Read the book: «Агент Девять и тайна драгоценностей»

Неудобная ситуация

Боб Хьюстон, самый молодой агент Федерального бюро расследований, вышел из здания Министерства юстиции и повернул к дому, его сердце билось быстрее, чем когда-либо за последние месяцы. Это едва ли казалось реальным, но теперь он был полноправным агентом в крупнейшем отделе по охоте на людей федерального правительства.

Боб на мгновение остановился у обочины. К нему присоединился еще один мужчина, вышедший из здания суда. Это был его дядя, Меррит Хьюз, один из самых известных детективов в департаменте. Он обнял Боба за плечи и встряхнул его в грубом, но дружеском объятии.

– Ну, Боб, каково это – быть настоящим федеральным агентом? – спросил он.

Прошло мгновение, прежде чем Боб ответил, а когда он, наконец, заговорил, слова лились медленно.

– Я правда не знаю, – признался он, – пока это кажется нереальным, но есть одна вещь, которую я знаю точно – я буду работать день и ночь, чтобы добиться успеха на этой новой работе.

– Не беспокойся об успехе, – посоветовал ему дядя. – У тебя есть все необходимое, чтобы хорошо работать, иначе тебя бы не взяли в отдел.

– Как ты думаешь, когда я получу свое первое задание по новому делу? – спросил Боб.

– Трудно сказать, – ответил знаменитый детектив, – но на твоем месте я бы сейчас пошел домой и хорошенько выспался. В такой игре тебе лучше поспать, когда можешь.

– Тогда я сейчас же направляюсь домой, – сказал Боб. – Спокойной ночи и спасибо за все, что ты для меня сделал.

С этими словами молодой федеральный агент зашагал по проспекту, его легкие жадно вдыхали прохладный воздух осенней ночи.

Меррит Хьюз стоял на обочине здания правосудия, наблюдая за своим племянником, пока Боб не завернул за угол в квартале от него. Любой, кто заметил бы федерального агента, увидел бы легкую улыбку удовольствия на его губах, и он мог бы догадаться, что Меррит Хьюз был очень доволен событиями, произошедшими в предыдущие часы.

На самом деле Боб Хьюстон, простой клерк в отделе архивов Военного министерства, временно исполнявший обязанности временного федерального агента, был ключевой фигурой в предотвращении кражи некоторых из самых ценных радиосекретов дяди Сэма.

Усилиями Боба дерзкий заговор был сорван, а виновные взяты под стражу. В награду за эту блестящую работу Боб был назначен полноправным агентом знаменитого бюро расследований Министерства юстиции.

В тот вечер, когда Боб шел домой, в голове у него было много мыслей. Только в тот день днем он возглавил рейд на восточном побережье Мэриленда, в результате которого была задержана банда, пытавшаяся украсть секреты радиосвязи. Затем, после возвращения в Вашингтон, наступили насыщенные событиями часы.

Боб никогда не забудет сцену в кабинете Уолдо Эдгара, начальника бюро расследований, когда мистер Эдгар сообщил Бобу, что он обычный федеральный агент, и предъявил ему его документы.

Просто чтобы убедиться, что он не спит, Боб вытащил маленький кожаный бумажник из внутреннего кармана пальто и остановился под уличным фонарем, чтобы взглянуть на его содержимое. Ошибки не было. Там, в бумажнике, лежал маленький золотой значок, обозначавший его должность, и карточка с мелкой гравировкой, удостоверявшая его личность. Боб положил бумажник на место с особым сиянием удовлетворения и продолжил путь к дому.

Ночной воздух был сырым, и Боб ускорил шаг, приближаясь к зданию, где он обосновался. Он повернул у входа и поднялся на третий этаж, где у него была удобная комната в дальней квартире.

Боб отпер дверь и включил свет. Это была типичная мужская комната с большим шифоньером и глубоким шкафом для одежды у одной стены. У изголовья кровати стояла лампа для чтения, а рядом с ней – большое мягкое кресло с книжной полкой. На этой полке было разбросано множество книг и журналов, и обычно Боб садился почитать, прежде чем лечь спать; но сегодня вечером он слишком устал, чтобы читать, и быстро разделся.

Как бы он ни устал, сон медленно приходил к нему, пока он перебирал в уме события последних часов. Бобу было интересно, о чем думает и что делает Талли Росс, ведь Талли был его соперником в поисках разгадки тайны радиосекретов.

У Талли, также служащего в архивном отделе Военного министерства, был дядя Кондон Адамс, который, как и Меррит Хьюз, был федеральным агентом. И Талли, и его дядя работали над делом о радио, но благодаря удаче Боба и острой детективной работе Боб и его дядя раскрыли дело до того, как Талли и его дядя смогли найти решение. Несмотря на это, Талли был назначен агентом бюро расследований, и были все признаки того, что соперничество, начавшееся, когда они были клерками в Военном министерстве, продолжится и на их новой работе.

Боб как раз засыпал, когда рядом с его кроватью резко зазвонил телефон. Он включил свет и взял трубку, все мысли о сне теперь вылетели у него из головы. Может быть, это его первое задание?

– Привет? Алло? – встревожено сказал Боб.

Но ответа по проводу не последовало, и Боб несколько раз нажал на рычаг приемника, наконец решив, что, должно быть, звонили не по тому номеру.

Когда Боб, наконец, заснул, он заснул с тяжестью полного нервного и физического истощения. Была середина дня, и солнце светило в его окна, когда он проснулся. Ему не было дано никаких инструкций о том, когда явиться на свою новую работу, и он принял душ и неторопливо оделся.

Боб вышел из многоквартирного дома и глубоко вдохнул свежий воздух осеннего утра. Затем он пошел по улице к маленькому магазинчику, где обычно завтракал.

Заказав завтрак, он взял со стола утреннюю газету, и его глаза мгновенно сфокусировались на заголовках в центре первой полосы:

“ФЕДЕРАЛЬНЫЕ АГЕНТЫ ЗАХВАТИЛИ БАНДУ ПОХИТИТЕЛЕЙ РАДИОСЕКРЕТОВ”

Боб прочитал статью с жадным вниманием. Здесь на первой полосе одной из крупнейших национальных газет была подробно изложена полная история той роли, которую он сыграл в поимке банды похитителей. Боб оторвал взгляд от газеты. Его лицо покраснело, и он знал, что выглядит очень застенчивым, но никто, казалось, не замечал его, и он возобновил чтение рассказа.

Было очевидно, что репортер, написавший статью, должно быть, получил свою информацию от федерального агента, но Боб знал, что в департаменте существует правило, согласно которому вся информация такого рода должна исходить от главы департамента. Он был совершенно уверен, что Уолдо Эдгар не выдал эту историю. По мере того как Боб читал дальше, росло убеждение, что Талли Росс, должно быть, предоставил факты для газетной статьи, поскольку Талли воздавали должное за то, чего он не делал.

Боб с отвращением уронил газету. Это было так похоже на Талли – пытаться приписать себе заслугу за то, что сделал кто-то другой.

Боб закончил свой завтрак, оплатил счет и направился к зданию Министерства юстиции. Он прошел чуть больше квартала, когда к обочине подъехала машина, и водитель высунул голову в окно.

– Хочешь подвезу, Боб? – спросил приятный голос, и Боб повернулся лицом к лейтенанту Гиббонсу, офицеру разведки Военного министерства, который помог ему в разгадке тайны радио.

Боб забрался в салон, и лейтенант Гиббонс направил машину вниз по проспекту, лавируя в плотном потоке машин в середине дня и выезжая из него.

– Отличная статья в утренних газетах, – улыбнулся лейтенант.

Боб кивнул.

– Похоже, Талли Росс провел небольшую личную пресс-конференцию, – сказал он. – Лично я не очень силен в такого рода вещах.

– Я тоже, – сказал лейтенант, – но некоторые люди, похоже, живут на пиаре публичности, и я думаю, что Талли относится к такому типу.

Лейтенант подкатил свой автомобиль к зданию Министерства юстиции, и Боб вышел.

– Большое спасибо, что подвезли, – сказал он.

– О, все в порядке, Боб. Интересно, когда мы снова будем работать над делом?

– Трудно сказать, – ухмыльнулся Боб. – Надеюсь, это будет скоро.

С этими словами он повернулся и вошел в здание, в то время как лейтенант Гиббонс продолжил свой путь.

Боб поднялся на лифте на верхний этаж, где располагался кабинет главы бюро расследований. Клерк в приемной записал его имя и резко поднял глаза, сверяясь с расписанием встреч на своем столе.

– Я думаю, мистер Эдгар ожидает вас, – сказал он, – потому что ваше имя есть в его списке звонков сегодня утром.

Боб нетерпеливо посмотрел на клерка.

– Означает ли это, что мне дадут какое-то дело? – спросил он.

– Я не могу сказать, – ответил клерк, – Я доложу о вас. Просто присядьте и подождите несколько минут.

Боб был единственным в приемной, и он сел на мягкую скамью рядом со столом клерка с растущим чувством, что через несколько минут его вызовут и дадут его первое дело в качестве федерального агента, работающего на полную ставку.

Новое дело

Боб ждал в приемной меньше пяти минут, когда дверь с грохотом распахнулась, и Талли Росс почти катапультировался в комнату. Талли был последним человеком в мире, которого Боб хотел бы сейчас видеть, но он ухмыльнулся и сделал все возможное.

– Привет, Талли. К чему такая спешка? – спросил он.

Талли резко остановился и уставился на Боба. Во взгляде, окинувшем Боба с головы до ног, не было дружелюбия.

– Я не ожидал увидеть тебя здесь, – выпалил он.

– Я могу сказать тоже, – ответил Боб. – Отличную историю ты рассказал журналистам вчера вечером.

Глубокий румянец залил лицо Талли, но он поспешил отвергнуть скрытый смысл слов Боба.

– Какую историю ты имеешь в виду? – резко спросил он.

– Я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, – спокойно сказал Боб. – Я думал, что в этом отделе есть правило не публиковать новости.

– Ты на ложном пути, – настаивал Талли, но Боб понял по его выражению лица, что Талли выдал новость, тем самым нарушив одно из правил департамента.

Талли сел на скамейку в другом конце комнаты лицом к Бобу. Он молчал меньше минуты, потому что не мог сдержать своего любопытства.

– Тебе уже дали какое-нибудь дело? – спросил он. В его голосе послышались завистливые нотки.

– Пока нет, но я рассчитываю скоро получить назначение, – сказал Боб. – У тебя есть новое задание?

– Я ожидаю одно сегодня утром, – уверенно ответил Талли. – На самом деле, именно поэтому я здесь.

Клерк, отвечающий за прием посетителей, вернулся и спросил имя Талли и по какому он делу.

– Мистер Эдгар будет готов принять вас обоих через минуту или две, – сообщил им клерк.

На столе клерка зажужжал зуммер, служащий подошел к двери, открыл ее и жестом пригласил Боба и Талли войти в личный кабинет.

Уолдо Эдгар, худощавый, жилистый глава бюро расследований, поднял глаза из-за кипы бумаг на своем столе. Боб увидел экземпляр одной из утренних газет, разложенный перед федеральным шефом, и понял, что и его, и Талли, скорее всего, ждут неприятные моменты.

– Доброе утро, мальчики, – сказал мистер Эдгар, но в его голосе было мало теплоты, и он оставил их стоять перед своим столом, указывая на статью в газете перед ним. Его пристальный взгляд сосредоточился на Бобе.

– Ты несешь ответственность за эту историю, Боб? – спросил он.

Отрицание молодого федерального агента было быстрым и уверенным.

– Я ничего не знал об этой истории, пока не прочитал ее сегодня утром за завтраком, – сказал он.

– Похоже, это довольно точный отчет о том, что на самом деле произошло во время облавы на банду, ответственной за кражу радиосекретов, – сказал федеральный глава. – Информация могла быть предоставлена только кем-то из нашего собственного отдела, и вы знаете, что существует правило, запрещающее разглашать такую информацию.

– Я знаю, что такое правило существует, – сказал Боб, – и могу заверить вас, что я ни с кем не разговаривал.

Прямые слова Боба, казалось, удовлетворили федерального шефа, и он перевел взгляд на Талли, который неловко стоял сначала на одной ноге, а затем на другой.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание, Талли?

Вопрос был коротким и резким, и Боб увидел, как Талли отвел глаза от Уолдо Эдгара.

– Я думаю, что я виноват в этой истории, – признался Талли. – Вы видите, дело было так…

Но объяснение Талли было прервано.

– Меня не интересует, как вы умудрились заговорить, – сказал федеральный шеф. – Тем не менее, я рад, что вы так легко признались в своей неосмотрительности. В будущем обязательно имейте это правило в виду. Ваша задача – решать порученные вам дела и держаться подальше от заголовков и первых полос газет. Чем меньше у нас огласки, тем эффективнее наша работа.

Прочитав эту короткую, но содержательную лекцию, Уолдо Эдгар взял папку с бумагами со своего стола и торопливо пролистал их.

– Я вызвал вас обоих в это время, – объяснил он, – потому что я назначаю вас по одному и тому же делу.

Боб резко взглянул на Талли, и на лице его соперника появилось глубокое хмурое выражение. Обмен взглядами не ускользнул от Уолдо Эдгара, поскольку он знал о соперничестве между своими самыми молодыми агентами.

– Я прекрасно понимаю, что вы оба очень заинтересованы в продвижении по службе в этом отделе, – продолжал он. – Именно по этой причине я знаю, что, когда я поручу вам дело, вы ничего не оставите незавершенным, пока не найдете решение. Вы можете наступать друг другу на пятки в достижении своей цели, но вы получаете результаты, и это то, чего я хочу.

Федеральный шеф еще раз сверился с папкой на своем столе.

– Миссия, на которую я собираюсь вас отправить, поставила в тупик некоторых из лучших людей таможенной службы. Другими словами, я рассчитываю на вас, двух молодых людей, с вашим энтузиазмом и решимостью, чтобы разобраться в одном из самых сложных дел, которые были поручены этому отделу за последние годы.

Боб, посмотрев на стол перед собой, увидел несколько букв с эмблемой таможенной службы. Некоторые из них были помечены почтовыми марками из городов Флориды. Кроме того, было несколько писем из Парижа и Лондона.

– Когда я говорю, что поручаю вам это дело, не думайте, что я совсем глуп, потому что и Меррит Хьюз, и Кондон Адамс будут работать с вами, – сказал федеральный глава.

Боб знал, что это значит. Возникнет то же соперничество, которое ознаменовало загадку радио, когда Кондон Адамс и Талли Росс попытаются раскрыть это дело до того, как Боб и его дядя смогут найти решение.

– Сегодня утром у меня уже были Адамс и Хьюз, и они подробно объяснили мне это дело. Они отбыли по своим делам, и я буду ожидать, что вы оба отправитесь во Флориду в начале дня. Вкратце, вашей задачей будет помочь привлечь к ответственности одну из самых дерзких банд контрабандистов драгоценностей, которые когда-либо действовали между Европой и Соединенными Штатами. Они настолько умны и смелы, что бросили вызов усилиям лучших детективов таможенной службы, и к нам обратились за помощью в раскрытии этого дела. На самом деле, нам почти нечего сказать. По-видимому, это небольшая, но очень разносторонняя группа людей. Как они доставляют драгоценности в эту страну – одна из загадок, которую вы должны разгадать. Одна из немногих вещей, которые мы знаем, – это то, что они, по-видимому, действуют у побережья Флориды, добираясь до этой страны на небольших быстрых лодках. Вашей задачей будет попытаться найти базу вдоль побережья Флориды, где они сосредоточили свои операции.

Уолдо Эдгар развернулся в кресле и повернулся к большой карте Соединенных Штатов, которая занимала всю стену за его столом. Он взял указку и коснулся нескольких точек на участке Флориды на карте.

– Боб, – проинструктировал он, – ты должен как можно быстрее отправиться в Аталиссу, маленький городок на побережье. Там должна быть твоя штаб-квартира, поскольку мы знаем, что где-то на территории, прилегающей к Аталиссе, действуют эти контрабандисты. Я должен предупредить вас сейчас, что вы должны принять все меры предосторожности, чтобы сохранить свою личность в секрете, поскольку этот конкретный участок побережья Флориды не дружелюбен по отношению к федеральным агентам.

Указка в руке федерального шефа двигалась дальше по карте, пока снова не остановилась на прибрежном городе.

– Ты должен отправиться в Ниру, – проинструктировал он Талли. – Я считаю, что это максимально южная точка, где действуют контрабандисты, в то время как Аталисса – северная точка. Я уверен, что где-то между этими двумя базами вы сможете найти информацию, которая будет представлять для нас реальную ценность.

Уолдо Эдгар отвернулся от карты и повернулся лицом к своим молодым агентам. На его губах был лишь намек на улыбку.

– Думаете, вы справитесь с этим заданием? – спросил он.

Боб был первым, кто ответил.

– Я справлюсь с этим, даже если мне придется проплыть вдоль всего побережья Флориды, – сказал он.

Уолдо Эдгар усмехнулся.

– Я не думаю, что в этом будет необходимость.

– Как насчет моего дяди и Мерритта Хьюза? – спросил Талли. – Будут ли они работать на этой же территории?

– Да, они работают над флоридским аспектом дела, и я ожидаю, что вы будете информировать их о любых событиях, которые вам удастся раскрыть. Вы сможете связаться с ними в Джексонвилле, и их номер телефона будет предоставлен вам до того, как вы покинете Вашингтон сегодня днем. Если вы придете сюда в час дня, вам будут предоставлены средства на транспортные и прочие расходы, а также письменный файл со всей информацией, которой мы сейчас располагаем о контрабандистах драгоценностей. Вы будете готовы к часу дня?

– Я уже готов, – сказал Боб.

– Лучше сходи домой и брось пару лишних рубашек и пару носков в дорожную сумку, – посоветовал федеральный глава. – Мне нравится видеть много энтузиазма, но вас может не быть много недель, и вы должны быть тщательно подготовлены к напряженной поездке. Если у вас есть ботинки и хорошая крепкая одежда, обязательно положите их в сумку и ни в коем случае не ходите без оружия.

Уолдо Эдгар встал и пожал руки каждому из них.

– Я больше не увижу вас до того, как вы уедете, но я жду от вас обоих великих свершений. Я буду с интересом следить за вашими отчетами.

Удача

Боб и Талли вместе вышли из кабинета федерального шефа и спустились на одном лифте на первый этаж. Их обоих охватило сильное чувство восторга, потому что это было их первое задание с тех пор, как они стали федеральными агентами.

Бобу хотелось бы обсудить это дело со своим дядей, но теперь он знал, что Меррит Хьюз уже на пути во Флориду, и все, что Бобу нужно было сделать по этому делу, ему придется делать одному.

– Сдается мне, что ты получаешь все самое лучшее из этих заданий, – проворчал Талли. – Я знаю кое-что о Флориде и Нира это последнее место в мире, куда я хочу попасть.

– Я не понимаю, почему ты жалуешься, – сказал Боб, – хотя Нира может и не очень приятное место, но у тебя есть неоспоримое преимущество – я никогда не был во Флориде.

Они расстались, выходя из здания, и Боб, поймав такси, помчался к многоквартирному дому, где он жил.

Собрать вещи для Боба было сравнительно просто. Он вытащил из шкафа исправную, но потрепанную сумку "Гладстон" и открыл ее на кровати.

К счастью, у него был большой запас свежевыстиранной одежды, и он плотно набил одну сторону сумки рубашками, носками и нижним бельем. Сделав это, он вернулся к шкафу и порылся там, пока не нашел старый охотничий костюм из вельветовых брюк и пальто.

Из одного угла шкафа он вытащил пару тяжелых ботинок, которые были мягкими и податливыми. Шерстяные носки, которые он вытащил из ботинок, были почти съедены молью, и Боб выбросил носки, сделав мысленную пометку, что ему придется купить еще пару либо в Вашингтоне, либо когда он приедет во Флориду.

Во время третьего похода в шкаф Боб вернулся с потрепанным футляром для оружия в руках. Он открыл коричневый кожаный футляр и достал специальное охотничье ружье, подаренное ему дядей несколько лет назад.

За оружием тщательно ухаживали, о чем свидетельствовал блестящий ствол, и Боб, присев на край кровати, погладил его почти с нежностью. Он назвал ружье “Иезекииль” в честь эксцентричного старого охотника, которого знал в своем родном городе в Айове.

Боб, хотя и не был выдающимся стрелком из винтовки, мог быть классифицирован как выше среднего, потому что у него было хорошее зрение, а палец уверенно нажимал на спусковой крючок.

Молодой федеральный агент внимательно осмотрел ружье. Было более чем достаточно шансов, что оно может быть использовано, если его поездка во Флориду откроет все возможности, о которых говорил Уолдо Эдгар. Боб посмотрел в дуло и улыбнулся про себя, отметив чистоту канала ствола, потому что гордился тем, с какой заботой относился к оружию.

В чехле для ружья была небольшая коробка с патронами, и Боб осмотрел гильзы. Они находились в футляре в течение трех месяцев, но не было никаких оснований полагать, что они испортились, так как футляр с оружием хранился в теплом, сухом месте.

Боб сунул ружье обратно в чехол, который был достаточно коротким, чтобы поместиться в его сумку "Гладстон", сложил свой вельветовый костюм и положил его поверх оружия. Затем вошли ботинки, а поверх них он сунул несколько мягких фланелевых рубашек, которые можно было носить некоторое время, не стирая. Невозможно было предсказать, с чем именно он столкнется во Флориде, и он хотел быть готовым ко всем возможным чрезвычайным ситуациям.

Сборы заняли больше времени, чем ожидал Боб, и когда он посмотрел на часы, то понял, что больше задерживаться было нельзя, если он рассчитывал добраться до здания министерства юстиции к назначенной на час встрече. Боб положил свой бритвенный прибор поверх одежды и закрыл сумку. Ее довольно сильно расперло от вещей, но чемодан в данном случае был бы крайне неудобен и тяжел для переноски.

Боб оглядел свою комнату, остановившись у двери. Возможно, пройдут недели, прежде чем он вернется, и ему будет не хватать упорядоченной приятности комнаты с удобным креслом и превосходными книгами.

Затем он закрыл и запер дверь и пошел по коридору так быстро, как только мог со своей тяжелой сумкой. Он вызвал такси и направился к зданию Министерства юстиции, где его ждали подробные инструкции.

Поездка по городу заняла меньше десяти минут, и Боб добрался до здания без пяти час, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Талли Росс опередил его через главный вход.

Боб заплатил за проезд на такси, а затем оставил свою тяжелую сумку на ресепшн на первом этаже, пока его поднимали на лифте. Тот же клерк, который приветствовал его тем утром, дежурил в приемной, и Талли, сидя на скамейке, открывал большой конверт из плотной бумаги.

– Ваши инструкции, билеты на поезд, деньги на расходы и данные по делу – все в этом конверте, – сказал клерк, передавая Бобу аналогичный предмет. – Ваш поезд отправляется в 1:30, поэтому я советую вам немедленно отправиться на станцию, а затем углубиться в детали этого дела после того, как вы помчитесь на юг.

– Большое спасибо, – кивнул Боб. – Я уже в пути.

– Удачи, – сказал клерк, который с завистью посмотрел вслед Бобу, потому что, в конце концов, в канцелярской работе было не так уж много острых ощущений.

Задание Талли

Талли Росс последовала за Бобом в лифт, и они спустились на первый этаж.

– Я полагаю, что мы поедем тем же поездом до Джексонвилла, – сказал Талли. – Какое это будет удовольствие!

Последние слова Талли были насмешливыми и мстительными, и немного сдерживаемого негодования Боба вырвалось наружу. К счастью, в это время в лифте больше никого не было.

– Тебе лучше подумать о себе, Талли, – посоветовал Боб, – или ты столкнешься лицом к лицу с неприятностями. Я не держу на тебя зла, и ты можешь полностью взять на себя ответственность за все, что делаешь. Не будь таким обвинительным, подозрительным ко всему. Ты делай свою работу, а я буду делать свою. Главное – раскрыть это дело, и мне все равно, кто это сделает, главное, чтобы мы добились успеха. Если бы ты немного подумал, мы могли бы обсудить это дело по дороге на юг сегодня днем, и у нас могли бы появиться некоторые идеи, которые могли бы принести пользу нам обоим.

Талли посмотрел с подозрением.

– К чему ты клонишь? – спросил он.

Они снова были на первом этаже, и пассажиры, направлявшиеся на верхние этажи, ворвались в лифт.

– Мы вместе возьмем такси до станции, и я расскажу тебе по дороге туда, – сказал Боб.

У Талли было две сумки поменьше, в то время как у Боба была только большая "Гладстон". Они загрузили сумки, уселись в такси и отправились на Юнион стейшн.

– Я просто пытаюсь разобраться в этом, – сказал Боб. – У нас обоих есть шансы на блестящее будущее в этой службе, если мы не позволим личному соперничеству исказить наши лучшие суждения. Это был твой подлый трюк, когда ты передал эту историю в газеты, и я скорее думаю, что ты надеялся, что во всем обвинят меня.

Талли молчал, и Боб продолжал:

– Я готов забыть это и некоторые другие события, которые произошли, если ты решишь, что готов работать вместе со мной над этим делом. Старая поговорка о том, что две головы лучше, чем одна, безусловно, верна в такого рода работе, и мы оба можем извлечь из этого пользу. Что ты скажешь?

Ясные голубые глаза Боба глубоко впились в карие глаза Талли, и он протянул руку.

Талли на мгновение задержал взгляд на Бобе, а затем его глаза беспокойно переместились. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы взять протянутую Бобом руку.

– Что ж, если ты так к этому относишься, я рад, что у нас сложилось определенное взаимопонимание, – сказал Боб.

