Read the book: «Сегодня и завтра»

© by Ford Henry, 1926

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1
Шансы есть всегда

Люди веками твердили о нехватке шансов и острой необходимости переделить уже имеющиеся блага. Но всякий раз, когда возникала и развивалась какая-либо новая идея, одновременно с ней появлялись и новые возможности для желающих работать.

Сегодня мы имеем достаточное количество проверенных идей, и если удастся их реализовать, то человечество навсегда распрощается с нищетой и трущобами, а все, кто хочет трудиться, получат шанс на достойную жизнь. Однако воплощению новых идей мешают старые истрепавшиеся понятия. Люди сами надевают себе на шею ярмо, завязывают глаза, а потом удивляются, почему им так тяжко жить.

Возьмем для примера одну скромную идею – она могла бы прийти в голову любому, но ее воплощение досталось мне, – идею создания компактного, мощного и простого автомобиля, который производился бы по низкой цене, хотя и при высокой зарплате рабочих. Первого октября 1908 года мы выпустили наш первый маленький автомобиль. К 4 июля 1924 года мы произвели уже 10 000 000 современных авто, и в текущем, 1926 году мы завершаем 13-й миллион.

Факт примечательный, хотя, возможно, и не столь важный. Главное то, что из горсточки людей мы выросли в колоссальное предприятие, где работают более 200 000 человек, и ни один из них не получает менее шести долларов в день. У посредников и на складах наших автомобилей занято еще 200 000 человек. К тому же мы отнюдь не производим все то, что нам требуется, самостоятельно. Мы приобретаем примерно в два раза больше, чем создаем, и потому можем утверждать, что на предприятиях, связанных с нашим производством, трудятся еще около 200 000 человек. В общем 600 000 работников прямо или косвенно участвуют в деятельности нашей компании.

Таким образом, всего лишь одна идея, внедренная в жизнь 18 лет назад, обеспечила средствами существования около 3 000 000 мужчин, женщин и детей. А ведь мы еще не учитываем то огромное число людей, которые тем или иным образом принимают участие в распределении и обслуживании наших автомобилей. При всем этом наша идея пока пребывает на начальной стадии разработки! Мы приводим здесь статистику вовсе не для бахвальства. Я не говорю о некоем лице или конкретном предприятии. Я говорю об идее. И названные нами цифры наглядно демонстрируют, что может дать реализация одной-единственной идеи.

Всем сотрудничающим с нами людям необходимы еда, одежда, обувь, жилье и так далее. Если бы можно было всех работников поселить в одном месте и все, кто обеспечивает их потребности, жили бы рядом, то возник бы город побольше Нью-Йорка. Все это было создано за меньшее время, чем необходимо для превращения ребенка во взрослого.

Как нелепо говорить или думать о нехватке шансов! Мы попросту не знаем, что такое шанс.

Очевидно, что поколение назад для тысячи людей существовал один шанс, тогда как сейчас одному человеку предлагается тысяча шансов, и все благодаря индустриальному росту нашей страны.

На заре развития промышленности возможности были минимальны. Люди видели лишь один путь, и все хотели двигаться по нему. Разумеется, претендентов оказывалось больше, чем шансов, и некоторых кандидатов оттеснили на обочину. Именно по этой причине в те времена конкурентная борьба была столь ожесточенной и бесчеловечной – возможностей на всех недоставало.

Однако с развитием индустрии перед людьми разворачивался доселе невиданный мир. Всякая открывшаяся производственная компания предоставляла множество оригинальных возможностей, ранее не существовавших. Безжалостная конкуренция доказала: чтобы эффективно вести свое дело, предпринимателю следует создать значительно больше шансов, чем он сможет использовать.

Дать точную оценку роста индустрии нереально, не осознав того дефицита шансов, который существовал ранее. Отчасти рост происходил благодаря усовершенствованию старых фабрик и заводов. Значение их, скорее всего, преувеличивается теми, кто оказался экономически повержен.

Сейчас мы перемещаемся быстрее, чем прежде. Точнее, нас перевозят стремительнее, чем раньше. И неужели 20 минут в автомобиле перенести труднее, чем четырехчасовую прогулку по пыльной дороге? Какой вариант передвижения больше экономит энергию человека, предоставляет больше свободного времени и сохраняет его умственные силы? Вскоре мы за один час по воздуху будем преодолевать большие пространства, чем за несколько дней автомобилем. Означает ли это, что в таком случае мы все станем неврастениками?

Посмотрите на людей, занятых реальным делом, начиная с пролетария, добирающегося на работу трамваем, и заканчивая молодым человеком, который в течение одного дня может пересечь континент. Вы поймете, что они смотрят на жизнь совсем по-другому. Они не ахают из-за того, что уже произошло, а жадно глядят вперед, в будущее. Ради грядущего они с готовностью преодолевают трудности нынешние. Вот это и есть бесценное качество деятельного человека, который не засиживается в одиночестве в библиотеке, спрятавшись за фолиантами и тщетно стараясь примерить новую реальность к устаревшим формулам. Спросите того рабочего, что едет в трамвае. Он расскажет, что еще совсем недавно он приходил домой поздним вечером настолько уставшим, что не мог даже переодеться, второпях съедал ужин и тотчас укладывался спать. Сейчас он может переменить одежду в мастерской, вернуться домой до темноты, раньше поужинать и отправиться на прогулку с семьей. Он скажет, что изнуряющее ярмо работы стало легче. Возможно, сегодня надо трудиться более по-деловому, чем прежде, зато больше нет нескончаемого изматывающего труда, как в прошлом.

Плохой репутацией слово «успешность» обязано тому, что им обозначают совершенно противоположное. А ведь успешность – это работа, сделанная самым лучшим для вас способом, а не худшим. Как если бы доставлять на гору баул в вагоне товарного поезда, а не нести в руках. Успешно управлять делом – значит обучить работника технике производства, позволить ему зарабатывать побольше и жить получше. Вряд ли годами трудящийся за пару центов в день китайский кули благополучнее американского рабочего, у которого есть дом и автомобиль. Первый – раб, второй – свободная личность.

Всего лишь одна идея, внедренная в жизнь 18 лет назад, обеспечила средствами к существованию около 3 000 000 мужчин, женщин и детей.

Создавая фордовские предприятия, мы стараемся максимально задействовать механическую силу. Мы используем уголь, реки и ручьи в поисках дешевого и легкодоступного источника энергии, которую можно превратить в электричество, применяем технику, увеличиваем производительность работников, повышаем их зарплату и снижаем цену, по которой отпускаем нашу продукцию потребителям. Подобный порядок связан с большим и продолжающим расти числом разных факторов. Необходимо максимально эффективно применять механическую силу, сырье и время. Что и заставило нас словно сделать большой крюк и заняться другими сферами производства, такими как железные дороги, шахты, вырубка леса и строительство кораблей. Мы потратили миллионы долларов, чтобы сэкономить несколько часов труда. Зато сейчас мы не делаем ничего, что не связано с нашим делом – производством моторов. Используемая нами механическая сила производит другую силу – мотор, приводящий в движение автомобиль. Сырье стоимостью примерно 50 долларов трансформируется в 20 лошадиных сил, поставленных на колеса. До 1 декабря 1925 года при помощи наших автомобилей и тракторов мы обеспечили человечество приблизительно 300 млн подвижных лошадиных сил, что в 97 раз больше потенциальной энергии Ниагарского водопада. Весь мир потребляет лишь 23 млн неподвижных лошадиных сил, из них Америке принадлежит более 9 млн. Пока неизвестно, какие последствия вызовет расположение в стране этой добавочной силы, но я уверен, что восхищающее многих богатство Соединенных Штатов в существенной мере произведено добавочной силой, облегчающей перемещение людей, а также освобождающей и пробуждающей их разум.

Мировое развитие напрямую зависело от того, насколько комфортными были пути сообщения. Автомобилями мы преобразили Америку. Однако мы обладаем такими машинами не потому, что богаты: напротив, мы состоятельны потому, что применяем их. Известно, что автомобили не сразу стали общеупотребительными. Спрос на них рос день ото дня, и сегодня нам уже трудно выполнить все заказы, а наша нынешняя производительность (2 млн машин в год) обеспечивает потребности лишь уже существующих владельцев авто – при расчете, что они станут обновлять машины каждые шесть лет. Это – между прочим. Благополучие страны прямо пропорционально числу автомобилей. Воистину так, потому что, поставляя в страну так много механических сил, вы производите определенные изменения абсолютно во всех сферах. Автомобиль полезен не только в той области, для которой создавался, он также необходим для того, чтобы в целом знакомить публику с возможностями механизмов, объяснить, что такое энергия, и наконец вытащить их из той скорлупы, где они до сих пор пребывали. В доавтомобильные времена значительная часть людей всю свою жизнь оставалась на одном месте и не удалялась от места проживания более чем на 50 миль. Для Соединенных Штатов подобная ситуация уже в прошлом, однако для большого числа стран она по-прежнему актуальна. Когда к нам прибыли представители из России, чтобы приобрести тракторы для своих колхозов, мы дали такой совет: «Вам надо бы для начала закупить автомобили и обучить ваших людей пользоваться механическими приспособлениями, приучить к свободному перемещению. Следом за машинами будут построены удобные дороги, и вы сможете перевозить продукцию ваших сельскохозяйственных предприятий в города».

Они прислушались к нашим рекомендациям и закупили несколько тысяч автомашин. Сейчас, по прошествии небольшого срока, они приобрели несколько тысяч тракторов.

Однако суть не в том, что посредством методичного применения механической силы реально создать достойное и недорогое авто. В этом нет ничего нового. Главная значимость автомобиля состоит в том, что в ходе его создания мы сформулировали новый принцип для индустрии: работники компании должны быть ее самыми важными клиентами.

Настоящее развитие нашей компании началось в 1914 году, когда мы повысили минимальную заработную плату от 2 долларов до примерно 5 долларов в день. Таким образом мы увеличили покупательную способность наших сотрудников, они в свою очередь подняли покупательную способность других и так далее. Собственно, секрет благосостояния Соединенных Штатов состоит именно в распространении покупательной силы посредством роста зарплаты и снижения продажных цен.

Вот это и есть главный принцип нашей компании. И называется он «мотив заработной платы».

Разумеется, однако, что большую зарплату невозможно выплачивать всем подряд. В том случае, когда заработная плата растет, а затраты предприятия не снижаются, то повышение покупательной способности не наступает. Минимальной заработной платы не бывает, поскольку никакой заработок не будет достаточно высоким, чтобы человек им удовлетворился. Средней заработной платы тоже нет, так как не существует на планете человека, который сумел бы ее вычислить. Сама идея средней заработной платы подразумевает, что развитие оборудования и хозяйственного руководства достигло своего потолка.

