Read the book: «Реакция на тьму»

LUX (СВЕТ)

Глава 1. Детство

Всё началось с детства.

Однажды я увидел по телевизору эксперимент — соду и уксус смешали, и пошла пена. У меня загорелись глаза.

Мне было шесть. Отец был на работе. Я пошёл на кухню, где мама готовила обед.

По коридору я уже чувствовал запах: приправы, что-то жареное, масло. Настоящий домашний запах. Я любил его.

На кухне было светло. Окно открыто, занавеска едва колышется. Деревянные полочки, стол, четыре стула. Один из них мы с отцом однажды чинили вместе — молотком и гвоздями. Я помнил, как стучал, как отец держал доску. Мне тогда казалось, что я умею всё.

Я перевёл взгляд на плиту и увидел Раису.

Она была в розовой футболке, зелёных лосинах, домашних мягких тапочках с цветочками. Фартук надет через голову и крепко завязан бантиком на талии. Она читала кулинарную книгу, которая досталась ей от бабушки. Страницы пожелтели за многие годы, но это только подчёркивало их ценность.

— Мама! — сказал я. — Я по телевизору увидел эксперимент! Мне нужна…

Я задумался на пару мгновений.

— Сода и уксус! — выпалил я.

— Жень, а что за эксперимент? — спросила она мягко. — Расскажи, пока я дожарю мясо.

Она перевернула мясо лопаткой. Мясо шипело. Пахло вкусно, но мне сейчас было не до еды.

— Там дядя в стеклянную миску налил уксус, — начал я, почти задыхаясь. — Потом взял две ложки соды. И всё зашипело! Пена пошла!

Я не помнил точных пропорций. Но мне очень хотелось повторить.

— А это не опасно? — обеспокоенно спросила мама.

— Нет! — твёрдо сказал я. — Там говорилось, что можно повторять с родителями.

Раиса выключила огонь. Достала из шкафчика пачку соды и стеклянную миску — ту, что для фруктов. Поставила на стол. Взяла бутылку уксуса и столовую ложку.

— Ну хорошо, — сказала она. — Тогда принеси из ванной резиновые перчатки.

— Хорошо!

Я побежал, чуть не споткнувшись.

В ванной было тесно. Шторка с дельфинами, сине-голубая плитка, унитаз с рыбками. Зеркало в зубной пасте — это я утром чистил зубы неаккуратно. На раковине стояли три щётки: синяя — папина, розовая — мамина, моя — в виде зелёного тираннозавра.

Я присел на корточки, открыл дверцы. Губки, бутылки, перчатки. Схватил их и побежал обратно.

— Я принёс! — крикнул я, показывая две пары жёлтых перчаток. — Можем начинать!

— Быстро ты, — улыбнулась мама. — Садись за стол.

Она надела перчатки, велела надеть мне. Я сел на деревянный стул и замер.

Мама насыпала соду — белую, мелкую, похожую на снег, который я видел только по телевизору. Потом начала медленно лить уксус.

Сначала ничего.

А потом — шипение. Тихое, злое, будто живое. Из миски поползли пузыри. Они росли, лопались, росли снова. Пена полезла вверх, белая, лёгкая, почти невесомая.

— Ой! — мама дёрнулась. — Женька, смотри!

Я смотрел. Мир исчез — остались только пузыри, шипение, запах уксуса.

— Ура! — закричал я. — Получилось!

Я чуть не свалился со стула. Пена перелилась через край. Я сунул палец в пузыри. Они щекотали, пахли кислым и вкусным — как лимонад без сахара.

Мама испуганно смотрела на пятно на скатерти. Потом перевела взгляд на меня. И засмеялась.

— Вылитый отец, — сказала она. — Тот тоже в молодости всё взрывал.

— Я не взрывал! — обиделся я. — Это химия!

— Химия, говоришь?

— Ага. Я теперь буду химиком. Как тот дядя по телевизору.

Мама стянула перчатки, потрепала меня по голове. Её ладонь пахла уксусом и чем-то тёплым, родным.

— Будь химиком. Только обещай быть осторожным.

— Обещаю!

Я соврал. Тогда я не знал, что обещания, данные в шесть лет, ничего не значат.

В дверях щёлкнул замок.

— Я дома, — сказал отец.

Он снял куртку, прошёл на кухню, поцеловал маму. Посмотрел на стол. На меня.

— Ну, Огнев-младший, химичишь?

— Да! — выдохнул я. — Мы с мамой эксперимент делали. Получилось очень сильно!

Отец усмехнулся. Сел на наш чиненый стул.

— В моём детстве соду с уксусом тоже смешивали. Только мы ещё шарик на бутылку надевали. Он надувался — и лопался. Бах!

Я представил. И понял, что хочу попробовать и это.

— Пап, а можно мы завтра?

— Можно. Если мама разрешит.

Мама вздохнула, но не сказала «нет».

Ночью я не спал.

Лежал в кровати, смотрел в потолок. В комнате было темно — луна едва светила за шторой. Раньше я боялся темноты. Казалось, в ней кто-то прячется. Смотрит. Ждёт.

Но сейчас я не боялся.

Я думал о пузырях. О том, как из простых вещей родилось чудо. Как что-то маленькое и скучное вдруг начало шипеть, расти, жить.

«Я теперь химик, — подумал я. — Настоящий».

Я улыбнулся в темноте и закрыл глаза.

Тогда я не знал, что любовь к химии может стоить глаз.

А если бы знал — всё равно полез бы в ту самую миску.

Руками.

Глава 2. Письмо

Я окончил одиннадцатый класс три дня назад. С отличием, с золотой медалью. Отправил заявку в Оксфорд — Natural Sciences — и ждал.

