Read the book: «Одержимость мажора. Прокурорская дочка»
Глава 1
Римма
- Ненавижу эти кудрявые волосы, - бубню и пытаюсь пальцами выпрямить одну-единственную непослушную прядь, которая так и норовит скрутиться в завиток.
Слышу смех Полины и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на прекрасную невесту.
- Зря ты так, - говорит она и делает глоток воды из красивого бокала. - Тебе очень идут твои кудри. А с идеально гладкими волосами ты выглядишь, кстати, старше.
- Эх, ничего не получается. У тебя есть утюжок?
- Не-а, я таким не пользуюсь, - качает головой моя подруга. - Да и зачем он мне сегодня?
- У тебя красивая прическа. Такая нежная, - улыбаюсь, подходя к подруге.
Сегодня у Полины с Плаховым большой день. Лев наконец добился своего, и в этот день окончательно окольцует мою подругу.
Сажусь на соседнее от Полины кресло и беру из ее руки бокал с водой.
- Ты же не беременна? - уточняю в сотый раз, а она смеется и качает головой.
- Точно нет.
- А то знаешь, есть примета. Если выпить из стакана беременной, сама залетишь.
- Ты будешь первая после Льва, кому я сообщу. С кем еще мне делиться? - грустным голосом спрашивает она.
- Так, мы сегодня уже плакали. У тебя шикарный макияж. Хватит сопли на кулак наматывать. Выше нос, подруга. Ты выходишь замуж за любимого. Теперь он тебе заменит и маму, и папу.
- Спасибо, - хриплым голосом говорит она и сжимает мою руку, а я пью воду мелкими глотками.
- Так, девочки! - в комнату врывается распорядительница свадьбы. Очень деятельная и энергичная Ксения, которая меня бесит своей атомной энергией. Ее очень много. Она буквально везде. - Готовы? - Мы даже не успеваем ответить, как она продолжает: - Полина, ты пока остаешься в комнате, я тебя чуть позже заберу. Римма, а ты идешь со мной. Надо подготовиться к выходу.
Сжав руку подруги, желаю ей удачи и иду за болтливой Ксенией. Она что-то там быстро рассказывает, но я едва слушаю. Мы проходим по коридору и выходим в гостиную большого дома отца Льва, в котором проходит свадьба. Здесь не так много людей, но почти от каждого меня тошнит.
Друзья Плахова. Моральные уроды, которые не гнушаются ничем ради развлечения. Я до сих пор не понимаю, как Полина смогла простить своего жениха после того, как он над ней издевался. И, уже тем более, так быстро согласиться выйти за него замуж. Да я бы за такое до конца жизни его мучила!
- Так, ребята! - зовет парней Ксения, и они резко поворачиваются лицом к нам.
В меня тут же впивается один-единственный взгляд ярко-зеленых глаз, от которого по всему телу бегут мурашки. А еще меня бросает в жар. В неприятный такой. Хочется нырнуть в ледяную воду, чтобы смыть с себя это ощущение.
С Захаром Исаковым у нас давняя история. Из-за этих ублюдков я в прошлом году сломала ногу, когда убегала от них. Так этот урод притащился меня типа проведать, когда я лежала в гипсе, и сказал, мол, сама виновата, надо было не бегать. Ублюдок!
И после такого он еще и подкатить ко мне пытался! Я сказала, что скорее буду жрать кладбищенскую землю, чем позволю себя хотя бы поцеловать. И я не шутила. Пусть только попробует ко мне еще раз поприставать! Я ему отобью все самое ценное, что есть в этом уроде.
- У нас тут аварийная ситуация, - продолжает Ксения, вырывая меня из воспоминаний. - Девочка у нас одна, а мальчиков аж четверо. И как-то надо распределить, кто как пойдет к алтарю.
- Мы можем ее на руках донести вчетвером, - хмыкает Ярик Тополев - один из друзей Плахова.
- Я сам ее могу донести до алтаря, - вклинивается Исаков, но я даже не перевожу на него взгляд. Он так сильно меня бесит, до трясучки просто. Не хочу на него смотреть. - На своем члене, - тихо добавляет он, и я прошиваю его яростным взглядом.
Он смотрит так… Ну почему такой красивый парень с такой гнильцой внутри? Как же он, черт подери, смотрит! Никто на меня никогда так не смотрел! С интересом - да. С желанием - да. Но вот так… как будто он готов замочить весь мир ради моего поцелуя. Или как будто готов сожрать меня, как порядочный дракон.