Выплачивать работнику солидную заработную плату за небольшое количество выполненной работы означает оказать ему медвежью услугу, поскольку в этой ситуации размер оплаты его труда увеличит цену продукции и сделает для него товары недостижимыми. Точно так же неверно утверждение, что прибыль от новшеств, снижающих расходы предприятия, должна выплачиваться работнику. Данное мнение также обусловлено недостаточным пониманием производственного процесса. Прибыль принадлежит в основном предприятию, а работники – лишь его часть. Если бы всю ее получали они, то положительные перемены, о которых мы будем говорить в данной книге, стали бы неосуществимыми. Цены бы выросли, потребление уменьшилось, и дела фирмы понемногу пошли бы на спад. Благодаря прибыли снижаются затраты, и возникающий отсюда доход должен передаваться преимущественно потребителю. По сути, это равняется увеличению заработной платы.

Каждая компания, которая основана на принципе большой зарплаты и старается работать на благо общества, обязана развиваться.

Возможно, выглядит все сложным, однако для нашего предприятия подобный подход был весьма прост.

Для того чтобы экономить, применять механическую силу, исключить потери и полностью реализовать «мотив заработной платы», предприятие должно быть достаточно крупным. Впрочем, это не означает, что его следует централизовать. Напротив, мы стремимся к децентрализации предприятий.

Каждая компания, которая основана на принципе большой зарплаты и старается работать на благо общества, обязана развиваться. И она не может вырасти до определенных размеров и остановиться – она должна двигаться вперед или назад. Несомненно, гигантское производство можно создать в одну ночь, выкупив множество мелких фирм и компаний. Как итог может возникнуть большая корпорация, которая по сути будет чем-то вроде музея, представляющего богатую коллекцию различных вещей, какие только можно приобрести за деньги. Большая компания не равна количеству денег: ее суть в другом – в силе услуг.

Именно трудясь на больших заводах и фабриках, граждане Америки и зарабатывают себе средства к существованию. Каждое американское предприятие, сколько бы подразделений оно ни насчитывало, непременно должно быть крупным. Соединенные Штаты – огромная страна с многочисленным населением и потребностями, для удовлетворения которых требуются крупное производство и значительные поставки. В Соединенных Штатах даже самая элементарная продукция вырабатывается на крупных заводах. И они должны все больше расширяться, иначе возникнет дефицит товаров, и цены взлетят.

Возьмем для примера жизнь фермеров из Садбери (Массачусетс) приблизительно 200 лет назад. Известен рассказ об их собрании, где планировалось утвердить меры, принятые «купцами и прочими жителями города Бостона для того, чтобы снизить заоблачные цены на товары первой необходимости». Тогда кофе считался недорогим, если стоил по 20 долларов за фунт. Мужские башмаки продавались по 20 долларов за пару (об обуви для женщин речь не идет, вероятно, она считалась лишней роскошью). Хлопчатобумажная ткань была очень дорогой, а за бушель соли отдавали целое состояние, хоть и небольшое.

Как можно объяснить изменение цен на такие вещи? Торгово-промышленной работой, то есть налаженными поставками.

Впрочем, это не означает, что компании, поставлявшие продукцию, были так уж хороши или весьма дешевы. Любой продавец пояснит вам, что понятие «домашнее масло» ничего не значит, так как свойства домашнего масла определяются тем, что собой представляет супруга фермера, которая его сбивала. Фермерское хозяйство может произвести и превосходное масло, и никуда не годное, но молочная ферма с современной организацией труда в среднем выдаст продукт более высокого качества. Точно так же с развитием путей сообщения ведущие поставщики занимали все более обширные рынки.

Первые масштабные производства возникли на густонаселенном востоке США, и самые крупные из них расположились неподалеку от мест добычи главного сырья – месторождений руды и угля. Значит, большие фирмы по обслуживанию появились самым естественным образом. Их организовали сами люди. Возможно, идею огромной корпорации прорабатывали отдельные специалисты, но ее роль в мировой жизни обусловлена поддержкой всего населения.

Теперь выросли и страна, и ее компании, и мы много чему обучились. Мы поняли, что создание промышленности – целая наука, и все другие науки ее обслуживают. Нам довелось жить в великое время избавления от непосильного труда и перехода к получению удовольствия от жизни. О том, что мы поняли касательно направлений и методов этого перехода, расскажем в следующих главах, основываясь на обретенном нами многотрудном опыте.

Глава 2
Существуют ли границы для больших предприятий?

У промышленности должны быть свои генералы, причем высококвалифицированные. Солидное индустриальное предприятие является результатом промышленного руководства.

До каких размеров могут вырастать компании? Определены ли их границы, и если да, то каковы они? Следует ли регулировать работу предприятий в общественных интересах? В чем опасности монополий и надо ли с ними бороться?

На все вопросы мы получим ответ, изучив процесс создания предприятия, которое будет заниматься обслуживанием людей. Во-первых, целью компании должно стать предоставление конкретных услуг, она обязана соответствовать характеру услуг, а не наоборот. Наиглавнейшее – поставленная цель. Чтобы успешно выпускать какую-либо продукцию, следует руководствоваться точно намеченной целью. Время, потраченное на доведение изделия до совершенства, никогда не бывает потерянным. В итоге время экономится. Может возникнуть вопрос: «А какую цель выбрать?» Выберите что-то уже известное и постарайтесь улучшить эту вещь. Так можно действовать в сфере потребительских товаров, впрочем, о потребностях людей легче всего судить по собственным.

Потом, опираясь на свое понимание, сделайте так, чтобы люди двигали ваше дело вместо вас. Потому что дело ведут люди, и только они. Сейчас в нашем распоряжении имеется отличная сталь только потому, что в свое время народ приобретал низкопробную сталь и этим способствовал совершенствованию искусства изготовления стали. Если в данный момент мы пользуемся удобными дорогами, то тоже потому, что люди с охотой платили даже за плохие пути сообщения, что и позволило понемногу их улучшить.

Поскольку дело делается людьми, то важнейшей обязанностью компании является обслуживание клиентов. Люди, работающие на производстве и для производства, также входят в число клиентов. И такой факт позволяет дать ответ на главный вопрос корпоративной политики: кто должен получать выгоду от улучшений?

Допустим, благодаря прекрасной организации и современным способам работы та или иная сфера индустрии сокращает затраты, которые ложатся на потребителя. Значит, она отдает прибыль от улучшения производства своим заказчикам. Если какой-либо товар стоит производителю на один доллар меньше, то покупатель приобретает его по цене на один доллар ниже. Следовательно, люди могут приобретать больше товаров. Увеличивающееся число покупателей позволяет еще больше нарастить производство. А увеличенное производство существенно уменьшает расходы, что естественным образом вызывает дальнейший рост корпорации.

Понятно, что какой бы эффективной ни была идея экономизации производства, принятая на вооружение подобной компанией, увеличение последней не имело бы таких масштабов, если бы сэкономленное не возвращалось частично людям. Допустим, сохраненный доллар добавляется к прибыли, и цена для покупателя не меняется. Тогда и объем производства останется прежним. Он сохранит свое значение и тогда, когда сэкономленный доллар перейдет в фонд заработной платы. Выдача же доли прибыли людям представляет, во‐первых, прямую и существенную выгоду для них, а во‐вторых, активизирует и собственно производство: цены снижаются, количество выпущенной продукции растет, и там, где ранее были заняты дюжины людей, теперь трудятся тысячи, заработная плата увеличивается, становится больше прибыль. Если дело организовано грамотно, то цены непременно будут снижаться. Значит, по мнению покупателей, растет количество благ, повышается заработная плата и увеличивается прибыль предпринимателя. Происходит это не потому, что вся прибыль передается на заработную плату, как иногда требуют. Работнику, который содержит семью из пяти человек, более выгодно уменьшить стоимость вещей, нужных его близким, чем добиться увеличения жалованья без одновременного снижения затрат. Увеличение заработной платы происходит за счет роста производства, а последнее можно увеличить, лишь снижая цены, которые платит публика. Труд является скорее покупателем, чем продавцом. Посему на дело следует смотреть с позиции потребителя. Выпускайте продукцию таким образом, чтобы ее могли приобретать даже малообеспеченные. Это будет стимулировать появление рабочих мест, вырастет количество выдаваемой заработной платы и образуется излишек, который даст возможность увеличить и улучшить производство.

Ответственность за решение задачи несет руководство предприятия. Труд способен действовать при любой системе, вот почему работникам безразлично применение современных методов производства и получение максимальных результатов от обрабатываемого сырья и рабочих рук: для них дневная занятость в любом случае будет длиться одинаковое количество времени. Однако за одно и то же количество часов может быть выпущено разное число предметов, что и является главным для руководства.

Представим, что некая компания, взяв на вооружение сформулированный нами принцип служения людям, разрослась и успешно развивается. Она не может производить все необходимое самостоятельно и вынуждена приобретать у других. Ее сырьевые резервы не обеспечены. Неудовлетворительное руководство фирмами, которые занимаются поставками сырья для нее, вызывает забастовки и, таким образом, тормозит доставку. Также может быть, что политика высоких цен поднимет их до заоблачных высот и не даст возможности производителю сбывать продукцию своим покупателям по ценам, которые удовлетворяли бы и его, и их. Вот так предприниматель попадает в зависимость от неумелой администрации, функционирующей вне его компании, и от наглых спекулянтов, которые доставляют ему сырье. Разумеется, он обязан как-то защитить своих покупателей. Им требуется, чтобы продукцию можно было купить по доступной цене, а в сложившихся условиях цена значительно превышает их покупательную способность.

Компании и возглавляющему ее предпринимателю следует немедленно принять решение – соглашаются ли они подчиняться воздействию неподконтрольных им и ограничивающих сил, либо же попытаются самостоятельно изыскивать необходимые материалы. Если владелец предприятия примет решение в соответствии с нашим принципом о том, что количество и качество предоставляемых им услуг должны всегда быть под его собственным контролем, то мало-помалу он займется выпуском сырья и теми многочисленным смежными отраслями, которые задействованы в его производстве. То же самое, например, довелось делать нам (об этом подробный рассказ ниже). Приобретение в собственность источника сырья и является пробным камнем для компании.

При выработке каждого вида сырья производилась некоторая прибыль. Она создавалась на угле, извести, руде, литье, лесе, на транспорте и так далее. Следует ли владельцу компании стремиться присвоить полученные прибыли вдобавок к той, которую ему принесет переработка всего добытого сырья? Подлинный деловой человек, который действует по принципу услуг и берет себе только законную прибавочную прибыль, обеспеченную перестройкой и ростом его производства, так никогда не сделает. Он избавится от всех второстепенных прибылей, а весь доход от этого достанется покупателю.

