Read the book: «В погоне за собой, или Удивительная история Старика»
Акт первый
В погоне за собой
I
Задумывались ли вы когда-нибудь о том каково это – остаться в полном одиночестве?
Под понятием одиночество имеется в виду вовсе не то, чтобы запереться в своей комнате, спрятать ключ от замка под подушку и не выходить наружу до самого утра. Я говорю вам о том одиночестве, что глухо и нескончаемо, когда поблизости, и даже вдалеке нет ни единой живой души.
Спросите, что это за такое одиночество?
Увы, кто не пережил подобное сам, вряд ли сможет понять, но все же я попытаюсь описать это чувство, опираясь на опыт человека, который когда-то побывал в подобной ситуации.
История его жизни, без преувеличений, – самая необыкновенная из всех, что мне доводилось слышать.
Случилась она, когда мужчина был еще совсем юным, пятнадцатилетним подростком, а узнать мне о ней довелось только спустя шестьдесят четыре года, когда он стал семидесятидевятилетним стариком…
***
Было шесть часов вечера, я сидел дома за кухонным столом перед ноутбуком и пытался закончить квартальный отчет.
Моя жизнь представляла собой клише обычного земного обывателя.
Нелюбимая работа в офисе, маленькая зарплата и злобный начальник, четыре года занимавший свою новую должность и уже успевший за это время обзавестись объемным животом-бочкой, дорогущим классическим костюмом в мерзкую белую полоску и серебристым автомобилем, на который все работники глазели с плохо замаскированной завистью.
Ах да, чуть не забыл. Еще несколько лет назад я развелся с женой, уставшей, как она выразилась, жить со мной бесперспективной жизнью и не иметь надежды на светлое будущее.
Наверно, вам сейчас думается, что это предательство доставило мне ужасную боль, родившую страх перед неизвестностью, но ничего подобного не случилось. Да, несколько дней подряд после ее ухода я грустил и напивался дешевым виски, но со временем мне стало все равно.
– Невелика потеря, – думал я, сидя после работы перед телевизором и смотря вечерний выпуск новостей. – Она еще пожалеет, что бросила меня. Вот пройдет лет пять, и я стану ого-го каким, а она потом локти кусать будет.
Но вот прошло два года, а ничего подобного даже близко не произошло.
Как оказалось, к счастливому будущему двигать меня кроме меня самого никто не собирался, а в те годы я об этом даже не задумывался, будучи уверен, что все-то у меня еще впереди, просто нужно подождать, набраться опыта, и прочее в том же духе.
Время же в свою очередь неминуемо ускользало, будто вода сквозь пальцы, а я смотрел на это и ничего не предпринимал, откладывая свою жизнь и свое будущее на потом, не осознавая при этом, что утекшую и уже впитавшуюся в почву прошлого воду в ладони возвратить никоим образом нельзя.
Поднося чашку с кофе к своим губам и прихлебывая горячий напиток, я смотрел на монитор и стучал пальцами по клавиатуре.
Господи, каким же я был убожеством!
Неделю нестиранная одежда, заляпанная пятнами от того же кофе и высохшего соуса, на голове ворона гнездо свила, под глазами круги от недосыпа, кожа лица чуть пожелтевшая, будто в болезни, и взгляд, как у настоящего зомби.
Почувствовав, что сил больше не осталось, мне пришлось отложить работу до завтрашнего вечера и подняться со своего места.
Сохранив документ на флешку, я захлопнул зашарпанную крышку старенького ноутбука, служившего мне еще с первого курса учебы в университете, встал из-за стола и прошел к себе на небольшую кухоньку.
До сих пор помню то чувство опустошенности, которое вечно пребывало внутри меня в те времена.
Вылив остатки остывшего растворимого кофе в раковину, я вымыл чашку и налил себе новую порцию, после чего разогрел ужин быстрого приготовления, которым закупался каждый понедельник, и отнес все это на журнальный столик перед диваном.
Запах еды усиливался из-за спертого воздуха неделю непроветриваемого помещения.
Усевшись на диван, я поставил чашку на лежавшую рядом книгу, испачканную множеством отпечатавшихся на обложке темных кругов.