– Я думаю, так и должно быть, – медленно произнес Талли. – Ты мне не нравишься, Боб, и нет смысла скрывать это. Я собираюсь раскрыть это дело, даже если мне придется переступить через тебя, делая это.

– Ну, Талли, ты просто беги и делай все, что в твоих силах; но прямо сейчас я честно предупреждаю тебя, что если ты попытаешься наступить мне на ногу, ты пожалеешь, что сделал это. Есть только один способ играть в эту игру – играть честно и открыто. Я буду играть именно так, и я выиграю, и ничто из того, что ты можешь сделать, не остановит меня. Если это в человеческих силах, это дело будет раскрыто в течение следующих нескольких недель.

Талли посмотрел прямо на Боба.

– Это что, вызов? – спросил он.

– Называй это как хочешь.

– Тогда я скажу, что ты не разберешься с этим делом и за два месяца, если вообще разберешься.

– Два месяца, – парировал Боб, и под этим я подразумеваю, что в каждом уголке, в таком случае, будет наведен порядок, и все причастные к этому делу люди будут либо в федеральной тюрьме или вне нашей досягаемости, и ты можешь это записать, если хочешь.

– Я не буду этого делать, – усмехнулся Талли, – так как было бы слишком некрасиво напоминать тебе об этом, когда ты потерпишь неудачу.

– Я не потерплю неудачу, – твердо сказал Боб, и хотя Талли не признал бы этого в то время, у него было предчувствие, что Боб был прав – что он не потерпит неудачу.

На южной границе

Такси остановилось перед вокзалом Юнион, и Боб и Талли, отвергнув предложения носильщиков, внесли свой багаж в огромное здание.

В большом терминале кипела жизнь, и через громкоговоритель объявляли об отправлении полудюжины знаменитых поездов.

Сумка Боба была слишком тяжелая, чтобы нести ее далеко, не перекладывая из руки в руку. Добравшись до железнодорожного вокзала, он поставил сумку рядом с собой и открыл конверт, в который были вложены его билеты. Его место было в вагоне 43 поезда № 7 "Саутерн Лимитед". Талли остановился рядом с Бобом.

– Твое место 43? – спросил он.

– Нижняя полка, – сказал Боб.

– Хм, – проворчал Талли. – Как мне повезло. Должно быть, произошла какая-то ошибка. У меня верхняя полка.

– Нет, я не думаю, что произошла какая-то ошибка, – ухмыльнулся Боб, представив, как Талли, склонный к полноте, будет смотреться, когда он будет карабкаться на верхнюю полку и слазить с нее. – Возможно, клерк, который заказывал эти билеты, подумал, что тебе нужно немного размяться.

Взяв свои сумки, они направились к ближайшим железнодорожным воротам, где контролер проверил их билеты и махнул рукой в сторону "Саутерн Лимитед", стоявшего на третьем пути.

Вагон 43, в котором им предстояло отправиться на юг, находился почти в центре поезда, и к тому времени, когда Боб и Талли удобно устроились в вагоне, носильщики в последний раз прокричали “багаж”. "Саутерн Лимитед" тронулся медленно, но легко набрал скорость, когда колеса защелкали на стыках.

Путешествие в тот день было легким, и в купе был только один пассажир, мужчина лет сорока, невысокий, темноволосый, но с характерной седой прядью в центре головы. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые, хотя и привлекали внимание, не располагали к знакомству.

Талли продолжал время от времени ворчать, жалуясь, что для Боба было крайне несправедливо занимать нижнюю койку, в то время как он был вынужден залезть на верхнюю.

Но Боб проигнорировал жалобы Талли. Вскоре поезд уже мчался в Виргинию, и, когда столица осталась позади, Боб достал конверт с историей дела, над которым они работали. Поскольку они были практически одни в купе, это было бы идеальное времяпрепровождение – просмотреть материал и подробно запомнить всю необходимую информацию, содержащуюся в нем.

Талли также вытащил толстый конверт из манильской бумаги, в котором была копия того же отчета, который Боб держал в руках, но вместо того, чтобы читать его там, Талли прошел вперед в отделение для курящих. Боб знал, что Талли не курил, поэтому было очевидно, что Талли ушел просто для того, чтобы уйти от него.

В отчете была дюжина тщательно отпечатанных листов, и в них подробно рассматривалась вся деятельность контрабандистов драгоценными камнями, которая была известна федеральным чиновникам. Читая, Боб был поражен смелостью, с которой осуществлялась контрабанда.

В отчетах четко указывалось, что штаб-квартира контрабандных операций должна находиться где-то на восточном побережье Флориды, и имена Ниры и Аталиссы часто появлялись в напечатанных отчетах. Было очевидно, что, по меньшей мере, полдюжины федеральных чиновников, большинство из которых служили в таможенной службе, в разное время работали над этим делом.

В их отчете был один абзац, который поразил Боба с необычной силой. В нем говорилось:

“По самым скромным оценкам, количество драгоценностей, которые банда контрабандой ввезла в эту страну за последние шесть месяцев, составило бы не менее полумиллиона долларов. Нет никакого способа узнать, насколько обширны их операции. Агентов особенно предупреждают, чтобы они проявляли большую осторожность при любом подходе к любым членам этой банды. Агенты, работающие над этим делом, должны всегда быть вооружены. Крайне важно, чтобы люди, ответственные за эти операции, были взяты под стражу как можно скорее”.

Боб прочитал этот абзац несколько раз, и это напомнило ему о возможных опасностях, с которыми он может столкнуться в ближайшие недели.

Другой пассажир в купе, чье место было напротив места Боба, встал и прошел вперед в купе для курящих, куда Талли ушел раньше.

Боб поднял глаза, когда мужчина проходил мимо него. Незнакомец был крепко сложен, и Боб особенно обратил внимание на ширину и силу его рук.

Боб мало думал об этом инциденте, но надеялся, что у Талли хватит здравого смысла убрать секретные бумаги, когда незнакомец войдет в купе для курящих. Пока поезд мчался по плодородным сельскохозяйственным угодьям Вирджинии, молодой федеральный агент продолжал читать отчет.

Заключительный абзац был таков, что он прочитал его три или четыре раза.

“Из всей имеющейся информации представляется очевидным, что в этом контрабандном предприятии замешано не более пяти человек. До сих пор мы не смогли однозначно идентифицировать ни одного члена банды, поэтому все агенты вдвойне предупреждены о любых неосторожных замечаниях, которые могли бы указать на причину их визита во Флориду. В случае любой необычной чрезвычайной ситуации немедленно сообщите об этом в штаб-квартиру по междугороднему телефону”.

Боб еще раз подробно просмотрел отчет и, закончив, вложил его в прочный конверт, запечатал и положил в свою сумку "Гладстон". Теперь он чувствовал, что знает об этом деле столько, сколько можно было узнать, пока он действительно не доберется до Аталиссы.

Через некоторое время Боб прошел вперед и вошел в купе для курящих, где Талли и незнакомец оживленно беседовали.

Талли поднял глаза, но в его взгляде было мало тепла. Это, однако, не помешало Бобу сесть на одну из удобных скамеек, обитых кожей. Незнакомец посмотрел на Боба, и довольно приятная улыбка озарила его губы.

– Едешь во Флориду? – спросил он.

– Джексонвилл, – лаконично ответил Боб.

– Отлично, я тоже туда еду. Хамса, Джо Хамса, так меня зовут, – сказал незнакомец, протягивая руку в знак приветствия.

Боб схватил протянутую руку, но слегка поморщился от силы чужого пожатия.

– Я Боб Хьюстон из Вашингтона, – ответил Боб, представившись.

– Едешь на юг по делам или просто отдыхать? – спросил Джо Хамса, и Бобу показалось, что в глазах собеседника мелькнул странный огонек.

– Ну, это комбинация того и другого, – ответил Боб.

– Хотел бы я сказать то же самое, – продолжал Хамса, – но это все мое дело. Я рад, что вы, ребята, сегодня в купе. Я не люблю путешествовать в одиночку, особенно ночью.

Боб удивлялся, почему мистер Хамса, который, казалось, вполне мог сам о себе позаботиться, не захотел путешествовать один. Он недолго думал, потому что у Хамсы внезапно развилась словоохотливая жилка.

– Бриллианты – моя специальность, – сказал он, – и меня пытались ограбить раз или два. Поверьте мне, в этом нет ничего забавного.

Мистер Хамса не был особенно похож на человека, который мирно согласился бы на ограбление, и в нем было что-то такое, что вызвало подозрения у Боба.

Молодой федеральный агент бросил взгляд через купе туда, где сидел Талли, и с удивлением заметил, что бумаги из конфиденциального отчета о контрабандной сети были разбросаны на сиденье рядом с Талли.

Что было еще более поразительным, так это бледность лица Талли и остекленевший взгляд его глаз.

– Талли, – крикнул Боб, – в чем дело?

Но от Талли не последовало никакого ответа, кроме легкого подергивания губ, которое указывало на то, что он, возможно, пытается ответить.

– Талли, – повторил Боб, – в чем дело?

Резкие вопросы, заданные молодым федеральным агентом, заставили Хамсу тоже повернуться и уставиться на Талли.

Боб находился менее чем в шести футах от Талли, но тот не ответил на его вопросы и не подал никаких признаков узнавания. Он сидел там, как человек, находящийся под гипнотическим воздействием.

Боб вскочил на ноги и одним широким шагом оказался рядом с Талли. Твердыми руками он схватил Талли за плечи и энергично встряхнул.

Голова Талли упала на грудь, и он, казалось, внезапно рухнул, соскользнув вперед с кожаной скамьи и упав на пол.

Странные события

Падение Талли произошло так внезапно, что Боб не смог остановить его падение на пол, но он почти мгновенно наклонился и поднял Талли обратно на одну из скамеек.

Лицо Боба было совсем близко от лица Талли, и он уловил едкий запах изо рта Талли. Дыхание его спутника было медленным и отчетливо затрудненным.

Боб схватил Талли за запястье и проверил пульс. Его знания о первой помощи были несколько ограничены, но ровный пульс успокоил его, и он решил, что Талли, вероятно, стал жертвой внезапного приступа обморока.

Джо Хамса наклонился над Бобом и попытался помочь ему в служении Талли.

– Я могу что-нибудь сделать? – спросил он.

– Принесите стакан воды, – сказал Боб, и Хамса поспешил выполнить его просьбу. Вскоре он вернулся с бумажным стаканчиком, до краев наполненным водой. Боб смочил свой носовой платок и промокнул щеки и лоб Талли, в то время как Хамса ослабил галстук и воротник и помассировал запястья.

Как раз в этот момент в купе вошел пульмановский кондуктор.

– Что происходит? – спросил он.

Боб ответил, не поднимая глаз.

– Я думаю, что у моего спутника случился приступ обморока. У вас есть нюхательная соль?

– У меня есть кое-что в аптечке первой помощи впереди, – ответил кондуктор, уходя, чтобы взять ее.

Он вернулся меньше чем через минуту с нюхательной солью, и Талли сделал несколько глубоких вдохов из бутылочки с резким запахом. Проникающие свойства солей, казалось, достигли подсознания Талли и отодвинули завесу, затуманившую его сознание. Он сделал попытку подняться, но Боб, заговорив тихим голосом, заставил его вернуться на кожаную скамью.

– Успокойся, Талли, – посоветовал он. – Скоро ты почувствуешь себя сильнее.

Талли открыл глаза и уставился на них. Было очевидно, что он понятия не имел, что с ним случилось.

Боб, который был несколько обеспокоен, когда увидел листы конфиденциального отчета Талли, лежащие на открытом месте, теперь потратил время на их поиск. Они все еще были разбросаны на одной из кожаных скамеек, и, насколько Боб мог определить, их никто не трогал. Он протянул руку и взмахом одной руки смахнул их в кучу в углу скамьи. К счастью, они были перевернуты лицевой стороной вниз, и Боб был уверен, что ни у Хамсы, ни у проводника не было возможности прочитать их содержимое.

Талли попытался сесть, и внимание Боба вернулось к его несчастному попутчику. Талли все еще казался потрясенным, но его глаза прояснились, и на щеках снова появился румянец.

Талли сказал, что хотел бы выпить воды, и Хамса поспешил наполнить еще один бумажный стаканчик из бака в вестибюле. Когда он вернулся, Талли сделал несколько глубоких глотков воды и выглядел значительно посвежевшим.

– Я не знаю, что случилось, – пробормотал он, медленно качая головой. – У меня тяжелая голова. Я не могу думать.

– Лучше немного успокоиться, – посоветовал Боб. – Вот, растянись на этом диване. Я попрошу проводника принести тебе одеяло.

Боб вышел и позвал проводника, который находился в другом конце вагона и до сих пор не знал, что в купе для курящих произошло что-то необычное. По указанию Боба он принес одеяло и накрыл им Талли. Затем он принес подушку, и федеральный агент устроился как можно удобнее.

– Хотите, чтобы я приготовил спальное место? – спросил проводник, но Талли покачал головой.

– Не сейчас. Со мной здесь все будет в порядке. Просто дайте мне отдохнуть.

Проницательный взгляд Боба блуждал по курительному купе. Бумаги, которые были в конфиденциальном конверте Талли, были положены на противоположный диван, очевидно, Хамсой или проводником. Боб поймал быстрый взгляд Талли и почувствовал, что тот хочет немедленно убрать бумаги.

Молодой федеральный агент подошел к кожаному дивану, сгреб листы машинописной бумаги и вложил их в конверт.

– Спасибо, – сказал Талли, когда Боб протянул ему пакет. Он сунул документы во внутренний карман пальто, закрыл глаза и вскоре погрузился в глубокий сон.

Это могло бы вызвать тревогу, если бы дыхание Талли не было глубоким и естественным, а цвет его щек не был более нормальным.

– Я думаю, что он хорошо приходит в себя, – сказал Хамса, который оставался в купе для курящих. – Мне кажется, что это мог быть приступ острого несварения желудка.

– Возможно, – согласился Боб, но для собственного удовольствия он предпочел бы, чтобы Талли осмотрел врач. Он вышел в коридор, чтобы поговорить с проводником пульмановского поезда.

– Вы не знаете, есть ли в поезде врач? – спросил он.

– Я не знаю. Сегодня мы налегке, но я выясню; вашему другу стало хуже?

– Нет. Ему лучше, но я хотел бы выяснить, что с ним случилось.

– Я могу телеграфировать заранее, чтобы скорая помощь встретила нас на следующей станции, – предложил проводник.

– Я не думаю, что в этом будет необходимость, – ответил Боб. – Нам не терпится добраться до Джексонвилла на этом поезде. Однако я хотел бы, чтобы вы выяснили, есть ли в поезде врач.

Когда проводник поспешил прочь, Боб вернулся в купе для курящих. Было что-то определенно озадачивающее и тревожащее во внезапной болезни, постигшей Талли, поскольку последний обычно был в добром здравии.

Боб вспомнил дни их совместной работы в архивном отделе Военного министерства, пытаясь вспомнить, случались ли у Талли когда-нибудь внезапные обмороки. Насколько он мог припомнить, ничего подобного раньше не происходило, что ничуть не облегчало его душевный покой.

Хамса вышел из купе для курящих, и Боб с Талли остались одни. Прошло полчаса, а Талли все еще пребывал в глубоком сне.

Поезд остановился один раз, на долгую остановку за углем и водой, и только после того, как он возобновил движение, проводник поезда вернулся в купе.

– Я проверил весь поезд, даже сидячие вагоны, но тут нет даже ветеринара. Вы уверены, что не хотите, чтобы мы телеграфировали, чтобы вас встретила скорая помощь? Мы будем на следующей стации через полтора часа.

– Я дам вам знать точно немного позже. Если он не очнется от этого сна, возможно, придется сделать именно это.

– Я могу еще что-нибудь сделать? – спросил проводник, но Боб покачал головой.

– Я останусь здесь и присмотрю за ним. Если мне понадобится какая-нибудь помощь, я дам знать.

Занавески в дверном проеме со свистом опустились за удаляющейся фигурой проводника, снова оставив Боба и Талли наедине.

День клонился к закату, поезд мчался на юг, и равномерное пощелкивание рельс под ним указывало на то, что поезд двигался со скоростью не менее мили в минуту. Дорожное полотно было гладким, и высокая скорость не создавала неудобств.

Пока Талли спал, Боб изучал лицо своего спутника. Черты лица Талли действительно были удивительно резкими, и если бы он постарался выглядеть приятным, то был бы красивым молодым человеком. Но его губы были склонны к постоянному изгибу вниз, из-за чего казалось, что на его лице застыло хмурое выражение.

Бобу понравился бы Талли, потому что в другом было много выдающихся качеств. Например, Талли был крепким, и у него была сила неуклонно двигаться к цели, как только он поставил перед собой цель. Было очень плохо, что он позволил личным чувствам проникнуть в его работу и повлиять на его здравый смысл, например, бросил вызов Бобу, чтобы тот опередил его в решении дела о контрабанде драгоценностей.

Боб лучше среднего разбирался в людях и знал, что Талли будет так сильно беспокоиться о том, что он делает, что собственный острый ум Талли будет несколько притуплен в этом деле. По этой причине Боб без колебаний принял вызов.

Мир накрыл короткий, но сильный ливень, и капли воды стекали по окнам. Это было не особенно благоприятное начало их охоты.

Талли беспокойно пошевелился, и Боб на какое-то время подумал, что его спутник вот-вот проснется, но дыхание Талли снова участилось, а глаза остались закрытыми.

Джо Хамса просунул голову в купе.

– Есть какие-нибудь изменения? – спросил он, и Боб подумал, что он выглядит слишком заботливым для мимолетного знакомого.

– Я думаю, что ему легче, – ответил Боб.

– Вы собираетесь отвезти его в больницу? – спросил Хамса, нажимая на Боба, чтобы получить дополнительную информацию о его планах.

– Я еще не решил.

– Дайте мне знать, если я смогу что-нибудь сделать, – вызвался Хамса. Было очевидно, что ему хотелось получить приглашение остаться, но Боб повернулся к омытым дождем окнам, и после короткой паузы Хамса опустил занавеску в дверном проеме и вернулся в свое купе.

Человек на платформе

Талли оставался в глубоком сне еще пятнадцать минут. Затем он беспокойно пошевелился, и Боб подошел к нему. Когда он посмотрел вниз, Талли открыл глаза. Они казались ясными и совершенно нормальными.

Талли попытался сесть, но Боб положил руки ему на плечи и мягко толкнул обратно на диван.

– Полежи немного, Талли, – сказал он.

– Что случилось? – спросил он, и Боб отметил, что слова были медленными, а речь – невнятной.

Затем, прежде чем он успел ответить, Талли хмыкнул и скорчил гримасу.

– Принеси мне немного воды, быстро.

Боб поспешил в коридор, где наполнил бумажный стаканчик до краев. Талли выпил все до капли и подал знак, чтобы принесли еще стакан, который Боб немедленно принес.

Когда это было сделано, Талли выглядел значительно посвежевшим.

– Помоги мне приподнять эту подушку, чтобы я мог немного сесть, – попросил он Боба, и вскоре Талли занял более удобное положение.

Дождь все еще омывал окна вагона, и проводник, войдя в купе, включил верхний свет, так как было почти темно.

Прежде чем заговорить снова, Талли порылся в кармане пальто и, убедившись, что документы по делу о контрабанде драгоценностей на месте, посмотрел на Боба.

– Я почти ничего не помню, – медленно произнес он, – но внезапно все потемнело. Я чувствовал, что вот-вот упаду, но не мог пошевелиться. Я даже не мог протянуть руки и не мог сказать ни слова.

Он сделал паузу, и Боб почувствовал, что ему не мешало бы объяснить, что он видел.

– Ты выглядел так, словно тебя загипнотизировали, – объяснил он. – Я подошел и поймал тебя, но ты был без сознания. Поверь мне, ты заставил нас поволноваться некоторое время.

Как раз в этот момент заглянул проводник пульмановского поезда.

– Вы решили вызвать скорую помощь? – спросил он. Затем он увидел полусидящего Талли, и его лицо просветлело.

– Приходите в себя?

– Он чувствует себя лучше. Мы поедем прямо в Джексонвилл, – сказал Боб, и проводник продолжил выполнять свои обязанности.

– А ты думал, что я не приду в себя? – спросил Талли с выражением беспокойства на лбу.

– Какое-то время мы просто не знали, что происходит, – объяснил Боб. – Ты нас очень сильно напугал.

Талли выглядел задумчивым.

– Честно говоря, я не знаю, что произошло, – сказал он, медленно качая головой. – Казалось, что чернота просто взорвалась у меня перед лицом. На самом деле я думаю, что это был какой-то шок или удар.

– Я не знаю, что бы это могло быть, – ответил Боб. – Мы с Хамсой были единственными, кто был с тобой, и ты некоторое время был с Хамсой наедине, прежде чем я вошел.

– Он странный гусь, – пробормотал Талли. – Я не знаю, могу ли я любить его или доверять ему.

У Боба было точно такое же чувство, и ему было интересно узнать реакцию Талли на их попутчика.

– Я все еще немного хочу спать. Думаю, я еще немного вздремну. Ты мог бы сказать проводнику, чтобы он приготовил мне место.

– Я попрошу его приготовить тебе нижнюю полку, – ответил Боб. – Я полезу наверх, потому что тебе, вероятно, не очень захочется залезать на полку и спускаться вниз в течение следующих нескольких часов. Думаешь, ты захочешь что-нибудь съесть сегодня вечером?

– Возможно, немного супа позже, – кивнул Талли, закрывая глаза.

Боб оставался в купе несколько минут, пока не убедился, что Талли крепко и спокойно спит. Затем он вернулся в главную секцию пульмановского вагона.

Когда он повернул в коридор и смог оглядеть вагон во всю длину, ему показалось, что он мельком увидел Хамсу, выскользнувшего из другого конца вагона.

Горело всего несколько ламп, и Боб не мог быть уверен, что его глаза не играют с ним злую шутку. В любом случае он ускорил шаг и, добравшись до купе, которое занимали они с Талли, вытащил из-под одного из сидений свою большую сумку "Гладстон".

Боб вздохнул с облегчением, когда увидел, что конверт, в котором содержалась конфиденциальная информация о контрабанде, был именно там, где он его оставил. С его стороны было более чем неосторожно оставлять такие ценные данные незащищенными так долго.

Было совсем темно, и Боб включил индивидуальное освещение на полке и позвонил в звонок проводнику, который появился почти сразу.

Боб велел ему застелить как нижнюю, так и верхнюю полку.

– Я иду в ресторан. Дайте мне знать, когда закончите, – сказал он, – а также присмотрите за моим другом в купе для курящих. Если он проснется, немедленно сообщите мне.

Спешка, чтобы успеть на поезд, плюс захватывающие события второй половины дня заставили Боба ужасно проголодаться, и когда он вошел в вагон-ресторан, он раскошелился, заказав большой стейк и дополнительную порцию жареного картофеля по-французски.

Кондуктор был прав, когда описал поездку по Южному берегу в ту ночь как легкое, потому что в ресторане, кроме Боба, было еще только пятеро человек. Все они были незнакомыми людьми, трое из них были женщинами, а двое других довольно пожилыми мужчинами, которые оживленно беседовали об экономических проблемах того времени.

Боб вызвал стюарда, объяснил, что его спутник заболел, и попросил приготовить для него питательный суп, и отнести его в купе.

Стейк, когда его принесли, был одновременно толстым и нежным, а картофель был приготовлен как раз до нужной хрусткости. Это была еда, которой Боб мог полностью насладиться, и он съел ее сравнительно спокойно, полагаясь на то, что проводник вагона позовет его, если Талли проснется.

Поезд замедлил ход и плавно остановился в мельничном городке Северной Каролины, и Боб выглянул на хорошо освещенную платформу станции. Дождь теперь лил потоками, и Боб знал, что, возможно, будет трудно уложиться в тот быстрый график, которого требовала его временная карта.

Очевидно, это была служебная остановка, так как поезд оставался на станции по меньшей мере десять минут. Боб, наблюдавший из окна, мог видеть кого угодно на платформе, и он был поражен, мельком увидев человека, спешащего рядом с поездом. Он только мельком увидел его, но мужчина, невысокий и довольно громоздкий, прилагал, как показалось Бобу, очевидные усилия, чтобы не привлекать внимания, поскольку он прижимался к борту поезда. Он был одет в темный клеенчатый плащ и мягкую шляпу, низко надвинутую на лицо и закрывавшую его.

Боб прижался лицом к стеклу и посмотрел вдоль платформы. Впереди ярко освещенная вывеска указывала на телеграфное отделение, и Боб увидел, как мужчина поспешил внутрь, но расстояние было слишком велико, чтобы он мог разглядеть лицо. Меньше чем через минуту мужчина появился снова, но не сел в поезд.

Затем "Лимитед" снова устремился на юг, пробиваясь сквозь зубы шторма, и Боб задумался, мог ли Джо Хамса быть тем человеком на платформе.

Боб закончил трапезу и, оплатив счет, вернулся в вагон 43, чтобы посмотреть, как дела у Талли. Он нашел его бодрствующим и готовым что-нибудь съесть.

– Суп был бы кстати, – кивнул Талли, когда Боб предложил его, и молодой федеральный агент сразу же вернулся в ресторан. Когда он вошел, он увидел Джо Хамса, сидящего в дальнем конце зала, но он был уверен, что не проходил мимо Хамсы ни при выходе, ни при выходе из вагона 43. Это означало, что Хамса был где-то впереди.

Боб подумал, что продавец бриллиантов намеренно старался не смотреть ему в глаза, пристально вглядываясь в залитые дождем окна вагона. Суп был готов, и Боб последовал за официантом, который отнес его в купе.

Поезд теперь двигался с бешеной скоростью, и Боб чуть не потерял равновесие, когда шел между вагонами. По мере того как гнев бури усиливался, он все больше убеждался, что Джо Хамса был тем человеком, которого он видел на платформе станции, и в дикой ночи и внезапной болезни Талли было что-то такое, что вызвало у Боба серьезные опасения.

