Read the book: «Развод. Я купила компанию моего мужа»

Глава 1. Подарок на годовщину

На десятую годовщину нашего знакомства муж подарил мне развод.

Не кольцо.

Не поездку на Мальдивы, ссыл ку на которую он зачем-то присылал мне две недели назад.

Даже не букет дежурных белых роз, которые последние три года заказывала одна и та же секретарша.

Развод.

Но в тот момент, когда Глеб произнёс:

— Арина, нам надо поговорить, —

я ещё об этом не знала.

Я только посмотрела на него поверх бокала.

— Обычно после этой фразы ничего хорошего не происходит.

Уголок его рта дрогнул.

Не улыбка.

Скорее раздражение оттого, что я опять сказала что-то не вовремя.

Мы сидели в ресторане на сорок втором этаже.

Когда-то Глеб привёл меня сюда на первое свидание. Правда, ресторан тогда назывался иначе, интерьер был гораздо дешевле, а сам Глеб полчаса высчитывал в уме, хватит ли ему денег оставить официанту чаевые.

Сегодня возле входа стоял его новый Mercedes, на столе лежал телефон стоимостью с мою первую годовую зарплату, а официант обращался к нему по имени.

Мы оба очень изменились.

Только, кажется, не в одну сторону.

— Я серьёзно, — сказал он.

— Я вижу.

Перед ним остывал стейк.

Моя паста тоже осталась почти нетронутой.

Не знаю почему, но весь вечер мне казалось, что происходит что-то странное.

Глеб сам предложил поужинать.

Сам забронировал стол.

Сам написал мне днём: «Не опаздывай».

И уже двадцать семь минут сидел напротив, почти не притрагиваясь к еде.

Для человека, способного во время ужина провести две планёрки, проверить отчёт и ответить на сорок сообщений, это было подозрительно.

— Что случилось?

Глеб отвёл взгляд к окну.

Москва горела внизу тысячами огней.

— Я давно хотел тебе сказать.

От этих слов внутри что-то неприятно сжалось.

Я поставила бокал.

— Говори.

Он вдохнул.

А потом произнёс почти буднично:

— Я хочу развестись.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Наверное, должна была переспросить.

Но услышала прекрасно.

Каждое слово.

Даже слишком хорошо.

Где-то справа засмеялась женщина.

Уронили вилку.

По залу прошёл официант с подносом шампанского.

Мир почему-то продолжал существовать.

— Понятно, — сказала я.

Глеб нахмурился.

Кажется, именно такой реакции он не ожидал.

— Понятно?

— Ты достаточно ясно сформулировал.

— Арина…

— Почему?

Он потёр переносицу.

Я знала этот жест.

Так он выглядел перед неприятными переговорами.

Удивительно.

Девять лет брака, и в итоге я тоже превратилась в неприятные переговоры.

— Всё давно к этому шло.

— Для кого?

Он промолчал.

Я кивнула.

— Ясно.

— Только не надо сейчас делать вид, будто ты ничего не замечала.

А вот это уже было интересно.

— Что именно я должна была заметить?

— Мы давно живём как соседи.

— Мы?

— Арина.

— Нет, я просто хочу уточнить. Мы живём как соседи или ты живёшь как сосед?

— Вот именно об этом я и говорю.

— О чём?

Он раздражённо откинулся на спинку кресла.

— С тобой невозможно нормально разговаривать.

Чуть не рассмеялась.

Удобная формулировка.

Особенно для человека, который только что сообщил жене о разводе.

— Хорошо. Давай нормально. Почему ты хочешь развестись?

Глеб несколько секунд изучал моё лицо.

А потом сказал:

— Я встретил другую.

Вот теперь стало больно.

Не тогда, когда он сказал «развестись».

Именно сейчас.

Глупо.

Наверное, какая-то часть меня до последнего надеялась на кризис среднего возраста. На усталость. На его вечное «мне надо разобраться в себе».

На что угодно, кроме другой женщины.

Я медленно провела пальцем по краю салфетки.

— Давно?

Он не ответил.

Этого оказалось достаточно.

— Давно, — повторила я уже без вопроса.

— Несколько месяцев.

— Сколько?

— Какая разница?

— Мне — большая.

— Арина…

— Три?

Он сжал губы.

— Больше?

Молчание.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Полгода?

— Около того.

Я отвернулась к окну.

Шесть месяцев.

Полгода.

Весной мы вместе летали в Италию.

В мае он подарил мне серьги.

В июне мы отмечали день рождения его матери.

В июле он спал со мной в одной постели.

И всё это время…

— Кто она?

— Не думаю, что это что-то изменит.

Я посмотрела на него.

— Кто?

Глеб выдохнул.

— Кристина.

Сначала имя ничего мне не сказало.

А потом сказало всё.

Я замерла.

— Кристина Морозова?

Он снова промолчал.

Директор по маркетингу.

Тридцать лет.

Светлые волосы.

Маленькая родинка над верхней губой.

Четыре месяца назад она сидела у нас на кухне и рассказывала мне, что никак не может встретить нормального мужчину.

Я открывала для неё вино.

Она ела мой чизкейк.

А потом обняла меня на прощание.

«У вас с Глебом такой потрясающий брак», — сказала она.

Господи.

Я даже помнила платье, которое было на ней в тот вечер.

— Ты приводил её в наш дом.

— Она была не одна.

— Какая разница?

— Это был ужин с сотрудниками.

— Ты уже тогда с ней спал?

— Арина, не устраивай…

— Ты уже тогда с ней спал?!

Несколько человек за соседними столами повернули головы.

Я сразу понизила голос.

Глеб посмотрел на меня тяжело.

— Да.

И вот это «да» оказалось хуже всего остального.

Короткое.

Спокойное.

Без оправданий.

Я сглотнула.

— Потрясающе.

— Я не хотел, чтобы всё получилось так.

— Конечно.

— Это не было запланировано.

— У тебя член случайно шесть месяцев оказывался не в той женщине?

Его лицо изменилось.

— Не опускайся до этого.

Я даже улыбнулась.

— Не опускаться?

— Ты понимаешь, о чём я.

— Нет, Глеб. Сегодня, видимо, вечер открытий. Продолжай.

Он взял стакан воды.

Рука у него тоже слегка дрожала.

Хоть что-то.

— Наш брак давно перестал быть нормальным.

— А Кристина помогла тебе это понять?

— Она здесь ни при чём.

— Какая благородная женщина.

— Хватит.

— Хорошо.

Я сложила руки на коленях.

— Что ещё?

Он посмотрел на меня.

Слишком долго.

И я сразу поняла.

Это не всё.

— Что?

— Ничего.

— Глеб.

— Я хотел сказать позже.

Внутри стало пусто.

— Говори сейчас.

— Не стоит.

— Сейчас.

Он прикрыл глаза.

А потом произнёс:

— Она беременна.

Если до этого мне казалось, что больно, то теперь я поняла: нет.

До этого была только разминка.

Я перестала слышать музыку.

Голоса вокруг.

Даже собственное дыхание.

Перед глазами стояло его лицо.

Мужчина, с которым я прожила девять лет.

Мужчина, ребёнка от которого я когда-то тоже хотела.

Очень.

Только два года у нас ничего не получалось.

Потом обследования.

А потом Глеб сказал, что сейчас не время.

Компания росла.

Он работал по шестнадцать часов.

«Давай позже, Арин. Нам же всего тридцать с небольшим».

Позже.

У него получилось позже.

Просто не со мной.

— Какой срок?

— Одиннадцать недель.

Я быстро посчитала.

И пожалела.

— Прекрасно.

— Не надо так.

— Как?

— Будто я специально хотел причинить тебе боль.

Я посмотрела на него.

— А какая часть происходящего должна убедить меня в обратном?

— Я виноват. Я это понимаю.

— Правда?

— Да.

— Как удобно.

— Что ты хочешь от меня услышать?

Впервые за весь вечер в его голосе появилась злость.

И эта злость почему-то вернула меня в реальность.

Стало легче.

Совсем немного.

— Ничего.

— Тогда зачем этот допрос?

— Хочу понять, в какой момент мой муж превратился в человека, которого я вообще не знаю.

— А ты уверена, что знала меня последние годы?

— Судя по всему — нет.

— Вот.

Я вскинула брови.

— Что «вот»?

Он замолчал, но было поздно.

— Договаривай.

Глеб посмотрел на стол.

— Мы изменились.

— Это уже было.

— Я изменился.

— Очевидно.

— А ты — нет.

Я несколько секунд не понимала.

— Что?

— Не надо воспринимать это как оскорбление.

— Тогда постарайся очень хорошо подобрать следующие слова.

Но он уже начал.

А Глеб всегда любил доводить начатое до конца.

— Когда мы познакомились, ты была другой. У тебя были амбиции, работа, планы. Ты постоянно что-то делала.

Я смотрела на него и не верила.

— Продолжай.

— Потом всё стало крутиться вокруг дома.

— Нашего дома.

— Да.

— Твоих ужинов.

— Арина…

— Твоих партнёров. Твоих поездок. Твоих родителей. Твоей компании, в которую первые два года я вкладывала всё своё время бесплатно.

— Я этого не отрицаю.

— Уже хорошо.

— Но сейчас всё иначе.

Он говорил всё увереннее.

Наверное, репетировал.

— Мне нужна рядом женщина, которая развивается вместе со мной.

Вот оно.

Я даже почувствовала некоторое восхищение.

Надо же было настолько красиво завернуть собственную измену.

— И Кристина развивается?

— Дело не только в ней.

— Конечно.

— Она понимает мой ритм жизни.

— Потому что работает в твоей компании?

— Потому что у неё есть собственные цели.

Я тихо засмеялась.

Глеб нахмурился.

— Что смешного?

— Ничего.

Я взяла бокал и сделала глоток.

Вино внезапно показалось кислым.

— Ты прав.

— В чём?

— Я действительно очень давно не рассказывала тебе о своих целях.

Он будто расслабился.

Решил, что я признала поражение.

— Я не хочу делать тебе больно.

— Поздно.

— Я хочу, чтобы мы разошлись нормально.

— Что в твоём понимании нормально?

Вот тут Глеб выпрямился.

Наконец-то разговор перешёл на территорию, где он чувствовал себя уверенно.

Деньги.

— Я уже всё продумал.

Конечно.

Разумеется, продумал.

— Квартира останется тебе.

Я моргнула.

Наша квартира.

Та самая, первоначальный взнос за которую когда-то наполовину состоял из моих накоплений.

— Как щедро.

Он пропустил замечание мимо ушей.

— Машину тоже можешь оставить.

— Я могу?

— Арина, пожалуйста.

— Продолжай.

— Плюс я первое время буду переводить тебе деньги.

— Первое время?

— Пока не определишься, чем хочешь заниматься дальше.

Именно в этот момент я почувствовала что-то совершенно неожиданное.

Не боль.

Не злость.

Не желание выплеснуть ему в лицо бокал.

Мне стало смешно.

Так сильно, что пришлось прикусить щёку изнутри.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять смеёшься.

— Просто уточню. Ты собираешься меня содержать?

— Я не так сказал.

— Именно так.

— Я говорю о нормальной поддержке после развода.

— Потому что?

Глеб нахмурился.

— Потому что ты почти десять лет не работала.

Вот и всё.

Та самая фраза.

Она упала между нами тяжёлой плитой.

Я смотрела на человека напротив.

На его идеально сидящий костюм.

Часы.

Уверенную осанку.

И вспоминала другой костюм.

Дешёвый.

Слишком широкий в плечах.

Тот, в котором он ходил на первые встречи с инвесторами.

Вспоминала, как ночью сидела над его финансовой моделью.

Как искала ошибку в расчётах.

Как звонила поставщикам, когда он боялся, что никто не согласится дать отсрочку.

Как продала свою машину, потому что компании нечем было платить зарплату.

Как он поцеловал меня тогда и сказал:

«Когда-нибудь половина всего этого будет твоей».

Смешно.

Половина.

Я даже квартиры, оказывается, могла удостоиться только благодаря его великодушию.

— Спасибо, — сказала я.

Глеб явно растерялся.

— За что?

— За предложение.

— Арина…

— Ты уже говорил с юристом?

— Да.

— Документы подготовлены?

— Черновик соглашения есть.

Разумеется.

— Пришли мне.

— Ты не хочешь обсудить условия?

— Я обсужу их со своим юристом.

Он нахмурился.

— У тебя есть юрист?

Я не выдержала.

— Глеб, ты правда считаешь, что я все эти годы общалась только с флористом и домработницей?

— Я не это имел в виду.

— Конечно.

Я взяла сумку.

— Ты куда?

— Домой.

— Мы ещё не договорили.

— Ты сообщил мне, что полгода спишь с моей знакомой, она беременна, а я перестала соответствовать твоему уровню развития. По-моему, для одной годовщины достаточно.

Он резко выдохнул.

— Опять ты всё переворачиваешь.

Я остановилась.

— Я?

— Я пытаюсь быть с тобой честным.

— Через полгода измены?

Он отвёл взгляд.

Попала.

— Ладно, — произнёс он. — Я отвезу тебя.

— Не надо.

— Арина.

— Я вызову машину.

— Не устраивай цирк.

Внутри что-то щёлкнуло.

Я наклонилась к столу.

— Цирк, Глеб, ты устраивал последние шесть месяцев. Я просто ухожу из зрительного зала.

И вышла.

Красиво.

По крайней мере, мне хотелось думать именно так.

До лифта я дошла спокойно.

В лифте улыбнулась пожилой паре.

В холле поблагодарила девушку за пальто.

На улице даже не сразу достала телефон.

И только когда за мной закрылась дверь машины, которую вызвал водительский сервис, пальцы перестали слушаться.

Я назвала адрес.

Откинулась на сиденье.

И закрыла глаза.

Не плакать.

Только не здесь.

Дома.

В ванной.

В спальне.

Хоть всю ночь.

Но не сейчас.

Телефон завибрировал.

Глеб.

Я сбросила.

Через несколько секунд пришло сообщение.

«Ты слишком эмоционально отреагировала. Давай завтра спокойно всё обсудим».

Я перечитала дважды.

Потом ещё раз.

И расхохоталась.

Водитель посмотрел на меня в зеркало.

— Всё хорошо?

— Теперь уже да.

Я удалила сообщение.

Открыла контакты.

Нашла номер, которым не пользовалась почти три недели.

Несколько секунд смотрела на имя.

Матвей Орлов.

Ещё вчера звонить ему я не собиралась.

Его предложение казалось слишком агрессивным.

Слишком рискованным.

Почти безумным.

Сегодня безумным казалось совсем другое.

Я нажала вызов.

Он ответил после второго гудка.

— Арина?

Низкий голос.

Никакого удивления.

Будто ждал.

— Я не поздно?

— Для хороших новостей — никогда.

Я посмотрела в окно.

Мимо проплывали мокрые улицы.

— Не уверена, что они хорошие.

— Тогда тем более интересно.

Вот за это Матвей иногда меня раздражал.

— Ваше предложение ещё действительно?

На том конце стало тихо.

— Какое именно?

— По «Волков Групп».

Пауза длилась всего секунду.

Но я знала — теперь он собран полностью.

— Продолжайте.

Я сглотнула.

Ещё можно было остановиться.

Приехать домой.

Разбить пару тарелок.

Плакать.

Умолять.

Согласиться на квартиру и ежемесячные переводы.

Стать именно той женщиной, которой меня считал Глеб.

Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле.

И впервые за много лет увидела там не его жену.

Себя.

— Вы говорили, банк готов уступить часть их задолженности.

— Говорил.

— Цена прежняя?

— Почти.

— А второй кредитор?

Матвей хмыкнул.

— Арина, ещё сегодня утром вы говорили, что не заинтересованы.

— Сегодня утром я была замужем.

На этот раз он действительно замолчал.

— Понятно.

— Нет. Пока вам ничего не понятно.

— Но, подозреваю, скоро станет.

Я медленно выдохнула.

— Поднимайте все документы.

— Все?

— Все.

За окном остался ресторан.

Тот самый, где десять лет назад Глеб держал меня за руку и обещал, что однажды у нас будет всё.

Сегодня он решил оставить мне квартиру.

Как компенсацию.

Я улыбнулась своему отражению.

— Арина?

— Да.

— Что именно вы хотите сделать?

Я посмотрела на обручальное кольцо.

Сняла его.

И убрала в сумку.

— Покупайте их долг, Матвей.

— Вы уверены?

На этот раз я не сомневалась.

— Начинайте.

Глава 2. Женщина, которая «не работает»

Я проснулась в половине шестого утра и первые несколько секунд не понимала, почему лежу поперёк кровати.

Потом увидела подушку Глеба.

Пустую.

И вспомнила всё.

Ресторан.

Кристина.

Одиннадцать недель.

Развод.

«Ты почти десять лет не работала».

Я закрыла глаза.

Лучше бы последнюю фразу забыла.

Телефон лежал рядом.

Двенадцать пропущенных сообщений.

Пять от Глеба.

Три от Матвея.

Остальные — рабочие.

Я начала с Матвея.

00:47

Отправил запрос в банк.

01:12

По первому кредитному пулу готовы разговаривать.

02:03

Есть нюанс. Набери утром.

Последнее сообщение мне не понравилось.

У Матвея Орлова слово «нюанс» обычно означало, что кто-то потеряет деньги.

Иногда очень много.

Я уже собиралась ему позвонить, когда услышала звук электронного замка.

Замерла.

Через несколько секунд в коридоре раздались шаги.

Глеб.

Я посмотрела на часы.

05:43.

Прекрасно.

В спальню он вошёл без стука.

Вчерашний костюм сменился на джинсы и тёмную футболку. Волосы влажные. Значит, ночевал не в машине и не в офисе.

Не надо было обладать аналитическим мышлением, чтобы догадаться где.

Он остановился в дверях.

— Ты не спишь.

— Наблюдательный.

— Нам надо поговорить.

Я села.

— Ты удивительно предсказуем.

— Арина, пожалуйста, только без этого.

Я посмотрела на него.

Вчера мне казалось, что утром будет хуже.

Что я проснусь и реальность навалится окончательно.

Но происходило обратное.

Мне было странно спокойно.

Наверное, организм просто решил отложить истерику до более удобного времени.

— Что ты хотел?

— Забрать вещи.

Я перевела взгляд на гардеробную.

— Забирай.

Он не двигался.

— И поговорить.

— Тогда ты ошибся дверью. Вещи там.

Глеб резко выдохнул.

— Ты можешь хотя бы пять минут не язвить?

— Могу. Но не хочу.

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

Я медленно подняла голову.

— А вот это уже смело.

— Что?

— Человек, который полгода скрывает любовницу, пришёл в шесть утра объяснить мне, кто здесь недостаточно взрослый.

— Я не хочу ругаться.

— Тогда забери вещи и уходи.

Он прошёл в комнату.

— Вчера всё получилось ужасно.

— Не спорю.

— Я хотел сказать иначе.

— Например?

— Не знаю.

— «Арин, поздравляю с годовщиной. Кстати, моя сотрудница беременна от меня»?

— Прекрати.

— Сам сказал, что хотел иначе.

Глеб провёл рукой по лицу.

Я знала этот взгляд.

Ему хотелось, чтобы я наконец начала вести себя правильно.

Заплакала.

Спросила, любит ли он её.

Попросила остаться.

Устроила скандал.

Что угодно, что подтвердило бы его главное убеждение: он уходит, а моя жизнь рушится.

Но я почему-то никак не хотела облегчать ему задачу.

— Где ты ночевал? — спросила я.

Он напрягся.

— Это сейчас важно?

— Уже нет. Просто интересно, насколько далеко ты зашёл в своей новой жизни за первые шесть часов.

— В квартире.

— Чьей?

Молчание.

Я кивнула.

— Передай Кристине мои поздравления.

— Арина.

— Что?

— Не втягивай её.

Я даже не сразу поняла смысл фразы.

— Не втягивать её?

— Да.

— В твою измену с ней?

— Я не это сказал.

— Тогда объясни.

Он сжал челюсть.

— Ты сейчас злая.

— Правда?

— И у тебя есть право злиться на меня. Но она…

Я подняла ладонь.

— Стоп.

Глеб замолчал.

— Только не говори мне, что она ни в чём не виновата.

— Я не собирался.

— Отлично.

— Но решения принимал я.

— Какие благородные мужчины пошли. Один жене изменяет, второй потом принимает всю ответственность.

— Ты специально всё доводишь до абсурда.

— Нет, Глеб. Абсурд — это ты защищаешь от меня женщину, которую трахал за моей спиной.

Он вздрогнул.

Я тоже.

Раньше я почти никогда не говорила грубо.

По крайней мере с ним.

Наверное, и это относилось к той Арине, которая «не развивалась».

— Ладно, — сказал он холодно. — Я понял.

Он развернулся к гардеробной.

Я откинула одеяло.

— И ещё кое-что.

Он остановился.

— Что?

— Ключи оставь.

Глеб повернулся.

— Какие ключи?

— От квартиры.

— Арина, это и моя квартира.

— Вчера ты сказал, что оставляешь её мне.

— После оформления развода.

— Тогда после оформления развода заберёшь оставшиеся вещи.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Он несколько секунд смотрел на меня.

А потом вдруг усмехнулся.

— Хорошо.

Вот эта усмешка мне не понравилась.

— Что хорошо?

— Ничего.

— Глеб.

— Просто вчера я действительно переживал, как ты справишься одна.

— И?

— Теперь вижу, что зря.

— Какое облегчение.

Он пошёл к шкафу.

— Только потом не говори, что я тебя бросил без помощи.

Я встала с кровати.

— Ты действительно считаешь, что без твоих денег я не проживу?

Он обернулся.

И замолчал.

Всего на секунду.

Но этого хватило.

Ответ был написан у него на лице.

Конечно считает.

— Я такого не говорил.

— Не пришлось.

— Арина, давай реалистично.

Я скрестила руки.

— Обожаю, когда ты начинаешь предложения с этих слов.

— У тебя нет постоянного дохода.

Я почти улыбнулась.

— Правда?

— Твои консультации время от времени — не бизнес.

Вот оно.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что даже не сержусь.

Мне стало интересно.

Именно так учёный, наверное, смотрит на редкое насекомое под стеклом.

— А что такое бизнес?

— Не начинай.

— Нет, правда. Расскажи.

— Я не собираюсь сейчас мериться с тобой…

— Чем?

Он осёкся.

Я ждала.

— Ты прекрасно понимаешь.

— Не очень.

— Хорошо. Забудь.

— Нет, закончи.

Глеб швырнул рубашку в открытую дорожную сумку.

— Бизнес — это ответственность за людей, зарплаты, обязательства, налоги, кредиты. Это когда ты не можешь просто выключить телефон и сказать, что сегодня не работаешь.

Я медленно кивнула.

— Очень познавательно.

— Рад, что развлёк.

— Особенно про кредиты понравилось.

Он посмотрел на меня.

Всего мгновение.

Но я заметила.

— Что?

— Ничего.

— Почему ты так сказала?

— Как?

— Про кредиты.

Я пожала плечами.

— Ты сам их упомянул.

Он задержал взгляд на моём лице.

Я улыбнулась.

Не слишком широко.

Глеб отвернулся первым.

Интересно.

Значит, дела в «Волков Групп» были ещё хуже, чем показывали документы, которые мне удалось увидеть месяц назад.

Матвей оказался прав.

Очень интересно.

— Документы по разводу пришли? — спросила я.

— Юрист отправит сегодня.

— Хорошо.

— Ты подпишешь соглашение?

— Когда прочитаю.

— Там стандартные условия.

— Отлично. Значит, быстро прочитаю.

— Я хочу решить всё спокойно.

— Я тоже.

Он застегнул сумку.

— Квартиру я действительно оставлю тебе.

Как будто делал пожертвование.

— Спасибо.

— И машину.

— Какая щедрость.

— Арина.

— Я сказала спасибо.

— Это звучало иначе.

— Ты слишком эмоционально воспринимаешь.

Я специально повторила его вчерашнее сообщение.

Глеб сразу понял.

Лицо стало жёстким.

— Очень смешно.

— Мне нравится.

Он взял сумку.

У двери остановился.

— Маме пока ничего не говори.

— Твоей?

— Да.

— Почему?

— Я сам скажу.

— Про развод или про ребёнка?

— Про всё.

— Как скажешь.

Он уже открыл дверь, когда я вспомнила.

— Глеб.

Он обернулся.

— Ключи.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом он достал связку из кармана.

Снял один ключ.

Положил на комод.

— Довольна?

Я посмотрела на него.

— Пока нет.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Я стояла посреди спальни ещё несколько секунд.

Потом подошла к комоду.

Взяла ключ.

И положила его рядом с обручальным кольцом.

Смотрелись они красиво.

Почти символично.

В восемь двадцать я вошла в стеклянное здание на Пресненской набережной.

Охранник за стойкой поднялся.

— Доброе утро, Арина Андреевна.

— Доброе, Сергей.

— Кофе уже наверху.

— Вы лучший человек в этом здании.

Он рассмеялся.

— Матвей Викторович приехал двадцать минут назад.

Я остановилась.

— Орлов?

— Да.

Ну конечно.

Человек, который ложится в три утра и приезжает на встречу раньше меня, изначально не может быть психически здоров.

Лифт поднял меня на двадцать третий этаж.

Стеклянные двери открылись.

На стене напротив блестели металлические буквы:

AVERA CONSULTING

Мимо прошёл парень с ноутбуком.

— Доброе утро, Арина Андреевна.

— Доброе, Кирилл.

— Отчёт по «Северному» у вас на почте.

— Видела. Через час обсудим.

Ещё два года назад нас было четверо.

Сегодня — двадцать семь человек.

Финансовые аналитики.

Юристы.

Специалисты по реструктуризации.

Налоговики.

Два проектных директора.

И бухгалтер, который умел одним взглядом заставить взрослого мужчину принести правильно оформленный акт.

Я прошла мимо переговорных.

— Арин!

Из кабинета вылетела Вера.

Высокая, короткая стрижка, стакан кофе в одной руке, телефон — в другой.

Моя подруга.

Мой партнёр.

И человек, который четыре года назад сказал:

«Если твой муж считает, что ты слишком умная для офиса, давай откроем свой».

Я тогда смеялась.

Через три месяца зарегистрировала компанию.

— Ты где была? — спросила она.

— Доброе утро.

— Орлов сидит у тебя.

— Уже знаю.

— И выглядит так, будто собирается купить Казахстан.

— Это его обычное лицо.

— Нет. Сегодня хуже.

Я пошла дальше.

Вера двинулась рядом.

— Что случилось?

— Развожусь.

Она остановилась.

Я сделала ещё два шага.

Не услышала каблуков.

Обернулась.

Вера стояла посреди коридора.

— Что?

— Развожусь.

— С Глебом?

— Нет, с курьером.

— Арина!

Несколько сотрудников повернулись.

Я приложила палец к губам.

Вера подлетела ко мне.

— Что произошло?

— Кристина.

— Какая Кристина?

— Морозова.

Её лицо изменилось.

— Та блондинка?

— Та блондинка.

— Из его маркетинга?

— Да.

— Которую ты кормила дома?

— Именно.

Вера открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

— Я её убью.

— Не надо.

— Почему?

— Она беременна.

Вера замерла.

— Я всё равно её убью.

Я впервые за утро искренне рассмеялась.

— Потом.

— Арин…

— Потом, Вер. Правда.

Она внимательно посмотрела мне в лицо.

— Ты как?

Я чуть не сказала «нормально».

Привычное слово.

Удобное.

Но с Верой оно никогда не работало.

— Не знаю.

Она молча обняла меня.

И вот тут стало опасно.

Горло моментально сжало.

Я закрыла глаза.

Только на секунду.

— Всё, — пробормотала я. — Отпусти.

— Не отпущу.

— У меня Орлов в кабинете.

— Тем более.

— Вера.

— Ладно.

Она отстранилась.

— Но вечером вино.

— Посмотрим.

— Это не вопрос.

Я улыбнулась.

— И ещё.

— Что?

— Я покупаю долг «Волков Групп».

Вера очень медленно опустила стакан.

— Что ты делаешь?

— Покупаю долг.

— Арин…

— Не начинай.

— Нет. Подожди. Вчера ты сказала, что это слишком рискованно.

— Вчера многое было иначе.

Она секунду смотрела на меня.

— Это месть?

Хороший вопрос.

Я тоже задавала его себе всю дорогу.

— Нет.

— Уверена?

— Нет.

Вера выдохнула.

— Уже честнее.

— Но компания всё равно недооценена.

— Если переживёт ближайшие полгода.

— Переживёт.

— С нынешним менеджментом?

— Я не сказала, что с нынешним.

Она уставилась на меня.

— О господи.

— Вот теперь можешь начинать переживать.

— Я уже.

Из моего кабинета вышел Матвей.

Высокий.

Тёмно-серый костюм.

Без галстука.

Кофе в руке.

Невыносимо спокойный вид человека, который принёс плохие новости и получает от этого профессиональное удовольствие.

— Доброе утро, — сказал он.

— Для кого как.

Его взгляд задержался на мне.

Всего секунду.

Наверное, заметил, что я почти не спала.

Но комментировать не стал.

За это я была благодарна.

— Вера, — кивнул он.

— Матвей.

Она посмотрела на меня.

Потом на него.

— Я пойду… убивать людей в таблицах.

— Очень гуманно, — сказал Матвей.

Вера ушла.

Я прошла в кабинет.

— Что за нюанс?

Матвей закрыл дверь.

— Даже не спросите, как у меня дела?

— Нет.

— Жестоко.

— Матвей.

Он поставил кофе на стол.

Передо мной уже лежала папка.

Толстая.

Слишком толстая для хороших новостей.

Я села.

— Говорите.

Он занял кресло напротив.

— Первый банк готов уступить долг.

— Сколько?

Матвей назвал сумму.

Я подняла глаза.

— Вчера было меньше.

— Вчера они не знали, что появился заинтересованный покупатель.

— Вы плохо торговались.

— Они прекрасно знают, кто я.

— Это должно помогать.

— Иногда мешает.

Я открыла папку.

Цифры.

Графики.

Сроки.

Обеспечение.

Некоторые документы я уже видела.

Некоторые — нет.

— Второй кредитор?

— Готов присоединиться.

— Тогда в чём проблема?

Матвей откинулся в кресле.

— У нас сорок восемь часов.

— Почему?

— Потому что долгом интересуемся не только мы.

Я подняла голову.

— Кто?

— Пока не знаю.

— Так узнайте.

— Уже.

— И?

Он помолчал.

— Покупатель действует через закрытый фонд.

Мне это не понравилось.

— Российский?

— Да.

— Связан с кем-то внутри «Волков Групп»?

— Возможно.

— С Глебом?

— Не думаю.

Я пролистнула ещё несколько страниц.

— Почему?

Матвей наклонился вперёд.

— Потому что если этот покупатель заберёт пакет долгов, вашему мужу будет гораздо хуже, чем если его заберём мы.

Я перестала листать.

— Объясните.

— Кто-то не хочет инвестировать в «Волков Групп».

Он выдержал паузу.

— Кто-то хочет получить её через банкротство.

В кабинете стало тихо.

Я медленно закрыла папку.

Вчера вечером мне казалось, что я начинаю игру против Глеба.

Теперь оказалось, что за столом уже давно сидит кто-то третий.

— Когда появился второй покупатель?

— Три недели назад.

Я нахмурилась.

— Ещё до моего решения?

— Да.

— И вы мне не сказали?

— Вы не хотели покупать долг.

— А теперь хочу.

— Поэтому и говорю.

Я встала и подошла к окну.

Город внизу выглядел маленьким.

Спокойным.

Совершенно равнодушным к тому, что чья-то жизнь за сутки развалилась на части.

— Сорок восемь часов?

— Максимум.

— Сколько нужно денег?

Матвей назвал сумму.

На этот раз я обернулась.

— Это больше, чем мы обсуждали.

— Значительно.

— Вера меня убьёт.

— До или после Кристины?

Я резко посмотрела на него.