Месяц назад мною были предприняты жалкие попытки прочесть ее, но спустя двадцать страниц я запутался в именах героев и, поняв, что совсем не понимаю сюжета и ничего не запоминаю, бросил эту затею.
– Да и зачем она нужна? – думал я. – Телик ведь намного лучше! Просто сиди, смотри, и тебе все расскажут и покажут. Красота.
Ткнув на кнопку пульта и услышав, как он пискнул, я открыл упаковку с едой и взял пластмассовую вилку, одновременно с этим глядя на экран.
По каналу транслировали сольное выступление знаменитой певицы. Вокруг нее сияли огни, танцевали какие-то девушки и мужчины модельной внешности, толпа зрителей около сцены сходила с ума, рукоплескала ей, пыталась тайком снимать на телефон…
– Вот же живут люди, – бубнил я, пережевывая вермишель и выковыривая из нее мелкие кусочки бутафорской курицы, похожие на старый кошачий корм. – Везунчики. Наверняка ей помогает какой-нибудь влиятельный родственник или ухажер. Все они там такие.
В груди появился тяжелый шар зависти и злости.
Почему кому-то везет быть таким, как эти богатеи, а кому-то нет?
Несправедливо.
Вдруг я почувствовал некоторое спокойствие.
Что же поделаешь, если судьба так сама распорядилась? Как тут еще быть, если мне предначертано жить таким, какой я есть? Не всем же быть успешными.
Идти против своего предназначения бессмысленно, так что стоит просто смириться и наслаждаться той жизнью, которая дана, ведь есть люди на свете, которым живется гораздо хуже, чем мне.
Однако, несмотря на это умозаключение, я все же переключил канал и поставил себе передачу о диких животных.
Так и прошел мой досуг.
Покончив с едой, я даже не постарался убрать опустевший пластиковый контейнер и, развалившись и закинув ноги на стол, продолжил наблюдать за жизнью львов в дикой природе.
– Хех, – хмыкнул я. – Вот же им нечем больше заниматься, этим ученым. Лучше бы вместо того, чтобы бегать за зверьем по саванне, нашли какое-нибудь лекарство от неизлечимой болезни. От этого было бы больше пользы, чем от знания особенностей львиных повадок в период брачного сезона.
Вскоре мне эта передача наскучила, и тогда я вновь принялся переключать каналы, и вдруг наткнулся на развлекательное шоу.
Суть его заключалась в том, что к двум ведущим, мужчине и женщине, и еще полному залу людей приходили на растерзание гости, выносившие свои семейные проблемы на всеобщее обозрение.
– В-о-от! То, что нужно, – одобрил я и отложил пульт в сторону, свободной рукой почесывая сквозь засаленную ткань футболки свою волосатую грудь. – Сейчас похохочем.
Спустя двадцать минут история так меня затянула, что я потерял счет времени.
Подобное состояние напоминало последствия принятия сильного успокоительного, мой мозг словно заволокло дурманящей дымкой, не было никаких тревог, мыслей о проблемах на работе и неоплаченных счетах, лишь эйфория и хорошее настроение.
Вот же идиоты!
Ну что за клоунада?!
И как только таких людей земля носит?!
Подобная критика доставляла мне большое удовольствие.
Знать, что где-то есть люди глупее тебя и иметь возможность высмеять их – это… просто прекрасно, согласны?
Когда же шоу подошло к концу и ведущие попрощались со зрителями, я поднялся с дивана с приятной лёгкостью на душе.
Стряхнув с майки крошки прямиком на пол, я осмотрелся, забрал грязную посуду и отнес ее на кухню.
Помыв чашку уже, наверно, десятый раз за вечер, я убрал ее в шкаф и взглянул на циферблат настенных часов, подаренных матерью жены на год моей с ее дочуркой совместной жизни.
– Нужно их выбросить, – подумал я.
Эта мысль посещала меня почти каждый день на протяжении двух лет, но часы висели высоко и нужно было принести стул, а мне каждый раз было лень, так я уставал после работы…
– В следующий раз.