Тьфу ты! Опять я летаю в каких-то фантазиях, где Исакову совсем нет места.
Эта сволочь даже снился мне несколько раз. Причем совершенно неприлично. Но я скорее умру, чем поделюсь с ним этой информацией. Даже под пытками никогда не признаюсь.
И почему у меня, как у нормальных девчонок, не может быть какого-нибудь кумира, о котором я буду грезить? Я бы повесила его плакат на стену и разговаривала бы с ним. А еще представляла себе, как он бросил бы все, приехал ко мне и с жутким акцентом предложил бы мне руку и сердце. Нет, вместо этого в мои сны врывается подонок, которого я люто ненавижу!
И взгляд еще этот… прошивает меня до самых косточек. Сверлит, обжигает. И… бесит. Жутко, просто невероятно бесит!
- Полагаю, это какая-то ваша шутка, в которую я не посвящена, - смущенно бубнит Ксения.
- Засунь себе свой член в задницу и так тащись до алтаря, - зло цежу я, взбешенная идиотской шуткой Исакова.
- Он скорее побывает в твоей, Кудрявая, - парирует этот говнюк.
На языке крутятся миллион эпитетов, которыми я бы с радостью осыпала этого подонка, но молчу, чтобы не портить свадьбу подруге. Завтра у меня будет карт-бланш, и я выскажу этому заносчивому ублюдку все, что думаю о нем.
- Так, ребята, тут явный конфликт, - снова вклинивается Ксения. - Но я напоминаю, у нас свадьба. Давайте не портить молодым праздник.
- Иначе я всем глотки перегрызу, - слышу мрачный голос Плахова, и мы все смотрим на то, как он заходит в гостиную, дергая галстук на шее. - А мне обязательно ходить в этой ху… штуке? - быстро “переобувается” он, столкнувшись взглядом с распорядительницей.
Она тяжело вздыхает. Бедная. С этими говнюками ей и так непросто, а свадьба ведь еще толком не началась.
- Обязательно, - кивает она. - Это же ваша свадьба.
- Можно было сделать это и попроще. Так что у нас за конфликт?
- Кажется, Римма не может сладить с… простите, забыла имя, - обращается она к Исакову.
- Зак.
- Да, - подтверждает она. - И это создает напряженную атмосферу.
- Ща разрядим, - заявляет Лев и кивает нам с Исаковым. - Вы оба, на пару слов.
Он разворачивается и идет куда-то, а мы с Захаром следуем за ним. Я прямо чувствую, как резонирую от Исакова. Мы как два минуса или два плюса, которые активно отталкиваются друг от друга. Кажется, еще немного, и в этом коридоре для нас двоих не останется места.
Лев останавливается и распахивает какую-то дверь. Отходит в сторону, пропуская нас.
- Заходите.
Захар проскальзывает первым, я сразу следом за ним. Жду, что Плахов тоже войдет в комнату, но внезапно дверь захлопывается, и я слышу щелчок замка.
- Какого?.. - спрашиваю, резко обернувшись.
- У вас пятнадцать минут! - кричит Лев из-за двери. - Убейте друг друга, трахнитесь наконец, но выйти отсюда вы должны нормальными свидетелями, блядь! Кто засрет мою свадьбу, казню!
Он чем-то лупит по двери, отчего я вздрагиваю, а потом оборачиваюсь, и мои глаза расширяются. На лице Исакова расплывается плотоядная улыбка, и он делает шаг ко мне.
Глава 2
Римма
- Не подходи! - выкрикиваю, когда он наступает на меня.
Окидываю взглядом помещение в поисках какого-нибудь оружия. Мы в кладовой. Здесь крупы, овощи, какие-то коробки и банки. Может, его лупануть по голове вот той банкой с огурцами? Пусть отрубится на всю свадьбу, а я нормально подругу замуж выдам.
- Боишься меня? - спрашивает этот блудливый котяра таким голосом, от которого у девочек трусики должны слетать сами. По крайней мере, у тех, кто его не ненавидит. А это точно не я! - Или переживаешь, что наконец раздвинешь передо мной ноги?
- Перед тобой? - хмыкаю, но выходит как-то нервно. Непроизвольно выставляю вперед ладонь, когда Исаков становится слишком близко. - Мой парень дает мне все, в чем я нуждаюсь.
- Твой парень? - криво усмехается Захар. - В смысле, воображаемый парень?
- В смысле самый настоящий, ясно? - отвечаю и задираю подбородок.
