Read the book: «Мой новый босс: Враги - Любовники»

Глава 1

— Ты всегда такая напряжённая, крошка?

Голос низкий, тягучий, с лёгкой насмешкой. Я дёргаюсь, разворачиваюсь — и мгновенно чувствую, как щеки вспыхивают.

Он. Тот самый мужчина. Тот, кто видел меня в ситуации, о которой я мечтаю забыть навсегда.

— Вы… здесь?.. — слова застревают в горле.

— Именно здесь, — усмехается он и легко облокачивается на стол. — Позволь сообщить: я твой новый генеральный директор.

Господи. Это конец. Настоящий, без права на апелляцию. Мужчина, который застал меня в самый идиотский момент моей жизни, теперь будет моим боссом?

— Мы уже встречались, — продолжает он, прищуриваясь. — И поверь, Эвелина, я ничего не забыл.

Я застываю. Конечно, не забыл. Как можно забыть такое?

Неделю назад.

Девичник у подруги. Вроде бы всё прилично: ресторан, караоке, танцы. Но потом она решила «похулиганить» и заказала приватную комнату с… мужским стриптизом. Я хотела уйти, клянусь! Но девчонки уговаривали: «Эля, расслабься хоть раз! Ну что ты как железная леди?»

И тут произошло худшее.

Когда танцор пригласил кого-то «для номера», мои подруги толкнули меня вперёд. Я сопротивлялась, но уже было поздно: меня усадили на стул в центре, а полуголый красавчик включил музыку и начал танцевать.

Я пыталась смеяться, делать вид, что всё в порядке, но это был чистый ужас. А потом стул предательски поехал назад, я потеряла равновесие и… рухнула прямо на пол.

Даже не просто упала — зацепилась платьем за ножку стула, и ткань разодралась. Я оказалась на полу с задранной юбкой, красная как помидор, а вокруг гоготали подруги и официанты.

И именно в этот момент дверь распахнулась. В комнату вошёл высокий мужчина в дорогом костюме — явно не из артистов. Суровый взгляд, ледяные серые глаза. И ровно одна секунда, за которую он успел оценить всё: меня на полу, разодранное платье, стриптизёра в блестках.

— Весёлый вечер, — сказал он ровным голосом. — Надеюсь, вы хорошо проведёте время.

И ушёл, оставив меня умирать от стыда.

И вот теперь этот мужчина стоит передо мной, с лёгкой ухмылкой, с той самой холодной уверенностью, и произносит:

— Рад знакомству ещё раз. Теперь мы будем работать вместе.

Я сглатываю, чувствуя, как сердце колотится. Враг. Настоящий враг. И самое страшное — то, как сильно меня цепляет его взгляд.

Глава 2

— Садитесь, Эвелина, — его голос звучит так спокойно, что хочется швырнуть папку ему прямо в лицо.

Я опускаюсь в кресло напротив. На столе — аккуратная стопка бумаг, ноутбук, телефон, чашка кофе. Всё в идеальном порядке, как будто даже предметы боятся находиться у него не на своих местах.

Я украдкой поднимаю взгляд.

Он — высокий. Слишком высокий, если рядом с ним чувствуешь себя карлицей даже на каблуках. Волосы тёмные, короткие, чуть взъерошенные — словно он провёл ладонью и забыл пригладить. Скулы резкие, нос прямой, губы… чересчур выразительные, чтобы оставаться равнодушной. А глаза — серые, холодные, цепкие. Смотрят так, будто просвечивают тебя насквозь, без разрешения.

Костюм дорогой, сидит безупречно: тёмно-синий, почти чёрный. Рубашка белая, без галстука, пара верхних пуговиц расстёгнута. Движется он лениво, но в каждой мелочи чувствуется сила. Даже в том, как он берёт чашку, — будто держит контроль над всем миром.

— Значит так, — он открывает папку и не глядя протягивает мне лист. — Ознакомьтесь.

Я беру документ, стараясь, чтобы руки не дрожали. Конечно же дрожат.

— Новый план? — спрашиваю, пролистывая страницы.

— Альтернативный, — кивает он. — Ваш вариант тоже рассмотрим. Но мне важно знать, насколько быстро вы адаптируетесь.

«Адаптируетесь» — ненавижу это слово. Как будто я пластилин, а он слепит из меня то, что захочет.

— У меня своя система, — говорю я чуть холоднее, чем планировала. — Рабочая. Проверенная.

— Проверенная? — его усмешка режет хуже ножа. — Простите, но ваши «проверенные» методы я видел на прошлой неделе.

Я застываю. Он же намекает на… да. На тот чёртов стриптиз.

— Это было не связано с работой, — выдыхаю, чувствуя, как краснею.