Бумаги Талли исчезают

Когда Боб вернулся в купе, Талли явно хорошо отдохнул после глубокого сна и съел суп с настоящим удовольствием. После того, как он закончил и официант ушел, Талли заговорил с ним.

– Я буду признателен, если ты поможешь мне добраться до койки, – сказал он. – Ноги все еще немного дрожат, но в остальном, думаю, со мной все в порядке. Хороший ночной сон вернет меня в нормальное состояние.

Боб поддержал Талли, и они вместе дошли до приготовленной койки. Джо Хамсы в купе не было.

– Я все еще не могу понять, что со мной случилось, – сказал Талли, качая головой.

– Ты уверен, что меня не ударили по голове?

Он так пристально посмотрел на Боба, что Бобу захотелось рассмеяться.

– Не обвиняй меня в подобных вещах, – возразил он, но в его словах не было гнева.

– Но я говорю тебе, что мне показалось, будто что-то ударило меня по лицу. Затем на меня опустилось одеяло тьмы, и я не мог ни пошевелиться, не сказать ни слова. Это было чувство абсолютной беспомощности.

Боб согласился, что в этом опыте не было ничего приятного, и помог Талли раздеться. Талли вытащил из внутреннего кармана письмо с конфиденциальным отчетом о контрабандной сети.

– Это полежит у меня под подушкой, – сказал он.

– Я подумал, что с твоей стороны было глупо читать это, пока Хамса был с тобой в купе для курящих, – сказал Боб, и в глазах Талли вспыхнул гнев.

– С Хамсой все в порядке, – ответил он. – Ты заботься о своей копии, а я позабочусь о своей.

С этими словами Талли отодвинул клапан конверта и вытащил тщательно отпечатанные страницы, которые составляли отчет.

Боб заметил внезапную, испуганную перемену в лице Талли и наклонился ближе.

– Боб, – прошептал Талли. – Посмотри на эти страницы. Мне что-то мерещится?

Боб взял листы и просмотрел напечатанные на машинке слова. Еще до того, как он прочитал надпись на странице, он понял, что что-то не так, потому что бумага была толще той, на которой был написан его отчет.

Но настоящий шок был, когда он прочитал первую страницу. Это был рецепт приготовления маринованных огурцов с укропом.

– Это рецепт маринованных огурцов, – выдохнул Боб.

Талли мрачно кивнул.

– Посмотри на остальные!

Боб пролистал страницы, наклоняясь, чтобы внимательно изучить каждую. Вместо конфиденциальных данных на страницах были кулинарные рецепты, и Боб с Талли в изумлении уставились друг на друга.

– Мой отчет украли!

Это говорил Талли, и голос у него был как у убитого горем человека. Затем он схватил Боба за плечи.

– Это не шутка, которую ты разыгрываешь надо мной? – потребовал он.

– Не говори глупостей, – твердо сказал Боб. – Это не мое представление о шутке. А сейчас нам нужно заняться делом.

Боб нажал на звонок, вызывая проводника, который появился почти сразу же.

– Немедленно приведите сюда пульмановского кондуктора, – приказал он.

– Извините, но он ужинает впереди.

– Приведите его, – ответил Боб, и то, как он отдал приказ, заставило проводника поспешить по проходу.

– Как это могло случиться? – спросил Талли, и по тяжести его голоса Боб понял, что его спутник еще не полностью избавился от последствий приступа, охватившего его в тот день.

– Секрет этого где-то рядом, – ответил Боб. – В купе с тобой, кроме меня, было только три человека. Один был проводником пульмановского поезда, другой – Хамсой, а третий – кондуктором. Я думаю, мы можем исключить проводника, потому что он был там всего один или два раза. Есть возможность, что кондуктор мог вернуться, пока я был в ресторане.

– Какой у него мотив для подмены такого отчета? – Талли хотел знать, и Боб признался, что, по-видимому, мотива не было.

Кондуктор, явно раздраженный тем, что его оторвали от обеда, вошел в вагон и поспешил в купе.

– В чем дело? – резко спросил он.

Бобу не понравился тон его голоса, и он вытащил маленький значок, который идентифицировал его. Глаза кондуктора расширились от удивления, и в его поведении мгновенно произошла перемена. Он многозначительно посмотрел на Талли.

– Заключенный? – спросил он.

– Нет. Он такой же федеральный агент, как и я. Через некоторое время после того, как ему стало плохо сегодня днем, у него забрали конверт с ценной информацией и заменили бесполезными бумагами.

– Вы же не подозреваете меня в этом, не так ли? – спросил кондуктор, и в его голосе прозвучала такая трогательная тревога, что Боб почувствовал, что этот человек ни в чем не виноват.

– В настоящее время я никого не подозреваю и не обвиняю, – ответил Боб. – Я просто хочу знать, видели ли вы что-нибудь необычное, происходящее в этом вагоне в любое время, пока я был в ресторане и пока мой спутник спал на диване в купе для курящих.

Кондуктор покачал головой.

– Я дважды проходил через вагон, – сказал он, – и единственным человеком здесь был мужчина, у которого была нижняя полка. В первый раз он был на своем месте, а во второй – возле заднего вестибюля. На нем был дождевик, и верхняя часть двери была открыта.

– Когда это было?

Вопрос нетерпеливо сорвался с губ Боба.

– Как раз перед нашей последней остановкой в Аткинсоне, где мы взяли уголь и воду, – ответил кондуктор. – Я не видел его больше, пока не оказался в ресторане несколько минут назад.

– Дверь вагона была открыта кем-то, пока мы были в Аткинсоне, – вставил проводник. – Пассажир с девятого места, должно быть, вышел прогуляться. Прекрасная ночь для такого дела, – сказал кондуктор. – Если подумать, я видел его дождевик на другом стуле в ресторане.

Теперь не было никаких сомнений в том, что Джо Хамса был тем человеком, которого Боб видел на платформе станции, и подозрительное чувство, которое Боб испытывал к нему с самого начала, усилилось.

– Я иду вперед, чтобы поговорить с Хамсой, – сказал он Талли и двинулся вперед по поезду так быстро, как только мог идти.

Когда он добрался до ресторана, стюард уже выключал свет.

– Я ищу смуглого, плотного парня, который был одет в черный дождевик, – сказал Боб. – Он из 43 вагона.

– Он ушел не более двух или трех минут назад, – ответил стюард. – Вы должны были столкнуться с ним, потому что он вернулся в вагон.

Боб покачал головой.

– Я только что вышел из вагона 43, и он не мог пройти мимо меня.

– Он мог развернуться и пройти вперед, – сказал стюард. – Я был занят на кухне, у шеф-повара. Вы могли бы пройти вперед.

Боб прошел в жесткие вагоны. В поезде было три жестких вагона, и начальник поезда был занят составлением своих отчетов.

Молодой федеральный агент, не теряя времени, представился.

– В поезде есть человек, которого я хочу допросить, – объяснил он. – Он был в ресторане несколько минут назад и, покончив с едой, направился обратно в вагон. Его место в 43 вагоне, но я уверен, что он туда не добрался. Нужно обыскать этот поезд.

Маленький золотой значок, который показал Боб, сотворил волшебство с начальником поезда, и он вызвал своего тормозного. Боб дал им краткое описание Хамсы, и они отправились обратно через поезд.

Каждый вестибюль и каждое купе были проверены. Они даже заглянули на кухню в вагоне-ресторане, пока шеф-повар, веселый негр, ухмылялся им.

Вернувшись в вагон 43, они обнаружили пульмановского кондуктора, стоявшего на страже рядом с Талли.

– Впереди нет никаких признаков Хамсы, – сказал Боб. – Он не возвращался этим путем?

– Никто не проходил через этот вагон, – твердо ответил представитель железной дороги.

Боб покачал головой.

– Человек не может исчезнуть в поезде, а мы идем слишком быстро, чтобы он мог спрыгнуть. Это было бы чистым самоубийством.

За вагоном 43 стояли еще два пассажирских вагона и вагон для смотровой площадки, и Боб, сопровождаемый железнодорожниками, следовавшими за ним по пятам, возобновил поиски.

Следующие два вагона были практически пусты, и даже в смотровом зале было всего пять пассажиров, не считая проводника. Они с явным интересом посмотрели на массовое вторжение железнодорожников и мрачную сосредоточенность на лице Боба.

Но смотровой вагон не обнаружил никаких признаков Хамсы, и Боб вышел на залитую дождем платформу. Поезд резко засвистел и через несколько секунд прогрохотал по маленькой деревне. Затем поезд снова помчался сквозь безлюдную ночь.

Молодой федеральный агент повернулся и снова зашел в поезд, и чувство беспокойства, охватившее его с момента встречи с Джо Хамсой, усилилось. В торговце бриллиантами было что-то такое, от чего у Боба по спине пробежали мурашки.

– Этот парень должен быть где-то в поезде, потому что мы даже не сбавили скорость с тех пор, как выехали из Аткинсона, – сказал проводник поезда. – Нам лучше посмотреть еще раз.

Они двинулись вперед, еще раз осматривая каждое купе поезда, и на этот раз даже зашли в багажный вагон, но грузчик настаивал, что никто не проходил через его вагон.

Они остановились, чтобы посоветоваться.

– Я боюсь, что он каким-то образом соскочил с поезда, – сказал проводник. – Мы останавливаемся через десять минут на перекрестке, и я пошлю телеграмму обратно в штаб дивизии. Они предупредят все поезда по дороге, чтобы они следили за ним.

Боб, однако, сомневался, что Хамса соскочил с поезда, так как считал, что продавец алмазов был слишком умен и осторожен, чтобы стать жертвой несчастного случая.

Боб получает предупреждение

Молодой федеральный агент вернулся в вагон 43 и подробно рассказал Талли о результатах обыска поезда.

– Кажется невозможным, чтобы Хамса мог быть в поезде, но я уверен, что он не спрыгнул, – заключил Боб.

– У меня такое же чувство, – сказал Талли. – Ты уверен, что не пропустил ни одного места?

– Мы заглянули в каждый шкаф и отсек поезда, – настаивал Боб. – Мы бы нашли даже муху, если бы она была.

Талли был явно подавлен, так как остро переживал потерю своих конфиденциальных инструкций.

– Хамса – единственный, кто мог их забрать, – сказал он наполовину самому себе.

Бобу захотелось сказать Талли, что ему следовало бы думать, прежде чем открывать конверт и читать их в присутствии кого-либо еще, но он сдержал порыв и был рад, что у него хватило предусмотрительности защитить свои собственные бумаги, поместив их в сумку.

Поезд замедлил ход и остановился на пустынном перекрестке, и Боб вышел в вестибюль, где проводник открыл для него верхнюю половину двери.

Федеральный агент, вглядываясь вперед сквозь пелену дождя, увидел, как кондуктор поезда бросился к станции, где дежурил ночной оператор. Кондуктор побежал обратно к поезду как раз перед тем, как машинист “свистнул” флагману, и Боб знал, что по проводам уже гудит сообщение об исчезновении Джо Хамсы, продавца бриллиантов.

Проводник закрыл верхнюю половину двери, и Боб вернулся в купе. Свет был приглушен, и он посмотрел на Талли, который дремал.

Боб в тот момент был слишком бодр, чтобы думать о сне, и направился в купе для курящих, где проводник оставил вечернюю газету.

Боб взял газету и просмотрел заголовки на первой странице, но в новостях не было ничего, что привлекло бы его внимание, и он перешел на спортивную страницу, где в изобилии можно было найти истории о футбольных допингах, потому что Боб в мире спорта больше всего любил хороший футбольный матч.

Вошел проводник поезда и сел.

– Сегодня плохая ночь, – сказал он, глядя на завесу дождя, которая застилала окна. – Мы опоздаем в Джексонвилл. На станции нам дали указания, потому что впереди плохая дорога.

– Дальше к югу дождь, должно быть, сильнее, – сказал Боб.

– В некоторых местах это почти шторм. Я не удивлюсь, если мы обнаружим, что мост размыло, и застрянем на несколько часов.

Кондуктор с минуту молчал. Затем он добавил:

– Я не могу понять, куда делся тот парень с нижней полки. Кажется невероятным, что он мог упасть с поезда, и все же его здесь нет.

– Я так же озадачен, как и вы, – признался Боб, – но у меня такое чувство, что с ним ничего плохого не случилось. Я оценил его как парня, вполне способного позаботиться о себе.

– Я не припоминаю, чтобы видел его, – сказал кондуктор поезда, – потому что проводник хозяйничает в этом конце поезда. Что ж, мне нужно подготовить еще несколько отчетов.

Он поднялся на ноги и направился к двери. Вагон сильно накренился, и кондуктора отбросило назад к Бобу.

– Вот и оно! – крикнул он. – Поезд сошел с рельс.

Вагон вилял и кренился, колеса визжали в тисках мощных пневматических тормозов, но ритмичный стук говорил им, что они все еще на рельсах.

Кондуктор поднялся на ноги, и Боб последовал за ним, бросившись в вестибюль.

– Этот проклятый машинист чуть не разнес нас на куски, – простонал кондуктор, распахивая верхнюю половину двери вестибюля и выглядывая наружу.

Боб, оглянувшись через плечо, увидел красный отблеск, который пробивался даже сквозь яркий свет фары локомотива.

– Кто-то использует против нас экстренное торможение, – сказал кондуктор, застегивая свой дождевик. – Я пойду посмотрю.

Боб побежал обратно в купе. Талли, который уже проснулся, хотел знать, в чем дело.

– Какая-то экстренная остановка, – сказал Боб. – Я скоро вернусь.

К тому времени, как он вернулся в вестибюль, поезд со скрежетом остановился, и Боб спрыгнул за спину кондуктора, и они вдвоем побежали вперед вдоль поезда так быстро, как только могли в темноте.

Поезд стоял на пустынном полустанке, где он редко, если вообще когда-либо останавливался, и машинист, высунувшийся из своей кабины, громко кричал на них.

– Выясните, что нужно этому провинциальному служаке, зачем он остановил нас, – крикнул он. – Мы должны снова тронуться в путь. Мы опаздываем на 23 минуты.

Служащий, все еще держа в руках красный фонарь, подошел к ним, и Боб мельком увидел телеграмму в одной руке.

– Что за идея останавливать нас? – потребовал кондуктор. – Я собираюсь заявить на вас, если на то нет очень веской причины.

Реплика агента была резкой.

– Хватит выть. Я помахал вам запалом, потому что у меня был приказ от управляющего остановить этот поезд и передать сообщение одному из ваших пассажиров.

– Что? – проревел кондуктор. – У тебя хватило наглости остановить ”Саутерн" только для того, чтобы доставить телеграмму?

Служащий пожал плечами.

– Ты слышал меня. Теперь я должен найти этого пассажира и передать сообщение.

– Отдай мне. Я доставлю его.

Кондуктор потянулся за телеграммой, но служащий попятился.

– О, нет, ты не знаешь. Я собираюсь доставить сообщение лично и получить подпись человека, которому я это доставлю.

– Поторопитесь там!

Это был машинист, кричавший на них сквозь шум бури и шум воздушных насосов локомотива.

– Для кого телеграмма? – спросил кондуктор.

– Боб Хьюстон, пятая нижняя полка, вагон 43, – ответил служащий. – Приступим.

– Все в порядке, я подпишу телеграмму, – сказал Боб. – Меня зовут Хьюстон, и я нахожусь на нижней пятой полке, вагон 43.

Служащий подозрительно посмотрел на него, как будто не ожидал увидеть кого-то столь моложавого, как Боб.

– У меня есть инструкции увидеть определенный значок, прежде чем я передам это сообщение, – сказал он.

Боб полез во внутренний карман пиджака, вытащил бумажник и предъявил значок.

– Совершенно верно, – кивнул служащий. – Подпишите этот листок.

Он достал карандаш, и Боб, что-то написав при свете фонаря, подписал свое имя.

– Спасибо, – сказал служащий. Затем он повернулся к кондуктору. – Все в порядке. Теперь ты можешь сказать этому болвану наверху, чтобы он запускал свои колеса и убрал отсюда вереницу лакированных гондол. Я хочу пойти спать.

Кондуктор фыркнул, но ему слишком не терпелось вернуться в свой поезд, чтобы ответить.

Вестибюль переднего вагона был открыт кондуктором. Они поднялись, и машинист свистнул, как только они оказались в поезде.

Боб посмотрел на влажный конверт в своих руках и вдруг почувствовал, что его слегка трясет. По какой-то причине "Саутерн Лимитед" был остановлен на одиноком железнодорожном посту, чтобы передать ему это сообщение. В том, что это было важно, не могло быть никаких сомнений, поскольку его заставили представиться, прежде чем он смог получить сообщение.

Вагон был заполнен меньше чем наполовину, и Боб плюхнулся на ближайшее сиденье и разорвал телеграмму, взглянув сначала на подпись. Оно было от Уолдо Эдгара, начальника отдела расследований.

Боб прочитал сообщение быстро и внимательно:

“Нужно предупредить вас, что человек, известный как Джо Хамса, путешествующий с вами на юг на “Лимитед”, теперь считается связанным с бандой, которую мы ищем. Внимательно наблюдайте за Хамсой и не рискуйте с ним, так как его послужной список безжалостен. В связи с этим свяжитесь с Мерритом Хьюзом и Кондоном Адамсом, когда доберетесь до Джексонвилла”.

Боб еще раз перечитал телеграмму, аккуратно сложил ее и положил во внутренний карман с чувством, что, хотя Джо Хамса исчез из поезда, они встретятся и что их встреча в будущем не за горами.

В поезде 43

Боб шел обратно через поезд, и в его голове крутилось множество мыслей. Его подозрения относительно Джо Хамсы подтвердились телеграммой в его кармане.

Роль продавца бриллиантов была идеальной для Хамсы. В этом качестве он мог бы разъезжать по стране, продавая контрабандные алмазы, и если бы оказалось, что он работает на законную фирму оптовых торговцев алмазами, то можно было бы не сомневаться, что федеральные агенты не будут приставать к нему.

Боб задавался вопросом, как департамент получил информацию о Хамсе, которая привела к отправке ему телеграммы. Возможно, его дядя сможет просветить его, когда он прибудет в Джексонвилл на следующее утро.

Молодой федеральный агент вошел в вагон 43 и остановился у нижней полки. Он раздвинул занавески и посмотрел вниз на Талли, который крепко спал. Талли дышал так глубоко, что Боб не решался разбудить его и рассказать о сообщении.

Он сел на нижнюю полку, которую должен был занять Хамса. На сиденьях ничего не было, но Боб мельком заметил сумку, торчащую из-под переднего сиденья, наклонился и вытащил ее.

Футляр маленькой сумки был сшит из хорошо поношенной коричневой кожи, надежно застегнутый двумя маленькими, но прочными висячими замками. Внутри было что-то мягкое, но кожа была слишком толстой, чтобы его пальцы могли определить, что там могло быть.

Проводник прошел через вагон и остановился.

– Вы больше ничего не слышали о человеке с девятого места? – спросил Боб.

Сотрудник Пульмана покачал седой головой.

– Нет, сэр, и я не знаю, стоит ли занимать его место.

– Занимались бы вы своим делом, – посоветовал Боб, и проводник, решив принять совет, пошел дальше по проходу.

Боб вернулся в обзорный вагон для наблюдения и отдыха. Был только один пассажир, который не ушел на свое место в переднем вагоне. Это был пожилой мужчина, худой, но с выражением лица, которое давало ощущение огромной жизненной силы. Он был глубоко погружен в чтение, и Боб взял газету, которую принесли в поезд в одном из городов Каролины.

Но чтение оказалось для него трудной задачей. Его мысли были сосредоточены на исчезновении Хамсы. Казалось совершенно невероятным, что человек мог исчезнуть из скорого поезда, когда он мчался ночью между станциями. И все же, по-видимому, именно это и произошло.

Боб знал, что на эту проблему есть ответ, и, вероятно, это было что-то до смешного простое, но это ускользнуло от всех его умственных усилий, и он, наконец, обратился к странице комиксов в газете, чтобы посмеяться над выходками комических персонажей.

Другой пассажир в вагоне отложил журнал, который он читал, и направился к себе в другой вагон. Боб был один в вагоне, даже без машиниста.

Откуда-то впереди донесся унылый гудок паровозного гудка, и через несколько секунд машина накренилась, когда колеса врезались в выступы подъездной дороги, и тусклые огни деревни во время бури проплыли мимо. Затем поезд снова оказался в самом сердце безлюдной ночи.

После событий, произошедших днем, с внезапным обмороком Талли и исчезновением Хамсы, это была не та сцена, которая могла бы вселить уверенность в сердце любого молодого федерального агента, и Боб почувствовал, как странный холодок пробежал вверх и вниз по его спине. Раз или два раньше, когда надвигалась внезапная опасность, у него возникало такое же чувство.

Какое-то предчувствие заставило Боба быстро повернуться к переднему концу наблюдательного вагона, и его взгляд приковался к руке, протянутой по краю коридора, которая нащупывала выключатели, управляющие освещением внутри вагона.

Боб застыл неподвижно, но всего на секунду. Затем он прыгнул вперед, его мощные ноги гнали его вперед, когда нащупывающая рука, наконец, нашла выключатель, и он увидел, как напряглись пальцы, когда они начали двигать рычаг вниз, что погрузило бы вагон в темноту.

Одеяло темноты окутало салон наблюдательной машины, и Боб услышал слабый щелчок выключателя. Его тело неслось вперед с такой скоростью, которую невозможно было остановить, и он почти головой врезался в стальную перегородку в конце вагона.

Боб был ошеломлен шоком от удара и упал на пол, слишком ушибленный, чтобы пошевелиться на мгновение.

Затем луч света отыскал его. Крошечный луч был почти ослепителен в своем блеске, и луч осветил лицо Боба, когда он пытался встать. Он стоял на коленях лицом к таинственному лучу, когда ему в лицо нанесли резкий удар. Удар был несильный, но сомнений в том, что его ударили, не было.

Внезапная тошнота охватила Боба, и он почувствовал, как быстро теряет контроль над собой. Он попытался закричать, но его язык, казалось, распух и застрял во рту. Его руки опустились по бокам, и он почувствовал, как у него задрожали колени. Несмотря на все, что он мог сделать, он рухнул на пол наблюдательного вагона.

Последнее, что запомнил Боб, был тонкий луч света, который все еще искал его с неумолимой настойчивостью, а затем издевательский смех, тяжелый и дерзкий, который легко мог бы сорваться с губ Джо Хамсы, если бы он был в поезде.

Двойная опасность

Боб так и не узнал, как долго он был без сознания, но прошло, должно быть, не менее получаса, прежде чем его разум начал проясняться, и он почувствовал, как кто-то трясет его за плечи.

В голове у него болезненно стучало, и ему было трудно поднять глаза с тяжелыми веками. Кто-то смочил его губы, и его языку стало легче. Он попытался заговорить, но кто-то оборвал его.

– Он приходит в себя. Посадите его в кресло.

Команда была выполнена, и Боб почувствовал, как его усадили в кресло. Он слабо слышал ровный стук железнодорожных вагонов и знал, что все еще находится в поезде.

Когда его глаза, наконец, сфокусировались и затуманенное зрение прояснилось, он увидел склонившегося над ним кондуктора поезда. Пульмановский проводник стоял чуть позади, а на заднем плане виднелся еще один железнодорожник.

– Что случилось? – Это был голос проводника поезда.

Боб покачал головой. Он все еще был слишком слаб, чтобы ответить на этот вопрос, но его глаза метнулись в конец вагона, как будто он наполовину ожидал увидеть, как рука повернет за угол и нащупает выключатель. В его ушах все еще звучал насмешливый смех, который он слышал.

– Где мы? – спросил молодой федеральный агент, и когда кондуктор ответил, Боб понял, что поезд "Лимитед" сильно отстает от своего обычного графика движения.

Боб пристально посмотрел на железнодорожников.

– Вы видели человека с девятого места за последний час?

Вопрос был резким, и он увидел удивление, промелькнувшее на их лицах.

Опровержения были быстрыми и решительными. Совершенно определенно, что они не видели Джо Хамсу в "Лимитед".

Боб покачал головой. Это было странно, потому что он был уверен, что именно голос Хамсы он слышал в вагоне как раз перед тем, как потерял сознание.

– Расскажите нам, что случилось, – настаивал кондуктор поезда, который был более чем немного встревожен несчастьями, обрушившимися на пассажиров поезда в ту ночь. Один федеральный агент внезапно заболел, другой пассажир исчез, поезд был остановлен на пустынной станции для телеграммы, и теперь второй федеральный агент был найден без сознания в обзорном вагоне. Это было, признался машинист, слишком сложно для него, чтобы распутать.

Теперь Бобу больше хотелось говорить, и он вкратце рассказал свою историю.

– Я повернулся к переднему концу вагона как раз вовремя, чтобы увидеть, как чья-то рука нащупывает за углом выключатель света. Я бросился к выключателю, но свет погас прежде, чем я успел до него дотянуться. – Боб сделал паузу на мгновение, затем продолжил. – Я врезался в стальную перегородку в конце салона вагона и упал. Прежде чем я успел подняться на ноги, тот, кто выключил свет, включил маленький, но очень яркий фонарь и сфокусировал свет на моих глазах. Прежде чем я успел подняться на ноги, мне в лицо нанесли резкий удар. После этого меня захлестнула волна тошноты, и это было последнее, что я помню еще несколько минут назад.

Беспокойство кондуктора отразилось на его откровенном лице.

– Машинист, возвращаясь с головного конца, обнаружил вагон в темноте, и когда он включил свет, он чуть не упал на вас. Я очень волновался, но проводник сказал мне, что сегодня днем с вашим другом случилось тоже, и я знал, что вы придете в себя, так что все было не так плохо, как могло бы быть.