Матвей поднял бровь.

— Простите. У вас стены не настолько толстые.

— Очень смешно.

— Я старался.

Я вернулась к столу.

— Если мы забираем первый и второй долг, что получаем?

Он сразу стал серьёзным.

— Возможность контролировать реструктуризацию.

— А если Глеб найдёт деньги?

— Тогда заработаем на погашении.

— А если не найдёт?

Матвей посмотрел прямо на меня.

— Тогда у вас появится возможность забрать гораздо больше, чем долг.

Я провела ладонью по обложке папки.

Компания Глеба.

Та самая, которую мы когда-то начинали на кухне.

Он искал клиентов.

Я считала.

Он продавал.

Я собирала финансовую модель.

Он выступал перед инвесторами.

Я до трёх утра переделывала презентацию, потому что первая была ужасной.

Потом бизнес вырос.

Глеб тоже.

А меня постепенно из него выдавили.

Не специально.

Наверное.

Сначала: «Тебе не нужно этим заниматься».

Потом: «У нас уже есть финансовый директор».

Потом: «Отдохни, Арин».

А в конце:

«Ты почти десять лет не работала».

Я подняла глаза.

— Покупаем.

Матвей не двинулся.

— Арина.

— Что?

— Сейчас тот момент, когда я обязан спросить ещё раз.

— Спрашивайте.

— Вы принимаете решение как инвестор?

Пауза.

— Или как жена, которой вчера изменили?

Я смотрела на него несколько секунд.

— Бывшая жена.

— Пока ещё нет.

— Скоро.

Он ждал.

Я открыла папку снова.

Нашла последнюю страницу.

Там была оценка активов.

Даже по самому плохому сценарию цена выглядела привлекательно.

Если убрать эмоции.

Если забыть фамилию Волков.

Если представить, что компания принадлежит совершенно незнакомому человеку.

Я бы всё равно вошла в сделку.

Только осторожнее.

— Как инвестор, — сказала я.

Матвей едва заметно улыбнулся.

— Вот теперь верю.

Я взяла ручку.

— Начинайте процедуру.

Он не встал.

— Есть ещё кое-что.

Я закрыла глаза.

— Конечно.

— Ночью мы получили дополнительную информацию по второму покупателю.

— Вы же сказали, что не знаете, кто это.

— Не знаю.

— Тогда что получили?

Матвей достал телефон.

Несколько раз нажал на экран.

Положил передо мной.

Открытая фотография.

Мужчина выходил из здания одного из банков.

Лицо видно плохо.

Но человека рядом с ним я узнала сразу.

Светлые волосы.

Бежевое пальто.

Высокие каблуки.

Кристина Морозова.

Я увеличила фотографию.

— Откуда это?

— Вчерашний вечер.

— После ресторана?

— Похоже на то.

Внутри неприятно похолодело.

Я посмотрела на Матвея.

— Вы хотите сказать, что любовница моего мужа связана с людьми, которые пытаются забрать его компанию?

— Я пока ничего не хочу сказать.

Он забрал телефон.

— Но я бы очень хотел узнать, зачем директор по маркетингу «Волков Групп» встречается с представителем фонда, который готовит компанию к банкротству.

Я снова посмотрела на фотографию.

Ещё вчера Кристина была для меня просто женщиной, с которой спал мой муж.

Сегодня всё стало значительно интереснее.

И гораздо опаснее.

— Узнайте, кто мужчина рядом с ней.

Матвей поднялся.

— Уже узнаю.

— И, Матвей…

Он остановился у двери.

— Да?

Я перевела взгляд на папку с долгами компании моего мужа.

— Теперь у нас не сорок восемь часов.

— А сколько?

Я закрыла папку.

— Пока Кристина не поняла, что я тоже вошла в игру.

Глава 3. Подпиши и забудь

Документы на развод пришли в 11:17.

Я как раз сидела на совещании и слушала, как Кирилл уже минут пять пытается подобрать приличное название ситуации, в которой наш клиент задолжал налоговой сорок семь миллионов.

Он стоял у большого экрана, нервно щёлкая пультом. На графике красная линия уверенно ползла вниз, словно тоже понимала, что ничего хорошего нас впереди не ждёт.

— То есть, если перевести всё это с финансового на человеческий, — перебила я его, — денег у них нет?

Кирилл поморщился и потёр подбородок.

Он всегда делал так, когда понимал, что красивыми словами цифры уже не спрятать.

— Деньги есть. Просто не там и не тогда, когда они нужны.

— Кирилл, это и называется «денег нет».

За столом кто-то тихо усмехнулся.

Напряжение немного спало.

Кирилл обречённо опустил руку с пультом.

— Хорошо. Денег нет.

— Уже проще. Что делаем?

— Если до пятницы они не договорятся с налоговой о рассрочке, счета могут заблокировать. Собственник предлагает продать склад.

Я покачала головой почти сразу.

— Нет. Склад приносит им деньги. Продать работающий актив, чтобы заткнуть дыру на два месяца, — это не антикризисный план. Это паника.

— Тогда кредит.

— Под какой залог?

Кирилл открыл рот, но ничего не сказал.

Я чуть приподняла бровь.

— Вот именно. Поднимите дебиторку, посмотрите, какие платежи можем ускорить. И мне нужны три крупнейших договора с покупателями. Может быть, там есть возможность получить аванс.

Телефон завибрировал рядом с ноутбуком.

Я машинально посмотрела на экран.

Глеб Волков

У меня едва заметно сжался желудок.

Странная реакция.

Ещё несколько дней назад его имя на экране было настолько привычным, что я не замечала его.

Теперь два слова могли за секунду испортить мне настроение.

Юрист отправил соглашение. Посмотри сегодня, пожалуйста.

Я не успела убрать телефон, как пришло второе.

Не хочу затягивать.

Пальцы сами сильнее сжали ручку.

Конечно.

Ему было куда спешить.

Новая женщина.

Ребёнок.

Новая жизнь.

А старая жена желательно должна была быстро исчезнуть из кадра — желательно молча и с благодарностью за оставленную квартиру.

Я перевернула телефон экраном вниз.

— Кирилл, продолжай.

Голос прозвучал спокойно.

Даже слишком.

Наверное, только Вера заметила, как я несколько раз подряд провела большим пальцем по краю ручки.

Она замечала всё.

Совещание закончилось минут через двадцать.

Сотрудники начали собирать ноутбуки, кто-то унес кружки, Кирилл ещё раз уточнил срок по отчёту.

Через пару минут переговорная опустела.

Вера осталась сидеть напротив.

Я даже не посмотрела на неё.

— Только не начинай.

— Я вообще молчу.

— Ты очень громко молчишь.

Она усмехнулась, но взгляд остался внимательным.

— Мне просто интересно, кто сумел за двадцать секунд испортить тебе настроение сильнее, чем клиент с долгом в сорок семь миллионов.

Я подтянула к себе ноутбук.

— Глеб прислал соглашение о разводе.

Улыбка исчезла с её лица.

— Уже?

— Уже.

Она пересела ближе.

— Быстрый какой. Он там случайно заявление заранее не заполнил?

Я хмыкнула.

— Судя по скорости — возможно, у него был черновик ещё до ресторана.

Произнести это вслух оказалось неприятнее, чем подумать.

На мгновение перед глазами снова возник Глеб за столиком: идеально спокойный, подготовленный, собранный.

Будто не разрушал девять лет брака, а проводил очередные переговоры.

Я открыла письмо от его юриста.

«Проект соглашения о разделе имущества и расторжении брака».

Двадцать три страницы.

Вера наклонилась ближе к экрану.

— Двадцать три? Вы разводитесь или Чехословакию делите?

Я невольно улыбнулась.

— С Глебом любой документ должен выглядеть так, будто его завтра понесут в Верховный суд.

Первые пункты были предсказуемыми.

Квартира остаётся мне.

Машина — мне.

Деньги на совместном счёте делятся.

Загородный дом в раздел не входит, потому что принадлежал его семье ещё до нашего брака.

Я читала быстро, почти автоматически.

Цифры.

Адреса.

Формулировки.

То, что для любого другого человека могло выглядеть тяжёлым юридическим текстом, действовало на меня успокаивающе.

Цифры хотя бы не изменяли тебе за спиной.

— Пока выглядит так, будто он решил купить себе чистую совесть квартирой, — заметила Вера.

Я остановила прокрутку.

— Именно поэтому меня это и напрягает.

— Ты даже когда тебе что-то отдают, ищешь подвох.

Я повернулась к ней.

— Вера, Глеб однажды торговался с официантом из-за бутылки воды, которую нам случайно внесли в счёт. Ты правда думаешь, что он просто проснулся и решил подарить мне недвижимость?

Она задумалась.

Потом медленно покачала головой.

— Когда ты так формулируешь — нет.

Я прокрутила документ дальше.

И остановилась.

Что-то внутри неприятно кольнуло ещё до того, как я дочитала пункт до конца.

Пункт 8.2.

Я прочитала его.

Вернулась в начало.

Прочитала ещё раз.

На этот раз медленнее.

— Вот теперь интересно.

Вера сразу подобралась.

— Что там?

Я увеличила текст.

«Стороны подтверждают отсутствие взаимных имущественных и корпоративных претензий в отношении принадлежащих каждому из супругов долей участия, ценных бумаг, предприятий, а также связанных с ними активов, доходов и обязательств…»

Вера наклонилась так близко, что её плечо коснулось моего.

— Я не юрист, но слово «корпоративных» мне уже не нравится.

— Мне тоже.

Я пролистнула ниже.

Ещё один пункт.

И ещё.

Чем дальше я читала, тем сильнее становилось странное ощущение.

Не страх.

Настороженность.

Как будто идёшь по хорошо знакомой квартире в темноте и вдруг понимаешь, что кто-то переставил мебель.

Отдельно прописывалось, что после подписания я отказываюсь от любых требований, связанных со стоимостью бизнеса, дивидендами, нераспределённой прибылью и сделками с долями «Волков Групп».

Вера медленно выпрямилась.

— Подожди. Он же вчера объяснял тебе, что ты десять лет сидела дома и вообще никакого отношения к бизнесу не имеешь?

Я почувствовала, как губы сами растягиваются в холодной улыбке.

— Практически дословно.

— Тогда зачем так тщательно защищаться от женщины, которая, по его версии, даже не знает, чем отличается акция от облигации?

Я откинулась на спинку кресла.

Кожа холодно коснулась лопаток.

— Вот это я и хочу понять.

Когда мы создавали «Волков Групп», всё оформлялось на Глеба.

Тогда это казалось естественным.

Мы были женаты.

Жили в однокомнатной квартире.

Покупали одну пачку кофе на двоих и обсуждали планы компании за кухонным столом.

Мне и в голову не приходило считать, кому принадлежит сколько процентов.

Мы ведь семья.

Какая разница?

Я на секунду закрыла глаза.

Тогда разницы не было.

Или я просто не хотела её видеть.

— Звони Максиму, — сказала Вера.

— Уже пишу.

— И ничего не подписывай.

Я посмотрела на неё.

— Спасибо, капитан очевидность.

— Не благодари. Я здесь единственный человек, который сейчас мыслит трезво.

— Ты пять минут назад предлагала убить беременную любовницу моего мужа.

Вера невозмутимо пожала плечами.

— Одно другому не мешает.

Я рассмеялась.

Впервые за последние сутки легко, без усилия.

И почти сразу стало больно от мысли, насколько сильно мне этого не хватало.

Я набрала номер юриста.

Максим ответил быстро.

— Арина Андреевна, добрый день.

— Максим, мне прислали соглашение о разводе. Я сейчас перешлю вам файл.

— Есть что-то конкретное, что вас насторожило?

Я снова посмотрела на экран.

— Да. Там несколько очень подробных пунктов про отказ от корпоративных претензий к бизнесу Глеба.

На другом конце стало тихо.

— Насколько подробных?

— Настолько, что даже Вера перестала шутить.

Вера возмущённо вскинула брови.

— Тогда действительно серьёзно. Отправляйте.

Я отключилась.

— Я вообще-то продолжаю шутить.

— Это нервное.

Через сорок минут Максим уже сидел в нашей переговорной.

Он читал молча.

Не торопился.

Иногда возвращался на предыдущую страницу, делал короткие пометки ручкой.

Я наблюдала за ним и с каждой минутой чувствовала себя всё менее спокойно.

Максим был человеком, который не делал лишних движений.

Поэтому когда он в третий раз вернулся к одному и тому же пункту, я поняла, что мне это точно не понравится.

Наконец он дочитал документ.

Снял очки.

Аккуратно положил их на стол.

— Не подписывать.

Я почувствовала одновременно облегчение и раздражение.

Почему-то часть меня всё ещё надеялась, что я просто накрутила себя.

Вера удовлетворённо откинулась на спинку кресла.

— Вот. А я что говорила?

Максим посмотрел на неё.

— Вы говорили, что готовы кого-то убить. Это всё-таки несколько другой вид юридической консультации.

Я не удержалась от улыбки.

— Максим, квартира хотя бы моя?

— Если господин Волков действительно готов передать её вам — прекрасно. Но квартира не отменяет остальные пункты соглашения.

Я положила ладони на стол.

— То есть он даёт мне понятный актив и просит навсегда забыть о компании?

Максим немного помедлил.

— Если совсем грубо — именно так.

Холод, появившийся где-то под рёбрами, медленно растёкся по груди.

Я не хотела сразу видеть в действиях Глеба злой умысел.

Удивительно, но даже сейчас какая-то часть меня продолжала его оправдывать.

Девять лет привычки не исчезают за один вечер.

— Компания создавалась в браке.

— Да.

— Оформлена полностью на него.

— Да.

Я провела пальцем по краю документа.

— Но это ещё не означает, что я не имею к ней никакого отношения?

Максим сцепил пальцы.

— Арина Андреевна, я пока не хочу делать категоричных выводов без документов. Но если бизнес создавался и рос во время брака, вопрос точно требует изучения. Тем более с такими формулировками.

Вера подалась вперёд.

— То есть он реально может пытаться подсунуть ей квартиру вместо доли в компании?

— Я не сказал этого.

— Но подумали.

Максим невозмутимо посмотрел на неё.

— Я юрист. Я стараюсь не озвучивать всё, что думаю.

— Жаль. Думаю, было бы интересно.

Я бы улыбнулась, если бы в голове не прокручивала совершенно другую картинку.

Глеб.

Ресторан.

Спокойный голос.

«Квартиру оставлю тебе».

Тогда это выглядело почти унизительно щедрым жестом.

Теперь начинало выглядеть как расчёт.

— Что будет, если я подпишу?

— Потом вы сможете попытаться оспорить отдельные положения. Но добровольно создавать себе проблему я бы не советовал.

— А если не подпишу?

— Тогда сначала выясним реальный состав совместного имущества. Не тот, который господин Волков решил перечислить вам в удобной для себя версии.

Я подняла взгляд.

Решение пришло быстро.

Вместе со злостью.

— Мне нужен полный анализ его активов.

Максим слегка нахмурился.

— Насколько полный?

— Все крупные сделки за последние два года. Доли, займы, дивиденды, переводы между компаниями. Всё, что потенциально может иметь отношение к совместному имуществу.

Он несколько секунд внимательно смотрел на меня.

— Вы предполагаете, что активы могли выводиться?

Я выдохнула.

— Пока я предполагаю только одно: Глеб очень хочет, чтобы я быстро поставила подпись.

— И это вас насторожило?

— Глеб никогда не торопится расставаться с деньгами. Даже если деньги формально чужие.

Уголок губ Максима дрогнул.

— Хорошо. Начинаем проверку.

— И ему пока ничего?

— Ничего. Чем меньше господин Волков понимает, что именно вас заинтересовало, тем спокойнее будет работать.

Он собрал документы и поднялся.

Уже у двери остановился.

— И ещё один совет.

— Слушаю.

— Если он будет торопить, не объясняйте причину задержки. Просто скажите, что документ изучает юрист.

Я представила реакцию Глеба и почти физически почувствовала, как он сжимает челюсть.

— Он разозлится.

Максим пожал плечами.

— Это его право.

После его ухода Вера проводила дверь задумчивым взглядом.

— Я его обожаю.

— У него жена и трое детей.

— Я не в романтическом смысле. Просто человек пять минут назад юридическим языком сказал Глебу «иди к чёрту», даже не встретившись с ним. Это талант.

Я уже собиралась ответить, когда телефон зазвонил.

На экране появилось имя Глеба.

Улыбка исчезла сама собой.

Мы с Верой одновременно посмотрели друг на друга.

— Накаркала, — тихо сказала она.

Я взяла телефон.

Несколько секунд просто держала его в руке.

Не потому, что боялась разговора.

Скорее собиралась.

С Глебом я слишком легко снова становилась прежней собой — той, которая сглаживает углы, объясняет, уступает.

Сегодня я не хотела.

— Слушаю.

— Ты получила документы?

Его голос звучал буднично.

Слишком буднично.

— Получила. Уже передала юристу.

Пауза.

Короткая, но я услышала, как он перестал дышать на секунду.

— Ты уже подключила юриста?

— Глеб, ты прислал мне соглашение на двадцать три страницы. Что я должна была сделать? Распечатать, закрыть глаза и подписать там, где стоят крестики?

— Я не это имею в виду. Просто там стандартный документ. Я специально попросил сделать всё максимально спокойно и без лишней грязи.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение.

«Без лишней грязи».

Будто грязь появится только в тот момент, когда я начну задавать вопросы.

— Прекрасно. Мой юрист проверит, насколько он стандартный, и я отвечу.

— И сколько это займёт?

Я откинулась в кресле.

Теперь я была уверена: он торопился.

— Ты куда-то спешишь?

— Арина, зачем ты опять разговариваешь со мной так, будто я пытаюсь тебя обмануть?

Я замерла.

Интересно.

Я этого не говорила.

— Я пока вообще ничего не сказала про обман. Но раз уж ты сам выбрал это слово…

— Господи.

Он раздражённо выдохнул в трубку.

Я отлично представляла, как сейчас проводит ладонью по волосам.

— Глеб, расслабься. Я просто хочу понять документ, который определяет, что останется у меня после девяти лет брака.

— Я же не оставляю тебя ни с чем. Квартира твоя, машина твоя. На счетах тоже нормальная сумма.

В груди кольнуло.

Не из-за денег.

Из-за того, как легко он уже говорил о нашей жизни в категориях «тебе останется».

Будто девять лет можно было разложить по строчкам таблицы.

— Спасибо. Очень щедро.

— Опять этот тон.

— А каким тоном мне обсуждать раздел имущества с мужчиной, любовница которого беременна?

Напротив меня Вера прикрыла рот ладонью.

Глеб помолчал.

— Давай не будем снова про Кристину.

Имя ударило неприятно.

Я до сих пор не привыкла к тому, что эта женщина теперь имеет отношение к нашему разговору.

К нашему разводу.

К моему мужу.

— Конечно. Давай лучше про пункт восемь два.

Пауза.

— Какой ещё восемь два?

Я почти усмехнулась.

Слишком быстро.

Слишком небрежно.

— Тот, где я должна отказаться от любых претензий к корпоративным активам, дивидендам и сделкам с долями компании.

На этот раз молчание длилось дольше.

Вера подняла брови.

— Это юристы добавили. Обычная формулировка, чтобы потом не возникало взаимных требований.

— Каких требований, Глеб? Ты же вчера объяснил мне, что я десять лет не работала. Откуда у такой беспомощной женщины могут внезапно появиться корпоративные претензии?

— Не передёргивай мои слова.

Голос стал жёстче.

— Я их отлично помню.

— Арина, если ты решила превратить развод в способ отомстить мне, просто скажи сразу.

Несколько секунд я молчала.

Вот теперь стало по-настоящему больно.

Не потому, что он обвинил меня.

Потому что снова сделал себя пострадавшим.

Как будто измена была ошибкой, а мои вопросы — уже войной.

Я медленно вдохнула.

— Знаешь, что самое смешное? Ты изменял мне полгода, привёл любовницу в наш дом, сделал её беременной, а теперь боишься, что это я превращу развод во что-то некрасивое.

— Я признал, что поступил плохо.

— Ты не «поступил плохо». Ты разбил наш брак. Есть разница.

Голос дрогнул совсем немного.

Я ненавидела себя за это.

Ненавидела, что он всё ещё способен причинить боль одним предложением.

На другом конце долго молчали.

Когда Глеб заговорил, голос стал тише.

— Я не хочу воевать с тобой, Арин.

Это «Арин» оказалось хуже крика.

Перед глазами на мгновение возник совсем другой Глеб.

Молодой.

В старой футболке.

Сидящий рядом со мной на полу нашей первой квартиры.

«Арин, ну ещё год. Вот увидишь, всё получится».

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.

Нет.

Не сейчас.

— Тогда не торопи меня.

— Хорошо. Но мне всё равно нужны какие-то сроки.

— Когда Максим закончит проверку, я дам ответ.

— Максим?

Чёрт.

Я закрыла глаза.

Ошибка.

Не стоило давать ему имя.

— Мой юрист.

— Я понял.

Голос сразу стал холоднее.

— Ты уже наняла человека, который будет искать, за что зацепиться?

Раздражение мгновенно вытеснило слабость.

— Нет. Я наняла человека, который умеет читать то, что твои юристы пишут мелким шрифтом.

— Ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь тебя обманывать.

Я тихо рассмеялась.

Без веселья.

— До позавчера я ещё много чего прекрасно знала.

Он замолчал.

На этот раз ответить ему было нечего.

— Ладно, — наконец сказал Глеб. — Посмотри документы. Только, пожалуйста, без спектаклей.

Я почувствовала, как внутри становится холодно.

— Хорошего дня, Глеб.

И отключилась.

Несколько секунд просто смотрела на погасший экран.

Сердце билось быстрее, чем должно было после обычного телефонного разговора.

Вера молчала.

Наверное, понимала, что сейчас шутить не надо.

Я первой нарушила тишину.

— Он нервничал.

— Очень.

Она чуть подалась вперёд.

— И не из-за самого развода.

Я посмотрела на документ.

— Я тоже так думаю.

Матвей вернулся после трёх.

Без пиджака, с закатанными рукавами рубашки и таким выражением лица, будто весь день спорил с людьми, которые профессионально не любят расставаться с деньгами.

Он вошёл в кабинет и положил передо мной тонкую папку.

— Судя по вашему лицу, банки сегодня победили.

— Не все.

— Уже радует.

Матвей сел напротив и несколько секунд молча смотрел на меня.

— Помните мужчину рядом с Кристиной на вчерашней фотографии?

Я сразу перестала улыбаться.

Конечно, помнила.

После того снимка я полночи пыталась убедить себя, что у встречи может быть десяток совершенно безобидных объяснений.

Получалось плохо.

— Нашли его?

— Андрей Савельев. Пятьдесят один год. Формально — консультант по реструктуризации бизнеса.

Матвей открыл папку и подвинул ко мне несколько листов.

На первом была фотография того самого мужчины.

Теперь лицо можно было рассмотреть нормально: коротко стриженные седые волосы, спокойный взгляд, дорогой костюм. Совершенно непримечательный человек.

Именно такие обычно пугали меня больше всего.

— А неформально? — спросила я.

— Представляет интересы инвесторов, которые заходят в проблемные компании через долги.

Я пролистнула страницу.

Несколько названий организаций ничего мне не сказали.

— Тот самый фонд?

— Он работает с ними неофициально, но связь есть.

Я почувствовала неприятное напряжение в груди.

— Значит, Кристина действительно встречалась с человеком, который пытается купить долги «Волков Групп».

— Да.

— Выяснили зачем?

Матвей покачал головой.

— Пока нет. Но нашлось кое-что интереснее.

Вот теперь его тон мне совсем не понравился.

— Насколько интереснее?

Вместо ответа он достал из папки фотографию.

Положил передо мной.

Я сначала увидела Савельева.

Тот же мужчина.

Только на этот раз он сидел в ресторане.

А напротив него…

Я замерла.

Глеб.

Пальцы сами потянули фотографию ближе.

— Когда это?

— Посмотрите дату.

Три месяца назад.

Я перечитала цифры несколько раз.

Будто они могли измениться.

Не изменились.

Три месяца назад Глеб уже спал с Кристиной.

Три месяца назад он уже встречался с человеком, который сейчас пытался получить контроль над долгами его компании.

И на фотографии мой муж совсем не выглядел человеком, оказавшимся в безвыходном положении.

Он улыбался.

Спокойно сидел, откинувшись на спинку кресла.

Как на обычной деловой встрече.

— Они знакомы, — произнесла я.

— Это уже можно утверждать точно.

Я подняла глаза.

— И вы вчера этого не знали?

— Нет. После фотографии Кристины мы начали проверять Савельева глубже. Тогда и всплыла эта встреча.

Я снова посмотрела на снимок.

Что-то внутри неприятно перевернулось.

Ещё вчера схема казалась простой.

Компания Глеба тонет.

Какой-то фонд хочет воспользоваться ситуацией.

Мы с Матвеем пытаемся опередить его.

Теперь никакой простой схемы не было.

— Если Глеб знаком с Савельевым, почему он позволяет фонду скупать собственные долги?

Матвей переплёл пальцы.

— Возможно, не позволяет.

— Что это значит?

— Мы всё это время исходили из того, что фонд действует против вашего мужа. Теперь я в этом не уверен.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— То есть Глеб может сам участвовать в этой схеме?

— Может. Но пока это только версия.

— Какая схема?

— Например, управляемое банкротство. Вывести хорошие активы в другую структуру, оставить обязательства в старой компании, потом позволить кредиторам её добить.

— И начать заново?

— Как один из вариантов.

Я откинулась в кресле.

В голове сами собой всплыли документы о разводе.

Корпоративные активы.

Отказ от претензий.

Не затягивай.

Подпиши.

Квартира остаётся тебе.

В груди стало тесно.

— Сегодня он прислал соглашение о разводе.

Матвей посмотрел на меня внимательнее.

— И что там?

— Помимо квартиры и машины? Очень настойчивая просьба забыть о существовании его компании.

Его взгляд сразу изменился.

— Подробнее.

— После подписания я отказываюсь от претензий к долям, корпоративным активам, дивидендам, сделкам с компанией. Ко всему.

— А ваш юрист?

— Сказал не подписывать.

Матвей медленно кивнул.

— Разумный мужчина.

— Сегодня вы уже второй, кто влюбился в Максима.

— Не мой тип.

Я невольно усмехнулась, но напряжение никуда не ушло.

Матвей взял фотографию Глеба и Савельева.

— Он сильно торопит вас с подписью?

— Очень. Хотел всё закрыть до конца недели.

Улыбка исчезла с лица Матвея.

— Вот это уже плохо.

— Почему?

Он помедлил, будто решал, насколько прямо стоит говорить.

— Потому что если Глеб действительно готовит перестройку бизнеса, то жена с потенциальными имущественными требованиями ему сейчас совершенно не нужна.

Я почувствовала неприятный укол.

— Вы хотите сказать, что он разводится со мной из-за компании?

— Нет.

— Тогда не формулируйте так, будто беременная любовница — лишь красивое прикрытие финансовой операции.

— Арина.

Матвей чуть подался вперёд.

— Я не говорю, что он завёл Кристину ради этого. Я говорю, что кризис в браке и финансовые планы могли очень удобно совпасть. А когда совпали — он решил воспользоваться ситуацией полностью.

Вот это уже звучало гораздо реалистичнее.

И оттого хуже.

Глеб мог влюбиться в другую женщину.

Мог решить развестись.

А потом сесть с юристами и подумать:

Раз уж разводимся — давайте заодно закроем вопрос с Ариной и бизнесом.

Я прикрыла глаза на секунду.

Почему-то именно эта версия причиняла особенно мерзкое ощущение.

Не импульсивное предательство.

Расчёт после него.

— Проверяем все движения по активам за последний год, — сказала я.

— Уже начали.

— Не только публичную отчётность.

— Арина, к внутренней бухгалтерии «Волков Групп» я вам дверь ногой не открою.

— Жаль. Я почти начала вами восхищаться.

Уголок его губ дрогнул.

— Поищем через кредиторов, контрагентов и связанные компании. Если что-то крупное выводили, след обычно остаётся.

Телефон рядом со мной завибрировал.

Я посмотрела на экран.

Незнакомый номер.

Открыла сообщение.

Арина, это Кристина.

Всё внутри будто застыло.

Я несколько секунд просто смотрела на её имя.

Странно.

Раньше «Кристина» была одной из десятков знакомых Глеба.

Теперь от одного этого имени мышцы непроизвольно напрягались.

Матвей заметил перемену в моём лице.

— Что случилось?

Я не ответила.

Пришло второе сообщение.

Глеб не знает, что я вам пишу. И я очень прошу, чтобы он не узнал.

Я перечитала его.

Потом ещё раз.

Сердце начало биться быстрее.

По экрану побежали три точки.

Исчезли.

Снова появились.

Пожалуйста, не подписывайте соглашение о разводе. Что бы он вам ни говорил.

Я резко выпрямилась.

Матвей нахмурился.

— Арина?

— Подождите.

Следующее сообщение пришло почти сразу.

Я видела документы, которых вы не видели. Если поставите подпись сейчас, потом будет поздно.

Холод пробежал от затылка вниз по спине.

И последнее:

Вы не знаете, что Глеб сделал с компанией. Я знаю. И именно поэтому он так торопится с разводом.

Я медленно положила телефон на стол.

Несколько секунд пыталась понять, что чувствую.

Злость?

Страх?

Любопытство?

Наверное, всё сразу.

Матвей не выдержал:

— Кто пишет?

Я подняла на него глаза.

— Кристина.

Его брови едва заметно поднялись.

— Любовница вашего мужа?

— Та самая.

— И что ей нужно?

Я снова посмотрела на сообщение.

— Кажется, предупредить меня.

— О чём?

— Не знаю.

Я взяла телефон и набрала короткий ответ:

Где и когда?

Ответ пришёл меньше чем через минуту.

Я прочитала адрес.

Потом время.

А следом ещё одну фразу.

Пожалуйста, приходите одна. Глеб не должен узнать, что мы встречались.

Я медленно заблокировала экран.

— Ну? — спросил Матвей.

Я поднялась из-за стола.

— Завтра я узнаю, на чьей стороне любовница моего мужа.

И впервые поймала себя на мысли, что ответ совсем не кажется очевидным.

Глава 4. Любовница моего мужа

— Нет. Даже не обсуждается.

Я оторвала взгляд от телефона.

Матвей стоял напротив моего стола, опираясь ладонями о край столешницы. Ещё минуту назад он спокойно просматривал документы по «Волков Групп». Теперь от его спокойствия не осталось почти ничего.

— Что именно не обсуждается?

— Ваша встреча с Кристиной.

Я положила телефон рядом с ноутбуком.

— Странно. Мне казалось, она назначила встречу мне, а не вам.

— Арина, не начинайте.

— Я ещё даже не начинала.

Он выпрямился и медленно выдохнул, будто заранее пытался не сорваться.

— Хорошо. Давайте без пикировок хотя бы пять минут. Вчера Кристину фотографируют с Савельевым. Мы уже знаем, что Савельев связан с фондом, который пытается войти в долги компании вашего мужа. Мы знаем, что три месяца назад с ним встречался сам Глеб. А сегодня его беременная любовница внезапно пишет вам, просит сохранить всё в тайне и прийти одной. Вам правда кажется разумным просто взять и поехать?

— Мне кажется разумным узнать, зачем она мне написала.

— Для этого существуют телефоны.

— Человек, который пишет «Глеб не должен узнать», вряд ли собирается выкладывать всё в мессенджере.

Матвей сжал губы.

Я видела, как его раздражает, что мои аргументы имеют смысл.

— Тогда я поеду с вами.

— Нет.

— Я не предлагаю сидеть за соседним столиком с газетой перед лицом. Просто буду неподалёку.

— Она отдельно попросила прийти одной.

— А вы теперь выполняете всё, что просит любовница вашего мужа?

Слова прозвучали раньше, чем он успел их остановить.

Я почувствовала удар почти физически.