Первоначальная прибыль, которую предприниматель получил благодаря людям и с помощью которой смог расширить свое производство, теперь отдается потребителям в виде регулярных поставок продукции, стабильных расходов производства и сниженной продажной цены. Количество прибылей, получаемых с одного товара, сократилось.

Коммерческая способность компании определяется тем, в какой мере приобретенные ею выгоды переходят к потребителю. Уменьшение прибылей как относительно их числа, так и касательно их общей суммы есть благо для всего общества.

Чтобы успешно выпускать какую-либо продукцию, следует руководствоваться точно намеченной целью.

Чем представляется такая корпорация для народа – угрозой или выгодой? Компания обязана быть выгодной, поскольку иначе она не смогла бы развиваться. Она окрепла и разрослась именно потому, что служила людям. Пределы разрастания предприятия зависят от его возможности оказывать услуги. И эта возможность может быть сужена неудовлетворительным управлением или низким качеством транспорта. В области управления у нас не было никаких проблем в основном по той причине, что, как мы поясняли в нашей предыдущей книге, у нас нет жестких форм руководства. Мы попросту расширялись, и, когда в нашу корпорацию входило очередное предприятие, кто-то из числа наших служащих становился управляющим присоединившимся новичком.

Размер компании зависит от возможностей транспорта. Если она вынуждена перевозить свою продукцию на большое расстояние, то не сможет предоставить все услуги, которые от нее требуются. Вот что очерчивает ее границы. Теперь необходимо перевозить очень много, потому что чрезмерное количество времени уходит на доставку товаров с производства к центральным складам, а от них – к магазинам.

Если маленькие цены и большие зарплаты являются угрозой, то, несомненно, крупная индустрия опасна. Совсем иное дело, когда фирма стремится не оказывать услуги, а просто продавать свою продукцию. Сейчас мы рассмотрим такой подход.

Существуют люди, которые думают, что большая компания опасна потому, что она имеет крупные размеры. Они поддерживают устаревшее мнение, что сфера деятельности любой компании не должна выходить за пределы населенного пункта. Век назад подобная мысль была верной. Так, всякий крошечный поселок имел своих сапожников, шивших обувку для местных, и это были прекрасные изделия. Каретник мастерил повозки только для тех, кто жил с ним в одном городке.

Вот почему важно иметь в виду тот факт, что, когда появлялись новые индустриальные идеи, их практическое воплощение оплачивали потребители. Ни создание тракторов, ни выпуск молотилок, ни строительство автомобилей – вообще никакое предприятие не могло бы функционировать и расти, если бы потребители не покрывали затрат.

Прежнее понятие о промышленной компании, заключавшееся в том, что кто-то один обогащается за счет другого, сегодня не воспринимается как реальное даже теми, кто его использует. Американская идея индустрии базируется на науке экономике и социальной нравственности – иначе говоря, она согласна с тем, что любая экономическая активность подвержена воздействию естественных законов и что никакой другой человеческий труд не имеет такого систематического влияния на благосостояние народа, как каждодневная деятельность предпринимателя. Нам нет необходимости настаивать на упорядочивании работы промышленного предприятия со стороны публики. Индустриальная деятельность и без того всегда регламентировалась самой общественностью.

В среде образованных и талантливых людей монополия или слишком пристальный контроль над созданием продукта сегодня недопустим. Люди, которые выступили против налога на чай, вряд ли пожелают принять тотальный давящий контроль над вещами, которые для них жизненно важны. Нация, подарившая свободу своим рабам, никогда не согласится на рабство. Производитель булавок может выпускать свои колючие изделия исключительно до той поры, пока они удовлетворяют покупателя. Как только они окажутся негодными, их начнет производить кто-то другой. Так что можно утверждать: подлинным контролером всегда остается потребитель.

Большие или маленькие компании всегда соразмерны спросу, а спрос формируется предлагаемыми услугами. Сократите услуги – уменьшится спрос на них. Однако если станет меньше спрос, то большая компания непременно прекратит свое существование. Впрочем, никакие деньги не способны избавить американское общество от соперничества. Если кто-то выпускает отличный товар, то он лишь дает повод другим производителям создать нечто, превосходящее его продукцию.

Компании укрупняются благодаря спросу, возникшему в обществе, но они всегда соразмерны ему. Они не способны держать спрос под контролем или вызвать его искусственно. Абсолютный контроль выражается лишь в ответе публики на услуги, которые ей предоставляются. Монополия может существовать в том исключительном случае, если она базируется на предоставлении услуг высочайшего качества. Подобная монополия выгодна всем людям. А любая попытка построить монополию искусственными методами является напрасным расходом средств.

Но, возможно, расширение крупной компании приведет к нивелированию персональной активности. Когда все сконцентрировано в руках солидных производителей, где может попробовать себя новичок?

Что предпочесть – пойти на работу в компанию или открыть свое дело? Для того чтобы дать ответ, следует четко осознавать два факта: первый состоит в том, что сейчас существует намного больше возможностей для частных фирм, чем ранее, а второй – что труд на крупном производстве является не менее достойной карьерой, чем свое дело.

Многие люди все время меняют профессии. Каждая большая компания имеет в своем штате нескольких сотрудников, которые прежде вели свое дело, но закрыли его. И точно так же всегда встретится несколько человек, намеревающихся однажды оставить работу на предприятии и начать собственное дело.

Причины, по которым люди прекращают индивидуальную деятельность, очень разные. Одни не выдерживают чрезмерной нагрузки. Они могут трудиться, но не способны ни управлять другими, ни подстраивать даже собственную работу под переменчивые нужды современности. Вот они и приходят на работу в компанию, где смогут трудиться под началом других, и где будут уверены в известном доходе и получат шанс удовлетворить и другие потребности своего ума. Иные выбирают службу по той причине, что нынешние солидные предприятия представляются им самой перспективной областью приложения их усилий. То, достижение чего заняло бы всю их жизнь, уже создано и предлагается им, нуждаясь лишь в их услугах.

Поэтому нынешние большие компании столь привлекательны для молодежи: они позволяют стартовать в предприятии, для которого первоначальный этап уже пройден, и оно способно выдавать запланированную продукцию и двигаться к новым достижениям, экспериментируя и применяя приобретенные знания.

В небольшой компании работник оказывается в атмосфере соперничества, а в огромной корпорации – в обстановке взаимопомощи. Нынешняя большая индустрия развивается путем объединения интеллектуальных и физических усилий большого числа работников. Их взаимопомощь базируется не на эмоциях и не на личных увлечениях, а на общей заинтересованности в выполняемой задаче.

В солидных компаниях есть больше возможностей занять достойную позицию и приобрести опыт, чем в маленьких фирмах, поскольку они располагают большим количеством предложений и оплата труда там более высокая. В Америке зарплата больше, чем прибыль. Тех, кто думает, что достаток работников входит в противоречие с интересами компании, нельзя назвать современными людьми. Корпорация способна существовать лишь постольку, поскольку она стимулирует работоспособность и развитие способностей своих сотрудников, потому что только при таких условиях она и может функционировать. Компания развивается благодаря энергии и интеллекту тех людей, каких она формирует. А всякой большой корпорации требуется большее число талантливых работников, нежели многим маленьким фирмочкам вместе взятым. Значительная потребность в сотрудниках порождает огромные возможности.

Наступил тот день, когда для выработки товаров недостает работников. Подобное изобилие шансов производится большой компанией.

Во времена, когда претендентов было больше, чем предложений, их конкуренция становилась весьма жесткой и нередко безжалостной. Мысль о том, что и сегодня соперничество является правилом и залогом успеха делопроизводства, совершенно нелепа.

Ранее мы полагали, что конкурентная борьба вредит индустрии. Сегодня мы убеждены, что она стимулирует развитие промышленности. Все благодаря тому, что сейчас предлагается множество возможностей, тогда как ранее их недоставало.

Производитель булавок может выпускать свои колючие изделия исключительно до той поры, пока они удовлетворяют покупателя.

Солидная фирма, исповедующая принцип услуг, самостоятельно управляет своими масштабами и способами деятельности. Разумеется, если она базируется на принципе денег, а не услуг, картина будет абсолютно другой.

Глава 3
Крупная корпорация и мощь денег

Рассмотрим фордовские заводы. Для того чтобы вести отчетность и уплачивать налоги, их оценивают в долларах. Стоимость компаний Форда выражается огромными цифрами, что публикуются в отчетах. Девять из десяти человек уверены: деньги мы держим где-то у себя дома. Конечно, это не так. Мы – владельцы силовых установок, доменных печей, прессов, угольных и рудных шахт и так далее. У нас есть материальные орудия, требуемые для выпуска автомобилей и тракторов, и определенный объем сырья. Для работающей компании реальная стоимость всего оснащения определяется тем уровнем мастерства, с которым ведется дело. То же самое нам бы довелось учитывать, если бы мы решили вычислить стоимость оборудования плотника.

Вот перед вами четыре доменные печи, пятьдесят штамповальных станков, комплекс конвейеров, более десяти паяльных печей, гора угля, элеваторы, вагоны, сооружения, железо, дерево и песок – вообще все материальное оборудование компании. Оно никогда не исчисляется в вещах – только в долларах. Однако в реальности нет никаких денег – есть домны, станки, печи, вагоны, элеваторы, сырье и помещения. Вещи представляются большей внутренней ценностью, чем доллары. Если бы вы заполнили деньгами огромное помещение, то производительность компании и ее полезность были бы отнюдь не такими же, как если бы вы заполнили то же самое помещение станками и наладили там труд опытных работников.

В отчетах все механизмы выражаются в долларах, и на этом основании от завода или фабрики ожидается определенное число «долларов». Очень многие компании были уничтожены налогами, размеры которых начислялись исходя из представления, что их активы состоят из реальных денег.

Вот к чему приводит тот способ мышления, который на место предметов ставит денежные единицы. Нам следует уметь видеть существенную разницу между сферами финансов и индустрии. Соединенные Штаты – держава крупной промышленности. Однако, как мы уже отмечали, она сама ни над чем не доминирует. Производство полностью зависимо от спроса, создаваемого обществом. Поэтому удивляет то, как мало людей могут видеть различие между финансами и индустрией.

Четверть века тому нам многое говорили касательно больших корпораций, но тогда их, по сути, не существовало, были только солидные держатели денежных средств. А деньги не равны индустрии. Огромные накопления сами не способны строить большие компании. Крупные капиталисты, чувствуя приближение индустриальной эры, стремились при помощи аккумулированных средств заполучить промышленность и взять ее под свое влияние. Какое-то время все только и обсуждали их достижения. Однако финансовые воротилы нечасто бывают умелыми предпринимателями. Мастера спекуляций не могут производить ценности. Однако укоренилось мнение, что денежные тузы все расхватали и над всем господствуют.

