Quotes from the book «Устинья. Возвращение», page 3

решительным движением распахнула ресницы. И тут же зажмурилась от потока расплавленного света, который словно

– и колымаги. Во двор заехали – так что же? Колымага закрытая

Устинья. Никто не надобен. Окромя тебя. Чего Усте стоило на месте остаться? Она

дело Ордена требует – и погубишь! И ничего страшного

спиной, поспешила к реке. Пусть наемники сами с медведем договариваются. А у нее свои дела

Сестры? Сестер надо выгодно продать. Вот и все… Ни поддержки, ни помощи она ни от кого не получит. Устинья ковыряла репку, обводила взглядом стол. Когда-то, в монастыре, она хорошо научилась читать по лицам. Видела, кому плохо, кому больно, кто злится, кто терпит… Сейчас она тоже все видит. Матушка любит отца. Любит сына. Дочерей

Я вам и так отслужу, боярышня. Вы нам с Егором жизнь

считает: лучше сто невинных сжечь, чем одного колдуна упустить. Невинные-то души к Богу пойдут. А что на земле помучились, так и сразу в рай угодят. На дыбе да на плахе это так утешает! – А тебе про то откуда ведомо?

как укроп, вот захотелось ему потешиться – и подай

Фёдор оглядел себя. Да хороший у него вид, хороший, и кафтан… м-да. У нас все помощники лекаря в алом бархате и ходят, ага. С золотым шитьем, с собольим мехом на опушке, в сафьяновых сапогах… – Найдется у тебя чего надеть? – Как не найти, царевич. Можешь встать, я рост посмотрю? Фёдор послушно поднялся. Лекарь прикинул, подумал… – Да, найду. Когда мне завтра явиться? – Давай к полудню. Как раз пока я переоденусь, там и ко времени будет.