Не сильный.

Но точный.

Лицо само стало холоднее.

— Осторожнее, Матвей.

Он замер.

На секунду в его глазах мелькнуло сожаление.

— Это было лишнее.

— Очень.

— Простите.

Я отвернулась к окну.

За стеклом уже начинало темнеть. В отражении я увидела нас обоих: себя за столом и его в нескольких шагах.

Слишком странная картина.

Несколько дней назад этого мужчины вообще не было в моей личной жизни. Теперь он спорил со мной о встрече с любовницей моего мужа так, будто имел на это какое-то право.

И ещё страннее было то, что какая-то часть меня совсем не возражала против его беспокойства.

Вот это раздражало больше всего.

— Я всё равно считаю, что ехать одной — плохая идея, — продолжил Матвей уже спокойнее. — Не потому, что считаю вас беспомощной. И не потому, что пытаюсь вам что-то запретить. Просто мы пока не понимаем, что происходит.

Я повернулась.

— А я понимаю другое. Последние девять лет рядом со мной был мужчина, который постепенно привык решать, что мне нужно знать, чем мне заниматься и какие решения для меня правильные. Я не собираюсь сразу после развода менять его на другого мужчину с теми же привычками.

Матвей смотрел на меня молча.

Кажется, попала.

Челюсть у него едва заметно напряглась.

— Я не ваш муж.

— Тогда не говорите со мной как муж.

— Я говорю с вами как человек, который видел, что бывает, когда кто-то лезет в такие сделки вслепую.

— А я не вслепую.

— Пока — почти.

Я раздражённо откинулась на спинку кресла.

— Знаете, что меня больше всего бесит?

— Подозреваю, список довольно длинный.

— Вот это. Вы всё превращаете в шутку, когда понимаете, что перегибаете.

Он неожиданно улыбнулся.

Совсем немного.

— А вы всё превращаете в спор, когда понимаете, что я прав.

— Вы сейчас очень хотите испортить собственное извинение?

— Уже испортил?

— Почти.

На несколько секунд между нами зависло молчание.

Не тяжёлое.

Другое.

Слишком внимательное.

Матвей первым отвёл взгляд.

— Хорошо. Езжайте одна.

Я приподняла бровь.

— Какая щедрость.

— Я не закончил.

— Конечно.

— Напишите мне, когда закончите. Просто одно сообщение. Чтобы я понимал, что всё нормально.

Я хотела съязвить.

Уже практически открыла рот.

Но остановилась.

В его голосе не было ни командного тона, ни привычной иронии.

Только беспокойство.

Настоящее.

— Хорошо.

Матвей посмотрел на меня, явно удивлённый тем, что я так быстро согласилась.

— Вот так просто?

— Не привыкайте.

Уголок его губ дрогнул.

— Даже не собирался.

Он забрал со спинки кресла пиджак.

У двери остановился.

— И всё-таки, Арина…

Я устало закрыла глаза.

— Матвей.

— Если почувствуете, что что-то не так, просто уходите. Не пытайтесь обязательно получить ответы на все вопросы за одну встречу.

Я открыла глаза.

— Вы когда-нибудь перестаёте контролировать ситуацию?

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Очень редко.

— Почему я не удивлена?

— Потому что вы такая же.

И вышел.

Дверь закрылась.

Я ещё какое-то время смотрела в ту сторону.

Потом сердито вернулась к ноутбуку.

Мне через два часа встречаться с женщиной, которая ждёт ребёнка от моего мужа.

Разбираться, что происходит с компанией.

Решать собственный развод.

Но почему-то в голове застряла последняя фраза Матвея.

Потому что вы такая же.

Мне не нравилось, насколько хорошо он начинал меня понимать.

Кристина выбрала небольшое кафе при дорогом отеле.

Тихое место.

Без толп.

Без громкой музыки.

Без подростков с телефонами, снимающих всё подряд.

Я приехала минут на десять раньше.

Привычка, от которой так и не удалось избавиться.

Выбрала столик у стены, чтобы видеть вход, сняла пальто и заказала воду.

Кофе не хотелось.

За десять минут ожидания я успела несколько раз спросить себя, зачем вообще пришла.

Что я хочу услышать?

Извинения?

Мне они не нужны.

Подробности их отношений?

Тем более.

Объяснение, как женщина, которая несколько месяцев назад сидела за моим столом и улыбалась мне, оказалась в постели моего мужа?

Ответ на этот вопрос вряд ли сделает что-то лучше.

Дверь открылась.

Я увидела Кристину сразу.

Она остановилась у входа, осмотрела зал и нашла меня взглядом.

На ней было длинное тёмное пальто, под ним светлый брючный костюм. Волосы собраны в низкий хвост. Почти никакого макияжа.

Сегодня она была совсем не похожа на ту идеально собранную женщину, которую я видела на корпоративных ужинах.

Уставшая.

Бледная.

Напуганная.

И всё равно первым мой взгляд невольно скользнул к её животу.

Почти плоскому.

Одиннадцать недель.

Разумеется, ничего ещё не видно.

Но от одной мысли внутри всё болезненно сжалось.

Мой муж.

Её ребёнок.

Я заставила себя посмотреть ей в лицо.

Кристина подошла.

— Здравствуйте.

Я чуть не усмехнулась.

Раньше мы говорили друг другу «привет».

Удивительно, как быстро после измены мужа люди переходят на «вы».

— Садись.

Она сняла пальто.

Я заметила, как дрогнули её пальцы, когда она вешала его на спинку соседнего стула.

Нервничает.

Хорошо.

Значит, встреча нужна не только мне.

Кристина села напротив.

— Спасибо, что пришли.

Я посмотрела на неё несколько секунд.

— Давай сразу без этой вежливой части. Мы обе понимаем, что это не дружеская встреча. Ты написала, что мне нельзя подписывать документы и что знаешь, что Глеб сделал с компанией. Я здесь именно поэтому.

Она сжала пальцы на коленях.

— Я понимаю.

— Тогда говори.

Кристина отвела взгляд.

— Я просто… не совсем знаю, с чего начать.

— Начни с правды. Обычно сильно упрощает разговор.

Она вздрогнула от моего тона, но промолчала.

Официант подошёл, спросил про заказ.

Кристина попросила воду.

Мы дождались, пока он уйдёт.

— Арина, я понимаю, что вы меня ненавидите.

Я устало выдохнула.

— Не льсти себе.

Она резко подняла глаза.

— Что?

— Ненависть требует слишком много энергии. А у меня сейчас хватает людей, на которых приходится её тратить.

Задело.

Я увидела.

На секунду даже почувствовала укол совести.

А потом вспомнила, как несколько месяцев назад Кристина сидела у меня на кухне, пила моё вино и жаловалась, что не может встретить нормального мужчину.

Совесть быстро успокоилась.

— Я не пришла просить прощения, — сказала она тише.

— Уже хорошо. Потому что его пока не будет.

Кристина кивнула.

Несколько секунд собиралась с мыслями.

Я смотрела на неё.

А потом решила не ждать, пока она сама выберет удобное начало.

— Лучше скажи мне, что ты вчера делала с Андреем Савельевым.

Она застыла.

Просто перестала двигаться.

Пальцы, лежавшие на столе, напряглись.

В глазах впервые появилось настоящее удивление.

— Откуда вы знаете Савельева?

Вот теперь мне стало интересно.

— То есть саму встречу ты отрицать не будешь?

— Я спросила, откуда вы о нём знаете.

В голосе появилось напряжение.

Совсем не то, с которым она начинала разговор.

Я чуть откинулась назад.

— Тогда придётся тебя ещё немного удивить. Я знаю не только Савельева. Я знаю, что Глеб встречался с ним три месяца назад.

Кристина смотрела на меня молча.

— Вы знаете про их встречу?

— Да.

— Откуда?

— Сейчас это не имеет значения.

Она нервно провела пальцами по краю стакана.

От женщины, которая пришла рассказывать мне секрет, почти ничего не осталось.

Теперь Кристина пыталась понять, сколько именно известно мне.

— Ты думала, я вообще ничего не знаю? — спросила я.

Она помедлила.

— Честно?

— Желательно.

— Да. Именно так я и думала.

Ответ даже не обидел.

Наоборот.

Почему-то стало почти смешно.

— Почему?

— Потому что Глеб говорил, что вы никогда не интересовались делами компании.

Конечно.

Разумеется.

Всё та же версия.

Домохозяйка Арина.

Женщина, у которой нет собственной жизни.

Я почувствовала, как губы растягиваются в холодной улыбке.

— Глеб вообще много интересного обо мне рассказывает. Но к этому мы ещё вернёмся. Сейчас объясни, что ты делала с Савельевым.

Кристина нервно оглянулась.

Потом наклонилась немного ближе.

— Глеб попросил меня встретиться с ним.

Я почувствовала, как всё внутри собирается.

Вот это уже было новым.

Не знакомство Глеба с Савельевым.

Не сама встреча Кристины.

А то, что Глеб лично отправил её к этому человеку.

— Сам попросил?

— Да.

— Зачем?

Она открыла сумку и достала тонкую папку.

Положила между нами.

— Передать документы.

— Какие именно?

— Я не знала, что внутри, когда ехала.

Я посмотрела на неё.

Кристина поморщилась.

— Да, понимаю, как это звучит.

— Очень удобно.

— Я потом посмотрела.

— И?

Она положила ладонь на папку.

— До вчерашнего дня я считала, что Савельев помогает Глебу спасти компанию.

Я чуть нахмурилась.

— А теперь?

Она подняла на меня глаза.

— Теперь я не уверена, что спасать собираются именно «Волков Групп».

Вот теперь напряжение стало почти осязаемым.

Я придвинула папку ближе.

— Объясняй.

Кристина открыла первую страницу.

Незнакомое название.

«ВГ Альянс».

— Что это?

— Новая компания.

— Чья?

Она помедлила.

— Вот с этим всё сложно.

— Кристина, сегодня мне особенно плохо даются фразы «всё сложно». Чья компания?

— Формально Глеба среди владельцев нет.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Формально?

— Есть несколько юридических лиц. Одно связано с людьми Савельева. По остальным я не смогла понять конечных владельцев.

— И какое отношение «ВГ Альянс» имеет к бизнесу Глеба?

Она провела пальцами по странице.

— Несколько месяцев назад у «Волков Групп» начались серьёзные проблемы. Глеб сказал, что долговая нагрузка стала слишком большой. Банки нервничают. Один из партнёров собирался выйти.

— Это я знаю.

Кристина опять посмотрела на меня с удивлением, но на этот раз ничего не спросила.

Учится.

— Савельев предложил реструктуризацию, — продолжила она. — Часть деятельности временно переводится в новую структуру. Потом старая компания проходит через финансовое оздоровление.

— Что именно значит «часть деятельности»?

Она помолчала.

— Некоторые крупные клиенты.

— Ещё.

— Маркетинговые контракты.

— Ещё.

— Часть прав на бренд.

Я почувствовала, как внутри холодеет.

— Ещё.

Кристина отвела глаза.

— Некоторые сотрудники.

Я коротко рассмеялась.

Без веселья.

— То есть клиенты, контракты, бренд и лучшие сотрудники. И после этого Глеб объяснил тебе, что это просто временная техническая схема?

Кристина вспыхнула.

— Не разговаривайте со мной как с полной дурой.

— Тогда не заставляй меня делать такие выводы.

— Я не финансист!

— Но ты директор по маркетингу. Ты прекрасно понимаешь, что будет с компанией, если из неё вынести бренд и клиентскую базу.

Она сжала челюсть.

Несколько секунд смотрела на меня с раздражением.

Потом выдохнула.

— Да. Теперь понимаю.

— Теперь?

— Мне объясняли, что все активы потом вернутся.

— Кто объяснял? Глеб?

— Да.

— И ты поверила.

Кристина отвела взгляд.

— Да.

— Потому что он отец твоего ребёнка?

Лицо мгновенно стало жёстким.

— Не надо.

— Что именно?

— Каждый раз упоминать ребёнка так, будто я специально забеременела вам назло.

Слова неприятно задели.

— Поверь, меньше всего на свете мне хочется вообще думать о твоём ребёнке.

Она побледнела.

И я сразу поняла, что ударила слишком сильно.

Мгновение мы обе молчали.

— Давай дальше, — сказала я уже спокойнее.

Кристина кивнула.

Пальцы всё ещё немного дрожали.

— Я помогала готовить переход.

— Насколько активно?

— Маркетинговые документы. Информацию по бренду. Несколько писем для клиентов. Списки договоров.

— То есть ты участвовала.

— Да.

Сказала прямо.

Без попытки оправдаться.

Это неожиданно вызвало больше уважения, чем все её предыдущие объяснения.

— Почему теперь решила всё остановить?

Она открыла папку дальше.

— Несколько дней назад я случайно услышала разговор Глеба с его юристом.

— О чём?

— О вашем разводе.

Я почувствовала неприятный укол.

— Что именно они обсуждали?

— Что прежде чем переводить основные активы, нужно закрыть имущественный вопрос с вами.

Я и так знала, что соглашение подозрительное.

Максим уже объяснил.

Но услышать подтверждение от человека, который находился рядом с Глебом, оказалось совсем другим.

Это больше не было моей догадкой.

— Глеб участвовал в разговоре?

— Да.

Я почувствовала, как пальцы сами сжимаются вокруг стакана.

— Что он сказал?

Кристина замолчала.

— Говори.

Она явно не хотела.

И именно поэтому ответ я уже ненавидела заранее.

— Он сказал, что квартира, машина и деньги на счетах — более чем достаточная компенсация.

Я не сразу отреагировала.

Компенсация.

Как будто речь шла о выплате после увольнения.

Девять лет брака.

Моя машина, которую я когда-то продала ради его бизнеса.

Мои ночи над финансовыми моделями.

Мои контакты.

Мои переговоры с поставщиками.

Всё это Глеб оценил.

Квартира.

Автомобиль.

Немного денег.

Я поднесла воду к губам.

Рука была удивительно спокойной.

Внутри — нет.

— Дальше.

— Арина…

— Я сказала: дальше.

Кристина опустила глаза.

— После этого разговора я впервые задумалась, что именно происходит. Если он скрывает от вас такие вещи… я подумала, что, возможно, и мне рассказывает не всё.

Вот это прозвучало честно.

— И полезла в документы?

— Да.

Она перелистнула несколько страниц.

Подвинула ко мне договор.

Я пробежала глазами текст.

Передача прав по крупному рекламному контракту.

Внизу подпись.

К. Морозова.

— Твоя?

Кристина побледнела.

— Нет.

Я посмотрела ещё раз.

— Она практически идентична.

— Знаю.

— Может, ты просто забыла? Судя по всему, документов было много.

— Я тоже сначала так решила.

Она указала на дату.

— Но в этот день меня не было в Москве.

Я нахмурилась.

— Где?

— В Казани. На конференции. Я выступала там два дня. Есть билеты, фотографии, бронь гостиницы.

Я снова посмотрела на подпись.

По спине пробежал холод.

Вот теперь это уже не просто схема по спасению бизнеса.

Кто-то использовал подпись сотрудника без её ведома.

— Ты показывала это Глебу?

— Нет.

— Почему?

Она невесело усмехнулась.

— Потому что я всё-таки не настолько глупая, как вы считаете.

— Пока мнение пересматриваю.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я догадалась.

На секунду между нами возникло что-то почти нормальное.

Обычный обмен колкостями двух женщин.

И от этого мне стало не по себе.

Кристина не должна была становиться живым человеком.

Она должна была оставаться любовницей.

Так было проще.

— Ты подозреваешь Глеба?

Её улыбка исчезла.

— Я не знаю.

Не «нет».

Именно «не знаю».

— Савельева?

— Тоже.

— Тогда почему пришла именно ко мне?

Кристина опустила взгляд.

Её ладонь почти автоматически легла на живот.

Совсем лёгкое движение.

Но я заметила.

Внутри снова болезненно сжалось.

— Потому что если всё это закончится плохо, я уже не могу думать только о себе.

Я отвернулась на секунду.

Перед глазами всплыл белый коридор клиники.

Бумаги с анализами.

Глеб рядом.

Ненавижу собственную память.

Она всегда выбирает идеальное время.

— Значит, ты пришла не спасать меня.

Кристина подняла глаза.

— Нет.

— Себя.

— Да.

— И ребёнка.

Она кивнула.

— В первую очередь.

Я медленно выдохнула.

По крайней мере честно.

— Хорошо. Это я могу понять.

Кристина слегка расслабилась.

— Вы, наверное, думали, я скажу, что мне стало стыдно и я решила вернуть вам мужа.

— Если бы ты так сказала, я бы встала и ушла.

На секунду она почти улыбнулась.

Я тоже едва не улыбнулась в ответ.

И тут же разозлилась.

Нет.

Не хватало мне ещё почувствовать к ней симпатию.

— Есть ещё что-то, — сказала я.

Кристина напряглась.

— Что?

— Ты сказала, Глеб рассказывал обо мне совершенно другую историю. Какую именно?

Она сразу отвела взгляд.

— Возможно, это сейчас неважно.

— Для меня важно.

— Арина…

— Ты пришла ко мне за помощью. Значит, будь готова отвечать и на неприятные вопросы.

Она сжала пальцы.

— Он говорил, что ваш брак давно закончился.

— Классика.

— Что вы живёте практически как соседи.

— Мы спали в одной постели.

Она покраснела.

— Я не знала.

— До того как начала с ним спать или после?

Кристина помолчала.

— После.

По крайней мере не соврала.

— Ещё.

— Что вы совсем не интересуетесь компанией. Его делами. Что у вас своя жизнь и вас всё устраивает.

Я тихо усмехнулась.

— Особенно мне нравится часть про свою жизнь.

— Теперь я понимаю, что это не так.

— Теперь.

Она вспыхнула.

— Да, теперь! Что вы хотите услышать? Что я проверяла каждое его слово? Нет. Не проверяла.

В голосе впервые появилась настоящая злость.

Я подняла бровь.

— Почему?

— Потому что я была в него влюблена.

Я замолчала.

Ответ оказался неожиданно прямым.

Кристина тяжело дышала, будто сама устала оправдываться.

— Вы думаете, невозможно поверить мужчине, в которого влюбилась?

Я посмотрела на неё.

Когда-то я тоже поверила Глебу.

Безоговорочно.

Так сильно, что оформила бизнес на него, не задав ни одного вопроса.

— Нет, — сказала я тише. — К сожалению, совсем не думаю.

На мгновение наши взгляды встретились.

И впервые между нами не было ни жены, ни любовницы.

Просто две женщины, которые поверили одному мужчине.

Мне это не понравилось.

Я первой отвела взгляд.

— Что ещё?

Кристина поджала губы.

И по её лицу я поняла: есть что-то хуже.

— Говори.

— Он сказал, что вы не хотели детей.

Мир словно на мгновение остановился.

— Что?

Она сразу пожалела.

— Я не должна была…

— Повтори.

— Он сказал, что вы несколько лет назад решили, что дети вам не нужны.

Я перестала слышать музыку.

Голоса.

Звон посуды.

Перед глазами снова была клиника.

Два года попыток.

Анализы.

Лекарства.

Тесты.

Мой плач на кухне.

Глеб, обнимающий меня сзади.

«Если не получится, значит, будем вдвоём. Мне тебя достаточно».

Я резко встала.

Стул неприятно скрипнул.

— Арина…

— Не надо.

Я подошла к окну.

Пальцы дрожали.

Вот теперь действительно дрожали.

Я сжала их в кулаки.

Вдох.

Выдох.

Ещё раз.

Не помогало.

— Я не знала, — тихо сказала Кристина за спиной.

Я повернулась.

— Мы два года пытались.

Она побледнела.

— Что?

— Два года. Врачи. Анализы. Лечение. Потом Глеб сказал, что устал от всего этого и хочет сделать паузу.

Кристина молчала.

— Он сказал мне, что если детей не будет, ему достаточно меня.

Последнее слово далось тяжелее всего.

Её взгляд опустился.

— Я правда не знала.

— Теперь знаешь.

— Арина, простите.

Я усмехнулась.

— За какую именно часть?

Она не смогла ответить.

— Вот именно.

Я вернулась за стол.

Села.

Несколько секунд мы обе молчали.

Наконец я открыла папку.

— Мне нужны копии всего.

Кристина сразу подобралась.

— Я принесла то, что успела сохранить.

— Мне нужно всё, что связано с «ВГ Альянс», Савельевым, переводом контрактов, брендом и клиентами.

— Хорошо.

— И больше ничего не подписывай, пока не прочитаешь.

Она поморщилась.

— Я уже поняла.

— Вчера Глеб сам дал тебе пакет для Савельева?

— Да.

— Он сказал, что внутри?

— Нет.

Я посмотрела на неё выразительно.

— Да, — вздохнула она. — Я уже сама понимаю, насколько идиотски это звучит.

— Это экономит мне реплики.

На этот раз она действительно слабо улыбнулась.

Но почти сразу снова стала серьёзной.

— Есть ещё одна вещь.

— Какая?

— Две недели назад я видела договор между «Волков Групп» и компанией, связанной с Савельевым.

— О чём?

— О передаче прав на бренд после наступления определённых условий.

Я нахмурилась.

— Каких условий?

— Не знаю.

— Почему?

— Не успела дочитать. В переговорную вошёл Глеб.

— Он видел документ у тебя на экране?

— Не уверена. Я сразу закрыла.

— Где договор сейчас?

Кристина нервно провела ладонью по предплечью.

— Исчез.

— В каком смысле?

— Через два дня я снова зашла в папку. Его там не было.

— Электронный файл не может просто испариться.

— Я знаю.

— Копию не сохранила?

Она покачала головой.

— Нет.

— Отлично.

— Я знаю, что плохо.

— Это очень плохо.

— Зато после этого Глеб впервые попросил пароль от моего рабочего ноутбука.

Я подняла глаза.

— Дала?

В её лице мелькнуло что-то почти хитрое.

— Старый.

Я несколько секунд смотрела на неё.

— А ты действительно не совсем безнадёжна.

— Мне кажется, это уже второй самый приятный комплимент за сегодняшний вечер.

— Не обольщайся.

Она снова улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

И я поймала себя на неприятной мысли.

Передо мной постепенно исчезала «любовница Глеба».

Оставалась Кристина.

Живая.

Напуганная.

Совершившая мерзкий поступок.

Но всё равно человек.

Мне пока было проще, когда всё делилось на хороших и плохих.

Жизнь снова усложняла задачу.

Я поднялась.

— Если найдёшь что-то ещё — пишешь мне первой.

— Хорошо.

— И наша встреча остаётся между нами.

— Конечно.

Я надела пальто.

Кристина тоже встала.

— Арина.

Я остановилась.

— Что?

Она помедлила.

— Я правда не знала про ваши попытки завести ребёнка.

Грудь снова неприятно сжало.

— Не надо.

— Я просто хотела…

— Не называй это «про ребёнка». Его не было.

Кристина побледнела.

Я закрыла глаза.

Чёрт.

— Прости. Не так сказала.

Слово вырвалось неожиданно даже для меня.

Первое извинение.

Ей.

Мне стало от этого не легче.

Кристина кивнула.

— Я поняла.

Я уже повернулась к выходу, когда она тихо сказала:

— Глеб всегда говорил о вас так, будто вы давно стали чужими.

Я посмотрела на неё.

— А ты очень хотела ему поверить.

Её плечи чуть опустились.

— Да.

— Вот за это я тебя и не прощу.

На улице оказалось холоднее, чем я ожидала.

Я вышла из отеля и глубоко вдохнула.

Только сейчас поняла, насколько всё время встречи была напряжена.

Будто два часа держала мышцы сжатыми и только теперь позволила себе расслабиться.

Достала телефон.

Три пропущенных от Матвея.

Я нахмурилась.

Первое сообщение:

Вы закончили?

Второе, через двадцать минут:

Арина, я не собираюсь мешать. Просто ответьте, что всё нормально.

И последнее:

Если ещё десять минут будете молчать, я приеду. Потом можете ругаться сколько угодно.

Я невольно улыбнулась.

Совсем немного.

Написала:

Всё нормально. Уже вышла. Не приезжайте.

Ответ появился почти сразу.

Поздно.

Я нахмурилась.

Подняла голову.

Через дорогу у чёрной машины стоял Матвей.

Без пальто.

В одной рубашке и пиджаке, будто вышел из машины буквально на минуту.

Телефон в руке.

Увидев меня, он убрал его в карман.

Раздражение вспыхнуло мгновенно.

И вместе с ним — совершенно неуместное облегчение.

Я перешла дорогу.

— Вы сейчас серьёзно?

Матвей открыл пассажирскую дверь.

— Абсолютно.

— Я просила вас не приезжать.

— Вы два часа не отвечали.

— Потому что разговаривала.

— Два часа?

— Представьте себе, у женщин иногда бывают разговоры дольше семи минут.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Особенно когда одна из них беременна от мужа другой?

Я закрыла глаза.

— Матвей.

— Что?

— Ещё одно такое замечание, и вы действительно получите по лицу.

Вместо того чтобы обидеться, он заметно расслабился.

— Отлично.

— Что именно отлично?

— Вы злитесь. Значит, всё более-менее нормально.

Я уставилась на него.

— У вас очень странные критерии оценки психологического состояния.

— Зато с вами работают.

— Я прекрасно могла вызвать машину.

— Могли.

— Тогда зачем приехали?

Он уже хотел привычно отшутиться.

Я увидела это по лицу.

Но почему-то передумал.

— Потому что вы написали мне адрес, а потом исчезли на два часа.

— Я не исчезла.

— Для человека, который не знает, что происходит внутри здания, это выглядит именно так.

— И вы решили приехать спасать меня?

— Нет.

Матвей прислонился спиной к машине.

— Я решил убедиться, что помощь не нужна. Это разные вещи.

Несколько секунд я молчала.

Раздражение никуда не исчезло.

Но под ним было что-то ещё.

Тёплое.

Очень неуместное.

— Вы постоянно так делаете?

— Как?

— Влезаете в чужие дела.

Он задумался.

— Только в те, которые уже стали моими.

Фраза прозвучала совсем не так, как обычная деловая реплика.

Я почувствовала это сразу.

Матвей, кажется, тоже.

Взгляд задержался на мне чуть дольше.

Пауза стала странной.

Слишком тихой.

Я первой отвела глаза.

— Это всё ещё мои дела.

— Хорошо.

Он кивнул.

— Тогда скажем иначе. Мне не всё равно, если с вами что-то случится.

Сердце зачем-то сделало неловкий удар.

Я разозлилась на него за это.

Хотя виноват, конечно, был не он.

— Вы всегда говорите такие вещи женщинам возле отелей?

Матвей едва заметно улыбнулся.

— Только тем, которые обещают ударить меня по лицу.

Вот теперь я действительно улыбнулась.

Но тут же вспомнила разговор с Кристиной.

Настроение исчезло.

Матвей заметил.

Улыбка тоже ушла.

— Она вас сильно задела?

Я отвернулась.

— Не она.

— Глеб?

В горле снова возник неприятный ком.

— Не сейчас.

Он молчал всего секунду.

— Хорошо.

Никаких дополнительных вопросов.

Никакого «расскажите».

Просто открыл мне дверь.

— Не сейчас.

Почему-то именно это добило сильнее любой заботы.

Я устало выдохнула.

И села в машину.

Матвей закрыл дверь, обошёл капот и устроился за рулём.

Несколько минут мы ехали молча.

— Домой? — наконец спросил он.

Я посмотрела на папку Кристины у себя на коленях.

— Нет. В офис.

Матвей бросил взгляд на часы.

— Арина, уже почти восемь вечера.

— И что?

— Ничего. Я просто на секунду забыл, что разговариваю с человеком, который воспринимает сон как необязательную опцию.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. Вы сегодня ели?

Я повернулась к нему.

— Простите?

— Нормальный вопрос.

— Вы внезапно решили стать моей мамой?

— Нет. Ваша мама наверняка имеет на вас больше влияния.

— Значительно.

— Я заметил.

Я покачала головой.

— В офис.

— Хорошо. Но по дороге мы остановимся за едой.

— Не остановимся.

— Остановимся.

— Матвей.

— Арина.

Я посмотрела на его профиль.

Он улыбался.

Совсем слегка.

— Вы неисправимы.

— А вы голодная. Я готов рискнуть.

Я хотела продолжить спор.

Но вдруг поняла, что действительно ничего не ела с обеда.

— Пять минут.

— Десять.

— Семь.

— Договорились.

Я отвернулась к окну, чтобы он не видел улыбки.

Слишком легко он начал находить ко мне подход.

Опасно.

Через несколько минут я снова открыла папку.

Теперь документы Кристины выглядели совсем иначе.

Я внимательно изучала список компаний и связанных лиц.

На одной странице взгляд остановился.

Елена Савельева.

Я нахмурилась.

— Матвей.

— Да?

— Андрей Савельев женат?

Он слегка напрягся.

Не сильно.

Но я заметила.

— Был.

Я посмотрела на документ ещё раз.

— Здесь указана Елена Савельева. Она связана с «ВГ Альянс».

Матвей резко перевёл взгляд на лист.

— Покажите.

Я протянула страницу.

Он взял её одной рукой.

Прочитал.

И лицо изменилось.

Ирония исчезла.

Плечи напряглись.

Даже пальцы на руле сжались сильнее.

Я почувствовала знакомое неприятное ощущение.

Снова секрет.

Снова человек рядом со мной знает больше, чем говорит.

— Вы её знаете.

Он вернул лист.

— Да.

— Хорошо знаете?

Матвей молчал.

Я ждала.

Он смотрел на дорогу.

— Матвей.

— Это долгая история.

После всего сегодняшнего фраза подействовала на меня почти как спичка.

— У нас впереди пробка. Отлично. Времени много.

— Арина, сейчас не лучшее…

— Нет.

Я повернулась к нему всем корпусом.

— Сегодня я уже несколько раз услышала, что мне чего-то лучше не знать. Мне начинает надоедать. Особенно от мужчин.

Он сжал челюсть.

— Я ничего от вас не скрываю.

— Вы только что попытались уйти от ответа.

— Потому что это личное.

— А человек из вашего личного прошлого почему-то находится в документах компании моего мужа. С этого момента это уже не только личное.

Матвей посмотрел на меня.

Несколько секунд мы молчали.

В воздухе снова появилось то самое напряжение, которое возникало каждый раз, когда ни один из нас не хотел уступать.

Наконец он медленно выдохнул.

— Хорошо.

— Я слушаю.

Он снова перевёл взгляд на дорогу.

— Елена Савельева — моя бывшая жена.

Я замерла.

Вот этого я точно не ожидала.

— Ваша бывшая жена связана с Савельевым?

— Да.

— Насколько связана?

Матвей усмехнулся.

Очень невесело.

— Настолько, что после нашего развода она вышла за него замуж.

Я медленно опустила глаза на документ.

Теперь история становилась ещё интереснее.

И гораздо личнее для человека, сидевшего рядом.

— Значит, вы знали Савельева задолго до нашей сделки.

Матвей молчал.

И этого молчания мне хватило.

Я повернулась к нему.

— Матвей.

— Да.

— Кажется, завтра у нас будет очень неприятный разговор.

Он коротко взглянул на меня.

— Подозреваю, сегодня.

Я закрыла папку.

— Нет. Сегодня я слишком устала, чтобы ругаться с вами качественно.

На этот раз он рассмеялся.

Тихо.

— Тогда действительно лучше отложить.

Я смотрела в окно.

Но внутри уже поднималось знакомое раздражение.

Матвей знал Савельева.

Его бывшая жена теперь была женой человека, который пытался получить компанию Глеба.

А сам Матвей почему-то решил, что мне об этом знать необязательно.

И если он думал, что завтра отделается коротким объяснением, то совершенно меня не знал.

Хотя в последнее время мне начинало казаться, что узнаёт он меня слишком быстро.

Глава 5. Слишком много совпадений

В офис мы вернулись в половине девятого.