Стрелки указывали на 23:34.
Осознавая, что пора бы уже укладываться спать, я решил перед этим принять душ и, зайдя в небольшую ванную комнату, по привычке, так и не исчезнувшей после развода, закрылся на шпингалет.
Стянув с себя замусоленную футболку и бросив ее рядом со стиральной машинкой, я случайно взглянул в зеркало и увидел свое отражение.
Колкая щетина, уставшие глаза, правый висок весь в маленьких прыщиках.
– Красавчик, – сказал тогда я и еле заметно улыбнулся той улыбкой, какой улыбаются измученные своей никчемностью, погруженные в глубокую апатию люди.
Куда же делся тот жизнерадостный мальчик, с таким оптимизмом смотревший в будущее, мальчик, который думал, что сможет достигнуть всего, чего только пожелает?
Где не там мне не повезло свернуть, что из этого любопытного энергичного ребенка, чьи глаза светятся от любви ко всему окружающему, я превратился в живого мертвеца? Призрака.
Как так вышло?
Тогда у меня не было ответа.
Сняв с себя оставшуюся одежду, я бросил ее рядом с футболкой, забрался в ванну, заткнул отверстие слива пробкой, включил горячую воду, и устроился в наполовину лежачее положение, словно покоился на больничной койке под капельницей.
Ударяясь о дно ванны, струя воды постепенно наполняла ее, а я в это время бездумно таращился на облупленный потолок, слушая при этом шипение и представляя, что нахожусь у какого-нибудь водопада.
Вокруг меня много зелени, ее свежий аромат повсюду, счастливые люди, держащие в руках разломленные напополам кокосы, наполненные вкусными напитками, проходят мимо меня и смеются… в какой-то момент мне даже показалось, что мой нос чувствует запах той природы.
Но, осмотревшись, я увидел не песчаный пляж, а старую потертую плитку на полу и стенах, и потемневшую от старости дверь. Неплотная галлюцинация тут же развеялась, будто дымка.
Реальность затягивала в свою тьму счастье, будто поглощающая свет черная дыра.
Какое же это неприятное слово.
Реальность.
Оно убивает всякое воображение, оставляя после себя лишь серое и угрюмое настоящее.
Подождав, пока ванна наполнится, я выключил воду и около получаса лежал без движений, лишь моя грудная клетка приподнималась и опускалась во время дыхания.
Когда же меня едва не унес сон, я понял, что пришло время заканчивать, принял быстрый душ, после чего вылез и обтерся полотенцем.
Не задумываясь, я надел ту же одежду, в которой пришел, и направился в спальню, где упал на кровать и завел будильник.
Решив перед сном посмотреть какие-нибудь смешные видео, я открыл социальные сети и принялся просматривать последние публикации. Глаза слипались, но я настойчиво боролся, не желая засыпать.
Так не хотелось, чтобы наступал следующий рабочий день!
II
Спустя семь часов раздался самый ненавистный звук в мире.
Я нащупал рукой будильник и отключил его, после чего сел и широко зевнул. Сбросив с себя одеяло, я почувствовал, как озябло тело, меня пробрала дрожь, и я едва не соблазнился вновь им укрыться и лечь обратно. Понимая, что моя сила воли не безгранична, я встал с кровати и направился в ванную комнату.
Спустя несколько минут после того, как я умылся и почистил зубы, мне стало легче, пусть и ненамного.
Аппетита не было, так что я медленно оделся и, захватив чемоданчик, с неохотой вышел из своей крошечной квартирки, которая была мрачной даже несмотря на то, что сквозь окно в комнату просачивался утренний свет.
Тротуары были полны людей, шедших в разные стороны по своим делам, и на лицах большинства застыли те же самые выражения, что и у меня.
Добравшись до входа в метро Горемыкино, я спустился под землю на длинном эскалаторе и через десять минут уже ехал в поезде, сидя на одном из немногочисленных свободных мест.
Попивая из картонного стаканчика дешевый кисло-горький капучино, купленный по пути в какой-то забегаловке, я с пустой головой пялился в окно, как вдруг в моем кармане завибрировал телефон.
