Read the book: «Расходники»
Глава 1. Мастак
— Выбирай, — ухмыльнулся Барыга. — Или гордость, или голод. Тьфу! В смысле, или гордость, или сытость. Хе.
Грязной рукой толстяк зачерпнул чипсы из открытой пачки. Отправил их в рот и принялся противно хрустеть. Хотя зрелище было максимально неаппетитным, у Мастака внутренности свело от голода. Ирония судьбы: в единственном ломбарде Большого Берега теперь работал… магазин. Но, надо заметить, с теми же мерами предосторожности.
Чуть больше трёх недель, как бриллианты, золотые кольца, техника Apple и прочие предметы роскоши потеряли цену. Знающие люди интересовались серебром, но самым востребованным товаром стали консервы, крупы и макароны. Барыгу от голодающих горожан надёжно отделяло бронированное стекло, добраться до толстяка можно было только через две мощных решётки.
У входа в подвал когда-то давно установили небольшой кованый забор. Так вот, за последнюю неделю его пики «украсили» три головы отчаявшихся покупателей. Они пытались ограбить магазин, открывшийся на месте ломбарда, и заплатили за это жизнью. Головы напоминали декорации к фильму ужасов. Особенно пугала женщина: на её лице застыл оскал, а язык противно торчал изо рта. Забавно, что до всего этого она работала в местной администрации.
— Давай договоримся, — произнёс Мастак, стараясь сохранить спокойствие. — Ну пожалуйста! Очень кушать хочется.
— Цену знаешь, — сказал Барыга с набитым ртом. — Два раза называли! Всё ерепенишься.
Мастак вздохнул. И как таких мерзавцев земля носит? Наверное, этот жирдяй всегда был чёрствым и нахрапистым. Просто не было повода выпустить наружу звериную сущность. Челюсти мужика двигались, совсем как у грызуна. Жирные щёки напоминали два кожаных мешочка. Отчаянное положение бывшего товарища, у которого он не раз ремонтировал свою «бэху», Барыгу ничуть не смущало.
— Толстяк грёбаный… — прошептал Саша.
— Чего? — спросил Барыга, перестав хрустеть чипсами. — Ты меня обозвал что ль?
— Тебе послышалось.
Есть люди полные, которых лишний вес совсем не портит. Наоборот, многим добавляет харизмы. А есть вот такие животные в человечьем обличье: бесформенные, с почерневшими зубами. Саша напрягал память, пытаясь вспомнить имя этого коммерсанта. Вроде бы его звали Николай. Или Миша. Теперь толстяк перестал жевать и смотрел на него недоверчиво.
— Это скоро закончится, — с максимальным спокойствием произнёс Мастак, стараясь не обострять конфликт. — А голда классная. Ещё из тех времён, когда проба максимальной была! Когда всё разрулится, купишь за неё целого «мерина». Ты ж любишь такое барахло.
— Ничего скоро не закончится, — улыбнулся жирдяй ещё шире, высыпая на свою ладонь крошки от чипсов. — Вот если бы серебро… А желтуха твоя никому не впилась. Никому. Но цепан знатный, тут ты прав. Просто бесполезный. Как приставка или мясорубка, сечёшь?
Пять лет, как Саша по кличке Мастак окончательно осел в этом городе. Пять долгих лет его дразнила река, вдоль которой когда-то давно и разрослось поселение. Она же дала и название городку. Река словно призывала прыгнуть на лодку и плыть, плыть — к морю. В воды, где прошла лучшая часть Сашиной жизни. Отыскать Большой Берег на карте смог бы далеко не каждый любитель географии.
Что ни говори, Россия — необъятна, и границы её во многом эфемерны.
Мастак вздохнул. Угораздило же его встретить апокалипсис в этой дыре! Большой Берег никогда не вызывал в нём сильных эмоций. Так, всего лишь точка на карте. Если бы не Марго со Светкой, так бы и ходил в моря до сих пор. На воде сейчас всяк выжить проще. Рыба, морские гады, водоросли… И полное отсутствие их. Мастак слишком глубоко нырнул в свои мысли и даже не заметил, как в магазин-ломбард зашёл ещё один колоритный персонаж.
— Что, сомневается? — раздался скрипучий голос, и Саша ощутил, как на плечо легла тяжёлая ладонь.
— Мы торгуемся, — ответил Мастак, сбрасывая чужую руку. — Нам посредники не нужны. Так, Бар?
Но Барыга почему-то сдулся и словно стал меньше в размерах. Быстро же он лёг под этих сволочей! Всего три недели от Последнего отсчёта, а он… Радостно признал власть Вора и его шайки. Это грехопадение видел Большой Берег: видел, но промолчал. В память о прошлой, более развитой цивилизации здесь остались панельные дома, надписи и детские площадки из оцинкованного металла.
— Я с ним не торгуюсь, — быстро покачал головой толстяк. — Как говорится, финализируем сделку.
— Ты давай попроще, — буркнул Вор. — Без туфты. Он дизелит?
— Ломается, — признал Барыга. — Но он же свой. Нельзя его взять и обнулить.
Мастак чуть не рассмеялся. Что значит «дизелит» он догадался интуитивно. Вот эти его попытки сохранить честь и договориться — ломка. А он, значит, дизелит. Само слово напоминало название какого-нибудь лекарства. На его памяти в девяностых и нулевых звучные слоганы рождали только маркетологи. То ли дело — Союз.
«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» — гордо гласил лозунг на пятиэтажке, подвал которой оккупировал Барыга. В последние годы Мастак хотел исправить слово «былью» то ли на «пылью», то ли на «болью».