На этаже было почти темно. Горела мягкая подсветка вдоль стен и несколько настольных ламп, которые сотрудники оставляли включёнными перед уходом. За стеклянными перегородками пустовали переговорные, на столах остались кружки, блокноты и раскрытые ноутбуки.

После целого дня разговоров тишина казалась почти физической.

Я сняла пальто и уже направилась к кабинету, когда у Матвея зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран.

— Да, я сейчас спущусь.

Я обернулась.

— Куда?

— На первый этаж. Курьер приехал.

— Какой курьер?

Матвей нажал кнопку лифта.

— С едой.

Я остановилась.

— Вы когда успели её заказать?

Двери открылись.

Он придержал их рукой.

— Пока ждал вас возле отеля.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

— Вы даже не знали, что я поеду обратно в офис.

— Арина, вы вышли от Кристины с папкой под мышкой и выражением лица человека, который собирается разобрать на части половину финансовой системы Москвы. Вероятность того, что вы поедете домой спать, была примерно нулевая.

Мне хотелось возразить.

Только возражать было особо не на что.

— И что вы там заказали?

— Не знаю, что вы любите, поэтому несколько вариантов.

— Несколько?

— Именно.

— Вы решили накормить весь этаж?

Матвей уже шагнул в лифт.

— Не переживайте. Если вы откажетесь, я съем всё сам.

— Очень убедительная угроза.

— Через пять минут увидите.

Двери закрылись.

Я поймала своё отражение в стеклянной стене.

И улыбку на собственном лице.

Тут же перестала.

Не хватало ещё начать радоваться тому, что Орлов заранее заказал мне ужин.

Через несколько минут он вернулся с двумя бумажными пакетами.

— Вы серьёзно?

Матвей посмотрел на свою ношу.

— Теперь уже начинаю подозревать, что перестарался.

— Там еды на четверых.

— Зато у вас будет выбор.

Он открыл дверь моего кабинета плечом и занёс пакеты внутрь.

Я пошла следом.

— Вы всегда такой?

— Какой именно? Уточните, претензий за последние два дня накопилось много.

— Самоуверенный.

— Не всегда. Иногда я сплю.

Я невольно усмехнулась.

— Какое облегчение.

Он поставил пакеты на стол возле окна и начал доставать коробки.

— Паста, салат, рыба, что-то, что ресторан почему-то назвал «тёплым боулом»…

— Господи.

— И десерт.

Я посмотрела на него.

— Десерт зачем?

— На всякий случай.

— Какой случай?

Матвей поднял глаза.

— Если встреча с Кристиной прошла настолько плохо, насколько выглядит по вашему лицу.

Я замерла на секунду.

Он заметил.

Конечно заметил.

Последние два дня мне начинало казаться, что от его внимания вообще невозможно ничего спрятать.

— Встреча была… полезной.

— Звучит так, будто вы сейчас описали удаление зуба.

— Примерно те же ощущения.

Матвей не стал расспрашивать.

Просто придвинул ко мне коробку.

— Тогда сначала еда. Потом документы.

— Я не голодна.

Он посмотрел на меня.

— Конечно.

— Что значит это ваше «конечно»?

— Ничего. Просто ровно это я и ожидал услышать.

— И вы решили проигнорировать?

— Да.

— Почему?

Он снял пиджак, бросил его на спинку кресла и закатал рукава рубашки.

— Потому что за последние часа три вы выпили две чашки кофе, воду и, судя по всему, ничего не ели.

Я прищурилась.

— Вы следите за тем, что я ем?

— Нет. Вы просто всё время находились у меня перед глазами.

— Это звучит не лучше.

На лице Матвея мелькнула улыбка.

— Садитесь, Волкова.

— Не называйте меня по фамилии таким тоном.

— Каким?

— Как будто сейчас вызовете к доске.

— Если понадобится, вызову.

— Невыносимый человек.

— Зато с пастой.

На этот раз я всё-таки рассмеялась.

Коротко.

Устало.

И сдалась.

— Ладно. Десять минут.

— Я запомню этот исторический момент. Арина Волкова добровольно согласилась поесть.

— Ещё слово — и передумаю.

Матвей молча подвинул ко мне вилку.

Первые несколько минут мы действительно ели.

Без Савельева.

Без Глеба.

Без банков.

За окном город уже окончательно перешёл в ночной режим: тысячи окон, огни машин далеко внизу, отражения башен в тёмном стекле.

Я почти успела расслабиться.

Почти.

Потом взгляд упал на папку Кристины.

И я вспомнила фамилию.

Савельева.

Я отложила вилку.

— Давно?

Матвей поднял глаза от тарелки.

— Что именно?

— Елена и Савельев.

Он едва заметно напрягся.

— Почти шесть лет.

— А вы развелись?

Матвей понял, куда я веду разговор.

Взял стакан воды.

— За несколько месяцев до их свадьбы.

Я медленно покивала.

— Оперативно.

— Люди иногда принимают решения быстро.

— Они уже были вместе?

Стакан остановился у его губ.

Матвей поставил его обратно.

— Вы всегда задаёте самые неудобные вопросы между первым и вторым блюдом?

— Вы сами притащили ужин.

— Справедливо.

Он немного помолчал.

— Я не знаю, когда именно у них всё началось.

— Но подозреваете.

— Арина.

— Что?

Он посмотрел на меня прямо.

— Да.

Никакого ухода от ответа.

Просто «да».

Почему-то именно это сразу сбило желание давить дальше.

— Они познакомились через вас?

— Через проект, в котором я участвовал.

— Савельев тоже был там?

— Был.

Матвей отвёл взгляд к окну.

И я поняла, что разговор перестал быть лёгким.

— Что за проект?

Он провёл пальцем по краю стакана.

— Производственная компания. Хорошая база, серьёзные долги, плохое управление. Мы заходили как инвесторы: хотели реструктурировать, привести показатели в порядок, через несколько лет выйти.

— А Савельев?

— Представлял одного из кредиторов. Очень убедительно рассказывал, как можно всё ускорить.

— Ускорили?

Матвей усмехнулся.

Без веселья.

— Ещё как.

Я отложила вилку окончательно.

— Что произошло?

— Он предложил вывести часть активов в отдельную структуру. Убрать туда самые прибыльные направления, несколько контрактов, имущество. Старую компанию оставить под реструктуризацию.

По спине медленно пробежал холод.

Слишком знакомая схема.

— Как сейчас с «Волков Групп».

— Очень похоже.

Матвей говорил спокойно.

Но я уже успела заметить одну вещь: чем неприятнее была тема, тем ровнее становился его голос.

— Тогда вы согласились?

— Да.

— Даже зная, чем это может закончиться?

— Тогда я не знал.

Впервые в его ответе прозвучало раздражение.

Не на меня.

На самого себя.

— Савельев был хорош. Всё выглядело правильно. Юристы подтвердили документы. Финансисты подтвердили модель. Кредиторы были довольны. Через полгода оказалось, что новая структура уже практически не контролируется нами.

— А кем?

— Людьми Савельева.

Я нахмурилась.

— Практически украл компанию?

— Если сказать так, он бы сильно обиделся. На бумаге всё было законно.

— Самый приятный вид ограбления.

Матвей бросил на меня взгляд.

— Примерно.

— Вы много потеряли?

Он слегка откинулся на спинку кресла.

— Достаточно, чтобы следующие два года вспоминать эту сделку каждый раз, когда открывал банковское приложение.

Я хмыкнула.

— Наконец-то нормальная человеческая единица измерения.

— Хотите цифру?

— Нет. Так понятнее.

Он улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

И снова стало серьёзным.

— Елена тогда работала со мной.

— В вашей компании?

— Да.

— Она тоже участвовала в этой сделке?

— Частично.

Я почувствовала, как кусочки истории начинают вставать на места.

— А потом ушла к Савельеву.

Матвей поднял на меня взгляд.

На этот раз холоднее.

— Елена ушла от меня. Не «к Савельеву» как вещь, которую кто-то забрал. От меня.

Я на секунду замолчала.

— Хорошо. Справедливо.

Он явно ожидал, что я стану спорить.

Но я не стала.

— У нас к тому моменту всё давно было плохо, — продолжил Матвей уже спокойнее. — Я практически жил на работе. Приходил домой и продолжал вести себя как на совещании. Всё контролировал, всё решал. Очень удобный человек для бизнеса. Для брака — значительно хуже.

— Она вам изменяла?

Матвей провёл ладонью по подбородку.

— Да.

— С Савельевым?

Ещё одна короткая пауза.

— Да.

— А вы говорите об этом так спокойно.

— Прошло восемь лет. Было бы странно до сих пор разбивать посуду.

— Не обязательно посуду.

— Что предлагаете?

— Не знаю. Хотя бы один раз назвать его мудаком.

Матвей неожиданно рассмеялся.

По-настоящему.

— Вот теперь я понимаю, зачем вы нужны в этой сделке.

— Чтобы расширять ваш словарный запас?

— В том числе.

Я тоже улыбнулась.

На несколько секунд напряжение ушло.

Потом я всё-таки спросила:

— Поэтому вы начали следить за Савельевым?

— Я за ним не слежу.

— Хорошо. Интересоваться.

— Иногда.

— Матвей.

Он вздохнул.

— Да, иногда смотрю, где он появляется и в какие проекты заходит. Потому что один раз уже слишком поздно понял, что происходит.

— И увидели «Волков Групп».

Он промолчал.

Вот здесь мне уже стало неуютно.

— Когда?

— Что?

— Когда вы впервые заинтересовались компанией Глеба?

Матвей взял вилку, но есть уже не стал.

— Некоторое время назад.

Я нахмурилась.

— Очень точный ответ.

— Потому что точная дата сейчас ничего не изменит.

Вот эта фраза мне не понравилась.

— Если она ничего не меняет, почему вы не называете её?

Наши взгляды встретились.

Матвей медленно положил вилку.

— Потому что я не хочу превращать этот вечер в допрос.

— А мне кажется, он превращается в него каждый раз, когда вы начинаете отвечать половиной предложения.

В кабинете стало тихо.

— Я рассказал вам о Елене, — сказал он наконец. — О Савельеве. О сделке, которую до сих пор считаю одной из крупнейших собственных ошибок. По-моему, для одного ужина это достаточно откровений.

— Очень удобная система. Вы сами решаете, когда информации достаточно.

Его лицо чуть изменилось.

— Сейчас вы говорите не со мной.

Я сразу поняла, что он имеет в виду.

Глеб.

Именно поэтому разозлилась сильнее.

— Не используйте моего мужа как универсальное объяснение любой моей реакции.

— Я не использую.

— Используете. Каждый раз, когда я не соглашаюсь с вами, вы находите красивый психологический вывод.

— А вы каждый раз, когда я не рассказываю вам всё в ту же секунду, решаете, что вас обманывают.

Мы замолчали.

Матвей смотрел прямо.

Я тоже не собиралась отводить взгляд.

Это уже было не совсем про сделку.

И оба это понимали.

Первым выдохнул он.

— Ладно. Не хочу ругаться.

— Тогда не надо говорить со мной загадками.

— Я постараюсь.

— Вот это уже звучит подозрительно.

— Я сказал «постараюсь», а не «исправлюсь». Не требуйте невозможного.

Уголок моих губ всё-таки дрогнул.

И спор закончился сам собой.

Пока.

Через час от ужина почти ничего не осталось, зато стол окончательно перестал напоминать место, где люди едят.

На нём лежали документы Кристины, наши распечатки, два ноутбука, блокнот Матвея и пустые стаканы.

Я уже несколько минут смотрела в одно и то же приложение к договору.

Строчки читала.

Смысла не понимала.

Перечитала.

Снова.

В поле зрения появилась мужская рука.

Матвей аккуратно вытащил лист у меня из пальцев.

Я подняла глаза.

— Верните.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы третий раз начинаете читать с одной и той же строчки.

— Я думаю.

— Вы сейчас заснёте лицом в договор.

— Не засну.

Он посмотрел на меня.

Я посмотрела в ответ.

— Что?

— Ничего.

— Нет, у вас это лицо.

— Какое?

— Которое говорит: «Сейчас я объясню вам, как правильно жить».

Матвей откинулся на кресле.

— После нашей сегодняшней дискуссии я вообще боюсь давать вам советы.

— Вот и замечательно.

— Но домой вам пора.

— Рано.

— Почти одиннадцать.

Я машинально посмотрела на часы.

Чёрт.

— Ещё двадцать минут.

— Десять.

— Пятнадцать.

Он вздохнул.

— Вы даже собственную усталость превращаете в переговоры.

— Профессиональная деформация.

— Двенадцать.

— Пятнадцать.

— Хорошо. Пятнадцать. Но если через пятнадцать минут вы скажете «ещё один документ», я просто выключу свет.

— И получите увольнение.

— Я у вас не работаю.

— Тогда мне будет сложно вас уволить.

— Наконец-то хорошие новости.

Я улыбнулась.

Он встал и налил мне воды.

Поставил стакан рядом.

Без комментариев.

Я сделала глоток.

И вдруг вспомнила разговор с Кристиной.

Наверное, из-за усталости защита работала хуже.

Фраза пришла сама.

— Она сказала, что я не хотела детей.

Матвей, уже вернувшийся к ноутбуку, остановился.

— Кристина?

Я кивнула.

Несколько секунд смотрела на воду.

— Глеб ей так рассказывал.

Матвей ничего не сказал.

И это было правильно.

Если бы он сразу начал успокаивать, я бы замолчала.

— Мы почти два года пытались, — продолжила я сама. — Сначала всё было нормально. Потом анализы, врачи, какие-то бесконечные таблетки. В какой-то момент я уже ненавидела календарь.

Голос звучал спокойно.

Даже удивительно спокойно.

— Потом Глеб сказал: хватит. Давай поживём просто так. Если получится позже — хорошо. Если нет…

Я ненадолго замолчала.

Матвей ждал.

— Он сказал, что ему достаточно меня.

Произносить эту фразу оказалось хуже, чем вспоминать.

Я отвернулась к окну.

— А Кристине сказал, что детей не хотела я.

В кабинете повисла тишина.

— Удобно, — сказал Матвей.

Я повернулась.

— Что?

— Удобная версия.

Никакой жалости в голосе.

Просто констатация.

— Для кого?

— Для него.

Я нахмурилась.

Матвей слегка подался вперёд.

— Представьте, как иначе звучит история. «Я ушёл от женщины, с которой два года пытался завести ребёнка, а теперь другая женщина беременна от меня». Не очень приятный портрет.

Я смотрела на него молча.

— А если сказать: «Жена не хотела детей, наш брак давно закончился» — всё уже значительно проще. И для Кристины. И для самого Глеба.

Глаза неприятно защипало.

Я быстро отвела взгляд.

— Знаете, вы иногда слишком хорошо понимаете людей, которые мне не нравятся.

— Я не понимаю Глеба. Я понимаю механизм.

— Большая разница?

— Огромная.

Я выдохнула.

— Вы всегда были таким?

— Каким?

— Человеком, который всё раскладывает на мотивы, причины, последствия.

Матвей задумался.

— Наверное.

— Жить с вами, должно быть, было весело.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько просто, что я даже растерялась.

— Даже спорить не будете?

— А зачем? Я был плохим мужем.

— Настолько?

Матвей опёрся локтями о стол.

— Я работал постоянно. Дома продолжал вести себя как руководитель. Если возникала проблема, я не спрашивал, чего хочет Елена. Я объяснял, как её решить.

— Знакомо.

— Да, я уже понял, что наши бывшие отношения местами пугающе похожи.

— Глеб пока ещё не бывший.

— Исправится.

Я рассмеялась.

— Вот это было жестоко.

— Зато впервые за последние пять минут вы улыбнулись.

Наши взгляды встретились.

И почему-то я не сразу отвернулась.

Вечером Матвей выглядел иначе.

Без пиджака.

Рукава рубашки закатаны.

Волосы уже не так идеально лежат, как утром.

Усталость делала лицо менее жёстким.

Живым.

И я вдруг поняла, что рассматриваю его.

Не как инвестора.

Не как человека, который помогает мне с компанией.

Как мужчину.

Мысли были совершенно несвоевременными.

Я отвела глаза.

— Значит, плохой муж.

— Плохой.

— А сейчас изменились?

Матвей чуть улыбнулся.

— Не проверял.

— Очень уклончиво.

— Арина, если сейчас начну рассказывать, какой я замечательный мужчина после развода, это будет выглядеть крайне подозрительно.

— Наконец-то разумная мысль.

Он засмеялся.

На несколько секунд снова стало легко.

Потом я спросила:

— Елена ушла к Савельеву ещё до вашего развода?

Улыбка исчезла.

— Да.

— Простите.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я уже давно не живу в той истории.

Я посмотрела на него.

Не поверила полностью.

Но настаивать не стала.

У каждого человека есть вещи, о которых он говорит спокойно только потому, что научился правильно дышать во время разговора.

Я прекрасно это знала.

Минут через десять я открыла очередной договор.

И почти сразу остановилась.

Дата.

Что-то не совпадало.

Я вернулась к предыдущей странице.

Потом открыла таблицу по кредитам.

— Матвей.

Он не отрывался от ноутбука.

— Нашли что-то?

— Возможно. Когда банк впервые зафиксировал нарушение условий по кредиту?

— Август.

— Точнее?

Он открыл таблицу.

— Двадцать третье августа.

Я посмотрела на экран.

— А проблемы с поставщиками?

— Конец июля. Почему?

Я развернула к нему ноутбук.

— Потому что первый перевод крупного клиента в «ВГ Альянс» начали готовить двенадцатого июня.

Матвей перестал печатать.

— Покажите.

Он пересел ближе.

Наши плечи почти соприкоснулись.

Я ткнула пальцем в строку.

— Вот. Подготовка соглашения двенадцатого. Подписание — двадцать восьмого июня.

Матвей быстро открыл ещё один документ.

Потом второй.

Его лицо становилось всё серьёзнее.

— Чёрт.

— Что?

— Второй клиент тоже. Июнь.

Я почувствовала, как усталость моментально исчезает.

— Но в июне никакого кризиса ещё не было.

— По крайней мере официально.

— Значит, Кристина говорила неправду?

— Не обязательно. Возможно, ей именно так объяснили.

Я снова посмотрела на даты.

— Тогда «ВГ Альянс» создавали не для спасения «Волков Групп».

Матвей медленно откинулся назад.

— Похоже на то.

— Они начали вытаскивать клиентов раньше.

— А потом выручка старой компании закономерно пошла вниз.

— Показатели ухудшились.

— Кредиторы занервничали.

Я почувствовала холод.

— И долг стал дешевле.

Матвей посмотрел на меня.

Теперь мы оба думали об одном.

— Как тогда, — сказала я.

Он не переспросил.

— Да.

Восемь лет назад.

Та самая компания.

Схема Савельева.

Я машинально потянулась к телефону.

На экране уже висело письмо от Максима.

Нашёл сделку. Посмотрите срочно.

Я открыла вложение.

Несколько страниц.

Продажа доли в дочерней структуре «Волков Групп».

Сумма была смешной.

Не маленькой.

Именно смешной относительно стоимости актива.

— Матвей, посмотрите.

Он снова придвинулся.

— Это когда?

— Семь месяцев назад.

— Цена явно ниже рынка.

— Намного.

Я прокрутила дальше.

Покупатель — неизвестное мне ООО.

Ещё ниже данные о связанных лицах.

И фамилия.

Елена Савельева.

В груди неприятно кольнуло.

— Это она?

Матвей уже увидел.

Несколько секунд не двигался.

— Да.

Я посмотрела на дату.

Семь месяцев назад.

Ещё до кризиса.

И вдруг вспомнила.

Первый разговор о компании Глеба.

Не вчера.

Не после развода.

Намного раньше.

— Подождите.

Матвей повернулся ко мне.

— Что?

— Когда вы впервые заговорили со мной о «Волков Групп»?

Он чуть нахмурился.

— Что значит впервые?

— Вы ещё тогда сказали, что у них подозрительная долговая нагрузка. Предложили посмотреть цифры. Когда это было?

На его лице появилось то самое выражение, которое мне уже начинало не нравиться.

Когда он сначала решал, что именно ответить.

— Матвей.

— Месяцев восемь назад.

Я замерла.

— Восемь?

— Примерно.

Я снова посмотрела на документ.

Елена купила актив семь месяцев назад.

Матвей обратил внимание на компанию — восемь месяцев назад.

До сделки.

До открытого кризиса.

До того, как я сама увидела хоть что-то странное.

— Почему?

Он не ответил сразу.

И именно эта пауза всё испортила.

Ещё пятнадцать минут назад я рассказывала ему про врачей и ребёнка.

Сидела напротив, совершенно не защищаясь.

А теперь снова чувствовала знакомое раздражение оттого, что мужчина рядом со мной знает что-то важное и сам решает, когда я достаточно готова это услышать.

— Что вы увидели восемь месяцев назад?

— Несколько сигналов.

— Каких?

Матвей медленно закрыл ноутбук.

— Арина…

— Только не надо сейчас этого тона.

— Какого?

— Будто сначала нужно подготовить меня к ответу.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Я не пытаюсь вас подготовить.

— Тогда просто ответьте.

Несколько секунд мы молчали.

— Я получил информацию, что Савельев интересуется компанией Глеба.

Я почувствовала, как всё внутри становится холоднее.

— Ещё до сделки с Еленой?

— Да.

— И поэтому начали смотреть «Волков Групп»?

— Да.

— А мне почему не сказали?

Матвей провёл рукой по лицу.

— Потому что тогда это был слух. Один разговор. Никаких документов, никаких сделок, вообще ничего, что можно было положить перед вами на стол.

— Но вы продолжили копать.

— Конечно.

— И восемь месяцев ничего мне не говорили.

— Потому что восемь месяцев назад это был бизнес вашего мужа, а вы сами не хотели иметь к нему отношения.

Я резко встала.

Стул откатился назад.

— Вот сейчас не надо.

Матвей тоже поднялся.

— Что именно?

— Решать за меня, какая информация имела ко мне отношение.

— Я ничего за вас не решал.

— Именно это вы и сделали.

Голос стал громче.

Я это слышала.

Но остановиться уже не могла.

— Вы увидели Савельева рядом с компанией моего мужа. Человека, который однажды уже провернул такую же схему. И решили, что мне знать необязательно.

— Тогда у меня не было никаких оснований втягивать вас в это.

— А кто просил меня втягивать? Можно было просто сказать правду.

Он тоже начал злиться.

Не внешне.

Но глаза стали жёстче.

— Какую правду? «Арина, добрый день, я слышал слух, что человек, которого я терпеть не могу, возможно, смотрит в сторону компании вашего мужа»? Вы бы что с этой информацией сделали?

Я открыла рот.

Не ответила.

Матвей продолжил:

— Вы тогда сами говорили, что не хотите больше заниматься делами Глеба. Что у вас своя компания, свои клиенты, своя жизнь.

— Это не значит, что вы получили право решать за меня.

— Господи, Арина…

Он резко остановился.

Провёл ладонью по затылку.

Выдохнул.

— Я не пытаюсь вами управлять.

— А выглядит именно так.

— Потому что сейчас вы смотрите на всё через то, что сделал Глеб.

Слова задели сразу.

Лицо стало горячим.

— Не смейте.

Матвей замолчал.

Секунда.

Другая.

— Хорошо.

Голос стал тише.

— Это было лишнее.

Я ничего не ответила.

Он продолжил уже совсем иначе:

— Да. Я знал о Савельеве раньше вас. Да, поэтому начал смотреть на «Волков Групп». И да, сегодня я понимаю, что стоило рассказать вам об этом раньше.

Я смотрела на него.

— Когда?

— Когда появились первые реальные признаки. Не восемь месяцев назад. Но раньше, чем рассказал сейчас.

Вот это было честнее.

Но легче почему-то не стало.

— Почему не рассказали?

Матвей опустил взгляд на документы.

— Потому что хотел сначала понять, ошибаюсь я или нет.

— И?

Он поднял глаза.

— Ошибся только в одном.

— В чём?

— Я думал, у меня больше времени.

В кабинете стало совсем тихо.

— До чего?

Матвей посмотрел на папку Кристины.

На договор с Еленой.

Потом на меня.

— До того, как Савельев начнёт ту же игру второй раз.

Глава 6. Не решай за меня

— До того, как Савельев начнёт ту же игру второй раз.

Матвей произнёс это спокойно.

Почти буднично.

Будто речь шла всего лишь о неудачной сделке, а не о том, что восемь месяцев он наблюдал за компанией моего мужа и ни разу не счёл нужным объяснить мне почему.

Я стояла возле стола и смотрела на него.

Ещё совсем недавно этот кабинет казался почти уютным.

Ночной город за окном. Остывающий ужин. Рукава его рубашки, небрежно закатанные до локтей. Разговор, в котором я зачем-то позволила себе рассказать то, о чём обычно предпочитала молчать.

Теперь всё это словно отодвинулось.

Осталось только неприятное, до боли знакомое ощущение.

Человек напротив меня знает больше, чем говорит.

И сам решает, какую часть правды мне можно получить.

— Значит, вы всё это время ждали? — спросила я.

Матвей нахмурился.

— Не понимаю вопроса.

— Когда Савельев сделает следующий ход. Когда появится возможность снова зайти с ним в одну сделку. Когда вы сможете добраться до него через «Волков Групп».

Лицо Матвея стало жёстче.

— Если вы хотите спросить, есть ли у меня личный интерес к этой истории, я уже ответил. Есть.

— Меня сейчас интересует не Савельев.

Я обошла стол.

Сидеть больше не могла. Злость требовала движения.

— Меня интересует, где во всём этом нахожусь я.

Он внимательно следил за мной взглядом.

— Арина, о чём вы?

— О том, что восемь месяцев вы смотрите на компанию Глеба. Потом предлагаете мне обратить внимание на его долги. Теперь оказывается, что человек, стоящий рядом с этой историей, когда-то забрал у вас огромные деньги и женился на вашей бывшей жене. Неплохой набор совпадений.

— Вы сейчас серьёзно думаете, что я использовал вас, чтобы добраться до Савельева?

Вот теперь в его голосе впервые прозвучало раздражение.

— Я пока пытаюсь понять, что думать.

— Тогда давайте хотя бы опираться на факты.

Он встал.

Не резко. Но в движениях исчезла прежняя расслабленность.

— Восемь месяцев назад я предложил вам посмотреть на долговую нагрузку «Волков Групп». Вы отказались. Сказали, что бизнес вашего мужа больше вас не касается. Я больше к этому разговору не возвращался.

— До моего звонка.

— Именно. Вы позвонили мне сами. Ночью. И сказали покупать долг.

Матвей сделал короткую паузу.

— Я не мог заранее знать, что Глеб заведёт любовницу. Что она забеременеет. Что он попросит развод и вы в тот же вечер измените решение.

Слова неприятно резанули.

Особенно «забеременеет».

Но спорить с самим фактом было бессмысленно.

— Это не отвечает на мой вопрос.

— А мне кажется, отвечает довольно хорошо.

— Нет. Потому что речь не о том, спланировали ли вы мой развод. Речь о том, что вы знали гораздо больше меня и решили оставить эту информацию при себе.

Матвей провёл рукой по затылку.

Впервые за вечер он выглядел не собранным инвестором, у которого всегда есть правильная формулировка.

Просто уставшим мужчиной, которого я загнала в разговор, который он явно не хотел вести.

— Восемь месяцев назад у меня были только слухи.

— Но вы продолжили проверять.

— Конечно, продолжил.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, будто ответ казался ему очевидным.

— Потому что один раз я уже проигнорировал слишком много мелочей. Второй раз делать то же самое не собирался.

— И мне ничего не сказали.

— А что я должен был сказать?

Голос стал громче.

— «Арина, мне показалось, что человек, которого я терпеть не могу, присматривается к компании вашего мужа»? Вы бы что сделали с этой информацией?

Я уже открыла рот.

И остановилась.

Восемь месяцев назад?

Скорее всего, ничего.

Я тогда действительно всеми силами старалась не касаться бизнеса Глеба.

Матвей увидел мою паузу.

Но, к его чести, не воспользовался ею.

Не сказал: «Вот видите».

Просто продолжил спокойнее:

— Вчера я впервые получил нормальное подтверждение, что Савельев действительно рядом. До этого были разговоры, движение кредиторов, несколько странных контактов. Этого мало.

— Но когда подтверждение появилось, вы всё равно промолчали.

На этот раз он не ответил сразу.

И вот эта пауза сказала больше, чем все предыдущие объяснения.

— Да, — произнёс Матвей наконец. — Здесь вы правы.

Я даже растерялась.

— Вот так просто?

— А вы хотите, чтобы я ещё минут двадцать доказывал обратное?

В голосе появилась усталая ирония, но улыбки не было.

— Когда я понял, что Савельев действительно вошёл в эту историю, я должен был сказать вам, что знаю его лично. Не обязательно устраивать исповедь про бывшую жену за чашкой кофе. Но предупредить — должен был.

Злость вдруг потеряла привычную опору.

Я готовилась отбиваться.

Не к тому, что человек просто признает ошибку.

— Тогда почему не сказали?

Матвей отвёл взгляд.

Совсем ненадолго.

Но я заметила.

— Потому что не хотел, чтобы моя история с Савельевым повлияла на ваше решение.

— Моё?

— И моё.

Я тихо усмехнулась.

— Очень удобно.

Он резко посмотрел на меня.

— Что удобно?

— Решить за двоих, какая информация на кого должна влиять.

— Я ничего за вас не решал.

— Именно это вы и сделали.

— Арина…

— Нет.

Я подняла ладонь.

— Вот это я уже проходила. «Я не сказал, потому что не хотел тебя волновать». «Я сам разберусь». «Тебе незачем туда лезть». Знаете, чем обычно заканчиваются такие фразы?

Матвей сжал челюсть.

— Не делайте этого.

— Чего?

— Не ставьте меня рядом с Глебом только потому, что сейчас злитесь.

Вот теперь попал.

Я почувствовала, как внутри всё мгновенно натянулось.

— Не смейте.

Он понял сразу.

Но не отступил.

— Я не ваш муж.

— Тогда почему ведёте себя так же?

— Я один раз не рассказал вам о подозрении, которое не мог подтвердить.

— Не об одном подозрении.

Голос стал громче.

— Ты знал Савельева. Знал, что он уже делал нечто похожее. Знал, что рядом с компанией Глеба происходит что-то странное. И всё равно решил, что я узнаю тогда, когда ты сочтёшь нужным.

Тишина.

Я сама услышала это слишком поздно.

Ты.

Не «вы».

Матвей тоже заметил.

Что-то едва уловимо изменилось в его лице.

Но ни улыбки, ни комментария не последовало.

Наверное, впервые за вечер он понял, что лучше не испытывать судьбу.

— Я не решал, готова ты или нет.

Он тоже перешёл на «ты».

Естественно.

Без демонстративности.

От этого почему-то стало только хуже.

— Я хотел сначала понять, есть ли вообще о чём рассказывать.

— Это и называется «решить за другого».

— Нет. Это называется не таскать человека в каждую гипотезу, которая приходит мне в голову.

— А я не «человек», Матвей. Я сторона сделки.

— Тогда как сторона сделки ты получила всю подтверждённую информацию.

— Когда?

Я шагнула ближе.

— Сегодня? После того как сама нашла фамилию твоей бывшей жены в документах?

Он резко выдохнул.

— Хорошо. Да. Я ошибся.

— Не «хорошо».

— А что ты хочешь услышать?

В его голосе наконец прорвалась злость.

Настоящая.

Живая.

— Что я специально использовал тебя? Это неправда. Что ждал твоего развода? Чушь. Что хочу отомстить Савельеву? Да, часть меня с огромным удовольствием посмотрела бы, как он проигрывает собственную схему. Довольна?

— Нет.

— Тогда что?

Я сама не сразу поняла.

Потому что ответ был совсем не про сделку.

— Несколько часов назад я сидела здесь и рассказывала тебе про ребёнка.

Матвей замолчал.

И всё раздражение на его лице погасло почти мгновенно.

Я почувствовала, как голос становится тише.