Перехватив портфельчик и освободив руку, я вытащил устройство и взглянул в окно уведомлений. Мне пришло письмо от Диего Самерса, мужчины старше меня лет на двадцать, у которого я арендовал квартиру.
Доброе утро, Клим. Напоминаю, что через неделю ты должен отдать мне деньги за прошлый месяц. Я все понимаю, приятель, но и ты войди в мое положение, поэтому не обижайся. Если будешь продолжать задерживать выплаты подобным образом, мне придется выселить тебя и удержать залог. Хорошего дня ;)
Я застонал.
– Чтоб этот старый хрыч под землю провалился! Его только и беспокоят эти деньги! Всем нужны от меня только деньги, все помешаны на своих деньгах, гонятся за ними, словно обезумевшие от голода гиены за раненной добычей!
Тогда я был вне себя от негодования, думал, что мне выпала роль самого потерянного бедолаги во всем мире, и даже не подозревал, что за многие годы Господь по какой-то неведомой причине решил мне помочь, пусть и таким своеобразным способом.
Он напоминал что-то вроде родительского подзатыльника, неприятного, но поучительного и готовящего к будущему повороту.
Лишь спустя несколько лет я понял, что когда Бог решает помочь человеку получить что-то, он не посылает ему это в дар, а ставит его в тяжелое положение, дает проблему, решение которой и поможет обрести то, о чем он просил.
И именно тогда, в метро, началась моя подготовка к будущим переменам.
***
Выйдя на нужной станции, я выглядел еще хуже, чем обычно.
Вся кровь буквально оттекла от моего лица. В голове, перебивая друг друга, роились мысли и страхи, подталкивавшие меня к панике.
Я не мог поверить, что мне грозит участь быть выгнанным на улицу, словно пес, чьи хозяева скончались и он стал никому не нужен.
Судорожно сжав в ладони ручку своего портфеля, я вышел из метро и без задней мысли выбросил стаканчик с недопитым кофе в мусорное ведро, после чего направился в сторону бизнес-центра, который, казалось, был полностью сделан из стекла. На одном из этажей этого современного здания арендовала офис компания СВН (Строй Вместе с Нами), в которой я и работал.
Не оглядываясь, я перешел дорогу, и вдруг до моих ушей донесся мощный, можно даже сказать звериный рев двигателя.
Отвлекшись от своих мрачных мыслей, я обернулся и увидел черный спортивный автомобиль без верха. В нем сидел мужчина лет на шесть младше меня, в красивых солнечных очках с темно-коричневыми стеклами, рубашке с короткими рукавами, и большими золотыми часами на левой руке, лежавшей на кожаном руле.
Зависть снова обуяла мое сердце так же, как вчера, когда я смотрел концерт певицы по телевизору.
– Вы издеваетесь?! – подумал тогда я, обращаясь в своих мыслях ко всему миру.
Это было поистине жестоко.
Я иду на скучную работу, думаю о том, как мне расплатиться со своими долгами и не остаться с голым задом на улице, а тут, как нарочно, прямо передо мной проезжает молодой парень на шикарном автомобиле, одетый, словно модель с глянцевого журнала, пишущего статьи о молодых миллионерах. Но что хуже всего, на его лице сияла улыбка.
Улыбка!
И это ранним-то утром! А еще говорят, что деньги делают людей несчастными!
Как по мне, такое мог сказать только человек, никогда не имевший их и желавший скрыть свою бедность от своих же глаз и попросту не думать о ней.
– И как он может быть богатым? Ему же от силы лет двадцать шесть! Наверняка его просто содержат родители.
Однако, что бы я ни думал, второй подзатыльник так же подействовал на меня должным образом.
Проводив шикарный автомобиль завистливым взглядом, я продолжил идти в сторону офиса и чувствовал при этом внутри своей груди кошек, которые безжалостно скребли мою душу своими острыми когтями.
Войдя внутрь через автоматические двери и миновав турникет, я вместе с остальными собратьями по несчастью принялся дожидаться лифта.
Когда он приехал на первый этаж, мы набились внутрь, словно сардины в банку, и каждый нажал кнопку нужного ему этажа.