- И что? Трахает твою тугую дырочку, м? - его взгляд вспыхивает опасным блеском, а я содрогаюсь от того, как он им меня прожигает. - Кончаешь под ним?
- Не твое… - хрипло начинаю, а потом прочищаю горло. Чего это голос сел? - Дело, - добавляю шепотом, когда Захар приближает свое лицо к моему и делает шумный вдох у моего виска. Потом наклоняется ниже и вдыхает так же громко, проводя носом по моей шее. Кожа тут же покрывается мурашками. - Что ты… делаешь? Не трогай меня, - почти приказываю, только голос звучит как-то слабовато.
- Тащусь от твоего запаха, - хрипло произносит он. - Только духи немного мешают. Так ты не ответила. Кончаешь со своим парнем?
Он спрашивает это так, что я сейчас кончу с ним, ей-богу!
Приходится сжать бедра, чтобы ослабить пульсацию.
Черт возьми, да я же ненавижу его!
- М-м-м… - стонет он и ведет носом по моей скуле.
Упершись руками в его плечи, пытаюсь оттолкнуть, но эту гору не сдвинуть. Какой-то монолит, а не парень.
- Отойди от меня! Мне тяжело дышать!
- Оу, я заставляю тебя задыхаться? - игриво бормочет Исаков.
- Да! Твоя туалетная вода воняет, ясно?!
Он негромко, хрипло смеется, а я опять вся в чертовых мурашках.
Ну как так может возбуждать придурок, которого я люто ненавижу?! Прямо до зубовного скрежета!
- Ты заведена, Няшка, - говорит он, используя прозвище, которое меня бесит наравне с Кудрявой. - Заведена так, что тебя аж трясет всю. Смотри, все руки в мурашках и соски торчат.
- Это от ярости, придурок! - выплевываю и опять пытаюсь оттолкнуть Захара.
- Как мириться будем, Кудрявая? - спрашивает и, упершись ладонями в дверь по бокам от моей головы, заглядывает мне в глаза.
Ну вот почему они у него такие пронзительные? Я как будто каждый раз теряюсь, сталкиваясь с Исаковым взглядами.
Давай, Римма! Ты сильная! Независимая! Какая там еще?.. В общем, какая-то, которой должно хватить силы и дерзости, чтобы отшить мудака.
- А мы не будем, ясно? - отвечаю твердо и снова задираю подбородок. - Я не собираюсь с тобой общаться. Просто сделаем вид, что нас друг для друга не существует. Тогда мы не испортим друзьям свадьбу, и твой корнишон продолжит болтаться у тебя между ног.
- Корнишон, да? - хмыкает Захар. После этого хватает меня за талию и так резко впечатывает в свое тело, что выбивает из него весь воздух вместе с негромким “ох”. Исаков понижает голос и произносит следующие слова прямо в мои губы: - Я буду трахать тебя этим корнишоном так, что ты будешь на стены лезть, Няшка. Голос будешь срывать, подыхать будешь. А потом просить еще и еще.
- Ты ко мне… - не успеваю договорить, когда Захар вжимается в мое бедро своей твердой дубиной.
Сглатываю и чувствую, как ярко и мощно вспыхивает мое лицо, когда я осознаю масштабы… трагедии. У него там в этих великолепно сидящих брюках такое… Ну нет. Теперь я его не только ненавижу, но еще и боюсь. Я этого монстра-переростка к себе никогда не подпущу! Ни за что!
- Я к тебе… - напоминает мне Захар незаконченную фразу.
- Никогда не прикоснешься, - шиплю я.
- Уже приксаюсь, - произносит он, понижая голос еще больше. А потом сжимает руку на моей талии практически до хруста костей. - И еще, - добавляет, и вторая его рука ложится на мое бедро.
- Пусти меня немедленно! - рычу и пытаюсь его оттолкнуть. Меня накрывает волной паники, когда я чувствую, как ткань моего длинного платья ползет вверх. - Захар! Я не давала согласия! Остановись!
- Блядь, ты даже отказываешь так сексуально, что у меня ствол сейчас брюки порвет, - бормочет он и целует мое обнаженное плечо.
Лямка платья медленно скатывается по коже и почти падает, но я вовремя успеваю вернуть ее на место, задевая пальцами губы этого нахала. Он тут же прихватывает мой указательный палец зубами. А у меня от этого дикого и какого-то дурацкого жеста все тело вздрагивает.
- Отпусти меня, - уже прошу, а не приказываю. - Я обещаю не портить праздник и не ругаться с тобой. По крайней, мере, сегодня. Можешь сказать своему другу, что я буду вести себя хорошо.