— Я вообще не собиралась тебе это рассказывать. Просто… рассказала.

Почему-то следующая фраза далась значительно сложнее.

— Потому что в какой-то момент решила, что могу.

Он смотрел на меня неподвижно.

— Арина…

— А потом через десять минут выяснилось, что ты тоже оставил за собой кусок правды.

Вот теперь я наконец поняла, почему мне настолько больно.

Не из-за Савельева.

Не из-за его бывшей жены.

Я просто слишком рано позволила себе немного доверия.

И тут же испугалась, что снова ошиблась.

Я отвернулась.

— Всё. На сегодня хватит.

Закрыла ноутбук.

Собрала несколько документов в папку.

Пальцы слушались плохо.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь домой.

— Сейчас почти полночь.

Я резко посмотрела на него.

— И?

Матвей прикрыл глаза.

— Ничего. Забудь.

Несколько секунд мы молчали.

Он первым потянулся за пиджаком.

— Я уеду.

— Это мой офис.

— Именно поэтому уеду я.

Глупо, но эта простая фраза почему-то снова выбила из меня часть злости.

Я ненавидела, когда он делал так.

Не давил.

Не оставлял за собой последнее слово.

Не заставлял меня защищаться дальше.

Матвей надел пиджак.

У двери остановился.

Несколько секунд держал ладонь на ручке.

— Я действительно должен был рассказать раньше.

Я не обернулась.

— Не восемь месяцев назад. Тогда мне нечего было тебе дать, кроме собственных подозрений. Но когда понял, что Савельев здесь всерьёз, — должен был.

Пауза.

— Прости.

Никакого «но».

Никаких объяснений после.

Просто одно слово.

От этого стало только тяжелее.

— Спокойной ночи, Матвей.

— Спокойной ночи, Арина.

Дверь закрылась тихо.

И только когда я осталась одна, поняла, что мы оба так и не вернулись на «вы».

Ещё минуту назад мне хотелось, чтобы он ушёл.

Теперь пустой кабинет раздражал.

Я сердито бросила ручку на стол.

Она отскочила от папки и покатилась к краю.

— Прекрасно.

Разговаривать самой с собой — определённо плохой признак.

Я опустилась в кресло и закрыла глаза.

За последние двое суток слишком много людей оказались не теми, кем я их считала.

Глеб.

Кристина.

Теперь Матвей.

Хотя нет.

С Матвеем всё было сложнее.

Он не солгал мне.

По крайней мере пока.

Он просто не рассказал.

И в обычной жизни я, возможно, различала бы эти вещи гораздо лучше.

После Глеба граница между ними почему-то почти исчезла.

Я открыла глаза.

На столе стояла маленькая коробка с десертом.

Так и не тронутая.

Матвей купил его «на случай, если день окончательно меня добьёт».

Я смотрела на коробку секунд десять.

Потом раздражённо придвинула её к себе.

Если мужчина уже испортил мне вечер, пусть хотя бы тирамису не пропадает.

Утром я приехала раньше обычного.

Спала часа четыре.

Выглядела, подозреваю, примерно на столько же.

Вера появилась в дверях моего кабинета без стука и с двумя стаканами кофе.

Один поставила передо мной.

Второй оставила себе.

— У тебя лицо человека, который ночью либо работал, либо кого-то закапывал.

— Работала.

Вера с явным разочарованием села напротив.

— Жаль. Я уже собиралась быть хорошей подругой и помочь с алиби.

Я сделала первый глоток кофе.

— Ты вчера долго была?

— До одиннадцати. Потом решила, что вы с Орловым сами справитесь с российской экономикой, и поехала домой.

Я сделала вид, что очень внимательно изучаю экран ноутбука.

Вера сразу прищурилась.

— Что?

— Ничего.

— Я тебя девять лет знаю.

— Это угроза?

— Это означает, что твой способ «сейчас я сделаю очень занятое лицо, и Вера отстанет» давно не работает.

Я вздохнула.

— Мы немного поспорили.

— Немного?

— Нормально.

— Ага.

Она отпила кофе.

— Поэтому Орлов сегодня решил физически не появляться на этаже?

Я подняла голову.

— В смысле?

— В прямом. Он в семь утра прислал документы Кириллу и написал, что на встречу подключится онлайн.

Внутри неприятно кольнуло.

Совсем чуть-чуть.

И совершенно не по делу.

— Наверное, занят.

— Наверное.

Вера растянула слово так, что стало ясно: ни секунды она в это не верит.

Я открыла почту.

Письмо действительно было.

От Матвея.

Сухое.

Деловое.

Арина, первый кредитор подтвердил цену. Условия финальные. Если даёте согласие до 16:00, запускаем уступку. Юристы готовы.

Ни одной лишней строчки.

И это было правильно.

Именно этого я вчера хотела.

Только почему-то письмо раздражало.

— Всё нормально? — спросила Вера.

Я закрыла окно.

— Абсолютно.

— Ты ужасно врёшь.

— Учусь.

— У кого?

Я посмотрела на неё.

Вера сразу поняла, что шутка получилась неудачной.

— Ладно. Молчу.

Телефон завибрировал.

На экране высветилось имя Глеба.

Вера заметила.

— А вот и кандидат номер два на убийство.

— Очень смешно.

Я ответила.

— Доброе утро.

— Наконец-то.

Голос Глеба был раздражённым.

— И тебе доброе.

— Я вчера звонил.

— Я видела.

— Почему не ответила?

Я посмотрела на Веру.

Она демонстративно занялась кофе, хотя слушала каждое слово.

— Работала.

На том конце повисла короткая пауза.

— До ночи?

Знакомая интонация.

Когда-то после неё я автоматически начинала объяснять.

Где была.

С кем.

Почему задержалась.

Сегодня вдруг стало смешно.

— А что тебя удивляет?

— Арина, не начинай. Нам нужно поговорить.

— О документах разговаривай с Максимом.

— Не только о документах.

Это заставило меня чуть выпрямиться.

— Тогда о чём?

— Не по телефону.

После последних суток моё терпение к тайнам заметно уменьшилось.

— Глеб, либо ты сейчас хотя бы обозначаешь тему, либо у меня рабочий день.

Он выдохнул.

— Мне сказали, что ты интересуешься компанией.

Я медленно откинулась на спинку кресла.

— Кто сказал?

— Неважно.

Я чуть не рассмеялась.

Очередное «неважно».

Последние дни прямо радовали разнообразием.

— Тогда и разговор неважный.

— Арина.

— Что?

— Давай пообедаем. Сорок минут. Без юристов и этих твоих игр.

Что-то внутри неприятно кольнуло от «игр».

— Моих?

Глеб тут же понял.

— Я не это имел в виду.

— Надеюсь.

Он помолчал.

— В час?

Я посмотрела календарь.

— У меня будет сорок минут.

— В нашем месте?

На секунду перед глазами всплыл маленький итальянский ресторан недалеко от его офиса.

Почти каждую пятницу в первые годы брака.

Одно и то же вино.

Его рука на моей коленке под столом.

«Наше место».

— Нет.

Я назвала кафе в деловом квартале.

Нейтральное.

Без воспоминаний.

Глеб задержался с ответом.

— Хорошо.

И отключился.

Когда я вошла в кафе, Глеб уже сидел за столом.

Без галстука.

Две верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Под глазами тени.

Раньше я сразу замечала такие вещи.

Спросила бы, спал ли он.

Что ел.

Почему выглядит плохо.

Сегодня просто сняла пальто и села напротив.

— У меня сорок минут.

Глеб посмотрел на часы.

— Ты теперь встречи со мной по таймеру проводишь?

— Ты сам попросил сорок минут.

— Арина, можно хоть несколько минут не разговаривать со мной так, будто мы на переговорах?

Я посмотрела на него.

Передо мной сидел мужчина, с которым я провела почти треть жизни.

И почему-то именно теперь это ощущалось сильнее всего.

Не любовь.

Привычка.

Знание каждого движения.

Того, как он поправляет часы, когда нервничает.

Как чуть прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда не знает, с чего начать.

Как никогда не берёт меню первым.

Девять лет невозможно выключить одним решением.

Даже если решение принял он.

— Хорошо, — сказала я спокойнее. — Говори.

Глеб некоторое время изучал моё лицо.

— Ты изменилась.

Я почти улыбнулась.

— За двое суток?

— Не передёргивай. Ты понимаешь, о чём я.

— Нет. Правда не понимаю.

Он провёл большим пальцем по краю стакана.

— Ты раньше не разговаривала со мной вот так.

— Возможно, раньше я слишком долго старалась разговаривать так, чтобы тебе было удобно.

Его лицо едва заметно изменилось.

Попала.

Официант подошёл принять заказ.

Несколько минут мы обсуждали еду, словно были обычной супружеской парой, которая встретилась пообедать в рабочий день.

От этого было почти физически неуютно.

Когда официант ушёл, Глеб сразу спросил:

— Зачем ты лезешь в компанию?

Наконец.

— Кто сказал, что я лезу?

— Мой юрист сообщил, что Максим запросил информацию по нескольким корпоративным активам.

Я внутренне расслабилась.

Значит, не Кристина.

Пока.

— Мы делим имущество. Было бы странно не узнать, что именно входит в это имущество.

— Компания туда не входит.

— Вот это Максим и проверит.

Глеб нахмурился.

— Ты никогда не претендовала на бизнес.

Я посмотрела на него.

— Мы никогда раньше не разводились.

— Арина, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Там партнёры. Банки. Обязательства. Это не квартира, которую можно поделить пополам.

— Забавно, что человек, который считает меня совершенно далёкой от бизнеса, вдруг так подробно объясняет мне, как устроено юридическое лицо.

— Не начинай.

— Я совершенно спокойна.

Это было правдой.

И, кажется, раздражало его сильнее, чем если бы я кричала.

— Зачем тогда запрос?

— Потому что ваши юристы написали двадцать три страницы соглашения и особенно постарались там, где речь идёт о моём отказе от корпоративных прав. Я хочу понимать почему.

Глеб откинулся назад.

— Мы уже это обсуждали.

— Нет. Ты сказал, что формулировка стандартная, а потом разозлился, когда выяснилось, что я умею читать.

— Я не разозлился.

— У тебя начал дёргаться желвак.

Его пальцы замерли на стакане.

Я едва не улыбнулась.

— Я всё-таки девять лет с тобой прожила.

Глеб отвёл взгляд.

— Ты хочешь мне отомстить.

Вот теперь я действительно удивилась.

— Что?

— Давай не будем делать вид. Я понимаю, что ты злишься. И имеешь право. Но компания здесь ни при чём.

Несколько секунд я смотрела на него.

Не верилось, что он действительно это произнёс.

— Ты считаешь, что я пытаюсь забрать бизнес, потому что ты мне изменил?

— Я не сказал «забрать».

— Но подумал именно это.

Я остановилась.

Фраза показалась неприятно знакомой.

Матвей.

Вчера.

Я тут же отбросила эту мысль.

— Я думаю, сейчас ты действуешь на эмоциях, — продолжил Глеб. — Потом успокоишься и сама поймёшь, что нет смысла превращать развод в войну.

В груди медленно поднялось раздражение.

— Знаешь, что самое удивительное?

— Что?

— Ты изменял мне полгода. Твоя любовница беременна. Ты принёс мне договор, где предлагаешь отказаться от любых прав на бизнес, который я помогала тебе строить. И при этом именно я, оказывается, превращаю развод в войну.

— Я оставляю тебе квартиру.

Я рассмеялась.

Не смогла удержаться.

Глеб нахмурился.

— Что смешного?

— «Оставляю».

Слово вышло почти ласково.

— Каждый раз, когда ты его говоришь, звучит так, будто квартира вообще-то принадлежит только тебе и ты великодушно решил подарить её бывшей жене.

— Я не это имел в виду.

— Знаю. Ты вообще в последнее время очень много всего «не это имеешь в виду».

Лицо Глеба стало жёстким.

— Вот поэтому я и хотел встретиться нормально.

— Мы встречаемся нормально.

— Нет. Ты пришла сюда уже готовая ударить.

— А ты рассчитывал, что я приду готовая понять?

Он замолчал.

Официант принёс воду.

Мы дождались, пока тот отойдёт.

Глеб потёр переносицу.

— Хорошо. Давай по-другому. Просто не делай резких движений с компанией.

Я замерла.

— Почему?

— Потому что там сейчас сложный период.

— Насколько сложный?

Он поднял глаза.

— Рабочий.

— Глеб.

— Что?

— Не надо рассказывать человеку, который десять лет занимался финансами, что «сложный период» — финансовый термин.

Он раздражённо выдохнул.

— Банки усилили давление. Есть кассовый разрыв. Я решаю.

— Один?

— Что значит «один»?

Я пожала плечами.

— Просто спросила.

Несколько секунд он смотрел на меня.

Слишком внимательно.

Я мысленно выругалась.

Не стоило.

— Кто тебе что-то рассказал?

— Ты сейчас сам рассказываешь.

— Арина.

— Глеб.

Он откинулся назад.

В разговоре впервые появилось настоящее напряжение.

И в этот момент мой телефон завибрировал.

Сообщение.

Я машинально посмотрела на экран.

Матвей Орлов.

Первый кредитор согласовал финальную цену. Если подтверждаете — запускаем подписание.

Я не успела перевернуть телефон.

Глеб увидел имя.

Его лицо изменилось едва заметно.

Но я заметила.

Разумеется.

— Орлов?

Я подняла глаза.

— Что?

— Матвей Орлов тебе пишет?

— Да.

Пауза.

Очень короткая.

Но интересная.

— С каких пор вы вообще общаетесь?

Я медленно положила телефон экраном вниз.

— А почему тебя это интересует?

— Я просто спросил.

— Нет, ты не просто спросил.

Глеб раздражённо провёл ладонью по столу.

— Арина, не придумывай.

— Я пока ничего не придумала. Просто наблюдаю, как у моего мужа меняется лицо при имени другого мужчины.

— Господи.

Он отвёл глаза.

И именно этим выдал себя окончательно.

Я неожиданно почувствовала почти весёлое удивление.

— Ты ревнуешь?

Глеб сразу посмотрел на меня.

— Нет.

Слишком быстро.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Да ничего.

— Вот именно. Не надо из одного вопроса устраивать…

— Я ничего не устраиваю. Мне просто интересно, почему мужчину, который полгода спал с другой женщиной, внезапно беспокоит, кто пишет его жене.

Глеб сжал челюсть.

— Меня не беспокоит, кто тебе пишет.

— Конечно.

— Просто Орлов появляется рядом с тобой очень вовремя.

Я прищурилась.

— Что значит «вовремя»?

— Ты разводишься. Ты злая. Растерянная, даже если делаешь вид, что это не так. И тут рядом оказывается мужчина, которому очень нравится быть нужным.

Фраза неприятно задела.

Особенно после вчерашнего разговора.

Я заставила себя не показать.

— Как трогательно. Ты решил защитить меня от мужчин.

Глеб раздражённо выдохнул.

— Я не это делаю.

— А выглядит именно так.

— Я просто говорю: будь осторожна.

— С Матвеем?

— С людьми, которые появляются рядом, когда ты уязвима.

Вот теперь мне стало по-настоящему смешно.

— Ты серьёзно сейчас произнёс это после того, как последние полгода приходил домой от Кристины?

Глеб побледнел.

— Это другое.

— Разумеется.

— Арина…

— Не надо. Пожалуйста. Ещё немного — и ты начнёшь рассказывать мне про порядочность.

Он замолчал.

Я увидела, как на лице борются раздражение, вина и что-то ещё.

То самое, что я сначала приняла за интерес.

Ревность.

Очень странную.

Очень несвоевременную.

Но настоящую.

— Между вами что-то есть? — спросил он вдруг.

Теперь я уже не улыбалась.

— Ты правда решил задать мне этот вопрос?

— Я хочу понимать.

— Что именно?

— Что происходит.

— Со мной?

Он промолчал.

— Глеб, ты сам решил выйти из моего «что происходит». Помнишь? На сорок втором этаже. Между закуской и беременной любовницей.

Он болезненно дёрнулся.

— Не обязательно каждый раз…

— Обязательно. Пока ты забываешь.

В его глазах мелькнула злость.

— Делай что хочешь.

— Спасибо. Очень вовремя дал разрешение.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз звонок.

Матвей.

Я посмотрела на экран.

После вчерашнего разговора звонить просто так он точно не стал бы.

— Мне нужно ответить.

Глеб усмехнулся без веселья.

— Конечно.

Я уже собиралась бросить что-нибудь резкое, но передумала.

Провела пальцем по экрану.

— Да?

Голос Матвея прозвучал без приветствия.

— Вы подтвердили банку сделку?

Я нахмурилась.

— Ещё нет. Я как раз собиралась…

— Не подтверждайте.

Что-то в его интонации заставило меня выпрямиться.

— Почему?

Глеб напротив перестал листать меню.

Я отвернулась немного в сторону.

— Что произошло?

— Предложение отозвано.

Я не сразу поняла.

— Как отозвано? У нас было время до четырёх.

— Было.

В голосе Матвея я слышала сдерживаемую злость.

— Сорок минут назад кредитор уступил долг другому покупателю.

У меня похолодели пальцы.

— Кому?

На той стороне повисла короткая пауза.

— «ВГ Альянс».

Я посмотрела на Глеба.

Он сидел напротив.

Спокойный.

Слишком спокойный?

Или теперь мне уже всё казалось подозрительным?

— Вы уверены?

— Абсолютно. Выписку уже получил.

Я встала из-за стола.

— Одну минуту.

Не дожидаясь реакции Глеба, отошла к окну.

— Как они успели?

— Хороший вопрос.

Матвей говорил тише.

— Вчера кредитор торговался с нами почти за каждый процент. Сегодня утром появляется «ВГ Альянс» и закрывает вопрос за сорок минут.

— Заплатили больше?

— Да.

— Намного?

— Вот здесь начинается самое интересное.

Я почувствовала дурное предчувствие.

— Насколько?

— Ровно настолько, чтобы перебить наше предложение.

— Что значит «ровно»?

— Наша финальная цена плюс два процента.

Я молчала.

Матвей тоже.

Мне не понадобилось объяснение.

— Они знали нашу цифру.

— Похоже на то.

По спине прошёл холод.

Вчера о цене знали только мы, юристы Матвея и кредитор.

— Кто мог слить?

— Я уже проверяю своих людей. Пока ничего.

— Банк?

— Возможно.

Он замолчал.

Потом добавил:

— Арина, где вы сейчас?

Я посмотрела через плечо.

Глеб сидел за столом и смотрел прямо на меня.

— На обеде.

Матвей тоже помолчал.

— С ним?

Мне не понравилось, что я сразу поняла, кого он имеет в виду.

— Да.

— Тогда ничего ему не рассказывайте.

После вчерашней ссоры фраза должна была разозлить.

Не разозлила.

Потому что сейчас я думала о другом.

— Думаете, он знает?

— Я пока ничего не думаю. Я проверяю.

— Хорошо.

— И ещё.

— Что?

— Второму кредитору пока не звоним. Если наши условия действительно уходят на сторону, сначала нужно понять откуда.

Я закрыла глаза на секунду.

— Я поняла.

Пауза.

Матвей заговорил чуть тише:

— Арина.

— Да?

— Потом договорим про вчерашнее.

Я замерла.

Совсем не этого ожидала услышать сейчас.

— Не время.

— Знаю.

И отключился.

Я ещё несколько секунд стояла у окна с телефоном в руке.

Злость на Матвея никуда не исчезла.

Но теперь рядом с ней появилось кое-что гораздо неприятнее.

Кто-то знал наши условия.

Кто-то успел передать их «ВГ Альянсу».

И первый долг, который ещё утром практически лежал у нас на столе, ушёл.

Я вернулась к столу.

Глеб смотрел на меня.

— Что-то случилось?

Лицо спокойное.

Голос тоже.

Я села.

— Рабочее.

— Судя по лицу, не очень приятное.

— Разберусь.

Я взяла стакан воды.

Сделала глоток.

Мне хотелось наблюдать.

Не говорить.

Посмотреть, выдаст ли он хоть что-нибудь.

Глеб отвёл взгляд и вдруг усмехнулся.

Совсем слегка.

— Орлов?

Я поставила стакан.

— Что Орлов?

— Проблемы у него?

Внутри всё замерло.

— Почему ты решил, что у него проблемы?

Глеб пожал плечами.

— Ты разговаривала с ним так, будто что-то пошло не по плану.

Логично.

Совершенно логично.

И всё же мне не понравилось.

Я внимательно смотрела на него.

— Ты много знаешь о его планах?

— Нет.

— Тогда почему спрашиваешь?

Глеб несколько секунд молчал.

Потом взял чашку с кофе.

Спокойно сделал глоток.

— Потому что, Арина, когда инвестор начинает интересоваться чужими долгами, он должен быть готов к тому, что их могут купить раньше него.

Чашка застыла у моих пальцев.

Внутри стало очень тихо.

— Повтори.

Глеб посмотрел на меня.

И вот теперь я увидела.

Он понял, что сказал лишнее.

Совсем немного.

Мелькнуло в глазах и исчезло.

Но я успела.

— Что именно повторить?

Я медленно наклонилась вперёд.

— Откуда ты знаешь, что Матвей покупает твои долги?

Глеб не ответил.

В кафе шумели люди.

Гремела посуда.

За соседним столом кто-то смеялся.

А между нами словно внезапно исчез весь звук.

— Глеб.

Он провёл большим пальцем по краю чашки.

Тот самый жест.

Так он делал, когда нервничал.

— Это неважно.

Я почувствовала, как внутри вместо растерянности появляется холодная ясность.

— Нет.

Я покачала головой.

— Вот теперь это как раз самое важное.

Он поднял глаза.

И несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

А потом Глеб тихо произнёс:

— Передай Орлову, что с первым кредитором он опоздал.

У меня перехватило дыхание.

Он знал.

Не просто догадывался.

Знал.

Я медленно положила телефон на стол.

— Это ты?

Глеб ничего не ответил.

Но мне уже и не требовалось.

Первый долг «Волков Групп» только что ушёл в «ВГ Альянс».

Нашу цену кто-то слил.

А мой муж сидел напротив и знал об этом раньше меня.

Я смотрела на человека, с которым прожила девять лет, и впервые по-настоящему поняла одну вещь.

Глеб не просто пытался пережить кризис.

Он уже играл.

И теперь знал, что в игру вошла я.

Глава 7. Цена контроля

— Это ты?

Глеб ничего не ответил.

Он сидел напротив, держа чашку двумя пальцами за ручку. Слишком неподвижно. Я хорошо знала эту его привычку: чем сильнее он хотел казаться спокойным, тем меньше двигался.

Несколько секунд назад Матвей сообщил мне, что первый кредитор продал долг «ВГ Альянсу». Цена оказалась ровно на два процента выше нашего предложения.

А Глеб уже знал, что Орлов опоздал.

Я положила телефон на стол.

— Откуда тебе известно про первого кредитора?

— Это моя компания. Странно было бы, если бы я ничего не знал о собственных долгах.

— Ты знал не о долге. Ты знал, что его пытался купить Орлов.

Глеб поднял на меня глаза.

— И?

— И то, что кредитор ещё утром торговался с ним. А через несколько часов продал требование другой структуре. Очень быстро работающая сарафанная почта.

— Арина, банк обязан уведомлять должника о смене кредитора.

— После сделки. Не о чужом предложении до неё.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

Но взгляд ушёл в сторону.

Этого мне хватило.

— Кто сказал тебе цену?

— Я не знаю никакой цены.

— Тогда почему «ВГ Альянс» перебил предложение Орлова ровно настолько, чтобы забрать долг и не переплатить лишнего?

— Спроси у Орлова. Может, он просто плохо торгуется.

Когда-то подобная усмешка заставила бы меня злиться и одновременно улыбаться.

Сейчас она вызвала только усталость.

— Ты правда хочешь разговаривать со мной так?

— А как мне с тобой разговаривать? — Голос у него стал тише. — Ещё неделю назад ты вообще не спрашивала, что происходит в компании. Сейчас твой адвокат поднимает корпоративные документы, ты знаешь о долгах, тебе звонит Орлов прямо во время нашего обеда. Я пытаюсь понять, откуда всё это взялось.

— Ты решил, что я передаю ему информацию?

Глеб помолчал.

Ответ мне не понравился ещё до того, как он заговорил.

— Я думаю, что Матвей умеет использовать обстоятельства.

— Какие именно? Мой развод?

Он раздражённо провёл большим пальцем по краю чашки.

— Твоё состояние сейчас. Наш конфликт. То, что ты злишься на меня.

— Очень удобно. Если я делаю что-то, чего ты от меня не ожидал, значит, либо я действую на эмоциях, либо мной управляет Орлов.

— Я этого не говорил.

— Ты последние пять минут говоришь именно об этом.

Глеб прикусил щёку изнутри.

Я увидела знакомое движение и вдруг с удивлением подумала, насколько редко замечала его последние годы.

Наверное, потому что давно перестала всматриваться.

— Ты не занималась крупными корпоративными сделками много лет, Арин.

Я замерла.

Не из-за смысла.

Из-за этого домашнего «Арин».

Так он звал меня утром, когда искал вторую запонку.

Так писал в сообщениях, когда просил купить по дороге его любимый кофе.

Так говорил, когда уговаривал не злиться.

— Не называй меня сейчас так.

Глеб медленно кивнул.

— Хорошо.

Никакой обиды.

Только усталость.

— Я просто не понимаю, почему ты вдруг оказалась рядом с Орловым именно тогда, когда он полез в мои кредиты.

На секунду мне захотелось сказать правду.

Совсем немного.

Рассказать, где я провожу дни.

Показать фотографию офиса.

Сказать, сколько людей каждое утро заходят в AVERA и здороваются со мной как с руководителем.

Спросить, знает ли он вообще, чем я занималась последние четыре года.

Наверное, выражение лица Глеба стоило бы этой минуты.

Но именно поэтому я промолчала.

Слишком рано.

— Может быть, ты просто очень давно не спрашивал, чем я занимаюсь.

Он нахмурился.

— Что это значит?

— Ровно то, что я сказала.

— У тебя появились какие-то новые клиенты?

Едва не рассмеялась.

Клиенты.

Несколько консультаций.

Женское занятие, чтобы не скучать дома.

Именно так он представлял мою работу.

— Да, Глеб. Можно сказать и так.

Он явно почувствовал насмешку, но не понял причины.

— Я сейчас не пытаюсь тебя задеть.

— Я знаю. В этом и проблема.

На стол принесли заказ.

Мы оба замолчали.

Официант расставил тарелки, пожелал приятного аппетита и ушёл.

Ни я, ни Глеб к еде не притронулись.

Я посмотрела на него.

— Что такое «ВГ Альянс»?

Вилка в его руке остановилась.

Очень короткое движение.

Если бы я не ждала реакции, возможно, пропустила бы.

— Где ты услышала это название?

— Я задала вопрос первой.

— А я хочу понять, кто таскает тебе внутреннюю информацию.

Передо мной больше не было мужа, который пять минут назад ревновал к Матвею.

Сидел генеральный директор.

Собранный.

Настороженный.

— Значит, информация действительно внутренняя.

— Арина.

— «ВГ Альянс». Что это?

Он опустил вилку.

Некоторое время смотрел на меня, словно решал, сколько можно сказать.

После последних дней я уже ненавидела это выражение.

— Отдельная структура для реструктуризации бизнеса.

— Чьего бизнеса?

— «Волков Групп».

— Тогда почему она не принадлежит «Волков Групп»?

Он нахмурился.

— Ты откуда вообще…

Остановился.

Я молчала.

Пусть сам выбирает слова.

— Структура временная, — сказал он наконец. — Через неё сейчас собираются обязательства и часть операционной деятельности. Это позволяет компании спокойно пройти сложный период.

— Спокойно?

— Без постоянного давления кредиторов.

Я посмотрела на него внимательнее.

Он верил в то, что говорил.

Не изображал.

Не пытался убедить меня.

Верил.

От этого стало тревожнее.

— Почему первый долг ушёл туда?

— Потому что нам выгоднее, чтобы обязательства были у дружественного кредитора, а не у Орлова.

— Дружественного кому?

— Компании.

— Или тебе?

Глеб чуть откинулся.

— Какая разница?

— Большая.

Я подвинула тарелку в сторону.

— Кто владеет «ВГ Альянсом»?

— Несколько инвесторов.

— Ты среди них?

Он выдержал небольшую паузу.

— Пока нет.

Слово неприятно зацепилось.

— А потом?

— После окончания реструктуризации структура будет пересобрана.

— Это тебе кто сказал?

— Есть соглашения.

— Какие?

В его лице появилось раздражение.

— Ты собираешься экзаменовать меня по моим же договорам?

— Нет. Мне правда любопытно. У тебя есть документ, по которому после завершения реструктуризации ты получаешь контроль?

— Юристы всё оформляли.

— Я спрашиваю не про юристов.

— И я не обязан носить в голове номера каждого приложения.

— Номер не нужен. Есть у тебя право получить долю или тебе пообещали, что потом всё оформят?

Он смотрел на меня уже без всякого тепла.

— Есть договорённость.

У меня внутри что-то неприятно опустилось.

Десять лет назад Глеб точно так же говорил о первом серьёзном поставщике.

Мы договорились.

Я тогда заставила его всё-таки получить договор.

С тремя приложениями.

И штрафами.

— Ты опять делаешь это, — сказала я.

— Что?

— Веришь человеку раньше, чем бумаге.

Он резко усмехнулся.

— Не надо разговаривать со мной так, будто мне двадцать девять и я вчера зарегистрировал первую компанию.

— Тогда покажи, что изменилось.

— Мне нечего тебе показывать.

— Возможно, в этом и проблема.

Глеб отвёл взгляд.

Я видела, что он злится.

Но за злостью уже начинало проступать другое.

Неуверенность.

Совсем небольшая.

Та, которую человек старается затолкнуть обратно, потому что она появилась в самом неудобном месте.

— Савельев обещал тебе контроль? — спросила я.

Он резко посмотрел на меня.

И я поняла, что угадала.

— Кто рассказал тебе о Савельеве?

— Вы работаете вместе?

— Откуда ты знаешь его фамилию?

Вопрос прозвучал почти жёстко.

— Ты с ним встречался три месяца назад.

Глеб замер.

Я продолжила:

— И Кристину к нему отправлял ты.

На этот раз реакцию он спрятать не смог.

Лицо побледнело.

Совсем немного.

Но я увидела.

— Она с тобой разговаривала?

Я промолчала.

— Арина.

Он наклонился ближе.

— Ты встречалась с Кристиной?

— Ты дал ей документы для Савельева?

В его взгляде появилось что-то тяжёлое.

Несколько секунд мы сидели друг напротив друга, каждый ожидая ответа от другого.

Первым сдался он.

— Да.

Я почувствовала, как пальцы холодеют.

Хотя знала это ещё от Кристины.

Одно дело — услышать от неё.

Другое — от него.

— Она передавала пакет по реструктуризации. Обычная рабочая история.

— Обычная?

— Она директор по маркетингу. Часть документов касается перехода бренда.

Я не удержалась.

— Ты хоть слышишь, что говоришь?

— Что именно тебя удивляет?

— Ты отдаёшь бренд другой компании.

— Временно.

Опять это слово.

— Клиентов тоже временно?

Глеб замолчал.

— Контракты?

— Арина…

— Сотрудников?

Он резко положил ладонь на стол.

Не ударил.

Просто движение получилось сильнее, чем планировал.

Стакан дрогнул.

— Компания могла не дожить до конца года.

Голос стал глухим.

— Ты не видела цифр.

Я смотрела на него.

Я видела.

Больше, чем он думал.

— Банки начали душить нас. Поставщики сокращают отсрочки. Инвесторы нервничают. Мне нужно было что-то делать.

— И ты выбрал Савельева.

— Он предложил работающую конструкцию.

— Работавшую для кого?

— Для компании.

— Ты повторяешь это третий раз.

Глеб устало потёр переносицу.