А ведь тёща утверждала, что раньше были совсем другие времена, а звучные слоганы действительно вдохновляли. Эта часть России некогда была благополучной. Рядом дислоцировалась огромная военная база, но всё растаяло, как туман, вместе с девяностыми. На осколках Советской империи вырос уродливый капитализм, где побеждал сильный, наглый и беспринципный.
Правда, до Последнего отсчёта эти «силачи» хотя бы стеснялись самих себя.
— По сути он согласился? — спросил рецидивист, снова вырывая Мастака из мыслей.
— Не-а, — покачал головой Барыга.
— Выпустить бы тебе потроха, падла… — выдохнул Вор, глядя в глаза Саше. — Чтоб ты тут поползал, собирал кишки… Кровью харкал.
— Не по понятиям, — парировал Мастак. — Я не падлой, а мужиком в зоне ходил. До кума не бегал, между прочим!
Вор посмотрел на «клиента» оценивающе, прищурив свои серые глаза. Главное в этот момент было сохранить твёрдость голоса и не отводить взгляд. Ни по какой зоне Саша не ходил. Ни про какие понятия толком ничего не знал. За сорок восемь лет своей жизни он не совершил ничего серьезнее проезда на красный свет. Да, в местном отделе полиции бывать доводилось, но только когда забирал оттуда Марго.
— Не по понятиям, говоришь… — протянул рецидивист и тут же посерьёзнел. — Ты с кем сидел, чалдон? И на каких лагерях?
Саша стал вспоминать подкасты про криминал. Белый лебедь? Чёрный дельфин? Туда, наверное, был слишком высокий конкурс среди всей этой преступной элиты. Может, чего попроще? Харп? Покров? Весь этот диалог начал страшно напрягать, но пути назад уже не было.
— В четвёрке, — почти без раздумий бахнул Саша. — На вольном! Трёшку отходил.
Рецидивист прищурился, взгляд его стал ещё более недоверчивым. Он напрягал последние извилины, чтобы изобличить вруна. К счастью, продолжать этот спектакль Мастаку не пришлось, потому что разговор не понравился владельцу магазина-ломбарда. Он до ужаса боялся крови и не хотел, чтобы его «крыша» испортила наливной пол. От взгляда на головы на пиках ему становилось плохо, и когда он проходил мимо, то закрывал глаза.
— Да, Ворюга, — закивал Барыга. — Не по понятиям. Мастак — правильный пацан. Наш человек! Я за него впишусь. Рыжьё своё принёс, без базаров, вместо… Просто кому оно сейчас впилось, рыжьё это?
Замолчали. Стало слышно, как где-то в недрах бывшего ломбарда урчит дизель-генератор. Вот если бы он сломался! Саша умел чинить такую технику, и его навыки тут же принесли бы куш. Благодаря генератору здесь, в подземелье, было светло, а ещё — работали холодильник и морозильный ларь. Вот они, продукты: рукой подать. За бронированным стеклом! Видит око, да зуб неймёт.
— Мужик так мужик. У меня с четвёрки никого, но зона вроде красная. Хрен с тобой, не буду пока в расход пускать. Но мы её все равно заберём, — тут Вор ухмыльнулся. — Красотку твою. Уж я её… Как в песне, да. Я её вау, я её хой. Стой, куда пошёл?
Сдерживаясь из последних сил, Саша пятился к выходу. И вот такие ублюдки теперь власть! Даже непонятно, кто хуже: рецидивисты с оружием или кровососы. Удивительно, как быстро этот преступник освоился в новом мире. Нашёл общий язык с изменёнными. Медленно, но уверенно подминал под себя городок. Весь разрисованный, сухой и поджарый. «А ведь мой ровесник, или даже моложе», — подумал Саша.
— Голда, — сказал Вор, показывая на руку Мастака. Из сжатой ладони торчала увесистая цепь. — Мне в кайф. Плетёночка, центровая. Подгонишь по-братски?
Саша замялся. Массивная золотая цепь была остатком той роскоши, которая раньше была доступна опытному мореходу. Такому, что готов проводить на корабле девять месяцев в году, по большей части — в машинном отделении. Сколько он привозил из одного рейса? Тогда всё в долларах считали: десять тысяч, двадцать, тридцать.
Ещё он возил сувениры, элитный алкоголь и парфюмерию. Лет двадцать тому назад он и заказал эту цепочку, на чёрный день. Вышло граммов пятьдесят, не меньше. Все думали, что цивилизация закончится из-за голода, ядерки, в крайнем случае — из-за вторжения пришельцев. А оно вон как случилось… С другой стороны, какой теперь толк от этой безделушки?
— Дарю, — вздохнул Саша, протягивая цепочку. — Честным ворам от мужиков. Носи на здоровье, законник.
Рецидивист ощерился, показывая плохо сохранившиеся зубы. Видимо, Мастак ходил по краешку понятий, не разумея этого. Вот жизнь настала! Теперь ещё и тюремный уклад знать нужно? Мало им этих зубастых демонов, которые бродили по улицам по ночам. Новый хозяин жизни, тем временем, осмотрел трофей, а потом — быстрым движением застегнул цепочку на шее.
— Лады, — произнёс Вор после паузы и полез в кожаную сумку, откуда выудил банку консервов. — На, возьми на погрызть. А девку завтра приводи. Толку сегодня! Сегодня у меня яйца пустые уже. Много ща на улицах лялек… Сами в штаны лезут, шаболды. Светка не такая, а?
The free sample has ended.