– Привет, Клим, – улыбаясь, поздоровалась со мной коллега, Елена Вартеро. Она была молодой двадцатипятилетней девушкой и работала в компании всего несколько месяцев. – Как дела? Выглядишь хмурым.
– Привет, – ответил я, лишь краем глаза взглянув на свою собеседницу. – Да так, все хорошо.
И вот она, та самая ложь, которую каждый из нас говорит остальным. Вранье, помогающее скрыть истинное внутреннее состояние.
– Как у тебя дела?
– Все круто! А у тебя как, дружище?!
– Замечательно! Вот, вчера купил машину в кредит, всего лишь на пять лет!
– Здорово, поздравляю! Идем праздновать?!
– Конечно!
А потом бац! Один через пару лет спился, а у второго конфисковали его авто из-за просрочек по платежу, и он снова пересел на автобус и занимает деньги на сигареты у жены.
Постояв в нерешительности, Елена задала еще несколько вопросов, но я ответил на них скомкано и не спрашивал ничего взамен, потому она оставила попытки завязать беседу и, кивнув, замолкла.
Вылезать из своего панциря я никак не хотел.
Вскоре лифт остановился на нужном мне этаже, и мы вместе с коллегой вышли и направились к рабочим местам.
Достигнув своего стола, я по своему обыкновению оставил вещи и сразу же направился к кулеру, чтобы заварить себе чашечку пакетированного зеленого чая.
Зайдя в небольшую комнатку, которая служила рабочим чем-то вроде небольшой офисной кухоньки, я открыл дверцу верхнего шкафчика и вытащил оттуда свою кружку с надписью «Босс» на боку.
Бросив в него пакетик и залив его кипятком, я вернулся на рабочее место, уселся на стул, и принялся ждать, пока включится компьютер.
Наблюдая за тем, как загорается монитор, мне оставалось лишь похлебывать горячую горькую жидкость и слушать чужие разговоры.
Кто-то уже работал, общаясь по служебному телефону с клиентами, кто-то делал вид, что занят, и при этом незаметно печатал текстовые сообщения подружке или просматривал новости в соцсетях, а некоторые еще даже не уселись на рабочие места и болтали с коллегами, обсуждая недавние яркие события, случившиеся в их жизнях.
В основном это были описания свиданий с какой-нибудь симпатичной молодой девчонкой, прогулок с парнем, рассказы о бурной вечеринке, на которой все плясали в пьяном угаре, а после ее окончания, в качестве традиции заблевав квартиру хозяина, с трудом добирались до своих домов. И, конечно же, шопинг. Одежда, всякие полки-трансформеры для кухни, и прочий ненужный хлам из интернет-магазинов.
Скукотища!
– Вот же дураки, – подумал я, и хотел уже было засмеяться, но передумал.
Ведь я сам месяц назад купил себе дорогущий робот-пылесос и через несколько дней случайно раздавил его ногой. От этого воспоминания мой внутренний критик решил промолчать.
Взглянув на экран монитора, я недолго полюбовался заставкой на рабочем столе. Это была фотография с острова Праслен, на котором я уже давно хотел побывать. Представив себя гуляющим по побережью, я невольно забылся в этой соблазнительной грезе, как вдруг над моим ухом раздался знакомый голос.
– Клим, как дела?!
Обернувшись, я увидел того единственного человека, которого на тот момент мог считать своим другом. Ну, или что-то вроде того.
– Все отлично, Карл! Лучше не бывает! – я пожал приятелю руку, широко при этом улыбаясь. – А ты как? Выглядишь уставшим!
– И не говори, брат, – покачав головой, фыркнул друг. – Пашу последнее время как проклятый. Недавно еще и на вторую работу устроился.
– Серьезно? – удивился я, отпустив мышку и развернувшись в сторону Карла. – С чего вдруг? София (его жена) захотела рвануть на Бали?
– Сплюнь, дурень, – отмахнулся мужчина. Он засмеялся, но в глазах его промелькнул страх. – Нет. Через несколько лет сын заканчивает старшую школу, нужно начинать копить на университет.