— Потому что это правда.

Мне вдруг стало его жалко.

На секунду.

Не как мужа.

Как человека, которого я когда-то знала очень хорошо.

Он всегда был смелым.

Иногда до безрассудства.

Любил большие решения.

Любил людей, которые говорили уверенно.

А ещё очень плохо переносил мысль, что кто-то способен переиграть его на его же поле.

Савельев, похоже, понял это раньше нас.

— Ты подписывал с ним обеспечение?

Глеб посмотрел на меня настороженно.

— Какое обеспечение?

Ответ прозвучал слишком быстро.

Либо он действительно не понимал, о чём я.

Либо надеялся, что не понимаю я.

— Неважно.

Я взяла сумку.

Оставаться больше не хотелось.

— Что ещё тебе наговорил Орлов?

Я остановилась.

— Почему ты уверен, что это Матвей?

— А кто ещё?

Глеб тоже встал.

— Он полез в наши долги. Он давно ищет возможность зайти в компанию. Теперь ты внезапно знаешь вещи, которых знать не должна. Мне не нужно быть гением, чтобы сложить два и два.

Я смотрела на него и почти физически чувствовала, насколько сильно он меня недооценивает.

Во всей этой картине я для него существовала только как связующее звено.

Жена, которой Орлов что-то рассказал.

Жена, которую Орлов мог использовать.

Жена, которой стало интересно от злости.

Ни на секунду Глеб не допускал, что решение могло принадлежать мне.

Внутри неожиданно стало спокойно.

Пусть.

— Тогда складывай.

Я надела пальто.

Глеб тяжело выдохнул.

— Я не хочу, чтобы ты оказалась между мной и Орловым.

— Это звучит почти заботливо.

— Я действительно за тебя переживаю.

Я посмотрела на него.

Он сказал это искренне.

И от этой искренности стало противнее, чем от любой лжи.

— Тогда тебе стоило начать немного раньше.

Глеб опустил глаза.

Я пошла к выходу.

Уже возле стола он окликнул:

— Арина.

Остановилась.

— Скажи Орлову, чтобы не лез ко второму кредитору.

Я медленно повернулась.

— Почему?

По лицу Глеба промелькнуло раздражение на самого себя.

Сказал лишнее.

— Потому что ничего не получится.

— Ты знаешь, что Матвей ведёт переговоры и со вторым?

— Я предполагаю.

— Нет. Только что ты не предполагал.

Он молчал.

Я запомнила выражение его лица.

Не испуганное.

Скорее загнанное.

Будто вокруг него уже затягивалась конструкция, которую он всё ещё называл спасением.

— Проверь документы, Глеб.

— Какие именно?

— Те, по которым тебе обещали вернуть контроль.

Он нахмурился.

— Что ты пытаешься мне сказать?

Я застегнула пальто.

— Ничего. Я уже слишком долго объясняла тебе вещи, которые ты предпочитал не слышать.

И вышла.

Матвею я позвонила уже из машины.

Он ответил быстро.

— Да.

Ни приветствия.

Ни вчерашней лёгкости.

После нашей ссоры между нами оставалось что-то шероховатое, и телефон только подчёркивал дистанцию.

— Глеб знает про второго кредитора.

Пауза была короткой.

Рабочей.

— Насколько точно?

— Настолько, что попросил передать тебе туда не лезть.

— Мне?

— Он уверен, что долги покупаешь ты.

На этот раз Матвей молчал чуть дольше.

— Про вас ничего?

— Нет.

Я посмотрела через окно на поток машин.

— Он вообще не рассматривает меня как участника сделки. Думает, что ты либо используешь меня, либо я из обиды на Глеба помогаю тебе информацией.

— Это нам на руку.

Фраза прозвучала спокойно, без самодовольства.

— Я тоже так думаю.

— AVERA он не знает?

— Он до сих пор уверен, что я время от времени консультирую знакомых.

В трубке послышался тихий выдох.

Не смех.

Скорее удивление.

— Девять лет брака.

— Не надо.

— Я ничего не собирался говорить.

— По голосу слышно.

— Тогда промолчу выразительнее.

Я всё-таки улыбнулась.

Совсем немного.

И сразу почувствовала странность этой улыбки после вчерашнего.

Матвей тоже, кажется, почувствовал перемену.

Его голос стал серьёзнее.

— Что удалось узнать про «ВГ Альянс»?

— Глеб считает её дружественной структурой. Активы и обязательства туда переводят временно. После реструктуризации ему обещан контроль.

— Обещан?

— Именно так и звучит. Когда я спросила о документе, он ушёл в «юристы всё оформили» и «есть договорённости».

Матвей тихо выругался.

— Где вы сейчас?

— Еду в офис.

— Я приеду.

Я машинально хотела сказать, что не просила.

Слова уже почти появились.

Остановила себя.

После вчерашней ссоры снова спорить ради самого спора было бы смешно.

— Хорошо.

Матвей тоже ничего больше не добавил.

И почему-то именно это показалось важным.

В офисе уже ждали Вера и Максим.

Вера, увидев меня, первой посмотрела за моё плечо.

— Орлов отдельно?

— Едет.

Она прищурилась.

— Всё ещё ругаетесь?

Максим поднял глаза от бумаг.

— Мне выйти?

— А вам обоим обязательно обсуждать мою личную жизнь?

— Нет, — ответил Максим. — Но если она влияет на скорость получения документов, я обязан оценить риск.

Вера рассмеялась.

Я бросила сумку на кресло.

— Прекрасно. Я окружена очень тактичными людьми.

— Это наш главный корпоративный стандарт, — сказала Вера.

На секунду стало легче.

Потом Максим подвинул ко мне папку.

— Я нашёл то, чего вчера не хватало.

Шутки закончились.

Я села.

— Что?

— Полгода назад «Волков Групп» получила финансирование от структуры, связанной с Савельевым. Не очень большое для масштаба компании. Если смотреть отдельно — обычное короткое финансирование под оборотный капитал.

— А если не отдельно?

Максим открыл приложение.

— Здесь обеспечение.

Я начала читать.

Строки были написаны привычным юридическим языком. Достаточно вязким, чтобы большинство людей бросило читать после второй страницы.

Я не бросила.

На четвёртом пункте пришлось вернуться к началу.

— Опцион?

— Да.

Дверь кабинета открылась.

Матвей вошёл без обычного «добрый вечер».

Снял пальто и сразу посмотрел на документ передо мной.

— Нашли?

Максим протянул ему копию.

— Пятьдесят один процент.

Матвей читать начал ещё стоя.

Я наблюдала за его лицом.

Не потому, что сомневалась в документе.

Потому что училась снова замечать, что он чувствует, а не только что говорит.

Челюсть напряглась.

Брови сошлись.

На третьей странице он остановился.

— Это не просто залог.

— Я тоже так прочитала, — сказала я.

Он поднял глаза.

Между нами на мгновение вернулся вчерашний разговор.

Потом Матвей снова опустил взгляд в бумаги.

— При наступлении триггеров держатель получает право потребовать продажу контрольного пакета по заранее определённой формуле.

Вера подошла ближе.

— На человеческом?

Максим повернулся к ней.

— Если компания нарушает определённые условия, структура Савельева получает право забрать контроль.

— За сколько?

Матвей назвал цифру.

Вера несколько секунд молчала.

— Да вы издеваетесь.

Стоимость была значительно ниже того, во что ещё год назад оценивали компанию.

Я провела пальцем по строке.

— Какие условия?

Матвей сел рядом.

Не слишком близко.

После вчерашнего мы оба будто бессознательно оставляли между креслами немного больше пространства.

— Первое — просрочка по кредиту свыше установленного срока. Второе — нарушение коэффициента долговой нагрузки. Третье — падение операционных показателей ниже порога.

Я посмотрела на Максима.

— Что уже произошло?

Он снял очки.

— По документам, которые у нас есть, все три условия формально наступили.

Вера медленно опустилась в кресло.

— И Глеб это подписал?

— Его подпись стоит здесь.

Максим перевернул последнюю страницу.

Я узнала её сразу.

Наклон букв.

Резкий росчерк в конце.

Глеб.

Внутри неприятно сжалось.

— Он, похоже, считает, что это обычное обеспечение.

Матвей покачал головой.

— Возможно, ему так и продали конструкцию. «Технический опцион, который никто не будет реализовывать, если вы выполняете план реструктуризации».

Я вспомнила слова мужа.

Есть договорённости.

— А Савельев может реализовать?

— Не мгновенно, — ответил Максим. — Сначала уведомление. Потом срок на устранение нарушений.

— Сколько?

Он нашёл пункт.

— Пять рабочих дней.

Вера пересчитала что-то в голове.

— С момента чего?

— Получения уведомления компанией.

Я почувствовала, как пульс становится быстрее.

— Оно уже было?

Максим покачал головой.

— В материалах нет.

Матвей достал телефон.

— Я узнаю.

Он вышел из кабинета.

Никто не говорил.

Я снова смотрела на подпись Глеба.

Сколько раз за годы брака я проверяла документы после него?

Не потому, что он был глупым.

Глеб никогда не был глупым.

Просто там, где я искала риск, он видел возможность.

Когда-то эти качества дополняли друг друга.

Потом он решил, что может обходиться без моей части.

— Арина, — тихо сказал Максим.

Я подняла глаза.

— Посмотри ещё сюда.

Он указал на дату договора.

За три дня до того вечера в ресторане.

За три дня до слов:

Я хочу развода.

В груди стало пусто.

— Соглашение о разводе подготовили после этого?

— Судя по метаданным первой версии, на следующий день.

Я медленно перечитала дату.

Первый день — Глеб подписывает документ, который позволяет Савельеву при определённых условиях получить контроль над компанией.

Второй — его юристы начинают готовить соглашение, где я отказываюсь от любых корпоративных требований.

Через два дня муж сообщает мне о разводе.

— Максим.

— Да.

— Мои возможные права на долю могли помешать исполнить этот опцион?

Он не спешил отвечать.

Именно поэтому я поняла раньше слов.

— Помешать полностью — не факт. Но создать спор, приостановить часть действий, потребовать отдельного разбирательства — вполне. Особенно если имущество приобреталось и росло в цене в браке.

Вера выдохнула сквозь зубы.

— Поэтому им нужна подпись Арины.

— Она существенно упрощает конструкцию.

Мне стало холодно.

Не потому, что я внезапно решила: Глеб развёлся со мной ради компании.

Нет.

Он хотел уйти.

Кристина существовала.

Ребёнок существовал.

Наш брак действительно закончился для него раньше, чем для меня.

Но кто-то очень быстро увидел, насколько удобно совпали обстоятельства.

И подложил нужные бумаги в нужный момент.

Дверь открылась.

Матвей вернулся.

По лицу стало ясно: нашёл.

— Уведомление ушло вчера в восемнадцать сорок.

Я поднялась.

— Получено?

— Сегодня утром. Девять четырнадцать.

В комнате стало тихо.

— Значит, отсчёт уже начался.

Максим посмотрел в календарь.

— Да.

— Сколько остаётся?

— Если считать рабочие дни по договору — четыре с половиной.

Вера провела ладонью по волосам.

— И Глеб об этом знает?

Матвей посмотрел на меня.

Я вспомнила его лицо за столом.

Его уверенное «есть договорённости».

— Думаю, нет.

— Как можно не знать, что тебе прислали уведомление о возможности забрать контрольный пакет? — спросила Вера.

Максим устало посмотрел на неё.

— Очень просто. Документ мог прийти юристам. Его могли назвать очередным техническим уведомлением. Или Глеб знает о письме, но не понимает, что Савельев реально собирается воспользоваться правом.

Матвей положил телефон на стол.

— Есть ещё вариант. Глеб уверен, что уведомление нужно исключительно для давления на других кредиторов. Савельев мог убедить его, что они изображают угрозу потери контроля, чтобы остальные согласились на реструктуризацию.

Я посмотрела на него.

Это звучало достаточно правдоподобно.

И достаточно похоже на Глеба.

— Он считает Савельева партнёром.

— Тогда самое опасное сейчас — пытаться убедить его в обратном, — сказал Максим. — Он воспримет это как атаку.

— Особенно если информацию принесёт Орлов, — добавила Вера.

Все посмотрели на Матвея.

Он даже не обиделся.

— Для Глеба я сейчас человек, который пытается купить его долги и залезть в компанию. В его системе координат любое моё предупреждение будет выглядеть как попытка поссорить его с инвестором.

Я медленно села обратно.

И вдруг поняла.

— Он думает, что покупатель — ты.

Матвей посмотрел на меня.

— Да.

— И знает, что ты пошёл ко второму кредитору.

— Значит, через те же каналы увидит следующую попытку.

Я повернулась к Максиму.

— Можно купить долг так, чтобы имя Матвея нигде не появилось?

Он чуть нахмурился.

— Через отдельную структуру — да. Вопрос, кто будет покупателем.

В кабинете стало тихо.

Вера первая поняла, куда я смотрю.

— Нет.

Я повернулась к ней.

— Почему?

— Потому что я знаю это лицо.

— Какое ещё лицо?

— То самое. Ты сейчас придумала что-то, после чего мы все опять будем жить в офисе.

Матвей не улыбнулся.

Он уже понял.

— AVERA?

Я кивнула.

Максим снял очки.

— Непосредственно на AVERA я бы долг не вешал. Создадим отдельное общество под сделку.

— Владельцем?

— Можно сделать структуру под вашим контролем.

Вера смотрела на меня так, словно ждала, что я передумаю.

Я не передумала.

— Финансирование даст Матвей. Покупателем будет моя структура. Имя Орлова из предложения исчезнет.

Матвей сцепил пальцы перед собой.

— Глеб рано или поздно увидит конечного владельца.

— Рано или поздно.

— И узнает про AVERA.

— Узнает.

Я сказала это и неожиданно почувствовала страх.

Небольшой.

Не перед сделкой.

Перед этим моментом.

Глеб узнает.

Офис.

Сотрудники.

Компания.

Четыре года моей жизни, которых для него почти не существовало.

Матвей смотрел на меня очень внимательно.

— Не обязательно делать это сейчас.

В его голосе не было приказа.

Это я отметила сразу.

Он оставлял решение мне.

— Обязательно.

— Почему?

Я посмотрела на бумаги перед собой.

На подпись мужа.

На опцион.

На уведомление.

— Потому что он ждёт тебя.

Матвей молчал.

— Все они сейчас смотрят на тебя, — продолжила я. — Глеб. Савельев. Кредиторы. Они считают, что это Орлов пришёл за «Волков Групп». Значит, все следующие шаги будут строиться вокруг тебя.

Вера медленно кивнула.

— А про Арину никто даже не думает.

— Именно.

Я повернулась к Максиму.

— Сколько нужно, чтобы зарегистрировать структуру?

— Если брать готовое общество, которое уже существует и не вело деятельность, быстрее. Проверка займёт несколько часов. Переоформление контроля — отдельно. Но для оферты можем подготовить конструкцию сегодня.

— Делай.

Максим посмотрел на меня поверх очков.

— Сумма сделки всё ещё большая.

— Я знаю.

— Если второй кредитор согласится, отыграть назад будет сложно.

— Я тоже знаю.

Он несколько секунд молчал.

Потом собрал документы.

— Хорошо.

Вера тяжело выдохнула.

— Я когда четыре года назад сказала: «Давай откроем свою компанию», я имела в виду что-нибудь поспокойнее. Финансовый консалтинг. Красивый офис. Иногда корпоратив.

Я впервые за последние полчаса улыбнулась.

— Поздно жаловаться.

— Я заметила.

Максим вышел звонить юристам.

Вера пошла следом, уже кому-то набирая сообщение.

Мы с Матвеем остались вдвоём.

Несколько секунд никто не говорил.

После вчерашнего молчание между нами ощущалось иначе.

Не уютно.

Но и не враждебно.

Скорее осторожно.

Матвей первым посмотрел на меня.

— Вчера я сказал лишнее.

Я опустила глаза на документы.

— Мы оба сказали.

— Это не отменяет моего.

Я провела пальцем по краю папки.

Хотелось ответить нормально.

Не отшутиться.

Не уколоть.

Оказалось сложнее, чем ожидала.

— Я всё ещё злюсь.

— Я понял.

— И всё ещё считаю, что ты должен был рассказать раньше.

— Да.

Никаких оправданий.

Это немного обезоруживало.

Я подняла глаза.

— Но если мы собираемся делать это дальше, больше никаких дозированных версий. Даже если тебе кажется, что информация пока неважная.

Матвей выдержал мой взгляд.

— Договорились.

— И если история с Савельевым касается тебя лично сильнее, чем ты рассказал…

Он помолчал.

Вот она.

Та самая доля секунды.

Но в этот раз не спрятал.

— Касается.

Я напряглась.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы нам действительно пришлось ещё раз об этом поговорить. Но не потому, что я хочу что-то скрыть. Просто там есть люди, которых нельзя втягивать без необходимости.

Мне не понравился ответ.

Но впервые он не пытался сделать его удобнее.

— Хорошо. Только не через неделю.

— Не через неделю.

Мы снова замолчали.

На столе завибрировал мой телефон.

Сообщение от Кристины.

Я открыла.

Арина, здесь что-то происходит.

Следом фотография.

Документ на экране компьютера.

Снимала явно торопясь: край монитора, кусок стола, часть текста размазана.

Но заголовок читался.

УВЕДОМЛЕНИЕ О НАСТУПЛЕНИИ СОБЫТИЯ РЕАЛИЗАЦИИ ОПЦИОНА.

Сердце ударило сильнее.

Я увеличила изображение.

Ещё одно сообщение:

Глеб заперся с юристами. Савельев приехал сам.

Потом:

Я слышала, как Глеб кричал, что это не было частью договорённости.

Мы с Матвеем встретились глазами.

Значит, понял.

Поздно.

Телефон снова завибрировал.

Кристина:

Он только что спросил, где я.

И через несколько секунд:

Мне кажется, они поняли, что документы у меня.

Я уже набирала ответ, когда пришло ещё одно сообщение.

Всего одна строка.

Арина, он едет к вам.

Я перечитала.

— Кто? — спросил Матвей.

Я посмотрела на последнее сообщение.

Кристина успела уточнить.

Глеб.

За стеклянной стеной кабинета открылись двери лифта.

Я машинально подняла голову.

В дальнем конце коридора появился мужчина.

Знакомая походка.

Тёмное пальто.

Быстрые шаги.

Глеб прошёл мимо ресепшена, даже не остановившись.

И только тогда я поняла одну простую вещь.

Он никогда раньше не был в моём офисе.

Через несколько секунд мой муж впервые увидит AVERA.

И узнает, чем на самом деле занималась его «неработающая» жена последние четыре года.

Глава 8. Женщина, которую он не знал

Двери лифта открылись.

Глеб вышел в коридор так быстро, будто боялся, что за эти несколько секунд кто-нибудь успеет исчезнуть.

Я смотрела на него через стеклянную стену кабинета.

На тёмное пальто, расстёгнутое на ходу. На телефон, зажатый в руке. На знакомую складку между бровей — она появлялась у него всегда, когда что-то происходило не по плану.

Только сегодня планом была я.

Глеб прошёл мимо ресепшена.

Девушка за стойкой поднялась.

— Добрый вечер. Вы к кому?

Он даже не остановился.

— К Арине Волковой.

Я видела, как администратор переводит взгляд в мою сторону.

— Арина Андреевна у себя. Вам назначено?

Глеб замедлил шаг.

Совсем немного.

Будто услышал что-то непривычное, но ещё не понял что.

— Я её муж.

Администратор растерялась.

Всего на секунду.

— Одну минуту, пожалуйста.

Но Глеб уже заметил меня.

И Матвея рядом.

Лицо сразу стало другим.

Он пошёл к кабинету.

Вера тихо выдохнула:

— Сейчас будет весело.

— Не будет, — сказала я.

Голос получился спокойнее, чем я себя чувствовала.

Матвей закрыл ноутбук.

— Мне выйти?

Я посмотрела на него.

Вчера я, возможно, обрадовалась бы этому вопросу.

Сегодня — нет.

— Останься.

Он едва заметно кивнул.

И почему-то от этого короткого движения я почувствовала себя устойчивее.

Глеб открыл дверь без стука.

Раньше меня это никогда не раздражало.

Он всегда входил так домой, в спальню, на кухню. В мою жизнь вообще.

Как будто закрытых дверей между нами не существовало.

Сегодня впервые хотелось попросить его выйти и войти нормально.

Он остановился сразу за порогом.

Посмотрел на меня.

Потом на Матвея.

На Максима.

На Веру.

На раскрытые ноутбуки, разложенные документы, экран с таблицей.

— Что здесь происходит?

Ни приветствия.

Ничего.

Вера откинулась на спинку кресла.

— Добрый вечер тебе тоже.

Глеб даже не посмотрел на неё.

Его взгляд оставался на Матвее.

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь.

Матвей не успел ответить.

— Он работает, — сказала я.

Глеб перевёл глаза на меня.

— Здесь?

— Здесь.

— В твоём офисе?

Вопрос прозвучал странно.

Я не сразу поняла почему.

Потом поняла.

Он сказал это как человек, который предполагает, что кабинет мне просто дали на время.

Я медленно положила ручку.

— Да.

Глеб обвёл помещение взглядом.

Только теперь.

До этого он видел людей.

Теперь начал видеть место.

Большой кабинет.

Переговорный стол.

Два экрана.

Шкаф с папками.

Стеклянную стену, за которой тянулся опенспейс.

Логотип на дальней стене.

AVERA CONSULTING.

Его взгляд задержался на нём.

Потом скользнул ниже.

На матовую табличку рядом с дверью.

Я знала, что там написано.

Каждое утро проходила мимо.

Никогда не думала, что однажды буду смотреть, как мой муж читает моё имя так, будто видит его впервые.

АРИНА ВОЛКОВАУПРАВЛЯЮЩИЙ ПАРТНЁР

Глеб не двигался.

Сначала я решила, что он просто читает.

Потом поняла — перечитывает.

Он медленно повернулся ко мне.

— Что это?

Я посмотрела на табличку.

— Моя должность.

Вера опустила глаза.

Наверное, чтобы не выдать выражение лица.

Глеб нахмурился.

— Какая должность?

Я почувствовала, как внутри появляется странное напряжение.

Не страх.

Не удовольствие.

Что-то между.

Я слишком долго представляла, как когда-нибудь он узнает.

В тех воображаемых сценах я всегда говорила что-нибудь сильное.

Точное.

Такое, после чего Глеб замолкал, а я наконец чувствовала себя увиденной.

В реальности никаких красивых слов не хотелось.

— Управляющий партнёр.

Он посмотрел на логотип.

Снова на меня.

— Здесь?

— Да, Глеб. Здесь.

Тишина растянулась.

За стеклянной стеной прошёл сотрудник с папкой в руках.

Увидел меня и остановился.

— Арина Андреевна, простите. Договор по «Северу» согласовали. Там только лимит нужно подтвердить до девяти.

Я почувствовала взгляд Глеба раньше, чем повернулась.

— Поставь пока тот, что считали утром. Я через двадцать минут посмотрю финальные цифры.

— Хорошо.

Сотрудник ушёл.

Глеб проследил за ним глазами.

Потом посмотрел на меня.

— Он у тебя спрашивал разрешение?

— Он согласовывал лимит.

— С тобой.

Не вопрос.

Я ничего не ответила.

Его взгляд снова прошёлся по кабинету.

Словно помещение за последние тридцать секунд стало больше.

— Это твоя компания?

У меня дрогнули пальцы.

Совсем немного.

Не потому что вопрос был неожиданным.

Потому что я ждала его четыре года.

— Моя и Веры.

Теперь он посмотрел на неё.

Вера выдержала взгляд совершенно спокойно.

— Ты…

Глеб осёкся.

Провёл ладонью по затылку.

— Ты всё это время здесь работаешь?

Вера подняла брови.

— Я здесь совладелец, Глеб.

Он закрыл глаза на секунду.

— Я не тебе.

— Поняла. Просто решила уточнить, пока выясняется, кто из нас чем занимается.

Я посмотрела на неё.

Вера пожала плечом.

Молчу, молчу.

Глеб снова повернулся ко мне.

— Сколько?

— Что сколько?

— Сколько лет существует компания?

Вот оно.

Я глубоко вдохнула.

— Четыре.

Он не поверил.

Это было видно сразу.

Не возмущение.

Именно неверие.

— Четыре года?

— Да.

— Четыре?

— Ты услышал.

Он посмотрел на дверь.

На логотип.

На меня.

— И ты мне не сказала.

Боль кольнула неожиданно.

Настолько старая, что я уже перестала считать её болью.

Просто привычным местом внутри, которое лучше не трогать.

— Я говорила тебе, что работаю.

— Ты говорила, что консультируешь.

— Я и консультировала.

— Арина, не надо сейчас играть словами.

Я почувствовала, как напряглась спина.

— Какими словами я играю?

— Ты прекрасно понимаешь разницу между «у меня пара клиентов» и…

Он резко махнул рукой в сторону стеклянной стены.

— Этим.

Я проследила за движением.

За стеной работали люди.

Кто-то разговаривал у принтера.

Кто-то стоял у доски с цифрами.

В дальнем кабинете горел свет.

Моя жизнь.

Та её часть, которую Глеб когда-то перестал замечать настолько давно, что теперь считал тайной.

— Ты когда-нибудь спрашивал, сколько у меня клиентов?

Он открыл рот.

Закрыл.

— При чём здесь…

— Сколько у меня проектов? Кто работает со мной? Где я бываю днём?

— Мы жили вместе.

— Да.

— Я видел, как ты работаешь.

Я почувствовала, как во мне поднимается что-то тяжёлое.

— Нет.

Глеб нахмурился.

— Что — нет?

— Ты видел ноутбук на кухне. Телефонные звонки. Иногда слышал, что я еду на встречу. И сам решил, что этого недостаточно, чтобы называться работой.

Он смотрел на меня молча.

— Я говорила, что занята. Ты отвечал: «Ну ты же можешь перенести». Я говорила, что у меня клиент. Ты просил заехать по дороге забрать твою химчистку, потому что «у тебя всё равно свободный график». Я пару раз пыталась рассказать про новый проект. Ты слушал минуту, потом начинал говорить о своих поставщиках.

Слова выходили спокойно.

От этого внутри было ещё тяжелее.

Я не собирала эти воспоминания специально.

Они просто лежали где-то рядом.

Все четыре года.

— И в какой-то момент, — продолжила я, — я перестала рассказывать.

Глеб отвёл взгляд.

В кабинете никто не двигался.

Мне стало неловко за присутствие остальных.

Но остановиться уже не могла.

— Ты не спросил ни разу, Глеб. Ни разу за четыре года: «Арин, а что у тебя вообще получается?»

Он поморщился от старого обращения, которое прозвучало из моих уст.

— Я думал…

И замолчал.

Я ждала.

— Что?

Он провёл рукой по лицу.

— Что тебе это просто нравится. Что ты занята чем-то своим.

— Чем-то своим.

Я повторила тихо.

Вот как просто помещалась моя работа в его картину мира.

Чем-то своим.

Вера вдруг встала.

— Я принесу кофе.

Никому кофе не был нужен.

Она просто поняла.

Максим тоже поднялся.

— Мне надо позвонить.

Матвей остался.

Не потому что не чувствовал лишнего.

Потому что я попросила.

Глеб заметил, что он не ушёл.

И будто вспомнил о нём.

Лицо снова стало жёстче.

— А он давно здесь?

— Сегодня?

— Не сегодня.

Я устало посмотрела на него.

— Что ты хочешь услышать?

— Я хочу понять, почему Орлов знает о твоей компании больше меня.

Вот эта фраза попала куда-то неожиданно глубоко.

На секунду я даже перестала злиться.

— Потому что он спросил.

Глеб замер.

Матвей слегка опустил взгляд.

Наверное, ему самому стало неуютно.

— Вот так просто? — спросил Глеб.

— Да. Вот так просто.

— И ты всё ему рассказала?

— Мы работаем вместе.

Он усмехнулся.

Коротко.

Неприятно.

— Быстро.

Матвей поднял глаза.

Я видела, как он собирается сказать что-то.

Опередила.

— Не надо.

Он посмотрел на меня.

Я едва заметно качнула головой.

Это был мой разговор.

Матвей отступил на полшага.

Глеб это заметил.

И почему-то именно это разозлило его сильнее.

— Он теперь тебя слушается?

Я почувствовала, как внутри вспыхивает раздражение.

— Что?

— Ты посмотрела — он замолчал.

— Потому что я попросила.

— Очень удобно у вас всё устроено.

Я несколько секунд смотрела на мужа.

— Ты пришёл сюда выяснять, сплю ли я с Матвеем, или потому что у тебя пытаются забрать компанию?

Глеб побледнел.

Сработало.

— Я получил уведомление.

Голос изменился.

Стал ниже.

Я видела, как ему неприятно это признавать.

— О реализации опциона?

Он резко посмотрел на меня.

— Ты уже знаешь.

Я не ответила.

— Конечно.

Он нервно рассмеялся.

— Ну конечно ты знаешь. Что ещё ты знаешь, Арина?

В этом вопросе не было злости.

Почти.

Скорее растерянность человека, который вдруг обнаружил, что все последние дни разговаривал с кем-то, чьи карты даже не пытался посмотреть.

— Достаточно, чтобы понимать: Савельев не собирается ждать окончания вашей реструктуризации.

Глеб прошёл к столу.

Бросил телефон рядом с документами.

— Это не то, о чём мы договаривались.

— Я догадалась.

— У нас был другой порядок.

Он говорил быстро.

Не мне даже.

Словно самому себе.

— Сначала переводим часть деятельности, закрываем давление банков, собираем долг. После этого новая структура возвращается под мой контроль. Опцион нужен был как обеспечение. Формальность.

Матвей не выдержал.

— Обеспечение на пятьдесят один процент не бывает формальностью.

Глеб резко повернулся.

— Я с тобой не разговариваю.

— Тогда не произноси вещи, которые финансово не имеют смысла при людях, которые умеют читать договоры.

Я закрыла глаза.

На секунду.

— Матвей.

— Всё.

Он действительно замолчал.

Но Глеб уже вскипел.

— Это ты всё устроил?

Матвей посмотрел на него почти с удивлением.

— Что именно?

— Долги. Кредиторов. Эту истерию вокруг опциона.

— Ты правда считаешь, что я заставил тебя подписать документ полгода назад?

— Я не про документ.

— Тогда сформулируй точнее.

Я видела, как Глеб всё сильнее теряет контроль.

Ему было проще злиться на Матвея.

Гораздо проще, чем признать, что Савельев мог его обмануть.

— Хватит, — сказала я.

Они оба посмотрели на меня.

— Если вы хотите выяснить, кто из вас хуже относится к другому, сделаете это без меня.

Глеб отвернулся первым.

Подошёл к окну.

Несколько секунд стоял спиной.

Потом произнёс:

— У меня пять дней.

— Уже меньше.

Он повернулся.

— Откуда ты…

Оборвал себя.

Наверное, понял, что спрашивать бессмысленно.

Я посмотрела на документы на столе.

— Ты принёс опцион?

— Юристы прислали.

— Покажи.

Глеб достал телефон.

Открыл файл.

И протянул мне.

Я не взяла сразу.

Вот он.

Старый рефлекс.

Он принёс проблему — я разбираюсь.

Сколько раз это было?

Первый кредит.

Первый крупный поставщик.

Налоговая проверка.

Кассовый разрыв.

Он приходил злой, бросал документы на стол, а через несколько часов мы сидели рядом с калькулятором и холодным кофе.

Когда-то мне это нравилось.

Я чувствовала себя нужной.

Потом почему-то стала просто удобной.

Глеб протянул телефон ближе.

— Посмотри.

Я посмотрела на его руку.

— У тебя есть юристы.

Он медленно опустил её.

Не ожидал.

— Есть.

— Вот и разбирайтесь.

— Они разбираются.

— Тогда зачем ты приехал сюда?

Вопрос застал его врасплох.

Он отвёл глаза.

