яркими, ослепительными вспышками, выхватывая из темноты то лицо Кайла, то его руки.
Кайл перевёл взгляд на главный экран, и там тоже полыхала алая надпись: «АВАРИЙНАЯ ОСТАНОВКА ДВИГАТЕЛЯ». Красные буквы дрожали, словно их писала дрожащая рука, и в этом дрожании было что-то почти человеческое, почти живое.
Где-то внутри, под рёбрами, разливалась липкая, холодная пустота. Каждое мигание красным отдавалось в висках тупой болью, а собственное дыхание казалось чужим, слишком громким, слишком прерывистым. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь выпрыгнуть, вырваться из грудной клетки. А в воздухе летал привкус сгоревшей электроники.
Кайл упал в кресло, пробежал пальцами по консоли, отключая звук.
Красный свет пульсировал в такт умирающему пульсу «Странника», когда голос Юпитера — бесплотный, но почему-то почти живой — разрезал тишину:
— Проблема в основном компьютере. Блок М-3 частично потерял способность обрабатывать данные. Полный отказ, вопрос времени. Физическая замена обязательна.
— Перезагрузить пробовал? — настороженно спросил Кайл.
— Трижды. Бесполезно. Блок виснет, захлёбываясь в обработке данных, — голос Юпитера дрогнул той особенной, пугающей интонацией, которую Кайл ненавидел больше всего, той, что делала машину слишком человеческой. — Я предупреждал о возможных проблемах семьдесят два часа назад. Вы сказали: «Проверю на станции при плановом ремонте».
Кайл потёр лицо, ощущая под пальцами колючую щетину и холодную испарину. Блок М-3 был мозгом, без него «Странник» превращался в саркофаг, а он, в мумию.
— Где мы? — с настороженностью спросил Кайл.
— Контрольные точки потеряны. Мы дрейфуем в неизвестном секторе, — Юпитер выдержал паузу, словно собираясь с мыслями. — Но я идентифицировал звёзды. Ремонтная станция «Химера» в пяти днях крейсерским ходом.
— Прыжок? — не унимался Кайл.
— Блок М-3 захлебнётся. Он умрёт в первое же мгновение перехода, — в голосе Юпитера проскользнула та холодная, безжалостная ясность, которая делала его слова неоспоримыми. — Выбор: либо мы остаёмся здесь, прикованные к этой точке пространства, либо сгораем в попытке вырваться. Я предлагаю крейсерский режим. Я взял ряд функций на себя, но нужно будет вручную переподключить ряд блоков, провести настройку и синхронизацию.
Кайл усмехнулся. Уголки губ дёрнулись в горькой, почти циничной улыбке, которая не коснулась глаз:
— Да-да-да. Сценарий не меняется. — Покачивая головой, произнёс он. — Мы всегда выбираем между смертью сейчас и смертью потом. Только теперь выбора и вовсе нет.
Он медленно поднялся с кресла.
— Веди, — тихо сказал он, обращаясь к тому самому голосу, что был его единственным собеседником в этой танцующей красной темноте. — Покажи, где эта проклятая панель. И молись, чтобы у нас было больше пяти дней.
Юпитер ничего не ответил. Лишь на экране вспыхнула схема внутренних коммуникаций, подсвеченная призрачно-зелёным, прокладывая маршрут через запутанные лабиринты аварийных коридоров. Маршрут к последнему шансу. Маршрут, который мог оборваться в любой момент, вместе с дыханием старого «Странника» и его единственного, уставшего оператора.