– Как раз перед тем, как я потерял сознание, – продолжал Боб, – я услышал чей-то смех, и я мог бы поклясться, что это был голос Хамсы, человека, который исчез с нижнего девятого места.

– Невозможно, – заявил кондуктор. – Я обошел весь поезд и знаю, что его нет на борту.

– Тогда кто мог выключить свет в этом вагоне? – спросил Боб, и кондуктор недоуменно пожал плечами.

– Я буду рад, когда мы окажемся в месте, – сказал он. – Это все действует мне на нервы. Следующее, что я увижу, это призраков. Вы, ребята, должно быть, съели что-то пропавшее.

– Нет, это исключено. Ни я, ни мой спутник не обедали вместе до того, как сели в этот поезд сегодня днем, и он заболел до того, как в ресторане подали ужин.

– Это верно, – согласился кондуктор. – Ну, вы сами это разгадывайте. Полагаю, это ваша профессия.

Боб поднялся на ноги. Его ноги все еще немного дрожали, и проводник поспешил за кофе. Когда его принесли, Боб выпил еще две чашки горячей жидкости, затем несколько раз прошелся взад и вперед по вагону.

– Если вы сможете раздобыть бутерброд в ресторане, я почувствую себя лучше, у меня в желудке появится еще немного еды, – сказал Боб, и проводник вышел, чтобы выполнить его просьбу.

Кондуктор повернулся к машинисту.

– Не уходи отсюда, за исключением тех случаев, когда тебе нужно сигнализировать сзади флажками, – приказал он. – Я не хочу больше никаких таинственных нападений на этот поезд, пока я за него отвечаю.

Затем он посмотрел на Боба, у которого все еще были белые губы.

– Лучше ложитесь в постель и наслаждайтесь несколькими часами сна, молодой человек. Вы начинаете походить на рыбу, которая слишком долго пробыла без воды.

– Все в порядке, – заявил Боб. – Как только я съем бутерброд, я почувствую себя лучше. Я убежден, что Хамса где-то в этом поезде, и я собираюсь его найти.

Кондуктор уставился на Боба так, словно считал молодого федерального агента психически неуравновешенным. Затем, качая головой и бормоча что-то себе под нос, он двинулся вперед, чтобы продолжить свою сильно прерванную работу над отчетами.

Проводник вернулся с подносом, на котором лежали два больших толстых бутерброда с мясом и стакан молока, и Боб расположился в обзорном вагоне, чтобы насладиться поздним обедом.

Машинист, сидевший в заднем конце вагона, был более разговорчивым, чем кондуктор.

– Сегодня вечером все в поезде дрожат, – признался он. – Мы получили сообщение несколько минут назад – скорый поезд, который следовал сразу за нами, не смог найти никаких следов Хамсы на участке дороги, где, как мы знаем, он исчез.

– С какой скоростью мы ехали по этому участку? – спросил Боб.

– Недолго не меньше пятидесяти, а так пятьдесят пять – шестьдесят пять.

– Тогда у человека было мало шансов спрыгнуть с поезда без серьезной травмы, что он смог бы убежать? – настаивал Боб.

– Я должен сказать, что он бы этого не сделал. По крайней мере, у него была бы сломана нога, и он не смог бы далеко уйти от железнодорожных путей в таком состоянии. А со вчерашнего дня бушует буря.

Боб знал, что машинист был прав. Спрыгнуть на такой скорости было бы почти верным самоубийством, и он был более чем когда-либо убежден, что Хамса находится где-то на борту поезда.

– Мы осмотрели каждый вагон с головы до хвоста и обратно, – сказал Боб. – У вас есть какие-нибудь идеи, где он мог спрятаться?

Машинист снял фуражку и почесал в затылке.

– Он не проходил через багажный вагон? – спросил он.

– Нет, – ответил Боб.

– Как насчет под ступеньками в вестибюлях? Вы открыли все люки?

Испуганное выражение лица Боба было достаточным ответом машинисту, который поспешно поднялся на ноги.

– Нет, мы не заглядывали туда, – признался Боб.

– Тогда нам лучше заняться делом. Мы можем сделать это в одиночку, работая на опережение в каждом вагоне.

Машинист направился в заднюю часть поезда, явно намереваясь проверить люки на смотровой платформе, когда его остановил резкий оклик Боба.

– Хамсу будет нелегко поймать, если он прячется там. Подождите, пока я не возьму пистолет из сумки.

– Я подожду, – согласился машинист, который явно не думал, что они могут столкнуться с вооруженным сопротивлением.

Боб, легко проскочил через два передних вагона Пулмана и влетел в вагон сорок три. Его собственная сумка все еще лежала под койкой, на которой так крепко спал Талли.

Молодой федеральный агент наклонился и вытащил сумку. Он точно знал, куда положил пистолет, и его руки потянулись к нему после того, как он открыл сумку. Но оружия не было там, где его положил Боб, и его охватило новое чувство тревоги.

Отчаянными руками он порылся в сумке. Пистолет и коробка с патронами, которые он туда положил, исчезли!

Боб поднял большую сумку и отнес ее на спальное место дальше по проходу, где включил подсветку сидений. Его руки еще раз пробежали по одежде, наполнявшей сумку.

Револьвер исчез, но винтовка, которую он брал с собой на юг, была цела, хотя патроны к ней отсутствовали. Кто-то обокрал сумку и тем самым оставил Боба беззащитным перед любым вооруженным нападением.

Открытие того, что его собственную сумку обыскали, так встревожило Боба, что на мгновение он забыл о важных конфиденциальных документах по делу о контрабанде, которые он туда положил.

Когда он вспомнил о них, то начал еще один обыск сумки, переворачивая одежду вверх дном в поисках конверта и драгоценной информации, которая в нем содержалась.

Боб осмотрел обе стороны Гладстона с сердцем, которое с каждой секундой становилось все тяжелее от дурных предчувствий. Теперь сомнений не было – его собственные конфиденциальные документы были украдены.

Его руки потянулись к внутреннему карману пальто, куда он засунул телеграмму, предостерегающую их от Хамсы. Когда он вытащил их, его руки были пусты. Даже это сообщение исчезло, и тогда Боб без всяких сомнений понял, что Хамса был где-то в поезде.

Имея в своем распоряжении телеграмму из Вашингтона и зная, что федеральные агенты приближаются к нему, Хамса был бы вдвойне опасен, а Боб был безоружен.

Новая тайна

Боб некоторое время сидел на койке, размышляя, что делать дальше. Он был уверен, что Хамса был в поезде, и он знал, что тот был хорошо вооружен, потому что у него был собственный револьвер Боба, и не было никаких сомнений, что он воспользуется оружием, если дело зайдет слишком далеко.

Боб встал и пошел обратно к нижней полке, где Талли крепко спал. Сумка его попутчика лежала на полке над его койкой, и Боб протянул руку и вытащил ее в проход, позволив тяжелым занавескам опуститься на место.

Он методично обыскал сумку, потому что пистолет Талли должен был быть там. Боб дважды обыскал каждый предмет в сумке, но поиски оказались безрезультатными. Там не было никакого оружия. Хамса проделал тщательную работу по разоружению федеральных агентов.

Боб положил сумку Талли на место, а затем вернулся в вагон, где его ждал машинист. Он выразительно развел пустыми руками.

– Кто-то рылся в моей сумке, и мой пистолет исчез, – сказал Боб. – Кто бы это ни был, он также рылся в сумке другого агента, потому что тот тоже был разоружен.

Глаза флагмана сузились.

– Я не очень горю желанием продолжать этот поиск, если мы не вооружены, – заявил он.

– В поезде есть какое-нибудь оружие?

– У проводника впереди есть, но я не думаю, что он одолжит его кому-нибудь.

– Нет ничего плохого в том, чтобы попытаться, – решил Боб и снова двинулся вперед по поезду.

Кондуктор был в последнем вагоне впереди, и Боб быстро объяснил, что произошло. Машинист прошел вперед и постучал в дверь багажного вагона.

Она осторожно открылась, и проводник высунул голову наружу.

– Чего тебе надо? – хрипло спросил он.

– Впусти нас, – крикнул кондуктор, и они вошли в багажный вагон, когда на крышу поезда обрушилась завеса дождя.

Боб показал свой значок, а затем сказал, что ему нужно.

– Я не могу позволить вам взять мой служебный пистолет, – ответил проводник, – но у меня есть пистолет 22 калибра, который я всегда ношу с собой в сумке. Вы можете взять его, если хотите.

– Он довольно легкий. Но это лучше, чем ничего, – решил Боб, когда проводник достал оружие и протянул ему.

– Единственная обойма патронов, которая у меня есть для него, в пистолете, – объяснил он, – так что будьте осторожны с боеприпасами, если попадете в трудное положение.

Боб и кондуктор вернулись в передний вагон.

– С какого конца поезда вы собираетесь начать? – спросил кондуктор.

– Мы вернемся в обзорный вагон и пойдем дальше, – сказал Боб. – Машинист там, ждет меня.

– Я пойду с вами. Я хочу, чтобы он оставался сзади и защищал нас, если нам придется внезапно остановиться. Дорога становится ровной, и есть быстрый поезд, который мчится за нами слишком близко для комфорта. Я не хочу, чтобы он болтался сзади в такую ночь, как эта.

Было уже поздно, когда они снова отправились в обратный путь, и большинство пассажиров дневных вагонов, свернувшись калачиком на сиденьях в нелепых позах, спали. В спальных вагонах сплошные ряды зеленых занавесок раскачивались взад и вперед, когда поезд мчался на юг.

Боб подумал о возможности того, что Джо Хамса может прятаться на одном из незанятых мест, но он знал, что поездная бригада тщательно обыскала каждое место.

Одинокое дежурство в обзорном вагоне мало помогло нервам машиниста, и он явно почувствовал облегчение, когда обнаружил, что кондуктор решил помочь Бобу в обыске ступенек вестибюля.

– Лучше выключите свет в этом вагоне, – посоветовал кондуктор. – Все пассажиры спальных купе уже в кроватях.

– Не надо, – машинист. – Это та ночь, когда я хочу, чтобы в этом поезде было много света, и я бы предпочел, чтобы у меня было побольше подходящей компании. Мне показалось, что я несколько раз слышал, как кто-то ходит вокруг.

– Вы читаете слишком много детективных историй, – усмехнулся кондуктор.

Боб повел их к задней платформе поезда, и они вышли в сырую бурную ночь.

Молодой федеральный агент достал пистолет из кармана пальто и снял защелку с предохранителя, в то время как кондуктор сфокусировал луч фонарика на одном из люков в полу вестибюля.

Машинист, занеся ногу, чтобы пнуть задвижку, увидел, как Боб кивнул, и в следующую секунду люк качнулся вверх, когда невидимые пружины придали импульс. Они уставились вниз на пустые ступени, и лучи фонарика, проникающие даже дальше, показали концы шпал, выступающие за смытый дождем балласт.

Люк опустился, и флагман повернул на другую сторону платформы. Боб почувствовал, как его сердце забилось сильнее. На самом деле он едва ли знал, что бы он сделал, если бы люк, взлетев вверх, открыл сгорбленную фигуру Джо Хамсы.

Флагман нажал на спусковой рычаг, и дверь рванулась вверх. Они снова уставились на пустые ступени и бесконечный ряд марширующих шпал.

Они вернулись в обзорный вагон.

– Надеюсь, у вас будет хорошая ночь, – ухмыльнулся машинист, когда Боб и кондуктор двинулись вперед, чтобы продолжить обыск ступеней вестибюля.

– Похоже, это довольно глупо, – проворчал кондуктор.

– Возможно, но я убежден, что Хамса все еще находится на борту этого поезда, и ступеньки в вестибюле – последнее место, о котором я могу думать, – возразил Боб.

Еще четыре люка были безуспешно открыты, и они прошли через еще одну дверь. Наконец они подошли к вагону 43, где крепко спал Талли. Их поиски в одном конце вагона не дали результатов, и они подошли к месту номер пять.

Одна занавеска на койке, казалось, была зацеплена и отодвинута внутрь. Именно это привлекло внимание Боба и заставило его остановиться. Он наклонился, чтобы поправить занавеску, и в этот момент поезд резко дернулся, и его швырнуло на спальное место.

Боб попытался собраться с силами и не упасть на спящего Талли, но его усилия оказались тщетными, и он довольно тяжело рухнул на койку.

Боб ожидал, что Талли закричит, но ответа от другого молодого федерального агента не последовало, и Боб, с трудом поднявшись на ноги, раздвинул занавески и вместе с проводником, заглядывающим через его плечо, заглянул внутрь.

Постельное белье было небрежно брошено в дальнюю часть койки, а Талли пропал!

Продолжение

Боб повернулся и уставился на кондуктора неверящими глазами.

– Он ушел! – машинально сказал Боб.

Но этого не могло быть. Возможно, всего за несколько минут до того, как он заглянул к Талли, когда осматривал содержимое своей сумки в поисках оружия. Талли спал глубоким, но мирным сном.

– Может быть, он прошел вперед, чтобы попить, – предположил кондуктор. Но в его голосе было мало реальной надежды на то, что это произошло.

– Идите вперед и посмотрите, там ли он, – приказал Боб, и кондуктор поспешил прочь.

Боб откинул занавески на койке и поискал какие-нибудь следы борьбы, потому что в глубине души был убежден, что Талли никогда не покидал койку по собственной воле. Во-первых, Талли был слишком болен, чтобы вставать и ходить по поезду.

Кондуктор быстро вернулся. В передней части вагона не было никаких признаков Талли.

Боб порылся в простынях и одеялах на кровати, и его руки внезапно наткнулись на что-то твердое. Он вытащил предмет из-под постельного белья и посмотрел на него в лучах света, который включил на койке. Это был неизвестный предмет, обтянутый кожей.

– Это означает неприятности заглавными буквами, – сказал Боб, вытаскивая чистый носовой платок и переворачивая находку. – Кто-то ударил Талли, а затем вынес его из койки. В этом поезде водятся привидения.

– Я и сам начинаю в это верить, – согласился кондуктор. – Кто мог его унести?

– На это есть только один ответ – Хамса, – заявил Боб. – Что я хочу знать, так это то, что случилось с Талли?

Кондуктор в мрачном недоумении покачал головой. События происходили слишком быстро, чтобы он мог их осмыслить. Сначала были украдены ценные бумаги, затем пистолет, и федеральный агент исчез со своей койки. Он приветствовал бы окончание поездки и этого приключения.

Кондуктор, возвращавшийся с головной части поезда после своего обхода, остановился в пульмановском вагоне.

– Кто-нибудь из вас, ребята, оставлял дверь вестибюля впереди открытой? – спросил он.

– Нет, – резко ответил Боб.

– Ну, кто-то это сделал. Я закрыл ее, когда пришел сюда.

Выражение тревоги промелькнуло на лице Боба.

– Какой вестибюль был открыт? – потребовал Боб.

– Слева, прямо впереди, – ответил кондуктор.

Без дальнейших расспросов Боб бросился вперед, чувствуя, как нарастающий страх сжимает его сердце.

Кондуктор и машинист последовали за ним через вагон и вышли в вестибюль, где воздух наполнился ровным стуком колес поезда.

Боб шагнул через проем в вагон впереди. На стальном полу вестибюля, где ветер хлестал дождем, пока дверь была открыта, виднелось пятно воды.

– Это та дверь, которая была открыта? – спросил Боб.

– Верно. Я закрыл ее меньше минуты назад, – ответил кондуктор.

Боб опустился на колени и осмотрел пол вестибюля. Сначала казалось, что там нет ничего необычного, но его острые глаза, наконец, заметили маленькое темное пятнышко. Оно было мягким и свежим, и он коснулся его пальцами.

Боб отвел руку назад, где было лучше освещено, и осмотрел темные отметины на кончиках пальцев. Сзади раздался невольный вздох машиниста.

Темные пятна на пальцах Боба были кровью, и молодой федеральный агент посмотрел на железнодорожников жестким и пронзительным взглядом.

– Остановите этот поезд! – приказал он. – Талли Росса сбросили с поезда. Мы должны вернуться.

Кондуктор на мгновение замолчал, уставившись на темные пятна на пальцах Боба. Затем он покачал головой.

– Мы не можем остановиться и вернуться назад. Прямо за нами следует скорый грузовой состав, и он может нас протаранить. Нам придется ехать до ближайшей станции с ночным сторожем. Тогда мы сможем сообщить об этом в штаб дивизии.

– Но мы должны остановиться. Он может быть серьезно ранен.

Кондуктор посмотрел на часы. В этот момент включились воздушные тормоза, и из мокрых колес под ними полетели потоки искр.

– Сейчас мы снижаем скорость для Робертсона, где берем воду. Там есть ночной сторож. Мы можем отправить сообщение и получить новые указания.

Кондуктор распахнул дверь вестибюля с правой стороны, и почти перед тем, как поезд остановился, Боб и машинист побежали вперед.

Когда они добрались до маленькой станции, Боб продиктовал сообщение, и кондуктор велел оператору передать его побыстрее.

– Этот поезд всего в десяти милях. Сейчас он в Кваскетоне. Может быть, мы сможем его поймать, – сказал оператор.

Боб кивнул, и оператор сильно ударил по клавише, отчаянно вызывая ночного дежурного в Кваскетоне. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем последовал ответ. На самом деле оператор Кваскетона ответил меньше чем за минуту.

– Задержите поезд, – рявкнул в ответ оператор рядом с Бобом, и как раз в этот момент вмешался диспетчер из штаба дивизии и захотел узнать, в чем дело.

История передавалась по проводам, когда согнутые пальцы оператора Робертсона выстукивали факты. Ответ от диспетчера пришел быстро, сначала сообщение грузовому поезду:

“Машинистам и проводникам дополнительного поезда X703, следующего на юг. Используйте все меры предосторожности при переезде из Кваскетона в Робертсон, чтобы найти федерального агента, которого, как полагают, выбросили из "Саутерн Лимитед". Доложите немедленно по прибытии в Робертсон.”

За этим сообщением последовало одно с просьбой продолжить путь. Ночной оператор быстро скопировал сообщение и передал тонкие листы кондуктору, который застегивал пальто, прежде чем вернуться в запустение той дикой ночи.

– Продолжаешь путь с нами или останешься здесь и будешь ждать, пока приедет грузовой состав и доложит?

Боб колебался. Если бы он остался на станции, то получил бы информацию из первых рук, если бы Талли был найден грузовой бригадой. С другой стороны, он был убежден, что Джо Хамса все еще находился на борту "Саутерн Лимитед" и что у него при себе были конфиденциальные документы о контрабандной сети, украденные у Талли и Боба.

Решение было принято быстро.

– Я еду. Какая у нас следующая остановка?

Кондуктор назвал перекресток в тридцати милях дальше по линии.

– Будет ли грузовой состав здесь к тому времени, когда мы доберемся до перекрестка? – спросил Боб ночного оператора.

– Все зависит от скорости “Лимитед”, – ответил оператор. – Кваскетон сообщает об отправке грузового состава прямо сейчас.

– Поехали, – позвал кондуктор.

Он поспешил наружу, и Боб захлопнул за ним дверь. Федеральный агент вернулся в вагон, в то время как кондуктор побежал вперед с приказами для машиниста. Минуту спустя “Лимитед” пронзительно засигналил и снова двинулся на юг.

Свет тухнет

Вернувшись в вагон, из которого исчез Талли, Боб снял пальто, которое защищало его от шторма. Он сел напротив койки и внимательно осмотрел револьвер. Жуткое чувство пробежало по его позвоночнику. Ему показалось, что кто-то наблюдает за ним, и он повернулся и осмотрел окна пульмановского вагона. Но это было невозможно, потому что поезд уже мчался со скоростью более тридцати миль в час, и никто не мог уцепиться за борт поезда.

Кондуктор вернулся.

– Я собираюсь закончить этот поиск, – заявил Боб, и кондуктор без дальнейших комментариев присоединился к нему.

Работая сообща и двигаясь осторожно, они подняли люк в каждом вестибюле, ведущем к багажному вагону. На ступеньках никто не прятался.

– Если там когда-нибудь кто-то и был, то он вышел в Робертсоне, – сказал кондуктор.

Но Боб покачал головой.

– Я так не думаю, – твердо сказал он. – Зачем человеку там оставаться? Это в нескольких милях от любого другого города, и поблизости нет хороших дорог, чтобы уехать на машине.

– Может быть, вы и правы, но в этом поезде никого нет.

Боб не был так уверен. Такой хитрый человек, каким показал себя Хамса, мог бы укрыться в одном из задних вестибюлей, пока поезд стоял в Робертсоне, потому что Боб проверил эти вестибюли до того, как поезд остановился на станции.

– Я собираюсь все проверить, – заявил Боб, и кондуктор подозрительно посмотрел на него, как будто думал, что напряжение ночи могло вывести Боба из равновесия. Но он безропотно согласился, когда федеральный агент снова начал охоту.

Вагон за вагоном, они осматривали поезд. Маленькое темное пятнышко, которое они нашли в одном вестибюле, высохло, и Боб не смел думать, что могло случиться с Талли. Хотя между ними не было утраченной любви, Боб не хотел, чтобы другому причинили какой-либо вред.

Когда они вошли в смотровой вагон, поезд начал замедляться.

Кондуктор, прижавшись лицом к одному из омытых дождем стекол, вглядывался вперед.

– Сейчас показывается перекресток, – сказал он, когда Боб вошел после осмотра люков на смотровой площадке.

На платформе перехода раскачивался красный фонарь, и в ту минуту, когда поезд остановился рядом с платформой из шлакобетона, Боб и кондуктор побежали вперед.

Ночной сторож, закутанный в тяжелый дождевик, поприветствовал их.

– Сообщение из Робертсона для Боба Хьюстона, – сказал он кондуктору. – Прекрасная вещь, заставлять доставлять телеграммы в такое время ночи.

Кондуктор не потрудился ответить на жалобу сторожа, а передал сообщение Бобу, который разорвал конверт и прочитал краткое сообщение внутри:

“Человек, о пропаже которого вы сообщили, найден грузовой бригадой. Порез на голове и ушибы. В остальном все в порядке. Он в поезде”.

Боб вздохнул с облегчением, потому что он был искренне рад узнать, что Талли не причинил серьезного вреда.

– Вы едете с нами или останетесь здесь? – спросил кондуктор.

Боб колебался всего мгновение.

– Я продолжаю путь, – решил он, так как знал, что Талли будет передан в хорошие руки железнодорожниками и сможет самостоятельно приступить к выполнению своего задания, как только почувствует себя достаточно хорошо. В то же время Боб все еще был убежден, что Джо Хамса находится где-то на борту "Лимитед", поскольку он знал, что пункт назначения Хамсы, как и его собственный, находится где-то на восточном побережье Флориды, и он был уверен, что Хамса не будет терять времени, пытаясь добраться до него самостоятельно. Ввиду этого Боб почувствовал, что гангстер продолжит в том же духе.

Впереди раздались два коротких нетерпеливых сигнала, и поезд дернулся, когда Боб и кондуктор вернулись в него.

В одной руке у Боба был позаимствованный револьвер, и когда он поднялся вслед за кондуктором, одна рука соскользнула с мокрого поручня, и он чуть не упал. Чтобы спастись, он ухватился за перила другой рукой и выронил пистолет как раз в тот момент, когда поезд пополз вдоль небольшого водостока. Остановиться и забрать пистолет было невозможно, и Боб во второй раз за эту ночь остался безоружным.

– Я думаю, парень, за которым вы охотитесь, исчез навсегда, – сказал кондуктор, опуская люк в вестибюле.

Боб, стряхивая дождь с пальто, рассеянно кивнул, и кондуктор пошел вперед, а Боб вернулся в пульмановский вагон. Странное чувство пробежало по его телу, когда он шел по безмолвному вагону. Именно из этого вагона исчезли их конфиденциальные документы, и именно с того места, которое намеревался занять Боб, исчез Талли.

Проводник, очевидно, держался как можно дальше от вагона, потому что не ответил на окрик Боба. Однако спальное место было приготовлено, и Боб решил снять обувь и лечь там отдохнуть.

Немного расслабившись, он мог бы лучше соображать; возможно, даже разгадать все странные события, произошедшие в поезде с тех пор, как он покинул Вашингтон.

Поезд неуклонно мчался на юг, и стук колес вскоре усыпил Боба, несмотря на все его усилия не заснуть.

Молодой федеральный агент понятия не имел, как долго он проспал, когда внезапно проснулся от бездыханной темноты вагона, окружавшей его со всех сторон. Он собрался с мыслями.

Свет в вагоне горел последнее, что он помнил, потому что он не задернул занавески на своей койке.

Боб выпрямился на койке и стал ждать. Колеса все еще повторяли ритм поезда, и Боб подумал, что проводник, возможно, щелкнул не тем переключателем.

Затем он услышал движение в проходе и сразу понял, что в вагоне кто-то есть.

Может быть, это Хамса? Это был первый вопрос, который промелькнул в голове Боба.

Федеральный агент подобрал под себя ноги. У него даже не было времени пошарить под койкой в поисках своих ботинок, потому что он услышал крадущееся приближение незваного гостя.

Боб напряг зрение, пытаясь обнаружить движение мародера, но темнота в машине была слишком плотной. Ему оставалось только ждать, но он чувствовал, что теперь у него есть преимущество, потому что он сможет застать противника врасплох.

В проходе

"Лимитед" резко накренился, когда вошел в поворот, и свисток предостерегающе застонал в ночной сырости. Мелькнул уличный фонарь, и во вспышке света, проникшего в машину, Боб мельком увидел мужчину в проходе. Фигура незваного гостя была грузной, и он сутулился вперед. Узнать его в лицо не было никакой возможности, но теперь Боб был уверен, что другой мужчина в поезде – Хамса.