- А я? - спрашивает он и, подняв голову, прошивает меня своим невозможным взглядом.
- А что ты? И ты веди себя хорошо.
Захар, слегка прищурившись, медленно качает головой.
- Что с этого получу я?
- Ты не оборзел? - взвиваюсь. - Это свадьба твоего друга! Ты с ним договаривайся о бонусах! Я не обязана тебя умасливать, чтобы ты мог сохранить нормальные отношения с Плаховым.
- Дай мне что-нибудь, - говорит и внезапно становится серьезным. - И я обещаю вести себя образцово.
- Да это не моя забота, ясно?! Веди себя как хочешь! Я даже буду рада, если Лев тебе втащит за твое подонское поведение!
- Значит, мы отсюда не выйдем, - бросает он и легонько дергает плечами.
- Что? Какого черта?! Я единственная свидетельница со стороны невесты! Ты не можешь запереть меня в каморке на весь праздник!
- Так не я ж запер. Лев сказал договориться между собой, чтобы не портить молодоженам праздник. Договариваться ты не хочешь.
- Я же сказала, что буду вести себя нормально, и тебя цеплять не стану! И ругаться не буду! Просто сделай то же самое, и разойдемся!
- Не хочу я договариваться! - внезапно рявкает он так, что я замираю. - Мне не это нужно.
- Да плевать мне, что тебе нужно! - чуть взмахиваю руками.
Если бы эта глыба не зажимала меня, я бы этими руками еще и всплеснула. Но я в каменных тисках этого орангутанга, а в бедро мне по-прежнему толкается его неугомонная дубина.
- Значит, выдавать замуж твою подругу будет кто-то другой, - отвечает Захар, склонив голову набок.
- Да что тебе нужно?! Чего ты хочешь?!
- Тебя, - тихо отвечает он, и его губы оказываются на моих.
Глава 3
Римма
Первые пару секунд я даже теряюсь. Ахаю от неожиданности, и настырный, наглый язык тут же врывается в мой рот и начинает хозяйничать там. На моем собственном взрывается незнакомый теплый вкус с примесью сигаретного дыма. Я как будто даю себе эти пару мгновений на то, чтобы распробовать. А еще осознать, кто меня целует.
Начинаю мычать и пытаюсь увернуться, но большая ладонь фиксирует мой затылок, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Тогда я, психанув, впиваюсь зубами в губу Исакова и сжимаю так, что даже прокусываю нежную кожу. Вкладываю в этот укус всю свою ярость, которой за последний год накопилось с лихвой.
Захар отрывается от меня и хищно улыбается. Слизывает с прокушенной губы капельку крови.
Взгляд бешеный, дыхание тяжелое. Он смотрит на меня так, будто живой из этой кладовой я уже не выйду. Мне страшно и в то же время я ловлю себя на странном чувстве азарта. Хочется еще сильнее раздраконить этого засранца, чтобы его на ошметки порвало от злости.
- Так ты у нас тигрица, Кудрявая, - сипло произносит он, прошивая насквозь своим зеленым взглядом. Глаза теперь больше напоминают цвет мха. Они потемнели от желания, и взгляд стал тяжелее. - Больше не буду называть тебя Няшкой. Какая из тебя Няшка? Ты валькирия.
- Отвали от меня, - хриплю, сверля его взглядом. - Будешь приставать, будет еще хуже!
Хочется пригрозить ему моим папой прокурором, да только Захару эта угроза будет до одного места. Его отец криминальный авторитет, и таким, как Исаков, все нипочем.
- Куда уж хуже, Кудрявая? - понизив голос, спрашивает он и снова приближает свое лицо к моему. - Хуже, чем дрочить на тебя, уже не будет.
Я давлюсь воздухом. Хочется переспросить, правильно ли я поняла, но я не доставлю Исакову такого удовольствия. И почему, черт подери, меня каким-то странным образом греет мысль, что он думает обо мне, когда…
Ой, мамочки! Вот этого как раз и не хватало! Фантазировать о мастурбирующем Захаре - это вообще хрень какая-то.
- Сотри шок с лица, Римма, - хмыкает он. - А вот желание оставь. И перестань так облизывать губы, если не хочешь повторения.
- Не хочу, - произношу шепотом и качаю головой для надежности.
- Так, ладно, - Захар отрывается от меня и делает пару шагов назад. Проводит рукой по своим коротким волосам и склоняет голову набок. Смотрит на меня, слегка прищурившись. - Если ты сказала правду про парня, ему пиздец, Римма, - серьезно произносит он.