– А на бюджетное обучение он не может поступить?
– Мой оболтус? – хохотнул Карл и покачал головой. – Он у меня в хорошистах едва удерживается. Занимается своей этой музыкой, витает в небесах. Смотрит на знаменитостей, говорит, что когда-нибудь станет таким же. Молодой глупыш. Не понимает он еще, как жизнь устроена. Стараюсь втемяшить в его дурную голову, что по нашей жизни стабильность – это самое главное. Ну, ведь так?
– Конечно, – согласился я, поглаживая свой потрепанный галстук.
– А я о чем говорю! – слегка хлопнув ладонью по столу, воскликнул Карл. – Вот объясни, приятель, как мне это донести до сына? Он не хочет меня слушать! Едва приходит со школы домой, запирается у себя в комнате и начинает бренчать на своей гитаре, и эти песенки свои сочиняет, только бумагу зря марает. Ни друзей, ни девушки, ни хороших оценок, только музыка. Вот, помню себя в его возрасте. Гулял, развлекался, друзей много имел, учился на отлично! А он что? Эх, глупая молодежь! Живут в своих мечтах, и ведь ничего им не докажешь! Пока на своем опыте не прочувствуют всю суровость мира, не угомонятся, а ведь он потом вспомнит мои слова. Никогда не слушают старших, мудрых, опытных людей…
– А ну хватит бездельничать! – вдруг раздался громкий крик, и все разом притихли. Из своего кабинета наполовину своей ширины высунулся босс. – Быстро работать, бездари! Тот, кто оторвет свой зад от стула без уважительной причины, получит сверхурочные!
Словно мыши, испуганные включившимся посреди ночи светом, работники начали разбегаться по своим местам. Начальник же, поправив лацкан пиджака, скрылся в кабинете.
– Я тебе что хотел сказать-то…– прошептал Карл, пригнув голову. – Ладно, тогда после работы. Сходим выпить пива и поговорим. Я угощаю. Хорошо?
– Ну ладно.
Приятель торопливо направился к своему столу озираясь в сторону кабинета начальника и пытаясь быть неприметным.
– Мудрый он все-таки мужик, – подумал я, смотря ему в спину. – Видит саму суть вещей.
***
К концу рабочего дня, несмотря на усталость, я словно ожил, походя на цветок, который убрали из темного угла на залитый солнечным светом подоконник.
Глядя на часы и наблюдая за тем, как стрелки отмеряют секунды до моего освобождения, я ощущал нетерпение и едва мог усидеть на месте.
– Вартеро! – вдруг раздался крик босса. – Зайди ко мне!
Он исчез, оставив дверь приоткрытой. Елена, та самая девушка, которая пыталась заговорить со мной в лифте, встала со своего места и с несколькими папками под мышкой направилась в кабинет.
– А она симпатичная.
Посмотрев ей в спину, я с превеликой осторожностью сохранил все документы и потянулся, разминая шею и спину.
Представляя свой досуг, я видел в воображении, как разлягусь на диване и посмотрю какой-нибудь фильм, и даже решил зайти в магазин и купить себе чего-нибудь вкусного, так сказать, хоть одним вечерком расслабиться и насладиться жизнью (поход в бар вместе с другом мог послужить хорошим началом). Но потом мой мозг штурмовали мысли о долгах и недоделанном отчете.
Я приуныл, а в сердце по-волчьи завыла тоска.
Елена вышла из кабинета босса через четверть часа.
Ее волосы были слегка растрепаны, и я заметил, что край рубашки выбился у нее из юбки. Тут она посмотрела на меня, и я пересекся взглядом с ее голубыми глазами. Они были такими же красивыми, как и их обладательница, но грустными. И я не понял, по какой причине, но Елена словно почувствовала себя виноватой и, пряча красные щеки, отвернулась и торопливым шагом направилась в сторону женской уборной.
– Что это с ней? – подумал я.
Спустя несколько минут из кабинета выплыл Шапиро. Сначала показался его внушительный живот, потом и он сам.
Держа в руке кожаный кейс, он запер дверь, после чего с довольным выражением на своем заплывшем жиром лице направился в сторону выхода.