Еще один уличный фонарь бросил луч в окна, и он заиграл прямо на лице мужчины в проходе. Это был Хамса!

Боб пошарил в карманах пальто в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защититься, и его руки нащупали кастет, который Хамса использовал против Талли. На губах Боба появился мрачный намек на улыбку, когда он просунул правую руку сквозь кожаный ремешок на свинцовом кастете. Теперь у него было эффективное и опасное оружие, и он знал, что будет оправдан, если воспользуется им.

В машине снова мелькнула полоска света, когда "Лимитед" с ревом пронесся мимо очередного перекрестка, и Боб увидел, что Хамса продвинулся ближе. Он был почти у начала койки.

В напряжении Боб ждал еще одной вспышки света с улицы, которая дала бы ему возможность сразить незваного гостя. Затем грохот колес на стрелочных переводах подсказал ему, что поезд выехал из деревни. Что бы ни произошло с этого момента, вероятно, все было бы в полной темноте, если бы проводник случайно не вернулся в вагон и не включил свет.

"Лимитед" снова перешел на свой размеренный шаг, и Боб, напряженный и скорчившийся, ждал. Его дыхание вырывалось короткими рывками, и он боялся, что его сердце колотится так сильно, что его удары будут слышны тому, кто намеревался застать его врасплох на темной койке.

Напрягая зрение, Боб, наконец, разглядел приближающуюся тень. Это был Хамса. Он отвел назад правую руку и стал ждать.

Хамса подошел ближе, ступая осторожно, чтобы не потревожить юношу, который, как он полагал, крепко спал на койке.

Внезапно луч света вырвался из руки Хамсы, когда он включил фонарик, но лучи упали только на смятое постельное белье.

Боб услышал сдавленное восклицание, и прежде чем Хамса успел направить луч фонарика на него, он ударил кастетом.

Как раз в тот момент, когда Боб взмахнул оружием, вагоны съехали с рельсов, и молодой федеральный агент частично потерял равновесие. Он целился в голову Хамсы, и хотя его удар прошел мимо, он попал по плечу, и Боб услышал резкий крик боли.

Он отдернул кастет и ударил снова и снова. Каждый раз он слышал крик боли, а затем вспышка света с глухим стуком упала на пол, и ее луч погас.

Началась рукопашка. Хамса вырвал у Боба кастет и швырнул его в дальний конец вагона. Другой мужчина был намного старше и вдвое тяжелее Боба, но он не был таким гибким, и его кулаки не могли двигаться так быстро.

Это была ожесточенная борьба там, в узком, темном проходе пульмановского вагона. Хамса злобно ударил ногой, и удар пришелся Бобу в живот. Он почувствовал тошноту во всем теле и вывалился в проход, скорчившись там и ища временного укрытия, пока не почувствовал, что может возобновить битву.

Хамса наклонился и поискал фонарик, и Боб ударил его одной ногой. Удар пришелся другому в лицо, и в ответ раздался испуганный возглас боли и ярости.

Затем руки Боба наткнулись на фонарик. Он поднял его, и его пальцы нащупали маленькую кнопку, которая управляла лучом света. Боб включил свет, и лучи пронеслись по проходу, остановившись на избитом лице Хамсы.

Только тогда Боб осознал, насколько сильными были его собственные удары, потому что было очевидно, что нападавший был в бедственном положении. Теперь, если бы он смог нанести настоящий нокаут, он смог бы выключить Хамсу достаточно надолго, чтобы позвать на помощь железнодорожников.

Боб направился к проходу, но резко остановился, когда Хамса вытащил пистолет из кармана пальто. Молодой федеральный агент, безоружный, был не в том положении, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком с пистолетом, и он попытался спрятаться за сиденьем. Но Хамса быстро выстрелил, и фонарик, разбитый пулей, выпал из онемевшей руки Боба.

Ситуация поменялась координально. Еще мгновение назад фонарик давал Бобу преимущество, а теперь темнота и пистолет помогали Хамсе, и он мог одержать верх.

Но ему, очевидно, хватило рукопашных схваток на одну ночь, и Боб услышал, как он бежит к задней части вагона. Мгновение спустя дверь пульмановского вагона захлопнулась.

Боб вышел в проход и помассировал правую руку. Она резко покалывала, когда кровь потекла обратно в пальцы, которые были в синяках от фонарика, когда пуля вырвала его у него из рук.

Боб пустился в погоню, так как был уверен, что Хамса, должно быть, ищет свое убежище в поезде. Если бы он мог проследить за ним, он бы вызвал железнодорожников, чтобы те помогли поймать его.

Боб осторожно вошел в задний вестибюль вагона. Там никого не было, и дверь в соседний пульмановский вагон была открыта. Он поспешил внутрь и встретил в проходе испуганного проводника.

– Здесь только прошел мужчина? – спросил Боб.

– Да, сэр, босс, и он выглядел так, как будто побывал в драке.

– Это тот парень, за которым я охочусь, – сказал Боб. – Беги вперед и позови кондуктора и всех других, кого сможешь. Скажи им, чтобы шли сюда так быстро, как только смогут.

Затем Боб поспешил по проходу, и проводник, достаточно охотно покинув вагон, пошел вперед, чтобы выполнить указания Боба.

Молодой федеральный агент поспешил через второй вагон, где свет был приглушен, и, наконец, вошел в обзорный вагон. До сих пор не было никаких следов Хамсы и никаких признаков того, что он укрылся под одним из люков в вестибюлях.

Боб осторожно вошел в обзорный вагон. Свет был выключен, и он остановился в передней части вагона и щелкнул всеми выключателями, поток света озарил пространство. Стала видна даже смотровая площадка в дальнем конце вагона, когда там загорелся особый свет от волшебного прикосновения переключателей.

Боб пристально посмотрел в конец вагона. Дверь на смотровую площадку была открыта, а за ней он мог видеть мужские ноги, болтающиеся, по-видимому, в воздухе. Боб отбросил осторожность и помчался к полуоткрытой двери. Ноги тянулись вверх, извиваясь и брыкаясь, когда мужчина пытался забраться на крышу обзорного вагона. Значит, это и было укрытие Хамсы – на крыше заднего вагона поезда!

Борьба за жизнь

Боб прыгнул в дверной проем и схватил Хамсу за ноги. Другой мужчина яростно лягнулся, но Боб обхватил его ноги руками и повис на них. Как только он хорошо ухватился, он начал тянуть противника вниз.

Хамса был большим и сильным, но постоянное притяжение снизу ослабило его хватку на крутых перекладинах лестницы, ведущей наверх вагона, и Боб почувствовал, что берет верх. Меньше чем через минуту Хамса спустится на платформу рядом с ним, и к тому времени железнодорожники должны были быть под рукой, чтобы помочь ему усмирить Хамсу.

В сердце Боба было странное ликование, потому что теперь он был уверен, что вот-вот совершит первую поимку в том, что, по его мнению, должно было стать зачисткой международной банды контрабандистов. Не имело большого значения, следовал ли Хамса за ними на юг или они случайно столкнулись друг с другом. Сообщение из Вашингтона указывало на то, что Хамса был глубоко вовлечен в банду, и Боб был полон решимости совершить захват.

Постоянное притяжение, которое Боб оказывал на ноги Хамсы, и крепкая хватка были безжалостны. Медленно другой мужчина слабел, и Боб собрался с силами, чтобы отпустить ноги Хамсы и нанести полдюжины сильных ударов, когда другой мужчина наконец упал на смотровую площадку.

В головном конце вагона поднялась суматоха, и Боб повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть, как в вагон спешат кондуктор и машинист, за которыми следует проводник Пульмана с широко раскрытыми глазами.

Хамса конвульсивно дрыгал ногами, но Боб усилил хватку. Затем, без предупреждения, не дав Бобу шанса собраться, Хамса внезапно ослабил хватку и упал. Все это произошло так быстро, что Бобу позже было немного трудно вспомнить, что именно произошло.

В ту долю секунды, когда он падал на смотровую площадку, Хамса, должно быть, увидел, как железнодорожники несутся по проходу вагона, потому что, когда он приземлился, он был сгустком огромной энергии, которая, казалось, взорвалась перед лицом Боба.

Огромные, похожие на медвежьи лапы руки обхватили Боба, и молодой федеральный агент почувствовал, что его поднимают вверх. На мгновение он был беспомощен, слишком удивлен даже для того, чтобы попытаться сопротивляться, но резкий крик сзади заставил его попытаться ударить ногами, потому что внизу раздался внезапный грохот колес на эстакаде, и он понял, что Хамса в последнем отчаянном усилии пытается сбросить его с задней платформы поезда.

Молодой федеральный агент обхватил Хамсу руками и отчаянно прижался к нему. Если бы Боб упал, Хамса упал бы с ним. В этом он был уверен. Перила платформы ударили Боба по бедрам, и он почувствовал, что его отбрасывает назад. Было тошнотворно слышать грохот эстакады внизу, и потоки дождя били ему в лицо, обливая верхнюю половину тела.

Затем Хамса сделал последний, сильный толчок, и Боб понял, что он переваливается через край перил, но Хамса летел вместе с ним. Скорость "Лимитеда" снизилась, но он все еще делал не менее двадцати миль в час, когда Боб и Хамса, вцепившись друг в друга, упали с поезда. Боб закрыл глаза, потому что удар о землю был бы ужасен. Если бы он только мог остаться у железнодорожного полотна, у него был бы хоть какой-то шанс на спасение, потому что железнодорожники видели, как они свалились, и поспешили бы обратно с поисковой группой.

Когда они свалились с поезда, Бобу удалось в последний раз повернуться на носках, и когда они упали, он оказался сверху. Падение с поезда на землю казалось бесконечным. Грохот железнодорожных вагонов затих, но впереди раздался свисток, сигнализирующий о тревоге.

Затем они ударились о землю – сильно ударились и один раз перевернулись. Падение ошеломило Боба, но сквозь затуманенный разум он слышал журчание воды где-то внизу.

Хамса откатился от него, но было слишком темно, чтобы разглядеть, куда именно, и Боб вцепился в мокрую сталь одного из рельсов. Он был слишком слаб и потрясен, чтобы думать о попытке подняться на ноги, и сзади него послышался визг пневматических тормозов, когда они зажали колеса поезда и остановили его сразу за краем длинной эстакады.

В суровые воды

У Боба болел каждый мускул, и, лежа на земле под проливным дождем, он задавался вопросом, стоили ли опасности, связанные с тем, чтобы быть федеральным агентом, награды. Затем он отбросил эту мысль в сторону. Конечно, это того стоило, потому что он был на стороне права и чести, на стороне ради которой можно было охотно пойти на многие жертвы.

Пока он лежал, пытаясь собраться с мыслями и ожидая, когда в его тело вернется достаточно сил, чтобы он мог сесть, глаза Боба стали более привычными к дождю и ночи. Он попытался различить очертания Хамсы, который, должно быть, был рядом с ним, потому что он был под ним, когда они упали. Потрясение было достаточно сильным для Боба, и он подумал, не был ли тот серьезно ранен.

Наконец напряженные глаза Боба различили фигуру другого мужчины. Он был в нескольких футах от него и за внешними перилами эстакады – на самом краю моста, где неверное движение погрузило бы его в бурлящие воды внизу.

Боб попытался пошевелиться, но он все еще был слишком слаб, а Хамса находился в дюжине футов от него. Он хотел дотянуться до него и оттащить от края.

Кто-то в конце моста что-то кричал, и Боб повернул голову, чтобы увидеть группу железнодорожников с фонарями в руках, выходящих на длинную эстакаду. Они шли осторожно, потому что затяжной дождь сделал бревна скользкими и ненадежными.

Когда железнодорожники вышли на мост, взгляд Боба вернулся к Хамсе. К его удивлению, другой мужчина зашевелился, пытаясь сесть, и Боб выкрикнул предупреждение.

– Не двигайся, Хамса! – приказал он. – Ты арестован. Оставайся там, где ты есть, или ты упадешь с моста.

Ответа от собеседника не последовало, но он продолжал попытки сесть, а Боб попытался подлезть поближе к человеку, которого он арестовал. В его собственных руках и ногах не осталось сил, и он мог продвинуться всего на один или два фута.

Свет фонарей приближающихся железнодорожников теперь пронизывал темноту, и Боб мог видеть лицо Хамсы, повернутое к нему.

– Ты умен, Малыш, – прорычал Хамса, – но на этот раз ты меня не арестуешь. Я увижу тебя позже, и когда я это сделаю, берегись!

Затем он повернулся и намеренно подкатился к краю эстакады.

– Хамса, ты арестован! – закричал Боб. Но он знал, что слова бесполезны, потому что единственным ответом был насмешливый смех. Затем Хамса исчез за краем, и через несколько секунд раздался глухой всплеск тяжелого тела, ударившегося о воду. Бобу показалось, что он снова услышал издевательский смех, но он не был уверен.

Железнодорожники во главе с кондуктором подоспели на место происшествия.

– Где другой парень? – потребовал кондуктор.

Боб указал на темноту внизу.

– Он просто скатился с края, – сказал он.

Испуганный кондуктор подошел к краю эстакады и свесил фонарь за борт, но было видно только бурление темных вод.

– Это был последний раз, когда вы его видели, – сказал он. – Течение очень сильное, только сильный человек мог добраться до берега.

Боб кивнул, но он не был уверен в предположении кондуктора относительно того, что он видел Хамсу в последний раз, потому что тот был одновременно сильным и находчивым человеком.

Железнодорожники помогли Бобу подняться на ноги и помогли ему вернуться в вагон.

– Я думаю, теперь вы будете довольны тем, что ляжете спать и дадите нам немного отдохнуть, – сказал кондуктор, когда Боб добрался до своей койки.

– Сначала мне нужно отправить телеграмму, – ответил Боб. – Мне нужно название этой реки и точное время.

Кондуктор предоставил информацию, и Боб написал краткий отчет о событиях ночи и адресовал его Уолдо Эдгару, начальнику отдела расследований в Вашингтоне.

– Проследите, чтобы это сообщение было отправлено на первой остановке, – сказал Боб. Затем он повернулся, заполз под хрустящие, прохладные простыни и погрузился в глубокий сон от изнеможения.

Сбор подсказок

Когда он проснулся, поезд подъезжал к железнодорожному депо в Джексонвилле, а его дядя, Меррит Хьюз, ждал его на платформе.

Пожилой федеральный агент вскочил на борт "Лимитед" до того, как он полностью остановился, и поспешил по проходу к койке, где Боб, все еще единственный пассажир вагона, был частично одет.

– Как поживаешь, Боб?

В этом вопросе звучала настоящая тревога, когда Меррит Хьюз посмотрел сверху вниз на своего способного молодого племянника.

– Я немного помят, но в остальном все в порядке, – ухмыльнулся Боб. – Моя сумка под койкой. Посмотри, сможешь ли ты найти для меня чистую рубашку.

– Не думай про рубашку сейчас. Я хочу знать, что произошло прошлой ночью. Мы получили только краткое сообщение из Вашингтона, и Кондон Адамс уехал до рассвета в больницу, куда они отвезли Талли.

– С ним все в порядке? – спросил Боб.

– Я думаю, что ему придется остаться в постели пару дней.

– А как насчет человека, которого мы узнали как Джо Хамса?

Меррит Хьюз покачал головой.

– О нем нет никаких сообщений. Большая поисковая группа осматривает берега ручья, где он исчез, но, похоже, мы видели его в последний раз.

Боб хотел бы, чтобы у него была уверенность, которую проявил его дядя, поверив, что Джо Хамса ушел навсегда.

По настоянию дяди Боб подробно рассказал обо всем, что произошло после того, как "Лимитед" покинул Вашингтон.

– Значит, Хамса прятался на крыше обзорного вагона? – размышлял федеральный агент. – Ну, это что-то новенькое для меня. Неудивительно, что ты не смог найти его, хотя несколько раз проходил через поезд.

Боб указал на свою сумку под койкой:

– Теперь как насчет моей рубашки? Потом немного позавтракаем, и я буду готов отправиться на свое задание.

– Ты не сделаешь ничего подобного. Ты проведешь остаток дня в постели в моем номере в отеле. Завтра мы поговорим о твоем отъезде в Аталиссу. Я не уверен, что хочу, чтобы ты отправлялся туда один. Это суровый маленький городок. Люди там слишком много знают, но не хотят говорить. Они либо напуганы, либо в деле.

– И ты полагаешь, что дело – это контрабанда драгоценностей?

Меррит Хьюз серьезно кивнул.

– Эта серьезная штука, Боб, – продолжал он. – Как ты знаешь из конфиденциального отчета, который ты получил, мы уверены, что только несколько человек на самом деле вовлечены в это дело, но они должны быть людьми большой смелости и находчивости, поскольку им удалось ускользнуть от некоторых из лучших детективов.

– Тогда мне кажется довольно глупым браться за это, – сказал Боб наполовину себе, наполовину своему дяде.

– Вовсе нет. У нового, более молодого человека могут быть некоторые идеи, которых не было бы у пожилых людей на службе. У тебя был шанс убрать Хамсу с дороги, и мы уверены, что он был связан с бандой.

– Я думаю, в этом нет никаких сомнений, потому что он украл конфиденциальные отчеты, которые были у нас с Талли.

– Тогда что это значит для тебя? – спросил дядя Боба.

Младший агент, изо всех сил пытаясь застегнуть слишком тугой воротник рубашки, остановился и сел на край койки.

– В первую очередь это означает, что он хотел выяснить, что именно федеральные власти знали о действиях банды. Тогда кажется совершенно очевидным, что он не хотел, чтобы еще какие-нибудь федеральные люди сновали вокруг Аталиссы и Ниры.

– Правильно в обоих случаях, – согласился Меррит Хьюз. – Что еще?

– Ну, из этого следует, что должна быть какая-то веская причина для такого интереса к федеральным операциям, и все, что я могу понять, это то, что банда готовится контрабандой ввезти большое количество драгоценных камней.

– Ты молодец, у тебя отличный результат. Теперь возникает вопрос: что нам делать?

– Ты собираешься понизить мои успехи сейчас? – ухмыльнулся Боб.

– Нет, я просто пытаюсь выяснить, как далеко ты продвинешься по пути здравой дедукции и логики.

– Тогда я бы сказал, что мы должны выполнить наши первоначальные планы, и что Талли и я сразу приступим к выполнению наших заданий с дополнительными агентами, готовыми поддержать нас, если мы попадем в затруднительное положение или все откроется, и нам понадобится помощь.

– Ты не беспокоишься о том, что Хамса выплыл из реки и сообщил обо всем остальным членам банды?

– Конечно, я думаю об этом, но нам придется воспользоваться своим шансом, – ответил Боб.

– Мы примем решение завтра. К тому времени из Вашингтона могут поступить еще какие-нибудь распоряжения.

Боб закончил одеваться, его дядя взял его сумку, и они вместе вышли в железнодорожный ангар.

– Завтрак, по-моему, будет очень вкусным, – сказал Боб. – Не будем дожидаться гостиницы.

– Тогда мы поедим в ресторане на вокзале, – решил его дядя.

Завтрак был подан быстро после того, как они сделали свои заказы, и Боб съел еду с настоящим удовольствием. Кукурузные лепешки с толстым слоем кленового сиропа особенно понравились ему, и он сделал второй заказ.

Покончив с едой, они прошли через главный зал ожидания вокзала и направились к стоянке такси сразу за тем местом, где Меррит Хьюз подал сигнал, чтобы подали машину, и вскоре они уже мчались к отелю.

Боб, все еще окоченевший и больной после вчерашней встречи с Джо Хамсой, откинулся на подушки и наслаждался поездкой, потому что это был его первый визит во Флориду. Улицы были широкими, дома гостеприимными, и жизнь, казалось, текла в более неторопливом темпе, чем в северных городах, с которыми он был знаком.

Отель, строение скромного размера, был выполнен в испанском стиле, и у его дяди было две комнаты на четвертом этаже, выходящие окнами во внутренний двор, где был просторный бассейн, окруженный низкорослыми пальмами.

– Теперь я приму душ, и я почувствую, что действительно хочу снова жить, – сказал Боб.

– Мне нужно составить несколько отчетов и отправить их в бюро в Вашингтоне, – сказал его дядя, – я закончу их, пока ты будешь принимать душ.

Боб разделся и отрегулировал струю в душе по своему вкусу. В течение десяти минут он расслаблялся под успокаивающим потоком воды, и когда он, наконец, вынырнул, его мышцы уже не были такими напряженными и скованными, а голова прояснилась. Когда он быстро растирал свое тело тяжелым полотенцем, одна мысль беспокоила его. Что стало причиной внезапной болезни, которая постигла Талли и позже чуть не сбила его с ног в поезде? Одеваясь, Боб рассказал дяде об этих происшествиях.

– Ты говоришь, что он почувствовал что-то вроде резкого удара по лицу, прежде чем ему стало плохо? – спросил старший федеральный агент.

– Это верно.

– Его отравили газом.

Предупреждение

– Отравился газом! – недоверчиво воскликнул Боб.

– Конечно. Талли получил полную дозу, а ты, вероятно, получил только половину, что объясняет разную степень твоей болезни и тошноты.

– Но нас не могли отравить газом, – возразил Боб.

– О да, могли. Современные мошенники иногда обращаются за помощью к науке, и я точно знаю, что небольшое количество газа, от которого жертве становится отчаянно плохо, можно получить в тонких стеклянных капсулах. Эти капсулы настолько малы, что их можно с большой точностью скинуть с кончика пальца или бросить каким-либо другим способом. Если они ударяют рядом с носом, удар разрушает их, и выделяется газ, вызывающий сильную болезнь, которая обычно приводит к потере сознания жертвы.

– Вот что случилось, – воскликнул Боб. – Твое объяснение идеально подходит, только я не получил полную дозу. Возможно, в вагоне, в котором я был, было слишком много свежего воздуха.

– Осколок стекла мог нанести тебе скользящий удар, – предположил его дядя.

– Как защититься от этого? – спросил Боб.

– Единственным безопасным способом был бы противогаз, но теперь, когда ты знаешь, что такое может быть, ты будешь начеку. Если ты когда-нибудь почувствуешь подобное воздействие, которое вызовет у тебя подозрения, не дыши, а поспеши в какое-нибудь другое место, прежде чем сделать еще один глоток воздуха. Это должно позволить тебе избежать газа.

– Я запомню это, – пообещал Боб.

– Сейчас лучше вздремнуть. После того, как ты проснешься, ты сможешь написать подробный отчет для Вашингтона, – посоветовал Меррит Хьюз.

Бобу не особенно нравилась идея поспать, когда он чувствовал, что должен быть на пути в Аталиссу, но он был полностью расслаблен, и на него навалилась огромная усталость. Поэтому он с искренней благодарностью забрался под хрустящие простыни. Он заснул меньше чем через минуту. Некоторое время спустя заглянул его дядя и опустил шторы на окнах. Позже он вышел на некоторое время, а когда вернулся, Боб все еще крепко спал. Был уже поздний вечер, когда Боб, наконец, очнулся ото сна, но чувствовал он себя совсем как прежде. Конечно, было несколько синяков и несколько напряженных мышц, но он мог ходить без скрипа в каждом суставе.

Боб оделся и пошел в соседнюю комнату, которую занимал его дядя. Федеральный агент ушел несколько часов назад, но его портативная пишущая машинка стояла на низком столике, и Боб сел и начал работать над своим отчетом, который должен был быть отправлен по почте в Вашингтон.

Отчет был длинным, потому что Боб вдавался в мельчайшие подробности, и день сменился ранней ночью. Он включил настольную лампу и продолжил свою работу. Закончив, он выпрямился и потянулся, потому что больше полутора часов просидел, склонившись над пишущей машинкой.

Боб откинулся на спинку стула и внимательно прочитал отчет, исправляя случайные ошибки, которые он допустил в рукописи. Сделав это, он подписал большой конверт и спустился к стойке регистрации в вестибюле, где получил марки авиапочты и узнал, что письмо будет доставлено в Вашингтон на следующее утро по срочной почте.

Боб был голоден, но он подождал некоторое время своего дядю. Теперь, когда он основательно отдохнул, ему не терпелось составить планы поездки в Аталиссу. Прождав в вестибюле полчаса, Боб вошел в ресторан, который был справа, оставив сообщение, где его можно найти.

Ужин со стейком из свежей рыбы в качестве основного блюда утолил его голод, и он неторопливо поел. Мальчик-газетчик, проходивший по ресторану, привлек его внимание, и он купил вечернюю газету, просматривая заголовки, пока заканчивал трапезу шоколадным мороженым.

Боб задался вопросом, сообщили ли репортерам железнодорожники о том, что произошло прошлой ночью. Он просмотрел каждую страницу газеты, но там не было никакого упоминания об исчезновении Джо Хамсы.

Была почти середина вечера, когда Боб покончил с едой и вернулся в вестибюль, чтобы узнать любую возможную информацию о своем дяде.

– Он ушел около четырех часов назад, – сказал дежурный клерк. – Я случайно увидел, как он вышел на улицу и повернул направо. Я уверен, что с тех пор он не возвращался.

Боб поблагодарил клерка за информацию, какой бы скудной она ни была. Не повредит прогуляться, и он вышел на улицу. Как и его дядя, он свернул направо на улицу, которая вела вниз к набережной.

Вскоре он оказался в бедной части города. Уличные фонари стояли далеко друг от друга, а их шары были грязными. Дома и магазины, казалось, прятались, и люди, которые шли по улице, не поднимали глаз.

Мимо прогуливались двое полицейских, и Боб присвистнул, потому что знал, что это значит, когда офицеры совершают свой обход парами. Он засомневался, бывал ли его дядя в этом районе, повернулся и пошел обратно в отель.

Часы пробили десять, когда Боб снова вошел в вестибюль. Он был почти у лифтов, когда клерк окликнул его.