Впервые с момента появления в офисе.

— Я не знал, что это твой офис.

— Поэтому спрашиваю ещё раз. Зачем ты ехал ко мне?

Глеб провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Потому что Кристина пропала из офиса.

У меня напряглись плечи.

— Она не пропала.

— Она не отвечает.

— Возможно, занята.

— У неё отключён телефон.

Я мельком посмотрела на свой.

Последнее сообщение от Кристины было двадцать минут назад.

Он едет к вам.

— Ты решил, что она у меня?

— Я решил, что она могла с тобой связаться.

— Почему?

Глеб помолчал.

— Потому что часть документов исчезла.

Теперь я почувствовала настоящий холод.

— Каких?

— Не знаю точно. Юристы проверяют.

— А Савельев?

Глеб посмотрел на меня.

— Что Савельев?

— Он знает?

— Знает, что был несанкционированный доступ.

Я вспомнила его угрозу по телефону.

Беременным женщинам вредно нервничать.

Пальцы похолодели.

— Ты ей звонил?

— Раз десять.

— Домой?

— Водитель ездил. Её нет.

Я взяла телефон.

Набрала Кристину.

Гудок.

Второй.

Третий.

Никто не ответил.

Я набрала снова.

То же самое.

Матвей подошёл ближе.

— Давно она писала?

— Двадцать минут.

Глеб резко обернулся.

— Она тебе писала?

Чёрт.

Я подняла глаза.

Слишком поздно.

Он всё понял.

— Ты встречалась с ней.

Это уже не вопрос.

Я молчала.

— Поэтому ты знаешь про документы.

— Сейчас это неважно.

— Для меня важно!

Голос сорвался.

По коридору кто-то прошёл и замедлил шаг.

Я закрыла дверь кабинета.

— Тогда сбавь голос. Здесь люди работают.

Глеб посмотрел на меня так, будто впервые осознал смысл этих слов.

Здесь люди работают.

Мои люди.

В моём офисе.

Он провёл ладонью по лицу.

— Что она тебе дала?

Я не ответила.

— Арина, мне нужно знать.

— Почему?

— Потому что если среди этих бумаг то, о чём я думаю, у неё могут быть проблемы.

— С кем?

— Не знаю.

Слишком быстро.

— С Глебом Волковым?

Он вздрогнул.

— Ты сейчас серьёзно?

— С Андреем Савельевым?

Тишина.

Ответ был там.

Не в словах.

В лице.

Глеб отвернулся.

— Он не тронет её.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Почему ты говоришь это так, будто уже сам себя убеждаешь?

— Потому что Савельев не уголовник.

Матвей тихо произнёс:

— Ты плохо его знаешь.

Глеб резко повернулся.

— А ты, конечно, лучше.

— Да.

Одно слово.

Без вызова.

И именно поэтому оно прозвучало тяжело.

Глеб посмотрел на него.

Потом на меня.

— Это он рассказал тебе про Савельева?

— Часть.

— И ты ему поверила.

— Не во всём.

Матвей едва заметно повернул голову ко мне.

Я почувствовала взгляд.

Вчерашний разговор никуда не исчез.

— Зато тебе я верила девять лет, — продолжила я. — И посмотри, где мы сидим.

Глеб побледнел.

Я сразу пожалела о фразе.

Не потому что она была неправдой.

Потому что слишком точно попала.

Он опустил глаза.

Несколько секунд было слышно только кондиционер.

Потом Глеб тихо сказал:

— Мне нужно сохранить компанию.

Не «выиграть».

Не «вернуть».

Сохранить.

Впервые за весь день я услышала в его голосе страх.

Настоящий.

— Я знаю.

— Если Савельев реализует опцион, я потеряю контроль.

— Да.

Он поднял глаза.

— Ты говоришь об этом так спокойно.

Я почувствовала, как усталость снова накрывает.

— А как мне говорить?

— Не знаю.

Он развёл руками.

Жест получился беспомощным.

Я почти никогда не видела его таким.

— Это же…

Замолчал.

Я знала продолжение.

Наша компания.

Когда-то — да.

Потом она стала его.

По документам.

По рассказам.

По воспоминаниям.

И теперь, когда всё рушилось, местоимение снова начинало меняться.

— Ты хочешь, чтобы я помогла?

Глеб долго смотрел на меня.

— Ты всегда лучше меня видела такие вещи.

Вот оно.

Ни «прости».

Ни «я был неправ».

Просто старая правда, которую он вспомнил, когда она понадобилась.

В груди заболело.

Не остро.

Глубоко.

— Девять лет тебе потребовалось, чтобы снова это сказать.

Он закрыл глаза.

— Я не так…

Осёкся.

Понял, что любое продолжение сделает хуже.

Я взяла его телефон.

Открыла приложение к опциону.

Начала читать.

Не ради Глеба.

Ради себя.

Ради компании, в которую когда-то вложила слишком много, чтобы теперь позволить Савельеву разобрать её по частям.

Через несколько минут вошёл Максим.

Положил передо мной ещё одну пачку документов.

— Есть вариант притормозить исполнение.

Глеб сразу повернулся к нему.

— Какой?

Максим посмотрел сначала на меня.

Не на него.

Глеб это заметил.

— Один из триггеров можно попробовать оспорить. Но быстро не будет. Есть второй вариант — убрать нарушение через погашение части обязательств и попробовать лишить их основания по одному из пунктов.

— Сколько денег?

Максим назвал сумму.

Глеб выругался вполголоса.

— У компании сейчас нет столько свободных.

— Я знаю.

— Банк не даст.

— Скорее всего нет.

Глеб повернулся к Матвею.

Это произошло автоматически.

Я увидела.

Матвей тоже.

— Даже не проси, — сказал он спокойно.

Глеб усмехнулся.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

— Тогда какого чёрта ты здесь вообще делаешь?

Матвей посмотрел на меня.

Глеб проследил за взглядом.

Между нами на секунду что-то изменилось.

Он заметил.

Конечно заметил.

— Понятно.

Я почувствовала раздражение.

— Нет. Тебе пока ничего не понятно.

— Тогда объясни.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Он обвёл кабинет рукой.

— Я прихожу сюда и узнаю, что у моей жены четыре года есть компания, о которой я ничего не знаю. Орлов сидит в её кабинете, как у себя дома. Мой юрист не может остановить опцион. Кристина таскает кому-то документы. И все вокруг, похоже, понимают происходящее лучше меня. Так что да, Арина. Мне очень хочется, чтобы хоть кто-нибудь наконец объяснил мне, что здесь происходит.

Последние слова прозвучали хрипло.

Злость закончилась.

Осталась растерянность.

И я вдруг вспомнила себя три дня назад.

Ресторан.

Одиннадцать недель.

Развод.

Кристина.

Глеб тогда знал всё.

Я — ничего.

Теперь мы поменялись местами.

Я не почувствовала удовольствия.

Оказалось, чужая растерянность не лечит свою.

— Ты не всё узнаешь сегодня, — сказала я.

Он горько усмехнулся.

— Как удобно.

Я выдержала его взгляд.

— Да. Неприятно.

Он понял.

Лицо дрогнуло.

За дверью появился Кирилл, один из наших финансовых аналитиков.

Постучал по стеклу.

Я жестом разрешила войти.

— Арина Андреевна, простите, что отвлекаю. По второму требованию кредитор готов рассмотреть новую цену, но просит финальный лимит сегодня. Они хотят закрыть вопрос до завтра.

У меня внутри всё напряглось.

Матвей сразу встал.

— Уже ответили?

Кирилл покачал головой.

— Нет. Ждём решения Арины Андреевны.

Глеб смотрел на него.

Потом на меня.

— Какого требования?

Кирилл растерялся.

Я почувствовала, как Максим медленно откидывается в кресле.

Вера за стеклом остановилась с чашкой в руке.

Момент пришёл сам.

Не так, как я планировала.

Без подготовки.

Без красивой речи.

Я посмотрела на Кирилла.

— Оставь расчёт. Я сейчас подтвержу.

— Хорошо.

Он положил папку и вышел.

Дверь закрылась.

Глеб продолжал смотреть на меня.

— Какого требования, Арина?

Я положила ладонь на папку.

— Второго долга «Волков Групп».

Он не сразу понял.

Я увидела это буквально по секундам.

Сначала слова.

Потом смысл.

Потом недоверие.

Глеб перевёл взгляд на Матвея.

— Это ты покупаешь?

Матвей ничего не ответил.

Глеб повторил:

— Орлов, это твоя сделка?

— Нет.

Всего одно слово.

Глеб нахмурился.

Снова посмотрел на меня.

— Тогда чей лимит они ждут?

У меня почему-то пересохло во рту.

Четыре года я строила компанию, о которой он не спрашивал.

Три дня назад он пообещал первое время меня содержать.

Сегодня стоял посреди моего офиса и всё ещё пытался найти мужчину, которому принадлежит решение.

Я больше не хотела ему помогать.

— Мой.

На лице Глеба ничего не произошло.

Сначала.

Будто мозг отказался принимать ответ.

— Что значит «твой»?

Я провела пальцами по краю папки.

— Деньги даёт Матвей. Сделка идёт через структуру под моим контролем. Решение о покупке принимаю я.

Он смотрел на меня.

Очень долго.

— Ты…

Голос сорвался.

Глеб кашлянул.

Попробовал снова.

— Ты покупаешь долг моей компании?

— Да.

Он оглянулся на Матвея.

Наверное, искал подтверждение.

Матвей молчал.

И впервые я увидела на лице мужа не злость.

Не ревность.

Не страх потерять бизнес.

Что-то другое.

Будто он вдруг понял, что последние несколько лет жил рядом с человеком, которого сам уменьшил до удобного ему размера.

А теперь этот человек стоял перед ним в полный рост.

Глеб снова посмотрел на табличку возле двери.

На логотип за стеклом.

На папку под моей рукой.

Потом на меня.

— Кто ты вообще такая, Арина?

Вопрос вырвался у него тихо. Без злости. Он действительно не понимал.

И от этого стало больнее, чем если бы он закричал.

Я смотрела на него и думала о четырёх годах, которые прошли буквально у него перед глазами.

О поздних звонках. Встречах. Ноутбуке на кухне. Днях, когда я возвращалась домой после тяжёлых переговоров, а он спрашивал, забрала ли я его рубашки из химчистки.

— Та же, что и была все эти годы, Глеб.

Он нахмурился.

Я взяла со стола папку.

— Просто ты давно перестал мной интересоваться.

И вот на это ему ответить было нечего.

Глава 9. То, что он называл концом

— Та же, что и была все эти годы, Глеб. Просто ты давно перестал мной интересоваться.

Он ничего не ответил.

Слова не были сказаны громко. Арина не пыталась унизить его перед людьми за стеклянной стеной, не улыбалась победно, не ждала реакции.

От этого они застряли глубже.

Глеб снова посмотрел на матовую табличку возле двери.

Арина Волкова. Управляющий партнёр.

Потом — на логотип AVERA CONSULTING за её спиной. На стол, заваленный документами. На кабинет, в котором она двигалась без малейшей суеты, точно зная, где что лежит и кто чего от неё ждёт.

Четыре года.

Первая мысль была почти спасительной:

Она скрывала.

Хотелось ухватиться за неё. Разозлиться. Спросить, как можно четыре года жить с мужем и ни разу не сказать, что управляешь собственной компанией.

Но память, словно нарочно, начала подсовывать то, что раньше не казалось важным.

«У меня завтра переговоры».

«Я вечером задержусь, у нас закрытие проекта».

«В пятницу не смогу поехать с тобой».

«Мне надо созвониться с клиентом».

Она говорила.

Не однажды.

Он просто слышал другое.

Какие-то консультации. Несколько знакомых. Работа для себя, потому что Арине всегда было трудно сидеть без дела.

Её ноутбук на кухне он воспринимал примерно так же, как книгу или сериал.

Часть её свободного времени.

Не жизнь.

Глеб посмотрел на сотрудников за стеклом.

Один из них минут десять назад вошёл, спросил у Арины финальный лимит и ушёл только после её решения.

Не у Орлова.

У неё.

А потом оказалось, что и долг его компании собирается покупать тоже она.

Неприятное чувство медленно стянуло грудь.

Злость смешивалась с обидой.

А под ними пряталось что-то значительно хуже.

Стыд.

Потому что четыре года — слишком большой срок, чтобы сказать: «Она хорошо скрывала».

За четыре года человек, живущий рядом, должен был хотя бы однажды спросить.

Глеб не спросил.

Он смотрел на Арину и вдруг увидел другую комнату.

Старый офис над автомойкой.

Холодный пол.

Стол, который шатался, если задеть коленом.

И её — в его толстовке, с карандашом в волосах и финансовой моделью на экране.

Тогда он знал о ней всё.

Или был уверен, что знает.

— У тебя прибыль существует только потому, что ты решил не учитывать расходы, которые тебе не нравятся.

Глеб лежал на продавленном диване и ел холодную пиццу.

— Они временные.

Арина даже не повернулась.

— Зарплаты тоже?

— Когда мы станем большой компанией, люди будут счастливы работать здесь за идею.

— Отлично. В пятницу расскажешь это бухгалтеру. Особенно часть про счастье.

Глеб рассмеялся.

— Ты ужасно меркантильная.

— А ты через две недели останешься без денег на аренду.

Он перестал жевать.

— Что?

Только тогда она развернула ноутбук.

— Иди сюда.

Он сел рядом.

Следующие пять часов они переставляли цифры, звонили двум поставщикам, переносили платежи и спорили, стоит ли брать ещё один небольшой заказ с почти нулевой маржой.

К утру нашли выход.

Заснули там же.

На диване.

Арина устроилась у него на груди, а Глеб, уже проваливаясь в сон, думал, что ему страшно — и одновременно совершенно спокойно.

Потому что она рядом.

Тогда не было «его компании».

Были они.

Потом бизнес вырос.

Сначала настолько, что им больше не приходилось выбирать между арендой и зарплатами.

Потом настолько, что появились люди, которые встречали Глеба у лифта и называли по имени-отчеству.

Собственный этаж.

Водитель.

Коммерческий директор.

Юристы.

Ассистенты.

Большие переговорные.

И где-то между первым офисом и стеклянной башней он начал принимать решения быстрее, чем успевал обсуждать их с Ариной.

Сначала потому, что времени действительно не хватало.

Потом потому, что привык.

Один разговор теперь вспоминался особенно отчётливо.

Шесть лет назад.

Большая переговорная.

На экране — стратегия регионального расширения.

Арина уже минут десять листала модель, почти не слушая презентацию.

Потом подняла глаза.

— Я бы не брала этот кредит.

Коммерческий директор замолчал.

Глеб продолжил:

— Почему?

— Выручка на второй год слишком оптимистичная. Если два региона не выйдут на план, коэффициенты поплывут.

— Не поплывут.

— Это не аргумент.

Кто-то за столом опустил взгляд в бумаги.

Глеб почувствовал раздражение.

Не из-за цифр.

Из-за того, что она спорит при всех.

— Арин, я услышал. Дальше я сам.

Тишина продлилась секунды три.

Арина посмотрела на него.

Закрыла папку.

— Хорошо.

До конца совещания почти не говорила.

Вечером остановилась в дверях спальни, пока он снимал часы.

— Почему ты сказал это при всех?

— Что?

— «Дальше я сам».

Глеб устало потёр лицо.

— Потому что совещание затянулось. Я не мог ещё час разбирать с тобой каждое предположение.

— Со мной?

— Арина, пожалуйста. У меня там сотрудники.

Она помолчала.

— У тебя?

Он повернулся.

— Что?

— Ничего.

— Нет, опять что-то случилось. Скажи нормально.

Она странно улыбнулась.

Не весело.

— Неважно.

Через месяц сказала, что хочет уйти из операционной работы.

Глеб не остановил.

Наоборот — почувствовал облегчение.

Он зарабатывал достаточно.

Им больше не нужно было вдвоём спать по четыре часа и жить среди таблиц.

— Отдохни, — сказал он тогда. — Займись чем-нибудь своим. Ты столько лет со мной всё это тащила.

Арина внимательно посмотрела.

— Со мной?

Он не услышал.

Обнял её.

Поцеловал в висок.

— Поживи наконец нормально.

Ему казалось, что он заботится.

Ребёнка они захотели позже.

Сначала всё было легко.

Без календарей.

Без разговоров.

Просто перестали предохраняться.

Потом появились первые тесты.

Ещё через несколько месяцев — врачи.

Анализы.

Назначения.

Лекарства на кухне.

Глеб хотел ребёнка.

Но постепенно желание стало неотделимо от страха.

Каждый месяц он видел, как Арина сначала надеется, а потом становится тише.

И ничего не мог сделать.

В бизнесе любая проблема хотя бы позволяла действовать.

Найти деньги.

Поменять человека.

Пересчитать модель.

Позвонить тому, кто решит вопрос.

Здесь звонить было некому.

После очередного отрицательного результата Арина сидела на кухне в халате.

Он пришёл поздно.

Увидел её лицо и сразу понял.

Она не плакала.

Просто сидела, обхватив ладонями чашку с давно остывшим чаем.

— Я больше не могу, — сказала она.

Глеб сел рядом.

Взял её за руку.

— Тогда хватит.

Она медленно посмотрела.

— А ребёнок?

Он помнил свой ответ слово в слово.

Потому что тогда говорил правду.

— Если не получится — будем вдвоём. Мне тебя достаточно.

Арина заплакала.

Он обнял её и был уверен, что это решение окончательное.

Потом стало проще уходить на работу раньше.

Возвращаться позже.

Не потому, что он хотел сбежать именно от неё.

От ощущения собственного бессилия.

Но Арина, конечно, не могла знать разницу.

Со временем она перестала спрашивать о его делах.

Глеб объяснил это себе тем, что бизнес ей больше неинтересен.

Она меньше рассказывала о своих.

Он решил, что рассказывать особо нечего.

Каждый жил рядом со своей версией происходящего.

Кристина появилась в «Волков Групп» два с половиной года назад.

Сначала он почти её не замечал.

Хороший директор по маркетингу.

Не боится задавать неприятные вопросы.

Не приходит на совещание неподготовленной.

Запоминает цифры.

Однажды после девяти вечера она осталась в переговорной, пока остальные уже ушли.

Глеб стоял у окна и отвечал на сообщения.

Кристина собирала бумаги.

— Вы вообще домой ездите?

Он поднял голову.

— Иногда.

— Я четвёртый вечер подряд ухожу позже девяти, а вы каждый раз остаетесь. Начинаю чувствовать себя недостаточно трудолюбивой.

— Вам дать больше работы?

Она рассмеялась.

— Нет, спасибо. Мне моей хватает.

Потом спросила:

— Завтра банк?

Глеб кивнул.

— Помните.

— Конечно. Вы уже неделю ходите с лицом человека, который мысленно душит кредитный комитет.

Он рассмеялся.

Разговор занял минуты три.

Но дома почему-то вспомнился.

Арина уже спала.

Утром сказала, что у неё встреча.

Он не спросил с кем.

Через несколько месяцев Кристина знала его график лучше большинства сотрудников.

Могла вечером написать:

Банк пережили?

И он отвечал.

Подробно.

Сначала потому, что она работала в компании.

Потом — потому что хотелось.

Первый поцелуй случился в Петербурге.

После делового ужина.

Они задержались в баре гостиницы.

Кристина сняла туфли под столом и устало вытянула ноги.

— Я ненавижу мероприятия.

— Ты на них выглядишь очень счастливой.

— Это профессиональное.

— Что именно?

— Делать вид, что мне интересны люди.

Глеб рассмеялся.

Она посмотрела на него.

— У вас с Ариной всё хорошо?

Нужно было встать.

Уйти.

Или сказать правду:

Я не знаю.

Вместо этого он посмотрел на стакан.

— Мы давно больше как соседи.

Фраза прозвучала настолько естественно, что на секунду он сам в неё поверил.

Кристина коснулась его руки.

Глеб поцеловал её первым.

Почти сразу отстранился.

— Я женат.

Она тяжело дышала.

— Я знаю.

Он ушёл в номер один.

Ночью почти не спал.

Утром Кристина не написала.

Глеб весь день убеждал себя, что всё закончилось.

Вечером сам отправил:

Ты как?

После этого никакой случайности уже не было.

Каждый следующий шаг он делал сам.

Просто каждый раз находил объяснение.

Мы с Ариной и так давно не живём как муж и жена.

Она своей жизнью.

Я своей.

Этот брак закончился раньше.

Чем чаще он повторял это, тем меньше чувствовал себя человеком, который изменяет.

История с детьми оказалась хуже всего.

Кристина спросила однажды вечером:

— Вы с Ариной никогда не хотели ребёнка?

Глеб почувствовал, как внутри всё сжалось.

Правда была рядом.

Достаточно было открыть рот.

Вместо этого он сказал:

— Сначала хотели.

— А потом?

Он посмотрел в потолок.

— Она передумала.

Даже произносить было мерзко.

Но Кристина только кивнула.

И через неделю повторить ту же версию оказалось проще.

О беременности она сказала в машине на парковке.

Положила снимок УЗИ возле коробки передач.

Глеб долго смотрел и не понимал.

Потом понял.

— Ты уверена?

Кристина нервно усмехнулась.

— Да.

Первой пришла радость.

Настоящая.

Та самая, которую он столько раз представлял рядом с Ариной.

И именно поэтому сразу следом стало физически плохо.

Кристина смотрела в окно.

— Я оставлю ребёнка.

— Я не просил…

— Я знаю. Просто хочу сразу сказать.

Она помолчала.

— И не надо разводиться потому, что я беременна. Я не собираюсь потом всю жизнь слушать, что из-за меня развалилась семья.

Глеб тогда уже понял, что развод всё равно будет.

Потому что вернуться вечером домой и лечь рядом с Ариной после этого казалось окончательной подлостью.

Он решил, что хотя бы теперь поступит честно.

Оставит квартиру.

Машину.

Будет помогать деньгами.

Не станет унижать её разделом каждой вещи.

В собственной версии происходящего он был человеком, который совершил плохой поступок, но всё ещё способен закончить историю достойно.

Насколько унизительно прозвучало «я буду первое время тебя содержать», он понял только по лицу Арины.

Савельев появился ещё до беременности Кристины.

Проблемы в бизнесе к тому моменту уже перестали быть отдельными неприятностями.

Слишком дорогой рост.

Кредиты.

Кассовые разрывы.

Регион, не вышедший на план.

Поставщики, которые начали нервничать.

Общий знакомый привёл Андрея Савельева как человека, умеющего работать с проблемным долгом.

На первой встрече Савельев почти не говорил.

Листал отчётность.

Потом поднял глаза.

— У тебя не плохой бизнес. У тебя плохая структура долга. Это разные вещи.

Глебу понравилось.

Потому что оставляло возможность не считать себя человеком, который всё испортил.

Через две недели появилась схема.

«ВГ Альянс».

Перевод части договоров.

Бренда.

Клиентов.

Консолидация обязательств.

Старая структура проходит оздоровление.

Потом всё собирается обратно.

Больше всего Глебу не нравился опцион.

— Пятьдесят один процент — странная страховка.

Савельев пожал плечами.

— Инвесторы дают деньги в компанию с проблемами. Они хотят обеспечение.

— Они смогут его реализовать.

— Если ты не выполнишь план.

— А если показатели просядут из-за самой реструктуризации?

Савельев посмотрел спокойно.

— Тогда сядем и будем разговаривать.

Глеб услышал не то, что было сказано.

А то, что хотел услышать.

Опцион никто не заберёт.

Он подписал.

Потом юристы подняли вопрос развода.

— Семейный спор лучше закрыть до основной части реструктуризации.

Глеб нахмурился.

— Арина никогда не претендовала на долю.

— Пока вы женаты.

— Она вообще ушла из компании много лет назад.

Юрист перелистнул бумаги.

— Она ваш супруг. Этого достаточно, чтобы при желании создать много неприятных вопросов.

— Она этого не сделает.

— Вы собираетесь сообщить ей, что полгода живёте с другой женщиной. Я бы не строил юридическую конструкцию на предположении, что реакция останется прежней.

Формулировки соглашения Глебу показались чрезмерными.

Потом он посмотрел на стоимость квартиры.

На машину.

На деньги.

И решил, что предложение справедливое.

Компания всё равно была его.

По крайней мере, к тому моменту он уже привык именно так говорить.

После обеда с Ариной он вернулся в офис злым.

Она знала слишком много.

Про долги.

Про «ВГ Альянс».

Про Савельева.

И рядом появился Орлов.

На столе Глеба уже лежало уведомление.

Он прочитал его несколько раз.

Потом вызвал Савельева.

Андрей приехал через сорок минут.

Глеб бросил документ перед ним.

— Что это?

Савельев снял очки.

— Уведомление.

— Я умею читать.

— Тогда что именно хочешь спросить?

— Почему вы активировали опцион?

— Потому что наступили условия.

— Мы договаривались, что его никто не будет трогать.

Савельев посмотрел на него спокойно.

— Нет. Мы договаривались, что ты выполнишь показатели.

— Ты знаешь, почему они просели.

— Знаю.

— Часть контрактов ушла в новую структуру по твоему плану.

— И?

Глеб почувствовал, как ладони становятся холодными.

— Убери уведомление.

— Не буду.

— Андрей.

— Глеб.

Ни повышения голоса.

Ни угроз.

От этого происходящее выглядело страшнее.

— Ты решил забрать компанию?

Савельев слегка наклонил голову.

— Если бы я решил забрать её сегодня, ты бы сейчас разговаривал не со мной.

— Что тебе нужно?

— Чтобы ты перестал метаться. Закрыл семейную историю. Закончил перевод. И не позволял Орлову лезть в кредиторов.

— При чём тут Арина?

— Твоя жена задаёт вопросы, которые ещё неделю назад не задавала. Орлов покупает долг. Совпадение не очень убедительное.

— Она ничего в этом не понимает.

Савельев посмотрел на него дольше обычного.

— Ты уверен?

Фраза разозлила.

— Я прожил с ней девять лет.

— Это я уже слышал.

Глеб тогда ещё не знал об AVERA.

Через час фраза Савельева вернётся к нему совсем другим смыслом.

Кристина исчезла из офиса примерно в это же время.

Не отвечала.

Потом выключила телефон.

С её стола пропала папка.

Савельев спросил:

— Она сегодня работала с материалами по новой структуре?

— Зачем тебе?

— Там были документы, которые не должны гулять по зданию.

Глеб позвонил снова.

Без ответа.

Водитель съездил домой.

Кристины там не было.

Тогда он вспомнил Арину.

Её осведомлённость.

И поехал.

Уверенный, что увидит её рядом с Орловым.

Увидел гораздо больше.

Прошлое вернулось обратно так же резко, как пришло.

Арина стояла напротив него в своём кабинете.

На столе лежала папка с расчётом по его долгу.

Глеб вдруг почувствовал страшную усталость.

— Нам нужно поговорить вдвоём.

Арина посмотрела на остальных.

Вера поднялась первой.

Максим собрал документы.

Матвей задержался на секунду.

— Я буду в переговорной.

Глеб проводил его взглядом.

Орлов двигался здесь слишком уверенно.

Знал, куда идти.

Знал людей.

Знал Арину.

Ревность шевельнулась снова — неприятная, почти унизительная.

Он сам выбрал другую женщину.

Сам сообщил жене о разводе.

И всё равно не был готов увидеть мужчину внутри той части её жизни, куда его самого даже не приглашали.

Дверь закрылась.

Они остались вдвоём.

Глеб снял пальто и положил на спинку кресла.

— Я готов переписать соглашение о разводе.

Арина подняла глаза.

Никакого удивления.

Только внимание.

— Насколько?

Он достал телефон.

Цифры записал ещё по дороге.

До того как увидел офис.

До того как узнал про долг.

Сейчас предложение уже казалось почти недостаточным.

— Квартира полностью остаётся тебе. Я не требую компенсации за свою долю. Машина тоже. Деньги на совместных счетах — твои.

Арина ждала.

— Плюс тридцать миллионов.

Она слегка приподняла брови.

— Рублей?

Глеб раздражённо посмотрел.

— Арина.

— Я уточняю. Ты перечисляешь условия.

— Рублей.

Он положил телефон на стол.

— Твои юристы вносят правки. Если там не будет ничего невозможного, подписываем хоть завтра.

— Почему завтра?

— Я не хочу месяцами заниматься разводом.

Она молчала.

Глеб почувствовал, что опять объясняет не с того места.

— И есть ещё одно условие.

— Конечно.

Он не понял, была ли это насмешка.

— Ты прекращаешь переговоры по долгам «Волков Групп».

Арина слегка опустила подбородок.

— А Матвей?

— Орлов тоже выходит.

— Ты предлагаешь мне деньги, чтобы Матвей отказался от сделки?

— Я предлагаю тебе нормальное урегулирование развода.

— В обмен на моё отсутствие в компании.

— Не переворачивай.

Она ничего не ответила.

Просто смотрела.

Глеб услышал собственную фразу и почувствовал раздражение уже на себя.

Прошёлся по кабинету.

— Зачем ты заставляешь меня всё формулировать так, будто я пришёл тебя купить?

— Я ничего не заставляю. Ты называешь сумму. Потом называешь условие. Они стоят рядом и без моей помощи.

— Тридцать миллионов — не плата за молчание.

— За что тогда?

Он остановился.

— За девять лет брака, если тебе так проще.

Сразу понял, что сказал плохо.

Арина медленно поднялась.

Лицо почти не изменилось.

Только пальцы, лежавшие на столе, чуть напряглись.

— Этого лучше было не говорить.

— Я не имел в виду…

— Именно это ты сказал.

Она обошла стол.

Остановилась напротив.

— Девять лет теперь тоже можно оценить отдельной строкой?

— Господи, Арина. Я хочу сделать так, чтобы ты ни в чём не нуждалась.

Она посмотрела вокруг.

Не демонстративно.

Просто взгляд скользнул по собственному кабинету.

По стеклянной стене.

По работающим людям.

Потом вернулся к нему.

— Ты слышишь себя?

Глеб почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

— Я только сегодня узнал про это место.

— Именно.

— Я не привык к этому!

Голос вырвался громче, чем хотел.

Он махнул рукой в сторону офиса.

— Я утром был уверен, что моя жена иногда консультирует клиентов. Прихожу сюда — у неё двадцать семь сотрудников, собственная компания, финансовые проекты, а через десять минут узнаю, что она покупает долг моего бизнеса. Ты хочешь, чтобы я отреагировал спокойно?

— Нет. Я вообще ничего от тебя не хочу в этой части.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— Понимаю.

Она чуть качнула головой.

— Тебя выбивает не то, что у меня есть компания. Тебя выбивает, что эта компания существовала без твоего участия.

Глеб хотел возразить.

Не смог сразу найти слова.

— Я чувствую за тебя ответственность.

— За меня?

— Да!

Слишком громко.

За стеклом кто-то повернул голову.

Глеб понизил голос.

— За то, как всё закончилось. За развод. За Кристину. За боль, которую я тебе причинил. Я знаю, что причинил.

Последняя фраза далась тяжело.

Арина замерла.

Что-то на секунду изменилось в её глазах.

Не прощение.

Просто услышала.

— Тогда зачем ты опять пытаешься всё исправить деньгами?

Глеб отвёл взгляд.

— Потому что деньги — единственное, что я ещё могу исправить.

— Нет.

Он повернулся.

— А что я могу?

Она не ответила.

И в этой тишине он впервые по-настоящему почувствовал бесполезность собственного вопроса.

Прошлое нельзя вернуть.

Ребёнка у Кристины нельзя отменить.

Полгода лжи нельзя превратить обратно в честность.

— Я не прошу меня простить, — сказал он.

— Хорошо.

— И вернуться не прошу.

Лицо Арины едва заметно дрогнуло.

Глеб увидел.

Стало больно самому.

Но останавливаться было поздно.

— Я прошу не добивать компанию из-за меня.

Мягкость исчезла с её лица.

— Ты опять делаешь то же самое.

— Что?