Едва босс пропал из виду, сотрудники прекратили работать и принялись болтать друг с другом, попутно с этим закрывая программы и собирая вещи.
Таков был негласный закон – если начальник ушел до окончания рабочего дня и не распорядился о том, чтобы остальные сидели и ждали ровно шести часов, значит можно уходить.
Карл встретил меня у лифта, его лицо едва ли не светилось от хорошего настроения.
– Итак, куда поедем? – спросил я во время спуска.
– Неподалеку от моего дома есть хороший паб, я иногда в него захаживаю.
Покинув здание офиса, мы направились в сторону метро.
Шагая вдоль дороги, я жалел о том, что Карл не любил ездить на работу на своей машине и отдавал предпочтение общественному транспорту.
В пробках стоять не приходится, и меньше стресса – так объяснял причину такого поступка друг.
Успев каким-то чудом попасть под землю до начала возникновения столпотворений, мы запрыгнули в поезд и на всех парах двинулись по рельсам.
Люди занимались кто чем.
Большинство воткнули в уши наушники и, чуть приоткрыв рты, бездумно смотрели в телефоны, другие общались со своими спутниками, некоторые просто глядели перед собой, погрязнув в своих мыслях, и лишь у единиц в руках можно было увидеть книгу.
Замечая таких редких особ, люди с телефонами смотрели на них с удивлением, словно те ехали стоя на голове и дрыгая ногами.
Мы с Карлом принадлежали к категории беседовавших пассажиров.
Сначала я спросил у него, о чем он хотел со мной поговорить, но приятель попросил меня отложить это до прибытия в бар. Тогда мы, с трудом перекрикивая шум, принялись болтать о чем угодно, кроме работы: политике, спорте, перемывали косточки знаменитостям, давно известным или только появившимся в поле зрения широкой публики, обсуждали девочек и автомобили.
Заговорив о машинах, Карл вспомнил о том, что мать попросила его залить у себя на загородном участке фундамент для пристройки к дому, и тогда мы принялись размышлять о том, какой лучше нанять автобетоносмеситель (хотя оба в этом ничего не смыслили).
Закончилось все тем, что мы, два умных человека, решили отложить этот вопрос на потом.
Солнце цельным диском висело на небе и было чем-то похоже на ярко-желтую светящуюся наклейку, прилепленную к прозрачно-голубому потолку. До наступления сумерек оставалось еще часа полтора.
Добираясь пешком, к бару мы подошли в 18:48.
Заведение под названием Хмельной гусь было заполнено наполовину, контингент посетителей состоял из таких же измученных работяг, как мы с Карлом, и местных завсегдатаев.
Усевшись за столик, я осмотрел свое окружение.
Бар являлся отнюдь небогатым заведением, мебель в нем была старовата и в некоторых местах покрыта глубокими царапинами, словно по ней водили острием ножа, но грязь отсутствовала.
– Я сейчас, – сказал Карл, вешая свой портфельчик на спинку высокого стула. – Ты какое пиво будешь?
– Пильзнер, – ответил я, одновременно с этим доставая потрепанный бумажник из кармана.
– Брось, – друг отмахнулся. – Я же сказал, что угощаю.
После он отошел к продолговатой барной стойке и оставил меня одного.
Вырисовывая на темной столешнице всевозможные окружности, эллипсы, синусоиды, тангенсоиды, гиперболы, и прочие штуки, названия которых мне пришлось зазубрить еще в школе, я наблюдал за тем, как бармен выполнял заказ, наполняя высокие бокалы прозрачно-золотым пенящимся напитком.
Выложив банкноту и получив сдачу, Карл вернулся к столику.
– Спасибо.
– На здоровье, приятель.
Чокнувшись и легонько стукнув бокалами о столешницу, словно в каком-то старом вестерне, мы с Карлом испили одну пятую часть содержимого. В тот момент, когда мы остановились, нам принесли небольшую тарелку с нарезанными колбасками.
– Так, о чем ты собирался со мной поговорить? – спросил я, пережевывая один из кусочков.
– Хотел предложить работу, – ответил Карл.