– Только что поступил телефонный звонок для вас, – сказал он. – Вы можете ответить здесь, если хотите.

Боб поспешил к столу. Должно быть, это его дядя звонит, чтобы сообщить ему, что его задержали.

Боб взял аппарат, который протянул ему клерк, и поднес трубку к уху. Грубый голос произнес:

– Это Боб Хьюстон?

Это был странный голос, и Боб попытался определить его тембр, потому что он был необычно низким.

– Да, Боб Хьюстон, – тихо ответил он.

– Тогда послушай, что я хочу сказать. Твой дядя у нас, и мы поймаем тебя и любых других федералов, которые попытаются выследить нас. Забудь про это дело и держись подальше, если ты когда-нибудь хочешь снова увидеть дядю живым, и можешь сказать об этом Вашингтону.

Скудные надежды

Прежде чем Боб успел ответить, он услышал, как на другом конце провода щелкнула трубка. Он повернулся к служащему отеля.

– Есть идеи, откуда поступил этот звонок? – спросил он.

– Нет.

– Немедленно соедините меня с главным оператором, – сказал Боб, вытаскивая свой значок, чтобы ускорить работу клерка. Главному оператору Боб объяснил, кто он такой и чего хочет.

– Подождите на линии, – ответил служащий.

Боб тяжело оперся локтями о стол. Ему нужна была дополнительная опора, потому что он внезапно ослабел всем телом. В хриплом голосе, раздавшемся по проводу, звучала серьезная угроза, и он не сомневался в правдивости этой угрозы.

Вполне возможно, что его дядя был схвачен контрабандистами, за которыми они следили, и Боб знал после своей встречи с Хамсой, что они вполне способны использовать самые решительные средства, чтобы устранить любые препятствия на пути к успеху своих планов.

Главный оператор заговорил снова.

– Ваш звонок поступил с платной станции в аптеке рядом с набережной.

Боб узнал название аптеки, резко отвернулся от стойки и выбежал на улицу к стоянке такси. Он запрыгнул в первое попавшееся такси и назвал адрес аптеки.

– Дави на газ. Я оправдаю тебя перед любым сотрудником дорожной полиции, который нас остановит.

– Я уже слышал эту историю раньше, – проворчал водитель, переключая передачи.

– Это говорит само за себя, – сказал Боб, показывая свой значок водителю.

– Как скажете, мистер, – ответил таксист, и такси рванулось вперед, когда он сильно нажал на газ.

Такси то появлялось, то исчезало в потоке машин, затем мчалось по темной улице, проехало несколько поворотов на двух колесах и, проехав несколько более узких улочек, остановилось у хорошо освещенной аптеки на углу.

– Подожди здесь, – приказал Боб, выпрыгивая из такси и спеша в аптеку.

Дежурили два клерка, и Боб обратился к мужчине постарше.

Указав на телефонную будку в задней части аптеки, он задал свой первый вопрос.

– Дайте мне описание человека, который звонил отсюда не более пятнадцати минут назад.

Человек, к которому Боб обратился с вопросом, казалось, был возмущен его вторжением, и его ответ был далеко не вежливым.

– Ты попал не в то место, и, кроме того, ты мне не нравишься.

Это вывело Боба из себя, и его гнев вспыхнул.

– Дай мне информацию, которую я хочу, и дай ее мне немедленно, или ты быстро отправишься в тюрьму. Кто звонил из этой будки?

Одновременно с этим Боб показал металлический щит в своей руке, который идентифицировал его, и все отношение клерка сразу изменилось.

– Почему вы сразу не сказали мне, что вы федеральный агент? – проворчал он.

– Я хочу знать, кто сделал звонок, – настаивал Боб.

– Ну, я не обратил на него особого внимания. В аптеке было еще несколько покупателей. Он был довольно высоким, я бы сказал, лет тридцати пяти.

– Во что он был одет?

– На нем был комбинезон и темная шляпа.

– Что насчет его волос и глаз? Было ли на его лице что-нибудь такое, что позволило бы легко его опознать?

Заговорил младший клерк.

– Я обратил внимание на его низкий, глубокий голос, – сказал он, – и был небольшой шрам прямо перед одним ухом.

– С какой стороны?

Клерк наполовину отвернулся от Боба, как бы принимая позу, в которой незнакомец предстал перед ним.

– Это было левое ухо, – ответил он. – Теперь я в этом уверен.

– Заметили в нем что-нибудь еще? Он выглядел нервным или торопился уйти?

– Он не то чтобы нервничал, но после того, как вышел из кабинки, не стал задерживаться.

– У него была машина?

– Нет, он вошел сюда, но сразу после того, как он ушел, я услышал, как моторная лодка тронулась с места. Вы же знаете, что до набережной меньше квартала.

Больше никакой информации от продавцов в аптеке получить было нельзя, и Боб вернулся на улицу, где его ждало такси.

– Поехали вниз к набережной, – сказал он водителю.

Специальный агент Девять

Вдоль реки доки казались пустынными, и даже сторожа не было видно. Боб вернулся в такси.

– Езжай в центральный полицейский участок и не теряй времени, – скомандовал он.

Такси рвануло с места, и Боб откинулся на сиденье, голова у него закружилась. Каким-то образом, он был уверен, запутанные нити сплетутся в узор, который он сможет разгадать, но он должен был признать, что прямо сейчас он оказался в кажущемся тупике.

В ту ночь водитель такси побил почти все рекорды скорости в Джексонвилле, и не раз они чудом избегали аварии.

Позади них завыла полицейская сирена, и водитель оглянулся через плечо.

– Полицейский на мотоцикле приближается, – крикнул он.

– Далеко ли до полиции? – спросил Боб.

– Два квартала.

– Тогда гони.

Водитель вдавил педаль в пол, и такси рванулось вперед, проскочило на красный свет, несмотря на размахивающие руки другого сотрудника дорожной службы, а затем с визгом остановилось перед центральным полицейским участком.

Сирена позади них взвыла, а затем затихла, когда офицер на мотоцикле подкатил к обочине.

– Умные ребята, умные ребята, – кричал он. – Посмотрите, где вы остановились?

Ухмыляясь, он указал на вывеску, обозначавшую здание как полицейский участок.

– Просто проходите и чувствуйте себя как дома. Вы пробудете там достаточно долго. Я собираюсь выдвинуть против вас полдюжины обвинений в нарушении правил дорожного движения.

У Боба не было времени тратить слова на сотрудника дорожной полиции.

– Заходи и выставляй все обвинения, какие хочешь, – рявкнул он, жестом приглашая таксиста сопровождать его.

Оказавшись внутри станции, Боб поспешил к главному столу, где дежурил ночной капитан.

– Я Боб Хьюстон, специальный агент девять Министерства юстиции, – объяснил он, демонстрируя значок, который держал в руке. – Мне было необходимо добраться сюда без потери времени, и водитель моего такси проехал несколько перекрестков на красный. Пожалуйста, проследите, чтобы все обвинения против него были сняты.

Ночной капитан кивнул и отмахнулся от офицера-мотоциклиста.

– К чему вся эта спешка? – спросил он.

– Мой дядя, федеральный агент, вышел из отеля сегодня днем и не вернулся. Несколько минут назад меня предупредили, что, если федеральные агенты не будут отстранены от определенного дела, его больше никогда не увидят живым.

– Думаете, это был блеф?

– Нет. Это было достаточно серьезно. Я отследил звонок до общественной будки в аптеке недалеко от набережной. Клерки смогли дать мне только точное описание человека, который звонил, но один из них сказал мне, что моторная лодка отправилась вниз по реке вскоре после того, как мужчина ушел.

– Есть описание лодки? – настаивал ночной капитан.

– Вдоль набережной никого не было.

– Тогда, боюсь, будет трудно найти эту лодку. Сегодня ночью темно как смоль, но мы посмотрим, что мы можем сделать.

– Я хотел бы воспользоваться отдельной комнатой, где я мог бы позвонить в Вашингтон, – сказал Боб, и офицер указал на дверь слева и сзади от своего стола. Прежде чем войти, Боб оплатил счет за такси и дал водителю щедрые чаевые.

Оказавшись в отдельной комнате, Боб опустился в обитое кожей кресло. Позвонив по междугородней связи, он назвал определенный номер в Вашингтоне, по которому звонили только тогда, когда происходило что-то чрезвычайно важное.

– Северные линии в настоящее время заняты, – сказал оператор.

Но информация, которой располагал Боб, не могла ждать. В быстрых, лаконичных предложениях он объяснил, кто он такой, и важность его послания.

В трубке послышались слабые щелкающие звуки, затем Вашингтон ответил, и Боб понял, что его звонку было предоставлено приоритетное право.

Тихий голос спросил:

– Кто говорит?

И Боб понял, что он связался с Уолдо Эдгаром, мрачным, эффективным главой крупнейшего правительственного подразделения по охоте на преступников.

– Это Боб Хьюстон. Я нахожусь в центральном полицейском участке Джексонвилла. Меррит Хьюз, мой дядя, был похищен несколько часов назад.

– Что? – спросили на другом конце провода.

В вопросе была взрывная энергия, которая была брошена обратно по проводам.

Боб повторил свое сообщение, на этот раз немного конкретизировав его.

– Но, Боб, это невозможно.

– Сначала я тоже так думал, – признался Боб, – но после того предупредительного телефонного звонка я больше так не думаю.

– Позвони в свой отель еще раз. Я буду на связи.

Боб вышел на улицу и с другого телефона связался со своим отелем. Клерк заверил его, что о его дяде не было ни слова, и Боб вернулся в отдельную комнату, где передал новости на север.

Он услышал, как у Уолдо Эдгара перехватило дыхание.

– Что ты сделал? – последовал вопрос, и Боб был готов.

Он рассказал о своей собственной попытке и добавил, что обратился за помощью к полиции Джексонвилла.

– Это правильно. Ты хорошо продвинулся, – сказал его шеф. – К сожалению, на среднем западе произошло крупное похищение людей, и все свободные люди сосредоточены там. Кондон Адамс вернется в Джексонвилл вскоре после полуночи, и ты должен связаться с ним.

Последовала короткая пауза, пока федеральный глава обдумывал планы своей следующей стратегии.

– Это будет нелегко сделать, Боб, – сказал он, – но я рассчитываю, что ты немедленно отправишься на свое задание в Аталиссу. Эта банда, должно быть, собирается провернуть действительно крупную работу, и у меня такое чувство, что исчезновение твоего дяди – это шаг, направленный на то, чтобы помешать федеральным агентам сосредоточиться дальше на юг вдоль побережья. Собери всю возможную информацию и передай ее Кондону Адамсу, когда он прибудет. Затем ты продолжишь путь на юг, а Адамс займется поисками твоего дяди. Как только можно будет выделить дополнительных людей, их пошлют тебе на подмогу.

Трудное задание

Это было трудное задание, но Боб согласился. Он предпочел бы остаться в Джексонвилле и искать своего дядю, но понял логику в выводах Уолдо Эдгара.

– Держи меня в курсе, Боб, и если будет похоже, что на побережье что-то пойдет не так, мы тебе поможем. Не вешай нос, а сейчас отдай им все, что у тебя есть.

В трубке на дальнем конце линии щелкнуло, и Боб повесил трубку, которой пользовался. Ночной капитан просунул голову в дверь.

– Я послал сообщение береговой охране, чтобы они внимательно следили за любой необычной лодкой. Может быть, они смогут что-нибудь раскопать.

– Но мы не знаем, была ли это необычная лодка, – запротестовал Боб.

– Ну, у нас не было никакого описания, и я должен был им что-то сказать, – ответил полицейский.

Они вернулись к главному столу. Ночному капитану стало любопытно.

– Много федеральных людей приехало сюда? – спросил он.

Но Боб был уклончив. Через несколько часов он отправится дальше на юг, а поиски улик будут продолжены Кондоном Адамсом. Единственное, что ему действительно было нужно, – это хороший револьвер и патроны к винтовке.

Он сообщил о своих желаниях ночному капитану.

– Это не совсем обычное дело, но я думаю, мы сможем вам помочь, – сказал полицейский.

Он подозвал другого офицера, чтобы тот дежурил за столом, и повел его в заднюю комнату, где стояла целая стойка с оружием.

– Посмотрите на это, выбирайте.

Ночной капитан открыл футляр, и Боб попробовал полдюжины револьверов в своей руке, пока не нашел тот, который был сбалансирован так, чтобы подойти ему.

– Похоже, это хороший пистолет, – сказал он. – Я возьму его.

Из другого ящика капитан достал щедрый запас боеприпасов.

– Внизу есть стрельбище, если вы хотите попробовать свою меткость, – вызвался он.

Боб знал, что в ближайшие часы он может оказаться в положении, когда надежный пистолет спасет ему жизнь, и он принял приглашение капитана.

Его палец был тверд, а давление на спусковой крючок плавным. В результате он набрал на удивление хороший балл, и полицейский присвистнул, увидев, как Боб выбросил карточку.

– Хорошая работа, мальчик. В любое время, когда тебе надоест эта федеральная охота, просто дай мне знать, и я позабочусь, чтобы у тебя здесь была работа.

– Большое спасибо, – ответил Боб. – Возможно, мне придется обратиться к вам, если это дело не будет раскрыто успешно.

Когда они вернулись наверх, капитан порылся в сундуке с боеприпасами и, наконец, нашел несколько патронов, которые подошли бы к винтовке Боба. Также была позаимствована наплечная кобура, и Боб поправил ремни так, чтобы она аккуратно сидела под его пальто.

Поблагодарив ночного капитана за помощь, Боб вернулся в отель. Еще один запрос на стойке регистрации показал, что от его дяди не было никаких вестей, и Боб поднялся наверх.

Его тело устало от напряжения последних нескольких часов, и он принял теплый душ, дополнив его холодными брызгами, от которых кровь побежала по телу. Затем он переоделся в свежую одежду и растянулся на кровати, чтобы немного расслабиться, прежде чем отправиться на поезд, чтобы встретиться с Кондоном Адамсом.

Боб предпочел бы остаться в Джексонвилле, чтобы возглавить поиски своего дяди, но он знал, что Адамс был одновременно способным и безжалостным, и когда похищали федерального агента, личные чувства, которые Адамс мог испытывать к его дяде, исчезали.

Боб обдумал предшествующие события, и исчезновение его дяди укрепило его веру в то, что Хамса пережил падение с эстакады и выбрался из воды прошлой ночью. Если бы Хамса не выжил, Боб сомневался, что его дядю похитили бы, потому что он знал, что Хамса испугался бы результатов, когда они с дядей начали бы сравнивать факты.

Ощущение того, что контрабандисты ведут какую-то важную деятельность, росло по мере того, как Боб лежал на кровати. Лидеры были в отчаянии и все же достаточно смелы, чтобы попытаться покончить с двумя федеральными агентами, и, не сумев этого сделать, похитили третьего.

Боб встал и просмотрел карту Флориды, которую он получил. Его палец пробежал вдоль береговой линии, пока не дошел до Аталиссы. Затем он проследил путь до Ниры, куда был назначен Талли. Это был пустынный, малонаселенный участок побережья – район, который в прошлые столетия, вероятно, был излюбленным местом укрытия банд пиратов, бродивших по испанскому побережью. Многочисленные углубления усеивали побережье, предлагая достаточное убежище людям, которые боялись закона.

Вздрогнув, Боб заметил время. Было уже больше одиннадцати часов. Он не хотел рисковать и поправил наплечную кобуру, наполнил патронники револьвера патронами и надел пальто.

На стойке регистрации внизу он оставил сообщение клерку, чтобы тот принял любое сообщение, которое может прийти для него. Затем он помчался на такси к вокзалу. Когда он прибыл на вокзал, то обнаружил, что поезд, на котором ехал Кондон Адамс, опоздал на полчаса, так как пути на север все еще были размягчены после сильного дождя предыдущей ночью.

Боб сел ждать прибытия поезда, и по мере того, как проходили минуты, у него возникало ощущение, что за ним наблюдают. Волосы у него на затылке встали дыбом, и ему захотелось обернуться и посмотреть назад. Вместо этого он пошевелился раз или два, как будто ему было не по себе, и, наконец, встал, потянулся и подошел к журнальному стенду, где мог обернуться и увидеть весь зал.

Боб взял журнал и пролистал страницы пальцами, которые механически переворачивали листы, в то время как его проницательные глаза блуждали по комнате. Наконец он вернулся к мужчине хрупкого телосложения, который стоял, прислонившись к батарее несколько правее и сзади скамейки, на которой он сидел.

Мужчина был одет в плохо сидящий темный костюм, носил кепку и беспокойно двигался. Он был единственным из рассеянного скопления людей на станции, кого Боб мог заподозрить в том, что он наблюдал за ним.

Как раз в этот момент над табло прибывающего поезда вспыхнули огни, Боб повернулся и направился к выходу. Пассажиры начали проходить через ворота, и среди первых была громоздкая фигура Кондона Адамса. Боб окликнул его, и Адамс повернулся.

– Как Талли? – спросил Боб, который действительно был обеспокоен состоянием молодого федерального агента.

Лицо Кондона Адамса просветлело, потому что он искренне любил своего племянника, и вопрос Боба задел его за живое.

– Все идет хорошо, – сказал он. – О, он очень болен и все такое, но он сможет продолжить выполнение своего задания еще через два или три дня.

– Это тяжелый перерыв, – сказал Боб, и Адамс кивнул.

– Что произошло? – спросил он.

– Много, – ответил Боб. – Мой дядя был похищен сегодня вечером.

Адамс бросил сумку и повернулся к Бобу.

– Что? – спросил он, как будто не мог поверить своим словам.

– Мой дядя исчез сегодня вечером, и все указывает на похищение этой бандой контрабандистов, за которой мы охотимся, – объяснил Боб.

Кондон Адамс запрокинул голову и рассмеялся, но это был мрачный смех, от которого по шее Боба пробежали мурашки.

– Что ж, отлично, – фыркнул Адамс. – Меррит Хьюз, известный федеральный охотник за бандитами, похищен. Полагаю, теперь мне придется охотиться за ним вместо похитителей.

– Я думаю, что это примерно тоже самое, – медленно ответил Боб. – Я связывался с Вашингтоном. Я должен отправиться на юг, в Аталиссу, по своему первоначальному заданию, а вы должны искать его здесь. Я уже связался с полицией Джексонвилла по этому делу. Когда Талли выйдет из больницы, он должен отправиться в Ниру, как было приказано вначале.

– Давайте выпьем кофе, – сказал Кондон Адамс, когда они проходили мимо входа в станционный ресторан.

Федеральный агент постарше поставил свою дорожную сумку в угол и опустился на стул.

– В такую передрягу вляпаться, – сказал он наполовину себе, наполовину Бобу. Затем он поднял глаза.

– Твой дядя очень много значит для тебя?

Боб кивнул.

– Вы знаете, что да. Он устроил меня на службу, и он мне почти как старший брат.

Официантка приняла их заказы, прежде чем Адамс заговорил снова.

– Тогда ты знаешь, как я отношусь к Талли; он для меня вроде младшего брата. Но это уводит от того, что я начал говорить. Твой дядя и я всегда были соперниками на службе. Один из нас раскрывает хорошее дело, а затем другой выигрывает следующее. Ему никогда не нравилось, как я попал сюда благодаря небольшой политической помощи, но в целом я проделал довольно хорошую работу. Черт возьми, я бы не знал, что делать, если бы с ним что-нибудь случилось, если бы он ушел со службы.

– Теперь он может уйти навсегда, если мы не сможем его найти, – с горечью сказал Боб.

– В том-то и дело, Боб. Я не буду счастлив, если бы мы с твоим дядей не окажемся в какой-нибудь передряге, чтобы посмотреть, кто сможет раскрыть новое дело. Мы найдем его, и мы найдем его скоро.

– Значит, вы будете работать над этим делом на сто процентов? – спросил Боб.

– Днем и ночью, – пообещал Кондон Адамс, потянувшись через стол, чтобы крепко сжать руку Боба в своей, и Боб знал, что старший агент был человеком слова и по-своему очень компетентен.

Перед ними стояли чашки дымящегося кофе и тарелка с пончиками, которые заказал Адамс. Они с жадностью набросились на обед, и Боб, осушив свою чашку кофе несколько минут спустя, еще раз мельком увидел стройную сутулую фигуру, которую он видел в главном зале ожидания.

– Не оборачивайтесь, – сказал он Адамсу, – но когда мы встанем, посмотрите на маленького человечка в темной кепке и костюме. Он снаружи, смотрит в окно. В зале у меня было такое чувство, что он наблюдает за мной.

Кондон Адамс потянулся за чеками и встал. Потянувшись за своей дорожной сумкой, он смог повернуться к широкому стеклянному окну и хорошо рассмотреть человека, которого описал Боб.

– Я никогда не видел его раньше, – сказал Адамс, – но он не выглядит очень привлекательным персонажем.

Он оплатил счет за их обед, и когда они вышли из ресторана и стали искать такси, к ним бочком подошел мужчина в темном костюме.

– Вы, ребята, федеральные агенты? – спросил он.

Боб и Кондон Адамс повернулись к нему.

– Что из этого? – рявкнул Адамс.

– Я просто спросил. Если да, то у меня есть для вас сообщение.

– От кого? – теперь это был Боб.

Маленький человечек покачал головой.

– Я не знаю, – пробормотал он. – Парень на набережной дал мне записку, чтобы я передал ее федералам. Сказал, что один из них в отеле. Когда я навел там справки, то узнал, что он отправился на станцию, поэтому я пришел и решил обратиться к вам.

Он потянулся к внутреннему карману, и Боб слишком поздно догадался, что происходит. Улица, на которой они находились, теперь была тихой, и внезапно в воздухе повеяло опасностью.

Результат мгновенного прицела

Прежде чем Боб успел потянуться за своим пистолетом, маленький человечек выхватил курносый автоматический пистолет из наплечной кобуры под левым плечом, и его глаза заблестели в тусклом уличном свете.

– Как мило с вашей стороны сказать мне, что вы федералы; избавили меня от многих неприятностей. Умные ребята, не так ли? Что ж, идите к той машине с другой стороны и без глупостей.

Боба охватила холодная ярость. Они попали в ловкую ловушку и, вероятно, скоро окажутся такими же беспомощными, как его дядя, которого похитили ранее вечером. Тем временем у контрабандистов будет достаточно времени, чтобы завладеть крупной суммой драгоценных камней. Поскольку они были готовы рискнуть и похитить трех федеральных агентов, сумма должна была быть огромной.

Кондон Адамс начал ставить свою дорожную сумку, но резкая команда маленького человечка остановила его.

– Неси эту сумку и неси ее осторожно, – рявкнул он. – Вы, ребята, отправляетесь в долгую прогулку на лодке.

Они быстро перешли улицу. На самом деле Боб торопился добраться до машины. По какой-то причине их не обыскали, и если бы он смог забраться внутрь седана, то, возможно, смог бы вытащить револьвер из наплечной кобуры. Кондон Адамс немного запаздывал, возможно, подозревая, что у Боба на уме.

Дверь седана открылась, когда они приблизились, и Боб увидел мужчину, ссутулившегося за рулем. В машине больше никого не было, и Боб сел в седан, его мышцы были напряжены, а нервы холодны.

– Стой! – команда была тихой, но убийственной, и Боб остановился на полпути к сиденью.

– Назад, медленно назад; я не собираюсь рисковать в перестрелке.

Водитель машины быстро сел.

– Разве ты не обыскал их, Бенни? – спросил он.

– Заткнись, – рявкнул человек на тротуаре, и Боб, осторожно отступив назад, мельком увидел человека с пистолетом. Для отчаянной игры был всего лишь маленький шанс на успех, и он воспользовался этим шансом.

Пистолет в наплечной кобуре был незнаком, как и сама кобура, но Боб был наполовину скрыт темнотой салона седана. Его правая рука, двигаясь молниеносно, схватила приклад пистолета. Не пытаясь вытащить его из кобуры, Боб просто поднял дуло и нажал на спусковой крючок.

Он выстрелил инстинктивно, как и все остальное, и вспышка пламени пронзила ночь. В ответ на эхо выстрела раздался резкий крик, и человек на тротуаре отскочил назад и стрельнул в ответ.

Боб выстрелил снова и сквозь пелену дыма и едкий запах горящей ткани увидел, как маленький человечек падает. Водитель машины повернулся к Бобу, но прежде чем он успел влезть в драку, Боб выхватил пистолет из кобуры и ударил его стволом по голове. Это был жестокий удар, но он имел дело с людьми, которые сами не знали пощады. Водитель подался вперед на своем сиденье, а Боб с пистолетом в руке выскочил из машины.

Кондон Адамс, который смог вытащить свое собственное оружие, склонился над человеком на улице.

– Отличная работа, Боб. Я какое-то время думал, что это сойдет им с рук.

– Он сильно ранен? – спросил Боб.

– Ну, я думаю, что он еще не скоро будет творить какие-то пакости. Твой первый выстрел пришелся ему в правое плечо, а второй – в левую ногу – вот это я бы назвал отключением гангстера.

– Это была случайная стрельба. У меня не было времени прицелиться, – объяснил Боб.

– Тогда я надеюсь, что я не буду мишенью, когда ты будешь целиться, – сказал старший федеральный агент.

В больнице

Дежуривший на вокзале полицейский, привлеченный стрельбой, бросился бежать, и Кондон Адамс сверкнул своим федеральным значком.

– Вызовите скорую помощь и доставьте этого человека в больницу. Проследите, чтобы у его кровати была поставлена усиленная охрана. Мы возьмем парня в машине с собой на центральный вокзал и составим личный отчет.

Федеральные агенты оставались на месте происшествия до тех пор, пока не прибыла скорая помощь. Тем временем Кондон Адамс надел наручники на водителя машины, который теперь приходил в сознание. Он затолкал его на заднее сиденье, бросил туда свою дорожную сумку, и вместе с Бобом за рулем машины они направились в полицейский участок.