— Сводишь всё к измене. Как будто после ресторана я решила придумать тебе наказание и выбрала долги.

— А как мне это воспринимать?

— Как сделку.

— Это моя компания!

Он резко схватился за спинку кресла.

Пальцы побелели.

— Я строил её десять лет.

— Мы.

Одно слово.

Не громкое.

Но Глеб словно получил удар в грудь.

— Что?

Арина смотрела прямо.

— Мы строили её.

Голос впервые дрогнул.

— Когда ты не мог заплатить сотрудникам — мы. Когда я продала машину, чтобы закрыть кассовый разрыв, — мы. Первые банки, поставщики, финансовая модель — тоже мы.

Глеб молчал.

Перед глазами вдруг всплыл холодный офис.

Пицца.

Она в его толстовке.

— Потом всё стало твоим, — продолжила Арина. — Твоя компания. Твои сотрудники. Твои риски. Даже историю ты постепенно оставил себе. И сейчас стоишь в моём кабинете и объясняешь, почему я не должна касаться того, во что когда-то вложила несколько лет жизни.

— Ты хочешь её забрать.

Фраза вырвалась сама.

Арина внимательно посмотрела.

— Ты этого боишься?

Глеб усмехнулся.

Не получилось.

— А ты бы не боялась?

— Чего?

Он несколько секунд не мог подобрать слова.

— Что человек, которому ты доверял больше всех, однажды встанет по другую сторону стола.

После этой фразы ему самому стало не по себе.

Арина почти не двигалась.

Только взгляд изменился.

— Глеб.

— Что?

— Ты понимаешь, что сделал со мной ровно это?

Он застыл.

— Только у меня по другую сторону стола была не компания.

Возразить было нечем.

Глеб отвернулся к окну.

За стеклом люди продолжали работать.

Обычный вечер.

А внутри словно что-то медленно оседало.

— Я не хочу потерять «Волков Групп», — сказал он наконец.

Без красивых объяснений.

— Я знаю.

— У меня там всё.

— Нет.

Глеб повернулся.

Арина продолжила:

— У тебя будет ребёнок. Есть Кристина. Есть жизнь, ради которой ты решил закончить нашу.

Он уже хотел попросить её не говорить так.

Успел услышать собственные слова в голове.

Промолчал.

— Компания всё равно… — Он провёл ладонью по волосам. — Я не могу отдать её Савельеву. И не могу смотреть, как Орлов скупает мои долги.

— Матвей ничего у тебя не покупает.

— Деньги его.

— Решение моё.

Глеб посмотрел на неё.

И вдруг сказал то, о чём думал весь последний час:

— К этому я вообще не могу привыкнуть.

Арина чуть расслабила плечи.

— Придётся.

Он кивнул.

Несколько секунд они стояли молча.

Разговор впервые стал похож не на переговоры, а на то, чем должен был быть с самого начала.

Разговором двух людей, которые когда-то очень любили друг друга и каким-то образом дошли сюда.

Глеб сам всё испортил.

— Пятьдесят.

Арина нахмурилась.

— Что?

— Пятьдесят миллионов.

Лицо стало другим.

Он увидел это сразу.

Не удивление.

Разочарование.

И неожиданно понял почему.

Только что они почти вышли из цифр.

И он сам вернулся в них.

— Ты сейчас увеличил сумму?

— Да.

— После всего, что мы только что сказали?

— Потому что разговор ничего не меняет. Компания всё равно висит на волоске.

Глеб заставил себя говорить ровно.

— Пятьдесят миллионов. Квартира. Машина. Все деньги на совместных счетах. Я не претендую на AVERA и любые твои активы. Ты выходишь из сделки по «Волков Групп».

Арина медленно кивнула.

— Хорошо.

Сердце на секунду отпустило.

— Согласна?

— Нет.

— Тогда что ты…

Она подошла ближе.

— Теперь я понимаю, насколько тебе нужно, чтобы я ушла.

Глеб замолчал.

— Тридцать превратились в пятьдесят за несколько минут. При этом ты сам только что говорил про кассовый разрыв и банки.

— Это личные деньги.

— Неважно.

Она взяла его телефон со стола и протянула.

— Передай условия Максиму. Он ответит официально.

Глеб не взял.

— Пятьдесят мало?

Что-то холодное появилось в её взгляде.

— Ты действительно до сих пор не понял?

— Тогда объясни.

Она смотрела на него несколько секунд.

— Нельзя назвать сумму, за которую я соглашусь перестать думать.

— Красиво.

— Нет. Не красиво. Неудобно. Поэтому ты и предлагаешь деньги.

— Я предлагаю тебе выйти из чужой войны.

— Компания Савельева мне не принадлежит. Твои кредиты тоже. И развод скоро вообще перестанет быть моей проблемой.

Она положила телефон на край стола.

— Но всё, что касается моего имущества и того, что мы создавали вместе, я буду проверять сама.

Глеб почувствовал, как остатки терпения заканчиваются.

— Тогда моё прежнее предложение по разводу тоже снимается.

— Хорошо.

— Ты понимаешь, от чего отказываешься?

— Да.

— Хотя бы переночуй с этой мыслью.

Арина устало посмотрела.

— Я четыре года строила AVERA без твоих денег. Одну ночь без пятидесяти миллионов переживу.

Слова ударили неприятно.

Потому что раньше он действительно думал о деньгах как о главном аргументе.

И, похоже, до сих пор продолжал.

Глеб схватил телефон.

Пошёл к двери.

Положил руку на ручку.

Мог уйти.

Нужно было уйти.

Вместо этого остановился.

— Знаешь, что самое паршивое?

Арина ждала.

— Я правда был уверен, что оставляю тебя в хорошем положении.

Он сам не понимал, зачем говорит это сейчас.

Наверное, после всего сегодняшнего хотя бы одна вещь должна была прозвучать без расчёта.

— Мне казалось, квартира, машина, деньги… Я думал, что поступаю нормально.

Арина долго смотрела на него.

Злость в её лице смягчилась.

Стало только тяжелее.

— Я знаю.

Глеб тихо усмехнулся.

— И это делает меня ещё большим придурком?

Она не улыбнулась.

Не стала добивать.

— Это значит, что ты очень давно смотрел на меня и видел не меня.

Он прикрыл глаза.

Всего на секунду.

Потом открыл дверь.

— Пусть Максим пришлёт ответ завтра.

— Пришлёт.

Глеб вышел.

И впервые за все дни после решения о разводе ему не удалось объяснить себе, что он поступает правильно.

Когда дверь закрылась, я ещё несколько секунд стояла на месте.

Тело будто только сейчас поняло, что разговор закончился.

Плечи заболели от напряжения.

Пальцы дрожали.

Я сжала их, потом заставила себя разжать.

Пятьдесят миллионов.

Странно.

Сумма, от которой ещё несколько лет назад у меня закружилась бы голова, сейчас вызывала только усталость.

Хуже было другое.

На несколько минут я снова увидела прежнего Глеба.

Не мужчину из ресторана.

Не человека, который оценивал наш брак квартирой и машиной.

Того, с которым когда-то можно было просидеть до утра над одной таблицей, спорить, злиться, потом есть холодную пиццу из одной коробки.

А потом он сказал «пятьдесят».

И словно сам испугался разговора, в котором деньги перестали работать.

Дверь открылась.

Максим вошёл без стука.

Посмотрел на меня.

— Плохо?

— Не знаю.

Я села.

Он устроился напротив.

— Это хуже, чем «плохо».

Я протянула телефон.

— Он изменил предложение.

Максим прочитал условия.

Вернулся к сумме.

— Пятьдесят?

— Сначала было тридцать.

Он поднял глаза.

— Когда?

— Минут двадцать назад.

— И поднял до пятидесяти прямо во время разговора?

— Да.

Максим положил телефон на стол.

Лицо стало серьёзным.

— Тогда мне это нравится ещё меньше.

Я устало потёрла лоб.

— Почему?

— Потому что люди редко добавляют двадцать миллионов из-за эмоций в момент, когда их компания испытывает проблемы с ликвидностью.

— Это его личные деньги.

— Неважно, откуда платёж. Важно, зачем он готов платить.

Я посмотрела на экран.

Условия выглядели почти щедрыми.

Если не видеть вторую половину сделки.

— Он хочет, чтобы я перестала покупать долг.

— И чтобы ты быстро подписала отказ от корпоративных претензий.

Максим постучал пальцем по столу.

Один раз.

Задумчиво.

— Позавчера тебя пытались вывести из корпоративного контура квартирой и машиной. Сегодня цена выросла до пятидесяти миллионов плюс всё остальное. При этом мы только что выяснили, что исполнение опциона может осложниться, если у тебя появятся имущественные требования к доле Глеба.

Внутри неприятно похолодело.

— Думаешь, он знает?

— Глеб?

Максим задумался.

— Не уверен.

— Тогда зачем платит?

— Потому что ему страшно потерять компанию. Возможно, он искренне считает, что просто покупает твоё невмешательство.

Он наклонился ближе.

— Но меня сейчас интересует не то, что думает Глеб. Меня интересует, кому ещё выгодно, чтобы ты подписала отказ быстро.

Савельев.

Имя появилось в голове без подсказки.

Я посмотрела на Максима.

Он понял.

— Ничего не подписываем.

— Я и не собиралась.

— Вообще ничего. Даже если завтра сумма станет сто миллионов.

Я невольно усмехнулась.

— Не станет.

Максим не улыбнулся.

— После сегодняшних двадцати миллионов я бы не ставил деньги на эту гипотезу.

Он встал.

Забрал копию предложения.

— Проверю договоры ещё раз. Особенно всё, что касается доли и момента возникновения опциона.

У двери остановился.

— И ещё.

— Что?

— Если Глеб настолько отчаянно хочет убрать тебя из долговой истории, второго кредитора нужно брать быстрее.

Я посмотрела на папку с расчётами.

Ещё утром покупка была инвестицией.

Потом стала способом не пустить Савельева к компании.

Теперь к ней добавилось кое-что ещё.

Люди готовы были заплатить мне пятьдесят миллионов, чтобы я перестала задавать вопросы.

Значит, вопрос был правильным.

Я открыла папку.

— Зови Матвея.

Максим кивнул.

А я снова посмотрела на закрытую дверь, за которой исчез Глеб.

Когда-то мы вдвоём строили компанию, потому что у нас не было денег даже на приличный офис.

Сегодня он предлагал мне пятьдесят миллионов, лишь бы я больше к ней не приближалась.

И впервые меня интересовало не то, сколько ещё он готов добавить.

А что произойдёт, если я откажусь уходить.

Глава 10. Двадцать шесть процентов

— Зови Матвея.

Максим кивнул и вышел.

Я осталась одна.

На экране всё ещё лежало письмо от команды со вторым кредитором. Таблица с цифрами, новая цена, срок ответа.

Слова я видела.

Смысл приходил с задержкой.

В голове всё ещё стоял Глеб.

Не тот, который предлагал мне пятьдесят миллионов.

Другой.

На несколько минут он вдруг снова стал мужчиной, с которым мы когда-то строили компанию на холодной пицце и четырёх часах сна.

А потом назвал новую цену.

Пятьдесят.

И я до сих пор не могла понять, что задело сильнее: сама попытка купить мой выход из сделки или то, что всего за несколько минут я почти позволила себе забыть, кем мы стали друг другу.

Я прижала пальцы к вискам.

Хватит.

Сейчас были цифры.

С цифрами всегда было проще.

Дверь открылась.

Матвей вошёл без пальто. Видимо, Максим поймал его ещё в переговорной.

Посмотрел на меня.

Потом на закрытую дверь, через которую недавно ушёл Глеб.

— Сколько?

Я подняла глаза.

— Что?

— Он увеличил предложение?

Я нахмурилась.

— Почему ты решил, что увеличил?

Матвей сел напротив.

— Потому что уходил он с таким лицом, будто или купил что-то очень дорого, или ему отказались это продать.

Я невольно усмехнулась.

— Пятьдесят.

Улыбка исчезла у него почти сразу.

— Миллионов?

— Нет, Матвей. Купонов на бесплатный кофе.

Он откинулся на спинку кресла.

— Значит, всё-таки пятьдесят.

— Квартира. Машина. Совместные деньги. Пятьдесят миллионов сверху. Он не претендует на AVERA.

— В обмен?

— Я прекращаю переговоры по долгам. Ты тоже отходишь.

Матвей провёл большим пальцем по нижней губе.

На несколько секунд задумался.

Я наблюдала за ним.

— И?

— И мне не нравится.

— Мне тоже. Мы нашли общую тему.

Он посмотрел на меня.

— Я не про предложение.

— А про что?

— Про второй долг.

Я почувствовала, как внутри опять появляется рабочее напряжение.

— Почему?

— Потому что Глеб мог просто злиться. Мог пытаться выдавить нас из сделки. Мог ревновать тебя ко мне и заодно терять остатки здравого смысла.

— Очень лестный набор вариантов.

— Но пятьдесят миллионов — уже не истерика.

Я медленно выпрямилась.

Матвей продолжил:

— Он знает что-то про второго кредитора, чего пока не знаем мы.

В этот момент дверь открылась снова.

Максим вошёл с ноутбуком.

За ним — Вера.

Вера поставила передо мной чашку.

— Кофе. Пока ты не начала принимать решения на чистом кортизоле.

Я взяла чашку.

— Спасибо.

— Не благодари. Я защищаю свою долю в компании от твоей нервной системы.

Матвей подвинулся, освобождая Максиму место.

— Нашёл?

Максим поставил ноутбук на стол.

— Похоже.

По тому, как он произнёс это слово, я сразу перестала пить.

— Что именно?

Он развернул экран.

— Мы до сих пор смотрели на обязательство как на обычный кредит с корпоративными поручительствами. Полного пакета обеспечения в материалах не было.

— А теперь есть?

— Час назад кредитор открыл часть документов для due diligence потенциальному покупателю.

Максим пролистнул несколько страниц.

Остановился.

— Вот.

Я придвинулась.

Сначала увидела обычную юридическую кашу.

Номер договора.

Стороны.

Обязательство.

Залогодатель.

Потом взгляд зацепился за строку.

Перечитала.

Ещё раз.

Чашка осталась в руке.

Я медленно поставила её на стол.

— Это доля?

— Да.

Вера наклонилась через моё плечо.

— Какая доля?

Максим ответил не сразу.

— Двадцать шесть процентов «Волков Групп».

Несколько секунд никто не говорил.

Я снова посмотрела в документ.

26%.

— Глеб заложил долю компании?

— Свою долю, — уточнил Максим. — В обеспечение кредита.

— Когда?

— Почти год назад. Ещё до основной истории с Савельевым.

Матвей уже листал документ дальше.

Лицо стало собранным.

Очень спокойным.

Именно так он выглядел, когда видел действительно серьёзную проблему.

— Уступка переносит обеспечение?

Я посмотрела на Максима.

Он кивнул.

— Если договором не предусмотрено иное — права, обеспечивающие обязательство, переходят вместе с требованием. Здесь отдельного запрета не вижу.

Вера моргнула.

— Можно мне версию для человека, который не хочет вечером сдавать экзамен по банковскому праву?

Я смотрела на цифру.

Ответила сама:

— Если мы покупаем долг, вместе с ним к покупателю переходит и залог.

Вера замолчала.

Потом медленно повернулась ко мне.

— То есть…

— Нет, — сказал Максим. — Не «Арина завтра становится владельцем двадцати шести процентов». Залог — не собственность. Чтобы получить долю, нужны основания для обращения взыскания и процедура.

— Но если долг не обслуживается? — спросила я.

Максим посмотрел на меня.

— Тогда у залогодержателя появляется очень серьёзный рычаг.

Сердце билось слишком быстро.

И наконец несколько последних дней сложились в одну картину.

Глеб за обедом:

Скажи Орлову, чтобы не лез ко второму кредитору.

Не первому.

Именно второму.

Пятьдесят миллионов.

Спешка.

Его злость, когда он понял, что покупаю долг я.

— Поэтому он так боится именно этой сделки.

Матвей поднял глаза от документа.

— Да.

Я встала.

Прошлась до окна.

Развернулась обратно.

— Савельев знает про залог?

— Обязан знать, если нормально делал проверку компании, — сказал Максим. — Более того, я почти уверен, что знает.

— Тогда почему первый долг они забрали, а второй до сих пор нет?

Матвей ответил:

— Потому что здесь продавец сильнее.

— В смысле?

— Первый кредитор хотел выйти из риска. Этому есть что терять. У него обеспечение долей. Он может позволить себе торговаться.

Я вспомнила письмо.

— Поэтому цена выше.

— И поэтому он не отдаст долг на красивое обещание Савельева.

Максим пролистнул ещё ниже.

— Тут есть ещё кое-что.

У меня внутри всё сжалось.

— Что?

— Ограничение на снятие залога до полного погашения.

— Это нормально.

— Да. Но посмотри на приложение.

Он увеличил кусок документа.

Я читала медленно.

Рядом подошёл Матвей.

Так близко, что я чувствовала тепло его плеча.

В другое время заметила бы слишком хорошо.

Сейчас цифры были важнее.

— Если Савельев реализует опцион на пятьдесят один процент… — начала я.

— Он получает долю обременённой, — закончил Максим. — В части заложенного пакета конструкция становится намного грязнее.

Матвей тихо выдохнул.

— Вот зачем им нужен второй кредитор.

Я повернулась.

— Савельев хочет купить долг до реализации опциона.

— Или заставить Глеба погасить его, — сказал Матвей. — Ему нужен чистый контроль. Не пятьдесят один процент, вокруг которых ещё сидит чужой залогодержатель.

Вера села.

— То есть если мы успеваем первыми…

Я почувствовала сухость во рту.

— Савельев получает проблему.

— Очень дорогую, — сказал Максим.

Телефон на столе зазвонил.

Все одновременно посмотрели на него.

Кирилл.

Я включила громкую связь.

— Да.

— Арина Андреевна, кредитор вернулся с ответом.

По его голосу я сразу поняла: хороших новостей не будет.

— Говори.

— Они готовы идти с нами, но изменили условия.

— Цена?

Он назвал сумму.

Вера тихо выругалась.

Я закрыла глаза на секунду.

Выше нашего лимита.

Существенно.

— Почему?

— Говорят, получили ещё одно предложение.

Матвей посмотрел на меня.

Савельев.

— Насколько выше наше?

Кирилл назвал разницу.

Я быстро прикинула.

Много.

Но не бессмысленно много.

— Сколько у нас времени?

— До десяти вечера. Потом они дают ответ второй стороне.

Я посмотрела на часы.

Девять семнадцать.

Сорок три минуты.

— Ничего им пока не отвечай.

— Хорошо.

Я отключилась.

Вера первой нарушила тишину.

— Сколько мы можем добавить?

Я посмотрела на Матвея.

Он понял вопрос.

— Финансирование можно увеличить.

— На сколько?

Назвал предел.

Хватало.

Почти впритык.

— Условия меняются?

— Нет.

— Матвей.

— Что?

— Я спрашиваю серьёзно.

Он тоже перестал двигаться.

— Я даю финансирование на тех условиях, которые мы уже согласовали.

— При большей сумме риск выше.

— Я умею считать.

Что-то в его тоне царапнуло.

— А я умею отвечать за свои решения.

— Я знаю.

— Тогда не делай мне скидку потому, что…

Остановилась.

Вера молча взяла чашку и отошла к окну.

Максим вдруг очень заинтересовался документами.

Матвей смотрел только на меня.

— Потому что что?

Я почувствовала, как становится жарко.

— Неважно.

— Нет. Скажи.

— Потому что тебе меня жалко.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но этого хватило.

— После Глеба?

Я сама услышала, насколько резко получилось.

Матвей медленно выпрямился.

— Ты серьёзно думаешь, что я даю несколько сотен миллионов человеку из жалости?

— Я думаю, что последние дни всё смешалось.

— У тебя.

Фраза ударила.

Я сощурилась.

— Что?

— У тебя сейчас смешались Глеб, развод, компания, я и желание никому не быть обязанной. Я это понимаю. Но не надо делать из меня идиота, который принимает инвестиционные решения потому, что женщина выглядит расстроенной.

В кабинете стало очень тихо.

Я почувствовала одновременно злость и стыд.

— Можно было сказать мягче.

— Можно. Ты бы не услышала.

Я смотрела на него.

Матвей тоже.

Никто не отвёл глаза.

Вчера я бы продолжила спор.

Сегодня вдруг поняла, что он прав хотя бы в одном.

Я действительно ждала подвоха даже там, где его пока не было.

После Глеба доверие стало похоже на неисправный датчик дыма.

Срабатывало от каждого пара.

— Хорошо, — сказала я.

Матвей чуть расслабил челюсть.

— Хорошо — что?

— Условия остаются прежними.

— Да.

— Если сумма растёт, всё оформляем дополнением. Без устных договорённостей.

— Да.

— И никаких решений вместо меня.

— Арина.

— Что?

На его лице появилась усталость.

— Я понял это ещё вчера.

Я хотела ответить.

Передумала.

Сейчас было не время выяснять, почему от его спокойного «понял» внутри стало неожиданно тепло.

Я повернулась к Максиму.

— Созванивай юристов. Готовим повышение.

Он кивнул.

— До какого уровня?

Я назвала цифру.

Матвей сразу посмотрел.

— На три процента выше их второго предложения?

— Да.

— Можно дать меньше.

— Можно.

— Тогда почему три?

Я взяла ручку.

— Потому что я не хочу второй раунд.

Уголок его губ дрогнул.

— Вот теперь узнаю финансиста.

Я подняла на него глаза.

— Не привыкай.

Он тихо усмехнулся.

И почему-то именно этот короткий звук окончательно вернул мне голову на место.

В девять тридцать семь новая оферта ушла кредитору.

В девять сорок три они запросили подтверждение источника финансирования.

В девять сорок восемь Матвей отправил письмо от своей структуры.

В девять пятьдесят две юристы нашли несостыковку в приложении.

В девять пятьдесят пять Максим закрыл её по телефону.

После этого оставалось ждать.

Я ненавидела ждать.

Особенно когда речь шла о деньгах.

Вера принесла еду, которую никто не ел.

Кирилл сидел в соседнем кабинете с командой.

Матвей отвечал на сообщения.

Максим третий раз перечитывал проект уступки.

А я каждые две минуты смотрела на часы, хотя прекрасно знала, сколько времени прошло.

В десять ноль две ответа всё ещё не было.

— Они обещали до десяти, — сказала я.

— Люди редко превращаются в тыкву по расписанию, — отозвалась Вера.

Я посмотрела на неё.

— Очень помогает.

— Я стараюсь.

В десять ноль четыре телефон завибрировал.

Я схватила его слишком быстро.

Сообщение от Глеба.

Не кредитор.

Ты ещё в офисе?

Я смотрела на экран.

Следом:

Нам надо договорить.

Матвей заметил выражение лица.

— Он?

— Да.

— Что хочет?

— Не знаю.

Появилось третье сообщение.

Арина, не покупай второй долг. Ты не понимаешь, что там стоит в обеспечении.

Я медленно подняла глаза.

— Он знает.

— Что? — спросил Максим.

Я протянула телефон.

Матвей прочитал первым.

— Значит, юристы уже сказали ему, что пакет раскрыли покупателю.

Телефон снова завибрировал.

Позвони мне. Сейчас.

Я не звонила.

Смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается почти физическое напряжение.

Глеб предупреждал не потому, что боялся Орлова.

Он боялся залога.

С самого начала.

Ещё одно сообщение.

26%, Арина. Это не игра.

Вера тихо присвистнула.

— Очень вовремя решил поделиться.

Я нажала вызов.

Глеб ответил после первого гудка.

— Наконец-то.

Голос был резкий.

На заднем плане слышались люди.

Похоже, он тоже оставался в офисе.

— Почему ты не сказал раньше?

Пауза.

— О чём именно?

— О залоге.

— Потому что это не имело к тебе отношения.

Я закрыла глаза.

Даже сейчас.

— Понятно.

— Нет, тебе не понятно. Если ты купишь требование, ты зайдёшь в обеспечение по моей доле.

— Уже знаю.

Он замолчал.

— Кто сказал?

Я посмотрела на документы перед собой.

— Люди, которые читают их до подписи.

Удар был низким.

Я поняла это сразу.

Но забирать слова не хотелось.

Глеб тяжело выдохнул.

— Ты хочешь меня добить?

— Нет.

— Тогда останови сделку.

— Почему?

— Потому что этот залог нужен мне, чтобы договориться с Савельевым.

Матвей поднял взгляд.

Я включила громкую связь.

— Объясни.

— Не по телефону.

— Тогда я ничего не останавливаю.

Глеб выругался.

Тихо.

— Савельев требует закрыть второе обязательство до завершения реструктуризации.

Максим и Матвей переглянулись.

Мы были правы.

— Почему?

— Потому что залог мешает структуре.

— Какой именно?

Он замолчал.

Я почувствовала раздражение.

— Глеб.

— После реализации опциона доля должна быть чистой.

Вот.

Вслух.

Наконец.

— Значит, ты всё-таки понимаешь, что Савельев собирается получить контроль.

— Я понимаю, что если выполню условия, потом смогу собрать всё обратно.

Матвей прикрыл глаза.

Я тоже едва сдержалась.

— И всё ещё ему веришь?

— У меня нет десяти вариантов!

Голос сорвался.

— Я пытаюсь сохранить бизнес, пока ты с Орловым покупаешь куски моих обязательств!

— Ты сам заложил двадцать шесть процентов.

— Потому что тогда это было нужно!

— И сейчас это вдруг стало моей проблемой?

— Сейчас ты можешь всё разрушить.

Я почувствовала, как усталость исчезает.

Осталась холодная ясность.

— Нет, Глеб. Это сделали твои подписи задолго до меня.

Он тяжело дышал.

Потом сказал тише:

— Если ты возьмёшь этот долг, Савельев не отступит.

— Я на это и рассчитываю.

— Ты вообще слышишь себя?

— Прекрасно.

— Ты полезешь между двумя структурами, которые сильнее тебя.

Я почувствовала взгляд Матвея.

Но ответила сама.

— Ты сегодня был в моём офисе. Не надо снова объяснять мне, какая я маленькая.

Глеб замолчал.

Долго.

— Арина.

Голос изменился.

Не приказ.

Почти просьба.

— Не делай этого.

На секунду стало тяжело.

Именно так он когда-то говорил, когда просил не уезжать ночью после ссоры.

Тот же тембр.

То же короткое моё имя.

Я сжала телефон сильнее.

— Почему?

Он ответил не сразу.

— Потому что если этот долг окажется у тебя, назад уже не отмотаешь.

Я посмотрела на папку.

На цифру 26%.

— Назад у нас уже ничего не отматывается.

И отключилась.

Рука дрожала.

Совсем немного.

Но Матвей заметил.

Ничего не сказал.

За это я была благодарна.

В десять одиннадцать позвонил Кирилл.

Я включила громкую связь сразу.

— Говори.

Он вдохнул.

— Они приняли оферту.

Никто не двинулся.

Словно все ждали продолжения.

— Полностью?

— Да. Цена наша. Переходим к подписанию уступки. Они хотят закрыть сегодня.

У меня будто заложило уши.

— Документы?

— Уже прислали финальную версию.

Максим открыл почту.

— Есть.

Матвей посмотрел на меня.

— Последняя возможность остановиться.

Я повернулась к нему.

— Ты хочешь?

— Я спрашиваю тебя.

Вот так.

Без давления.

Без «я лучше знаю».

Я посмотрела на экран.

На договор уступки.

На сумму.

На обеспечение.

Потом вспомнила Глеба в ресторане.

Я буду первое время тебя поддерживать.

Глеба сегодня.

Пятьдесят миллионов.

И его голос несколько минут назад.

Не делай этого.

Странно.

Но никакой мести я не чувствовала.

Вообще.

Было страшно.

Очень.

Потому что до этого момента вся история оставалась почти абстрактной.

Долги.

Опционы.

Переговоры.

Сейчас я собиралась поставить подпись под документом, который юридически связывал меня с компанией мужа сильнее, чем брачный договор когда-либо связывал нас друг с другом.

Я взяла ручку.

— Закрываем.

Матвей кивнул.

Максим тоже.

Никто не аплодировал.

И правильно.

Это была не победа.

Пока нет.

Подписание заняло ещё сорок минут.

Каждая новая правка казалась издевательством.

То не тот реквизит.

То формулировка по обеспечению.

То вопрос банка.

В одиннадцать без пятнадцати я уже ненавидела каждую букву договора.

В одиннадцать ноль семь пришло финальное подтверждение.

Максим прочитал письмо первым.

Молча.

Потом повернул ноутбук ко мне.

Я увидела строку:

Договор уступки прав требования подписан сторонами.

Ниже:

Права по договорам обеспечения переходят к цессионарию одновременно с переходом основного требования.

Я перечитала.

Вера подошла сзади.

— Всё?

— Всё.

Она обняла меня за плечи.

Коротко.

— Я, конечно, знала, что развод у тебя будет дорогой. Но масштаб приятно удивляет.

Я рассмеялась.

Нервно.

Почти беззвучно.

Матвей стоял напротив.

Взгляд у него был серьёзный.

— Поздравлять пока не буду.

— Почему?

— Потому что завтра начнётся настоящее веселье.

Я посмотрела на него.

— Это угроза?

— Прогноз.

Максим закрыл ноутбук.

— И ещё одна деталь.

Мы с Верой одновременно повернулись.

— Какая?

Он взял распечатку договора залога.

— По основному обязательству уже есть просрочка, достаточная для направления требования об устранении нарушения.

Сердце снова ускорилось.

— И?

— Если нарушение не устранят в установленный срок, новый кредитор получает право начать процедуру обращения взыскания на заложенную долю.

Вера медленно отпустила моё плечо.

— Сколько там?

Максим посмотрел на меня.

Хотя ответ знали все.

— Двадцать шесть процентов.

Я опустилась в кресло.

На секунду перед глазами снова возник тот первый офис.

Глеб на дешёвом диване.

Я в его толстовке.

Наша первая финансовая модель.

Когда-то мне не принадлежало в той компании ни одной строчки в реестре.

Потом Глеб годами называл её своей.

А сегодня в одиннадцать вечера я стала кредитором, у которого в обеспечении лежала часть «Волков Групп».

Телефон завибрировал.

Сообщение от неизвестного номера.

Я открыла.

Арина Андреевна, добрый вечер. Андрей Савельев.

Внутри стало холодно.

Следом пришло ещё одно.

Полагаю, теперь нам есть что обсудить.

Матвей увидел имя.

Лицо мгновенно изменилось.

— Не отвечай.

Я подняла на него глаза.

И тут пришло третье сообщение.

Всего одна фотография.

Документ.

Я увеличила.

В верхней части стояла дата — сегодняшний день.

Ниже фамилия Глеба.

Ещё ниже — название структуры Савельева.

А в самом конце строка, от которой я перечитала страницу дважды.

Предмет сделки: 51% доли в уставном капитале ООО «Волков Групп».

— Максим.

Голос прозвучал чужим.

Он подошёл.

Посмотрел на экран.

Побледнел.

— Откуда это?

Я не ответила.

Потому что Савельев уже прислал четвёртое сообщение.

Ваш муж подписал передачу контроля сегодня в 22:48.

Я посмотрела на время.

22:48.

В тот момент, когда мы торговались за второй долг.

Глеб звонил мне позже.

Просил остановиться.

И ни словом не сказал, что уже подписал.

В груди стало тесно.

Следующая строка появилась на экране прямо у меня на глазах.

Теперь у вас двадцать шесть процентов в залоге. У меня — пятьдесят один.

И ещё одна:

Предлагаю завтра решить, кому из нас в действительности нужна компания вашего мужа.

Я медленно подняла глаза на Матвея.

Он уже не смотрел на телефон.

Смотрел на меня.

И по его лицу я поняла раньше, чем кто-либо успел сказать вслух.

Это больше не было разводом.

Даже местью уже не было.

Мы действительно вошли в борьбу за «Волков Групп».