– Какую?
– Видишь ли, месяц назад я устроился на подработку в одно богатое семейство. У них есть один общий бизнес, крупная компания по выращиванию кормов для домашнего скота. Сейчас им руководят два брата по фамилии Вирт. Слышал?
– Нет.
– Так вот построили всю компанию не они, а их отец, Акель. Сейчас он уже слишком стар, ему вот-вот стукнет семьдесят девять лет, к тому же мужик инвалид. Он в детстве попал в аварию и… точно не знаю, в подробности не вдавался, но сейчас старик не ходит, максимум может встать и постоять с минуту, не дольше. Поэтому братья наняли отцу трех… помощников. Одна девушка, Ульяна, она присматривает за Виртом каждый день с пяти утра до семи вечера, это ее постоянная работа. Я же с Михаилом – он примерно мой ровесник – присматриваем за стариком вечером и ночью. У меня семья, сам понимаешь, поэтому я выхожу работать только в ночь с понедельника на вторник и с четверга на пятницу, остальные ночи дежурит Михаил.
– То есть, ты сиделка? – спросил я с улыбкой, обратив внимание на то, как друг старательно избегал это слово.
– Ты смеешься, а они платят за одну ночь дежурства, как за четыре полных рабочих дня в нашем офисе.
– Неплохо.
– О чем и речь, – кивнул Карл. – Недавно я узнал, что Михаил увольняется, переезжает в другой город, так что место освободилось. – Он недолго помолчал, покусывая внутреннюю сторону щеки. – У тебя… вроде бы сейчас никого нет, свободного времени навалом, поэтому я порекомендовал тебя. Они уже нашли на это место кого-то, но я рассказал, какое у тебя хорошее образование, что у тебя устойчивая психика, что ты спокойный и уравновешенный человек, целеустремленный, пунктуальный, и тому подобное, что там еще любят слушать работодатели, и они согласились повременить. Завтра моя смена, потому они ждут твоего звонка до трех часов пополудни в пятницу. Если не дашь до этого времени ответ, они пригласят того парня.
– Даже не знаю, – колебался я.
Повернув голову в сторону, мой взгляд упал на висевший под потолком плазменный телевизор, на котором крутили повтор какого-то футбольного матча.
– А чего тут знать? – в голосе Карла звучали нотки возмущения. – Обязанности, конечно, не самые приятные, придется помогать ему добираться до туалета, купать, делать ужин, но они занимают минимум времени. Остальное же – полное раздолье. У него там домашний кинотеатр, библиотека, три огромных телика, даже мини-бар есть. Вообще врач Вирта не рекомендует старику пить, давление и все такое, но иногда Акель делает вид, что забывает о совете, и опрокидывает со мной пару стаканчиков перед сном. Он нормальный мужик, но в основном грустный и неразговорчивый. Видно, таскает что-то внутри себя, но ничего не рассказывает.
– Может быть, – в итоге ответил я, пожевывая нижнюю губу. – Мне нужно подумать.
– Да о чем… эх, ладно, думай, если нужно. Но не забудь, что я сказал. Дедлайн – эта пятница, три часа дня. Но мой тебе совет – соглашайся.
На этот раз я промолчал.
***
Когда мы вышли, солнце на четверть зашло за горизонт и окрасило небо в красный цвет малинового оттенка.
Карл вызвал себе такси.
Дождавшись машину, мы распрощались до завтрашнего дня, и я направился в сторону автобусной остановки, но вскоре передумал и решил прогуляться.
Неторопливо шагая вдоль дороги, в какой-то момент я вспомнил о недоделанном отчете, о котором забыл на то короткое время, что отдыхал с другом в баре.
– Черт бы его побрал!
Чтобы отвлечься, я начал раздумывать о предложении Карла.
Во мне боролись за и против.
С одной стороны, мне катастрофически не хватало денег, подработка с таким хорошим окладом была бы очень кстати, но с другой я не мог избавиться от желания пожалеть себя. Работа в офисе и так забирала почти все мое время, а тут еще придется тратить те немногие часы на то, чтобы водить какого-то богатого старика в туалет.