Мысленно шагните назад на двадцать пять лет и пересчитайте работающие сегодня большие компании, которых тогда не существовало, которые создавались не деньгами и которые сегодня не управляются крупным капиталом, – и вы увидите, что мнение, будто над нами властвуют деньги, ошибочно.

На протяжении веков с потрясающей расчетливостью ряд наследственных финансовых сообществ распоряжался существенной долей мирового запаса золота – не всем, разумеется, а той частью, что требовалась для доминирования над индустрией. Особенно это было распространено в Европе, где финансы объявляли и мир, и войну. Мощь капиталистов заключена не в деньгах, поскольку сами по себе ни деньги, ни золото не имеют никакой силы. Влияние финансовых тузов обеспечено тем, что они господствуют над представлениями людей о деньгах. Проблема не в том, что золото подчиняет себе человека, а в том, что некая идея о золоте захватывает его. Власть денег в самом деле имеет место – не власть над людьми при помощи денег, а власть над финансами, которая принадлежит нескольким биржевым дельцам. Когда-то это и правда означало власть над людьми благодаря дензнакам. Однако в данный момент с развитием индустрии деньги все больше уходят на задний план и играют более подходящую им роль – винтиков в колесе, а не самого колеса.

Производство полностью зависимо от спроса, создаваемого обществом.

Но отнюдь не значит, что средства и прибыль не нужны компании. Дело следует вести с прибылью, иначе оно развалится.

Мотив получения одной только прибыли, хотя и представляется основательным и практичным, в действительности совершенно не таков, потому что, как мы уже поясняли, его цель составляет увеличение цен для покупателей и снижение заработной платы. В результате он систематически сокращает рынок сбыта и в итоге губит себя сам. Этим и можно объяснить большое количество затруднений, переживаемых за рубежом.

Зарубежная индустрия в существенной мере зависима от профессиональных держателей капиталов, и те, кто руководит промышленным производством, почти не влияют на его развитие. Никто не пытается сделать так, чтобы трудящийся был в состоянии приобретать создаваемые им товары.

Проблема не является нерешаемой. Наши фабрики и заводы практически во всех частях света показали, что в этом нет никакой нужды. Я уверен, что рабочие фордовских компаний Америки являются владельцами большего количества автомобилей, чем то, каким располагает весь прочий мир. Такое вовсе не случайно и объясняется совсем не природными богатствами Соединенных Штатов. Почти повсюду есть возможность в избытке произвести механическую силу: Великобритания обладает огромным количеством угля и водяной силой, континентальные государства тоже располагают углем или водяной силой, либо тем и другим. Они имели бы и значительное количество сырья, если бы смогли преодолеть рамки, нарочно выстроенные финансистами. Впрочем, сегодня сырье вовсе не представляется столь весомым фактором, каким оно считалось прежде. Постепенно мы приобретаем опыт того, как расходовать все меньше материала, одновременно наращивая его прочность. Вскоре сталь и железо начнут исчислять не тоннами, а мерой прочности. Вот одно из главных наших свершений, а кроме того, мы учимся перерабатывать и опять запускать в дело существенную часть материала, уже однажды использовавшегося. Об этом мы подробнее поговорим в следующей главе.

С развитием индустрии деньги все больше уходят на задний план и играют более подходящую им роль – винтиков в колесе, а не самого колеса.

Правильная организация дела состоит в том, чтобы сообразоваться с достатком тех и предлагать услуги тем, кто всегда верил в силу индустрии, а именно народу. Если есть возможность уменьшить затраты компании, то пусть доход достанется людям. Если увеличивается прибыль, то пускай и люди принимают участие в доходах, покупая продукцию по более низкой цене. Если предприятие способно улучшить продукт, то это необходимо сделать, чего бы ни стоило, по той причине, что деньги компании предоставил народ. Вот верная политика. Она одновременно и самая выгодная, поскольку важнейшим компаньоном для фирмы выступает та публика, которую она обслуживает. Поддержка людей значительно более надежна, длительна и выгодна, нежели дотация, полученная от компаньона – владельца капитала.

Наиболее эффективным методом защиты людей от власти денег выступает индустриальная система, базирующаяся на мощном и здоровом основании, потому что она оказывает обществу необходимые услуги.

Строительство индустрии на принципе наиболее качественного обслуживания людей вовсе не тормозит получение доходов, как представляют себе некоторые. Использование в нашей экономической реальности разумных принципов не сократит богатство, а приумножит его. Вообще мир существенно беднее, чем он мог бы быть, – по той причине, что старается только брать и не осознал практической ценности правила обслуживания людей и роста компании.

Строители всегда хотят возводить сооружения, пекари стремятся выпекать булки, предприниматели – создавать, железные дороги – доставлять людей и грузы, рабочие – трудиться, купцы – торговать, домашние хозяйки – приобретать. Почему же порой все функции как будто буксуют? Исключительно потому, что, когда все идет замечательно, некоторые вдруг решают: «Пришла пора отхватить кусок покрупнее. Народ хочет иметь то, что мы готовы продать, – так используем ситуацию и задерем повыше цены. Покупатели хотят приобретать и потому раскошелятся».

Подобные действия так же предосудительны, как и получение дохода от войны. Однако они – результат необразованности. Определенная часть промышленных дельцов столь мало разбирается в основных законах, регулирующих богатство людей, что периоды индустриальной активности представляются им подходящим случаем для получения барышей. С их точки зрения, в такие времена вершиной делового благоразумия будет стремление урвать побольше, пока есть такой шанс.

Глава 4
Существует ли честная прибыль?

За истекший год заводы Форда выдали своим работникам 250 млн долларов в качестве зарплаты. Благодаря приобретениям, которые были сделаны нашими предприятиями, приблизительно 500 млн долларов ушло на заработок работников, а склады и посредники выплатили примерно 250 млн. Следовательно, за минувший год на зарплату сотрудникам фирма израсходовала не менее миллиарда долларов.

За прошедшие двадцать лет мы произвели миллион автомобилей – миллионное авто было выпущено 10 декабря 1915 года. К 28 мая 1921 года мы создали пять миллионов машин, к 4 июня 1924 года – 10 миллионов. С тех пор наше предприятие выпускало более двух миллионов автомобилей в год.

В 1922 году наша компания приобретала в три раза больше, чем вырабатывала самостоятельно. Сейчас мы закупаем лишь в два раза больше, чем создаем. Фирма увеличила минимальную заработную плату с пяти до шести долларов в день. Одновременно мы снизили стоимость выпускаемых автомашин на 40 процентов по сравнению с 1914 годом, когда средняя зарплата на наших заводах была 2 доллара 40 центов в день. Цены на авто постоянно менялись, тогда как на все остальные товары – повышались. Автомобиль, весьма сложное механическое устройство, создаваемое с огромным тщанием и из наилучшего сырья, сегодня продается по двадцать центов за фунт, другими словами, цена его фунта ниже, чем фунта бифштекса.

Все доходы наших заводов, исключая сравнительно мелкие суммы, вернулись в капитал компании. Люди, приобретая нашу продукцию, развивали индустрию. Народ поддерживал ее, покупая не акции или облигации, а те изделия, которые мы выпускаем и продаем. Цена на наш товар всегда была более высокой, чем затраты производства, хотя нередко мы уменьшали цены до того, что доход наш приближался к нулю, и мы были вынуждены изыскивать новые средства для снижения расходов, чтобы прибыль все-таки получить.

Ежегодно мы получали доход. Практически весь он снова поступал в дело, что позволило нам еще значительнее уменьшить затраты производства и поднять зарплату работникам. Добавочные деньги, вернувшиеся предприятию, не расходовались на покупку сооружений, земли и оборудования. По нашему мнению, общественные средства, вложенные в компанию, не являются тем капиталом, который обязан давать прибыль. Этот ресурс – деньги народа, и потому люди, которые доверяют нашим товарам и оплачивают их, должны быть вознаграждены за свою лояльность. Мы не можем рассчитывать на получение с людей процентов на их собственные средства.

Однако есть выгода и выгода. Прирост может неразумно фиксироваться и так же нелепо расходоваться. Если такое случается, источник доходов постепенно приходит в негодность и сами они тают. Компания, которая получает чрезмерно высокие проценты, рушится практически столь же стремительно, как и предприятие, работающее в ущерб себе.

Выпуск любой, даже самой востребованной продукции останавливается в том случае, когда она создается и сбывается во вред предприятию. Ни превосходные свойства изделий, ни качественные услуги не в состоянии исправить тот экономический промах, который допускают, продавая в убыток. Доход – важнейшая составляющая жизнеспособности компании. Одновременно с ростом корпорации сокращаются затраты на создание продукта. Простаивающий цех стоит дороже, чем цех, загруженный работой на полную мощность. Каждый руководитель предприятия обязан позаботиться о том, чтобы продукция для потребителя была доступной и недорогой, что и позволит увеличить ее производство и ассортимент. Подъем национального спроса должен идти параллельно с уменьшением цен – в соответствии с сокращением затрат. Сохранять цену высокой означает облагать людей более высокой податью, чем могло бы сделать правительство. Если предприятием управляют разумно, то часть прибыли выплачивается в виде большого заработка сотрудников, уменьшенных цен и развития производственных мощностей. Лишь недостойный делец готов воспользоваться возросшим спросом в стране как подходящей возможностью, чтобы приглушить дух предпринимательства.

Кажется, само собой разумеется, что слишком быстро разбогатевшему не удастся удержаться на том же уровне. Открывать производство, чтобы разбогатеть, – понапрасну тратить ресурсы. Хотя в США имеется и такой тип компаний, единственная задача которых – персональное обогащение того или иного дельца. Однако компания, работающая только во имя богатства одной персоны или одного клана и утрачивающая свой смысл, когда задача решена, построена на песке. Алчность всякий раз так сильно снижает качество продукта и услуг и устанавливает столь невероятные цены, что производство прекращается прежде, чем успевает обеспечить своего владельца.

Существуют также предприятия, которые обязаны получать доход, чтобы выполнить условия тех, кто потратил на производство свои деньги, но сам в нем не участвует. Люди получают дивиденды, но к созданию продукции не имеют отношения. Деньги, поступающие к ним, не поддерживают компанию, а, напротив, изымаются у нее, и в итоге лишь возрастает число лентяев. Разумеется, многие разновидности ничегонеделания имеют достаточно законные основания. В Соединенных Штатах миллионы детей ходят в школы. Их образование, воспитание и развлечения обеспечены трудом взрослых мужчин. Это же касается старых и больных людей. Однако существует и такое ничем не оправданное безделье, за которое также платят трудящиеся. Компания обязана расплачиваться со всеми сотрудничающими с ней людьми и за все, что она использует. Она обязана вознаграждать талантливых администраторов, производительную и подсобную работу. Однако она также обязана платить и народу, который ей доверяет. Компания, не приносящая доходов ни потребителю, ни продавцу продукции, не является хорошей. Когда потребитель от приобретения изделия не получает более преимуществ, чем от собственных средств, оставшихся без движения в кошельке, значит, дело ведут неверно. В итоге торговой операции и тот, кто покупает, и тот, кто продает, должны стать богаче, иначе баланс будет нарушен. В случае, если подобных сбоев наберется чересчур много, экономика всего мира рухнет. Нам еще предстоит осознать всю истинность той идеи, что каждая сделка, не давшая дохода обоим участникам, есть по своей сути явление антиобщественное.