Поездка прошла без происшествий, и они припарковали машину перед вокзалом, где за несколько часов до этого Боб сообщил по телефону в Вашингтон о похищении своего дяди. Тот же капитан был на дежурстве, и его глаза расширились, когда он увидел Боба и Кондона Адамса вместе с их заключенным в наручниках.

Прежде чем полицейский успел засыпать их вопросами, Кондон Адамс объяснил, что произошло.

– Бросьте этого парня в одиночную камеру; я допрошу его после того, как вернусь из больницы, – сказал он.

– По какому обвинению мне его привлечь? – спросил полицейский.

– Попытка похищения федерального офицера, – огрызнулся Адамс, который затем повернулся к Бобу.

– Сейчас мы поедем в больницу и посмотрим, готов ли парень, которого ты подрезал парой пуль, поговорить.

Они поспешили за пределы участка, но Адамс резко остановился, увидев седан у обочины.

– Я совсем забыл о машине, – сказал он. – Вероятно, он украден. Я доложу об этом капитану.

К тому времени, когда старший федеральный агент вернулся, Боб уже ждал такси у обочины, и они велели водителю отвезти их в больницу.

– Если мы сможем заставить кого-нибудь из этих парней заговорить, это может стать прорывом, который откроет это дело, – размышлял Адамс, когда такси с ревом неслось по теперь уже почти пустынным улицам.

Они подъехали к больнице, где над входом горел тусклый свет. В этот час ночи общего доступа не было, но продолжающийся звон колокольчика привел санитара, и они получили допуск.

Кондон Адамс раскрыл их личность ночному дежурному и спросил, в каком состоянии находится доставленный мужчина.

– Он отдыхает, – сказала медсестра. – Пуля в плече была удалена, а пуля в ноге будет извлечена утром.

– Дело серьезное? – продолжал расспрос Адамс.

– Я бы так не сказала, – осторожно ответила медсестра, направляясь по темному коридору в комнату, где горел свет. Она открыла дверь, и они вошли, медсестра, которая стояла у кровати, встала, когда они вошли. Полицейский с другой стороны кровати сделал то же самое.

– Не заставляйте его говорить слишком много, – предупредил ночной дежурный.

Боб посмотрел на человека, который пытался их похитить. Его худое лицо было искажено усмешкой.

– Вы, ребята, можете поберечь дыхание. Я не буду говорить, – сказал он с неприятным хныканьем в голосе, и Боб определил его как опасного человека, когда он вооружен, но слабого физически.

– Это мы еще посмотрим, – уверенно сказал Адамс. – Ребята на станции работают с парнем, который был за рулем. Если ты не будешь говорить здесь, мы поработаем с тобой, когда ты выйдешь.

Боб знал, что это была всего лишь угроза, но его интересовала реакция на лице мужчины на кровати, и он увидел, как морщины вокруг рта ослабли, как будто мысль о физическом наказании нервировала его.

Кондон Адамс, должно быть, почувствовал то же самое, потому что он сделал угрожающий жест кулаками, и человек на кровати отпрянул от него.

– Ты не можешь ударить меня, – закричал он.

– Может быть, и нет, но я бы хотел, – нахмурился Адамс, и Боб знал, что старший федеральный агент был искренен в этом.

Боб готовится

Адамс засыпал раненого вопросами, но все ответы были уклончивыми, и он, наконец, повернулся к Бобу.

– Мы оставим его на сегодня. Я вернусь и увижусь с ним завтра, и я увижусь с ним наедине. Я могу заставить его говорить.

Они покинули комнату, предупредив дежурившего полицейского оставаться начеку при любой попытке освободить раненого.

Выйдя в коридор, Кондон Адамс признался в своем разочаровании.

– Я подумал, может быть, он сломается и заговорит. Он слабак. Я вытащу все из него позже.

– Когда? – спросил Боб.

– В том-то и дело. Я не знаю. Может быть, уже слишком поздно помогать в поисках твоего дяди.

Спустившись на первый этаж больницы, они еще раз вызвали по телефону такси и, когда оно появилось, приказали водителю ехать в отель Боба. Они молчали всю обратную дорогу в центр города, а когда добрались до отеля, Кондон Адамс зарегистрировался в номере на том же этаже, что и Боб и его дядя.

Боб направился прямо в свою комнату и в последний раз осмотрел вещи в своей сумке "Гладстон". Винтовка и боеприпасы казались нетронутыми, и он вынул револьвер из наплечной кобуры, тщательно вычистил его и снова наполнил патронники.

После этого он осмотрел свое пальто. Оно казалось не подлежащим ремонту, так как револьверные пули пробили ткань, а искры от горящего пороха расширили площадь повреждения.

Боб снял костюм, который был на нем, и влез в удобные, грубые вельветовые брюки, которые он привез с собой. Он зашнуровал ботинки, а затем поправил наплечную кобуру, убедившись, что она будет свободно болтаться на случай, если он столкнется с какими-либо другими чрезвычайными ситуациями, подобными той, с которой они столкнулись чуть больше часа назад.

Кондон Адамс постучал в дверь и затем вошел.

– Почти готов отправиться в Аталиссу? – спросил он.

Боб кивнул.

– Я могу сесть на местный поезд в южном направлении в 3 часа ночи. Примерно через три часа я пересяду на другой поезд, который, наконец, прибудет в Аталиссу где-то около полудня. Не очень приятная поездка, но я не хочу привлекать к себе внимание, приехав туда на машине или на лодке, а поскольку дороги не слишком хорошие, я думаю, что поезд – лучший выбор.

– Как насчет связи? Возможно, тебе срочно потребуется помощь?

– Я не проверял, – признался Боб.

Пожилой федеральный агент подошел к телефону и после продолжительного разговора с клерком отеля получил желаемую информацию.

– Телеграфное отделение на железнодорожном вокзале открыто с восьми часов утра до пяти часов вечера. Телефонная станция, которая, похоже, в значительной степени является делом одной конторы, закрывается в девять часов вечера. Если после этого что-нибудь случится, тебе придется вытащить телефониста из постели, чтобы дозвониться. Я устрою свою штаб-квартиру здесь. Дай мне знать, как только что-нибудь появится.

– Я сделаю это, – пообещал Боб, который, хотя и не мог полностью проникнуться симпатией к Кондону Адамсу, был уверен, что пожилой человек приложит все усилия для освобождения его дяди. – Я дам вам знать, где со мной можно связаться в Аталиссе, чтобы вы могли сообщить мне новости, как только дядя Меррит будет найден.

Кондон Адамс взглянул на часы.

– У тебя не так много свободного времени, чтобы тратить его впустую, если ты собираешься отправиться на юг по местному маршруту.

Боб посмотрел на свои часы. Было 2:45. Он закрыл сумку "Гладстон" и затянул ремни. Кондон Адамс прошел впереди него в холл, а затем дошел до лифта.

– Не слишком рискуй, Боб, и держи нос выше. Все будет в порядке.

Не двигаться!

Бобу хотелось бы почувствовать уверенность в словах Кондона Адамса, когда он вошел в лифт и спустился на первый этаж. На стойке регистрации он сдал ключ от своей комнаты, а затем взял такси до той же станции, где ранее ночью в компании с Кондоном Адамсом он поймал двух подозреваемых в контрабанде драгоценных камней.

Молодой федеральный агент купил билет до Аталиссы, и агент предупредил его о пересадке. Затем Боб взял свою сумку и прошел через теперь уже практически пустынный зал ожидания в железнодорожный ангар, где коротенький поезд из трех вагонов ждал последнего сигнала, чтобы начать свое рывковое путешествие на юг. Экспресс-вагон и комбинированный багажно-почтовый находились позади паровоза, в то время как задний вагон был тускло освещен.

Боб поднялся по ступенькам. Сиденья были обиты зеленым плюшем, а посередине салона находилась деревянная перегородка, обозначавшая передний конец вагона как купе для курящих. В задней половине было только два человека, и Боб перевернул одно сиденье, чтобы получилось двухместное. Затем он засунул билет за ленту шляпы, сложил свое вельветовое пальто вместо подушки и свернулся калачиком, чтобы извлечь максимум пользы из одинокой поездки в Аталиссу.

Федеральный агент погрузился в легкий сон, когда поезд тронулся. Он часто просыпался, слышал, как он катится по мосту, а затем снова засыпал, не услышав кондуктора, когда тот вынул билет из-за ленты его шляпы.

Поезд дернулся и остановился, а затем снова пришел в движение. Эта операция повторялась несколько раз, но Боб все это время крепко спал, так как его тело было на грани истощения. Уже давно рассвело, когда он, наконец, пошевелился и тихо застонал, так как кровь снова потекла по его сведенным судорогой ногам.

Боб сел и помассировал ноги и руки. Теперь было совершенно ясно, что местный поезд раскачивался на пустынном участке восточного побережья Флориды. Где-то по пути другие пассажиры сошли с поезда, и теперь Боб был единственным пассажиром вагона.

Он встал и подошел к бочке с водой. К счастью, там был достаточный запас воды, и, вымыв лицо и руки прохладной жидкостью, он почувствовал себя значительно отдохнувшим, хотя и ужасно голодным.

Впереди машинист свистнул в свисток, предупреждая о пересечении шоссе, и Боб почувствовал, как включились воздушные тормоза, старый деревянный вагон запрыгал в знак протеста, когда скорость резко упала. Щелкнули переключатели, и Боб, посмотрев вперед, увидел обветренную станцию, на другой стороне которой стоял другой поезд. Это, заключил он, должно быть, и была пересадочная станция.

Кондуктор, возвращаясь из багажного вагона, выдал Бобу его железнодорожный билет.

– У нас не так много пассажиров, направляющихся в Аталиссу, – сказал он. – Те, кто хочет добраться туда, обычно едут на машине или лодке.

Поезд со скрипом остановился, и Боб с сумкой в руке ступил на платформу из шлакобетона.

Поезд, который должен был доставить его до Аталиссы, находилось на другой стороне станции. Маленький устаревший тягач выглядел примерно как чайник, но два грузовых вагона и пассажирский вагон сзади были оборудованием стандартного размера.

Кондуктор в выцветшем синем комбинезоне посмотрел на билет Боба.

– Полагаю, вы единственный пассажир, – сказал он. – Что ж, нам, пожалуй, пора отправляться.

– Как насчет завтрака? – спросил Боб.

– Голоден? – спросил кондуктор.

– Просто умираю с голода, – признался Боб.

– Ну, мы останавливаемся в Эйнсворте примерно в десяти милях вниз по линии. Там есть маленькое местечко, где ты можешь перекусить.

Делать, похоже, было больше нечего, поэтому Боб поднялся по ступенькам старого деревянного вагона и положил свой Гладстон на первое сиденье. Машинист издал хриплый гудок, и кондуктор поднялся на заднем конце, когда поезд начал свой ежедневный рейс к морскому побережью.

Воздух в вагоне был душным, и Бобу было приятнее сидеть на задней платформе, наблюдая, как вдалеке петляет дорога, как они огибают повороты и с пыхтением взбираются на крутые склоны. Казалось невероятным, что в такой мирной с виду стране должна располагаться штаб-квартира безжалостной банды контрабандистов.

Вторая остановка размещения в то утро была в Эйнсворте, и когда поезд замедлил ход на станции, кондуктор вернулся и заговорил с Бобом.

– Мы будем тут примерно пятнадцать минут. Этого должно хватить, чтобы перекусить. Ресторан прямо за вокзалом.

Боб прикинул, что Эйнсворт, должно быть, деревня с населением около двухсот душ, и он сомневался в качестве еды, которую он получит, но когда он вошел в ресторан, он был приятно удивлен чистотой, и пожилая женщина приняла его заказ с приятной быстротой.

Боб взял холодную овсянку и с удовольствием съел ее, пока яичница с беконом шипела на плите на кухне. Когда они были готовы, он заказал кофе и несколько пончиков.

– Не нужно слишком торопиться, они не уедут, – успокоила его женщина, которая прислуживала ему.

Но Боб закончил как раз вовремя, чтобы насладиться неторопливой прогулкой обратно к поезду. Когда он вернулся в дневной вагон, то с удивлением обнаружил еще одного пассажира, крупного, ширококостного мужчину с выцветшими усами и редеющими волосами. Что удивило Боба еще больше, так это то, что он увидел значок на жилете другого, и он прошел вперед через машину. Его глаза открылись немного шире, когда он увидел, что на значке, который носил пассажир, было написано “Шериф”.

Бак с водой был удобным местом для остановки, и Боб, на досуге изучая другого мужчину, выпил две чашки воды.

Внезапно шериф заговорил.

– Теперь, когда ты примерно оценил меня, что у тебя на уме, приятель?

Боб чуть не упал навзничь, потому что попытался сделать свое наблюдение за другим человеком совершенно незаметно.

– Ничего, – сумел он ответить, но в словах не было уверенности.

– Ты не пытаешься уклониться от закона, не так ли? – спросил шериф, и Боб заметил, что у другого под правым плечом в кобуре был вполне приличный пистолет.

– Нет, – сказал Боб.

– Тогда почему ты носишь пистолет?

Боб вздрогнул, почти виновато, и его лицо вспыхнуло.

– Это, – парировал он, – не ваше дело.

После того, как эти слова были произнесены, он чуть не прикусил себе язык, потому что, если бы шериф потребовал от него ответа, он был бы вынужден раскрыть свою личность, а такие вещи, как причастность местных шерифов к преступлениям, не были совсем неизвестны.

– Я сделаю это своим делом прямо сейчас, – отрезал мужчина постарше, и прежде чем Боб успел пошевелиться, в руках другого появился пистолет.

– Подними руки и повернись. Делай это медленно, и тебе не будет больно, но если ты сделаешь хоть одно неверное движение, я всажу в тебя пулю.

Говорит шериф МакКурди

Бобу больше ничего не оставалось делать, и, подняв руки высоко над головой, он медленно повернулся лицом к баку с водой. Он мог представить, как усмехнулся бы Талли Росс, если бы мог сейчас увидеть его затруднительное положение.

Крепкие руки выхватили пистолет из наплечной кобуры, и Боб услышал, как шериф отступил назад.

– Теперь медленно повернись, но держи руки поднятыми.

Боб выполнил команду, и шериф махнул ему в сторону сиденья на противоположной стороне вагона.

– Теперь, когда мой пистолет у вас, вам лучше позволить мне объяснить, – сказал Боб.

– Ты сможешь объясниться в тюрьме, – возразил шериф. – Ни один бандит из большого города не сыграет со мной никаких трюков.

Последние слова были произнесены с мрачной решимостью, и Боб увидел, как напряглись мышцы челюсти шерифа.

– Поднимите лацкан моего пальто, и вы обнаружите, что совершаете ошибку, – настаивал Боб. – Я агент бюро расследований Министерства юстиции Соединенных Штатов.

– Ты просто ребенок, – усмехнулся офицер постарше.

– Поднимите лацкан моего пальто и посмотрите, что там. Это дело зашло достаточно далеко, – настаивал Боб.

В голосе Боба было что-то такое, что заставило шерифа действовать, и он осторожно потянулся и поднял лацкан пальто Боба. Маленький значок, который был там, мгновенно изменил его отношение, и он опустил пистолет, который держал в руках.

– Похоже, я совершил серьезную ошибку, – сказал он. – Мне жаль, но после того, через что я прошел, ты не можешь винить меня.

Шериф, представившийся Абелем МакКурди, вернул пистолет Бобу, а федеральный агент, проверив патроны, вернул его в наплечную кобуру.

– Что случилось? – спросил Боб, вспомнив, что всего минуту назад шериф намекал на какую-то уловку, жертвой которой он стал.

– О, это довольно сумасшедшая история, и я не думаю, что она заинтересует федерального человека, – ответил офицер постарше.

– Меня интересует все, что здесь происходит, – сказал Боб.

– Тогда ты можешь нарваться прямо на неприятности, – предупредил другой и немного печально покачал головой. – Так было со мной – слишком интересовался делами других людей.

– Расскажите мне, что случилось, – настаивал Боб, потому что у него было предчувствие, что шериф так или иначе может быть связан с контрабандистами, которые, как было известно, действовали в окрестностях Аталиссы.

– На побережье происходят некоторые странные вещи, – начал шериф, – и я пытался разобраться в них, но мне не очень везло до прошлой ночи, когда я был к югу от Аталиссы. Большая туристическая машина с ревом проехала по дороге, и я остановил ее. Машина ехала слишком быстро.

– Что случилось? – спросил Боб.

– Слишком много, – признался шериф. – Парень за рулем вышел, но когда он это сделал, у него в руках был автомат, и я не мог с ним сравниться, хотя я довольно хорошо стреляю из револьвера. Он надел на меня мои собственные наручники, заставил сесть на заднее сиденье и уехал как сумасшедший. Через некоторое время он остановился, завязал мне глаза, и повез прочь.

– Как он выглядел? – спросил Боб.

– Ну, я бы сказал, он был невысоким и грузным.

Шериф продолжил свое описание человека, который его похитил, и еще до того, как он закончил, Боб убедился, что это был Джо Хамса.

Теории

Боб почувствовал, что пришло время раскрыть свою истинную миссию на морском побережье, и в ясных, кратких словах рассказал шерифу, почему он приехал из Вашингтона и что произошло с тех пор, как он отправился на юг.

– Ты хочешь сказать, что у них хватило наглости похитить твоего дядю, федерального агента? – спросил шериф.

– Я уверен, что он у них, и единственное, что мы знаем, это то, что старт из Джексонвилла был сделан на лодке.

Шериф кивнул.

– Это был хороший выбор. Что ж, я могу придумать полсотни хороших мест, где можно спрятать человека на этом участке побережья.

Затем шериф продолжил объяснять, что незадолго до рассвета его бесцеремонно выбросили из седана после того, как освободили от наручников.

– Вы можете вспомнить какие-нибудь остановки? – спросил Боб.

– Только одну. Должно быть, мы были очень близко к океану, потому что я был уверен, что слышу шум прибоя.

– Есть какие-нибудь идеи, в каком направлении вы ехали?

– Ничего такого, что могло бы сильно помочь. Я был примерно в двух милях от Эйнсворта, когда меня высадили, и я пошел туда и взял еще один пистолет, а затем решил сесть на поезд до Аталиссы, потому что я был всего в миле оттуда, когда меня похитили прошлой ночью.

– Вы слышали что-нибудь необычное, когда остановились там, где, как вам казалось, слышен шум прибоя? – настаивал Боб.

Шериф МакКурди некоторое время молчал.

– Да, была одна вещь – жужжание, которое было слабым, а затем усилилось и, наконец, затихло.

– Это мог быть самолет, – предположил Боб.

– Почему, я об этом не подумал. Конечно, именно так это и звучало.

– Водитель машины вышел и вернулся немного позже.

– После того, как гудение стихло?

– Верно, – согласился шериф.

Боб был в восторге от этой новости. Он чувствовал, что еще до прибытия в Аталиссу наткнулся на настоящую зацепку, и надеялся на достойную помощь отважного южного шерифа.

– Потом он поехал дальше, а потом выбросил вас из машины? – настаивал Боб.

Шериф согласился.

– Он был не слишком вежлив, когда выбросил меня, – пожаловался шериф. – Я просто хотел бы, чтобы он попал ко мне в руки на несколько минут. Поверь мне, я бы заставил его кости болеть.

Не было никаких сомнений в раздражении или искренности офицера, и Боб не мог не подавить смешок, так как считал, что шериф вполне способен жестоко обращаться с Джо Хамсой.

Боб почувствовал, что пришло время быть предельно откровенным с шерифом.

– Я здесь по делу о контрабанде, – объяснил он. – Мне понадобится ваша помощь, и она может мне очень понадобиться.

Затем он подробно рассказал обо всем, что произошло с тех пор, как он покинул Вашингтон, рассказав даже о похищении своего дяди. Когда он закончил, шериф присвистнул сквозь усы.

– Я вроде как подозревал, что к югу от Аталиссы происходит что-то странное, но жалоб не поступало, и я так и не смог ничего обнаружить. Ты думаешь, что парень, который похитил меня, был тем человеком, который ехал с вами в поезде, когда вы ехали на юг?

– Судя по вашему описанию, я уверен, что это был Хамса, – ответил Боб.

– Тогда он крутой парень, если он выбрался из той реки и так быстро добрался сюда.

– Одна вещь, которую мы должны помнить, – предупредил Боб, – это то, что банда компактна и, по-видимому, чрезвычайно хорошо организована.

Шериф некоторое время молчал.

– Думаешь, что самолет, приземлившийся прошлой ночью, мог привезти контрабандные драгоценные камни?

– Я не знаю, – признался Боб. – У всех в департаменте есть ощущение, что банда нацелена на еще одну крупную контрабандную операцию. Если бы драгоценные камни поступили прошлой ночью, у меня такое чувство, что с Хамсой было бы больше одного человека, чтобы забрать их. Просто не кажется логичным, что один человек, даже если он может быть лидером банды, справится с этим концом игры. Я был бы более склонен думать, что контакт прошлой ночью был с целью составления окончательных планов.

Больше подсказок

Шериф некоторое время обдумывал все в уме, пока поезд грохотал по неровной дороге. Затем он кивнул и согласился с Бобом.

– Похоже, ты прав. Это означает, что у нас может быть напряженное время, когда будет предпринята попытка фактического контакта.

– Мы будем достаточно заняты, если сможем узнать, где будет установлен контакт, – возразил молодой федеральный агент.

– А как насчет твоего дяди? – спросил шериф.

Ликование, отразившееся на лице Боба, исчезло.

– Честно говоря, я не знаю. Судя по репутации этой банды, мне следовало бы опасаться худшего, но по какой-то причине я безгранично верю в способность моего дяди позаботиться о себе в критической ситуации. Последнее, что мы узнали, это то, что он исчез с набережной, и вскоре после этого моторная лодка помчалась вниз по реке.

– Тогда, если проводится крупная операция по контрабанде, вполне возможно, что его привезут сюда, – ответил шериф.

– Его могут отвести в их убежище, – согласился Боб, – но пока наши люди не имеют к этому никакого реального отношения.

– Возможно, мы сможем что-нибудь узнать в Аталиссе, – сказал шериф. – У меня там есть несколько друзей, которые, возможно, смогут дать мне информацию, которую ты никогда не смог бы получить.

По мере того как поезд приближался к побережью, местность становилась все более дикой, и они с грохотом проезжали по узким мостам, перекинутым через протоки и соленые ручьи. Подлесок был густым и почти похожим на джунгли. Они находились в одном из самых диких районов побережья Флориды – неприветливом, негостеприимном и в течение многих лет служившем убежищем для разного рода нарушителей закона.

Колеса резко затормозили, и маленький поезд вильнул на повороте, когда колеса протестующе взвизгнули. Посмотрев вперед, Боб увидел скопление домов вокруг большой протоки. За ней был узкий проход, а дальше виднелась голубая Атлантика. Это, должно быть, Аталисса, его нынешнее место назначения.

Шериф встал и посмотрел на часы.

– Удачная поездка сегодня утром, – заявил он. – Обычно у местных бывает пара сходов с рельсов.

Поезд остановился перед полуразрушенной станцией, и Боб с шерифом ступили на грубую дощатую платформу. Единственными, кого можно было увидеть, были поездная бригада и агент станции.

– Город выглядит тихим, – сказал шериф, когда они начали спускаться по одной улице, которая с одной стороны была окружена чистыми водами протоки, а с другой – длинным рядом зданий, некоторые из которых были магазинами, а другие жилыми домами.

Первое здание, полутораэтажное строение, было парикмахерской, и шериф завернул туда.

– Доброе утро, шериф, – сказал парикмахер.

– Доброе утро, Эмиль, – ответил шериф. – Хочу познакомить вас с моим другом Бобом Хьюстоном. Северянин. Он приехал на несколько дней побездельничать и, может быть, немного порыбачить. Есть что-нибудь новенькое?

Парикмахер, склонный к полноте и облысению, покачал головой.

– Даже хорошей рыбалки не осталось, – вздохнул он.

– Все хорошо себя ведут? – спросил шериф.

– К чему вы клоните? – спросил парикмахер.

– Ни к чему, просто подумал, что вы, возможно, о чем-то слышали, – ухмыльнулся шериф.

– На самом деле, есть кое-что, – возразил парикмахер. – Кто-то летал здесь последние пару ночей на каком-то самолете.

– В этом нет ничего необычного, не так ли? – спросил шериф. – Мы привыкли ко всему на этом побережье.

– Ну, это было не так уж странно, но сегодня утром, когда я рыбачил в заливе Харпи, лодка прошла там так быстро, что не было ничего, кроме черной полосы и вспышки брызг. Проклятая штука, должно быть, делала сорок в час.

Глаза Боба сверкнули.

– Куда направлялась лодка?

– Я был в обыкновенной лодке, я не знаю, куда отправился скоростной катер, – ответил парикмахер. Затем, увидев огорчение на лице Боба, он добавил, – я почти готов поспорить, что он направлялся к Затерянному острову.

Боб увидел, как на лице шерифа промелькнуло странное выражение.

– Я мог бы догадаться, что именно туда отправится такая лодка, – простонал он. – Почему она не могла отправиться в направлении какого-нибудь другого острова?

– Я бы не знал, – ухмыльнулся парикмахер, который почувствовал, что шериф находится в Аталиссе с какой-то важной миссией. Боб увидел, как парикмахер осматривает его пальто, и ему стало интересно, виден ли пистолет в наплечной кобуре. Если бы это было так, то сразу выяснилось бы, что он офицер, а не отдыхающий, каким его представлял шериф.

– Думаю, мы возьмем лодку и отправимся на юг, – сказал шериф. – Просто никому больше ничего не говори о том, что ты видел сегодня утром.