- Что? В каком смысле? - задыхаюсь от возмущения.
- В прямом. В прошлом году я тебе сказал, что ты будешь моей. И ты будешь.
- Да плевать мне на твои желания, понял?! - восклицаю возмущенно. - Не тебе решать, с кем я буду! И мой парень… он… он тебе втащит так, что ты еще сутки будешь челюсть свою собирать по кусочкам, ясно?!
На лице Исакова расплывается улыбка.
- Жду нашей с ним встречи, пиздец просто.
- Меня бесит этот разговор! И ты бесишь! Свадьба уже должна начаться, а мы заперты в кладовой! Звони друзьям, пусть выпустят нас!
- Я не взял с собой телефон, - спокойно произносит этот мудила, и желание запустить ему в башку банку с огурцами усиливается. Я даже сжимаю кулаки, чтобы не допустить убийства. Папа расстроится, если ему придется стать обвинителем в деле его собственной дочери. - Присядем? - кивает мне на картонный ящик справа.
Сложив руки на груди, прошиваю его раздраженным взглядом и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на самодовольную рожу Исакова.
Боковым зрением вижу, как он опускается на тот самый ящик, возится с чем-то, а потом я слышу щелчок зажигалки. Резко перевожу на него взгляд.
- Ты сдурел?! - восклицаю, глядя, как Захар смачно затягивается сигаретой. - Здесь наверняка запрещено курить! Ты же угробишь нас всех!
- На запрет и расчет, - спокойно отзывается он и выпускает струю дыма в потолок. Кивает туда, и я смотрю на датчик дыма. - Или ты собралась просидеть тут всю свадьбу? Знаешь, я бы с радостью так и сделал. Но трахнуть себя ты мне не дашь. Сегодня, по крайней мере.
- Никогда, - цежу сквозь зубы.
- Это уже спорное утверждение. Короче, раз сегодня не дашь, значит, и ловить нам тут нечего.
- Господи, - выдыхаю возмущенно. - Надеюсь, того, кто учил тебя ухаживать за девушками, ты давно прикопал в ближайшем лесочке. Потому что то, чему он тебя научил, никогда не позволит тебе построить нормальные отношения.
Захар откидывает голову назад и начинает смеяться. Даже смех его бесит, несмотря на то, что он красивый. Глубокий, бархатный и открытый. Но меня реально раздражает.
Вообще Исаков вызывает во мне кучу разных чувств, но ни одного светлого. Все со знаком минус.
- Я самоучка, Кудрявая.
- Да перестань меня так называть! Бесишь!
- М-м-м, - тянет он. - Мое любимое чувство. Ты, когда злишься, в сто раз горячее становишься. Сожрать тебя хочется. Или хотя бы покусать.
Он клацает зубами, а я своими скрежещу от досады, что вместо приятного времяпрепровождения приходится сидеть взаперти с этим придурком и выслушивать его нелепые подкаты. Ладно, не нелепые. Подкаты у него жутко обжигающие. Но не для той, кто люто ненавидит этого морального урода и его дружков.
Я вздрагиваю, когда начинает орать сигнализация. Захар спокойно тушит окурок о какую-то жестяную банку и встает, выпуская в воздух последнюю струю дыма. Поправляет манжеты рубашки, выпуская их из-под рукавов пиджака ровно на один сантиметр. Потом прячет руки в карманы и смотрит на меня.
Прямо сейчас я не могу прочитать выражение его лица. Взгляд темный, тяжелый. Легкая, едва заметная улыбка и как будто глубокая задумчивость.
Я уже открываю рот, чтобы спросить его, почему он так пялится, но в этот момент дверь распахивается, и на пороге кладовой оказывается Адам - еще один дружбан этой корявой стаи.
- Ты ебанулся курить в кладовке? - смеется он.
- А как еще мне было напомнить, что вы нас с Кудрявой тут забыли? - хмыкает Захар и подходит ко мне. - На выход, Тигрица.
- Ты задрал давать мне прозвища, - бросаю раздраженно и сбрасываю со своей поясницы его огромную лапищу.
- Хочешь узнать, о чем я думал, когда смотрел на тебя? - спрашивает он.
Прошиваю его взглядом. Я не буду спрашивать! Мне неинтересно! Не хочу знать, какие больные мысли посещают эту нездоровую голову.
- Нет! - отрезаю для надежности.
- Как буду драть тебя до потери сознания. Максимум через месяц, - добавляет он обещание и, обойдя меня, покидает кладовку.