Компании, иначе говоря, упорядоченному структурному подразделению, создающему продукт или оказывающему услуги, необходимы доход или определенный излишек, которые дали бы ей возможность сделать существенно больше запасов, чем требуется для производства. Подобный избыток страхует от чрезмерного расходования резервов, что может случиться в результате подскочившего спроса, и разрешает увеличить размеры компании. Жизни требуется развитие, а всякому развитию необходим определенный избыток.

Мы предъявляем такое требование к самой корпорации, а не к ее хозяину или управляющему. Тот и другой, как и все остальные работники, получают средства из затрат компании. Доход же является собственностью самой фирмы и позволяет ей, оказывая услуги людям, продолжать свое естественное развитие. Интересы компании всегда имеют первоочередное значение, поскольку она предоставляет производителям возможность трудиться и обеспечивает народ необходимыми продуктами или услугами.

Для реализации принципа обслуживания нужно, чтобы размер доходов зависел от размеров требуемого воспроизведения и роста. Пределы прибыли растяжимы, но все-таки они не бесконечны. Порой слышны упреки о чрезмерном укрупнении компании, как будто это представляет хоть какую-то угрозу. Мы уже отмечали в предыдущей главе, что увеличение размеров предприятия, совершенное для повышения качества обслуживания, не только не опасно, а, напротив, весьма благотворно. Остерегаться следует тех компаний, которые не расширяются: они не делают того, ради чего создавались.

Общественные средства, вложенные в компанию, не являются капиталом, который обязан давать прибыль; этот ресурс – деньги народа.

Рассмотрим наше собственное предприятие. На что мы расходовали свой доход? Как мы поступали со средствами общественности? Каким образом поступала наша администрация?

После 1921–1922 годов, когда была написана книга «Моя жизнь, мои достижения», мы увеличили более чем в два раза производство тракторов и автомобилей. Сейчас практически ни одну деталь мы не создаем тем же методом или из того же сырья, что и тогда. Постепенно мы приблизились к первоисточникам поставок. Мы создаем моторы и ничего больше. И для производства моторов мы делаем все. Включая Канадскую компанию фордовских моторов, мы имеем восемьдесят восемь предприятий, шестьдесят из которых расположены в США и двадцать – за рубежом. Ни один из заводов не производит готовую продукцию. Двадцать четыре предприятия, находящихся в Соединенных Штатах, занимаются только лишь созданием, а тридцать шесть – сборкой деталей или же тем и другим. Наши основные производящие предприятия за рубежом размещены в Корке (Ирландия) и Манчестере (Англия). Производственно-сборочные заводы построены в Антверпене, Барселоне, Бордо, Буэнос-Айресе, Копенгагене, Монтевидео, Пернамбуко, Роттердаме, Сантьяго (Чили), Сан-Паулу, Стокгольме, Триесте, Берлине, Мехико-сити, Иокогаме и Гаване. Канадская компания фордовских моторов имеет предприятия или их филиалы в Форде, Онтарио, Калгари, Монреале, Регине, Сент-Джонсе, Торонто, Ванкувере, Виннипеге, Порте-Элизабет (Южная Африка), Джилонге (Австралия). К филиальным относятся Австралийская компания фордовских моторов, а также производственные подразделения и склады в Джилонге, Брисбене, Аделаиде, Сиднее, Перге (Австралия) и в Хобарте (Тасмания). Сюда же относится завод Форда в Джилонге (Австралия) и, наконец, Южно-Африканская компания фордовских моторов в Порт-Элизабет. Созданные в США компании находятся в Баннер-Форке, Дирборне, Дулуте, Флэт-Роке, Гласмире, Грин-Айленде, Гамильтоне, Хайленд-Парке, Голдене, Клейтоне, Айрон-Маунтине, Лансе, Линкольне, Нордвилле, Нуталбурге, Пикоуминге, Фениксе, Плимуте, Рудже, Стоне, Твин-Бранче, Кирне, Уотерфорде, Ипсиланти и Честере. Филиалы предприятий имеются в Атланте, Буффало, Кембридже, Шарлотте, Чикаго, Цинциннати, Кливленде, Колумбусе, Далласе, Денвере, Демуене, Детройте, Фарго, Хаустене, Индианаполисе, Джексонвилле, Канзас-Сити, Лос-Анджелесе, Луисвилле, Мемфисе, Милуоки, Твин-Сити, Новом Орлеане, Нью-Йорке, Норфолке, Оклахома-Сити, Омахе, Филадельфии, Питсбурге, Портленде, Орегоне, Сент-Луисе, Солт-Лейк-Сити, Сан-Франциско, Сиэтле и Вашингтоне.

Мы разрабатываем следующие сферы индустрии, появившиеся в связи с созданием моторов: аэропланы, угольные шахты, выработку кокса и побочных продуктов, свинцовые и железные шахты, литейные и стальные предприятия, предприятия, производящие оборудование и станки, изготовление автомашин и тракторов, производство стекла и искусственной кожи, медной проволоки и фордита, тканей, электробатарей и генераторов, бумаги, цемента, автомобильных деталей, йогансеновских предохранителей и электрических установок, а также производство водяных фильтров. В нашем списке мельницы, кино, госпитали, сельскохозяйственные и скотоводческие предприятия, радио, типографии, создание фотографических приборов, кузницы, льняные поля, выработка паровых турбин, строительство электрических локомотивов, лесные разработки, лесопильные и известковые компании, предприятия по химической обработке дерева, изготовление оборудования для гидроэлектрических установок, овощные и мясные лавки, магазины одежды и обуви, железные дороги, просветительные учреждения, заокеанский и озерный транспорт.

Этот весьма обширный план, имеющий отношение как к изготовлению, так и к распределению товаров, был реализован благодаря тому, что люди считали нашу продукцию лучшим выбором для себя. Открывая новую компанию или завод, мы руководствовались только потребностями покупателей и сотрудников. Мы не создавали ничего, лишь бы создавать. И не приобретали, лишь бы приобретать. Мы вообще ничего не выпускаем только ради того, чтобы что-нибудь делать. Все наши действия направлены на изготовление моторов.

Если те, кто продают нам изделия, не согласны создавать их по цене, которую мы полагаем честной, основываясь на имеющейся у нас информации, мы сами беремся за изготовление продуктов. В значительном числе случаев мы достигли первоисточников поставок, а в других мы выпускаем то или иное изделие лишь затем, чтобы как следует изучить его и в случае необходимости производить его самим. Иногда мы начинаем выработку какого-либо изделия исключительно для того, чтобы проверить цену, по которой мы его покупаем. Мы исповедуем тот же принцип и при распределении. У нас имеются озерные пароходы, океанские корабли и железная дорога для оценки транспортных расходов. Все предпринимается для блага людей, поскольку всякая новая сфера индустрии, за вычетом железной дороги, которая представляет собой отдельную корпорацию, связывается с нашей главной компанией, и возникающие таким образом накопления в итоге обеспечивают определенные преимущества потребителям.

Единственная возможность изготовить продукт с минимальными затратами – хорошо оплачивать работу высококвалифицированных специалистов.

К примеру, мы взялись за изготовление резиновых шин, хотя совершенно не собирались в дальнейшем развивать это направление. Стоимость резины может слишком возрасти, и мы хотим быть готовыми к такому повороту, поскольку было бы расточительно сворачивать свою деятельность из-за нехватки резиновых шин.

Наша компания приобретает все необходимое, руководствуясь затратами предприятия, а не рыночной ценой, и мы уверены, что таким образом оказываем общественности важную услугу. Иначе мы не соблюдали бы данное правило. В процессе работы мы ставим перед собой ряд задач. Порой назначаем цены приблизительно, но потом уже можем рассчитать их очень точно. Если бы принимали все таким, как оно есть, то никогда ничего не добились бы. Точно такой принцип применяем и к тем, у кого что-то приобретаем, и это непременно приносит им доход.

Разберем один особый случай. До полного принятия подобной политики мы закупали кузова для автомобилей у другого производителя, отпускавшего нам свои изделия по фиксированной цене. Его компания была мелкой, и потому доходы приносила тоже небольшие. По нашим расчетам, кузова стоили ровно в два раза дешевле, мы и сумму предложили соответствующую. Подобная попытка сбить цену была предпринята по отношению к нему впервые, и, разумеется, он утверждал, что не способен вырабатывать продукт лучше, чем уже делает. Его доходы словно уверяли, что он никак не сможет удешевить кузова. Как ни удивительно, но владельцы предприятий нередко кивают на свои былые результаты в доказательство того, что они способны совершить в будущем, тогда как минувшее – всего лишь урок, который следует учитывать. В итоге наш поставщик дал согласие попробовать и начал отпускать кузова за половину их старой цены. Лишь тогда – впервые в жизни – он стал учиться управлять собственным предприятием. Он был вынужден увеличить зарплату работников, потому что ему потребовались лучшие специалисты. Под влиянием новых обстоятельств он вдруг выяснил, что способен уменьшить расходы на нескольких этапах производства, и в итоге сниженная цена принесла ему большую выручку, нежели старая завышенная, а его работники начали получать более высокую зарплату.

Нередко говорят, что заработок рабочих вынуждены уменьшать по причине конкурентной борьбы, но в действительности ее невозможно уравновесить путем снижения зарплаты. Такой способ не только не сокращает, а, напротив, увеличивает расходы предприятий. Единственная возможность изготовить продукт с минимальными затратами – хорошо оплачивать работу высококвалифицированных специалистов и благодаря грамотной организации деятельности компании получать все то, что труд этих работников способен обеспечить. У нас было множество подобных случаев, и мы точно знаем, что наши методы ведения дела гарантируют выгоду обществу.