– Ни слова, шериф, – сказал парикмахер, и они вышли из маленькой парикмахерской.

– Странный парень, – кивнул шериф, когда они шли по улице к пристани. – Он знает все, что происходит, и защищает многих людей, но когда приходят какие-то посторонние и начинают нарушать закон, я всегда уверен, что он скажет мне правду.

– Что вы об этом думаете? – спросил Боб.

– Я бы сказал, что чем больше людей вы сможете сюда привести, тем лучше. Эмиль знает, что на Затерянном острове происходит что-то странное, и это был просто его способ сказать мне, чтобы я побыстрее добрался туда. Но мне не нравится это место. Там слишком одиноко, и остров такой большой, что человек может заблудиться на нем на несколько дней.

– Я не знал, что здесь есть такие большие острова, – ответил Боб.

– На самом деле это не остров, – объяснил шериф, – но с трех сторон его окружает вода, и он болотистый и примерно такой же мрачный, как последнее место на земле. Он всегда был излюбленным укрытием для людей, пытающихся скрыться от закона.

Готов действовать

На пристани шериф договорился об аренде лодки, и 20-футовое судно с прочным четырехцилиндровым мотором было предоставлено. В ней не было ничего быстрого, но она выглядела в высшей степени безопасной.

– Нас может не быть пару ночей. Я знаю, где я могу раздобыть немного вещей и еды. Тебе лучше послать весточку, чтобы сюда приехали еще ваши люди, – сказал шериф, и пока он отправился на поиски походных принадлежностей, Боб вернулся на станцию.

Его предупредили, чтобы он проявлял крайнюю осторожность при отправке любых сообщений из Аталиссы, но у него не было времени ехать в другой город, и он предпочел телеграфировать, а не звонить.

Сообщение было зашифровано, и ему потребовалось некоторое время, чтобы его составить. Очень кратко он изложил то, что узнал от шерифа, заключив: “Я думаю, что Меррит Хьюз был доставлен на Затерянный остров, и что в ближайшее время будет предпринята попытка привезти большое количество драгоценных камней”.

Боб не покидал старого телеграфа до тех пор, пока телеграмма не загудела по проводам на пути в Вашингтон. Затем он вернулся на пристань и обнаружил, что шериф ждет его.

– Мы отправимся немедленно, – сказал офицер. – Я приготовил закуску на обед, и мы поедим по дороге. Сэкономим время.

Боб ступил на нос лодки, где шериф спрятал большую сумку федерального агента, а офицер прыгнул на корму. Мотор плавно завелся. Шериф включил сцепление, и они тронулись с места.

Молодой федеральный агент оглянулся на сонную деревню, раскинувшуюся вдоль протоки. Парикмахер вышел из своей лавки и помахал им рукой, а мужчина на пристани, у которого они арендовали лодку, наблюдал за ними, прикрывая глаза руками от ярких лучей полуденного солнца.

Шериф МакКурди направил лодку к морю, но, прежде чем они добрались до него, он резко повернул лодку вправо, и они, пыхтя, прошли по узкому проходу, который бесконечно петлял и поворачивал.

– Как под солнцем вы можете найти дорогу во всем этом лабиринте каналов? – спросил Боб, теперь понимая, почему это было идеальное место для проведения контрабандных операций.

– Я прожил здесь всю свою жизнь, – объяснил шериф, – но время от времени я теряюсь. Тогда я обычно просто сижу спокойно, пока кто-нибудь не выследит меня.

Перед ними открылось большее пространство воды.

– Протока Харпи, – сказал шериф. – Это то место, где Эмиль рыбачил, когда появился этот черный скоростной катер.

Шериф зажал перекладину руля между ног и развернул сверток, лежавший на досках пола на дне лодки. Внутри лежало полдюжины толстых сэндвичей, густо намазанных маслом с щедрыми ломтиками холодной ветчины между хлебом.

Они ели бутерброды, пока катер, пыхтя, несся по тихим водам протоки Харпи.

Шериф достал кувшин с холодной водой, и, сделав по большому глотку, они вывели лодку из протоки в другой извилистый канал, который, хотя и был глубоким, сильно зарос деревьями, которые изгибались над водой, пока не образовали идеальный туннель.

Воздух был прохладным и сырым, и Боб невольно вздрогнул, подумав об одиночестве, которое опустится на эту местность, когда зайдет солнце.

– Как далеко отсюда до Затерянного острова? – спросил он шерифа.

– Зависит от того, в какую часть мы направляемся. Ближайшая точка находится примерно в восьми милях отсюда.

Некоторое время они шли молча, шериф практически все свое время посвящал просмотру канала.

Чуть более чем через полчаса он заглушил двигатель и умело направил лодку в заводь, где их не было бы видно с главного канала.

Шериф МакКурди сбросил тяжелый кусок железа, служивший якорем, за борт, и Боб с удивлением отметил, что глубина воды была по меньшей мере восемь или девять футов.

– Лучше осмотри свое оружие. Оно может нам понадобиться вскоре, – посоветовал шериф.

Лодка проносится мимо

Боб достал свою сумку "Гладстон" и открыл ее, вынимая футляр, в котором лежала его винтовка.

Он взял винтовку и наполнил магазин патронами. Приложив ее к плечу, он прицелился в точку на некотором расстоянии, когда резкий оклик шерифа остановил постоянное давление его пальца на спусковой крючок.

– Не рискуй выстрелом сейчас, поднимешь тревогу, – предупредил он. – Помни, что люди, которые прячутся здесь, все опасаются любых выстрелов.

Боб опустил винтовку и понял, что его щеки пылают, потому что, если бы он подумал о возможном результате, он бы не попытался сделать один-два тренировочных выстрела.

Шериф, порывшись в своем собственном свертке с вещмешком, извлек оттуда исправную на вид винтовку.

– Позаимствовал у парикмахера, – ухмыльнулся он. – Она не такая модная, как твоя, но она хорошо послужит, и я использовал ее один или два раза раньше, так что я привык обращаться с ней.

Шериф вытащил трубку и закурил, откинувшись на планшир.

– Разве мы не идем дальше? – спросил Боб.

– Сейчас от этого мало толку, – ответил офицер. – Нас бы заметили через минуту. Мы подождем до сумерек. Затем мы сможем совершить круиз по острову. Они обязательно разведут какой-нибудь костер, потому что ночи становятся холодными.

Боб знал, что шериф прав, но мысль о бездействии, пока его дядя находится в руках гангстеров, раздражала его деятельный дух. Тем не менее, он сделал все возможное и попытался задремать.

Прошел час, когда выхлоп моторной лодки, очевидно, двигавшейся на большой скорости, эхом разнесся по низинам.

Шериф быстро сел, взглянул на свой пистолет, а затем взял весло и подвел лодку ближе к зарослям, чтобы они были хорошо скрыты от канала, который проходил на небольшом расстоянии от протоки, где они нашли временное убежище.

Шум приближающейся лодки был слышен отчетливее.

– Быстро приближается, – проворчал шериф, балансируя пистолетом в руках.

Боб, скорчившийся на носу, увидел, как в главном канале показалась серая лодка. Это было не более чем в 200 футах от них, и в лодке был только один человек. Вздрогнув, он узнал скорчившуюся фигуру Джо Хамсы. Затем серый катер исчез, и остался только широкий, растекающийся след, отмечающий его прохождение.

Федеральный агент повернулся к шерифу.

– Мы должны следовать за ним. Это был Джо Хамса.

Шериф покачал головой.

– Мы не можем сейчас; все еще слишком светло. Кроме того, я знаю, что он направляется на остров. Послушай, как он уходит!

Рев выхлопа постепенно затих, и шериф повернулся к Бобу.

– Ты уверен, что это был твой человек?

– Абсолютно, – ответил Боб.

Шериф МакКурди еще раз посмотрел на свой позаимствованный пистолет, и Боб увидел, как глубокие морщины на лице офицера по поддержанию порядка напряглись.

Они пробыли еще час в уединении небольшой протоки прежде чем снова двинуться в путь. Тени сгустились, а послеполуденное тепло исчезло.

Шериф МакКурди завел мотор их лодки, и Боб поднял покрытый грязью якорь. С сильно опущенным двигателем они направились к Затерянному острову, и Боб был благодарен, что у их лодки был подводный выхлоп, который было почти невозможно услышать.

Покинув укрытие протоки, шериф МакКурди управлял их лодкой с особой осторожностью, и как раз перед тем, как они оказались в пределах видимости Затерянного острова, он остановил лодку и поговорил с Бобом.

– Возможно, мы суем свои головы в осиное гнездо, – предупредил он. – Хочешь идти дальше или подождать, пока другие федеральные агенты не доберутся до Аталиссы, и мы сможем привести их сюда?

– Тогда может быть слишком поздно, – решил Боб. – Мы продолжим.

Шериф завел мотор, и они снова двинулись вперед, нос их маленькой лодки рассекал воды большой лагуны.

Впереди Затерянный остров

Перед ними лежала длинная, низкая масса спутанного подлеска.

– “Затерянный остров”, – загадочно произнес шериф, и Боб почувствовал, как его кровь забилась быстрее. Именно к этому месту направлялся черный скоростной катер, замеченный парикмахером, и именно к этому месту спешил Джо Хамса на серой моторной лодке.

Мотор их собственной лодки внезапно заглох, и Боб посмотрел на шерифа, чье лицо все еще было смутно различимо в слабом свете.

– Больше никакого шума; с этого момента мы сядем на весла.

Боб помог вставить весла в гнезда. Их было две пары, и они согнули спины, чтобы заняться греблей.

– Это может быть работа на всю ночь, – проворчал шериф, – но оно того стоит, если я смогу догнать парня, который выбросил меня из машины прошлой ночью.

Лодка, хотя и небольшая, была тяжелой, и менее чем через полчаса у Боба на обеих руках появились волдыри, а спина сильно болела.

– Полегче немного, – посоветовал шериф. – Мы будем дрейфовать здесь и отдыхать.

Боб обрадовался возможности выпрямиться и, встав в лодку, положил весла в уключины.

Вспышка света слева привлекла его внимание, и он тихо заговорил с шерифом.

– Слева от вас есть свет, – сказал он. – Встаньте и посмотрите на это.

Шериф МакКурди встал на корме.

– Я ожидал чего-то подобного, – проворчал он. – Впрочем, мне надо немного отдохнуть, потому что у меня сейчас слишком болит спина, чтобы думать о хорошей драке.

Лодка мягко дрейфовала, и шериф рассказал все, что знал об острове.

– Это одна из самых высоких частей, – объяснил он, – и одна из самых сухих. Здесь не так много болота, и почва должна быть хорошей. На другой стороне есть старый пирс и что-то вроде охотничьего домика, построенного много лет назад какими-то северянами. Я полагаю, что мы найдем там нужных нам людей.

Боб был слишком нетерпелив, чтобы долго отдыхать, и по его настоянию они снова взялись за весла и повернули нос лодки к берегу.

Двигаясь как тень и так же бесшумно, они направили свое судно к острову. Нос лодки застрял в мягкой грязи в трех или четырех футах от берега, и шериф недовольно хмыкнул.

– Нам придется идти вброд, – пожаловался он. – Я промокну, и это снова обострит мой ревматизм.

Боб бросил якорь в грязь, и шериф сунул две свечи зажигания от мотора в карман, фактически выведя лодку из строя.

С Бобом во главе они спрыгнули за борт. Грязь и ил были холодными и скользкими, и Боб почувствовал, что его ноги проваливаются примерно в шесть дюймов липкой грязи. К счастью, они были от берега примерно в четырех длинных шагах.

Они остановились достаточно надолго, чтобы ослабить пистолеты в наплечных кобурах и посмотреть на предохранители на своих винтовках. Затем, с шерифом во главе, они направились к дальней стороне узкого острова.

Там было много подлеска, но земля была твердой, и, ступая осторожно, они продвигались вперед, не производя особого шума.

С небольшого холма, на который они поднялись, они могли смотреть вниз на другую сторону острова, и свет, который Боб видел издали, был хорошо виден.

Это был какой-то факел, и, по-видимому, он был установлен на довольно высоком шесте, потому что пламя мерцало от легкого бриза, дувшего с открытого моря.

Двигаясь еще более осторожно, чем раньше, Боб и шериф направились к лагерю, который, как они знали, должен был находиться в темноте за пределами света.

Из темноты ночи

Это было мрачное приключение, и требовалось настоящее мужество, чтобы сделать еще один шаг вперед, но Боба подгоняла мысль о том, что его дядя может быть на острове и что успех сегодня вечером приведет к его возвращению и разгрому шайки контрабандистов, которую ему было поручено разогнать.

Когда они приблизились к свету, стало ясно, что сигнальный факел установлен на столбе высотой около двадцати футов, и Боб остановил шерифа.

– Это похоже на маяк для самолета, – пробормотал он.

– Если это так, то это согласуется с твоей теорией о том, что они доставляют контрабандные драгоценные камни самолетом, – ответил шериф МакКурди.

Они пошли дальше, легко ступая по освещенному кругу света, который отбрасывал факел.

На фоне черноты вод широкой протоки, обрамлявшей другую сторону Затерянного острова, вырисовывались очертания ветхого строения, и хотя окна казались заколоченными, слабые лучи света пробивались сквозь множество щелей. Боб наполовину споткнулся о палку, и шум вызвал быстрый собачий лай.

– Теперь нас ждет это, – сказал шериф, и Боб почувствовал, что неприятности, и серьезные неприятности, только впереди.

Дверь в доме была распахнута, и на фоне продолговатого света виднелся силуэт мужчины. Затем он вышел в ночь, за ним последовал второй мужчина, более коренастый и тяжелый, чем первый.

– Лежи, – прошептал шериф. – Может быть, они не увидят нас. Нам сейчас не нужны неприятности.

Прежде чем мужчины успели покинуть укрытие дома, послышался низкий гул приближающегося самолета. Боб повернул голову на восток. Были видны красный и зеленый огоньки, обозначающие кончики крыльев самолета. Он был низко и, очевидно, быстро приближался.

Даже сквозь шум самолета они услышали выкрикнутую команду возле старого дома, и один из мужчин, вышедших наружу, включил фонарик и помчался к пирсу, находившемуся на некотором расстоянии. За ним, в более медленном темпе, последовал второй мужчина.

– Я уверен, что это Хамса, – сказал Боб.

– Давайте войдем внутрь и посмотрим, есть ли там кто-нибудь, – сказал шериф МакКурди, и они двинулись так, чтобы дом был между ними и пирсом.

Посадочные огни самолета мигнули, когда он кружил над ними, и один раз мощные лучи обрушились на поляну, но Боб и Шериф, предвидя это, упали на землю за старым бревном и на тот момент были в безопасности от обнаружения.

– Должно быть, это либо гидросамолет, либо амфибия, – сказал Боб, когда самолет приготовился приземлиться на воду.

– Заходи внутрь, – настаивал шериф, который чувствовал бы себя лучше, если бы у него было какое-нибудь укрытие.

Двое мужчин на пирсе сосредоточили свое внимание на самолете, кружащем над лагуной, а собака, поднявшая тревогу, была рядом с ними, так что Бобу было сравнительно просто перепрыгнуть через порог.

За дверью, где только масляная лампа слабо освещала комнату, он присел на корточки с винтовкой в руках, привыкая глазами к свету. В комнате, по-видимому, никого не было.

Он тихо заговорил с шерифом, который ждал снаружи.

– Все чисто, давай!

Одним прыжком шериф оказался внутри и, как и Боб, держал винтовку наготове для мгновенного действия.

Прищурившись между трещинами в стене, шериф наблюдал за происходящим в лагуне. Самолет резко ударился о поверхность воды и остановился в нескольких сотнях футов от конца старого пирса. Ожидавшие там люди сели в моторную лодку и направились прямо к самолету, который покачивался на волнах, поднятых им в тихих водах.

В лачуге

Шериф МакКурди отвернулся от стены и наблюдал, как Боб открывает дверь во вторую комнату. Он увидел, как молодой федеральный агент упал на колени, его пистолет звякнул, а с губ Боба сорвалось сдавленное рыдание.

Шериф в несколько прыжков пересек комнату и склонился над Бобом, который стоял на коленях рядом со связанной фигурой мужчины с кляпом во рту.

Не задавая вопросов, шериф вручил Бобу нож, и веревки и кляп были перерезаны.

– Дядя Мерритт, дядя Мерритт, – закричал Боб. – Поговори со мной.

В его голосе было отчаяние.

Меррит Хьюз открыл глаза и попытался улыбнуться. Его губы и язык распухли от кляпа, но выражение его глаз придало Бобу смелости.

– Нам лучше вытащить его отсюда, – сказал Боб. – Они вернутся, а мы не будем готовы к ним.

Прежде чем они успели повернуться, по комнате разнесся резкий смех, и тяжелый голос Джо Хамсы обрушился на них.

– Вы никуда не пойдете, мальчики, кроме того места, куда я хочу вас отправить, и вы никогда оттуда не вернетесь.

Боб начал двигаться, но быстрая команда Хамсы остановила его.

– Не двигайся, малыш. Я наставил на тебя автомат, и мой палец нервничает. Медленно повернитесь и не вздумайте ни один из вас затевать перестрелку.

Они начали медленно поворачиваться, когда Боб был поражен быстрым жестом своего дяди. Спрятавшись в густой тени маленькой комнаты, примыкавшей к большой, он протянул руку и молниеносно схватил револьвер, который был в наплечной кобуре. Не было даже шороха пальто Боба, когда дядя достал пистолет, и Боб продолжал медленно поворачиваться к Хамсе.

Человек, назвавшийся продавцом бриллиантов, стоял в дверях с автоматом в руках. За ним стоял человек со шрамом, которого Боб узнал по описаниям, полученным в Джексонвилле, должно быть, похититель его дяди. Позади этих двоих стоял худощавый парень, чуть старше Боба, с худым лицом. Он был в костюме летчика, а в руках держал мягкий кожаный футляр.

– Возьми их оружие, Рэп, – рявкнул Хамса, и человек со шрамом вышел вперед, его руки похлопали шерифа в поисках оружия. Пистолет был вынут из наплечной кобуры, а винтовка отброшена через всю комнату.

Затем человек, известный как Рэп, повернулся к Бобу, и его руки нащупали пустую кобуру.

– Пистолет пропал, – сказал Рэп ровно и без выражения.

– Где? – потребовал Хамса.

– Заблудился в кустах, – соврал Боб.

Ответ, казалось, удовлетворил их, и Рэп взял винтовку из рук Боба.

– Возьми этот пистолет и прикрывай этих парней, пока мы с Куртом проверим вещи, которые он принес, – приказал Хамса, передавая свое оружие Рэпу, в то время как парень, которого он назвал Куртом, вошел в комнату и положил свой черный кожаный футляр на грубый стол.

Боб ахнул, когда футляр с бархатной подкладкой открылся и на свет появились десятки сверкающих бриллиантов. На столе перед ними было разложено царское состояние, и Хамса с уродливым блеском в глазах посмотрел на своих пленников.

– Значит, вы, федеральные агенты, думали, что вы достаточно умны для Джо Хамсы? – усмехнулся он. – Что ж, это ваше последнее задание. Вы видели меня и видели, как мы приносим эти вещи. Это моя последняя работа. Я заработаю на этом крутой миллион. Подумайте об этом хорошенько.

Он повернулся к куче драгоценных камней и пропустил их сквозь свои короткие пальцы, злорадствуя при виде богатства, лежащего на столе.

– Что мы теперь будем делать? – спросил Курт.

– Потопите самолет и серую лодку. Мы воспользуемся черным катером для побега и сожжем это место, прежде чем уедем.

– А как насчет федеральных агентов? – Курт указал на Боба и остальных.

– Может быть, мы потопим и их тоже, – сказал Хамса, и в его словах было смертельное веселье.

Человек, известный как Рэп, начал смеяться, но резкий взрыв сзади Боба превратил смех в рыдание, и Рэп, задыхаясь, опустился на пол.

Разрушенные планы

Хамса повернулся к офицерам с пистолетом в правой руке. Прежде чем он смог им воспользоваться, раздался еще один взрыв, и Хамса отшатнулся к стене, его правая рука безвольно и бесполезно повисла, автомат, который он держал, упал на пол.

– Не двигайся!

Команда была низкой и хриплой, но в словах чувствовалась властность, и Боб краем глаза увидел, как его дядя вышел из маленькой комнаты в задней части. С этой выгодной позиции он вывел из строя Рэпа, автоматчика, и ранил Хамсу. Курт, летчик, поднял руки вверх.

– Подними их оружие, Боб, – скомандовал дядя, и Боб поднял автомат и револьвер, которые уронил Хамса.

– Обыщите их!

На этот раз шериф шагнул вперед и руками, давно натренированными в такого рода работе, обыскал даже шляпы. Бандиты были обезаруженны. Оружие положили на стол рядом со сверкающей грудой бриллиантов.

– У вас есть наручники, шериф? – спросил дядя Боба после того, как молодой федеральный агент представил своего союзника.

Из вместительных карманов офицера по поддержанию порядка были извлечены две маленькие компактные пары. Одна пара была надета на Хамсу, а другая – на Курта и Рэпа.

Пока Боб и его дядя занимались оказанием первой помощи Рэпу и Хамсе, шериф спустился на старую пристань, чтобы осмотреть лодки.

Когда он вернулся, перевязка была закончена, так как ни одна из ран не была серьезной.

– Мы можем отправиться в любое время, когда вы захотите, – сообщил он федеральным агентам.

– Уведите этих парней. Мы скоро будем, – ответил Меррит Хьюз, и когда шериф увел Хамсу и его союзников, он сел с одной стороны стола и жестом пригласил Боба сесть напротив него.

– Давай послушаем твою версию истории, Боб, – сказал его дядя, садясь и массируя красные отметины, которые оставили на его руках туго завязанные веревки.

Распутывая паутину

Обстановка была странная, лучи керосиновой лампы на столе отбрасывали мягкий свет на бриллианты, которые все еще лежали грудой на черном бархате.

Бобу не терпелось рассказать свою собственную историю, но сначала он хотел узнать о своем дяде.

– Уверен, что с тобой все в порядке? – спросил он.

– О, мои руки и ноги еще немного онемевшие, и я не могу говорить слишком хорошо, но теперь я быстро прихожу в себя.

Боб пустился в подробное описание всех событий, произошедших после исчезновения его дяди в Джексонвилле.

– Самое счастливое, что когда-либо случалось со мной, – это когда я столкнулся с шерифом, – сказал он.

– Без сомнения, – согласился его дядя. Затем он продолжил:

– Люди, которых мы захватили сегодня вечером, являются мозгами банды. Из того, что сказал Хамса после того, как он пришел сюда сегодня днем, я понял, что еще два члена банды были схвачены вами и Кондоном Адамсом прошлой ночью.

– Это верно, – сказал Боб. – Но я не могу понять, как Хамса оказался здесь так скоро, и я думал, что он никогда не выберется из реки, в которую упал по дороге из Вашингтона.

– Хамса – твердый орешек, – сказал Меррит Хьюз. – У него потрясающее телосложение, и он смог доплыть до берега. Затем он нанял частный самолет и полетел на юг.

– Они все время перевозили алмазы на самолете, – сказал Боб.

– Курт был их пилотом. У него быстрая амфибия, и прошлой ночью он связался с Хамсой близ Аталиссы и сообщил ему, что большая партия будет доставлена сегодня вечером. Они были осторожны, устанавливая контакты только с контрабандными драгоценными камнями здесь, чтобы отвести подозрения от этого острова.

– Где Курт взял драгоценные камни? – хотел знать Боб.

– Их привезли из Европы на пароходе. Курт связывался с кораблями, находящимися далеко от побережья, а затем доставлял контрабандные товары ночью. Они были осторожны с типом драгоценных камней, которые они приносили. Поэтому эти бриллианты на столе можно было бы продать практически в любом месте без всяких подозрений. На самом деле Хамса действительно ездил по стране, продавая их покупателям, которые понятия не имели, что это контрабандная собственность.

Боб, откинувшись на спинку стула, посмотрел на своего дядю.

– Тебя, должно быть, привезли прямо сюда, – сказал он.

– Настолько быстро, как парень, которого они называют Рэпом, мог доставить меня сюда. Хамса был в Вашингтоне. Каким-то образом он пронюхал, что по его следу идут люди из Министерства юстиции, и узнал, что Адамса и меня отправили на юг. Рэп должен был убрать нас с дороги. Хамсе просто повезло, что он встретил тебя и Талли в поезде. То, что казалось для нас плохой ситуацией, обернулось хорошо.

Боб усмехнулся.

– Разве Талли не разозлится, когда узнает, что все дело было раскрыто без того, чтобы он добрался даже до Джексонвилла.

– Я бы не стал беспокоиться о Талли, Боб. Это еще одно перо в твоей шапке. Просто продолжай работать, и ты очень быстро доберешься до вершины в Отделе.

Меррит Хьюз наклонился и собрал контрабандные драгоценные камни, завернул их в бархат и положил обратно в кожаный футляр.

– С таким же успехом мы могли бы уничтожить это место, чтобы оно больше не использовалось для подобных целей, – сказал он и, выйдя из двери следом за Бобом, прицелился в керосиновую лампу. Пламя охватило внутренность лачуги, и сухое дерево громко затрещало, когда огонь пожрал его.

Зарево горящей лачуги осветило поляну, и они легко нашли дорогу к старой пристани, где их ждали шериф МакКурди и его заключенные. Дальше амфибия дрейфовала на своем якоре.

– Нам придется оставить это для другой поездки, – улыбнулся Меррит Хьюз. – Шериф, давайте отправимся в город. Я голоден и хочу спать.

С тремя пленниками на носу, Бобом и его дядей сразу за ними и шерифом за рулем сзади, они выехали из протоки. Это была еще одна успешная глава, написанная о войне бюро расследований с преступностью.