Через неделю я начал думать, что мне отказали. Поэтому и не отвечают.

Я сидел за компьютерным столом, смотрел в экран и обновлял страницу каждые пять секунд. За окном был вечер. Восемь часов. Темнота уже наступала.

За окном догорал закат. Небо над крышами было багряным, почти кровавым. Через полчаса погаснет и последний свет.

У меня есть младший брат, Эдик. Учится в восьмом классе. Милый парнишка, но я делаю вид, что он меня бесит — как принято у братьев.

Как только начало темнеть, я включил настольную лампу. И сразу ощутил: темнота наблюдает из задней части комнаты. Там, где свет не доставал. Я старался не смотреть в тот угол.

Вдруг — сообщение на экране. Сердце дрогнуло.

Неужели ответили?

Я нажал левой кнопкой мыши. Дрожащими пальцами.

И…

«We are pleased to inform you…»

Да. Меня приняли. На бюджет.

Счастье, надежда, голова закружилась.

Я встал и пошёл в гостиную.

Квартира старая, из двухтысячных. Обои в цветочек — мама не хочет менять, говорит «память». Коридор узкий, полы скрипят. На стенах семейные фото в дешёвых рамках.

Я прошёл мимо серванта с хрустальными рюмками, которыми никто не пользуется. Мимо вешалки с отцовской курткой — висит уже месяц, «завтра починю». Мимо кота, который спал на батарее.

Гостиная. Ковёр с оленями. Диван с вытертыми подлокотниками. Телевизор — старый, толстый, но живучий. На журнальном столике — пульт, кружка с недопитым чаем, мамины очки в оправе «черепаха».

На диване сидели отец с матерью. Смотрели сериал.

— Мам! Пап! — крикнул я с порога. — Я поступил! На бюджет!

Мама повернулась, сдвинула очки на лоб.

— Куда?

— В Оксфорд! — Я чуть не сорвал голос. — Оксфорд, мама! Natural Sciences.

Отец выпрямился. Посмотрел на меня так, будто увидел впервые.

— Natural Sciences?

— Естественные науки. Химия, физика, биология. Всё вместе.

— И химия там будет?

— Больше всего, — улыбнулся я. — Обещаю.

Мама встала. Обняла. Крепко. Запах её духов — «вишнёвый сад», флакон с треснувшим колпачком.

— Я знала, — прошептала она. — Я знала.

Отец пожал руку. Сильно, по-взрослому.

— Молодец, сын. Настоящий Огнев.

Из коридора — шаги. Эдик. Пижама с Человеком-пауком, лохматый, сонный.

— Ты чего орёшь?

— Я поступил.

— Куда?

— В Оксфорд.

Эдик замер. Потом его лицо расплылось в улыбке.

— Офигеть. То есть… ты реально будешь в Англии?

— Реально.

— А мантию будешь носить? Как в Гарри Поттере?

— Это Кембридж, дурак. Но да, там тоже есть мантии.

Он улыбнулся. А потом погас. Опустил глаза, потопал ногой по линолеуму.

— А ты… — начал он и замолчал.

— Что?

— Ничего.

Он отвернулся. Сжал губы. Так он делал всегда, когда пытался не разреветься.

— Эдик.

— Отстань.

— Эдик.

Он резко развернулся. Глаза блестели.

— Ты уезжаешь, да? — Голос сел. — В свою Англию. Насовсем.

— Не насовсем. Я буду приезжать.

— Когда? Раз в год? — дёрнул плечом. — Я не маленький. Я понимаю.

Я подошёл. Положил руку на плечо. Он дёрнулся, но не сбросил.

— Я буду звонить. Каждую неделю. Расскажешь про школу, про физру.

— Полицейским уже не хочу.

— А кем?

— Не знаю. Подумаю.

— Думай, — я потрепал его по голове. — Ты умный, Эдик. Умнее меня.

— Врёшь.

— Не вру.

Он посмотрел на меня. В его глазах была обида — глубокая, детская. Но в той же обиде — гордость. За брата, который едет в Оксфорд.

— Ты только не становись слишком умным, — сказал он тихо. — А то с тобой потом говорить будет не о чем.

— Не стану, — усмехнулся я.

Он шагнул ко мне. Обнял. Крепко. Уткнулся носом в плечо, как в детстве, когда боялся грозы.

— Я буду скучать, дурак.

— И я, — ответил я. — И я, дурак.

Через неделю я стоял на пороге.

Чемодан, билет, такси.

Мама прижимала свёрток — носки, домашнее печенье.

— Тёплые вещи взял? В Англии сыро.

— Взял, мама.

— Аптечку? Врачи дорогие…

— Взял.

Отец стоял чуть поодаль. Смотрел в пол. Потом положил руку на плечо.

— Звони. Не пропадай.

— Обещаю.

— И помни, — добавил тихо, — откуда родом.

Эдик вышел в последний момент. Стоял в дверях, скрестив руки.

— Зубную щётку взял?

— Взял.

— Ладно, — сказал он. — Иди. А то опоздаешь.

Я шагнул к нему сам. Обнял. Он не сопротивлялся.

— Не скучай слишком.

— Не буду, — ответил он в плечо. — У меня тут друзья. Кот.

— Я серьёзно. Я вернусь.

Он отстранился. Кивнул. И вдруг улыбнулся — той улыбкой, которая бывает только у младших братьев.

— Докажи им там всем.

— Обязательно.

Я взял чемодан, вышел за дверь.

Машина ждала.

Я сел на заднее сиденье, закрыл глаза.

Когда открыл — дом стал маленьким. Потом пропал за поворотом.

Оксфорд. Natural Sciences. Я еду.

Я справлюсь.