Характерной чертой нашего роста стало все более значительное применение механической силы, добываемой при помощи угля и воды. Сейчас, после завершения строительства Фордзоновской силовой станции, мы получим установку, которая будет давать полмиллиона лошадиных сил. (Это станция на реке Руж, прежде мы называли ее по имени реки.) В основе наших производственных процессов находится выработка механической силы. Другими ценными направлениями оказались угольная и железорудная шахты, лесные разработки, развитие Фордзоновского предприятия по переработке отходов, строительство лаборатории в Дирборне, покупка Линкольновского автозавода, развитие озерного, океанского, сухопутного и воздушного транспорта, открытие новых предприятий в Америке и за ее пределами, а также выпуск стекла, цемента, льна, искусственной кожи и целого перечня продуктов химической промышленности. Как сильно новые предприятия были нужны для нашего производства, свидетельствует то, что из массы выпускаемых нами побочных товаров лишь два присутствуют на рынке. Все прочие тем или иным способом востребованы нашим предприятием. Например, хотя цемент изготовляется нашей компанией, мы не могли выпускать его в количествах, необходимых для собственных строительных проектов. Два вещества, которые мы частично продаем другим производителям, – сернокислый аммоний, который весьма популярен как удобрение, и бензол. При транспортировке выпускаемых нашим заводом автомобилей расходуется довольно много бензола, но не весь, что мы вырабатываем, и некоторое количество его мы продаем. Потребность в бензоле намного выше наших резервов, поэтому с его продажей нет ни малейших проблем. Сейчас бензол отпускается на восьмидесяти восьми наших складах и широко используется аэропланами. На протяжении нескольких месяцев мы продаем уголь, который для наших пароходов на Великих озерах является возвратным грузом – абсолютно второстепенное занятие, необходимое для уменьшения транспортных затрат.

Ряд новых предприятий мы открыли под натиском обстоятельств, как, скажем, производство стекла. Авто из открытого летнего транспортного средства довольно скоро стало совершенно закрытой машиной, которой пользуются на протяжении всего года. Мало кто знает, насколько, благодаря этому обстоятельству, в США возросли требования к производству стекла. Примерно 25 процентов всех зеркальных стекол, которые изготавливаются в Америке, потребляются нашими заводами.

У нас возник дефицит стекла, и мы купили предприятие Аллегерской стекольной компании в Гласмире, неподалеку от Питтсбурга, выпускавшее отличное зеркальное стекло. Мы его приобрели три года назад, и тогда оно производило в год 6 млн кв. футов стекла, но треть его не подходила для автопрома. Мы добавили немного новых приспособлений и, применяя большую часть старого оборудования и в основном тот же состав служащих, теперь производим приблизительно 8 млн кв. футов в год, при этом лишь 10 процентов стекла не годится для наших нужд. Основное новшество, внедренное нами, сводилось к тому, что мы утвердили минимальную зарплату в 6 долларов в день.

Здесь мы применяем старый метод изготовления стекла, который дает возможность прерывать процесс выработки. Этим деятельность Гласмирского предприятия отличается от приемов, которые были использованы на реке Руж. Если вы сравните такие способы с новыми техниками, представленными в следующей главе, вы сможете понять, какой значительной экономии можно добиться практически в каждой области производства, если отказаться от традиционных методов.

Смесь для производства стекла подогревается в глиняных чанах. Каждый из чанов имеет такой объем, что содержащимся в нем стеклом можно залить 300 кв. футов слоем в полвершка. Каждая печь вмещает 16 подобных емкостей. Когда стекло полностью расплавляется, чан достают из печи при помощи специального крана и подносят к формовочному столу, где стекло разливается и раскатывается до требуемой толщины. Потом его закаляют и охлаждают до температуры, достаточной, чтобы можно было взять в руки. Затем начинается процесс обтачивания и полировки.

Полируют стекло на специальных круглых подставках, на которых стеклянные листы закрепляются при помощи алебастра. Подставки плотно закрываются стеклом и подводятся к шлифовальной машине. Для шлифовки используются семь разных жерновов – от сделанных из грубого песка и до изготовленных из измельченного цемента. По окончании шлифовки подставку отмывают от мелких фрагментов жерновов и перемещают к полировальному станку, где вращающиеся войлочные цилиндры придают стеклу блеск. На следующем этапе его переворачивают на другую сторону и отправляют снова к шлифовальным машинам, где процесс начинается сначала. Метод требует очень много времени и приводит к чрезмерному расходованию ресурсов.

Изготовление из глины емкостей для плавки стекла является единственным старинным методом на фордовских заводах. Чаны производятся вручную. Сначала рабочие месят глину голыми ногами до тех пор, пока масса не станет однородной, а все лишнее не будет удалено. Потом руками слой за слоем тщательно лепят емкости в форме горшков, дабы закрыть все, даже самые маленькие щелочки, сквозь которые сможет поступать воздух, потому что хватит и микроскопической трещинки, чтобы чан, помещенный в печь, раскололся. Пока еще не придумали механизмов, чьи изделия не уступали бы ручной работе. Внедрив новую технологию, мы перестали нуждаться в ручной лепке горшков, поскольку больше их не применяем.

Для того чтобы создать сырьевые резервы на Гласмирском заводе, мы были вынуждены приобрести силикатные разработки в Кавоте, на расстоянии 18 миль от предприятия. На этой точке трудятся сорок человек: они добывают, дробят и отгружают не менее 10 вагонов силикатного песка в день. Мы наняли тех же людей, которые и раньше были заняты на тех же работах, но, начав получать по 6 долларов зарплаты в день и имея постоянную работу, они совершенно преобразились. Практически все они являются низкоквалифицированными работниками, поскольку при нашем способе производства почти ни на каком этапе не нужно особое мастерство. Однако люди отнюдь не бесталанны. Они не увольняются с завода, добросовестно трудятся, откладывают средства, и значительная часть рабочих уже перебрались из своих хлипких полуразвалившихся лачуг в комфортабельные собственные дома. При новых методах и приемах работы производительность каждого трудящегося, по нашей информации, увеличилась не менее чем в два раза по сравнению с работой традиционными способами. Затраты производства в таком случае существенно уменьшаются, потому что практически все технологические процессы совершаются при помощи машин.

Так, бурение скважин выполняется посредством горных буров. Затем скважины начиняют динамитом, который, взрываясь, разламывает песчаник на крупные куски. Расколотый песчаник собирают, специальными паровыми лопатами складывают в небольшие вагонетки из стали и тракторами, оснащенными стальными же колесами, доставляют на предприятие, где его измельчают. Там камень крошат, просеивают и многократно промывают для того, чтобы получить материал, достаточно чистый для применения при выработке стекла. На заключительном этапе обработанный песчаник по трубам перемещается в вагоны и отправляется на Гласмирский завод.

Отметим также, что и силикатные разработки, и дробильное предприятие достаточно чисты. Еще одно наше правило – всякий процесс должен проходить в чистой обстановке. Некоторые машины неизбежно загрязняют воздух, как, скажем, дробильный агрегат, но их укрепляют и снабжают специальным устройством для устранения пыли. Недопустимо вынуждать работников дышать грязным воздухом, как и негоже засыпать пылью окружающее пространство и губить живую природу.

Для того чтобы создать собственный резерв железной руды и уменьшить транспортные расходы, мы приобрели шахту «Императорская» в Мичигане, в 80 милях к северу от Железной горы – центра наших лесных разработок. Десятилетие она простояла без дела, но мы решили, что она богата рудой и в плане транспортировки тоже выгодна. Мы не сомневались, что при ее разработке получим прибыль, и впервые попытались заняться добычей железной руды. Руководствуясь нашей кадровой политикой, управлять компанией мы пригласили человека, который был согласен с нашими методами и принципами.

Для начала шахту требовалось расчистить: с этого всегда надо начинать, чтобы оценить объем дальнейших усилий. Шахта, стоявшая заброшенной так долго, заросла травой и была засыпана землей. Сложилась нелепая традиция, что на шахтах обязательно должно быть грязно. Но мы не выносим никакой нечистоты – она стоит чересчур дорого. А потом мы приступили к работе и одновременно начали учиться.

Главная идея состояла в том, чтобы рабочие получали достойную зарплату, трудились и жили в безопасных и удобных условиях и чтобы шахта давала значимое количество дешевой руды. Мы добились цели.

Выстроенные около шахты сооружения можно принять за домики пригорода. Все они выкрашены в светлые оттенки – так будет видно малейшее пятнышко. Наши постройки окрашиваются не для того, чтобы замаскировать грязь, – мы предпочитаем белый или светло-серый оттенки, чтобы чистота стала абсолютным правилом. Старые дома пришли в негодность, и несмотря на то что мы не планировали ничего строить, все-таки были вынуждены этим заняться. Мы возвели здания и около угольных шахт, и на лесных разработках. Выстроили общежитие для холостых работников, для каждого с отдельной спальней, а потом для семей доставили переносные домики. Позже их заменили коттеджи. Они сдавались во временное пользование по 12 долларов за месяц, включая электричество. Следует отметить, что и шахта, и лесной поселок освещены электрическими лампочками. Когда-то школа была устроена в амбаре. Наша компания открыла современную школу и отличный магазин, где все можно купить по себестоимости.

Само собой, была установлена обычная наша оплата труда. К нам потянулись лучшие шахтеры со всех шахт в округе. Хотя в одну смену бывают заняты не более 225 человек, число заявлений о приеме на работу многократно превышает количество свободных мест. Рудокопы работают 8 часов без сверхурочных, простои при этом минимальны. На наших заводах идет непрерывная работа, и люди трудятся не покладая рук.

Пока что мы не имеем существенного опыта добычи железной руды, поскольку занимаемся этим слишком непродолжительное время, чтобы спланировать какие-то улучшения. Но, судя по всему, машины найдут здесь гораздо большее применение, чем бывает обычно. Мы шли вперед медленно еще и потому, что старались сделать труд шахтеров как можно более безопасным. Руда добывается под землей, и работа даже при самых хороших условиях сопряжена с риском, поэтому прежде всего мы стремились каждый этап как можно более обезопасить. Мы этого добились, и число несчастных случаев у нас минимально. Все подразделения шахты и лесного поселка поддерживаются в полном порядке. Подземные коридоры выстроены в три слоя, на расстоянии 200 футов друг от друга. Руду взрывают по окончании каждой из двух восьмичасовых смен. Потом при помощи электрической железной дороги ее вывозят. Из штреков, находящихся на разных уровнях, руда сжатым воздухом выдувается в специальные проводы, направленные к яме на дне шахты, оттуда вагонетками на канатах руда поднимается на поверхность. Если руда залегает более глубоко, ее поднимают при помощи особого механизма.

Стены и потолки коридоров регулярно проверяются главным инспектором. Также мы создали отдельный комитет по вопросам безопасности, который пользуется поддержкой всех шахтеров. При манипуляциях со взрывчаткой принимаются предельно строгие меры предосторожности. Фонарики, которые крепятся к головным уборам шахтеров, отключаются за 25 футов от того места, где находятся взрывчатые вещества, освещается оно электрическими лампами.