— Ага, — он откидывается в кресле, сдвигает пальцы в замок и смотрит прямо. — Но поверьте, ваши подчинённые тоже люди. Они видят вас не только как «железную леди». И теперь вопрос: вы способны руководить, если в памяти у каждого второй кадр — ваше шоу в блестках?

— Это была случайность! — вскидываюсь я.

— В бизнесе случайности не прощают, — он произносит это медленно, отчеканивая каждое слово. — И либо вы делаете из этого оружие, либо позор.

Я резко закрываю папку.

— Значит, вы считаете, что я — слабое звено?

— Пока что — да, — отвечает он так же спокойно, будто обсуждает прогноз погоды. — Но у меня хорошее чутьё на людей. И я вижу: если вас прижать к стенке, вы перестаёте быть роботом.

Я впиваюсь в него взглядом.

— Может, вы путаете упрямство с талантом?

— Нет, — он усмехается. — Я различаю. И упрямство, и талант. Вопрос в том, что победит.

Мы смотрим друг на друга дольше, чем положено начальнику и сотруднице. Секунды тянутся липкими, в груди у меня всё сжимается, а тело — предательское, горячее.

— Вы закончили меня провоцировать? — спрашиваю я ровно, пытаясь спрятать дыхание.

— На сегодня? — он чуть склоняет голову. — Возможно.

Он тянется к своей чашке, и я вдруг замечаю, какие у него руки. Длинные пальцы, с сильными сухожилиями, аккуратные ногти. Мужские, но ухоженные. Представляю, как эти пальцы вцепляются в ткань… Стоп. Прекратить!

Я резко поднимаюсь.

— Мне нужно работать, — говорю и прижимаю папку к груди.

— Вот именно, — спокойно отвечает он. — Работайте, Эвелина. Но завтра в девять хочу видеть готовый отчёт.

Я уже почти у двери, когда он добавляет:

— И ещё… — пауза. Его взгляд скользит по моей спине, я чувствую его кожей. — Юбку носите длиннее. Вдруг опять упадёте.

Я замираю.

— Это была случайность, — повторяю сквозь зубы, даже не оборачиваясь.

— Уверен, — в его голосе снова появляется насмешка. — Но в следующий раз я всё равно поймаю.

Я вылетаю из кабинета, как из клетки. Сердце колотится, ладони горят. В голове гул — смесь ярости и какого-то ненужного, опасного жара.

Этот мужчина — катастрофа. Мой босс. Мой враг. И единственный человек, которого я втайне боюсь… хотеть.

Глава 3

Я ненавижу зеркала в офисах. Они всегда расположены так, чтобы напоминать: ты здесь не только работаешь — ты часть картинки. Имидж компании, лицо бренда, тело, которое обязано выглядеть идеально.

Я стою у лифта и ловлю своё отражение. Волосы — густые, тёмно-русые, собраны в тугой хвост. Чёлка выбилась, и я раздражённо заправляю её за ухо. Глаза — серо-зелёные, вечно с темнотой под веками из-за недосыпа. Губы слишком полные для серьёзной бизнес-леди, поэтому я всегда крашу их в строгий матовый оттенок.

Костюм на мне идеальный: юбка-карандаш, белая блузка без лишних вырезов, жакет. Всё сидит безупречно, но я знаю — этот образ всегда вызывает одно и то же: «снежная королева», «робот», «железная леди». Даже коллеги шепчутся. Иногда прямо в лицо: «Элька, ну расслабься хоть раз, ты же женщина, а не калькулятор».

Женщина, не калькулятор… Звучит легко, но на деле я слишком хорошо знаю, чем заканчивается расслабленность. Достаточно вспомнить девичник, стул, стриптизёра и порванное платье.

Лифт приезжает, и я вхожу. Внутри уже он.

— Доброе утро, Эвелина, — произносит и даже не смотрит на меня.

Я ощущаю его спиной. Высокий, плечи широкие, пиджак сидит так, будто он родился в костюме. Волосы чуть растрёпаны, но от этого он выглядит ещё более… опасным. Его запах — смесь цитрусов и чего-то тёмного, терпкого. В лифте тесно, и аромат будто врезается прямо в кожу.

— Доброе, — выдыхаю и стараюсь держать дистанцию.

— Вы всегда приходите к восьми? — он поднимает глаза от телефона и поворачивается ко мне.

Его взгляд встречает мой. Я чувствую, как внутри всё сжимается. Эти серые глаза будто обнажают мои мысли — все до единой.

— Работа требует дисциплины, — отвечаю я холодно.

— Или страх, — усмехается он. — Вы больше похожи на человека, который убегает от хаоса.