Разветвленная система насосов откачивает воду из впадин, а затем коридоры осушаются при помощи парового отопления. Шахтеры трудятся в специальной одежде и резиновой обуви. По окончании смены рабочие моются в душевых, которые тоже принадлежат предприятию, и переодеваются. В течение того времени, пока шахтеры отдыхают, их рабочая одежда как следует прогревается и высушивается.

Шахты функционируют весь год, и добытая руда по железной дороге доставляется в Маркет, а там отгружается на пароходы для поставки на Фордзоновский завод. Зимой, когда нет навигации, руда складируется возле входа в шахту посредством специальных машин. Компания не использует труд животных.

Добыча руды сейчас составляет около 200 тыс. тонн в год. Расходы предприятия при этом существенно меньше, чем затраты любой другой шахты, которая платит маленькую зарплату. После приобретения шахты мы выкупили все прочие рудные залежи в округе.

Вот так мы обращаемся со средствами, которые получаем от народа. Более подробный рассказ ждет вас в следующих главах. Все накопленные нами капиталы были получены из дохода.

Глава 5
«Это неосуществимо!»

Одним из самых поразительных фактов в сфере индустрии является то упрямство, с которым многие держатся за устаревшие способы работы, применявшиеся задолго до возникновения механической силы и механизмов, тогда как для нас единственной ценной традицией в производстве выступает неизменно хороший результат. Все прочее, что называется традицией, полагалось бы называть экспериментом.

В первую очередь следует отбросить идею, что механическая сила не требуется, если в наличии человеческая сила и она дешева. Работа людей не является товаром. Мы уже не раз отмечали, что трудящиеся должны быть для компании лучшими клиентами и что пока это не стало реальностью, абсолютно нет смысла увеличивать заработную плату. Несомненно ошибочным является утверждение, что стоимость работника определяется той заработной платой, за которую он согласен трудиться, и что владелец предприятия должен назначать зарплату и цены в целях полного использования рынка, иначе говоря, имеет право выплачивать работнику минимум и получать от своих клиентов все, что только они способны дать. Дело не может вестись случайным образом – необходимо следовать четкому и конкретному плану.

Многим людям это нелегко осознать. Проще всего быть как все, принять обстоятельства такими, какими они являются, использовать любой подходящий момент, чтобы урвать побольше, а потом хвалиться своей оборотистостью. Но все это противоречит принципу обслуживания и не имеет ничего общего с грамотным управлением предприятием. Даже больше – мешает накоплению финансов. Разумеется, действуя по старым нормам, предприниматель способен удачно провернуть операцию-другую и разбогатеть на парочку миллионов – порой и игроку везет выиграть крупные деньги. Однако в настоящем деле азартная игра неуместна. Достойная компания сама «выращивает» своих клиентов.

Мы считаем, что обязательно должны изыскивать самые лучшие методы и приемы для создания наших продуктов и что каждый производственный этап надо рассматривать как эксперимент. Когда мы добиваемся результатов, которые представляются нам превосходными сравнительно с тем, что получалось ранее, значит, выработка продукта пребывает на определенном этапе, и ничего больше. Это и не может быть ничем иным. Внедренные нами новшества утвердили нас в мысли, что в будущем произойдут еще большие изменения и что, таким образом, ни одна отдельно взятая операция не осуществляется настолько хорошо, как должна бы. Мы не стремимся к переменам ради перемен, но мы всегда вносим изменения в процесс, как только получаем доказательства того, что новый метод лучше прежнего. Также мы полагаем своим долгом устранять все, что мешает развитию, и оказывать общественности все более качественные услуги, руководствуясь нашими принципами формирования цен и заработка сотрудников.

Отвязаться от традиционных методов непросто. Вот почему все наши новые проекты возглавляются людьми, которые прежде определенным видом деятельности не занимались и, следовательно, не привыкли что-либо называть «неосуществимым». Технические эксперты приходят нам на помощь всякий раз, когда потребуется. Но никакое дело не управляется именно техником, потому что такому служащему, как правило, известно чересчур много «нереальных» вещей. Если нам заявляют: «Это сделать невозможно», мы всегда говорим: «Ступайте и сделайте».

К примеру, рассмотрим процесс выработки стекла. В предыдущей главе мы описали способы, которые применяются на Гласмирском заводе. Принципиально приемы не отличаются от бывших в ходу сто лет назад. Искусство изготовления стекла имеет многовековую историю. Живы и традиции, в основном касательно той глиняной емкости, в которой стекло варится. Мы уже рассказали, что чан лепится вручную. Понятно, что механизмы помогают людям перемещать котлы от печи к станку и обратно. Построены конвейеры для транспортировки сырья, шлифовальные и полировальные механизмы, отменившие тяжелый ручной труд. Однако сама процедура, по сути, осталась прежней. Механика по мере возможности делает все то, что раньше выполнялось руками.

Однако следует отметить, что сам процесс выработки никогда как следует не исследовался, не были определены и его базовые элементы. Ручной труд всегда можно заменить машинным, но механическая сила не будет использована на 100 процентов. Самое трудное – начать все сначала и создать технологию, которая не просто передаст какую-то одну ручную операцию машине, а сделает так, что абсолютно все виды работ будут производиться машиной, а человек станет лишь наблюдать за ними. Вот это и есть «машинное» понимание индустрии – в противоположность «ручному».

Мы предположили, что возможно создавать зеркальное стекло в виде сплошной широкой ленты и совсем не применять ручной труд. Специалисты по производству стекла заверяли нас, что такие попытки совершались, но были неудачными. А мы доверили решение вопроса служащим, которые никогда раньше не имели дела со стеклом. Они стали экспериментировать в Хайленд-Парке и… столкнулись именно с теми трудностями, о которых нас предупреждали, и еще с целым набором других, о которых никто не знал, но в итоге они задачу решили. Небольшая компания в Хайленд-Парке выдает сейчас 2,5 млн кв. футов в год, а крупное предприятие на реке Руж, которое мы открыли, как только уверились, что способны выпускать первосортное зеркальное стекло, производит в год 12 млн кв. футов. Предприятие занимает около половины площади Гласмирского завода, а вырабатывает в два раза больше. Работников там лишь на треть больше, чем в Гласмире. Несмотря на то что мы не смогли укрупнить наши предприятия настолько, чтобы покрыть наши нужды, производимое самостоятельно стекло позволяет нам сэкономить не менее 3 млн долларов в год.

Идея нового метода в следующем. Сырье для изготовления стекла расплавляется в больших печах, причем каждая вмещает 408 т жидкой субстанции. При плавке сохраняется температура в 2500° по Фаренгейту, а при очистке – в 2300°. Печи заполняются песком, содой и другими химическими составляющими каждые 15 минут. Жидкое стекло потоком льется на плавно крутящийся железный барабан и потом идет под валом, который сообщает ему необходимую толщину и раскатывает в лист. Из барабана стекло попадает в так называемый лер, который двигается со скоростью 50 вершков в минуту. Он имеет 442 фута в длину и закаляет стекло при постепенно снижающейся температуре.

Именно конструкция лера являлась одной из самых нерешаемых задач, в которую упирались все остальные попытки улучшения процесса. Нам не удалось бы соорудить его, если бы мы не имели настолько богатый опыт создания конвейеров и точных механизмов. Действительно, не так просто сконструировать станок, который сможет поддерживать перемещающийся лист стекла в 442 фута длиной, который при этом охлаждается от температуры в 1400° по Фаренгейту (температура под валом) до такой температуры, когда изделие можно взять в руки. Перемещение конвейерной ленты должно быть совершенно плавным, и валы, по которым направляется стекло, должны быть настолько тщательно выровнены и столь точно рассчитаны, чтобы при прохождении всех 442 футов стеклянный лист не претерпел ни малейшего перекоса. Задача постепенного снижения температуры решается при помощи установки термостатических контролируемых газовых горелок на определенных участках конвейера.

В конце лера стекло режется на листы длиной 113 вершков. Это точно соответствует шести автомобильным окнам. Отрезанный лист стекла при помощи конвейера переносится к полировальным устройствам.

Стекла помещают в фиксирующие алебастровые рамки и затем подают к специальным столам, где начинают свою работу шлифовальные и полировальные диски. Через отверстие в центре чугунного шлифовального диска просачиваются песок и вода и направляются к краю диска. По мере движения стекла используется все более мелкий песок. В процессе шлифовки и полирования задействованы восемь сортов песка и шесть – полировального порошка.

Простота выработки и отказ от ручного труда обеспечивают высокий уровень безопасности.

По окончании шлифовки стекло омывается и перемещается к полировальным дискам. Их оборачивают войлоком и промокают смесью полировального порошка и воды. Будучи обработанным такими инструментами, стекло автоматически переворачивается на другую сторону и доставляется назад к другим шлифовальным и полировальным машинам. После всех процедур оно считается законченным и отполированным. Таким образом, в процессе создания стекла до него ни разу не дотронулась рука человека.

Люди также не касаются ни песка, ни всяческих видов полировального порошка. Точно так же не заняты они и при изготовлении пасты из песка и прочих ингредиентов. В вагон с доставленным сырьем из всасывающего агрегата вставляется тяжелый резиновый шланг. По этому шлангу смесь перемещается и попадает в приемник. Особый элеватор поднимает ее наверх и сыплет на другой конвейер, сконструированный специально для того, чтобы перемещать сырье в соответствующую приемную емкость.

Песок для шлифовки необходимо сортировать прямо в ходе применения. Процесс называется левигацией.

Поступивший на предприятие песок рассыпается по огромным емкостям, установленным поблизости от железнодорожных путей. По мере необходимости он омывается водой и ею же доставляется в колодец. Оттуда при помощи насоса песок передвигается по всему заводскому помещению к распределительным цистернам, укрепленным над печами, и поближе к шлифовальным и полировальным машинам. Из первых распределительных цистерн песчаная смесь по трубам, установленным под наклоном, стекает в первые шлифовальные машины. В процессе грубой полировки отработанный песок автоматически сбрасывается в специальные каналы под шлифовальными станками и оттуда посредством насосов подается в левигационную систему.

Очутившись в огромной емкости, полной воды, песок естественным образом сортируется. Крупные и тяжелые песчинки оседают на дно второй цистерны. Прочие зависают на различных уровнях, в зависимости от размеров. Вода, которая выливается через край второй цистерны, вымывает мелкие и легкие частички, перенося их в третью цистерну, где водно-песчаная смесь опять отстаивается. Вода, перелившаяся через край третьей цистерны, наполняет четвертую… Так продолжается до тех пор, пока вода не поступит в восьмую и последнюю цистерну, в которой уже будет находиться самый мелкий песок.

Песок, который поставляется шлифовальным станкам всеми цистернами, кроме второй, посредством насоса переносится из каналов назад во вторую цистерну, откуда он таким же путем распространяется дальше. От начала и до завершения шлифовки вода, переливающаяся через край, доставляет в каждую цистерну песок, который точно соответствует конкретным шлифовальным устройствам. Раздробленный гранитный камень, который используется последними шлифовальными станками, разделяется на виды точно таким же образом.

Операция представляется элементарной, и она в действительности довольно проста. Всякое тщательно просчитанное дело всегда незамысловато. Простота выработки и отказ от ручного труда обеспечили высокий уровень безопасности. Ранее выпуск стекла был делом рискованным. На наших заводах все иначе. На протяжении двух последних лет по причине несчастных случаев мы утратили менее одного часа на работника. В будущем показатель мы уменьшим.

Волокно и ткачество появились в незапамятные времена и потому оказались отягощены большим количеством норм и правил, которые стали уже, по сути, священными традициями. Текстильная индустрия первой применила механическую силу, но она также первой стала использовать труд детей. Многие владельцы текстильных фабрик твердо уверены в том, что дешевой выработки не бывает без низкооплачиваемого труда. Технический переворот в этой сфере индустрии поражал воображение, однако неизвестно, смог ли кто-либо из работающих в ней производителей рассмотреть вопросы текстильной промышленности без лишних предрассудков и устаревших норм.

Каждый день мы используем более 200 тыс. ярдов хлопчатобумажной материи и больше 25 тыс. ярдов шерстяной, и потому даже крошечная экономия на ярде за год дала бы нам приличные деньги. И вот мы несколько лет назад начали ряд экспериментов в сфере текстильной промышленности. Мы вовсе не собирались производить какие бы то ни было ткани, а искали возможность нивелировать колебания хлопкового рынка и заполучить относительно недорогую ткань необходимого качества.

Поначалу мы полагали, что хлопчатобумажные ткани совершенно незаменимы, поскольку для производства покрытия из искусственной кожи мы использовали только их. Мы открыли собственное текстильное предприятие и стали проводить эксперименты, но нас не ограничивали старые предубеждения, и вскоре мы задумались: «А в самом ли деле хлопчатые ткани – лучшее сырье для нас?»

Выяснилось, что мы использовали этот материал не потому, что он лучше всего соответствовал нашим целям, а потому, что его проще было найти. Лен, конечно, прочнее, так как крепость ткани прямо пропорциональна длине фибры, а льняная фибра – самая длинная. Хлопковые поля находились от Детройта в тысячах миль. Если бы мы стали производить хлопчатобумажные ткани, то пришлось бы оплачивать доставку хлопка-сырца, а также перевозку хлопка, обработанного под нужды автомобильной индустрии. В то же время лен хорошо растет в Мичигане и Висконсине – неподалеку от нас. К сожалению, выработка льняного полотна еще больше перегружена традициями, чем хлопчатобумажного, и в Соединенных Штатах эта отрасль почти не развивалась, в основном потому, что для производства льняной ткани полагалось абсолютно обязательным значительное количество ручной работы.

До того момента, как Эли Уитни открыл свой метод очистки, хлопчатобумажные изделия почитались предметами роскоши, и, собственно, хлопок был мало распространен. Ранее, как всем известно, семена из коробочек доставали вручную – работа не только тяжелая и дорогостоящая, но и весьма расточительная.

Волокна льна обычно трепались руками в Ирландии, Бельгии и России – везде, где используется материал. Способы его обработки сохранились практически неизменными со времен египетских фараонов. Именно поэтому льняные ткани так высоко ценятся, и поэтому же в Америке льном засевается так мало площадей. К счастью, в стране больше нет низкооплачиваемого труда в количестве, достаточном для того, чтобы культуру, которая требует ручной работы, превратить в прибыльную.

Мы провели ряд экспериментов в Дирборне, и наш опыт показал, что существует возможность обрабатывать лен при помощи механизмов. Наконец, этап экспериментов остался позади – коммерческая выгода от машинной переработки была доказана.

Мы все начали с самого начала и засеяли льном примерно 600 акров. Все делалось при помощи машин: мы ими пахали и обрабатывали почву, сеяли, жали, сушили и молотили и, в конце концов, очищать волокно тоже стали машинами. До этого никто ничего подобного не делал.

Мы не собирались на наших заводах брать в работу сырье, требующее ручного труда, а льняное волокно – всегда огромное количество дешевой работы, выполняющейся вручную.

Лен отлично выращивается в Мичигане и Висконсине, хотя в последнем лен культивировался преимущественно не ради волокна, а из-за семян – источника льняного масла. Лен, дающий прекрасное волокно, мало распространен в Соединенных Штатах, поскольку практически единственным рынком для него выступают зарубежные страны, где достаточно дешевого труда. Лен является крестьянской культурой, поэтому до войны основным его поставщиком была Россия, где люди привыкли жить на невообразимо маленькие деньги. Америка не проявляла интереса к этой культуре и потому не имела представления, какие площадки для нее наиболее пригодны. Судя по всему, лен нуждается в сыром климате. Однако в том случае, если в США производство льна начнет развиваться, мы, конечно, выведем разные виды растения – для всех климатических зон, так что всякий регион страны получит свой сорт льна, который ему будет выгодно выращивать.

Собственно, требуемое волокно льна находится на внешней стороне стебля, которая окружает плотную сердцевину. Поэтому бытовало мнение, что лен недопустимо жать, как пшеницу, поскольку стебли всегда надо укладывать параллельно друг другу, иначе перерабатывать его вручную станет еще труднее. Более того, уборка льна старым способом оставляла на земле большое количество волокна около корня. За рубежом, как правило, лен вырывают руками, а потом обмолачивают, добывая семена. При этом значительное количество ценных семян утрачивается. Итак, уже в самом начале процесса мы обратили внимание на два расточительных и затратных вида ручной работы – уборку льна и его очистку. Мы попытались использовать весьма сложный механизм для вырывания льна, но он вышел чересчур дорогим, и стало понятно, что более выгодно просто скашивать лен пониже. Учитывая механическую обработку сырья, больше нет необходимости выкладывать стебли параллельно, а неизбежная при этом потеря некоторой части семян в любом случае будет стоить нам меньше, чем ручная работа. Вот почему мы жали лен при помощи машин, а семена оставляли на растениях.

Еще одна традиционная процедура – вымачивание льна. Стебли вяжут в снопы и помещают в воду. Сверху кладут гнет, чтобы течение их не смыло. Когда растения подгниют, снопы достают из реки и высушивают под солнцем. Все манипуляции совершаются руками и являются крайне тяжелой и грязной работой, потому что запах гниющего льна вынести практически невозможно. А еще требуется большой опыт, чтобы понимать, в какой воде следует замочить лен и когда его пора доставать.

Самым же скучным, расходным и дорогостоящим из всех является следующий этап, так называемая трепка – процесс отделения волокна от сердцевины стебля.

Наш подход исключает эти затратные ручные работы. Сжатый лен мы выдерживаем на поле в течение нескольких недель, потом собираем его в стога, как сено. Мы не сушим растения на солнце, а при помощи конвейера пропускаем через печь. Конвейер же доставляет сухой лен в очистительный агрегат, который и представляет собой суть нашего метода, потому что полностью устраняет трепку вручную. Очистительный комбайн состоит из шести отделов, которые двигаются с разными скоростями. В итоге чудо-машина автоматически отделяет семена и сердцевину стебля и выдает волокно, часть которого будет использована для производства льняных тканей, а часть пойдет на пеньку.

Наш метод обеспечивает экономию труда и сырья. Очистительным механизмам все равно, в каком виде поступают в них растения, и больше не надо класть стебли в определенном порядке. По нашей информации, один очистительный комбайн, функционирующий восемь часов под контролем двух работников, обрабатывает столько же льна, сколько треплют руками десять тружеников в течение двенадцати часов.

Выпуск льняной материи позволяет производить более качественную продукцию и предоставляет фермерам доходную сельскохозяйственную культуру.

Произведенное волокно прядут. Пряжа выходит двух видов – для тонких и для плотных тканей. Выполняется это машинами, приобретенными за рубежом. Однако наши специалисты уже кое-что в них усовершенствовали, а как только мы полнее разберемся с работой, непременно будут внедрены и другие улучшения. В итоге мы добьемся того, что с одной стороны цеха будет загружаться лен-сырец, а с другой – выпускаться готовая к употреблению окрашенная льняная ткань. Одновременно станем производить искусственную кожу, так что весь технологический процесс окажется непрерывным.

Выпуск льняной материи мы расцениваем как важнейший эксперимент по той причине, что он не только позволяет нам производить более качественную продукцию, чем раньше, но и представляет фермерам доходную сельскохозяйственную культуру. Только наше производство нуждается почти в 50 тыс. акров в год, а лен отлично впишется в многопольный севооборот. Следовательно, фермеры возьмут на вооружение прибыльную культуру, и в стране, возможно, появится новая сфера индустрии. Причем мы еще не учли побочные продукты этого производства – льняное масло и пеньку, из которой получается замечательная мебельная набивка. Сейчас наши эксперты-химики работают с льняными отходами, пытаясь отыскать возможность превратить их в целлюлозу. Разновидности целлюлозных смесей могли бы применяться при создании лака для верха автомобилей, в качестве материала для ручек и для тех или иных деталей электрических приспособлений.

Обработка льна, а именно возделывание, прядение и производство ткани, способна и должна быть децентрализована, чтобы она могла стать дополнением к четко организованному сельскому хозяйству. В этом случае мы, само собой, подразумеваем зерновое хозяйство, в отличие от молочного или скотоводческого. Очищающие, прядильные и ткацкие фабрики следует размещать неподалеку от тех участков, где выращивается лен. Такая сфера индустрии может поддерживаться фермерами, которым настолько интересно промышленное производство, что они некоторую часть своего времени тратят на него.

Также мы стремимся изучить способы изготовления тканей из шерсти, которые нужны нашим предприятиям. Причем мы поступаем в соответствии с нашим принципом, добиваясь непрерывности производственного процесса. Так, мы выбрали одного молодого служащего и на три месяца отправили его на ткацкую фабрику, чтобы он научился всему необходимому, кроме ограничивающих правил. Пока что мы смогли внедрить лишь незначительные изменения и улучшения в уже имеющиеся машины. И хотя наше экспериментальное ткацкое предприятие выдает продукцию в катастрофически малых объемах по сравнению с потребностями, мы решили, что на шерстяных тканях сможем сэкономить почти тридцать процентов, а за год получим много миллионов долларов. Вообще если техника конструируется для производства лишь одного конкретного изделия и для этого изучается все необходимое, то экономия превосходит самые смелые ожидания.