— А вы больше похожи на человека, который этот хаос любит, — парирую я.

Он чуть склоняет голову.

— Наблюдательная, — говорит он тихо, и почему-то это прозвучало как комплимент.

Двери лифта открываются. Я делаю шаг вперёд, но он останавливается рядом, слишком близко. Секунда — и я почти чувствую его плечо.

— У вас сильный профиль, — произносит он вдруг.

— Простите? — я сбиваюсь.

— Скулы, — кивает он, совершенно спокойный. — И глаза. Вы даже злитесь красиво.

Моё сердце делает кульбит. Я спешу отойти, пока лицо не выдало всё лишнее.

— Мы идём в конференц-зал, — напоминаю я себе и ему.

— Конечно, — усмехается он. — Но я предпочитаю сначала изучить тех, с кем работаю.

Я ускоряю шаг, чувствуя, что щеки горят.

В конференц-зале коллеги уже собрались. Все улыбаются ему, подлизываются, как могут. Для них он — новый бог. Для меня — враг в костюме.

Я делаю вид, что сосредоточена на презентации. Но чувствую его взгляд. Он не отпускает. Скользит по мне, будто исследует каждую деталь: прическу, губы, движения.

Коллега рядом шепчет:

— Эль, он явно тобой интересуется.

— Бред, — отвечаю я сквозь зубы.

Но в глубине души знаю: она права.

И это плохо. Очень плохо.

Потому что я могу контролировать отчёты, проекты, бюджеты. Но я не могу контролировать то, что чувствую, когда эти серые глаза смотрят прямо на меня.

Глава 4

Он умел входить в любое помещение так, что все сразу замирали. Даже если это был скучный кабинет бухгалтерии, где пахло пылью и чернилами, его появление меняло атмосферу. Люди начинали сидеть ровнее, улыбаться шире, делать вид, что работают.

Удивительно: сам он почти ничего не делал. Не стучал по столу, не повышал голос, не делал театральных жестов. Просто появлялся. И хватало одной этой его уверенности, чтобы весь воздух подчинялся ему.

Данил умел носить костюм, как продолжение собственного тела. Пиджак сидел на нём так, будто его сшили не портные, а боги. Рубашки всегда светлые — белые или светло-серые, чуть расстёгнутые, без галстука. К часам на запястье он относился спокойно — дорогие, но без показного блеска. Его стиль был как и он сам: строгий, минималистичный, но в каждой детали чувствовалась сила.

Его движения — медленные, контролируемые. Никогда не торопится, но всегда идёт первым. Когда он садился за стол, это выглядело так, будто он занимает трон. Когда поднимался — словно заканчивается спектакль, и никто не осмеливается аплодировать слишком рано.

И привычки.

Кофе он пил только чёрный, без сахара, без молока. Никогда не заказывал еду в офис, предпочитал выйти сам — и всегда возвращался вовремя, будто даже время подстраивалось под его график.

Не любил шумные разговоры. Когда в отделе кто-то начинал громко обсуждать сериал или отпуск, его лёгкий взгляд в сторону мгновенно гасил все слова.

И при этом… его отношение ко мне выбивалось из этого ледяного сценария.

С другими он был холоден, вежлив, официально-учтив. Коллеги чувствовали дистанцию, будто общаются не с человеком, а с идеальной машиной для бизнеса. Со мной же — насмешки. Намёки. Слова, которые звучали слишком лично. Его серые глаза не просто «смотрели» — они раздевали.

Сегодня, например.

— Эвелина, — произнёс он тихо, когда я проходила мимо его кабинета. — У вас интересная походка. Вы знаете?

Я замерла.

— Простите?

— Она упрямая, — он чуть склонил голову, в его голосе мелькнула усмешка. — Как будто вы спорите с каждой плиткой пола.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Вы серьёзно хотите обсуждать мою походку?

— Я хочу знать, — сказал он медленно, — сколько ещё времени вы собираетесь прятаться за своей бронёй.

И снова этот взгляд. Холодный, острый, но в нём сквозила опасная игра. Он будто испытывал меня — где граница, когда я сорвусь, когда покажу, что под этой «ледяной маской» есть живое, горячее.

Коллеги видели его уверенность и боялись подойти слишком близко. А я знала больше: этот человек привык ломать. Не двери и стены — людей.

И мне предстояло решить: выдержу ли я эту игру или проиграю.

Вечером, сидя за компьютером, я всё ещё ловила себя на том, что думаю о нём. Как он пьёт кофе, как его пальцы легко касаются бумаги, как смещается тень на лице, когда он улыбается. Ненавижу.

Но чем сильнее ненавижу — тем труднее перестать думать.